⛓️ Невеста в бегах. Слепая страсть дракона

Зарычав, я завел руки за спину и стянул с себя лохмотья, когда-то бывшие рубахой. Наскоро обмотал вокруг головы и завязал на затылке. Лишь когда мир погрузился в кромешную тьму, я решился подползти к девушке. Руки быстро обнаружили метавшееся в лихорадке тело.

– Больно… так больно, – шептала она.

От ее испуганного голоса веяло такой обреченностью, что в груди что-то сжалось.

Пожелав Рози и Фиенду гореть в котле Преисподней со мной по соседству, я навис над девушкой и сцепил ее бедра своими. Так она перестала метаться, хотя ее дрожь передалась и мне.

Чувствовать возбуждение в такой ситуации казалось чем-то больным, ненормальным. Но мягкое хрупкое тело подо мной было таким удивительным и отзывчивым. Девушка тянулась ко мне, со всхлипами и стонами встречая каждое мое прикосновение. Так искренне и жадно. Оттого напряжение в паху никак не могло ослабнуть.

 – Сейчас, потерпи, лисенок, – шепнул я где-то возле ее уха.

Рука легла на обнаженный живот, пальцы огладили покрытую мурашками кожу. Второй рукой я обхватил ее бедро и перекинул через свое. Наши стоны слились в унисон, и я уткнулся носом в шею прелестницы. Аромат свежескошенной травы смешивался с какими-то лекарскими настойками, сиренью и чем-то неуловимым, присущим только этой девушке. Поразительная чистота для девы, избравшей презираемое в высшем обществе ремесло.

– Кто продал тебя?

Быть может, отец проиграл ее в карты? Новоиспеченный муж продал за долги? Или же слабовольный брат не смог отстоять честь рода? То, что девчонка из аристократов, я понял быстро – слишком очевидны детали для привыкшего к высокородному обществу глазу. Но вот что она делала в Драгонхолде и… в борделе?

– Кто обидел тебя, лисенок?

(Несколькими днями ранее)
Карисса

Заслышав тихий стон, я тут же подскочила с мягкого кресла. Пламя одинокой свечи над камином дрогнуло в ответ на мой порыв, юбки взметнулись, и я застыла, силясь прийти в себя. Голова так противно ныла…

Глаза не сразу привыкли к освещению, но вскоре я осознала, что вокруг царил полумрак. Словно я проспала часов восемь, не меньше! Но я ведь прикрыла веки лишь на минутку. Только-только, чтобы прогнать неприятное жжение.

«Нет, Рисса, уже поздний вечер. Ты позорно проспала весь день!» – отчитал внутренний голос, едва я заметила тусклую луну над крепостной стеной за окном. И этот голос подозрительно напоминал тот, что принадлежал моей чопорной гувернантке.

Поморщившись, мысленно отвесила себе оплеуху для бодрости и подошла к темнеющей в углу кровати, стук каблуков домашних туфель пронзал давящую тишину, как звон колоколов перед городской казнью. Ноги несли вперед, а дрема развеивалась с каждым шагом, уступая место тревоге. Ее темнеющая дымка незримо витала в комнатах замка уже неделю. Все разом притихли: как рыцари, так и слуги. Будто весь замок скорбел вместе со мной.

Приподняв тяжелый сливовый балдахин, я примостилась на краю матраса. В нос тут же ударил тяжелый и гнилостный запах болезни. К горлу подступила тошнота, голова закружилась, но я заставила себя сидеть прямо и не подавать вида, что мне нехорошо.

– Рис-са, – прохрипел слабый голос из вороха одеял и подушек.

Я не сразу заметила его владельца. Когда-то пышущий здоровьем, улыбчивый граф, не привыкший сидеть на одном месте дольше пары минут, стал походить на свою тень. Почти эфемерную и иссохшую тень с полупрозрачной кожей. Как будто из уважаемого аристократа враз выпили все силы и кровь. Будто этого было мало, почти все тело графа покрывали гниющие язвы.

Я сжала зубы, в груди уже привычно кольнуло болью. Огромной змеей она опоясывала кольцами ребра и давила, мешая вдохнуть.

– Отец, – шепнула я, накрывая горячую ладонь единственного родного мне человека.

«Единственного… Но как долго он еще сможет оставаться со мной?»

Эта мысль пугала до дрожи, а потому я привычно прогнала ее. Нет, лучше и вовсе не думать. Пока судьба отводит нам время вместе, я буду наслаждаться каждым мгновением.

– Ты в пор-рядке?

Я шумно выдохнула. В этом весь папа. Даже когда ему много хуже, в первую очередь он заботился о других. Собственные интересы стояли ниже. Всегда. Быть может поэтому отец и…

– Господин Вилмут сказал, что все хорошо, – оборвав опасные мысли, я погладила проступившие на исхудавшем запястье венки. – Вчера я осталась у себя лишь потому, что он очень настаивал. Ты ведь знаешь его, – я попыталась растянуть губы в улыбке, но даже не видя себя, почувствовала, что вышло жалко.

– Значит, удалось? – спросил он, легко сдавив мои пальцы.

Глаза отца, сейчас мутно-зеленые из-под русой челки, лихорадочно заблестели.

– Он разрешил встать этим утром. И я сразу прибежала к тебе.

Спина еще ныла от рун, выведенных на коже лекарем. Сперва все горело огнем, будто господин Вилмут забылся и решил вывести символы раскаленным железом. В какой-то момент стало так больно, что, показалось, я ощущала запах паленой кожи. А потом все резко оборвалось. Очевидно, я ненадолго потеряла сознание.

Мне до сих пор не понятно, зачем нашему лекарю понадобились столь радикальные меры. Отец настаивал, но господин Вилмут – отличный лекарь и должен был возразить. Да, болезнь оказалась страшной и скрутила графа за считанные дни, но у меня не было ни единого признака! Как, впрочем, и ни у кого из жителей замка. Казалось, хворь поразила только отца. Сразу по возвращению из столицы. Как это вообще возможно?

Отец вдруг приподнял голову и так сильно сдавил мое запястье, что я охнула. Просто не ожидала, что он еще способен на такое. Быть может, боги смилостивились, и ему стало лучше?

Надежда была слишком мимолетной, чтобы я за нее ухватилась, но на миг выдернула меня из пучины отчаяния. Лишь миг! Но часть груза с плеч растаяла. Лишь на миг, но стало легче дышать. Наверное, мне это было нужно. Но как же больно возвращаться в реальность…

– Рисса, запомни. Никому и никогда не показывай руны. Это защитит тебя, девочка моя, – отца прервал надрывный каркающий кашель, я расслышала влажные хрипы и накрыла его ладонь пальцами второй руки.

Я уже не раз слышала, что господин Вилмут использовал нечто новое, необычное. И он, и отец просили меня молчать. Я согласилась, чтобы прекратить споры, хотя до сих пор не понимала, что плохого в огласке. Если наш семейный лекарь изобрел новый способ лечения болезней, к чему держать его в тайне? Разве он не хотел помочь другим людям? Не приносил клятву при выпуске из академии?

Но отец был настойчив, заверяя, что только так я смогу сберечь доброе имя нашего рода.

– Не… показы… вай. И не гово…ри. Это наш секрет. Монастырь…

– Да, отец, – покорно отозвалась я. Уже в двадцатый, наверное, раз.

Он вдруг посмотрел на меня с такой нежностью и любовью, что на глаза навернулись слезы.

– Ну, полно тебе, лучик, – шепнул отец. – Я жалею лишь о том, что не успел найти тебе достойного мужа. Защитника. Теперь тебе помогут лишь в монастыре…

Я фыркнула. Неположенное графине поведение, но удержаться не смогла.

– Ты гнал всех, кто заявлялся в наш замок.

– Гнал, – тут же согласился отец. – Но стоило устроить турнир за твою руку. Мы бы… нашли достойнейшего. Прости меня. Я был… глупцом.

Он снова закашлялся, а я прикусила губу. Отца тревожило, что без него я стану легкой добычей стервятников. Граф уже словно простился с жизнью, сдался и строил планы на мое «после». Как же все же это гадко и неправильно!

Состояние и земли, что перейдут ко мне, уже достаточно желанная цель.

Но теперь это все неважно. Отныне под моей кожей перекатывались символы, голубые линии, наполненные магией, даже немного светились.  В этом была своя ирония: руны, предназначенные спасти мне жизнь, перечеркнули весь мой привычный уклад. Благо сквозь тяжелые ткани платья не проглядывало ни искорки.

Но отец прав. В нашем мире одинокой девушке нелегко. Я твердо решила искать защиты в монастыре. Только так я смогу выполнить волю отца. Никому и никогда не покажу исписанную рунами спину. Отец лишь хотел, чтобы я жила. Жила, несмотря ни на что. И я буду. Избавлю себя от мирского гнета.

Еще какие-то пару лет и я по праву бы стала старой девой. Робкие ухаживания юношей казались неуклюжими и будили лишь одно желание: уйти подальше под благовидным предлогом. Ни один не смог коснуться моего сердца. Быть может, мне давно уготована судьба прислужницы богини? Это бы все объяснило. Но как же больно идти по этому пути, усыпанному раскаленными камнями.

– Я все сделаю, отец. Отдыхай, – я погладила его по щеке, а потом в порыве нагнулась и поцеловала взмокший от лихорадки лоб.

– Леди Карисса! – раздалось возмущенное от порога.

Я обернулась и заметила гувернантку, ее седые волосы сияли ореолом в бликах свечей из коридора. Розария Эверет даже не думала переступать порог отцовской спальни. Уперев руку в пышный бок, второй она удерживала подсвечник с горящим огарком и постукивала носком туфли по каменному полу.

– Куда вы пропали? Я ищу вас по всему замку! – продолжила госпожа Эверет, повысив голос. Лицо гувернантки скрывалось в тени, но я и без того знала, что ее кустистые серые брови сошлись на переносице. – Никакого уважения к моим старым костям!

– Я ведь у отца, госпожа Эверет. Я все время тут.

– Глупо с вашей стороны. Оплачем несчастного графа, а вы следом собрались? И меня за собой утащить не прочь? Пойдемте, Карисса, ужин стынет.

Госпожа Эверет оставалась верной самой себе. Не было ни единой фразы, в которой она не заговорила бы о собственных страхах и бедах.

Я посмотрела на отца, но он уже забылся тревожным сном, прикрыв тонкие веки, его пальцы расслабились, выпуская мои. В последние дни он все чаще проваливался в беспамятство.

«Плохой знак».

Господин Вилмут предупреждал об этом. Значит, еще немного, и я заберусь в карету с гербом из ветвей остролиста – родовой герб нашей семьи – и отправлюсь в Храм Даров, обитель служительниц богини Дарияны, покровительницы домашнего очага.

Осторожно поднявшись с постели, чтобы не тревожить отца, я сделала пару шагов и кивнула гувернантке. К двери шла почти на цыпочках, хоть и понимала: отца сейчас и табун лошадей не разбудит.

Сердце забилось в груди с такой силой, словно я не шла по прочным каменным плитам, а стояла на горном утесе и вот-вот норовила слететь вниз…

От неприятного чувства даже передернула плечами. Стоило поскорее прогнать странный морок.

Говорят, что беда не приходит одна. Но кто знал, что в тот самый миг моя душа уже чувствовала, как неумолимо проворачивается колесо судьбы. Проворачивается, перечеркивая все мои наивные планы…
_____________________________________
Добро пожаловать, дорогие читатели! Книга написана в мобе "", каждая история самостоятельная и читается в любом порядке. Но мы с моими чудесными коллегами обязательно оставим вам приятные пасхалки!

Карисса
– Боюсь, вашему отцу осталось не больше недели, – сочувственно произнес седовласый полноватый лекарь, глядя на так и не пришедшего в себя с прошлого вечера графа.

Отец был еще бледнее обычного, на сероватой, почти пергаментной коже, обтянувшей череп, проступали бисеринки пота. Хворь сжигала его изнутри. Влажные светлые волосы разметались по подушке, подобно тонким ветвям ирии на ветру. В комнате стояла жуткая духота, завешанные тяжелыми портьерами окна не давали проникнуть ни единому лучу солнца. Мы точно исполняли предписания лекаря, но это не избавило нас от беды.

Отчаяние и бессилие накинулись хуже горных кошек и принялись раздирать изнутри острыми когтями. Они полосовали мое сердце. Голос лекаря, который снова заговорил, показался таким далеким и тихим, что я едва его услышала.

Всхлипнув, закрыла рот ладонью. Нет, нельзя, я ведь леди. Мы не должны показывать свои эмоции никому, кроме самых близких.

Я старалась прийти в себя. Дышать. Просто дышать. Размеренно, без этих жутких спазмов, сдавливающих горло. Еще немного и расплачусь прямо перед посторонним мужчиной. Это позор, но сейчас я едва могла вспомнить о правилах приличия, что с таким усердием вбивал в меня отец.

– Леди Карисса.

Я, наконец, услышала, как меня окликнул старый господин Вилмут. Тихо шаркая по полу сапогами, он подошел ближе. В воздухе разлились острые ароматы лечебных настоек и высушенных трав из его холщевого мешка. Сколько себя помнила, лекарь всегда брал его с собой, был ли повод или нет.

– Ради вашей жизни, уезжайте.

Я тут же вскинула голову, опустив руки. Просьба старого лекаря показалась мне странной. И неуместной.

– О чем вы, господин? – уточнила я слабым голосом и поспешно заморгала, чтобы не дать волю слезам.

Горе любило тишину и одиночество. Вот и мое подождет подходящего времени.

Лекарь поправил очки на переносице и сощурил свои выцветшие светло-голубые глаза. Он вел себя так, словно плохо меня видел. Впрочем, в спальне отца и я едва разбирала что-то дальше пары шагов. Жалкие огни малочисленных свечей чадили, не сильно спасая положение.

– Лорд Уиндор, леди, – понизил он голос, обернувшись через плечо на бессознательного графа. Посмотрев, что отец и не думал приходить в себя, Вилмут вздохнул и снова уставился на меня. – Боюсь, и меня не обошли слухи. Поговаривают, он очень рад вашему горю. Вы ведь знаете, он столько раз просил уважаемого лорда Сартора вашей руки.

И каждый раз встречал отказ.

– Лорд Уиндор жаждет заполучить мои земли, а не меня, – качнула я головой.

В этом отношении не обманывалась ни я, ни отец. Иначе я давно была бы замужем. Папа грезил внуками, но так и не смог подобрать того, кого бы посчитал достойным его единственной дочери. Это одновременно вызывало тоску и волну тепла в груди.

Отец любил говорить, что я не взяла от него ни капельки, за исключением гордого характера. Внешностью же пошла в маму – стройную миниатюрную красавицу с очень необычным цветом волос, подобным нежным пастельным тонам оранжевой палитры. Ее голубые глаза сверкали ярче вод горного озера. Я всегда слушала отца с улыбкой, когда он принимался вспоминать о маме. Но папа был неправ в одном. Я так охотно слушала его истории об их любви, что становилось совершенно ясно: мне передалась и его тяга к романтике.

Вилмут вскоре вырвал меня из потока печальных мыслей о прошлом.

«Больше я не услышу ни единой истории отца».

– Вы станете ему приятным украшением, доставшемся в комплекте, – фыркнул целитель, отметая мои возражения. Я же с трудом вспомнила, что он говорил про Дэниела Уиндора. – Вам нужно уехать. Боюсь, он может замыслить страшное.

Я горько рассмеялась и сцепила руки на плоском животе. Пальцы подрагивали.

– Куда я денусь из собственного замка? Да и отца я не брошу! Вы же сами сказали…

– Да, сказал, – уже жестче оборвал он меня и сжал губы в тонкую линию.

Я и не помнила, чтобы лекарь показывал мне эту сторону своего характера. Неожиданно цепкий взгляд не давал отвести глаз, я будто проваливалась в прорубь. Пугающие ощущения.

– Но вы уже ничем ему не поможете, – продолжил он упорствовать. – Лорд Сартор не хотел бы, чтобы вас принуждали к замужеству. Если еще есть шанс, он бы непременно сказал вам укрыться. Вы уже посылали гонца в монастырь. Уверен, сейчас самое время уехать...

– В замке верные отцу и мне люди. Не переживайте, господин Вилмут. Тут мне ничего не угрожает.

Он смотрел на меня еще пару мгновений, а потом расстроенно покачал головой, отчего и без того всклокоченные волосы растрепались.

– Ваша воля, леди. Но подумайте о моих словах.

– Я уже подумала.

Возведя глаза к потолку и попросив светлого бога Тэраша даровать мне защиту и удачу, лекарь покинул покои графа.

Я же осталась и сперва неподвижно стояла посреди комнаты, ощущая себя потерянной тенью. От бившей меня дрожи подол длинного платья едва заметно колыхался.

Что же мне делать, если и отец меня покинет? Как жить без любимого человека? Это ведь как расстаться с частью себя. И как в свое время выжил отец, когда не стало моей матери?

Тихо подойдя к постели графа, я привычно присела на простыни и погладила его руку.

– Папа, прошу тебя, поправляйся, – зашептала я, движимая каким-то безумным отчаянным порывом.

Я никак не могла поверить и принять, что это все. Слова вырывались прежде, чем я могла их обдумать, голос предательски дрожал.

– Когда откроешь глаза, я принесу твой любимый вишневый пирог. Брунга с радостью его сделает, вот увидишь. Еще и отчитает, что долго не просил его приготовить, – палец отца дернулся под моей ладонью, и я обрадованно затараторила дальше. – Ты ведь знаешь ее характер. А когда встанешь на ноги, я возьму тебя под руку и отведу в сад. Сядем на нашу скамью, будем слушать переливчатые трели птиц и обсуждать дела. Ты опять пожалуешься на управляющего, а я снова пойду проверять учетные книги. Только борись. Ты должен справиться. Пожалуйста, – добавила совсем уж жалко.

«Такое бывает, леди Карисса, – раздался в голове грустный голос лекаря, напоминая о нашем с ним разговоре накануне. – Лихорадка высосала из него все жизненные силы. Мои настойки больше не помогают».

По щекам уже давно текли слезы, но я не замечала, пока соленые капли не коснулись руки отца.

Шмыгнув носом, принялась вытирать щеки широким рукавом. Не хватало еще устроить пруд на его кровати. Отец не любил слезы.

Чтобы хоть немного совладать с захлестнувшими эмоциями, я занялась разглаживанием и без того прямой юбки платья. Ткань была текстурной, приятно щекоча ладонь. Это хоть немного меня отвлекло.

Из комнаты выйдет уже другая Карисса, гордая и уверенная в завтрашнем дне леди. Истинная хозяйка замка Сартор и всех прилегающих земель. Мне нужно принять свое наследие ради отца. Позже владения отойдут в распоряжение монастыря, я об этом позабочусь. Но ими все равно нужно будет управлять.

Я могла лить слезы у постели, как маленькая девочка, которой страшно. Ужасно страшно остаться совсем одной, без любви и поддержки. Но дел в замке и за его пределами было так много, что едва ли я могла позволить себе бросить все и уйти в шепчущую мне бездну боли.

Пусть она и ласково манила…

Громкий стук, сотрясший петли массивной двери, заставил меня подскочить с кровати. На мгновение я насторожилась, вспомнив слова лекаря. Однако тут же отбросила эти мысли. Это не Дэниел. Отец ведь еще жив. У меня было время придумать план.

Но кто мог повести себя так неуважительно? Разве что новый поваренок. Брунга мне вчера на него жаловалась. Дескать, норовистый парень, без царя в голове. Мне нужно было поговорить с ним сразу, но у отца выдалась тяжелая ночь, я не могла отойти от него.

Поджав губы, я пересекла комнату и распахнула дверь, готовая отчитать бесцеремонного мальца за неуважение к лорду, но слова застряли в горле. Во рту становилось все суше, пока взгляд поднимался все выше по металлическим звеньям кольчуги, а потом и по сияющим доспехам великана. Темноволосый мужчина оказался очень высоким и… знакомым. До мурашек знакомым.

– Сэр Галлен, что вы делаете в моем замке? – я постаралась придать голосу твердости.

Не хотелось показывать первому рыцарю лорда Уиндора, что он застал меня врасплох.

– Выполняю приказ, леди, – без единой эмоции отозвалась скала, по ошибке именовавшаяся человеком.

Даже его голос напоминал грохот падающих камней в ущелье.

Квадратные черты лица сэра Галлена были привычно застывшими, а глаза смотрели куда-то выше моей макушки. Я тут же прикрыла за собой дверь, оставшись с рыцарем наедине сумрачного коридора. Что-то заскреблось внутри. Какой-то призрак тревоги.

Я невольно прислушалась к окружающим звукам и все же поняла, в чем дело. Вокруг было непривычно тихо. Ни разговора слуг, ни топота их ног, ни звона мечей рыцарей на заднем дворе. Замок никогда не замолкал.

До этого момента.

– Какой еще приказ? – нахмурилась я, пытаясь понять, насколько все плохо.

– Доставить вас к моему лорду.

– Это мой замок, сэр Галлен, – на сей раз мне не пришлось усердствовать, в голосе сама собой появилась сталь. – Вы забываетесь и не имеете права здесь находиться. Прошу вас покинуть земли Сарторов и передать своему лорду, чтобы не забывал, где пролегают наши границы. Я вообще не понимаю, как вы здесь оказались. Стража…

Пальцы сжались в кулаки, но, конечно, избивать этого рыцаря-переростка было бы глупой и самоубийственной затеей.

– Так вышло, что ваша стража нас не остановила, – он завел руки за спину и еще сильнее выпрямился, выпятив грудь. И без того огромный рыцарь стал еще внушительнее. – А что замок ваш – так это ненадолго, – все также скучающе отозвался Галлен. – Вам бы привыкнуть к присутствию лорда Уиндора. Теперь это и его дом.

– Вот уж нет, – припечатала я, чувствуя, как шею заливает краска, так сильно внутри меня поднялось возмущение.

– Пройдемся, леди.

– Я не поеду в замок Уиндора.

– И не нужно, лорд уже здесь. Обживается.

– Это немыслимо, – прошипела я.

Как он посмел явиться ко мне в такой момент, еще и с глупыми заявлениями?

– Вы идете или тащить вас силой?

Впервые за все время нашего разговора в стальных глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. Ему понравилась мысль применить ко мне силу?

Я сглотнула подступивший к горлу ком, снова оглядела каменный коридор с редкими канделябрами. Поблизости все еще не было ни души. По спине прополз неприятный холодок, а сердце забилось чаще.

Мне совсем не нравилось, как стремительно рушилась моя жизнь. Сперва болезнь отца, теперь самодурство Уиндора. Что он намерен со мной делать? Я ведь не соглашусь выйти за него. Он ровесник моего отца. К тому же наглый и непорядочный.

Ни за что!

Спустя пять минут мы с Галленом входили в просторный зал приемов. Даже несмотря на вечернюю зарю, проникавшую сквозь распахнутые ставни, зал был хорошо освещен. Это один из немногих залов замка, снабженных магической энергией, она текла по жилам на потолке и скапливалась в накопителях, испускавших яркий холодный свет.

– Как же я рад видеть вас, моя прекрасная невеста, – с ехидством поприветствовал меня лорд Уиндор, поднимаясь с массивного кресла отца, стоявшего во главе стола. Кресла, на которого у него не было никакого права!

Я скрипнула зубами, наблюдая, как жесткое, угловатое лицо графа скривилось в усмешке, а в зеленых глазах заплясали смешинки. Ничуть не добрые. Злые, переполненные чувством собственного превосходства.

– Я никогда не стану вашей невестой, – произнесла я медленно, почти по слогам. – Покиньте мой замок, и я не буду подавать прошение королю о нарушении границ.

Задрав голову, граф расхохотался. Вставший за моей спиной Галлен неприятно хрюкнул, явно присоединяясь к веселью своего лорда.

А когда спустя несколько мгновений в зале все же воцарилась тишина, я поджала губы.

– Милая, нежная, наивная Карисса, – едва не пропел Дэниел Уиндор, шагая мне навстречу.

Тяжелые одежды шелестели, а кольчуга звенела от каждого его шага по каменному полу. Темно-рыжие волосы лорда сегодня были заплетены в свободную косу и перекинуты через одно плечо.

Когда между нами не осталось и метра, я едва сдержала желание попятиться. Да и как бы это помогло? Позади Галлен едва не дышал мне в затылок. 

– Где мои люди? Вассалы отца, – выдавила я.

– Эти идиоты недопустимо расслабились, – он поморщился. – Твой отец потакал им, а не муштровал. Мне не составило труда переловить их, как крыс, чтобы навестить тебя.

В его голосе явно послышалось отвращение, а я разозлилась.

– Не смей и слова говорить про моего отца! Ты не стоишь и его пальца.

Дэниел медленно кивнул, но прежде отвел от меня взгляд, словно соглашался не со мной, а со своими мыслями. И когда он снова повернулся, мне стало не по себе от охвативших его изменений.

– Давай, выпускай коготки, – его глаза опасно сверкнули безумием в свете накопителей. Дэниел обнажил зубы в оскале. – Мне так нравится куда больше, – за какой-то миг он рванул вперед, схватил меня и вдавил в свою грудь, больно сжав рукой талию.

Я охнула от неожиданности и уперлась руками в его кольчугу, пальцы тут же обдало холодом металла. Завозившись в его руках, я пыталась вывернуться, но добилась лишь того, что его ногти впились в кожу, а хватка стала такой сильной, что глаза увлажнились от невольных слез.

Схватив свободной рукой мои длинные волосы, он быстро намотал их на кулак и дернул вниз.

Я вскрикнула от боли, прострелившей голову. Дэниел не рассчитал силу, либо не думал проявлять даже толику мягкости. В нос ударил мерзкий запах гниющих зубов у него изо рта.

– Пусти! – зашипела я. – Ты сошел с ума?

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, – раздался его голос у меня прямо над ухом. Его горячее зловонное дыхание обдало кожу, и меня передернуло от отвращения.

Видимо, моя реакция показалась ему оскорбительной, поскольку лорд грозно зарычал.

– Ты еще будешь молить о моих ласках, тварь, – он встряхнул меня и со звонким шлепком опустил большую ладонь на мои ягодицы. Звук показался отвратительным и прозвенел на весь зал. Пальцы графа с силой впились в нежную плоть, и я замолотила кулаками по его груди.

– Не прикасайся ко мне!

– Жила у отца за пазухой, высокомерно отказывала всем подряд, искала кого-то неземного, – он словно не замечал моих попыток выбраться, просто продолжил говорить. – И это когда твои стройные бедра буквально созданы, чтобы обвивать мужчину. Налившаяся грудь уже давно манит всех, кто видел тебя хоть раз.

Быстрым движением он схватился за ворот моего платья и рванул его в стороны. Ткань не выдержала, треснув до самой талии. Я осталась перед мужчиной в одном тонком, полупрозрачном нижнем платье. Тело сковало ледяным ужасом. Я смотрела на Дэниела широко распахнутыми глазами и могла лишь хватать ртом воздух. Сознание отказывалось верить в происходящее. Они же увидят руны! Или нет? Висящие лоскуты еще скрывают их...

– А кожа… – лорд провел шероховатыми пальцами по коже сзади шеи, а потом со злостью обхватил мое горло. Я тут же задохнулась, не в силах дышать. – Настоящий шелк. Но ты слишком долго задирала свой носик и заслужила урок, моя милая.

Он прижался своими губами к моим. К горлу подступила тошнота. Перед глазами замелькали черные точки, я уже не жалела сил, с отчаянием скребла ногтями по его руке и скулила от боли и отвращения. Наконец, пальцы стали соскальзывать с его руки, в ноздри ударил тошнотворный запах крови. Я поняла, что разодрала его кожу, но хватку он не ослабил даже на мгновение.

Подняв голову, он облизнулся, губы скривились в усмешку.

– Запомни, Карисса. Ты станешь моей. Ты и твои земли. Но сперва приползешь ко мне на коленях, возьмешь в рот мой член и как следует обслужишь. Я буду смотреть, как ты давишься и задыхаешься. И лишь после того, как отымею тебя за все мои унижения, позову священника, чтобы закрепить за собой твои земли. И никакой король тебе не поможет.

Я захрипела, пальцы стали такими тяжелыми, что сложно было поднять руку, не то что вырываться. Перед глазами все поплыло, в груди жгло огнем от невозможности вдохнуть воздух. Сознание же окутало такой паникой, что мысли испуганно разбегались.

– И когда очнешься в камере, знай, что это только твоя вина. Я приеду через две недели и посмотрю, как ты устроилась…

Казалось, он говорил еще что-то, но я уже не слышала. Тело обмякло, а сознание полностью затопила тьма.
__________________________________
Лорд Уиндор:

Карисса:

Карисса
Пробуждение вышло неприятным. Еще никогда меня не поднимали с постели, выплеснув ведро ледяной воды. Я вскочила, отплевываясь и первые мгновения даже не понимала, что вокруг происходит, пока с меня буквально лилось.

– Ну-ну, девчонка, полно тебе. Вода это. Не растаешь, – раздался рядом грубый и хриплый голос. Севший, словно при простуде.

Убрав с глаз мокрые пряди, я часто заморгала. Привыкнуть к освещению удалось не сразу. Повсюду царила полутьма, но из-за нескольких ярких накопителей неподалеку, все поверхности заливал неприятный голубой оттенок. Холодный, безжизненный, словно потусторонний. Еще и что-то тихо надрывно жужжало, гнетущий не замолкающий гул.

«Где я, во имя всех богов?»

Внутри нарастала волна паники.

– Кто вы? – выдохнула я, как только заметила перед собой чуть сгорбленного мужчину.

Фигура его по-прежнему излучала силу, но было видно, что времена его молодости остались далеко позади. Седина прибрала к рукам почти все редкие волосы, жесткие брови – и те серебрились. Мужчина недовольно кривил чересчур большие для его лица губы.

– Кто-кто… – фыркнул он, его явно тяготило иметь со мной дело. – Похоже, твоя фея и подавальщик на ближайшие две недели. Прошу любить и не жаловаться, – мужчина громко хохотнул и сплюнул прямо на пол, в метре от меня.

Я смотрела на него непонимающе, щеки постепенно заливал румянец. Его выходка едва не заставила поморщиться. Пришлось напомнить себе, что не все могли сдерживать свои натуры, даже перед леди. Наша кухарка без конца повторяла, что у мужчин желания прут раньше ума, и что я обязательно это пойму, если начну выходить в свет.

Хотя с такими, как этот тип, мне прежде не доводилось встречаться.

– Я все еще не понимаю, господин, – пришлось вежливо ему напомнить.

Я огляделась и не заметила ничего знакомого. Небольшая каморка с узкой койкой, на постели серые и коричневые пятна, белье настолько застиранное, что местами выцвело, а кое-где ткань начала рассыпаться. В остальном же не было ничего, кроме камня. Он был повсюду: пол, стены, даже потолок. В углу скромно притаился капающий кран, а под ним небольшая дырка диаметром не больше ладони.

– Чего непонятного. Приглянулась ты богатому лорду с кипой деньжат, птаха. По мне он идиот, мог бы и сам тебя воспитывать. Пальчики бы не замозолились, – он поднял руку и почесал лысеющую макушку, его мелкие, ввалившиеся глаза неприятно блуждали по моему телу. – Но на мою удачу он чистоплюй. Хочет готовый товар. Вот и заплатит мне. А я что? Все знают, старому Раму деньжата не лишние.

Осознание накинулось как дикий зверь, яростно вцепилось в глотку. Дыхание перехватило. Я вдруг вспомнила все. Хрупкие руки отца, странную просьбу целителя, а потом и Дэниела. Его мертвую хватку на моем горле.

Дрожащей рукой коснулась шеи и поморщилась от боли. Там синяки?

– Ну и славно, вижу, вспомнила, – закатил глаза, по всей видимости, Рам. – Надоело мне тут с тобой топтаться. Работы полно.

Он повернулся спиной и сделал пару шагов к… решетке? Что?

– Господин Рам, где я? – голос сорвался, когда кожу обдало легким ветерком, а носа коснулась удушающая волна смрада. Пришлось прокашляться, но я все же взяла себя в руки. – Что это за место?

– Ты не болезная? – подозрительно уточнил Рам, обернувшись через плечо. Он снова оглядел меня, на этот раз внимательнее. – А то мне проблемы не нужны. Занесешь какую заразу, эпидемию на меня повесят.

– Нет. Ответьте мне, прошу вас.

Неужели так трудно просто ответить?!

– Да знамо где. Драгонхолд, конечно.

Драгон… что? Драгонхолд?

Я так опешила, что просто стояла посреди каморки, пока Рам спешно уходил, не забыв запереть за собой дверь в решетке. Я заметила увесистую связку ключей у него на поясе, но только пялилась на нее, даже не предприняв новой попытки остановить старика.

Драгонхолд – это ведь сказка! Страшная сказка, которой детей альянса пугают по ночам. Самое охраняемое место, куда запирают ужасных людей, магов и даже драконов. Стены его так прочны, что могут удержать любого. В нем скрывают самое мерзкое зло… а теперь и меня?!

С губ слетел нервный смешок. Нет, это невозможно. Как Дэниелу удалось довести меня до тюрьмы? Она ведь на острове, сюда нельзя было прийти на обычную прогулку. Неужели он так сошел с ума, что подкупил кучу народа, лишь бы преподать мне урок?

Снова осмотрела каморку… нет, камеру. По углам пауки расставили сети, паутину никто и не думал убирать. На стенах то тут, то там виднелись выцарапанные рисунки и разные фразы. На одной бесчисленное множество перечеркнутых палок. Зачем кому-то рисовать палки?

От холода я поежилась. Взгляд упал на голые плечи и споткнулся. На мне не одно из моих платьев! Подняв руки, присмотрелась. И по мере того, как я видела больше деталей наряда, все сильнее краснела и злилась. Обнаженные руки не единственная из моих бед. Неприлично тонкая, почти просвечивающая ткань крестом опоясывала грудь, открывая живот и декольте, дальше ленты спускались к бедрам. Юбка была длинной, до самого пола, но лишь сзади. Спереди на бедрах она расходилась, отчего при каждом движении в высоком разрезе проглядывала то одна нога, то другая. Да и сами бедра, икры и лодыжки опоясывали переплетенные тонкие ленты в тон.

Подобный наряд я видела лишь однажды и предпочла бы больше никогда не вспоминать. Как-то раз, еще ребенком, я заметила кравшуюся через общий зал худую девушку, и так она меня удивила, что я принялась выспрашивать о ней отца. Он тогда очень разозлился на сэра Одрика, к которому она приходила, но я так и не поняла за что. Из его отповеди было неясно, отец то ли ругал его, что тот вообще имел дело с «такими» девушками, или же, что она не ушла до утра и попалась мне на глаза.

Лишь позже по смешкам и оброненным фразам служанок я догадалась, что подобные наряды надевали женщины, продающие свою любовь. Такая ткань не могла касаться леди, это верх неприличия. Как и подобные вырезы. И, помилуйте боги, у меня же выставлены на показ живот и бедра!

Если бы Дэниел сейчас оказался рядом, я бы точно постаралась выцарапать ему глаза. Меня буквально распирало от злости, грудь рвано вздымалась под мокрой тканью, а в горле пересохло. Как он посмел одеть меня продажной девушкой? Жаль тут нельзя позвать Дорею, чтобы она принесла успокоительный чай.

Очередная догадка заставила замереть. Я завела руки за спину и принялась трогать ее, но вскоре облегченно вздохнула. На спине ткань все же была! Но кто переодевал меня? Видел ли руны и придал ли им значение? Если это Рам, мне могло повезти. Старик выглядел так, словно ему ни до чего нет дела, кроме денег и своих забот.

Тихо зарычала, сцепив зубы. Никогда прежде я не испытывала такого унижения!

 Хотелось сорвать с себя этот позор и как можно скорее. Я уже потянулась к лентам на бедрах, но поняла, что сделаю только хуже. Другого наряда тут не было. И вряд ли один из ключей Рама подходил к гардеробной для леди. Если порву это платье – хотя язык не поворачивался назвать его так, – то останусь ни с чем.

Застонав, осела на пол. Он оказался привлекательнее кровати. Меня трясло. Я все еще не могла поверить до конца, куда угодила. Может, Дэниел издевался? Это в его характере. С него станется прийти через день или два, рассмеяться и заявить, что пошутил. Это всего лишь подвалы его замка. Никакой не Драгонхолд.

Однако потрескивающие накопители, холод камней и далекие крики боли не вселяли уверенности.

Неужели я правда в тюрьме? Той самой, что поросла легендами?

Услышав шаркающие шаги и тихий металлический перезвон, я встрепенулась и бросилась к решетке, но из-за поворота снова показался Рам.

Прищурив свои мелкие глаза, он склонил голову набок и цокнул языком.

– Так не пойдет, птаха, – выдал он сипло. – Не смей вылезать из угла, когда кто-то приходит. Уходи в тень, – он махнул рукой вглубь моей клетки, будто отгонял назойливую мошку. – Пока о тебе знаю только я, но, если позовешь кого, тебе не помогут. Поверь, знаю я своих сослуживцев. Две недели станешь обслуживать их всех, и не по своему тарифу, а бесплатно. Лорд просил тебя не портить, я согласился. Но без глупостей, девка. Если кто-то узнает, защищать тебя перед ними не стану.

– Господин Рам, прошу вас, это ошибка! Выпустите меня отсюда. Я заплачу вам. Сколько он пообещал?

– Хо! – он запрокинул голову и рассмеялся. – Знаю я ваш народ. Сделки со шлюхами, надо же, чего удумала.

Развернувшись, он снова побрел прочь.

– Господин Рам, это не так. Я дочь благородного человека. Я графиня! Прошу, не уходите…

Мои последние слова потонули в тишине коридора, отразившись от стен неприятным и даже жалким эхом. Мой голос множился и казался мне донельзя слабым, забитым. Отец бы не одобрил.

Да от одного моего вида его удар бы хватил!

Отвернувшись от решетки, я прислонилась к ней спиной и съехала вниз по холодным прутьям.

– Невозможно. Просто невозможно… – шептала я, как молитву.

Вот только клетка и не думала исчезать.

Карисса

После первого знакомства Рам старался не заговаривать со мной без надобности и словно не слышал ни единого моего слова. Каждый раз у старика на лице появлялась вселенская мука, стоило мне заговорить о том, как его щедро вознаградят, если он меня отпустит или хотя бы пошлет гонца в мой замок.

Моя надежда была призрачной, но мы же ждали возвращения сэра Хорта через пару дней. Это самый преданный, мудрый и сильный рыцарь из вассалов отца. Узнав, что я в Драгонхолде, он наверняка придумает, как меня вытащить. Если уже не поднял всех на уши, обнаружив пропажу наследницы Сартор.

Только вот дни шли, а я так и оставалась за решеткой.

Рам приходил дважды в день, приносил несъедобную похлебку или кашу, бросал мне под ноги, словно я пес, и удалялся своей шаркающей походкой вразвалочку. Мне ни разу не принесли ни травяного сбора, ни компота, ни даже воды! Когда я взмолилась Раму на следующий день после пробуждения, он посмотрел на меня так, словно у меня отрасли рога или драконьи крылья.

– А кран тебе на что, дурная?

Тот самый с водой подозрительного рыжего цвета? Я и представлять не хотела, чем заражусь, если надумаю ее выпить. Я мыла в ней руки – с особым рвением оттирала ногти от крови Дэниела – и ноги, и то они немного окрасились, кожа стала выглядеть нездоровой.

Ночью на кровати меня стал кто-то кусать. На руках и ногах появились волдыри, и теперь кровать я обходила стороной, сворачиваясь в клубок в дальнем углу камеры. Наверное, на утро после первой ночи я выглядела заплаканной и достаточно жалкой, чтобы Рам принес еще одно одеяло. На вид чище моего. Пришлось сделать из него подобие гнезда, хоть холод камней все равно пробирал до костей.

Зубы почти безостановочно стучали, я забивалась в угол и обнимала себя, правда это мало помогало. Потом решила бегать по камере. Она была совсем небольшой, да и бегать леди не пристало. Зато так я разгоняла кровь.

Но самым мучительным для меня оказалось именно одиночество. Дома со мной всегда кто-то находился, меня не выпускали из виду. Любящий отец, его верные рыцари, Брунга, старавшаяся научить меня готовить, и, конечно, вездесущая гувернантка – единственная по которой я скучала не так сильно.

При мысли о Дорее – личной служанке, которая меня практически вырастила, на глаза навернулись слезы. Лишь бы лорд Уиндор пожалел ее слабое сердце.

Не было ни книг, ни моего набора для рукоделия и шитья, лишь мысли, распиравшие голову.

Я прокручивала последнюю встречу с Дэниелом, его ужасные слова, которые не могла понять до конца. Однако догадалась, что он хотел от меня чего-то запретного, грязного. Даже неправильного. Никогда не слышала, чтобы о таинстве близости между супругами говорили так.

Если я стану его женой, в одну из ночей он просто задушит меня. У меня были очень плохие предчувствия. Отец был прав, Дэниелу нужны земли. Но и целитель не ошибся. Лорд сперва вдоволь со мной наиграется, а потом вычеркнет из жизни, как надоевшую игрушку. Именно это я почувствовала в тот миг, когда он сдавил мое горло. Каждая косточка под его пальцами показалась не прочнее хрусталя. В тот момент моя жизнь оказалась в его власти. И больше никогда я не хотела повторения.

На второй день я поклялась, что лорд Уиндор меня не сломит. И что я сделаю все возможное, чтобы ему не достались мои земли. Сама кинусь на нож, но главное, чтобы это случилось до церемонии венчания.

Тогда земли отойдут королю, а не Дэниелу.

Меня угнетало, что род Сартор так закончит свою историю, но отдавать жизнь в руки Уиндора – худший из вариантов. Он получит все, а я – мучительную, но недолгую отсрочку.

Был бы шанс попросить помощи! Найти благородного человека, кто смог бы взять меня в жены скорее Уиндора. По законам Раота – нашего королевства в альянсе – женщина не имела права стоять во главе земель. Это ноша по силам лишь мужчинам. И пусть отец всю жизнь учил меня присматривать за замком и окрестностями, в глазах короля и остальных аристократов я беспомощна.

Мне бы пригодился тот, кто взял бы на себя командование рыцарями, их тренировки, объезды и защиту земель. Кто-то добрый, спокойный, с чувством юмора. С таким я бы смогла договориться. Может, мы могли бы помочь друг другу.

Но где его взять, если я сидела в камере по милости Дэниела, а Рам был донельзя упертым и отказывался принимать от меня деньги!

Выходило, что у меня лишь два пути. О третьем – замужестве с Уиндором – я старалась не думать вовсе. Это не путь, а тупик.

Отец всю жизнь учил меня смирению и тому, что решение приходило лишь в ясную голову. Наверное, только поэтому я еще не билась в истерике. Я потеряла все, и, похоже, даже жизнь со мной ненадолго, так стоило ли последние дни изводить себя?

Хотя прощаться с миром отчаянно не хотелось…

Мне казалось, что жизнь ко мне несправедлива, что я оказалась в худшем положении из возможных. Ох, как же я заблуждалась!

Все случилось на утро третьего дня. Похоже, Рам уже привычно нес мне завтрак, но на этот раз я услышала два голоса. Знакомый низкий и второй – громкий, басовитый. Его обладатель был явно моложе. Мужчины что-то обсуждали на повышенных тонах. Я не видела из-за поворота, но отчетливо слышала каждое слово, а потому замерла в тени у стены и просто слушала.

– Ты должен был отдать всю сумму еще в прошлом месяце, старик, – зло выплюнул незнакомец.

– Я все верну! – в отчаянии бормотал Рам. – Подвернулось дельце. Мне заплатят, а я сразу к тебе…

– Хватит с меня этой чуши. Мне надоело. Брожу между вами, как цепная собака.

– Передай Вейлу, что на этот раз я не лгу. Лорд обещал привезти даже больше.

– Больше? – голос собеседника стал более заинтересованным.

– Да-да, – казалось, Рам даже не заметил, что ступил на тонкий лед. Только порадовался реакции мужчины. – Лорд скоро все привезет. Только не трогайте Дарину, у нее только маленький родился. Я ведь ради них занимал…

– Да чхать я хотел на твоего внука. Мне деньги нужны!

– Все будет. Я не лгу, – голос старика дрожал.

Раздался неприятный хруст, словно кулак встретился с челюстью. Я слышала такое прежде. Хоть мне и не дозволяли бывать на тренировочных боях, я пару раз подглядывала за рыцарями.

Следом раздался глухой звук падения и стоны боли, подхваченные каменными стенами.

– Сказочки свои про лорда будешь рассказывать кому-то другому, – зашипел мужчина. – Я что, дурак, по-твоему? С какой стати ему тебе платить?

– Я… – Рам закашлялся, – я… работаю для него.

– Каким местом, если не вылезаешь из своих лабиринтов, как последний червяк!

И снова глухой звук удара.

Я вздрогнула, схватившись за горло, и сильнее прижалась к стене, стараясь с ней слиться. Голые ноги уже замерзли, тонкая ткань платья ничуть не грела, а камень холодил еще и спину. Вот только я боялась нагибаться за одеялом и шуметь. Если меня заметят…

– Работаю, сказал же. Какая разница как.

Следующий удар оказался куда сильнее прежних. Я заключила это потому, что Рам громко вскрикнул, а потом словно прокатился по полу.

– Разница такая, что я ни на грош тебе не верю, старик.

Еще миг и коридор наполнился звуками ударов. Мужчина избивал Рама безжалостно, не зная устали и сострадания. Старик кричал, плевался, молил о пощаде, но незнакомец не останавливался.

Я закусила щеку, чтобы не кричать вместе с Рамом. Он был упертым стариком, но я не видела от него зла. Что за человек мог самозабвенно избивать кого-то минимум вдвое старше него? К горлу подступил комок, и я поспешила сглотнуть его.

Могла ли я крикнуть ему прекратить? Но это выдаст меня. В голове все еще проносилось предупреждение Рама, что он не будет сдерживать остальных мужчин, если те решат напасть. Однако стоять и бездействовать было невыносимо.

Умом я понимала, что меня все равно не послушают. Кто последует совету заключенной? Но одно дело понимать разумом, а другое – принять сердцем. Каким человеком я буду, если даже не попытаюсь помочь старику, влезшему в долги из-за рождения внука?

– Прекратите! Слышите, прекратите. Не трогайте его! – услышала я собственный голос. Высокий, громкий, почти отчаянный.

Я впилась ногтями в стену, до боли. Мне нужна была эта боль, чтобы не сойти с ума от страха.

В коридоре все затихло.

Я боялась даже дышать, не то что двигаться. Был бы у меня хоть какой-то дар, как у магов, я бы сделала все, чтобы слиться со стеной. Расплавила бы ее во имя всех богов. Но сейчас могла только молиться. Тэшару, покровителю всего живого, его брату Шарэту, покровителю подземного мира, их возлюбленным богиням. Губы двигались в беззвучной мольбе, пока по коридору раздавались громкие, уверенные, но медленные шаги. Мужчина искал меня, и лишь вопрос времени, когда найдет.

Еще шаг. Еще.

Я зажмурилась, когда из-за поворота показалась темная и широкая фигура.

Шаг. Шаг. Шаг.

Мужчина подошел вплотную к решетке, я услышала, как она лязгнула под его руками.

– Кто это у нас там? – тихо спросил он.

От его угрожающего голоса по коже побежали мурашки. Я еще не забыла, какую боль могут причинить мужчины. И этот был ничуть не лучше Дэниела.

Шаги вдруг стали отдаляться, а я задышала глубже. Неужели он ушел? Не заметил меня?

Рано обрадовалась. Я услышала лязг металла и все поняла. Ключи. Конечно, ему же нужно было вернуться за связкой ключей на поясе Рама.

Старик не издал ни звука, значит он либо провалился в беспамятство, либо я опоздала.

Вскоре мужчина начал перебирать позвякивающую связку. Ключей там висело несколько десятков, в управлении Рама явно был целый этаж или же крыло – я не знала, насколько большой была тюрьма, потому судить сложно.

Незнакомец действовал решительно, неподходящие ключи отлетали с обиженным звоном, а я продолжала молиться. О чем? Я не знала. Мне поможет только чудо, никак иначе. А божественных чудес в нашем мире не случалось очень и очень долго.

Скоро он проникнет в камеру, это лишь вопрос времени.

Я продолжала стоять у стены, без единого движения, веки дарили благословенную тьму. Быть может, это трусость. Наверное, именно она. Почти новое для меня чувство. Прежде, до попытки Дэниела меня сломить, я была другой. Выходит, лорд добился своего? Леди Сартор дрожала, как несчастная дворняжка из-за его низкого поступка. Я была уязвима, ранена в самое сердце болезнью отца, а он ударил в момент моей слабости. Неужели это навсегда останется камнем на моей силе духа?

Нет, я ведь не такая! Должно быть, голод туманил мой разум.

Я подняла подбородок и облизнула треснувшие от жажды губы. В мерзкой похлебке было так мало воды…

Если мужчина приблизится, я встречу его с достоинством леди и никак иначе. Он не увидит моего затравленного взгляда и страха. Несколько раз глубоко вдохнув, я поморщилась от запаха мочи. Никак не выходило к нему привыкнуть. Мои соседи по несчастью, очевидно, никак не дружили с краном.

Я медленно распахнула глаза как раз в тот момент, когда ключ щелкнул в замке.

Мужчина резко рванул дверь, и она с громким лязгом открылась, впечатавшись в каменную стену.

– И почему я раньше тебя не видел? – почти мурлыкающе спросил высокий крупный незнакомец, заговорив со мной совсем иначе, чем с Рамом.

Мельком оглядев его в тусклом свете накопителей, я заметила темные подтеки крови на руках. В голубоватом сиянии они казались почти черными. Лицо мужчины пересекал большой шрам от лба до щеки, а глаза оказались цепкими и холодными.

Сглотнув, я не стала отводить взгляд, но не ответила.

– Как любопытно. Добренькая, да?

Он подошел ближе, уперев ладони в стену по обе стороны от моих плеч, а потом наклонился и уткнулся носом в мою щеку, его длинные светлые волосы защекотали плечо, и я дернулась.

– А ты знаешь, что у нас делают с добренькими шлюхами?

– Я не шлюха! – прошипела я и сжала пальцы в кулаки.

Мужчина выпрямился и осмотрел меня более заинтересованно, его брови издевательски изогнулись.

– А хороша, не спорю. Дай угадать: грела постели лордам и забыла, в какой грязи твое место?

Его голос стал жестким, угрожающим, почти рычащим. Ему явно не понравился мой ответ.

– Придется проучить тебя.

Он вдруг почти нежно погладил мои спутанные пряди, отделил один локон и приподнял его к носу. Шумно втянул воздух, пока я стояла и смотрела на него широко распахнутыми глазами. Что за привычка все нюхать?

– Чувствую лаванду. Точно спала с богачом. Еще совсем недавно принимала с ним ванну, – мужчина вдруг рассмеялся. – Ну, дела. Шел выбивать долг, а нашел такую милашку, – он обхватил меня за талию и рванул на себя, впечатывая в грудь.

Я тихо охнула.

– Не жмись, тебе понравится. Нужно же показать, как имеют баб настоящие мужики. Твои лорды так не умеют. Зря ты предпочитаешь их. Сегодня у меня прямо доброе дело нарисовалось. Так уж и быть, я весь твой.

Он впился губами в мою шею, а я содрогнулась от отвращения. К нему. К лорду Уиндору. Да ко всем мужчинам!

Настойчивые ласки причиняли боль. Каждый его поцелуй словно ложился на новый синяк от Дэниела. А может, он это специально. Выбирал места побольнее. Я морщилась, стонала от боли, а внутри все затапливал лед. Пугающая даже меня саму апатия. Его руки гладили тело, проходились вдоль талии, опускались на бедра, трогали упругий живот, мяли грудь, пока губы исследовали шею, покусывали и лизали.

Я же лихорадочно соображала, что делать. Я куда ниже и слабее него. У меня не вышло вырваться из рук Уиндора, а мускулы этого человека еще шире.

Когда он с новой силой прижал меня к себе, я почувствовала, как в живот уперлось что-то твердое, а в кожу бедра впилась связка ключей. Мысль оказалась быстрой. На успех я почти не рассчитывала, но должна была попробовать. Расстаться с невинностью без сопротивления казалось немыслимым. Дарить себя не мужу, а этому мужлану, обожающему боль и насилие, я не желала.

Вытащив из кармана мужчины связку ключей, я сжала ее в кулаке, а он даже не заметил, продолжил гладить мои ягодицы и тереться об меня.

Я подняла руку, словно хотела обнять его за шею, а потом со всей силы, какая у меня еще оставалась, замахнулась и ударила в голову.

Взгляд мужчины помутнел, глаза закатились, и он свалился на меня, как подкошенный. С его виска из-под волос закапала кровь, пачкая щеку и нос. Я вскрикнула и толкнула его от себя, только тогда грузное тело гулко свалилось на пол.

Зажав рукой рот, я попятилась. Связка ключей выпала из ослабевших рук. Отвернувшись от мужчины, я выбежала из камеры и понеслась прочь. Едва не споткнулась за поворотом, когда увидела тело Рама. Он был опухшим, все лицо залито кровью, даже седые волосы казались красными. Миска с опрокинутой кашей валялась неподалеку. Нагибаться и проверять жив ли он, побоялась. Да и ноги несли вперед, я не знала, сколько еще пролежит в камере тот тип, но хотела оказаться как можно дальше от него.

Мыслей почти не было. Все затмила одна: «Бежать. Бежать. Бежать».

Карисса

Я уже с трудом перебирала ноги. Грязные, все в пыли и подтеках крови – пару раз я налетала на мелкие острые камни. Голова кружилась от пережитого ужаса и скорости. Грудная клетка вздымалась все быстрее, а сердце отбивало загнанный ритм. Его биение отдавалось в ушах. Из-за этого нескончаемого шума я почти не слышала ничего вокруг. Большинство камер, мимо которых я проносилась, оказались пусты. Рам постарался запереть меня как можно дальше от случайных свидетелей. Но постепенно я стала замечать в камерах людей. Или магов? Грязных, в потертой одежде. Кто-то лежал на узких железных кроватях с тонкими матрасами. Кто-то прохаживался. Пару человек сидели и раскачивались из стороны в сторону, сверля взглядом одну точку.

Пара похабных выкриков в мой адрес заставила ускориться. Несколько раз я замечала в коридорах прохаживающихся мужчин в темных одеждах, но тут же кидалась в противоположную сторону. Похоже, успевала до того, как меня замечали, ведь преследования не было.

Но я никак не могла найти выход. Все коридоры были так похожи друг на друга. К тому же я понятия не имела, насколько эта тюрьма огромна. Если она занимала целый остров, я могла бродить по ее тоннелям месяцами.

«Месяцами? – фыркнул внутренний голос. – На стражников ты наткнешься куда раньше!»

Мог ли лорд Уиндор подумать, что подкупленного им человека убьют – или почти – а его невеста останется совсем одна наедине с кошмарами этого места? Без Рама я могу просто не дожить до приезда графа!

Совсем выбившись из сил, я налетела на стену. Хотела увернуться, как уже сотни раз до этого, но нога подвернулась. Вскрикнув, я упала, приложившись плечом о стену. Руку прострелило резкой болью, словно под кожу вогнали раскаленный жгут. На миг перед глазами потемнело.

Судорожно вздохнув, отползла в угол, баюкая пострадавшую руку. Нога ныла, но куда меньше, чем плечо. На всякий случай склонилась к щиколотке и осмотрела ее. Осторожно подвигала сперва пальцами, а потом и стопой. Терпимо. Значит, сильнее испугалась, чем пострадала.

Обессиленно прислонилась головой к прохладной каменной стене. Из груди вырвался хриплый то ли смех, то ли всхлип. Когда я думала, что скорее умру, чем выйду за Уиндора, не сознавала как это будет тоскливо. Несправедливо, что он останется безнаказанным. Без своей госпожи мои рыцари не в праве поднимать руку на аристократа. Это каралось смертной казнью. Нет, они не выступят против Дэниела, пока не заручатся моим словом. Больше же никто не знал о произошедшем. 

Очевидно, я слишком громко думала, потому что выехавшую из-за угла тележку заметила даже раньше, чем расслышала тихое поскрипывание крошечных колес.

Я вжалась в стену, понимая, что бежать слишком поздно. В глаза бросился белый халат и тонкая девичья фигура. Светлые волосы были заплетены в небрежную косу и даже не завязаны, словно девушка задумчиво плела пряди на ходу и не ставила цель причесаться. Меня она заметила почти сразу. Немудрено. Мое светло-голубое платье хоть и запылилось, но по-прежнему сильно выделялось на фоне темных стен.

– Вот так встреча, – ее голубые глаза расширились, а на губах появилась растерянная улыбка. – Ты как здесь оказалась, дивное создание?

Я сглотнула, силясь побороть страх. Девушка выглядела мило и точно не собиралась кидаться на меня. От ее хрупкого и ухоженного вида я позволила себе расслабиться. Может, я рано себя прикопала посреди коридоров Драгонхолда? Боги услышали мои молитвы и послали мне ангела.

– Моя прелесть, ты нема? – захлопала девушка ресницами.

– Н-нет. Простите. Я… заблудилась.

Конечно. Заблудилась посреди коридоров самой охраняемой и легендарной тюрьмы нашего мира!

«Еще бы сказала, что завернула не туда, совершая дневной моцион. Вот я в парке позади своего родового замка прохаживалась под руку с гувернанткой и любовалась цветами, а в следующий миг свернула с тропинки и заблудилась. И как оказалась в тюрьме ума не приложу!»

– Заблудилась? – в глазах блондинки мелькнули смешинки. – Да, тут так много коридоров. А ты кто?

– Я скажу. Но пообещайте, что не будете смеяться, – осторожно начала я и по привычке прикусила губу. Та тут же напомнила о том, что давно и безнадежно треснула, пришлось тут же выпускать ее на волю.

– О, поверь, прелесть. Вряд ли ты скажешь нечто такое, чего я прежде не слышала.

Набравшись храбрости, я сказала все как на духу, боясь передумать:

– Я графиня Карисса Кассандра Эльма Сартор, мои земли находятся в королевстве Раот. Мой отец – вассал короля Мердока эйр Рортера, Властителя Западных земель, Зари и Непокорного ветра, – я осторожно поднялась, поняв, что была чуть выше незнакомки. Это придало голосу уверенности.

Почему? Последние события сильно подточили мой дух. Иначе вряд ли бы я подсознательно шарахалась ото всех, кто превосходил меня размерами.

Досадно, но с этим я могла разобраться позже.

Блондинка облизнулась и склонила голову набок, оценивающе осматривая меня с ног до головы.

– И такое бывает, милочка. Правда редко, – пожала она точеным плечом, словно извинялась.

Ее светлые волосы в тусклом сиянии накопителей почти светились, отчего казалось, что передо мной мифическое создание из легенд, а не живой человек из плоти и крови.

– Вы мне… верите? – настороженно уточнила я, обхватив голый живот руками.

От этого нехитрого действа мое декольте стало еще более открытым. Но, наверное, лучше так, чем светить животом, верно?

– А ты мне лжешь?

От столь простого, заданного в лоб вопроса к моим щекам прилила кровь. Что-то в интонации девушки показалось мне настораживающим. Будто она терпеть не могла лжецов и участь их была незавидна. Но я тут же прогнала эту мысль. Просто из-за последних дней меня одолела паранойя. Эта милая девушка не могла представлять угрозу!

– Нет. Конечно, нет, – замотала я головой. – Меня похитили и привели сюда силой. Я даже не помню, как тут оказалась. Была без сознания. А потом… – я замолчала, не понимая, могла ли рассказать девушке про Рама. Его распухшее окровавленное лицо все еще стояло перед глазами. Но и слова про рождение внука тронули сердце. Если старик жив, а я выболтаю про его роль в моем похищении, у него будут серьезные проблемы на работе.

– А потом? – заинтересованно моргнула девушка, поправляя и без того идеально сидевший халат. Она даже облокотилась о тележку, всем свои видом показывая, что внимательно – даже очень – меня слушала.

– А потом я вырвалась из камеры и побежала. И встретила вас. Помогите мне, пожалуйста. Отправьте гонца в замок Сартор, пусть они найдут мою гувернантку – госпожу Эверет. Прошу вас.

Мой голос задрожал, силы отчаянно рвались прочь, покидая меня. Глаза увлажнились. Мне вдруг стало так жаль себя. Быть может, отец уже… Отец… Он ведь… Мог уже умереть. Тогда я осталась совсем одна в этом мире.

Похоже, мысли отразились и на моем лице, поскольку девушка обогнула тележку и подошла ко мне, нежно обняв за плечи.

– Ну что ты, моя прелесть. Тише. Все хорошо. Рози нашла тебя. Теперь я обо всем позабочусь. Тебя тут явно кто-то напугал. Терпеть не могу, когда мужчины считают себя вправе указывать женщине. Тебя ведь напугал мужчина, верно?

– М-м-м, д-да… – прохрипела я, смутившись от ее напора.

– Ничего. Мы, девочки, должны держаться вместе, – она похлопала меня по руке и вернулась к тележке, взявшись за ручку. – Пойдем со мной. Я врач. Заодно осмотрю тебя, а мои помощницы обработают ссадины.

– Благодарю, – я уважительно склонила голову, но в ответ услышала лишь задорное хмыкание.

Эта Рози явно не привыкла к раскланиваниям. Что же, если я ее повеселила своими манерами, пусть так.

– Меня выпустят отсюда? – тихо спросила я.

– О, я все устрою в лучшем виде, прелесть, – она ободряюще мне улыбнулась.

Когда мы двинулись дальше по коридору, то свернули в правое крыло на перекрестке. Кажется, я прибежала из левого, а значит, путь Рози я еще не проходила.

Получается, если бы выбрала другой коридор, то добралась бы до лекарского крыла?

Ответ не заставил себя ждать. Спустя пару минут мы подошли к тяжелой кованной решетке, позади который сидел рыжеволосый мужчина в знакомой темной форме и листал книгу. Рози качнула головой, рассматривая зачитавшегося стражника, в ее глазах читалось неодобрение.

Резким движением толкнув от себя тележку, она сдула светлую прядь волос со щеки.

От грохота, с каким медицинская тележка встретилась с прутьями решетки, вздрогнул не только стражник, но и я. Оглушительный звук разнесся эхом по темному коридору. Да так громко, словно дрогнул весь Драгонхолд, решив обвалиться нам на головы!

– Питер, что я тебе говорила? – сладко пропела Рози.

Вот только мужчина не усмехнулся и не махнул рукой на это шуточное подначивание, а почему-то побледнел. В свете голубоватых накопителей это оказалось даже страшно.

– Рози, я понял. Правда, – он тут же нагнулся, поднял вылетевшую из рук книгу и закинул ее в какое-то отверстие в стене. Похоже, импровизированная полка.

– Смотри-смотри, как бы я не поговорила с Фиендом. По-ду-шам.

– Не надо. Я правда больше никогда, – он шмыгнул носом и кивнул, словно так придал словам больше веса.

Рози, похоже, пользовалась тут авторитетом! На миг я почувствовала гордость за девушку, сумевшую заработать такое к себе отношение.

– Открывай.

– А… а кто это?

Казалось, растерявшийся мужчина только заметил меня. И такая находка ему явно не понравилась. Нахмурившись, он взлохматил свои рыжий кудри.

– Пациентка. Обработаю и верну, – улыбнулась она.

– Ладно, – мужчина бросил на меня взгляд, доставая связку ключей.

На миг мне показалось, что в его глазах мелькнуло сочувствие. Я тут же воспряла духом. Не все мужчины альянса еще потеряли человечность!

С громким лязгом замок открылся, а потом стражник убрал и толстый засов. Рози подмигнула мне и замурлыкала под нос веселый мотив. Колеса тележки тронулись вместе с нами.

Спустя минут пятнадцать, когда я уже с трудом чувствовала собственные ноги, мы прошли еще два подобных поста. Все стражники косились на меня с подозрением, но когда Рози мило сообщала, что берет меня с собой, двери открывались, как по волшебству.

С моих губ не сходила легкая улыбка. А под нескончаемую болтовню Рози о здешних порядках и ее работе, мне не было нужды много рассказывать о себе. Признаться, я искренне была ей благодарна. Вряд ли бы я сейчас поддержала светскую беседу. А Рози славно справлялась за нас двоих! Просто чудесная девушка. Понимающая и добрая.

Приближение к лекарскому крылу я почувствовала еще за десяток метров. В ноздри ударил ни с чем не сравнимый аромат настоек и сушеных трав. Будто господин Вилмут распахнул передо мной свой неизменный холщевый мешок. Как ни странно, этот запах тоже помог мне. Ведь повеяло чем-то знакомым и… домашним.

Внутри Рози определила мне койку за ширмой, отправила помощницу за тазом с водой, а мне посоветовала выспаться, как только приведу себя в порядок. Я снова благодарно закивала.

– А когда мы сможем послать гонца? – спросила я, когда тазик с такой чистой и манящей водой оказался у моих ног. От его поверхности исходил едва заметный пар.

«Еще и теплая! Просто чудо что такое!»

– О, не переживай, прелесть, отдохни пока. Я тут закончу с парой дел и пойду поговорю с комендантом. Думаю, он точно захочет услышать твою историю, – расплылась она в улыбке. Такой широкой, что на миг мне почудился оскал.

Показалось, что я упускаю часть смысла ее фразы, будто она имела в виду куда больше, чем сказала, но, дав себе мысленную затрещину, поспешила улыбнуться в ответ. Еще не хватало, чтобы тревожность выставила меня невежой.

– Спасибо! Даже не знаю, как вас отблагодарить, госпожа Рози. Просите, чего только хотите!

Рози залилась приятным смехом, красивым, как журчание невысокого водопада, а потом криво и хитро улыбнулась. Настоящая лиса… или кошка.

– О, поверь. Мне все это в радость!

Я снова улыбнулась. По приезду домой обязательно попрошу доставить этой доброй девушке драгоценное украшение. Ведь почти все девушки их любят, так? А если не понравится, всегда можно выручить приличную сумму денег и купить то, что по нраву. Да, так и сделаю!

Оставшись одна, я склонилась над тазом, наскоро сполоснув лицо и руки. Пить из него все же не решилась, хотя горло драло от давней жажды. Решив, что обязательно еще попрошу стакан воды, сунула ноги в теплую воду и громко охнула. Кожу обожгло огнем, стертые до крови ноги тут же окрасили воду розоватым и… серым от грязи. Благо боль быстро ушла, а я смогла, наконец, скинуть тягучее напряжение в мышцах.

Приведя себя в какой-никакой порядок, я неожиданно зевнула. Еще минуту назад думала, что не усну после таких приключений, но теперь смотрела на застеленную чистым – хоть и потертым – бельем койку и мысленно уже утыкалась в подушку.

Решив, что Рози обязательно разбудит меня, как вернется с комендантом, я все же забралась на матрас, довольно потянулась и… мигом провалилась в сон.

Вот только ему не суждено было длиться долго. Меня разбудила начавшаяся суета. Отовсюду раздавались стоны вперемешку с отборной руганью, топот, звуки борьбы, звон стеклянных предметов. А еще окрики лекарей, явно старавшихся усмирить пациентов. Лишь мои предположения, однако вряд ли кому-то еще придет в голову кричать: «Вернись на койку! Я еще не закончила!»

Я поднялась. В груди зародилась необъяснимая тревога. Как потревоженная птичка, она вспорхнула с насиженного места, унося с собой остатки сна. Изнутри и правда заскреблось гложущее, даже пугающее чувство. Во имя всех богов мира, что тут успело произойти?!

Карисса

Выглянув из-за ширмы, какое-то время я следила за мельтешащими девушками в светлых халатах – юные лекари или санитарки? – но Рози среди них не было. Они морщились, сводили брови и выглядели донельзя сосредоточенными, перенося то бинты, то тазики с водой и разноцветными склянками. Но самое главное: на меня никто не обращал внимания!

Закусив губу, тихо подошла к двери, в которой пару минут назад исчезли девушки. Пол оказался неожиданно скользким. Видимо, часть воды для больных выплеснулась на пол. Босые ступни поехали в стороны, из груди вырвалось приглушенное «ох», но я вовремя схватилась за прочную деревянную раму, замерла у стены, воровато посматривая внутрь палаты. Она оказалась просторной и общей, а большинство коек было занято. Повсюду лежали мужчины, стонали и вскрикивали, стоило девушкам начать обрабатывать раны. До носа донесся густой и душный запах крови, и я закусила губу, гадая, что могло произойти, если лекарское крыло так резко переполнилось.

– До сих пор не могу поверить, что он проиграл! – воскликнула одна из девушек, пухлощекая брюнетка, убирая в аккуратный пучок выбившуюся прядку волос.

Нагнувшись, она подняла тазик с водой и поставила его на тумбочку возле кровати бессознательного мужчины. Его грудь была исполосована кровоточащими порезами. На лице с каждым мгновением все сильнее наливались синяки. Но грудь хоть и рвано, но вздымалась.

«Жив!»

– Вот тебе и бессменный лидер, – фыркнула другая, рыжая, наматывая толстый слой бинта вокруг руки своего больного.

– Я потеряла две серебрушки! – прошипела брюнетка.

– Все тут знатно потеряли, – проворчал хрипловатый грубый голос. Бритоголовый мужчина справа от нее баюкал кровоточащую руку и не сводил взгляда с ловко порхающих пальцев девушки, – иначе нас бы тут не было, сладкая.

Темноволосая закатила глаза и фыркнула.

– А вам лишь бы кулаками махать! Устроили нам тут… дурдом! – эмоционально закончила она.

– Ради твоих глазок я готов потерпеть боль, – хохотнул все тот же больной.

– Чтобы увидеть меня, достаточно вывернуть себе руку, идиот. А не заводить весь этаж на мордобой! И где только ножи добыли? Комендант вас в порошок сотрет!

– А ты обо мне волнуешься, сладкая? Да я самый счастливый мудак на свете! – мужчина громко засмеялся, а брюнетка лишь поджала губы и сокрушенно покачала головой.

– Дурак ты, Чир. Я же серьезно. Фиенд снова спустился к тому выродку, – она чуть понизила голос, но брюнетка стояла достаточно близко к двери, чтобы я все равно расслышала. – Деррен сказал, он совсем с катушек слетел после последнего раза. Все крыло переводить пришлось, даже стражники там дежурить отказались. Вот Фиенд и пошел его глушить. Ох, влети-и-ит же им потом, – цокнула она. – Ну и тебе, конечно! – спохватилась она, явно выплывая из размышлений. – Надо же, удумал поднять такой шум!

– Да не горлань, сладость моя, и без тебя голова болит, – он тронул массивной рукой лоб над рассеченной бровью. – Разберусь я.

Я мало что поняла из их разговора, но, похоже, какое-то событие послужило толчком к массовому безумию. Комендант с Рози пока заняты. А девушки… Они делали какие-то ставки?

Санитарки мельтешили по комнате от одного больного к другому, то меняясь местами, то выходя из зала через заднюю дверь – противоположную от меня – и снова возвращаясь. Все это походило на растревоженный рой.

В какой-то момент я так погрузилась в наблюдения, что даже вздрогнула, услышав приглушенный стон позади себя.

Тут же обернулась, но, кроме моей койки за ширмой, остальные стояли в ряд и были на виду. Пустые. Так откуда же звук? Я готова была поклясться, что он не из зала.

Осторожно ступая, чтобы не заглушить новый стон, если тот раздастся, я приблизилась к еще одной двери в дальней стене. Хотелось проверить, не оттуда ли доносился звук.

В темной маленькой комнате одиноко лежал мужчина. Его грудь рвано вздымалась, мышцы на руках бугрились, а пальцы сжимались в кулаки. С порога было плохо видно, но его лицо напоминало месиво. Я даже вздрогнула, посочувствовав незнакомцу. Покрутив головой, озабоченно нахмурилась. Почему его бросили? Почему отложили ото всех? Он настолько болен или… опасен?

Впрочем, нет. Его бы не оставили без присмотра, будь он отъявленным злодеем.

Решение пришло довольно быстро. Меня учили помогать своим людям. Любая леди должна знать, как оказать помощь захворавшим или воинам, пострадавшим в бою. Если комендант увел Рози по делам, они могли еще долго не появиться, а остальные казались слишком поглощены залом, потому я принялась хозяйничать. Осмотр тумбочек и шкафов подарил чистые тряпки. Не сразу, но я нашла тут и кран с водой. На вид она оказалась куда лучше, чем в камере. Такая же чистая и прозрачная, как и была в моем тазу. Не удержавшись, сделала пару глотков прямо из-под крана, и продолжила свое нехитрое занятие.

Смочив тряпицы, поймала себя на том, что пальцы заученно потянулись к рукавам платья, чтобы засучить их. С губ слетел горький смешок. В лекарском крыле я согрелась и совсем забыла, что на мне почти не было одежды. Эта мысль неприятно кольнула. В голове пронеслись мысли. Могла ли я показываться мужчине на глаза в таком виде?

«Нет, он не должен страдать из-за такой глупости», – спустя мгновение решила я и двинулась в плохо освещенную комнатку.

– Ну привет, маленькая обманщица, – донеслось с койки.

Он бредил? Или принял меня за другую?

Вблизи мужчина оказался еще больше, настоящий темноволосый гигант. Черты лица показались мне хищными. От него так и веяло опасностью, силой и… властью. Как бы это ни было странно. Показалось, этот человек привык быть на вершине. Наверное, поэтому металлическое кольцо вокруг шеи смотрелось инородным, неправильным. Не говоря уже о куче ссадин, синяков и разбитой губе.

Этот день изрядно ударил по его самолюбию, это точно.

Тихо вздохнув, подошла ближе и промокнула влажной тряпицей его лоб. На нем столько крови! Казалось просто невероятным, что вся она принадлежала одному человеку. Быть может, его противнику тоже досталось?

– Если хочешь подлечить меня, прикоснись ко мне чем-нибудь более интересным, чем пальцы, и я враз воспряну духом, – хрипло выдал он.

Я тут же отдернула руки, словно обожглась. По коже прошлись мурашки. Интереснее, чем пальцы? О чем он вообще? Это какой-то намек? На… утехи? В его то состоянии?

На всякий случай попятилась. В это время крылья его носа расширились, словно он решил к чему-то принюхаться. Распухшее веко поползло вверх, второе едва приоткрылось, но это не помешало ему вперить в меня острый взгляд. Я почувствовала себя бабочкой, приколотой к доскам на потеху деревенским мальчишкам.

– Нова? – выдохнул он.

Нова. Я немного расслабилась. Он перепутал. Всего лишь перепутал меня с кем-то! Все те странные просьбы и слова предназначались не мне. Кто эта Нова? Одна из санитарок? Впрочем, неважно.

– Ты не Нова, – заключил он таким твердым и даже жестким тоном, что я снова отступила. Мало ли.

– Нет, – хмуро бросила я и едва заметно передернула плечами от неловкости.

А потом поняла, как выгляжу со стороны. Мало того, что на мне по-прежнему наряд гулящей девицы, так еще бормочу что-то под нос, как робкая селянка. Отец был бы шокирован, узнай он, как быстро сломалась его «стойкая девочка».

– Графиня Карисса к вашим услугам, – гордо вскинулась я, распрямив плечи.

– К услугам? И что же это за услуги такие?

Он оглядел меня хитрым взглядом и ухмыльнулся. Правда, высшие силы тут же наказали его за дерзость, и брюнет сморщился от боли в разбитой губе.

– Я не услуги предлагаю, а веду себя вежливо, – процедила я, глянув на него исподлобья.

– Ведешь себя вежливо… с кем? Со мной? С заключенным, убийцей, вором, сыном шлюхи?

Мне показалось, или в его слова прокралась горечь? Быть может, за манерами – хотя, скорее их отсутствием – крылось нечто большее, чем недостаток воспитания?

– Истинная леди не разделяет людей по сословиям. Наш долг помогать всем, кто нуждается, – отозвалась я заученно, припомнив частые нравоучения гувернантки.

Набравшись храбрости, я вернулась к койке, даже присела на край. Мне вдруг показалось, что этот великан не сделает ничего дурного. Тот тип, избивавший Рама, очень меня напугал. Этот же хоть и был куда крупнее, не внушал такого ужаса. Мне показалось, что он не лишен… благородства.

«Пусть и где-то глубоко».

Руки задвигались, повторяя привычные движения. Обтереть лоб, щеки. По сути дни болезни отца я проводила так же, меняя ему влажные полотенца, чтобы хоть немного сбить жар.

– И как же истинная леди попала в Драгонхолд? – выгнул он бровь, но тут же поморщился.

Я едва заметно вздохнула. Он точно не привык ходить битым, иначе не стал бы ежесекундно забывать о ранах. Но что с ним приключилось? Расспрашивать сейчас казалось лишним.

– Истинные леди не приезжают сюда поразвлечься и уж тем более не мотают здесь срок, – добавил брюнет.

Этого вопроса я не ожидала и смутилась. Но лишь на миг. Не моя вина, что я тут оказалась. Не мне и тушеваться.

– Я оказалась здесь по ошибке, – все же пояснила я.

– Да ладно тебе, – не поверил мужчина, – признайся, ты просто прикончила своего графа за то, что он покупал тебе эти ужасные платья, да? Знаешь, не могу тебя винить, как и его. Грудки у тебя отменные, мне бы тоже хотелось видеть их почаще, чем вы, аристократки, снисходите до своих мужей.

Он вдруг уставился на мою грудь с явным удовольствием, а я в очередной раз припомнила лорда Уиндора недобрым словом. Чтоб он провалился в ров на своих землях!

– Нет, – отрезала я и хмуро уставилась на заключенного. Рука с тряпицей безвольно опала. – Это действительно огромная ошибка. К счастью, Рози вовремя это поняла и сейчас пошла за господином Фиендом, чтобы он отправил меня домой.

Моя речь вышла довольно уверенной, даже вдохновленной, потому я никак не ожидала, что мужчина закатит глаза. И это его благодарность за мою доброту? Разве он не мог хоть немного порадоваться? Хотя бы для приличия!

Я прожгла мужчину недовольным взглядом. В его же глазах на миг сверкнуло неясное, но теплое чувство. Так брат бы посмотрел на неразумную сестру, прежде чем сказать, что он лучше разбирался в жизни.

Наверное, я чересчур расслабилась в его компании, поскольку следующих действий никак не ожидала.

Приподнявшись, он обхватил меня огромной рукой за талию и повалил на себя. Я не успела отбежать, только испуганно вскрикнула. Задергалась, но мужчина и не подумал ослаблять хватку. Удерживал твердо и уверенно, словно был совершенно здоров. Если бы сама не видела столь близко его разбитое лицо и руки, то решила бы, что он разыграл меня. Подобно разбойникам на дорогах.

Мне порой рассказывали, что они стерегли проезжавшие кареты, кидались под колеса, моля о помощи, а в следующий миг нападали. Подло, исподтишка. Когда им просто хотели помочь, от чистого сердца. Я никогда не понимала столь низменные поступки. И вот вляпалась. Меня обвели вокруг пальца, как и всех тех несчастных.

Пальцы мужчины удерживали мой затылок, зарывшись в волосы, а вторая рука пробралась по бедру до самых ягодиц. Платье бесстыдно распахнулось, позволив безумцу сотворить его чудовищный поступок.

Мысленно застонала от бессилия. В это мгновение мне стало так тошно. За всю мою жизнь ни один мужчина не позволял себе так меня касаться. А за последние пару дней превратилась в какую-то театральную марионетку. Будто лежала в ящике и манила всех подергать меня за нити. Внутри поднялась волна злости. Меня буквально затрясло от собственной беспомощности. Уж лучше бы я почаще заглядывала на тренировочные площадки рыцарей, чем занималась рукоделием!

– Пусти меня! – воскликнула я, чувствуя, как меня переполняет ужас пережитых дней.

Сперва Дэниел, потом тот немытый громила, а теперь еще и это? Да сколько можно?!

– Я же еще и помочь тебе хотела! Пожалела! Ты такой же как все! Насильник.

– А вот этого не надо, – вкрадчиво отозвался он, смотря на меня немигающим взглядом. – Могу заверить, что все, кого я оприходовал, стонали от наслаждения. Никак иначе. Может, я бы показал это и тебе, но у нас нет времени.

Я подавилась гневной отповедью от его наглости. Слова застряли в горле, а я могла лишь пронзать его ненавидящим взглядом.

– Видишь, как легко тебя можно схватить, принудить? – продолжил этот… гад!

Разве что руки на моем теле замерли в неподвижности, а не скользили. Это все еще внушало надежду, что я не до конца ошиблась, подойдя к нему близко. Быть может… Быть может, в этот раз все выйдет иначе. От воспоминания о том, как громила прижимал к каменной стене, меня прошиб холодный пот.

Наверное, мужчина подо мной уловил что-то в выражении моего лица, поскольку тон его стал скорее наставительным. С таким внушают что-то неразумному ребенку, никак не девушке, которую в это мгновение держат за ягодицу!

– Мой тебе совет, найди самца покрупнее. Я бы подошел, но поищи еще. У меня немного другие планы, – он даже подмигнул, уверенный в своей неотразимости. И ничего, что веки заплыли, подумаешь! – Ублажи его так, как никогда в жизни. Брось перечитывать справочник манер и подучи пару поз, в которых будет удобнее тебя трахать. Если хорошенько постараешься, то получишь защиту и забудешь о том, что кто-то думал применять силу. Представь, как тебе было бы спокойно, если бы сейчас в палату ворвался огромный мужик и урыл меня лишь за то, что я посмел до тебя дотронуться?

Я замерла, прекратив попытки вырваться и шокировано уставилась на мужчину. Госпожа Эверет давно бы промыла ему рот с мылом за такие грязные фразы. А он и не думал смущаться. Смотрел уверенно, с видом умудренного опытом человека.

Тьфу! Я вскочила, спрыгнув с койки, как только почувствовала, что огромные руки ослабили хватку. Не удержавшись, со всей душой хлестнула придурка по лицу мокрой тряпкой и позорно сбежала в коридор.

Может, и не совсем позорно. В моей голове походка казалась уверенной, а спина прямой. Но судя по смешку, прилетевшему в спину, я лишь насмешила этого мужлана.

И пусть! Будем считать, что он отказался от моей помощи, выбрал грязь и одиночество. Кто я такая, чтобы мешать чужому выбору.

И будто мне не доставало унижений, боги решили меня добить. Со следующим шагом нога предательски поехала по плиткам пола, я вскрикнула и плюхнулась на ягодицы. Те самые, что уже облапали все, кому не лень.

К глазам подступили горячие слезы от резкой боли. Потерев ушибленное место, я обхватила колени руками и всхлипнула.

Хотела бы я, чтобы в дверь ворвался спаситель и заставил всех пожалеть? О да. Хотела. Жаждала всей душой. Но я давно выросла из сказок. Похоже, спасители водились только там. В нашем мире меня поджидали лишь чудовища.

Некстати вспомнился разговор санитарки с бритоголовым. Из-за очередного монстра, заточенного в этих стенах, Рози еще не говорила с комендантом. Наверняка нет. Если тот заключенный бушевал и вполовину меньше, чем донесли брюнетке, все равно усмирять его будут долго.

Вот так очередное чудовище загородило мне солнце. Бунтовавший заключенный даже не знал о моем существовании, а успел испортить мне день, оттягивая и без того затянувшееся пребывание в этих проклятых стенах.

Стиснув зубы, прикусила щеку изнутри. Вспышка боли заставила встряхнуться. Нет, мне нельзя сдаваться. Никто, кроме меня, не сможет найти выход. Я нашла Рози. Осталось только немного подождать. Самую малость. Ничто в сравнении с тем, что ждет подлого графа, когда я выберусь отсюда. Король не сможет проигнорировать мои слова. Значит, нужно добраться до него и отомстить Уиндору.
____________________________________
*** Историю Новы и избитого "мужлана", как назвала его Рисса, найдете в книге "