Невеста в бегах, или Требуется любовное зелье

Пролог

Катя

− Кого я только воспитал!? – сокрушался мужской голос, вырывая меня из сна или из забытья. В ответ ан его возмущения хотелось проворчать, что мне не дают поспать, только вот говорящий не давал никакой возможности хотя бы слово вставить. – В кого только ты такая выросла!? Не думаешь ни о ком. Вырастил эгоистку на свою голову!

Вздохнула. Это отец снова завел свою пластинку. Для меня означало только одно – легко и быстро он не остановится. Голова нещадно болела, и ломило все тело, словно я никогда не знала работы, и меня заставили целый день чуть ли не вручную перекопать целый теткин огород. А он, между прочим, был в двадцать соток. Но причиной первой боли являлась я сама, тут уж винить некого, а вот причины второй захотелось узнать. Вроде лежала на диване, голова покоилась на подушке, укрыта была пледом. Но почему я чувствовала себя так, словно меня пропустили через мясорубку и слепили заново, забыв при этом напичкать обезболивающими? Попыталась перевернуться на другой бок, чтобы освободить затекшую руку, но головная боль тут же дала о себе знать, что я не удержалась от страдальческого стона.

− Как я понимаю, у тебя все болит? – сочувственно поинтересовался родитель, но, поняв, что до этого он вел себя совершенно по-другому, строго и поучительно, тут же переключился на строгий тон обратно как по щелчку пальцами. – Это тебе в наказание за все содеянное вчера. Будешь знать, как порочить имя отца. И я предупрежу нашего семейного лекаря, чтобы он не давал тебе никаких отваров и зелий, дабы облегчить тебе боль. Будешь знать на будущее, чем тебе может грозить такое распутство. Это надо же было до такого додуматься! – отец снова начал сокрушаться, как и продолжил читать нотации, что я даже на его странный говор не обратила внимания.

Не до этого мне было. Я лежала с закрытыми глазами. Голова нещадно болела, словно раскалывалась на части, будто кто-то сжимал её в стальных тисках. Во рту словно пустыня Сахара расцвела, срочно требуя воды. Но все же ухмыльнулась и обрадовалась, что у меня нет младшей сестры, так некстати вспомнив про парня. Он-то и поделился волшебным методом, которым его избавили от чрезмерного употребления алкоголя в раннем возрасте, когда в тебе кровь так и бурлит. В один из вечеров он явился домой сильно выпивший. В университете устроили посвящение студентов. Умные и хитрые родители нашли более действенный метод отыграться на своем старшем отпрыске, чем просто бессмысленно ругать из раза в раз. Они всего-то усадили рядом с кроватью сына младшую дочь, которая только-только научилась читать, и сунули той в руки книжку. И девочка несколько часов без перерыва по слогам читала горячо любимому старшему брату текст о вреде алкоголя. Больше после того дня он даже не смотрел в сторону рюмки. Но мне такое не грозило. В семье я была единственным ребенком.

И меня не страшили нравоучения отца. Он был слишком мягок, чтобы перейти от слов к действию. Папа слишком меня любил. Посмотрит, как я мучаюсь, понаблюдает за тем, как я страдаю, сам же первым сдастся, сжалится и принесет мне лекарство, точнее, мамин рассол. Оставалось только пережить минуты его нравоучений, страдая от головной боли. Еще чуть-чуть, и он выдохнется, а мне бы воды…

− Смотр-ка на нее! Она еще и ухмыляется! Ты же леди! И должна вести себя достойно. А как поступила ты? Это ж надо было умудриться выплеснуть шампанское на платье самой протеже герцогини Айленской! – на этом моменте не хватало отцовского оттопыренного вверх указательного пальца. Его любимый жест. – Стоящий за ее спиной герцог ни о чем тебе не говорил? А виконтессе Хансворд порвать рукав платья. И это не где-нибудь, а на балу в честь дня рождения нашего императора! – на этот раз голос отца стал на несколько тонов выше. Видимо, я все же сумела его довести до предела и приготовилась уже к тому, что он взвизгнет. Мне тогда останется только поднять руки к лицу, чтобы в случае чего защитить свой слух, но ничего такого не последовало. – Но и этим ты не ограничилась. После нагрубила герцогу, также самому принцу из соседней империи, даже старшему дознавателю императорской службы перечила, который мог запросто упечь тебя в темницу. Они просто поспешили на защиту своих дам. Затем напилась шампанского, опозорив мое имя и имя матери. Подозреваю, что ты успела принять и звездную пыль, − на последних словах голос отца осекся. Что тут сказать, мой отец очень любил мать. И сильно переживал, когда я заставляла ее переживать из-за себя. Но вот что-что, кроме алкоголя я ничего запрещенного не принимала. – И я принял для себя нелегкое решение, что тебе не помешает некоторое время держаться от столицы подальше. Скажем, погостить месяцок у тетушки Ви.

− Папа! Только не это! – несмотря на боль, я вскочила на ноги и взглянула прямо в глаза отцу. Но передо мной стоял чужой и незнакомый мужчина, который называл и считал меня своей дочерью.

Несмотря на мою затуманенную чем только можно голову, мозг отказался принимать данный факт, и я просто провалилась в темноту, напоследок успев подумать об одном. Вот и дождалась того, что так отчаянно искала и желала в последнее время.

Отправиться в последний путь вслед за моими подругами…

Глава 1

Очиститься от грехов

Грех не в темных помыслах,

а в нежелании тянуться к свету.

Слова автора

Самая страшная тюрьма, откуда не сбежать

– это мир из наших собственных страхов и вины.

Слова автора

Если ребенок что-то «учудил»,

то сразу и смело наказывайте родителей.

Это они воспитали такого монстра.

Слова автора

Катя

Я слонялась по городу в поиске приключений на свою пятую точку. Так и оказалась в частном секторе с перекошенными домами и тихими улочками. Моросил дождь, и улицы были пустынны. Тишина, что стояла вокруг, немного даже пугала. Только я игнорировала предупреждающие посылы своего организма. Мои глаза отчего-то все время устремлялись на крышу церкви, которая, казалось, блестела, тем самым притягивая мой взгляд. Да и возвышающийся крест будто манил меня. Звал к себе. Не упуская его из виду, я направилась к святому месту. Да, да, я давно на своей жизни поставила крест. Жирный, черный. Только почему-то сейчас меня манило к нему. Проворонив лужу на тропинке, наступила на нее. Через ткань кроссовок грязная вода попала внутрь и намочила ноги. Но я не обратила на это внимание. Мне было наплевать на себя, но, видимо, душа все еще жила и хотела очиститься, раз я так спешилась к святому месту.

Ноги сами понесли меня к церкви. Оказавшись за перекошенным забором, замерла, будто ноги вросли в бетон, что застыл мгновенно. Меня словно под дых ударили. Бутылка выпала из рук, но не разбилась, лишь обдала меня грязными каплями, испачкав джинсы. В голове мелькнула мысль: “Как меня не забрали в вытрезвитель служители правопорядка, пока я шла сюда?”, но она тут же пропала. Значит, удача была на моей стороне. Шагнула к высокой, но не широкой двери. Меня словно за веревки тянуло внутрь, хотя внешне здание церкви не вызывало доверия. Новая крыша совсем не подходила к заброшенном участку церкви: весь в прошлогоднем бурьяне и листьях, с заросшими тротуарами, как и с покосившимся забором с дырами.

− Куда, окаянная?! – бабушка, которая сидела возле двери, крикнула мне в спину, когда я преодолела ступеньки и уже взялась за ручку двери. Только вот у меня не возникло желания остановиться. – Ой, дурная совсем. Возьми платок! Голову хоть прикрой. Принесла же с утра пораньше такую...

Какую такую бабка не договорила, ну хоть мне на плечи закинули уже выцветший платок. Накинув его на голову, завязала под ворчание пожилой женщины. Преодолев предбанник¹, я немного опешила. Храм был пустой, ни единой души, не считая батюшки, который копошился возле горящих свеч. На мой приход он не обратил никакого внимания, продолжая выполнять свою ежедневную работу. А я не знала, как себя вести и что вообще принято делать в церкви. Прийти-то пришла, но теперь хотелось сбежать, словно я была здесь лишней деталью, которую проще выкинуть, чем куда-то пристроить.

− Неуютно тебе? – услышала мужской голос и, повернув голову, увидела рядом с собой батюшку.

Вздрогнула. Когда он оказался рядом? И так бесшумно еще. В пустом зале церкви каждый шорох увеличивался во сто крат, но ему каким-то чудом удалось неслышно приблизиться ко мне.

− В первое время всегда так – словно ты чужой здесь. Будто тебя отсюда выталкивает неведомая сила, но ты все равно остаешься, − не дождавшись моего ответа, батюшка ответил сам же. – Но обожди немного, и ты не захочешь отсюда уходить. Выдохни, осмотрись и ни о чем не думай.

Батюшка не стал более докучать меня и вернулся к своему прежнему занятию. На этот раз я отчетливо слышала шорканье, пока он шел к догорающим свечам. Мужчина в рясе продолжил свою кропотливую работу. Я отчего-то не смогла отвести взгляда от батюшки. Его монотонные и неспешные движения завораживали. Он убирал почти догоревшие свечи, очищал большой подсвечник (речь идет о канделах) кисточкой, смахивал их в специальный контейнер, затем передвигался к следующему. Со стороны казалось, что все это он делал с любовью и заботой. Правда, что-то все равно меня смущало, но я не могла понять, что именно. Все это время я стояла чуть ли не посередине церкви и словно завороженная каким-то чудом наблюдала за тем, как батюшка очищал подсвечники перед иконами. Теперь чувство, что я здесь не к месту, прошло. Наоборот, хотелось пройтись, осмотреться и даже найти себе хоть какое-то применение. Помочь. И я рискнула.

Пройдя по периметру церкви, вдоль икон и больших подсвечников, в одном из углов я заметила кабинку. Подошла поближе и поняла, что тут люди исповедовались. Это считалось «модным» на Западе, но видимо повальное веяние решили применить и у нас. На что только не идут люди, чтобы заманивать других людей в свои сети.

Любопытство подтолкнуло меня подойти к самой кабинке, и я зашла внутрь. Стоило мне опуститься на скамью, как разделяющая нас шторка на решетчатом окошке сдвинулась в бок. По другую сторону кто-то был. Но кто? Батюшка же остался в зале. Или?..

− Согрешила, дочь моя Катерина? – не дав мне одуматься, прозвучал вопрос.

Я сглотнула. Откуда ему знать мое имя и мои грехи? Но голова после бессонной ночи соображала неохотно, и я, ничего не подозревая, решила довериться человеку за шторкой. С незнакомцем всяко легче поговорить о своей боли, чем с родными, и услышать в ответ горькие слова: «Дурью маешься, вот и все! Поболит и пройдет.» Это как мимолетный попутчик в поезде.

− Да, − прошептала я, не сумев остановить поток слез. – Я убила своих подруг…

Только на мои слова батюшка, или кто там находился за перегородкой, даже не отреагировал, словно он такие признания слышал каждый день и не по разу. Ни шороха, ни вздоха, ни обвиняющих слов, и я продолжила дальше.

– Я убила своих подруг… − и словно на одном дыхании рассказала все.

Начала с истории нашего знакомства с девочками и до сегодняшних дней, как я оказалась здесь. Особое внимание уделила вечеру, когда не стало Инессы. Наши крики после того, когда она сказала нам бежать, были услышаны, и минивэн нового знакомого рванул по газам. Им уже стало не до нас. Вокруг нас собралась толпа неравнодушных, и мы не сразу поняли, что Инесса не просто притворяется и поэтому продолжает лежать на холодной земле, а не потеряла сознание на время. Наша подруга никак не реагировала. И приехавшие через пару минут врачи на скорой сообщили нам печальную новость, что лишила нас дара речи. Инесса мертва. Но горевали по ней мы недолго. Не прошло и месяца, как не стало Юли. Если в смерти Инессы я чувствовала только свою некую причастность, то смерть второй подруги была на моих руках. Это я заметила Никиту, из-за которого мы потеряли Инессу. Это я указала на него, когда подруга настояла на том, чтобы меня проводить. Это из-за меня Юля начала с ним разбираться, не послушав никаких аргументов. Это я не сумела ее остановить и увести оттуда. И по итогу она попала под машину, которая выскочила словно из ниоткуда, будто по мановению волшебной палочки. Получается, это я ее убила…

«Не бросай меня, − до сих в ушах звенели последние слова Юли, когда я присела рядом с ней. До сих пор перед моими глазами картина, как она хватала меня за руку, не желая прощаться с жизнью навсегда. – Мне холодно, Катюш. Не оставляй меня здесь одну…»

Только это она оставила меня одну. Из последних сил сжала мою руку, стараясь не показать мне свой страх, и навсегда закрыла глаза. А тех парней и след простыл. Никакого дела или разбирательства не было. Обвинили мужчину, что был за рулем машины, и на этом дело закрыли. Даже мои показания не облегчили его участь. Я же погрязла в своих чувствах, во всем обвинив себя. И никак иначе. Даже родители не могли образумить меня. Я каждый день упивалась своей виной, ненавидя себя со временем все больше и больше. Сперва перестала выходить из дома, но после долгих уговоров и слез родителей начала пропадать на улице, чтобы не видеть отчаяние матери. Затем начала губить себя, слоняясь где попало и неизвестно с кем, принимая все подряд. Но меня ничего не брало, словно я прокаженная и меня все старательно избегали. Так я и оказалась на окраине города в частном секторе. До этого я вообще не знала, что в нашем городе есть такие места. И мне еще повезло, что не остановила полиция и не забрала в вытрезвитель, и я не наткнулась ни на кого с плохими помыслами.

Завидев крест на сверкающей крыше, мне остро захотелось хоть с кем-то поделиться своим горем. А что, найти себя в Боге – самое лучшее решение, чтобы доживать свои дни. И я верила в жизнь по ту сторону и надеялась, что обе мои подруги попали в лучший мир. Свои проблемы я уж как-нибудь да решу. Только никто не предупредил, что, раскрыв однажды рот, поставлю крест на своей жизни на Земле. Вспомнились слова бабушек возле подъезда. Они верили в то, что если кто-то умрет до того, как пройдут сорок дней поминок, то быть еще одной смерти. Инессы не стало, Юля ушла через месяц за ней. Кто же следующий на очереди?

− Не корите себя, одному Создателю судить, виноваты вы или нет, − ответили мне на мой длинный рассказ. – Молитесь.

Больше ни одного слова от своего собеседника я не дождалась. А как же совет читать каждое утро, день и вечер молитвы и посещать церковь, припадая при этом на колени и биться лбом об пол? Посидев еще некоторое время в кабинке, я вышла, так и не дождавшись больше ни слова. Правда, сперва попыталась подсмотреть сквозь щели, кому я выговорилась. За деревянной перегородкой никого не наблюдалось. Кому же я тогда покаялась?

В церкви все также никого не наблюдалось. Батюшка все еще возился с подсвечниками, не обращая на меня никакого внимания. Решительно шагнула к нему, чтобы спросить о том, кто еще работает здесь.

− Понравилось у нас? – даже не повернув в мою сторону голову, задал он вопрос, продолжая орудовать кисточкой. Пламя на свечах шипело на него, кусая за пальцы, но мужчина не обращал на это внимание, как и на меня, словно огонь не причинял ему никакого вреда и даже дискомфорта. – Многие приходят сюда и находят свое утешение. Потом уходят, но возвращаются вновь и вновь. Правда ты уже вернуться сюда не сможешь. Тебе сюда путь будет заказан.

Хотела было возразить старику, но не стала. Вдруг он прав? Вряд ли я запомнила сюда дорогу. Не исключала возможность, что, протрезвев, вряд ли дойду сюда. Сейчас я оказалась здесь под действием алкоголя, завтра уже не смогла бы повторить свой путь. Но не признаваться же батюшке, что в церкви я находилась не в лучшей форме. Вдруг прогонит поганой метлой. Хотя, свою порцию по облегчению души я уже получила. Больше мне здесь делать было нечего.

− Твоя боль скоро пройдет. Смирись и отпусти, − батюшка наконец-то оставил свечи в покое и взглянул на меня, прямо в глаза. – Твоих подруг уже не вернуть, но рано ты отчаялась. Тебе надо бороться за свою жизнь. Нельзя гневить Создателя и впустую тратить время, что он даровал, − голос батюшки, как и его взгляд, вмиг изменился, что меня насторожило. Но прежде чем я смогла что-то предпринять, мужчина в рясе шагнул ко мне и обхватил мою голову ладонями, заглядывая прямо в глаза. – Я научу тебя ценить жизнь, − на этих словах его лицо поплыло, я же провалилась в темноту от разрывающей голову боли.

Пришла в себя я уже на диванчике, когда меня отчитывал отец. Думала, что родитель. Неужели батюшка из церкви не тот человек, за которого он себя выдавал? Очередная шайка бандитов под личиной? И куда он меня привез, отвез? Секта? Но реальность оказалась куда страшнее. Или же мне дали второй шанс, чтобы я могла все исправить?

– Ну полно тебе притворятся, − продолжил мужчина, которого я приняла за своего отца. – Даже твои мнимые обмороки не помогут тебе в этом деле. В столице ты не останешься. Я так решил! Ты поедешь к тетушке Ви, и это не обсуждается! – голос прозвучал тверже, чем был до этого. Видимо, до меня кто-то довел его окончательно. Но кто? Мама у нас слишком мягкосердечная.

Меня к этому моменту уже привели в чувства просто варварским методом, выплеснув воду из кувшина прямо в лицо. И теперь я сидела на неудобном диване, находясь не только во власти страха и непонимания, но и вся мокрая, и следила за мельтешением мужчины туда-сюда. Вода стекала по длинным светлым волосам, залезая в глаза и в рот. Мне не подали ничего, чтобы вытереться, и я выглядела не лучшим образом. Но на внешний вид мне было наплевать. Больше волновал вопрос, как я здесь очутилась. Пока мужчина разглагольствовал, я напрягла память и пыталась вспомнить события прошлых дней.

В последние дни я была не лучшей дочерью. После смерти двух подруг я осталась почти совсем одна. Других близких друзей у меня не было, мы всегда ходили втроем, тем же составом решали любую проблему. С моими родителями особо не поговоришь, а открыться или обнажить душу – это и вовсе не к ним. Папа работал в научной лаборатории, а мама воспитывала чужих сорванцов в садике. Им дела не было до своей дочери.

− Тяжело терять подруг, мы понимаем, но заведешь новых, − это все, что они сказали, когда я неделю не выходила из дома после похорон Юли. – Молодёжь ныне ветреная. Сходи куда-нибудь, напиши или позвони тем, с кем вместе училась. Поплакала и хватит. Надо жить дальше.

На этом их поддержка закончилась. И я действительно вышла из дома. В самый ближайший магазин за бутылкой вина. Вечером еще раз. Казалось, что с каждой открытой бутылкой боль притуплялась и становилась меньше, затаиваясь в уголке. Но стоило наступить утру, как она снова показывала себя во всей красе и свою стоимость. Пристраститься к бутылке было не сложно. Благо, «товарищи» для этого находились на каждом шагу. Так я и дошла до частного сектора на окраине города, как бабочка, перелетая от одной группы бездомных к другой.

Церковь! Вспомнив, как зашла туда и разговор с батюшкой, я чуть не вскочила на ноги и от радости не заголосила. Только вот мужчине передо мной было все равно. Он продолжал читать мне нотации и при этом сокрушался, что я чуть не погубила всю семью. И что ему теперь предстоит держать ответ за меня перед самим императором. А ведь из-за меня всех могли сослать в провинцию на несколько десятков долгих лет, а потом и вовсе забыть. Мужчина боялся, что теперь он надолго не в милости у императора окажется.

− Поэтому завтра же ты едешь к тетушке Ви. Письмо я ей написал, про возникшую ситуацию все разъяснил. Рози соберет твои вещи, но сама с тобой не поедет, − на этих словах сбоку я заметила движение. Повернув голову, увидела девушку в переднике и с чепчиком на голове. Видимо, ей тоже не понравились слова мужчины, только вот возразить она не смела. Или не могла? – Как я и говорил, ты совсем распустилась. Поэтому будешь учиться справляться со всеми трудностями одна. Господину, что посватался к тебе и которому ты отказала в довольно грубой форме, я скажу, что ты на время решила погостить у родственников. Он благосклонно решил дать тебе время свыкнуться с мыслью о замужестве и подготовиться к обряду. Свадьбу устроим сразу же, как только ты поживешь одна вдали от балов, хоть немного образумишься и приедешь в столицу через время.

Я продолжала сидеть молча. О чем шла речь – я понятия не имела, но решила не перебивать. Мы уже однажды втроем приняли решение сорвать свадьбу, на которую принуждали Инессу. И я знала, чем все закончилось. Может, идея погостить у тети Ви не такая плохая идея? Виталина была маминой младшей сестрой и жила в сельской местности. У нее была своя ферма, и она производила молочные продукты. Правда, там мне не нравился запах навоза, но и с ним можно свыкнуться. Главное – я буду как можно дальше от этого дома и странного мужчины, который считал себя моим отцом. А с тетушкой договориться нетрудная задача.

− Вижу, ты приняла свою судьбу, − тут обратили внимание на меня. – Правильно, твои скандалы тут бы не помогли. Я решил – значит так и будет. Пока тетушка Ви мне не напишет, что ты осознала свои поступки и не стала совершенно другим человеком, в столице тебе делать нечего, − на этом мужчина оставил меня.

Передо мной тут же встала девушка в чепце, стоило мужчине оказаться за дверью. Видимо, это и была Рози.

− Пойдемте, миледи, я приведу вас в порядок и подготовлю в дорогу, − и девушка присела передо мной в книксене. – Не дай Создатель соврать, еще простудитесь в мокром платье. Заодно соберете вещи, которые вы возьмете с собой.

Меня повели по коридорам старинного дома. Если бы я не шла на своих двух, то подумала бы, что попала чуть ли не в музей. Но стоило Рози открыть передо мной двери моей комнаты, то я поняла, что попала. Конкретно так попала. Куда именно – будем разбираться чуть попозже. Пока же меня интересовала кровать с балдахином, как в сказке у принцессы, полностью розовая. И я, забыв обо всем, несмотря на головную боль и на то, что мне хотелось пить, с разбегу плюхнулась в пушистое облако. О такой я мечтала с самого детства. Но счастье мое длилось недолго. Женский вскрик заставил меня отпихнуть подушки и взглянуть в сторону звука.

¹предбанник (речь идет о притворе, где обычно продаются свечи и где раньше стояли те, кто готовился к крещению и кающиеся, временно отлученные от причастия).

Глава 2

Принятие

Не все так страшно,

как может показаться на первый взгляд.

Если был вход, значит, найдется и выход.

Слова автора

Катя-Айнилин

Я так и застыла лицом в подушку.

− Айнилин Гронвиль! – услышала я строгий голос Рози. – Леди не подобает так себя вести! Или вы хотите довести своего батюшку до сердечного приступа? Он уже у вас… − служанка не договорила.

Пришлось выпутаться из-под горы подушек и одернуть на себе платье. И как я могла забыть, что стоило бы сменить мокрую одежду. Присела на кровать, игнорируя красноречивые взгляды служанки, и осмотрелась. Комната, куда меня привели, была просторная. Широкая кровать с балдахином, стол и резные стулья, огромный шкаф во всю стену, трюмо с пуфиком и дверь. Видимо, в ванную комнату. И все старинное, резное. Спрыгнула с высокой кровати под удивленное оханье девушки и подошла к шкафу. На полу был ковер с длинными ворсинками. Теплый, пушистый. Стоило подойди к шкафу и распахнуть двери, как очередь изумляться и ахать дошла и до меня.

Сколько же там было одежды! Одних платьев всевозможных цветов, что сосчитать невозможно. Все они висели ровно, аккуратно, подобранные по оттенку. Также, кроме платьев, была и обувь, верхняя одежда и костюмы для верховой езды. А шляпок и вовсе не счесть. Похожие вещи я видела в книжках по истории и в музее. Значит, я не тронулась головой, и действительно находилась где-то. Но только вот где? Неужели я умерла там, и теперь у меня новая жизнь по ту сторону?

Невольно задумалась на пару минут. И почему я так спокойно воспринимаю новость о своем перемещении в другой мир? Или же это шанс?.. Шанс начать все сначала? Но?..

− Рози! – довольно громко позвала я служанку после, хотя она стояла почти рядом, за спиной, ожидая моих указаний. – Хочу узнать последние новости, − не отрывая взгляда от платьев, произнесла я.

− Как скажете, леди Айнилин, − зашуршала девушка, на время оставляя меня одну. Чужое имя резало слух, но вдруг при втором шансе так положено?

Пока я копалась в платьях, забраковывая их все, память подкинула мне видение.

− Ну, папочка! – канючила девушка, так похожая на меня. Только у меня волосы были прямые и до плеч, а у незнакомки светлые и немного завивались по природе своей и достигали чуть ли до пятой точки. Распущенные, заколотые одной лишь заколкой, которая переливалась всеми цветами, попадая под свет от свеч, когда девушка двигалась. – Мне нужно новое платье, еще туфельки, перчатки и ленты для волос, − она бы перечисляла и дальше, но мужчина, что отчитывал меня недавно наяву, поднял руку и остановил поток слов. – На балу я должна быть самой прекрасной! Отец! – и девушка так изящно топнула ножкой и вытянула губы, что мужчина, наконец-то, обратил на нее внимание.

− Хорошо, будет тебе новое платье и все остальное, только не отвлекай меня, − бросив на стол мешочек, внутри которого зазвенели монеты, мужчина продолжил изучать бумаги. Видимо, они оказались интереснее родной дочери.

Девушка же захлопала в ладоши, подбежала к отцу, чмокнула того в щеку и убежала, прихватив с собой монеты…

Меня выдернуло обратно в реальность также неожиданно, как и в нее затянуло. Теперь понятно, откуда у такой барышни столько одежды. Я попыталась напрячься и хоть что-то узнать о матери девушки, но память отказалась подчиняться мне. В это самое время Рози вернулась обратно, держа в руках газету. Отлично, значит, не все так плохо, как я могла подумать. Оставив изучение рюшек на потом, я выхватила газету из рук служанки и жадно вчиталась в строки. И на мое удивление, я не только могла понимать и говорить на их языке, также и читать.

И вот что мы имели. Империя Криоли. Император Уильям. Бал в честь его дня рождения. Я, что, попала в какое-то средневековье? Но строчки из газеты говорили совсем об обратном. Пролистав все страницы, поняла одно, что мир магический и был похож на наш, за исключением одного. Здесь не было никакой техники. Да и судя по одежде и остальным вещам, время в данном мире остановилось где-то на XVIII-XIX веке.

Вот это я попала! И ходи в церковь после этого. Не зря родные отец и мать всячески избегали не только церковь, но и все связанное с ней. «Стоит верить только научно доказанным фактам!», − всегда одно и то же повторял мой родной отец. Поэтому я так и осталась некрещеной. Теперь тем более буду избегать их за сотни метров. Ведь из церкви меня закинуло неизвестно куда.

− Леди Айнилин, какие платья возьмете с собой? – из раздумий меня выдернула Рози, держа в руках поросячьего цвета розовое платье.

− Самые простые и побольше костюмов для верховой езды, − отбрасывая газету, произнесла я.

− Но… − служанка растерянно взглянула на объёмные платья, которые мало походили на простые.

− Швею ко мне, − я не собиралась щеголять в таких платьях в провинции. Сомневаться в том, что ранее упомянутая тетушка Ви жила где-то в глубинке, не приходилось. В такие совпадения я не верила. Значит, будем подстраиваться под реалии этого мира. Ведь шутить с богами не следовало. Я вон уже доигралась, пытаясь свести счеты с жизнью, чтобы отправиться вслед за Инессой и Юлькой. Мне этого не простили. И раз я хочу вернуться обратно к своим родителям, то должна постараться выполнить наказ «отца». Принять свою судьбу и провести некоторое время в деревне у тетушки. Свежий воздух мне не помешает, чтобы вывести всю дурь из своей головы. Заодно все хорошенько обдумать.

С такими мыслями я и начала копаться в шкафу вместе с Рози под ее шокированный взгляд. Видимо, прежняя хозяйка всего этого великолепия не позволяла себе такого. Пусть привыкают. Теперь у них будет совершенно другая леди Айнилин.

Служанка была в таком шоке, что от нее было мало толку. Пришлось самой отбирать платья и костюмы. Все туфельки я тут же отбросила в сторону, взяв только парочку, которые приглянулись. А вот костюмы верховой езды упаковала чуть ли не все. Там были брюки с юбкой, который могли мне очень пригодиться. Я пока мало представляла свою жизнь в провинции, чтобы там постоянно ходить в платьях, еще и работать. Сюда бы наши незаменимые джинсы и леггинсы. Потом очередь дошла до драгоценностей…

Я как открыла шкатулки, так и обомлела, на некоторое время забыв обо всем. Даже на свое лицо не взглянула. Глаза так и заблестели, смотря на все богатство Айнилин. Чего там только не было: серьги, кольца, браслеты, ожерелья, кулоны, заколки для волос. И даже парочка тиар. Нет, я не была падка на дорогие украшения. В той прошлой жизни мне негде ими было хвастаться. Золотые сережки-гвоздики, что подарил мне отец на совершеннолетие, и на этом как бы все. Автоматом коснулась мочки уха. Они все еще были на месте. Значит, я не умерла, меня просто перенесли?

И тут я, наконец-то, нашла в себе силы взглянуть правде в лицо. Медленно подошла к зеркалу в пол. На меня смотрела я сама. С одной лишь разницей – возраст. Девушка, что смотрела в глаза, была намного моложе меня. Она только-только вступила во взрослую жизнь. Хотя и я ненамного далеко ушла вперед от нее. Еще волосы были длинные, густые, до самого мягкого места струились легкими волнами. Я не любила возиться с ними и поэтому в той жизни всегда обрезала до плеч. В этом-то у меня имелась служанка, но у тетушки снова придется ухаживать самой. Если обрезать коротко, то здесь такого не поймут. Вон даже у Рози какая коса за спиной.

− Леди Айнилин, украшения возьмете с собой? – девушка маячила у меня за спиной.

− Конечно! Я всегда должна блистать, − вспомнив, что девушка была не с простым характером, я должна держаться такой же позиции. Иначе быстро меня раскроют. И не дай бог обвинят еще, что я ведьма. А их сжигали. Мне совершенно не хотелось попасть на костер.

− И почему я до сих пор голодна? – перевела свой взгляд на служанку. – Хочу бульона.

Рози потупила взгляд и, присев в книксене, ретировалась из комнаты. Я же оставила украшения в покое и направилась к столу. Неужели у девушки не было никаких тайн от отца? Присев на стул, начала изучать стол и содержимое ящиков. Ничего подозрительного не нашла. Значит, Айнилин была также умна, как и капризна. Решила заглянуть под подушку. Но ни под ней, ни под матрасом ничего не обнаружила. Взгляд упал на книгу на тумбочке рядом с кроватью. На обложке была нарисована пара в весьма провокационной позе, как и одежды на них почти не было. Неужели отец разрешал своей дочери читать такое непотребство? Не смогла преодолеть любопытство и взяла книгу в руки. Открыв первую же страницу, я поняла, что внутри был спрятан личный дневник Айнилин. То, что мне нужно! Но от ее изучения меня отвлекла Рози.

− Лорд Гронвиль приказал вам спуститься в столовую. – служанка с понурым видом передала мне просьбу отца Айнилин.

Могла ли я заартачиться? Конечно! Ведь все это было бы в духе молодой леди. Но я и так была наказана и вновь вызывать гнев мужчины мне было не на руку. Лучше смириться. Пока. Рози пришлось спешно приводить меня в порядок. Переодела уже почти успевшее высохнуть платье, заплела волосы в косу и закрутила вокруг головы. В сторону украшении даже не взглянула.

В столовой уже был накрыт стол на восемь персон, а мужчина восседал во главе, изучая газету. Стоило мне занять стул напротив отца Айнилин, как слуги тут же засуетились, подавая блюда. И передо мной появился долгожданный бульон. Я чуть не зажмурилась от облегчения сразу после первой ложки, что спешно отправила в рот. А ведь воды я так и не попила. Хотя в покоях девушки на столе стоял хрустальный графин.

− А ты довольна тиха сегодня, − мужчина сам первым начал разговор.

Я не знала, что ответить на его слова, поэтому просто продолжила изучать содержимое второй поданной мне тарелки. Видимо, отец тоже не желал вести разговоры, и на время затих. Но когда на десерт принесли сладкий ягодный пирог, задал очередной вопрос, что заставило меня занервничать.

− И что же, не будет ни истерики, ни скандала, ни битья посуды и оплеух для служанок? – не ожидая таких слов, я все же оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на мужчину.

У меня чуть вилка из рук не выпала. Это же что за чудовище такое была настоящая Айнилин? Хотя в последнее время я и сама вела себя не лучшим образом, но у меня была причина для такого поведения. А дочь маркиза Гронвиля жила в достатке, как сыр в масле каталась. И чего ей, спрашивается, не хватало?

− Ни криков на весь дом, ни топаний ножками, ни запугиваний что-то сделать с собой, ни шантажа? Что все-таки случилось с моей дочерью, которая всех и вся вокруг изводила?

Я вздрогнула. Неужели мужчина догадался, что вместо его дочери теперь совершенно чужая девушка? Но следующие слова мужчины дали мне выдохнуть.

− Значит, ты действительно начала меняться, и я могу быть спокоен за тебя, но выезжать тебе придется сегодня же. Пришло письмо из дворца. Меня срочно взывают к императору. Видимо, хотят озвучить наказание для тебя. Поэтому не будем ждать завтра. Ты все-таки моя дочь, и львиная доля моей вины, что ты стала такой, тоже имеется. Возьмешь только все необходимое на первое время, остальное пришлю попозже. Иди, собирайся, – с грустью в голосе проговорил мужчина, после чего снова отгородился все свое внимание уделил десерту на тарелке.

Мне же пришлось отказаться от ягодного пирога и подняться в свои покои. Может, и к лучшему предстоящая поездка? У меня будет время привыкнуть к этому миру и узнать его тайны, прежде чем снова выйду в свет. Не просто так же меня перенесли сюда. Вдруг мои подруги после своей смерти тоже оказались здесь, и у меня будет шанс свидеться с ними и попросить прощения?

Глава 3

Горькие воспоминания

Иногда стоит забыть старое

и жить новым.

Слова автора

Всегда есть выход из сложившейся ситуации.

Надо лишь увидеть его.

Слова автора

Катя-Айнилин

Я прислонилась к зашторенному окошку кареты. Буквально на секунду прикрыла глаза, пока колесо снова не проехалось по камню, и меня не отбросила назад. В руках у меня был личный дневник Айнилин. В дороге хотела почитать, но нас так трясло, что я тут же отбросила эту затею. Да и темно было. Напротив меня в карете находилась нанятая отцом компаньонка, которая должна была проводить меня до тетушки Ви и сбыть с рук, затем вернуться к отцу и обо всем доложить. Средних лет женщина была худа и высока, и я на каждой колдобине чуть ли не задерживала дыхание. Боялась или, наоборот, ждала, что она будет биться о крышу кареты головой. Может, тогда заговорит? Но пока этого ни разу не случилось.

В окошко смотреть вскоре тоже надоело. Однообразный пейзаж природы навевал скуку, и я начала зевать под осуждающий взгляд леди Хармани. Компаньонка не разговаривала. От слова совсем. Сухонькая женщина посчитала меня недостойной, чтобы вести диалоги. Она поприветствовала отца, смерила меня взглядом и заняла место в карете. На этом все. Мне приходилось скучать вместо болтовни в дороге, которая помогала сокращать расстояние. Кроме разглядывания хмурого лица компаньонки, от скуки меня спасала память Айнилин. Как вспышки, меня начали одолевать воспоминания тех событий, к которым была причастна она… И, возможно, они были важны лично для меня.

… Вот девушка чинно и благородно поднимается по ступенькам вверх. Мне кажется, что они бесконечны, но вскоре Айнилин вступает на последнюю и замирает на площадке. За ней следуют ее верные подруги, если можно так сказать про девушек, которые только и делали, что во всем поддакивали вздорной и капризной Айнилин Гронвиль. Единственная дочь маркиза собрала вокруг себя чуть ли не дурнушек, чтобы выделяться среди них своей красотой и богатым приданым. Этим не могли похвастаться несчастные девушки. Они ловили каждое слово Айнилин и смотрели на нее с трепетом и восхищением. Одним словом, Создатель этого мира обделил их не только красотой, но и умом, видимо.

− Ах! – кто-то из свиты молодой графинюшки не смог удержаться и восхищенно воскликнул, тут же получив грозный взгляд Айнилин.

− Могли бы и расщедриться, − высказала свое фи дочь маркиза Гронвиля. – Вот мой отец на мой день рождения заказал в десяток раз ярче иллюзии, − и, приподняв подол платья, направилась в бальную залу. Следом за ней с понурыми лицами тут же посеменили три девицы.

Зал поражал своей величиной. Наверное, здесь бы уместились несколько наших университетских спортзалов. А какая бы здесь была акустика… Везде были свежие цветы, и горели сотни, а то и тысячи свечей. Айнилин не нужно было проталкиваться сквозь толпу приглашенных во дворец. Разной масти аристократы или считающие себя таковыми сами расступались перед дочерью маркиза. Девушка дошла до первых рядов и замерла в ожидании. Ее свита тут же принялась поправлять той платье и прическу до тех пор, пока церемониймейстер громко не стукнул своей тростью об мраморный пол и не огласил имя императора Уильяма. В бальном зале тут же настала тишина. Симпатичный мужчина прошелся по проходу и занял подготовленное для монаршей особы кресло. Айнилин взирала на императора с щенячьим восторгом, но тот даже не замечал девицу, что достигла нужного возраста для вступления в брак.

Император произнес короткую речь, после чего начал оглядываться. Он и открывал бал, что устраивали в честь его дня рождения. Айнилин шагнула вперед, выпячивая вперед груди. Платье на ней было слишком с глубоким вырезом, какой могла позволить себе только замужняя дама или вдова по истечении срока траура. Но потуги графинюшки не были замечены или оказались проигнорированы специально. Уильям пригласил на танец баронессу Веревскую, протеже герцогини Айленской, игнорируя взгляды его светлости, и закружил девушку в танце. Оживились и другие приглашенные. Айнилин пришлось оступиться и направиться к одной из колонн.

Дальше музыка сменялась, следовали танцы один за другим. Айнилин пригашали многие, но она почти всем отказывала. Она всех считала недостойными ее. Девушка не только не танцевала сама, но и не давала делать это своей свите, на глубокое разочарование девушек. Но те молчали в тряпочку и отказывали потенциальным женихам, которые могли бы стать им выгодными партиями. Только счастливый случай уже был упущен, и перспективный жених приглашал на танец ту же самую пухлую Аннет, которую Айнилин «травила» из-за ее лишнего веса.

И вскоре дочь маркиза Гронвиля направилась к столам с напитками и закусками. Стоило ей только взять фужер, как ее грубо развернули.

− Эй! Что ты се… − графинюшка не договорила и осеклась, увидев перед собой не только ненавистную девушку, что увела у нее из-под носа императора, но и его светлость герцога Айленского. – Ваша Светлость, − Айнилин пришлось присесть в книксене. – Извините, я приняла вас за…

− Катюша это ты? Ты? – девушка, что танцевала с императором, все еще держала Айнилин за руку и взирала на девушку удивленными глазами, обращаясь к той чужим и незнакомым именем.

− Нет, я – Айнилин Гронвиль, дочь маркиза Гронвиля, − представилась девушка в попытках вырвать руку. – Вы обознались, миледи.

Но баронесса, казалось, не собиралась выпускать из своих цепких рук вожделенную добычу, все повторяя и повторяя имя Катя. Девицу это начинало бесить.

− Ты так похожа на одну мою знакомую, − с грустью в голосе проговорила она, но руку девушки все не выпускала.

И Айнилин совершила глупость: с силой вырвала свою руку из цепкого захвата герцогини. Не рассчитала силу, не удержала равновесие и содержимое бокала с шампанским в другой руке пролилось прямо на грудь надоедливой баронессы. Свита графинюшки ахнула, все поблизости замерли в ожидании.

− Вы сами виноваты, миледи. Так вцепились в меня и не выпускали руку. Теперь у меня синяк появится, − обиженно-возмущенно проговорила Айнилин, игнорируя тяжелый взгляд герцога Айленского. Девушка «напала» первая.

− Да-да, прости, − потерянно ответила баронесса и развернулась было уйти, но снова вернула свое внимание к девушке. – Катя, я не могла тебя перепутать. Это же ты? Хватит меня разыгрывать.

− Меня зовут Айнилин Гронвиль, − гордо вздернув свой аккуратненький носик, проговорила девушка и умчалась в сторону дамских комнат.

Шампанское вылилось на руку Айнилин, и ей хотелось быстрее смыть сладкую жидкость. Но и там ее настигла очередная незавидная участь…

Стоило девушке только ополоснуть руки и вытереть их, как в комнате появилась виконтесса Хансворд. Айнилин хорошо ее знала. Слухи про ее супруга ходили неоднозначные, чего по внешнему виду вдовы и не скажешь. Заметив графинюшку, глаза леди Агнесс расширились то ли от ужаса, то ли от чего-то еще, но уже через секунду она неслась к Айнилин, чтобы через секунду заключить её в объятия.

− Катя! Моя милая Катюша, − шептала она, не обращая на слезы никакого внимания. – Ты тоже здесь!

Айнилин поморщилась, словно от виконтессы неприятно пахло. Леди не могла позволить себе выражать свои эмоции на публике. Дочь маркиза Гронвиля считала себя той, с кого можно было бы брать пример в назидание другим девушкам. Да и ей порядком надоело, что вот уже второй человек путает ее с другой. Что за Катья???

− Отпустите! Я не Катья! – попытки убрать руки виконтессы не увенчались успехом. – Я – Айнилин Гронвиль! – воскликнула она, что возымело эффект.

Виконтесса отстранилась и внимательно так вгляделась в лицо девушки.

− Ну и шуточки у тебя, Катя. При мне можешь не притворяться, − недовольно проговорила она. – Ах да, забыла, что у меня теперь другое же лицо. Это я – Юлька, − и виконтесса улыбнулась, раскрыв объятия. Но Айнилин не спешила падать в объятия вдовы, только попятилась назад.

− Вы меня с кем-то перепутали, − тряхнув кудряшками, проговорила она и направилась к выходу. Только не тут-то было. Виконтесса схватила ее за запястье и развернула.

− Катя, хватит меня разыгрывать, − но графинюшка не внимала словам вдовы и уже начинала закипать. – Мы все попали в другой мир. Надо только найти Инессу. Хорошо еще, что у тебя свое лицо.

Кто та девушка, за которую принимают единственную и неповторимую дочь маркиза Гронвиля? Айнилин найдет ее и уничтожит. Уничтожит только за то, что та посмела выдавать себя за нее. И потом посмеется над ней, когда втопчет ту в грязь.

− Отпустите, вы обознались! – Айнилин позволила себе не церемониться с виконтессой, которая в одно время чуть ли не впала в немилость императору за смерть своего мужа. Схватила ту в ответ и оттолкнула от себя. Тут же послышался треск ткани. Но Айнилин было не до того. Главное – она освободилась от сумасшедшей вдовы и теперь может вернуться к танцам. Значит, тогда и порвался рукав платья. Но кто именно стоял за ее спиной?

Воспоминания прерывались также неожиданно, как и начинались, словно кто-то выдавал их мне дозированно. Я чуть не застонала от безысходности. После случившегося ни Инесса, ни Юля, что были в телах баронессы и виконтессы, не захотят с ней иметь никакого дела. Даже близко к себе не подпустят. Это еще полбеды. Как до них добраться теперь? Отец Айнилин обрубил ей все связи. С тетушкой еще придется познакомиться. И пока его дочь, в теле которой я, не выполнит условия отца, то дорога в столицу для меня закрыта. Значит, мне придется изрядно потрудиться, чтобы вернуться.

− Остановитесь! – крикнула я, заодно постучала по крыше кареты. – Мне нужно пройтись.

Леди Хармани тоже не стала противиться, только смерила меня обычным для нее недовольным взглядом. Видимо, ей тоже приспичило, несмотря на то что после ночевки в таверне этим утром мы преодолели весьма короткое расстояние. Но, в отличие от нее, мне нужно было пройтись и подумать, как выпутываться из всего этого. Пока пыталась выудить из воспоминаний Айнилин хоть что-то еще полезное, сама не заметила, как ушла далеко вглубь леса. Обувь промокла от утренней росы, как и платье. Остановилась и прислушалась. Ржание коней было слышно – значит, не потеряюсь. Чтобы не заплутать еще больше, присела на попавшийся на глаза пенек. Но не успела задуматься, как за спиной, совсем близко ко мне, услышала шорох.

– Кто там? – вскочила я на ноги. – Выходи! У меня есть нож, − как можно увереннее проговорила я.

И после сразу завизжала, аж зажмурив глаза, когда в мою сторону слишком резво выпрыгнул какой-то темный комочек.

Глава 4

В нашем полку прибыло

Звери – это вам не люди.

Они не обманут и не предадут.

И всегда согреют своим теплом.

Слова автора

Катя-Айнилин

− Ну и чего так визжать, мадам? – услышала следом тоненький голосок.

Там что ребенок? Открыла зажмуренные от страха глаза и подалась вперед. Кроме пушистого животного, а именно енота, никого больше не увидела. Даже вокруг себя обернулась, но на поляне находились только мы.

− Ты где? Выходи, я тебя не обижу, − как можно мягче проговорила я, чтобы не напугать маленького человека, но в ответ мне никто не откликнулся.

− А кого ты ищешь, дамочка? Я-то здесь, вот он, − енот поднялся на задние лапки, замахал передними и показал на себя. Заговорив!

И хорошо, что я была не кисейной барышней, хоть и тело позаимствовала. В нашем мире многие животные говорили, или люди учили их специально. Таким меня не сильно удивишь, но все равно было неожиданно. Посреди леса встретить говорящего енота не каждый, наверное, может.

− Ты так громко думаешь, что я отсюда слышу все твои мысли, − вставая на все лапки обратно, озвучил енот, что мне крайне не понравилось.

− Ты умеешь читать мысли? – тут же поинтересовалась я, но честного ответа не ждала. Кто же в таком признается!

− Нет, только эмоции. От тебя веет любопытством, интересом, но не страхом или угрозой для меня, что странно, − сорвав травку, енот занялся ею, словно он потерял всякий интерес ко мне. – И аура твоя странная, слишком яркая, так не похожая на ауру наших магов. Чистая, сверкает, аж слепит глаза.

Я тоже присела на пенек обратно, разглядывая животное, заодно и игнорируя крики со стороны дороги. Меня, видимо, потеряли и забеспокоились. Только енот и его слова меня интересовали больше.

− Ты один здесь? Где твой хозяин? – уперев голову руками, я смотрела на енота. Лапки все также перебирали травинку, а полосатый хвост отбивал одному ему известный ритм. Интересно, а он мягкий?

− Я сам по себе, − черные глазки-бусинки недобро заблестели, когда пушистик повернул голову в мою сторону.

Не стала ничего отвечать на его слова, но отчего-то мне показалось, что он не просто так показался мне на глаза. Это вам не голодная бездомная кошка или собака, чтобы подойди ко мне, выпрашивая еду. Енот – хищник, несмотря на его милый вид. На Земле многие держат его дома, но я настороженно относилась к другим диковинным животным, кроме беспородных кошек и собак. Вот они-то как раз и милые, и дружелюбные, и их можно не боятся.

− Ладно, мне пора, − после пару минут молчаливого общения между нами, я поднялась на ноги. – Может тебе что-то нужно? – я не оставляла шанса уговорить его поехать с нами, но прямо предложить еноту такое тоже не могла. Обидится еще. Ишь как глазками сверкает, того гляди и нападет.

− У тебя нет ягод? – на секунду животное взглянуло на меня просящим взглядом, но тут же вернуло свое внимание травинке. Не пристало еноту побираться.

− Пойдем к карете, вроде в корзинке были какие-то, − и я двинулась в сторону звуков. Леди Хармани и сопровождающие нас мужчины все еще продолжали выкрикивать мое имя.

− Хм, − такое громкое енотское «хм-м» заставило меня остановиться и развернуться в его сторону. – Ты не могла бы меня понести? – енот протянул свои короткие лапки в мою сторону. Ну как отказать такому милому животному?

Обратный путь до кареты прошел немного труднее, чем я ушла в лес. Тогда я шла на порыве эмоций, не замечая ничего, сейчас же у меня имелся еще и груз, который удобно устроился на моих руках и только вертел головой, в ожидании получить долгожданные и обещанные ему ягоды. Ну не бросать же его бедного. Еще и трава была слишком высокой и густой, я то и дело чуть ли не спотыкалась о лежачие на земле ветки. И не через такое проходили!

Когда мы наконец-то вышли на дорогу, к нам тут же кинулась леди Хармани.

− Миледи! – визгнула она так, что даже пушистик на моих руках задергался и прикрыл уши лапками. – Где вас носило? – поди и пар из ушей и ноздрей пойдет. – Мы вас обыскались.

− Отходила по своим делам, − передернув плечами, я направилась к карете.

Воины, что отвечали за мою безопасность, ничего не сказали. Видимо, они знали про характер Айнилин Гронвиль и благодарили богам, что я вернулась сама, а не влипла в очередную передрягу.

− Позвольте спросить, что это у вас на руках? – какой разговорчивой оказалась моя компаньонка. До этого нос воротила, а сейчас слова прямо фонтаном выходили из нее. Лучше бы действительно и дальше молчала.

Не обращая на женщину внимания, как и игнорируя ее вопрос, я при помощи поданной мне руки одного из охранников забралась в карету. Енот тут же принюхался и начал водить носом.

− Я вместе с ним не поеду! – заупрямилась леди Хармани, заглядывая в открытую дверь. – Это же дикое животное!

Взглянула на сопровождающую меня женщину прищурив глаза, и вместо препирательств молча достала корзину с едой. Енот тут же привстал на задние лапы, а передними схватился за край плетенки. Снова принюхался. Наконец-то достав ягоды, развернула материю, во что те были обернуты. Лишних слов не понадобилось. Енот тут же принялся поглощать ягоды. Еле успевая прожевать их как следует. Бедненький, проголодался-то как. Протянула руку и погладила животное. Пушистик недовольно фыркнул, затрясся всем телом, но не перестал жевать, чем я и воспользовалась, продолжив запускать пальцы в его мех.

− Если вас что-то не устраивает, то вот дорога и можете топать пешком, − не стала я церемониться и уговаривать женщину. Ведь никто же не ждал, что молодая графинюшка со скверным характером исправиться за один день? Вот и получайте.

Я думала, что леди Хармани разорвет на куски от злости и гнева, что исходили от нее. Но все же мозги, видимо, у нее имелись. Иначе бы она не забралась в карету. За ней тут же закрылась дверь, и карета тронулась. До дома тетушки осталось полдня езды.

Компаньонка боязливо поглядывала в сторону пушистика. Тот же вел себя так, словно он тут был хозяином и позволил нам ехать в карете с его же позволения, а не я подобрала бедное голодающее животное. Енот не успокоился, пока не съел все ягоды. Затем же дикое животное зевнуло, прикрывая лапкой рот, и просто упало на мои колени. Енот растянулся, выискивая себе удобное положение и, наконец-то, закрыл, свои глазки-бусинки. Мне оставалось только удивляться, как и продолжить поглаживать его. У меня никогда не было домашних животных, даже кошки. Этого теперь я точно не отпущу.

− Диким животным место в лесу, − чуть ли не шепотом, но, тем не менее, строго произнесла леди Хармани.

− А этому нет, − возразила я, с нежной улыбкой одаривая енота, но тот уже был во власти крепкого сна после еды.

Разговор между нами снова не завязался, да я и не старалась. Компаньонка все пыталась уговорить меня отказаться от полюбившегося енота, озвучивая все более нелепые страшилки. Я же только отмахивалась от ее нарастающих возмущений. В нетерпении поглядывала в окошко и все ждала, когда могу уже оставить тесные стены карты и оказаться на ногах, чтобы прогуляться. В последнее время мой организм привык долго ходить и сейчас требовал разминки. Всю дорогу игнорировала взгляды, которые леди Хармани бросала на енота, который сладко спал. И когда я уже готова была сказать что-то колкое, наконец-то, мои мольбы были услышаны.

Полуденное осеннее солнце уже убавило свое тепло, когда мы въехали в деревню или наподобие того. Дома находились то тут, то там, без какой-либо системы расположения или улицы. Словно из ныне живущих здесь где захотел там и построил свое жилище. Заборы у кого-то были, у кого и вовсе стоял всего лишь одинокий сруб со ступеньками вместо крыльца. Я не успела даже ужаснуться, что мне придется жить в таком захолустье, где, скорее всего, по нужде придется бегать на улицу. Только вот на мое удивление, карета проехала и оставила деревню позади. Я выдохнула, но, как оказалось, на ненадолго.

После деревни перед нами простирался самый что ни есть настоящий лес. И мы целенаправленно двигались в его сторону. Они что хотят оставить меня в лесу? Тут же в голове пронеслись сцены из сказки, где мачеха настояла на том, чтобы мужчина отвез свою дочь в лес и там же оставил. Замерзать. Но сказка на то она и сказка, что там добро всегда побеждает зло и в конце все счастливы. Но на себе испытывать реалии этого мира или параллели той сказки мне не хотелось. Мысль, конечно, проскочила, что родная дочь-то вернулась живехонькая и целехонькая. Значит, и мне повезет. Только вот карета остановилась, и я поняла, что вместо родной-то дочери ее тело теперь занимала я…

О чем только не подумаешь, когда твои глаза застилает страх…

− Приехали, − леди Хармани даже не постаралась скрыть радость в голосе, когда карета остановилась.

Вслед ее словам енот на моих коленях тоже зашевелился. Схватила животное и первая вступила на твердую землю. Мне скорее хотелось увидеть воочию, куда меня сослал папенька Айнилин.

И увиденное меня ужаснуло, накрывая вечерней прохладой. Передо мной простиралась маленькая поляна, по периметру которого стоял покосившийся забор. Честно сказать, наподобие забора. Посередине красовался дом, одноэтажный, хиленький. Дунь ветер посильнее, того гляди и унесет не только крышу, но и само строение. По новостям не раз видела, как во время сильного ветра в чей-то огород или двор прилетали и крыши домов, и теплицы, и батуты, и много что еще другое. Кроме самого дома на поляне я увидела и остальные строения, смахивающие на сарай или на постройки, которые давно надо снести и использовать вместо дровишек.

− Все, мы довезли тебя до места, дальше – сама, − леди Хармани скептически оглядела поляну, даже показалось, что женщина была рада такому зрелищу, и развернулась в сторону кареты.

− Постойте! – воскликнула я. – А как же передать из рук в руки? Вдруг тетушка Ви уже того, − мне не хотелось верить, что в таком доме может жить нормальная женщина, у которой имелись голова и руки. Может, она, в худшем случае, умерла, а отцу известие об этом просто не дошло? Тогда я буду рада уехать отсюда обратно в столицу прямо сейчас. Развернуть карету и вперед! В лучшем же, тетушка Ви переехала в другое место и забыла сообщить папеньке Айнилин. Запустение и разруха лишь подтверждали мои мысли, навевая грусть и тоску, заодно и нехорошие мысли.

Я никогда не могла понять тех, у кого дома наблюдались грязь и разруха. Даже если каждый день что-то да делать, свое жилище можно привести в порядок. Несмотря на то, что мой земной отец был больше ученый, чем работяга, все равно гвоздь в стену вбить мог. И довольно сносно. Дома у нас никогда не было сломанной дверцы или полки. Все вовремя чинилось и прибивалось на место. Тут же наблюдались дыры в заборе через каждый метр. Двери перекошены, и, чтобы открыть или закрыть их, придется приложить немало усилий. Неужели у тетушки Ви не было никого, кто бы мог помочь ей по хозяйству? Да хоть работник по найму! В ближайшей деревне всяко же нашелся бы хотя бы один мужчина, готовый за щедрое вознаграждение согласится привести тут все в надлежащий вид. Раз никто не побеспокоился о внешнем виде двора, то это навевало на нехорошие мысли. Поэтому я и не хотела, чтобы меня оставляли тут одну.

Леди Хармани сдалась под моим взглядом и уверенно шагнула к двери в халупу. Иначе я этот дом ну никак не могла назвать. Но женщина наткнулась на огромный амбарный замок…