Невеста в наследство. Когда часики тикают для него.

Дмитрию Сергеевичу Воронцову через 2 недели исполнялось тридцать пять лет, и он был абсолютно уверен, что жизнь удалась. По крайней мере, так всегда казалось со стороны: он привлекателен, общителен и успешен, мог позволить себе практически все, что хотел. О том, что он не мог себе позволить, Дима старался не думать и, соответственно, этого не хотеть.

«Я король ресторанов, — говорил Дима коллегам, — могу зайти в любое заведение и не глядя заказать что угодно. Даже на целую компанию. Но вот в автосалоне уже так не смогу, и квартиру не любую куплю, и даже на бизнес-джетах летал только два раза в жизни – и то за счет компании. Но это пока. Когда я действительно захочу, то смогу примерно все».

Накануне, сидя в кабинете нотариуса, он чувствовал, как его уверенность куда-то стремительно испаряется.

— Значит, если я не женюсь до Нового года, то не получу наследство? — переспросил он, все еще не веря своим ушам.

Нотариус, пожилой мужчина с усталым взглядом, кивнул:

— Именно так. Ваша прабабушка была очень… традиционных взглядов. Согласно ее завещанию, вы должны вступить в брак до вашего тридцатипятилетия, иначе ваша доля ее акций перейдет в благотворительный фонд.

— Но это же абсурд! — Дима вскочил с места. — Сейчас двадцать первый век! Люди не женятся из-за денег!

— Вообще-то, — нотариус хмыкнул, — женятся. И довольно часто. У меня четвертый брак на почве финансовой выгоды за эту неделю.

— И как, счастливы ваши клиенты? — саркастически спросил Дима.

— Счастливы? — нотариус усмехнулся. — Вы говорите как человек, у которого никогда не было яхты.

Дима сел обратно, пытаясь осознать ситуацию. Его день рождения приходился на тридцать первое декабря. До Нового года две недели. А акции его прабабушки — это же не просто наследство. Кажется, это шанс наконец-то уйти из корпоративного рабства и открыть собственное дело. И купить домик у моря, о котором он мечтал (пока очень абстрактно, чтобы не расстраиваться). Или яхту. Или бизнес-джет. Вообще-то Дима никогда не интересовался, сколько он стоит, но может и не начинать…

— И что мне теперь делать? — спросил он, скорее себя, чем нотариуса.

— Жениться, — пожал плечами тот. — Или попрощаться с наследством. И с мечтами о том, как вы будете просыпаться под шум волн, а не под звук будильника, который не даст проспать совещание в 9 утра.

— Спасибо, утешили, — Дима вздохнул. — Раз уж мы погружаемся в средневековье, может посоветуете приворотное зелье? Кто сейчас вообще соглашается выйти замуж за две недели?

Нотариус невозмутимо посмотрел на Диму:

— Если смотреть на статистику разводов, шансы на долгую счастливую жизнь у вас примерно 50%. Как и несчастную. Тут уж кому как повезет.

— Кстати, о разводах, — Дима приободрился, — прабабушка же не могла предположить такого надругательства над традициями? А что прямо не запрещено, должно трактоваться в пользу пострадавшего, то есть меня. Через какое время после свадьбы можно разводиться?

— Да, действительно, ваша родственница не учитывала такой поворот… но… вы уверены, что готовы половину отдать пока еще, насколько я понимаю, неизвестно какой женщине? Ведь в наследство вы вступите только после заключения брака.

Дима нахмурился, кажется, он впервые столкнулся с ситуацией, когда «шкуру неубитого медведя» приходится мысленно делить не в свою пользу. Отдельно раздражало, что седой мужчина был прав – Дима понятия не имел, к кому обратиться с предложением руки, сердца и… ну нет, миллионы было жалко.

«Значит, надо просто оптимизировать расходы, найти нелюбопытную нежадную девушку, которая согласится срочно расписаться…»— рассуждал про себя Дима. Словно прочитав его мысли нотариус предложил:

— Могу посоветовать брачное агентство, если надумаете — звоните. Удачи.

Дима вышел из офиса нотариуса с ощущением человека, который только что узнал, что ему осталось жить две недели. В некотором смысле, так оно и было. Его свободной жизни оставалось всего ничего.

Он шел по улице, перебирая в голове всех бывших, которые в теории могли бы стать его будущими, то есть одной будущей женой… Хотя, почему же одной, интересно, брак в Эмиратах или где там узаконено многоженство, прокатит для завещания?

Звонок телефона отвлек его от рассуждений. На экране высветилось имя начальника.

— Да, Андрей Петрович? — ответил он, стараясь звучать пободрее.

— Дима, у тебя новый проект. Совместный с отделом аналитики. Будешь работать с Ириной Валерьевной и ее новой сотрудницей.

Дима вздохнул. Ирина Валерьевна была единственной женщиной в офисе, которую ему так и не удалось очаровать. Она ему так и сказала, когда он театрально вздохнул, мол, «я вас наверное разочаровал своей неудачной шуткой», — «Видите ли, Воронцов, чтобы в ком-то разочароваться, сначала надо им очароваться, а это не наш случай». Она была сдержанна, профессиональна и полностью сосредоточена на работе, кроме того, у нее был сын-подросток, что делало ее еще более ответственной и несвободной. Когда Дима был в настроении, он воспринимал Ирину Валерьевну как челлендж, поскольку точно знал, что абсолютно любая женщина захочет оказаться в его объятиях, просто для каждой нужны свои обстоятельства для падения.

— Дима? — он не заметил, что завис над ситуацией, пока начальник ждал его положительного ответа.

— Конечно, Андрей Петрович, — ответил он. — Всегда готов быть брошенным в клетку со львицами.

— Что ты сказал? — не понял начальник.

— Говорю, всегда готов к новым проектам, — поправился Дима. — Аналитика — это мой второй хлеб.

— Отлично. И еще надо придумать что-то креативное от нашего отдела на новогодний корпоратив. Он на следующей неделе. Не забудь.

— Как можно забыть единственный день в году, когда вся бухгалтерия во главе с Петром Ивановичем натруженными стульями мышцами дружно танцует макарену? — усмехнулся Дима.

— Надеюсь, никто из офиса не слышит этот твой стендап, весь год потом будешь стоя на коленях счета в оплату отдавать или придется жениться на бухгалтерше… Пока, юморист.

Дима остановился посреди улицы. Чертов гений Андрей Петрович! Ну конечно, новогодний корпоратив. Алкоголь, музыка, все нарядные и счастливые, в надежде на лучшее загадывают желания. Идеальная ситуация, чтобы найти веселую нетрезвую невесту и уговорить на быструю свадьбу.

А потом он может уволиться, чтобы не было корпоративного конфликта интересов, уступит жене остаться на любимой работе, она будет счастлива, что главный холостяк компании достался ей, будет радостно ходить в офис и смотреть победно на всю женскую часть коллектива, а он тем временем улетит улаживать дела, купит домик у моря…

Жизнь стремительно налаживалась. («Все еще от слова «лажа», — подумал Дима, — но хотя бы с наследством и отсрочкой от решения семейно-бытовых проблем»). Он перебирал в голове возможные варианты корпоративных невест. Учитывая его репутацию и количество отвергнутых им обиженных женщин, нельзя было допустить осечки из-за банальной мести. Получается, это кто-то, с кем еще у него не было служебного романа. Ирина Валерьевна? Слишком серьезна, но предсказуема. Плюс ее сын («Или минус – с какой стороны посмотреть», — сам себе парировал Дима).  Хотя она уж точно не поедет искать его на другом краю света, а он будет платить алименты, поможет ее сыну поступить в вуз… Кажется, именно так выглядит идеальный брак по расчету.

Так, кто еще? Эта ее новая сотрудница из отдела аналитики… Они не пересекались, но Ирина у себя плохих не держит, возможно, такая же умная… Новенькие ему особенно хорошо удавались, им была нужна поддержка и внимание, это совсем несложно, когда давно работаешь и умеешь использовать обаяние. Обычно уже через месяц теплые чувства новой коллеги оставалось совсем немного подогреть за ужином или задушевным разговором в баре… тут всего 2 недели, но какие – корпоратив, итоги года, отчеты…  Вполне реально – а у девушки будет джекпот: новая работа и сразу такой трофейный муж как он. А потом Дима поможет ей с карьерой, пока она будет стараться в офисе, он поедет выбирать домик у моря или бизнес… А вдруг она еще и симпатичная? Тогда и у него джекпот.

Дима улыбнулся своим мыслям. «Поскольку нет права на ошибку, надо пробовать оба варианта. В конце концов, у меня всего две недели, чтобы найти жену. Желательно такую, которая не будет потом мешать мне наслаждаться жизнью. А если она карьеристка, ни одно сердце в этом браке не пострадает, — радовался он своей находчивости. — Кажется, я становлюсь героем собственного ситкома, где я сценарист, режиссер, главный герой и главный зритель. Идеально!»

Его накрыло ощущением приближающегося праздника, и он влился в счастливые ряды планирующих новую жизнь с нового года. Завтра он получше подготовится по своей части презентации, которую поручил Андрей Петрович, и зайдет к Ирине поболтать наедине.

Лана потянулась в кресле, любуясь рисунком из столбиков на экране — ей нравилось играть табличками в Excel-таблице по вечерам, когда никто не отвлекает. Это была ее медитация — сосредоточенно группировать циферки и выводить формулы, чтобы потом вдруг из сотен строчек проступила понятная пока ей одной картинка, которую останется перенести в прямоугольнички, кружочки или графики. За этим занятием она теряла счет времени, и только затекшая шея напоминала, что пора отвлечься.

За окном красиво падал снег — первый в этом декабре, до Нового года оставалось примерно две недели. Лана снова пообещала себе, что в любимом экселе нарисует клеточками каждый день следующего года, чтобы запланировать и непременно заполнить их какими-то яркими впечатлениями. И не только связанными с работой. Например…

— Лана, ты не могла бы зайти на пять минут? — голос Ирины Валерьевны, ее начальницы, звучал как обычно — негромко и вежливо, но с интонацией, которая не предполагала отказа.

— Конечно, — Лана натянула профессиональную улыбку, приобретенную за полгода работы в столице. — Я как раз закончила с картинками для презентации, хотите поделюсь с вами «пирожками»?

Ирина слегка улыбнулась на эту попытку пошутить, но быстро вернулась к обычному прохладному тону.

— Надеюсь, что ты умеешь делать пирожки не только в экселе, — сказала она неожиданно.

Лана удивленно моргнула. Шутка от Ирины Валерьевны? Это что-то новенькое.

— Надеюсь, вам не придется проверять, какие мне удаются лучше, — машинально отшутилась Лана.

Ирина кивнула, не отрывая взгляда от экрана. Лана украдкой рассматривала начальницу: строгая блузка, идеальный маникюр, минимум косметики. Вроде все как всегда, но Лана верила интуиции — сейчас будет что-то неожиданное.

— Ты знаешь про совместный проект с отделом маркетинга? — спросила Ирина, наконец подняв взгляд на Лану.

— Да, конечно, я для него и готовлю отчет по данным.

— Отлично. Завтра начнешь работать по проекту вместе с Дмитрием Сергеевичем.

Лана почувствовала, как сердце пропустило удар. Спасибо, что ботокс не выдал удивление на ее лице. Дмитрий Сергеевич — тот самый Дима, о котором шепталась вся женская половина офиса. Высокий красавец с неотразимой улыбкой в безупречном костюме. Они не были знакомы лично, но коллеги говорили, что его остроумные ответы впечатляют всех не меньше, чем актерская внешность. Лана напомнила себе, что она здесь строит карьеру, самовлюбленный нарцисс точно не лучший напарник — не хотелось ни оставаться в его тени, ни давать поводов для сплетен, ни тем более соревноваться с ним в глазах начальства.

— Это обязательно? — спросила она, стараясь сохранить профессиональный тон.

Ирина подняла бровь (чем вызвала у Ланы новый прилив уважения — вот же не парится человек из-за морщин, делает со своим лицом, что хочет… То есть ничего не делает, потому что не хочет… То есть иногда, конечно, удобно — бровью повела и без слов все понятно… Может, и ей тоже оставить в покое свои хмурки ради карьерного роста?)

— Ты что-то имеешь против Дмитрия?

— Нет, просто… — Лана запнулась. — Вы же знаете, у меня эффективнее получается работать самостоятельно.

— Вот и пришло время проявить себя в команде, — Ирина произнесла это тоном, не терпящим возражений. — Это может быть полезно для твоего продвижения.

— Для продвижения? — Лана не удержалась. — То есть вашего слова недостаточно, чтобы меня повысили, а в этой компании все решения о продвижении принимают мужчины? Что же вы сразу не сказали, я бы юбки покороче носила, а не загорала тут ночами от излучения монитора.

Ирина едва заметно улыбнулась:

— Поверь, если бы все было так просто, я бы уже руководила филиалом на Марсе.

Лана мысленно отругала себя за эту вспышку гнева. Ирина-то тут при чем, ее саму уже сколько лет не повышают, а она, между прочим, одна с ребенком, не может не работать. Как же задолбал этот мужской мир, в котором все главные роли разобрали такие Дмитрии Сергеевичи. Полгода назад, переезжая в Москву, она поклялась себе, что больше никогда не будет зависеть от мужчин. Спасибо Антону, бывшему жениху, который бросил ее за день до свадьбы ради… да какая теперь разница.

— Хорошо, — Лана не смогла удержаться от очередной шутки, — по вашей команде работаю в команде.

Ирина кивнула и сделала вид, что снова сосредоточилась на документах. Лана попрощалась и вышла, резкими движениями выдавая раздражение. «Умная девочка, научится управляться с эмоциями — цены ей не будет», — подумала Ирина.

Она бы с радостью взялась за проект сама, Ирина привыкла ко всем корпоративным интригам, а уж участие в проекте главного офисного ловеласа было даже забавным, но по статусу ей положено руководить, а не рисовать диаграммы самостоятельно. Оставалось надеяться, что девочка справится с профессиональной частью, а она поговорит с Димой, чтоб дал ей сделать работу и не спешил дурить голову. В конце концов от этого проекта зависело слияние с другой компанией, если оно состоится — выиграют все, могут повысить и ее, и Лану, и Диму.

Ирина и правда уже так давно сидела в этом кресле, что к ней стали все приходить «посоветоваться», как будто она черепаха Тортилла в кувшинке на пруду, и знает, где спрятан золотой ключик. На самом деле, она была не настолько старше всех приходящих за советами, просто после развода оставила в жизни ребенка и работу, а все остальные роли забыла. И вот Пашке уже 12, она должна заняться «своей жизнью», чтобы дать ему повзрослеть, и кого бы ей спросить, что это за жизнь, в которой ты не директор и не мать, и чем вообще после работы занимаются люди, у которых нет детей?

— Ирина Валерьевна, вы же не собирались тут заночевать?

На пороге стоял Дима, своей невозможно искренней улыбкой он заставил ее улыбнуться в ответ. Дима держал театральную паузу после своего эффектного появления.

Ирина не любила яркое верхнее освещение, поэтому вечером сидела в полутьме — настольная лампа роняла белое пятно на заваленный документами стол, а большой монитор подсвечивал лицо Ирины, с которого она сейчас забыла стереть удивление.

Свет из коридора подчеркивал мужской спортивный силуэт в дверном проеме, а темнота кабинета скрывала его лицо, Дима воспользовался этим, чтобы насладиться видом Ирины, у которой плохо получалось изобразить сосредоточенность на бумагах.

— Дмитрий Сергеевич, вы-то что в такое время делаете в офисе? — Ирина взяла себя в руки.

— Вы не поверите, Ирина Валерьевна, работаю, — Дима прошел и сел напротив Ирины в кресло: прямая спина, расправленные плечи, руки свободно расположились на подлокотниках… Он отвел колено в сторону и положил щиколотку одной ноги на бедро другой, мысленно похвалил себя за регулярные тренировки и растяжку, чуть откинулся назад и снова улыбнулся.

— Может в это время суток мы обойдемся без шоу «поза силы» и прочих ритуальных плясок? — Ирина разозлилась на себя, что, во-первых, не могла перестать пялиться на упивающегося собой красавчика, а во-вторых, что внезапно она ему рада.

— Окей, — Дима подался слегка вперед, — тогда предлагаю перейти на ты — за рамками корпоративных ритуалов, разумеется. Что скажешь, Ира?

— Хорошо, Дима. И все-таки…

— На брудершафт за это выпьем на корпоративе, — перебил ее Дима и первым засмеялся.

— Ты пришел сюда упражняться в остроумии?

— Все, все, Ира, моя очередная глупая шутка. Прости, — он сложил ладони в извинительный жест.

— Чего ты от меня хочешь? — устало выдохнула Ира, понимая, что не в силах его прогнать.

«Ох, знала бы ты», — пронеслось в голове у Димы.

— Вопрос, чего хочешь ты, — вслух сказал он, — предлагаю договориться, к чему мы должны прийти по итогам проекта. Ты прекрасно знаешь, что данные можно найти под любую гипотезу.

— Хочешь почувствовать себя серым кардиналом, решающим судьбу большой сделки? — Ира вернулась к любимому холодному сарказму. Она сама уже давно просчитала варианты, и ей льстило, что Дима пришел к ней договариваться, но не могла ничего поделать со своим недоверием.

— Ира, ты знаешь, что я прав, даже если тебе это не нравится. Хочешь, мы потратим еще немного времени на то, чтоб я тебя поуговаривал, и ты в конце концов так и быть поделилась бы тем, что давно уже продумала.

Он внимательно смотрел ей в глаза, она чувствовала, как краснеет, но не отводила взгляд и молилась, чтобы полумрак и синеватый свет от монитора скрыли ее смущение.

Дима продолжал:

— Просто у нас реально мало времени на этот проект. Давай договоримся, куда бежать, а потом, когда не надо будет торопиться, я с радостью поуговариваю тебя на что-то более приятное. — («Ты просто даже не представляешь, на что», — мысленно закончил он свою фразу, улыбнулся, и вдруг поймал себя на том, что любуется Ирой, которая забыла про привычную маску снежной королевы и пытается выбрать, на что реагировать — на внезапную откровенность или на неуместный флирт).

— И почему я должна тебе доверять, Дима? — уже не так холодно спросила она.

— Во-первых, потому что сейчас у тебя нет выбора, проект поручили нам с тобой, а во-вторых, — он слегка понизил голос, — потому что мне действительно можно доверять, вот увидишь.

Ира вздохнула и решила, что открыть карты и сотрудничать сейчас более уместно, чем не делиться информацией. В конце концов, у нее есть Лана, которая будет в курсе всех деталей, и если Дима начнет какую-то свою игру, Лана скажет, после сегодняшнего разговора у Иры не было сомнений, на чьей стороне ее сотрудница.

— Окей, смотри, — она развернула монитор к Диме и подалась слегка вперед, чтобы ручкой водить по открытой на мониторе блок-схеме с квадратиками и стрелочками. Пока она рассказывала про оптимальную структуру сделки и данные, которые это подтвердят, Дима старался не заглядывать в вырез ее блузки, а еще понять, что за цветочные нотки в ее духах.

Как настоящие трудоголики, которые обнаружили, что уходят из офиса последними, Дима и Ира в лифте не сговариваясь захотели вдруг перевести тему с работы на что-то другое, просто чтоб показать коллеге и себе, что в жизни есть не только работа, а еще много захватывающего и интересного, и работа не самое главное… просто сегодня так получилось.

—  Куда поедешь на новогодние праздники? – Ира успела первая застать Диму врасплох.

— Я думаю, надо куда-то к волнам… — Диму не отпускала идея про домик, — я люблю море. А ты?

— Покажи мне хоть одного человека, который скажет, что не любит море, тем более в зимней Москве, — улыбнулась Ира.

Они медленно шли по парковке к машинам, вспоминая теперь какие-то смешные случаи из поездок на юга вперемешку с цитатами – «сядь в поезд, высадись у моря», «когда долго смотришь на море – скучаешь по людям» и конечно же, «на небесах только и разговоров что о море». Кажется, они уже не хотели расставаться, Дима чуть не предложил пойти продолжить этот внезапно интересный и легкий разговор где-то еще, но тут Ира вспомнила про Лану.

— Кстати, о море, — она постаралась перестать улыбаться, — ты мог бы пару недель потерпеть и не обрушивать на мою молодую коллегу море комплиментов? Ей бы не утонуть и продержаться буквально до презентации нашего проекта, а после – уже можешь как обычно. Справишься?

— Вау, это ревность? – Дима искренне обрадовался, правда не мог понять, чему больше – что ее коллега молодая и Ира уверена, что заинтересует Диму… или что сама Ира снизошла до того, чтоб обсуждать, как он кого-то там забрасывает комплиментами, — Ира, тебе ли не знать, что моя способность отключать женщинам мозг сильно преувеличена. Просто не у всех есть что отключать…

Дима широко улыбнулся, Ира снова не смогла удержаться от ответной улыбки. И тут же отругала себя за то, что ведется на Димины разговоры, будто и у нее тоже нечего отключать.

— Дима, мы же все тут в первую очередь по работе, давай не забывать об этом. Хотя бы две недели. Хорошо?

Он кивнул, не отводя взгляд. Ира гораздо прохладнее попрощалась и поспешила к машине, на ходу набирая номер сына и разговаривая по дороге к машине, чтобы не хотелось оборачиваться.

Дима провожал ее взглядом и думал, что сделал бы из этой снежной королевы снегурочку – растопил над костром, и она бы превратилась для него в такое же легкое мимолетное облачко, как все остальные женщины. Стоп. Она хочет успешный проект и повышение — он ей поможет, а как распорядиться ее благодарностью и доверием, потом придумает.

По дороге он чуть не проехал нужный поворот – потому что его мысли внезапно заняла Ира. Дима вслух себе строго сказал:

— Сфокусируйся, Воронцов. Сначала фиктивная жена, потом все остальное.

Ира в это время тоже ехала в машине и думала о Диме. С одной стороны, он прекрасный коллега, профессионал и в целом очень интересный собеседник. Но — можно ли считать порядочным человека, который топчется по чувствам, заводит мимолетные романы, а в остальном держит слово, выполняет рабочие договоренности и не дает повода сомневаться в себе как в коллеге.

«А вдруг он никому ничего и не обещает, просто бесконечно шутит, и это мы сами женщины выдаем желаемое за действительное? – рассуждала сама с собой Ира. — В конце концов все прекрасно понимают риски, когда заводят романы на работе: неизвестно, как начальство посмотрит на эти отношения, никаких гарантий кого и какими чувствами накроет, а работу никто не отменит и видеться придется каждый день. У Димы-то явно расставлены приоритеты, а женщинам это может сложнее… – Ира вдруг нахмурилась, — что-то я уже ищу ему оправдания, докатилась», — остановила себя она.

Дима тоже не мог перестать крутить в голове видеоповторы этого на удивление приятного вечера.

«По крайней мере, пока не кончится проект, я ей нужен, и она будет мириться с любым моим флиртом, — решил Дима, — а капля камень точит, неизвестно, чем это закончится, в тихом омуте чего только не водится».

Ира как раз в это время обещала себе, что «Сначала проект, а там видно будет, что делать с его подкатами».

Проект выглядел тем самым идеальным сочетанием «приятного с полезным» — и Дима, и Ира обрадовались, что делают важную презентацию вместе, потому что уверены в профессионализме друг друга, а еще оказалось, что им легко и весело общаться.

Ира застала дома сонного Пашу, пожелала ему спокойной ночи, легла с телефоном изучать сайт с гороскопами, чтобы узнать, что звезды думают об их с Димой совместной работе. Ничего особенного ей не встретилось, но случайно поскроллив ниже, Ира увидела их прогноз на личные отношения: «Все будет выглядеть идеально, не теряйте бдительности».

Дима лежа с телефоном гуглил, сколько стоит бизнес-джет, яхта и домики на берегу в зависимости от моря. Ассоциативно с морем, он вспомнил болтовню с Ирой и ее странную просьбу относительно новой коллеги. «Кстати, пора познакомиться», — сказал он сам себе и поставил в календарь совещание по проекту с самого раннего утра.

Лана лежала в увлажняющей маске «магическое сияние» и слушала деловую аудиокнижку, главу «Польза рабочего флирта для карьеры, если вы не теряете голову». Она не отключала уведомления, поэтому сразу узнала о совещании, назначенном Димой. Бесстрастный голос продолжал рассказывать что-то про флирт, Лана невольно вспомнила, сколько раз она слышала о диминых интрижках. «Ну уж нет, это он пусть теряет голову», — Лана была в себе уверена.

Лана стояла перед зеркалом в туалете офиса, собирая растрепавшиеся мысли. Она придирчиво осмотрела свой безупречный образ: строгая блузка, идеально сидящая юбка-карандаш, минималистичные украшения — визуальный код профессионализма и недоступности, который она тщательно конструировала каждое утро.

«Дмитрий Сергеевич Воронцов, — мысленно повторила она, словно это было имя самого ненавистного препода, которому предстояло сдать экзамен. — Выглядит, как ходячая реклама мужского парфюма, острит так, словно платят за каждый смешок, и наверняка считает, что его улыбкой можно высекать огонь из камня. Посмотрим».

Лана подняла подбородок и выдохнула. Рабочие встречи — это всего лишь рабочие встречи. Она не собиралась становиться очередной жертвой офисного Казановы, даже если тот был, объективно до неприличия привлекателен.

Кабинет для совещаний выглядел как недорогая декорация для корпоративного ситкома: большой овальный стол, кожаные кресла, тонированные окна с видом на деловой квартал Москвы. Лана вошла одной из последних, целенаправленно выбрав место не слишком близко к Ирине Валерьевне, но и не рядом с пустующим креслом, которое, судя по оставленному там пиджаку, уже было застолблено Дмитрием Сергеевичем.

— А вот и наша математическая фея, — раздался бархатный голос и Лана едва сдержала желание закатить глаза.

Дмитрий вошел, держа в одной руке планшет, а в другой — три стакана кофе в картонной подставке.

— Капучино для Ирины Валерьевны, — он с улыбкой поставил первый стакан перед начальницей, — американо с корицей для меня, и… — он сделал паузу, взглянув на Лану, — черный, без сахара, для дамы, которая, кажется, сладкоежкой не является.

Лана удивленно подняла бровь. Попадание было точным — она действительно предпочитала черный кофе без добавок.

— Спасибо. Ваша самонадеянная догадка, — ответила она, принимая стакан. — оказалась довольно удачной.

— Не догадка, а профессиональное чутье маркетолога, — подмигнул Дима. — Каждый человек — это просто набор предпочтений. Моя работа — их угадывать.

— А моя — анализировать цифры, за которыми реальные люди, а не маркетинговые фантазии, — парировала Лана. – Я уже приняла утреннюю дозу кофеина и вынуждена отказать вам в щедрости.

Лана отодвинула от себя стакан с кофе. Уголок рта Димы дрогнул в полуулыбке:

— Туше. Будем считать, что один-один.

Ирина Валерьевна наблюдала за этим вербальным пинг-понгом с легкой усмешкой.

— Раз вы уже так хорошо находите общий язык, предлагаю перейти к делу, — сказала она, раскрывая папку с документами. — Проект слияния требует детального анализа рынка и финансовых показателей обеих компаний. Мы готовим презентацию акционерам по стратегии повышения эффективности бизнес-стрима. Есть несколько вариантов: первый – ничего не делать, второй – вложиться в качественное развитие продукта, третье – запустить конкурирующий бренд (приобрести или создать свой), наконец, четвертый – расширение стрима за счет слияния с бизнесом из производственной цепочки.

Дима выпрямился:

— Ирина Валерьевна, есть еще вариант — просто закрыть бизнес-стрим и не мучиться.

Ира слегка улыбнулась:

— Дмитрий Сергеевич, возможно вы нашли богатую вдову или получили наследство, но давайте сосредоточимся на позитивных вариантах. Вложение в качество в современных реалиях – слишком медленно и экстенсивно. Конкурирующий бренд — это каннибализм, рынок у нас не растет, поправьте если ошибаюсь, Дмитрий Сергеевич.

Дима, скрывающий смущение от шутки про наследство, улыбнулся и кивнул. Ира подытожила:

— Предлагаю сосредоточиться на расширении за счет слияния с компанией из бизнес-цепочки — например логистикой или сервисным обслуживанием…

Лана внимательно слушала начальницу и делала пометки в блокноте. Отвергнутый ею кофе уже остыл, но только не Дима: «Тоже мне еще одна снегурочка», — подумал он.

— Дмитрий Сергеевич, что скажете?

— Ирина Валерьевна, вы как всегда правы. Предлагаю начать с общих данных по рынку — отсутствие роста, стабильность, обзор трендов. И сфокусироваться на опции, которая наиболее эффективна в данной ситуации — слияние. Мы пройдемся по бизнес-цепочке и посмотрим, какие компании представляют интерес. Вопросы, коллеги?

Лана слегка по-школьному подняла руку. Дима расплылся в улыбке:

— Лана Витальевна, вы больше не ученица, вам не нужно спрашивать разрешения, чтобы что-то сказать.

Лана набрала воздуха и обратилась к Ирине, игнорируя Димину шутку:

— Давайте проговорим методику и конечный формат представления данных, чтобы я подготовила все расчеты.

Дима был заинтригован. Отставив в сторону его кофе, за все совещание Лана ни разу не посмотрела на Диму, даже когда он говорил, взгляд ее был сосредоточен на материалах или в блокноте.

— Что ж, за работу, — подвела итог Ирина, — всем спасибо.

Дима поднялся первым, изображая хозяина ситуации, поблагодарил Ирину, начал собирать со стола свои документы и графики про рынок и вдруг неловко краем папки задел стаканчик с кофе.

Пластиковая крышка не дала залить весь стол, только несколько брызг от резкого падения разлетелись из отверстия для питья. Точно на Ланин блокнот с пометками. И совсем мелкие, но заметные на светло-голубом однотонном хлопке капли — на блузку, в районе третьей пуговицы.

Лана ошарашенно посмотрела на блокнот, на свою грудь и подняла гневный взгляд на Диму.

— Ой, Лана Витальевна, простите меня пожалуйста, какой же я неуклюжий, — Дима звучал вполне искренне, но Ирина покачала укоризненно головой, — получается, надо было все-таки его выпить, — Дима смотрел прямо в глаза Лане и видел, как от злости у нее еле заметно дрогнула бровь, — хотите помогу вам застирать?

Лана резко встала и молча вышла из переговорки. Андрей Петрович неодобрительно заметил:

— Воронцов, ты когда-то уже успокоишься?

— Да вы и правда командный игрок, Дмитрий Сергеевич, — в тоне Ирины звучала смесь разочарования и сарказма. – Прислушиваетесь к словам коллег…

Дима понимал, что переборщил, но использовал принцип «главное, чтобы была яркая эмоция, а поменять минус на плюс — это потом дело техники». Время работало против него и приходилось идти на крайние меры.

Лана в бешенстве терла блузку салфеткой с пятновыводителем.

«Вот же урод, ты об этом пожалеешь! Карма из э бич, все вернется».

Она решила, что этот павлин получит от нее только те данные, которые сам догадается попросить. А она покажет Ирине, на что действительно способна.

Лана выпрямилась над раковиной и посмотрела в зеркало, пятна кофе вроде бы сошли, но только не Ланина злость. Она посмотрела себе в глаза и медленно проговорила:

— Лана, ты знаешь, что ни один мужчина не помешает тебе сделать карьеру. Он просто… — она не могла подобрать слово.

Больше всего ее бесило, что даже после этого унижения с кофе она все равно не может выкинуть из головы — какие красивые у него руки.

Ирина сидела в кабинете и тоже злилась на Диму.

«Просила же сосредоточиться на проекте и дать Лане спокойно поработать… Что за человек, ни одному слову нельзя верить… Проект бы не завалил».

В дверь постучали. Лана заглянула в кабинет, вместо двух маленьких точек от кофе на груди расплылось большое темное пятно, которое Лана закрывала папкой с документами, пока шла по коридору.

— Ты как? — спросила Ирина.

— Все в порядке, Ирина Валерьевна, ничего страшного. Я насчет методики: вы уверены, что Дима сможет все верно рассчитать?

— Лана, я в нем уверена как в профессионале. Он просто не привык, что женщина к нему равнодушна.

— Что ж, Ирина Валерьевна, все когда-то в первый раз, — парировала Лана и ушла в свой кабинет.

«Или не в первый, но давно забытый», — подумала Ирина.

В конце рабочего дня Дима остановился у ресепшена, чтобы «случайно» столкнуться на выходе с Ланой и извиниться. Ее не было, Дима глянул на часы — «Наверное, эта девочка и впрямь хочет добиться успеха, раз так засиживается на работе».

Из отдельного лифта с охраной вышла женщина лет 50 с небольшим. Холеная, «олд мани стайл», в бриллиантах, с осанкой балерины – акционер-совладелец корпорации Лидия Станиславовна. Неспешно обведя властным взглядом фойе, она увидела Воронцова.

— Дмитрий Сергеевич, а у меня к вам разговор! Хотела завтра позвать, но раз вы меня тут ждете, уделите мне полчаса, — бросила она на ходу, не сомневаясь, что он согласится.

Дима опешил от внимания к собственной персоне, безропотно последовал за ней и послушно сел в ее машину.

— Я еду на выставку современного искусства, вы что-то понимаете в нем?

— Зная о вашей коллекции в кабинете, думаю, что вряд ли смогу быть вам полезным.

— Значит, просто не будьте вредным, — странно улыбнулась она и положила тонкую сухую руку Диме на рукав. В свете дорожных фонарей хищно блеснул бриллиант.

Дима понял, что вечер будет сложным, богатые властные женщины никогда не входили в его планы. Возможно, потому что напоминали ему мать, и он начинал чувствовать себя маленьким и непутевым мальчишкой. Рука Лидии Станиславовны сжала его рукав. Она вдруг перешла на ты, усиливая этот неприятный эффект:

— Просто составишь мне компанию, пошутишь, обычный светский раут, ты впишешься. Заодно обсудим твой проект, ты же для меня его делаешь…

Дима постарался улыбнуться, получилось не очень хорошо, но Лидия Станиславовна просто оставила руку, будто его рукав был подлокотником кресла, и смотрела вперед.

— Мы только начали собирать данные для проекта. Пока самым интересным выглядит расширение стрима в рамках бизнес-цепочки — сервисом или логистикой… Остальное кажется не таким…

— Ну конечно, только бы заставить меня потратить денег, да? — она сказала это будто веселым тоном, повернулась к Диме и встретилась с ним взглядом, под которым он почувствовал себя на рентгене или на полиграфе.

— Но, если мы хотим увеличить присутствие на рынке, придется в это инвестировать.

— Мы приехали, идем посмотрим, что там натворили голодранцы, выдающие себя за новых великих художников, а потом обсудим, в чье присутствие я готова инвестировать, ха-ха, — она посмеялась своей шутке, показав идеальные белые зубы.

Дима вздохнул, вышел первым, чтобы подать ей руку. Ему хотелось как-то язвительно пошутить, мол, на эскортнике экономите, но он любил свою работу, ему было важно сделать проект с Ланой и Ириной, поэтому он себе сказал, что надо попытаться провести вечер с пользой.

На выставке он играл роль галантного и остроумного кавалера. Подавал шампанское, остроумно парировал, не отходил ни на шаг. Перед какой-то картиной Лидия Станиславовна снова нашла его руку и изобразила из нее подпорку, чуть притянула к себе и негромко сказала:

— Ну как тебе? Это самый перспективный здесь художник — хочешь, купим?

— Даже не знаю, — он понял, что, если сейчас назовет ее на вы и с отчеством, она не простит этого — а ты что думаешь?

Она слегка сжала ему руку:

— Я думаю, ты очень быстро понимаешь, что от тебя требуется.

«А что, Воронцов, вот тебе веселая вдова. Ну ладно, невеселая. Но никакого наследства не надо. Просто делай «что требуется» — пронеслось в голове у Димы.

Они прошли всю выставку, ее рука лежала на его рукаве, ему нужно было подстраиваться под ее шаг и как-то неловко изгибаться, потому что она была совсем миниатюрная, а он высокий.

Лидия купила картину, Дима помог надеть ей пальто с дорогим меховым воротом, она, не оборачиваясь, слегка кивнула ему и пошла к машине. Дима взял картину и пошел за ней.

У машины он отдал картину охраннику и попытался попрощаться с Лидией Станиславовной.

— Мы не закончили, — сухо сказала она, — садись, мы едем ужинать.

Дима повиновался, чувствуя, как копится раздражение, которое нельзя показывать.

Это был очень дорогой ресторан, где Лидию Станиславовну встретили как постоянного гостя. Они прошли в отдельный кабинет, там был накрыт столик — закуски, суши и вино в ведерке. Лидия села на диван и показала на ведерко:

— Справишься? — она протянула ему штопор, — не хочу, чтоб нас отвлекали.

Дима открыл вино, наполнил бокалы и сел на стул напротив нее.

— Мое время стоит непозволительно дорого, чтобы тратить его на лишние слова, — Лидия взяла бокал, бриллиант вновь заискрился, встречаясь с лучом света, — твое досье позволяет предположить, что ты можешь проводить со мной время, когда мне будет необходимо. Сегодня ты хорошо показал себя на выставке, мы здесь, чтобы убедиться, что ты справишься со всеми моими запросами. Иди сюда, — она легонько постучала ногтем по дивану рядом с собой.

Дима чуть не сказал «я же вам не собачка», но сдержался.

— Во-первых, за вас, Лидия Станиславовна, — Дима опять перешел на вы и поднял бокал, — спасибо за прекрасный и познавательный вечер.

— Дима, я же просила не тратить зря мое время, — нетерпеливо напомнила Лидия Станиславовна, — садись рядом.

Дима продолжал говорить себе, что ему надо быть осторожным и сдержать все язвительные слова, собравшиеся на языке.

— Хорошо, — он пересел на край дивана, — и все-таки для начала за вас и за этот вечер.

Лидия улыбнулась, коснулась бокалом его бокала, выпила глоток, поставила бокал и протянула руку к Диме, пытаясь взять его за рукав уже отработанным жестом. Дима перехватил ее руку ладонью, чуть сжал, медленно поднес к губам, глядя ей в глаза, слегка поцеловал и прошептал:

— Лидия Станиславовна, вы не представляете, как я счастлив, что вы выбрали именно меня, — она улыбнулась, попыталась высвободить руку и потрепать его по щеке, но он держал крепко, — но я не могу.

Она нахмурилась:

— Дима, оставь свои приемы для студенток, у нас осталось ровно 40 минут, и хотелось бы еще что-то поесть. Мне нужна тактильность, а не разговоры.

— Лидия Станиславовна, эта встреча — лучшее, что со мной произошло за последние несколько лет, и случись она чуть раньше, мне не пришлось бы говорить эти жестокие слова — дело в том, что я женюсь прямо перед Новым годом, и я не хочу оскорблять вас этим обстоятельством.

— Ты, прости, что? Женишься?? Это смешно.

— Мне почти 35, пора уже.

— Серьезно?? И кто же эта несчастная?

— Увидите… Простите меня пожалуйста, давайте я перестану тратить ваше драгоценное время на такого бессмысленного человека как я.

— Не перегибай, — мрачно сказала Лидия — иди отсюда и готовь проект хорошо. Если там будет что-то не так, я выкину тебя из компании без малейшего сожаления.

Дима выбежал на морозный воздух. Теперь у него нет пути назад, он должен жениться… и сделать проект безупречно.

В это время Лана все еще сидела в офисе и игралась с данными. Ей хотелось, чтобы на этом проекте все увидели, какая она умная и перспективная.

«Надо сделать проект идеально», — она не знала, что это сейчас была общая их с Димой мысль.

Ирина шла домой с парковки, у подъезда увидела стайку подростков, на весь двор раздавался мат и нетрезвый смех.

«Только бы там не было Паши».

Она прошла мимо, стараясь не разглядывать их слишком явно. Паши среди них не было, но Ире стало неуютно.

«Надо переехать в район поприличнее… и Пашу отдать в частную школу».

Для этого ей была нужна премия и новая должность.

«Я просто сделаю этот проект на все сто» — мысленно присоединилась она к коллегам, сама не подозревая об этом.

Дима пришел в офис с утра пораньше, чтобы перепроверить гипотезы — может, Лидия Станиславовна и права, не стоит тратить деньги… Он принял версию Ирины, но теперь хотел составить свое мнение. Он увлекся работой и поэтому Андрей Петрович, заглянувший с утренней болтовней, его быстро утомил.

— …а кстати, что у нас с идеями на корпоратив?

«Совсем некстати», — промолчал Дима, и вслух сказал:

— Все в работе, я вас когда-нибудь подводил? Простите, должен дойти до коллег обсудить презентацию.

— Только чтоб без всякого там кофе, — Андрей Петрович заулыбался собственной шутке.

— Что вы, теперь только водой, — Дима не мог удержаться от привычки оставлять за собой последнее слово.

В кабинете у Иры сидела Лана.

— Здравствуйте, коллеги, вы обе прекрасно выглядите, очень рад, что застал вас обеих.

Ирина улыбнулась в ответ, Лана сдержанно кивнула, здороваясь.

— Я тут с утра посмотрел на исследования за последние пару лет… Может, нам чуть больше внимания уделить разным вариантам, не сразу фокусироваться на слиянии?

Обе девушки удивленно посмотрели на Диму. Лана уже набрала воздуха, чтобы сказать, что еще вчера начала заниматься тестированием всех гипотез, чтоб не думал, что он тут самый умный.

Но Ира вдруг ее опередила:

— Вы и в работе так быстро готовы менять гипотезы?

— Скорее, рассматривать параллельно несколько вариантов… — Дима не удержался от улыбки, произнося эту фразу, — а может сменим обстановку и дойдем до кофейни? Я приглашаю.

Лана демонстративно закатила глаза:

— Нет уж, спасибо, я тут поработаю, — она встала — Ирина Валерьевна, если что я на месте, — она вышла модельной походкой, зная, что Дима и Ира смотрят ей в спину.

— Ну, ты и правда вчера нагрубил, — примирительно сказала Ира, — ничего, она остынет.

«А хочется, чтоб еще больше распалилась», — мелькнуло в голове у Димы.

— Ира, хоть ты не вели казнить, разреши угостить тебя кофе, — Дима поспешил переключиться с Ланы.

— Не хочется, чтоб все думали, что ты втерся в доверие и теперь из меня вьешь веревки…

— Хорошо, Ирина Валерьевна, — Дима понизил голос, — давайте соблюдать конспирацию.

— Что за чушь? — Ира не могла сдержать улыбку.

— Операция бодрость, через полчаса, координаты пришлю, — Дима изобразил пальцами жест из мультика, который означал «я за тобой слежу».

— Дима, что за детский сад!

— Зато весело! — он подмигнул и вышел.

Лана видела, как вышел Дима, а через 20 минут слегка взволнованная Ирина.

«Что-то быстро она повелась на его дешевые уловки, — подумала Лана. — Что ж, пусть развлекаются, так даже забавнее…».

Чтобы перестать злиться на Диму, Лана вчера в качестве мести придумала, как она станет звездой корпоратива, Дима будет мечтать только о том, как ее добиться. Она так и быть снизойдет, но при условии, что он поможет ей с повышением и карьерой. Потом она его сразу бросит, а пока нужно немного дразнить его, намекая на то, что возможно все.

В кофейне было немного людей, все на вид из соседних офисов, так же негромко обсуждали дела, сменив обстановку.

Дима рассказал Ире, как на ресепшене столкнулся с Лидией Станиславовной, и опустив все детали вечера, передал ее намек, что она ждет в презентации не только версию про слияние. Ира нахмурилась:

— Дима, про нее такие слухи ходят, она тебя никуда не зазывала случайно?

— Ира, у нее все деньги мира, зачем ей какой-то клерк?

— На моей памяти она уже трех таких клерков пожевала и выплюнула на улицу… Может это такой крючок?

— Ира, тебе всюду мерещится заговор, я понял… Агент Скалли, мы расследуем варианты развития бизнеса и спасем планету.

— Будьте осторожнее, агент Малдер, — рассмеялась Ирина. Она сама не понимала, почему так легко дурачится с Димой, раньше образ снежной королевы прочно берег ее от любых глупостей.

Они сидели за маленьким столиком, на котором стоял светильник с теплым светом, и Дима вдруг поймал себя на том, что залюбовался Ириной — как она смеется, откидывая голову назад, как поправляет прическу, как блестят ее глаза. «Есть в ней что-то такое… магнит», — подумал он.

Ира тоже не прятала взгляд, она вдруг поняла, что уже очень давно не болтала всякую чушь, не прогуливала рабочие часы за кофе и не чувствовала себя такой веселой. «Это же так круто – быть легкой и смеяться. В красивом интерьере с красивым спутником. Даже никакого секса не надо», — вдруг пришло ей в голову.

— Штирлиц знал, что проснется ровно через 5 минут, — изобразил Дима закадровый голос из старого советского фильма.

— Это точно, работа не волк, а вот коллеги загрызть могут, — Ира перевернула телефон и увидела, что экран весь завален плашками сообщений.

Они поспешили обратно в офис, сохранив послевкусие загадочности и только им понятных шпионских подколов. Лана увидела, как Ирина вернулась, улыбаясь мыслям и одновременно пытаясь это скрыть.

Внезапно Лана почувствовала не то чтобы ревность… скорее азарт: «Что ж, Дмитрий Сергеевич, посмотрим, как ты будешь выкручиваться».

Она выгрузила данные по слиянию в файлик, прикрепила к имейлу и отправила Воронцову, сопроводив это текстом: «Посмотрите, что у меня получается. Готова обсудить до конца рабочего дня».

Когда Дима показался в дверях отдела, Лана предусмотрительно убрала волосы в хвост, чтобы было видно ее красивую длинную шею, и опустила вырез блузки чуть ниже обычного. Она угадала – Дима появился вечером, чтобы предложить задержаться или переместиться куда-то…

— Давайте сосредоточимся на работе, Дмитрий Сергеевич, —подчеркнуто холодно сказала Лана.

Свободных стульев поблизости не оказалось (Лана постаралась все отодвинуть подальше от своего стола), ему пришлось стоять над ней и смотреть из-за ее спины в монитор. Лана открыла файл и откинулась на кресло, зная, что сейчас он просто не сможет не заметить ее декольте — ровно на грани приличий, просто сверху смотрится более интригующе…

Дима был предсказуем в таких вопросах, но он честно пытался отвести взгляд от выреза и сосредоточиться на мониторе.

— Ну как вам? — иронично спросила Лана — я про расчеты, если что.

— Кажется, вы нарочно усложняете мне задачу? — Дима не собирался отрицать очевидное.

Боковым зрением Лана увидела, что в кабинете Ирины открылась дверь — она сейчас выйдет, будет закрывать его на ключ, а потом повернется ко всем попрощаться…

Лана ссутулилась, повела головой и сказала:

— Вообще-то я устала…

Дима не задумываясь положил руки ей на плечи и аккуратно начал массировать пальцами шею. Лана ничего не сказала и чуть повела плечами, будто одобряя его прикосновения. Он был слишком заинтригован происходящим и не видел Ирину. Которая как раз закрыла кабинет, повернулась попрощаться и застыла, глядя как Дима стоит над Ланой и…

— Хорошего вечера, коллеги, — громко сказала Ирина.

Дима вздрогнул и опустил руки. Весь этот внезапный массаж шеи занял не больше 10 секунд — «самых неудачных за весь день секунд», — констатировал Дима.

— Приятно видеть, как далеко вы зашли в примирении, — не удержалась от колкости Ирина, — до завтра.

— Я тоже должна идти, Дмитрий Сергеевич, — Лана встала, выключая монитор, — давайте на свежую голову посмотрим расчеты, а то я что-то совсем поплыла… от усталости.

Она быстро переобулась (наклоняясь так, чтоб в глубине декольте мелькнуло кружево белья), встала, подхватила сумку и изобразила, что очень торопится.

Дима обеим девушкам запоздало в спину ответил «До свидания» и медленно побрел к своему рабочему месту. Нет, так легко сдаваться нельзя, Дима выкручивался и не из таких невинных ситуаций.

«Агент Скалли, прием», — написал он Ире.

«Кстати, да, Дэвид Духовны начинал карьеру актера с порнофильмов».

«Ира, это не то, что ты думаешь».

«Дима, с чего ты взял, что я вообще о тебе думаю?)».

Дима вздохнул и открыл другой контакт.

«Лана, что это вообще было?»

«Дмитрий Сергеевич, я очень устала, давайте вернемся к работе завтра».

«Ты знаешь, что я не о работе».

«А вы знаете, что я только о работе».

— Ну конечно, леди от слова ледяные, — вслух вздохнул Дима в опустевшем офисе, — да ну вас всех, несчастных карьеристок…

Он открыл сайт знакомств. Кто вообще сказал, что он не может жениться на любой девушке, согласной числиться его женой, например, за оплаченную квартиру… или за условную зарплату… какая разница.

Уже через полчаса он ехал на такси в модный клуб, разглядывал фотки обворожительной красотки, которой назначил свидание, и придумывал продолжение вечера.

Элис — так она сама представилась — в жизни была еще более томной. У нее был тяжелый ванильный парфюм, она красиво курила и говорила медленно низким голосом, растягивая слова, рассказывала что-то про гороскопы, путешествия и выгодный шопинг. Дима рассеянно кивал, не стесняясь разглядывал ее формы под облегающим платьем, и не мог понять, почему он совсем не чувствует к ней влечения. Элис тоже видела, что новый знакомый плохо ее слушает, но смотрит заинтересованно, поэтому пересела к нему поближе на диван и спросила:

— У тебя все хорошо?

Дима будто оказался в плотном сладком облаке, он положил руку ей на талию и слегка притянул к себе:

— Разве рядом с тобой может быть плохо?

Элис будто ждала приглашения, и в ответ на его прикосновение закинула ногу ему на бедро так, что из-под короткого платья показалось кружево чулка, и прильнула грудью, которую он так внимательно разглядывал, пытаясь определить — настоящая или нет.

— Хочешь потрогать и угадать? — она заулыбалась, прочитав его мысли, взяла его руку и провела себе по груди.

— Все-таки силиконовая, — пробормотал Дима.

Элис взяла его за подбородок и повернула его голову так, чтоб заглянуть в глаза:

— Поехали отсюда?

Дима вдруг почувствовал себя мухой в сахарном сиропе… или будто он во сне, где надо срочно бежать, а ноги и руки не слушаются. Его накрыло дежавю, что все это уже с ним было, может, и не раз. Просто раньше этот момент, когда хотелось исчезнуть навсегда из чьих-то липких объятий, наступал спустя пару месяцев… или недель… или хотя бы наутро после горячего секса «для разнообразия» и «без обязательств».

А сейчас ему будто включили фильм, который он уже много раз видел и знал развязку, поэтому впервые в жизни Диме захотелось встать и уйти прямо сейчас. Элис пыталась что-то сделать с его отрешенностью — и как бы задумчиво и невзначай гладила его под столом рукой по брюкам, слегка покачивая прижатым к Диме телом. Он наконец почувствовал, что готов с ней уехать и… обычно Дима называл это словом «повеселиться», но сейчас такое определение совсем не подходило.

В его квартире все ритуалы внезапной страсти с разбрасыванием одежды по пути в кровать, громким дыханием и легкой акробатикой у стены были исполнены. Приглушенный свет, отражение в зеркале, отсутствие стеснения — оба знали, что сейчас они красивые, гибкие и желающие потерять голову. Дима механически двигался, улыбался, следил за реакцией Элис на свои прикосновения, чувствовал, как чаще становится его пульс и будто перемещается по всему телу, чтобы отозваться в девушке с гладкой прохладной кожей, которая так же, как и он, старательно добывала им удовольствие.

Голова не хотела отключаться.

Элис все-таки была хороша — он сам не понял, как получилось, что его природные инстинкты наконец-то восторжествовали. Они лежали рядом молча, Дима не знал, как сказать, что его единственное желание сейчас — чтобы Элис оделась, ушла и дала ему возможность забыть этот странный секс, который эмоционально напоминал тренировку в спортзале…

— Мне пора, — Элис улыбнулась и взъерошила ему волосы. Она удивительным образом понимала его, просто и без слов реагировала на его желания, Дима попытался сказать себе, что это редкое качество у женщин — подстраиваться с улыбкой под мужские мысли… и может не стоит вот так нелепо заканчивать их свидание. Но никакие доводы из головы не меняли его острой потребности остаться одному и подумать, что с ним происходит.

Он вызвал такси, заставил себя проводить девушку до двери, и как только остался один, стер номер Элис и пошел в душ. Его накрыла паника — неужели это старость? Он больше не хочет красивых, идеальных и на все готовых случайных женщин? В голове заиграла «Who the fuck is Alice?». Или просто их было уже слишком много и это и есть «пресыщение», которое он раньше даже в теории не мог себе представить?

Дима сделал несколько глубоких вдохов, чтоб прогнать подступающую панику.

«Если больше не можешь делать то, что делал всегда, значит, пора начать что-то делать иначе, — Дима не мог понять, он это придумал или где-то прочитал, — если все, что я хотел от мимолетного секса, я уже получил, значит, надо попробовать что-то, чего со мной еще не было».

Он посмотрел себе в глаза в отражении зеркала и торжественно произнес:

— Воронцов, ты готов влюбиться по-настоящему, что бы это ни значило?

Его мобильный звякнул, оповещая о сообщении. Это было от Ирины: «Дмитрий, нужно обсудить некоторые моменты проекта завтра с утра. Буду в офисе к 8:00».

Дима проснулся, сразу почему-то вспомнил вопрос своему отражению и понял, что не знает, что это вообще значит – влюбиться.  Он погуглил. Потом включил видео с доктором Курпатовым. Пошел параллельно читать лучшие ответы на мейл.ру. Открыл чат и спросил искусственный интеллект.

Все выглядело одинаково и скучно, никаких откровений, он начал зевать и чтоб не уснуть снова, несколько раз отжался от пола.

По дороге на работу Дима набрал друга, чтобы узнать, как дела, и поздравить с годовщиной свадьбы, 15 лет все-таки… Спросил вроде бы в шутку, как он выбирал в кого влюбиться.

Ответ друга был еще скучнее, чем интернет, Дима еле дослушал и так известную историю.

Дима не привык быстро сдаваться – он позвонил бабушке и спросил, за что так с ним поступила прабабушка. Бабушка тоже рассказала ему с детства известную семейную легенду, какие в их роду все верные в любви «лебеди», выбирающие раз и навсегда.

«Может, я подкидыш, — подумал Дима, – и все эти люди вообще не мои родственники?.. А может у меня в генах битый пиксель, поэтому я никогда не узнаю, что значит «любить по-настоящему»?

В ответ на его мысли на светофоре билборд показывал какую-то романтическую рекламу с огромной надписью: «А что говорит твое сердце?»

Дима машинально нащупал пульс. Нахмурился, достал телефон, позвонил и довольно долго слушал спокойную позитивную музыку вместо ответа. В обед он записался на прием к кардиологу.

Доехав до офиса, он засел за выборку данных из рыночных исследований, старался убрать из них «воду», которой любили раздувать отчеты агентства (получается, они «налили воды», чтоб «раздуть отчет» —  по логике отчет должен быть не «раздутым», а «разбухшим», но так не говорят — с самого утра снизошедший на него философско-размышлятельный настрой давал о себе знать). Он хотел оставить только конкретику и цифры, которые так любят его коллеги-аналитики.

Заработавшись, Дима вдруг увидел часы и понял, что опаздывает на прием к кардиологу. Он быстро написал две фразы, нажал кнопку «Отправить» и убежал, не убедившись, что его имейл с отчетами отправился Лане и Ире.

Лана и Ира с раннего утра сидели каждая со своим вариантом «развития бизнеса» и пытались из прошлого вывести будущее с помощью разных формул. Получалось не очень, не хватало данных по рыночным трендам от маркетинга, но каждая из них не хотела первой обращаться к Диме. Обе девушки были уверены, что он сам скоро появится.

Поэтому, когда коллеги начали собираться на обед, они удивились, что от Димы уже полдня нет известий.

«Если б не работали в одном отделе, я бы подумала, что он с Ланой», — поймала себя на мысли Ира.

«Я вчера ему сказала, что с утра продолжим обсуждать данные, не мог же он забыть», — недоумевала Лана.

«Все-таки иногда хорошо быть начальником», — подумала Ира и позвала Лану.

— Воронцов прислал свои данные по рынкам?

— Нет, Ирина Валерьевна, хотя обещал.

— Он не отвечает на телефон, сходи пожалуйста в отдел маркетинга и попроси кого-то еще поделиться исследованиями за последние 2 года, сами разберемся

— Хорошо, я попрошу доступ для себя и для вас.

Лана медленно красиво повернулась и, будто репетируя, пошла к выходу своей модельной походкой. Ира поняла, что не может на нее сердиться, в конце концов, она действительно хорошо работает, а уж произвести впечатление внешностью тут пытаются 90% людей.

В отделе маркетинга Димы тоже не было, Лана заглянула в кабинет Андрея Петровича.

— Ничего себе какие гости, он обрадовался и встал из-за стола, — чаю может или кофе?

— Или потанцуем, — соскочило с языка Ланы, и на долю секунды она засомневалась, может, это слишком фамильярно прозвучало?

Андрей Петрович расхохотался:

— Ловлю на слове! Перед корпоративом надо осторожнее с такими шуточками… как там продвигается проект? Воронцов, надеюсь, сотрудничает, вы не жаловаться на него пришли?

Лана поняла – если сказать как есть, получится, что она как раз жалуется. И неожиданно для себя совершенно расхотела это делать:

— Да все вокруг только и говорят об этом корпоративе, а мы втроем тонем в работе по проекту, — Лана показательно вздохнула, — а на этот корпоратив вообще обязательно приходить? Может, я лучше поработаю, времени так мало…

— Лана, вам — обязательно! Кто если не вы будет украшать нам вечер…  а поработать еще успеете, вы у нас тут недавно.

Лана отвела взгляд в сторону и вздохнула:

— Поработать-то да… вопрос — кем, Андрей Петрович, — она чуть подалась вперед и понизила голос, — Ирина Валерьевна сказала, — Лана знала, что старая добрая классика «смотрим в угол, на нос на предмет» работает, перевела взгляд на стол перед собой, — что, если хорошо сделаем проект, — она подняла глаза и встретилась взглядом с начальником Димы — меня повысят! Думаете, это правда?

Андрей Петрович чувствовал ее чуть сладкие духи и теперь любовался вблизи серо-зелеными глазами Ланы, голос его куда-то пропал и ему пришлось отвечать почти шепотом:

— Ну если сказала… значит, вы этого заслуживаете.

Лана улыбнулась, выпрямилась в кресле, так и не отводя взгляд:

— Андрей Петрович, если у вас есть хорошие позиции… я готова…  их заслуживать… — она делала паузы, изображая, что старательно подбирает слова, этим придавала немного двусмысленности и наслаждалась эффектом. Она наконец, опустила глаза и тихо закончила: — только скажите, что надо сделать.

Он чуть запнулся с ответом, но все же был опытным руководителем:

— Ну как что. Делай что должен, и будет… тебе должность! — он засмеялся, и Лана подхватила его смех, запрокинув слегка голову и показывая ровные красивые зубы:

— Какой вы веселый, Андрей Петрович!

— Это вы меня еще плохо знаете, Лана Витальевна.

— Очень надеюсь это исправить, — она перестала смеяться и произнесла последнюю фразу снова серьезно, — спасибо за прекрасную беседу, пойду дальше работать.

Лана встала, улыбнулась, медленно отвернулась от стола и пошла своим модельным шагом, зная, что, если не одернуть облегающую юбку-карандаш, когда сидела и потом встала, с каждым шагом в глубине выреза сзади виден край чулка.

Она дала Андрею Петровичу за свои несколько шагов убедиться, что ему не показалось, уже открыв дверь, повернулась, одернула юбку, проведя по красивым бедрам, и попрощалась:

— Хорошего вам дня.

— Взаимно, Лана Витальевна, заходите чаще.

Когда дверь закрылась, он попытался вспомнить, с чем она приходила вообще.

Дима зашел в кабинет кардиолога, поздоровался и выключил телефон. Перед ним сидела плотная женщина, со строгим и одновременно добрым лицом.

— Дмитрий Сергеевич, на что жалуетесь?

— Обычно ни на что, — пробормотал Дима, — но сейчас хотел бы проверить, что сердце в порядке и работает как надо.

— Боли, одышка, ощущение сдавленности в груди были?

— Нет.

Она обклеила его холодными металлическими таблетками с проводами, положила на кушетку, потом заставила приседать, снова лежать… он смотрел на большой плакат на стене — из составленного кусочками пазла большого сердца свешивались вниз лохматые сосуды, чем-то напоминало клубень картофеля с длинными разветвлениями корней.

Дима пытался почувствовать, как по толстому синему кабелю к его сердцу бежит темная жидкость, открываются какие-то клапаны, дальше мышца в сердце сжимается как кулак, открываются другие клапаны, и кровь проталкивается дальше в сосуды.

Он впервые задумался, что совершенно никак не контролирует этот процесс, все происходит само по себе, без его участия. И он должен совершить какие-то другие действия – например, быстро поприседать, сокращая крупные мышцы, — чтобы вмешаться в монотонную работу этого насоса. Но просто усилием воли или мысли он не может ни почувствовать, ни напрячь свою сердечную мышцу.

«Получается — и правда «не прикажешь», сердце само решает, как оно будет работать… а мне с этим смириться и жить», — Дима привык думать, что управляет всем в своем теле, но получается, что нет.

С другой стороны — сколько раз его обвиняли в том, что он «думает не серым веществом, а пещеристым телом»… А может это одно и то же, просто «решать сердцем» звучит гораздо романтичнее, чем «думать членом»? — Дима вспомнил, как старался захотеть Элис, и ему не понравилась мысль про «одно и то же».

— А как почувствовать сердце? — спросил Дима врача, чтоб отвлечься от мысли, что все его желания были, оказывается, делегированы какому-то одному органу, а как теперь узнать мнение других он понятия не имеет.

— В каком смысле? — удивилась врач, — пульс прощупать или что?

— Ну… знаете, как говорят — «слушай свое сердце», это же не фонендоскопом имеется в виду.

Врач рассмеялась:

— Вы хотите из кардиограммы узнать, что хочет сказать ваше сердце? Ахаха…  Да это будет новое слово в инфоцыганстве, гадание по кардиограмме — затмит таро и нумерологию… вы гений, я за столько лет и не додумалась, что в расшифровку можно людям что угодно написать.

Дима никак не отреагировал на ее смех:

— То есть вы уверены, что все рассказы о том, что «сердце подсказало» — литературные домыслы?

Она уже снимала с него клеммы и попыталась заглянуть ему в лицо, увидев там что-то вроде разочарования, спросила:

— У вас что-то случилось, и вы ожидали, что иначе на это отреагируете?

— Ну… можно и так сказать — стерильный белый кабинет и добрый голос незнакомого человека располагали к откровенности, и Дима продолжил, — в каком-то смысле чувствую себя «бессердечным».

Врач убрала присоски и перестала шутить, ответила на удивление серьезно:

— Мы с вами только что убедились, что технически сердце — это мышца, и она у вас отлично работает. Как и мышцы ног, которыми мы ускоряли работу сердца. Это очень простые манипуляции, организм устроен гораздо сложнее, но базовые правила сохраняются.

Дима не смог понять, куда она клонит, и просто поддержал разговор:

— И что это значит?

— Если вы чего-то не чувствуете, что ожидали почувствовать, возможно, вы просто недостаточно пытались.

Дима внимательно слушал, она явно не привыкла говорить такое на приеме, куда пришли на ЭКГ с нагрузкой, но продолжила:

— Эмоции и чувства тренируются примерно так же, как мышцы. Если вы не умеете радоваться, мозг просто не использует какие-то механизмы, и вам придется приложить усилия, чтобы он вспомнил, как это делается. Что вы пытаетесь почувствовать?

Дима вздохнул, терять было нечего:

— Любовь. но я не знаю, что именно под этим подразумевают, — он приготовился отшучиваться, но врач не пыталась над ним посмеяться:

— Какого цвета у нее глаза?

— У кого?

— Кого вы пытаетесь полюбить.

— Я… пока… не выбрал.

— Даже так, — она задумалась серьезно и спокойно, будто они обсуждали систолические пики или что там обычно показывают на кардиограмме, — могу предложить вам вот что: попробуйте сосредоточиться не на себе и своих ощущениях, а на женщинах, которые вам хоть как-то нравятся.

— Да вроде я… — Диме не хотелось оправдываться или спорить, и он не договорил.

Врач по-доброму улыбнулась, умудряясь говорить и одновременно заполнять его карту:

— Раз вы пришли сюда выяснять, почему вы не можете чего-то почувствовать, значит, вы к себе очень, очень внимательны. С вами все в порядке – физически. Попробуйте теперь переключить внимание на людей вокруг вас. Представьте, будто они не только декорации или стимулы для ваших ощущений, а могут действительно быть важны или интересны. Но вообще-то… — она закончила писать, подняла голову и улыбнулась теперь уже дежурно, — я просто кардиолог, можете смело игнорировать, все, что я наговорила. Хотите дам направление к психотерапевту?

— Спасибо вам большое, не надо, — Дима был рад непрофильной беседе, но включил телефон, увидел, что его потеряли на работе, попрощался и поспешил обратно в офис.

Ира не любила злиться, поэтому знала 100+ способов переплавить злость во что-то полезное и вернуться в свое привычное прохладное спокойствие. Когда-то она научилась замораживать любые сильные проявления чувств и искренне верила, что жизнь с холодной ясной головой — ее лучший выбор. Она называла это «жизнь около нуля», и уже вывела закономерность — после эмоционального подъема неизбежно скатишься в какие-то неприятные переживания.

Вот как сейчас, когда Дима с утра исчез, не отвечал на сообщения. Вчерашний ее приступ ревности растворил на время привычное спокойствие — весь вечер она пыталась развидеть руки Димы на плечах Ланы, их общее тягучее движение, будто в замедленной съемке, отчего пара секунд успела уместить мурашки, отозвавшиеся на чувственность движения, и взрыв в голове от обиды.

Ира тряхнула головой и вспомнила их разговор с чушью про шпионов — «Даже если это был не флирт, все равно это весело, — напомнила себе она. – И вообще он дает тебе возможность почувствовать себя живой, — старалась сосредоточиться на хорошем Ира, — это же классно».

Самовнушение не очень помогало — дело касалось не только ее личных чувств, а еще и работы.

«Совсем он офигел что ли, у нас 3 дня рабочих до конца проекта», — Ира снова набрала номер Димы.

На этот раз он ответил почти сразу:

— Ира, прости, я понял, что вы не получили мои файлы, через полчаса все исправлю. Я ужасно виноват, давайте соберемся, я расскажу все, что нарыл, и мы решим, что делать дальше

— Знаешь, я всегда сочувствовала Скалли, потому что Малдер вел себя как последняя сволочь.

— Я придумаю себе другую ролевую модель.

— Взболтать, но не смешивать?

— Нет, только Штирлиц. Буду раз в 3 года разглядывать издалека в кафе жену.

— Дима, такие как ты никогда не женятся.

— Ира, я женюсь только чтоб доказать, как ты во мне ошибаешься.

— Хорошо, что меня это не касается, — за полминуты шутливого разговора она вернулась в любимую ироничную прохладу.

Дима услышал короткие гудки и тишину.

«Почему она упорно держит дистанцию? Ну обидел ее кто-то сто лет назад, теперь от всего шарахаться что ли… — он вспомнил ее яростный взгляд, когда вчера не подумав начал флиртовать с Ланой, — ну да, нехорошо получилось…».

И Лане, кстати, он обещал с утра прийти и обсудить данные.

«Получается, права айболитша, я просто эгоист и помню только о себе… девчонки злятся, проект заваливаю, с женитьбой пока только вариант по расчету просматривается… а считать-то я и не люблю».

Он заехал в пафосный гастроном, там еще 5 минут мучительно вспоминал, что же при нем ели или упоминали девушки. Наконец он выбрал, и через 15 минут появился на пороге кабинета Ирины, где они ждали его вдвоем с Ланой:

— Прошу прощения и обещаю быть внимательнее, извините меня.

Ира и Лана пытались уловить в этом иронию или стеб, но Дима выглядел искренне раскаявшимся. Он поставил на стол красивую высокую коробку, перевязанную лентой:

— Ира, я сейчас схожу за чаем, а это вам.

Красивыми длинными пальцами он потянул за ленточку, снял крышку и по кабинету разлился сладкий запах. Внутри лежало шоколадное пирожное и стоял треугольный стаканчик.

— Это кофейное, — он положил аккуратно пирожное перед Ланой, — точно не разольется.

Лана улыбнулась:

— Спасибо, — и опять себе удивилась, что не захотела дальше язвить.

— А это, — Дима взял стаканчик со слоями желе и мусса, откуда-то из коробки достал оливки на шпажке, аккуратно положил на край десерта и передал Ире, — взболтать, но не смешивать. Вы знали, что в последней части Бонда играет женщина?

— Спасибо, — Ира улыбнулась теплее.

Лана не поняла юмора, и решила вернуть всех в «здесь и сейчас»:

— Может, уже поработаем наконец-то, а чай потом?

Все трое в глубине души были трудоголиками, и встретив таких же профессионалов, наконец, отложили маски флирта, холода или равнодушия. До позднего вечера они с удовольствием погрузились в работу: гипотезы, методики, выводы и формат их визуализации никак не отпускали.

Никто не хотел первым прерывать эту умственную оргию, но у Иры зазвонил мобильный.

— Да, Паша… конечно, скоро буду… машина на ТО, я возьму такси, не скучай.

Все будто очнулись от рабочего транса, но не спешили возвращаться к привычным ролям. Дима предложил:

— Давайте я вас обеих подвезу? Лана, ты тоже без машины, сейчас пустые дороги, мы как раз успеем обсудить, что делать завтра?

Снег, так красиво падавший несколько дней, подтаял, и девушкам не хотелось идти по слякоти через офисный двор. И Дима, добывший из тонны макулатуры исследований нужные цифры и формулировки, вызывал сейчас только чувство уважения. Ира и Лана согласились, все вместе они в лифте поехали на подземную парковку, продолжая выстраивать логику презентации. Странным образом работа сблизила их по-человечески вопреки желанию держать эмоциональную дистанцию.

— Какие мы молодцы все, — подытожил Дима, — настоящая дрим-тим.

— Мечтатели то есть? — парировала Ира.

— А что такого? Я вот не скрываю свои мечты о карьере, — отозвалась Лана.

— Просто уже поздно и нам всем не помешает дрим в смысле сон, — тут у Димы флэшбэком мелькнуло в голове, почему он так не выспался в прошлую ночь, и он поспешил перевести тему:

— Кого куда везти?

Получалось, что сначала Лану, она снимала квартиру ближе к офису, а потом Иру.

Лана подумала, что так даже лучше — после вчерашнего мини-массажа от Димы и утреннего визита к Андрею Петровичу она не сомневалась, что любого из них убедит помочь с карьерой. Оставаться с Димой наедине не входило пока в ее планы, а Ирина Валерьевна явно рада такому раскладу. Представить себе их вдвоем, например, целующимися не позволяла даже бурная фантазия Ланы. Ирина Валерьевна транслировала в мир холодное достоинство, ум, иронию, профессионализм, вежливый или даже искренний интерес к каким-то людям, что угодно, кроме секса. Как скульптура из музея мадам Тюссо.

«А у Воронцова видимо приступ мазохизма, что из всех офисных женщин он выбрал себе двух, которые с ним спать явно не собираются», — отстраненно рассуждала в своей голове Лана, когда Дима спросил:

— И как тебе в Москве? Ты же полгода как переехала? Не скучаешь по дому?

Лану застал врасплох этот человеческий вопрос, обычно она отшучивалась, но сейчас вдруг забыла как.

— Первое время было тяжело с непривычки, а сейчас отлично, — Лана была честной то ли от усталости, то ли не отпустил еще профессиональный экстаз.

Ира молча удивлялась, что Дима и Лана оказывается умеют просто разговаривать, без двусмысленности и самолюбования.

— Надеюсь, ты найдешь тут близких людей раньше, чем убедишь себя в преимуществах одиночества, — Дима тоже удивлялся, насколько искренне может звучать такая фраза без игривого настроя.

Лана напомнила себе, что на вершине карьеры в любом случае холодно и одиноко, там нет места сантиментам. Но уже который раз за сегодня промолчала и не стала спорить.

«Странный вечер какой-то, все на себя не похожи», — подумала Лана, подъезжая к дому.

— Спасибо большое, всем пока и до завтра, — Лана скрылась в темноте за шлагбаумом модного ЖК.

— Ира, садись вперед, разговаривать неудобно, — предложил Дима, и она с радостью пересела.

— Ты куда пропадал? — спросила Ира по дороге, — я и не знала, что подумать. О плохом не хотелось, а о хорошем не получалось.

— Ира, выключи мать, тебе нервы еще пригодятся для Паши. Я полдня сидел ковырял цифры из наших отчетов — как изюм из булок, ну ты в курсе… и чуть не опоздал на чекап, а там телефон выключать надо… и не проверил, ушел ли имейл, когда захлопнул ноут. Повисла пауза, Ира смотрела на его профиль, Дима повернулся с улыбкой:

— Нет, ты не задашь этот вопрос.

— И какой, по-твоему, вопрос я хотела задать?

— Я не буду говорить про чекап с красивой женщиной, которую везу в ночи домой. Только после 70 лет, до этого у нас других тем просто море!

Ира хотела что-то еще сказать, но Дима вдруг запел старую песню, которую она давно нигде не слышала:

— О, море море! Преданным скалам… ты ненадолго…

— Да ты хорошо поешь!

— И ты тоже, в машине все хорошо поют, заказывай песню

— Нет.

— Да, я тогда остановлюсь и не поеду, пока ты не споешь со мной хором.

— Дима, да я никогда…

— Вот и отлично, самое время начать, давай!

Он взял мобильник:

— Что же нам с тобой спеть? О! Вот! Если забыла слова, тут читай, — Дима дал ей в руки телефон, — посвящается моей новой профессии, которую я обрел сегодня вечером благодаря моим прекрасным коллегам.

Гнусавить вместе с главным мушкетером прекрасно получалось у обоих, «Зеленоглазое такси» зашло на ура, но в середине песни Дима нажал значок «следующая»:

— Слишком медленно, давай пободрее что-то.

И Ира, выключив мать, начальника и вообще голову, втянулась в эту игру в караоке. Всю дорогу они смеялись и голосили песни, у подъезда Дима выключил музыку, и тишина на контрасте внезапно придавила их какой-то серьезностью. Они повернулись друг к другу и молчали. Дима взял ее за руку. Пока она думала, что это значит, он уже решил, что она все-таки его не хочет и отпустил.

Поднимаясь в квартиру, Ира думала: «Да это же классно, я впадаю с ним в детство, ни один мой мужчина в жизни меня так не смешил. Зачем секс, он все испортит».

Усталый, Дима ехал домой и перебирал картинки: вот они никак не расстанутся с проектом и друг другом в рабочих ипостасях, а вот Лана, которая совсем не стерва, а обычная и человеческая… а вот Ира, стесняется громко петь, а потом расслабляется и радостно горланит какие-то песни из времени, когда она была беззаботна и может даже беспричинно счастлива.

Дима попытался сохранить в голове эти впечатления, потому что возможно впервые он не думал, как хочет переспать с женщинами, с которыми теоретически хотел бы переспать. Он просто наслаждался человеческим общением.

В квартире Дима перешагнул через свои разбросанные прошлой ночью вещи.

«И что, ты теперь разлюбил секс?» — возник в голове ехидный внутренний голос.

«Ну нет… — ответил он сам себе, — просто шутка после секса «мне нравится твой глубокий внутренний мир» будет звучать не так плоско».

«Откуда такая уверенность, что с ними тебе это пригодится?» — не унимался первый.

— Поздравляю, Дима, у тебя шизофрения, — вслух сказал он и уснул.

Ира проснулась раньше обычного, в голове все еще крутилась вчерашняя песенка из машины. Никогда не думала, что в этой песне такой бред – она прочитала слова в телефоне, когда они с Димой пытались перекричать друг друга – «и стрелки в Польше, дети, но не мои и старые зазнобы…» — она взрослела с этой песней и даже не вслушивалась в куплеты.

А мелодия отпечаталась давно и навсегда: скоро сессия, невидимая в темноте черемуха заставляет замедлить шаг, чтобы сладким теплым ароматом наполнить голову… и ей хочется взлететь над асфальтом навстречу приключениям, она оборачивается и в группе однокурсников скорее угадывает чем видит взгляд самого… какого?.. не красавец, не спортсмен, не супер богатый или умный… просто самый популярный на курсе парень… обаятельный, целеустремленный, будто он всегда точно знал, чего хочет, и спокойно к этому шел. И вот он просто взял Иру за руку, и она от радости парила за ним как воздушный шарик в 5 сантиметрах над землей. И когда он подхватил ее на руки, чтоб перенести через невидимую в ночи лужу, она засмеялась — как же хорошо, что она такая легкая и нетрезвая, обняла руками его шею, чтоб удержаться и совсем не улететь…

— Мам, ты чего такая радостная? — улыбаясь воспоминаниям, она не заметила, как в кухню зашел Паша.

— Просто хорошее настроение.

— В честь чего это? — недоверчиво спросил подросток.

— Давай считать, что новогоднее репетирую, — сказала Ира, и спохватилась, — а почему вообще хорошее настроение не может быть просто так?

Она вспомнила неловкое прощание с Димой в машине, его прикосновение и секунду, когда ей показалось, что они сейчас поцелуются… «Да ну нет, я опять сейчас краснею как школьница, — Ира встала и умылась холодной водой, — а мне скоро 40… — продолжая собираться на работу, она мысленно рассуждала, — ну, сколько у меня было этого секса до того, как я родила… всех не вспомню, даже если постараюсь…».

Ну где бы она еще взяла – сопливое это подростковое ожидание поцелуя, когда ничего не понятно, и в голове не помещается, как это вообще возможно, и никто не решается взять на себя последние сантиметры, и только дыхание смешивается, а ожидание становится таким невыносимым, что легче оборвать эту неопределенность… что они вчера и сделали — попрощавшись на этой целомудренно-волнительной ноте…

«Да это лучше любого секса, — решила Ирина. — Почувствовать себя юной и бестолковой девочкой, которая ничего пока не знает о жизни».

Лана чуть не проспала. Вечером она долго стояла перед зеркалом и репетировала красивые позы из постеров. Если Дима решил поиграть в человеческое и эмпатию — тем лучше. Одно дело — просто красивая женщина, которой добивался по привычке, она так и быть согласилась и потом тебя бросила, и совсем другое — когда захотел стать чуть более хорошим, проявить заботу и «лучшую версию себя».

«Надо дать ему эту возможность — исследовать собственную способность к уязвимости, доверию, бескорыстию… — Лана послушала так много аудиокнижек по психологии, что не могла точно сказать, это ее мысли или просто запомнила откуда-то, — тут конечно Ирина Валерьевна уже давно играет с ним в эмоциональную привязанность… или не играет?» — Лана опять не смогла представить себе, что могло бы Ирину Валерьевну вывести из равновесия.

«Да какая разница, — Лана на себя даже немного рассердилась, — пусть подумает, что своим шоколадным тортом разрушил эту защитную стену роковой женщины, а за ней обнаружил милую девочку, которую немедленно надо взять на ручки и отнести наверх по лестнице. Карьерной». — она улыбнулась отражению в зеркале и достала помаду — «А если не будет хватать эмоций, всегда выручат гормоны», — она прикусила губу, расстегнула кардиган и осталась довольна видом тонкой, плотно облегающей грудь водолазки — вроде скромно, но заставляет воображение включиться.

«В конце концов не Дима так Андрей Петрович».

Дима выспался, открыл глаза и лежа в тишине снова попытался почувствовать сердцебиение.

«А если бы рядом лежала Лана?» — он повернул голову и подумал, что не видел еще никогда расслабленную Лану. Она представлялась сидящей с прямой спиной, с вызовом в глазах за легким прищуром.

«Завоюй меня, если сможешь, — прокомментировал Дима. — А если Ира?»

Он повернул голову в другую сторону и перед глазами нарисовалась Ира, красиво откинувшая голову в заливистом смехе.

«Ну и шутки у тебя, Воронцов», — эту фразу он слышал так часто, что ничего не надо было додумывать.

«Ладно. Работаем. — Дима встал, — лучше них все равно сейчас не будет, а они интересные, умные… и непонятно, кто из них согласится».

Дима стоял над туркой с кофе, пузырьки воздуха поднимались из глубины на поверхность — примерно так же в голове откуда-то всплывали мысли:

«Может бабуля и права — если до 35 не остановиться, жизнь превратится в бесконечный перебор… всегда знаешь, что будет следующая, избегаешь обязательств, серьезности и в итоге угрызений совести. Но как тогда оказаться «в долгих отношениях» или решиться на женитьбу?.. Если есть привычка уходить при первых сложностях, где взять уверенность, что именно за эту девушку надо бороться?.. как понять, что пора перестать искать новизну?.. а выбирать из двух гораздо легче, чем из бесконечности вариантов — основы розничного маркетинга».

Дима перелил закипающий кофе в чашку, вернулся мыслями к Ире и Лане: «Да обе классные — надо брать! Вот завтра корпоратив, потом еще отмечать окончание проекта… все-таки протестировать секс хотелось бы до потенциальной свадьбы».

Их отстраненность немного сбивала с толку: «Лана делает вид, что ей нужна исключительно протекция в карьере, а Ира превращает любой флирт в шутку, но никто не сказал «нет» и… я им нравлюсь», — насчет последнего Дима никогда не ошибался.

У зеркала он взял галстук, потом вспомнил, что пятница и отложил его. Пригладил руками короткие волосы и сказал своему отражению:

— Если жизнь игра, то женитьба это просто следующий уровень. А если театр… то… шоу маст гоу он, — пропел он последнюю фразу и вышел из квартиры.

В офис он заходил с видом Брэда Питта на красной дорожке — улыбаясь глазами и излучая спокойную уверенность. Неопределенность и цейтнот усиливали азарт, если это все игра — он точно справится. В облаке модного мужского парфюма и в мыслях о собственной неотразимости Дима плыл по офису. Он решил первым делом наведаться в отдел к коллегам и проверить, сохранилось ли вчерашнее ощущение «мы самая крутая команда» — комбо из профессиональной и человеческой близости.

Иры и Ланы не было, ему сказали, что они обе минуту назад ушли в отдел маркетинга.

«То есть тоже захотели с утра пораньше увидеться со мной, — Дима ликовал, — значит, все взаимно, как всегда».

Утренняя «шоу маст гоу он» не отпускала, за торжественным саундтреком и собственными мыслями он не разобрал, что пыталась показать ему глазами и жестами стажерка их отдела, — не обнаружив Иры и Ланы в опенспейсе, он ринулся в открытую дверь кабинета Андрея Петровича с театральным «А воооот вы…». — вдруг запнулся и замолчал. В кабинете сидели Андрей Петрович, Ира, Лана и… Лидия Станиславовна.

Дима почувствовал, что все его прекрасное настроение, наткнувшись на ее холодный колючий взгляд, лопнуло как воздушный шарик. Все кивнули Диме, и он сел, пытаясь понять, почему не видел в календаре это совещание.

— …ну, раз вся команда спонтанно собралась, Андрей Петрович, повторюсь, — женщина перевела взгляд на Диму, казалось, Иру и Лану она не видит, — на презентацию у вас буквально 10 минут. Лучше 7. Самое важное, с цифрами и графиками. Перед Новым годом у правления очень длинная повестка, давайте ценить наше время. И деньги — это если говорить о сути. Покажите лучшую опцию, а остальное потом пришлете, под елкой никто не будет вникать. Одну, но самую выгодную. Ясно?

Все молча кивнули. Она встала:

— До завтра… все же идут на корпоратив?.. Дима, как там ваша женитьба, надеюсь, не помешает рабочему командному мероприятию?

Андрей Петрович, Ира, Лана и сам Дима не смогли ничего сделать с лицами — это прозвучало так неожиданно и абсурдно, что у всех округлились глаза, Дима старался не встречаться ни с кем взглядом и уйти от прямого ответа:

— Я же ведущий, конечно, буду, Лидия Станиславовна.

Он натянуто улыбнулся, а довольная произведенным эффектом женщина скрылась за дверью.

Коллегам понадобилось еще несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

Андрей Петрович как хозяин кабинета очнулся первым:

— Дима, какая женитьба, ты совсем сдурел так шутить?

— Нет, — ответил Дима, и постарался перевести разговор на другую тему, — может, обсудим проект? Учитывая 7 минут и «только лучшее»?

Ира и Лана переглянулись, они не могли удовлетвориться таким ответом, поэтому Ира попыталась уточнить:

— Дима, мы тут все в одной лодке, если это как-то повлияет на проект или на презентацию… есть что-то, что мы должны знать?

— Я клянусь, что, если будет, вы станете первыми, кто узнает, — он по очереди посмотрел в глаза Ире и Лане. Это было настолько близко к правде, что звучало искренне и убедительно, но Ира и Лана молчали, ожидая продолжения.

Дима постарался сложить на лице самое честное и расслабленное выражение:

— Сейчас эта ерунда вообще не стоит нашего времени. Я обязательно все объясню, когда мы будем отмечать успех проекта. Или раньше. Но пока мы должны доделать наши слайды на 7 минут, в понедельник их надо отдать заранее.

Девушки продолжали молчать.

— Окей, мне льстит такое внимание к моей воображаемой личной жизни, но давайте хотя бы до завтра отложим эту тему, а пока мы трезвы и серьезны — все же поработаем?

Все понимали, что из вчерашнего обсуждения надо выбрать идеи, которым не суждено быть проверенными, а еще кучу всего закопать в приложения.

Следующие полдня они вчетвером горячо спорили, что войдет в финальные 7 минут, какие графики лучше всего иллюстрируют слияние и точно ли слияние — та самая единственная опция.

Дима помнил, что Лидия Станиславовна, кажется, была против, но исследования и данные все же говорили за то, что Ира права — это оптимальный для компании вариант, хоть и не дешевый. Он решил ничего не говорить про намеки акционерши, чтоб неизбежно не вернуться к вопросам о других темах их разговора.

Они даже на обед пошли вместе, не переставая обсуждать тайминг, логику выступлений, стиль и содержание слайдов. Им удалось вернуться в состояние «дрим-тим превращает брейнсторм в ураган», и к вечеру «идеальные слайды на 7 минут» распечаткой лежали перед Андреем Петровичем.

Дима порывался опять развезти всех по домам в надежде как-то поговорить про женитьбу по дороге, но пришла ответственная за корпоратив из отдела персонала и увела его на репетицию.

Ира и Лана не сговариваясь поехали за нарядами, символическими подарочками коллегам и просто за новогодним настроением. В пылу работы шутка про женитьбу забылась.

Обе субботним утром планировали выспаться и навести красоту в салоне, побыть нарядными девочками, отложив работу подальше хотя бы на день.

Лана, готовясь поразить воображение коллег, примеряла наряды в стиле «Роскошная-деловая-роковая», чтобы внимание поклонников и зависть других женщин конвертировать в подъем по карьерным ступенькам.

Ира чувствовала себя оттаявшей снежной королевой, Дима играми в шпионов и караоке будто разбудил в ней что-то важное — она и забыла, что была когда-то беззаботной и легкой. И даже ревность к Лане или какие-то обиды на Диму она теперь воспринимала позитивно, как доказательство того, что она «очень живая».

Она позвонила стилисту и попросила придумать, как показать, что она, конечно, начальница и мать, но при этом веселая и жизнерадостная.

Перед сном Ира достала фотоальбом, чтобы посмотреть, как выглядела студенткой и начинающей карьеристкой. Паша с интересом искал ее на общих фотках курса и расспрашивал, как она выбирала профессию и работу.

— Я хотела, чтоб было не скучно, Паш, и чтоб как-то развиваться, думать… а еще, — вдруг поняла про себя Ира, — я никогда не боялась, что останусь без работы или меня уволят… всегда знала, что придумаю, как заработать деньги.

«А потом стала бояться, — мысленно продолжила Ира, — а сейчас надоело, и хочу, чтоб опять было не скучно».

Ире попалась фотка с лучшей подругой Катей — счастливые, на фоне «бабушкиного ковра» они сидят на полу первой съемной квартиры — никто тогда им не сказал, что это их «начало взрослой жизни» будет лучшим временем, которое не удастся потом повторить в настоящей «взрослой жизни».

Катя вышла замуж и уехала в Италию с однокурсником поступать в аспирантуру, родила чудесную дочь, развелась с однокурсником, вышла замуж за немецкого профессора, открыла с ним компанию, когда он стал совсем скучным и жадным, развелась, замучилась делить с ним компанию, а теперь у нее был жених из большой итальянской семьи. «Они как мафия, полгорода родственники, — с восторгом говорила Катя, — а я как в итальянском кино, на каблуках и с красной помадой».

«Завтра надо Кате позвонить, — засыпая решила Ира, — показать ей свой жизнерадостный образ».

Дима допоздна разучивал программные шутки ведущего и радовался, что ему не надо думать завтра ни о проекте, ни о наряде, ни о том, как уворачиваться от вопросов и внимания.

«И вообще от слова женитьба никто из них в обморок не упал, ни Ира, ни Лана, это хороший признак, — уговаривал себя Дима, — завтра 24-е, у меня ровно неделя, я все успею».

Дима проснулся и пошел в спортзал — отработанная годами субботняя привычка. Его почему-то тревожило вчерашнее странное появление богатой женщины и ее «подножка» про женитьбу.

«Ну не будет же она перед всем правлением мне так шутить», — пытался успокоиться Дима.

Ему было неуютно от нелепой ситуации с Лидией Станиславовной, на корпоративе не хотелось метаться между девушками, поэтому Дима радовался роли ведущего и возможности в любой момент спрятаться за ней.

«И надо не забыть определиться с невестой! — напомнил себе Дима. — До понедельника».

Лана, любуясь собой в откровенном белом платье, включила танго и кружила на каблуках по квартире.

Полгода она упаковывалась в строгие «футляры» и «карандаши», работала, пока мозг не закипал, а из офиса шла в фитнес-клуб, слушала полезные книжки, ела здоровую еду и обещала, что ни один мужчина не помешает ей стать супер-успешной. За последнюю неделю, глядя на Ирину Валерьевну, Лана поняла, что возможно, стратегия «я все всегда сама» не такая уж и хорошая.

«Пусть не мешают, а помогают, — решила Лана, — голову терять я не собираюсь, но маленький праздник уж точно заслужила».

Она поймала себя на мысли, что представляет себя в танце с Димой, и вообще его стало слишком много с этим проектом.

«До этого мы полгода даже не пересекались… поэтому я выключу сегодня голову, а потом разберемся. Может он и правда женится, или эта старая вредная капиталистка его заберет в свой гарем — или как это называется, если там для женщины мужики?»

Лана вспомнила его красивые руки, и как не хотелось, чтоб он убирал их, когда массировал ей шею…

«Сегодня я заслужила все», — решила Лана и села рисовать себе «смоки айз».

Ира вернулась из салона красоты довольная «жизнерадостным образом», даже Паша буркнул что-то одобрительное, уходя гулять во двор. Переодеваясь, она вспомнила вчерашние фотки, накинула красивый шелковый халат, встала лицом к окну, чтоб свет стирал мимические морщинки, а за спиной мигала гирлянда, поставила телефон на подоконник, набрала Кате по видеосвязи и отошла, чтоб ее было видно хотя бы до пояса.

Катино лицо появилось в какой-то полутьме, она явно собиралась сказать что-то другое, но увидев Иру, почти прокричала:

— Ничего себе! Вот это ты красотка, теперь звони мне только в таком виде, Ирка!

— Катюха, с Рождеством тебя! У нас вечером корпоратив, а я просто сегодня на 20 лет моложе, и эту песню посвящаю лучшей девушке… в этом телефоне!

Катя рассмеялась — Ира намекала на их поход в ночной клуб, примерно 20 лет назад перед Новым годом, тогда какие-то горячие южные парни заказали песню «лучшей девушке за вон тем столиком», и они так испугались, что сбежали, так и не узнав, кому же из них это было предназначено.

Ира взяла расческу и громко запела ту самую песню. «У нее глаза! Два брильянта – три карата!»

Катя слушала и хохотала:

— Ирка, ты ж никогда не пела!

— Если ты скажешь, что и не надо было начинать — буду звонить и петь каждое утро, пока ты не перестанешь завидовать, что я смогла! Это ты не видела еще, какая я теперь стройная!

Ира распахнула халат, желая показать и талию, и кружевное белье, — ровно в тот момент, когда Катя развернула экран, продолжая говорить:

— Да ты нереальная просто, мы тут все заслушались, — Ира увидела большой стол, послышалась итальянская речь и какие-то люди из полумрака комнаты заулыбались и замахали руками.

Ира ойкнула и запахнула халат. «Хорошо хоть белье красивое», — подумала она.

— Катя, блин, предупредить могла вообще-то, что у тебя семейная мафиозная сходка!

— Я не успела, Ир, но они в восторге, говорят, давай еще!

— Еще — только за большие деньги, так им и скажи, — подруги расхохотались, — ладно, Кать, с Рождеством тебя, привет семье и давай хотя бы еще раз до нового года созвонимся и поболтаем без свидетелей.

— Ирка, погуляй там, как мы умеем, обнимаю! Пашке привет, звони в любое время!

— И ты! — экран погас, Ира вдруг поняла, что раньше могла бы с ума сойти от стыда за свой перфоманс с бельем и песней, а сейчас ей просто очень смешно, что так получилось.

Она достала блестящее струящееся платье, не похожее на ее обычный лаконичный стиль, и вспомнила, как любила в детстве наряжаться снежинкой.

«Надо будет Диме сказать тост — спасибо за камбэк моего счастливого детства», — решила Ира, вызывая такси.