Невеста злодея из Рэйвен-Холла

В день, когда я обнаружила в себе силу Истока, я поняла, что простой моя жизнь не будет. Счастливой — тоже.

Не сказать, что и до того у меня были веские поводы для радости. Мама умерла, едва подарив меня миру. Я верю в то, что мой отец горевал по ней. Но несколько лет спустя его сердце покорила Гертруда, моя будущая мачеха, теперь носящая под сердцем дитя моего отца. Если верить целительницам — моего будущего сводного брата.

Казалось бы — радуйся, ведь теперь у тебя есть полноценная семья. Однако божественный свет Дочери Звезд на нас с папой не пролился. Не подарил ни одному из нас счастливую судьбу.

Теперь папа серьезно болен, а я стараниями Гертруды буду отдана магу за звонкие монеты. Я стану для него подпиткой, магическим усилителем его дара, ведь собственным я не обладаю.

Хуже того — этим магом станет сэр Годрик, мерзкий, заносчивый старикашка, который славится противоестественным интересом к молоденьким девушкам. Все его служанки и помощницы очень молоды и хороши собой. И все очень плохо кончают.

Я не привыкла перечить Гертруде, но, узнав о ее выборе, смолчать не могла.

— Гертруда… Но ведь сэр Годрик…

Мачеха — высокая стройная женщина с темными волосами, все еще сохранившая былую привлекательность, вздернула тонкую бровь.

— Что? Богат? Обладает собственным имением? Поможет твоему отцу справиться с болезнью, а нам троим — пережить зиму?

Она давила на больное, но меня продолжала колотить дрожь. Я ведь не просто буду помогать сэру Годрику в качестве Истока. Я отправлюсь в его поместье. Буду жить там… с ним.

— Но ходят слухи…

Гертруда утомленно коснулась висков, всем своим видом показывая, что я отчаянно надоела ей своими капризами. Вот только я впервые в своей жизни решилась на протест. Просто потому, что моя жизнь рушилась на глазах, и терять мне было уже нечего.

— Моя дорогая Флоренс…

Глупости. Никогда дорогой я для нее не была. Скорее, раздражающей помехой, обузой и вечным напоминанием о том, что у папы когда-то была другая любимая женщина.

— Я не думала, что ты уделяешь такое внимание этим бредовым слухам. Впредь я не желаю слышать ничего подобного о нашем будущем уважаемом госте. И в его присутствии будь добра вести себя соответствующе.

Что значит — как тихая серая мышь, которой меня считала Гертруда.

И все. На этом закончился и наш разговор, и мой стремительно погасший протест.

Солнце медленно клонилось к закату, когда меня снова позвали. Нервно теребя подол простого серого платья, я послушно вошла в гостиную, где Гертруда улыбалась так, словно кот, съевший канарейку. Но в глазах ее плескалось нетерпеливое, хищное ожидание.

— Флоренс, дитя мое, у нас гость, — проворковала мачеха, жестом приглашая меня вглубь комнаты.

Он стоял там — расплывшийся во все стороны, с редкими поседевшими волосами и пальцами, напоминающими разварившиеся сардельки. Лицо с маленькими глазками утопало сразу в двух подбородках. Должно быть, сэр Годрик очень сожалел, что при всей своей магической силе не может ничего сделать со своей внешностью. А может, считал, что его дар, власть и богатство окупают все.

Пока его глазки жадно изучали мое лицо, Гертруда распевалась во все горло:

— Только взгляните на нашу Фло! Мало того, что Исток, так еще и красавица!

Я недоверчиво покосилась на нее. Это я-то? Со своим ничем не примечательным лицом, худобой и бледной кожей?

Видимо, Гертруда поняла, что перегнула палку, и тут же запричитала:

— Бедность немного подкосила нашу семью, но если ее откормить и приодеть…

Сэр Годрик поцокал языком, глядя на меня столь же оценивающе, словно на корову на базаре.

— Худа, это точно. Распусти-ка волосы.

Я воззрилась на него. Волосы?! При чем тут вообще волосы? Я ведь должна была стать для него подпиткой! Однако Гертруда за спиной сэра Годрика сделала страшные глаза, и мне пришлось подчиниться.

Я дернула за ленту, стягивающую кончик косы, распустила ее, позволяя волосам мягкими волнами упасть мне на грудь. Они, пожалуй, были главным моим достоянием. Папа говорил, что они у меня от мамы. Цвета белого льна с легким золотистым сиянием, тяжелые и густые.

Из груди сэра Годрика вырвался восхищенный вздох. Я стиснула зубы до ноющей боли.

— Вы не хотите проверить мою силу Истока? Вы ведь именно для этого меня приобретаете, верно?

Из-за переполняющей меня почти незнакомой злости слова получились резкими и отрывистыми.

— Флоренс! — ахнула Гертруда. Но тут же, как умелый торговец, изменила тактику. — Видите, сэр Годрик, как она мечтает стать вам полезной!

Чушь. Ему полезной я быть не хотела. Все, чем занимался сэр Годрик — это выполнял дорогостоящие заказы влиятельных и высокородных жителей Даневии. А опускаться до помощи простых людей, судя по всему, было ниже его достоинства.

Я же мечтала служить подпиткой целительницам, алхимикам и артефакторам, которые помогали простым горожанам, защищая их от бед, а порой и вовсе спасая им жизни. Но Гертруда моей судьбой распорядилась по-своему.

Сэр Годрик сощурил свои и без того маленькие глазки, так что они и вовсе превратились в щелочки.

— Я — маг, бывший графский советник, — высокомерным тоном сказал он. — Я и без того вижу силу в тебе. Или ты сомневаешься в моей собственной?

Да нет, не сомневаюсь. Поговаривали, что сэр Годрик превращает неугодных ему помощниц и служанок в зверушек, которых держит в своем зверинце.

Не знаю, чем бы это закончилось, но тут входную дверь сотряс уверенный, громкий стук. Гертруда нахмурилась. Пожилая служанка Матильда поторопилась открыть дверь.

Я так и замерла у самого порога в гостиную, а потому увидела его.

Последние лучи заходящего солнца играли на темных волосах незнакомца, создавая вокруг его фигуры таинственный ореол. Я не знала, кто он, но почувствовала, как внутри все сжалось от страха и одновременно от какого-то странного, почти греховного восхищения.

Он был высоким, широкоплечим, с бледной, как у ночного хищника, кожей и четкими, как будто выточенными из камня, чертами лица. Затянутый в строгий костюм с накинутым на плечи плащом, он напоминал черного ворона.

Я попыталась отвести взгляд, но не смогла.

Матильда и слова сказать ему не успела, как незнакомец хищной черной птицей скользнул в комнату. Застыв неподалеку от Гертруды, посмотрел на меня. В глазах цвета темного оникса вспыхнула едва заметная искра интереса. Казалось, они вглядывались прямо в мою душу, заставляя ее трепетать, словно пойманную бабочку.

А улыбка, появившаяся на его губах, была довольной, как у хищника, насытившегося своей добычей.

— Я что, у вас не единственный покупатель? — не скрывая недовольства, осведомился сэр Годрик. — Вы решили тут устроить ярмарку?

— Нет-нет, что вы, я не искала других претендентов!

— Я сам вас нашел, — с едва заметной усмешкой сказал незнакомец.

Его голос был низким и бархатным, словно звучание виолончели.

— Поздно, — выпятил губы сэр Годрик, подчеркнуто не обращая на него внимание, а жадно глядя на меня. — Я первый выказал желание купить эту девицу!

Богини, как же мне надоело его брюзжание! А этот его скользящий по мне взгляд — словно оставленный салом жирный след!

Незнакомец, поморщившись, звонко щелкнул пальцами.

И сэр Годрик распался на сотни пылинок.

В полнейшей прострации я наблюдала за тем, как ветер, ворвавшийся в наш дом через открытую дверь, уносит прочь пылинки, которые недавно были сэром Годриком.

Гертруда, охнув, осела на пол, словно куль с мукой. Матильда бросилась к ней с нюхательной солью.

— В-вы п-превратили сэра Годрика в п-пыль? — заикаясь, ошарашено проговорила я.

— Я лишь наказал его за непотребные мысли, — вкрадчивым голосом сказал незнакомец. — Этот свин в человеческом обличье хотел сделать с вами нечто очень нехорошее и, на мой взгляд, не соответствующее ни его возрасту, ни статусу.

Я закрыла лицо руками. Происходящее напоминало какой-то безумный кошмар.

Да, я не хотела быть купленной сэром Годриком, но и такой судьбы ему не желала! И что, в конце концов, нужно от меня этому незнакомцу?

Гертруда, чуть придя в себя, накинулась на него с обвинениями:

— Да вы хоть понимаете!..

Он вскинул руку, затянутую в черную кожаную перчатку, заставив ее умолкнуть на полуслове. Было что-то такое в его глазах, отчего перечить ему совершенно не хотелось.

— Понимаю. Сколько этот неуважаемый господин обещал вам за Исток?

Глаза Гертруды знакомо заблестели. Пауза требовалась ей отнюдь не для того, чтобы вспомнить. А чтобы все просчитать. Ей нельзя было затребовать слишком много, чтобы не отпугнуть потенциального покупателя. Но и позволить себе продешевить она, конечно же, не могла.

— Сорок золотых, — вскинув подбородок, заявила она. — И десять — за моральный ущерб от этого… действа. Если кто-то увидел, что здесь произошло…

— Я заставлю его молчать, — отрезал незнакомец.

По спине пробежал холодок. Да кто же он такой?!

Мелькнувшую в голове мысль я тут же прогнала — с той же решительной яростью и быстротой, с какой благородный господин отшатывается от прокаженного.

Нет. Этого быть не могло.

— Но так и быть. Пятьдесят золотых — достойная цена за Исток. — Незнакомец взглянул на меня. — Если, конечно, она не пожелает присоединиться ко мне по доброй воле.

Не задумываясь, я решительно качнула головой. Пусть оскорбится, путь думает, что пожелает. Но нашей семье нужны эти деньги. Прежде всего они нужны моему отцу.

На губах незнакомца заиграла ледяная усмешка.

— Хочешь быть купленной? Так тому и быть.

Я сглотнула. Зачем он это подчеркнул? Хочет указать мне на мое место?

В три широких, стремительных шага он преодолел разделяющее нас расстояние. Я затаила дыхание, сама не знаю, почему. Но он был так близко… От него пахло отчего-то дымом, а еще — корицей. И чем-то терпким, трудно уловимым.

Хищной тенью проскользнув мимо меня, незнакомец подошел к столу. Как завороженная, я наблюдала, как он элегантным, почти небрежным жестом стягивает с рук черные перчатки. Пальцы его оказались длинными и тонкими. Отчего-то в голову постучалось “чувственными”, что смутило меня и спутало мои мысли.

Из вынутого из-под плаща кошелька на столешницу из темного дерева посыпались монеты. Золото звякнуло. В свете камина монеты казались расплавленным солнцем.

Незнакомец с усмешкой наблюдал, как глаза мачехи пожирают монеты. Поджав губы, Гертруда принялась торопливо собирать их, словно боялась, что они могут раствориться в воздухе. Или, как сэр Годрик, превратиться в пыль.

На меня мачеха больше не смотрела.

Незнакомец снова повернулся ко мне, и на этот раз в его глазах не было холода. Но внимательный, изучающий взгляд все с такой же легкостью проникал в самую душу.

— Теперь ты будешь жить со мной, в моем поместье. — Голос его был мягок, но за этим шелком ощущалась сталь.

Он протянул мне руку, и этот жест, несмотря на все мои страхи, казался невольно притягательным. Я вложила свою ладонь в его, и наши пальцы соприкоснулись. От этого по моему телу пробежала волна жара.

Я взглянула в темные глаза, в которых то вспыхивали, сменяя друг друга, то гасли искры эмоций — сдержанное любопытство, жгучий интерес, пронзительный холод.

Я не знала, куда он меня поведет и что со мной будет, но я была заворожена им, словно околдована. Меня влекло к нему с такой силой… Впору заподозрить, что виной тому его дар. Ведь Истоки нужны лишь магам.

Каким же магом был он?

— Могу я спросить, о каком поместье речь? — живо осведомилась Гертруда.

К ней вернулся интерес к происходящему, и понятно, почему. Некоторые Истоки, преданно служащие своим хозяевам или нанимателям благородных кровей, со временем перевозили в их имения всю свою семью. Еще одна причина, по которой Гертруда так хотела продать меня сэру Годрику.

— Поместье Рэйвен-Холл.

Вороний замок.

Я зажмурилась. Моя рука, прежде вложенная в его руку, обессиленно повисла вдоль тела.

— Вы — лорд Шадоу, — хрипло, безжизненно сказала я.

— Теперь вы никогда на меня больше не взглянете?

Сейчас в его голосе звучала ледяная усмешка. Усилием воли я заставила себя открыть глаза. Почему он, воплощение всего плохого, что может нести в себе магия, так несправедливо красив?!

Эта красота отчего-то пугала еще сильнее, чем слухи о нем.

Слухи. Весь город шептался о лорде Шадоу уже несколько недель — с тех самых пор, как он прибыл в Уэстфорд. Само его родовое имя означало “тень” или “полумрак”, олицетворяя и тайны, что его окружали, и жуткий, мрачный дар, которым он обладал.

Дар, который я отныне буду обязана подпитывать собственной силой Истока.

Но зачем ему понадобилось покупать меня? Он ведь просто мог забрать то, что ему нужно.

Я расширенными глазами смотрела на лорда Шадоу. Злодея, чье имя произносили шепотом. Темного мага, способного управлять темными силами, наводить порчу и превращать людей в тень. Или, как оказалось, в пыль.

Теперь уже и сэр Годрик казался мне не таким уж плохим хозяином. Мысль о том, что меня отдают этому пугающему человеку, вызывала ужас.

Но назад дороги нет.

— Я только попрощаюсь с отцом, — едва слушающимися губами проговорила я.

— Еще чего, — фыркнула Гертруда. — А если ты сбежишь?

Возможно, она и впрямь этого боялась. А может, просто не хотела оставаться наедине с лордом Шадоу.

— Вы хотите отказать падчерице в прощании с единственным родным ей человеком? — голосом, пронизанным сотнями лезвий, осведомился он.

Я застыла. Откуда он так много знает обо мне? Впрочем… Он маг.

Гертруда заблеяла что-то в оправдание, но я ее не слушала. Словно в полусне, поднялась в комнату к отцу. Он лежал в постели. Тело его горело — жар не удавалось сбить самыми лучшими из доступных нам лекарств. Но теперь, когда у мачехи были деньги, я надеялась, что она бросит все силы, чтобы вылечить мужа. Как бы я ни относилась к ней, но она и впрямь любила моего отца.

Я поцеловала его в горячую щеку и прошептала: “Пожалуйста, поправляйся”. Покидая спальню, зло вытерла глаза и вскинула подбородок.

Нет, я не покажу лорду Шадоу ни своего страха, ни своих слез. Я пройду это испытание, чего бы это мне ни стоило.

Вот только, думая так, я еще не знала, что именно меня ждет.

В своей комнате я повесила на плечо небольших размеров дорожную сумку с приготовленными загодя вещами и дрожащими пальцами заплела косу. На ватных от волнения и плещущейся в душе тревоги ногах спустилась по лестнице.

Лорд Шадоу взглянул на меня снизу вверх.

— Зря ты заплелась, — своим низким и отчего-то будоражащим голосом сказал он. — Твои волосы и глаза — это твои главные достоинства. Конечно, если не брать в расчет то, что ты — драгоценный Исток.

Я вспыхнула. Да что же он меня рассматривает, как всю ту же корову на рынке! Глаза у меня красивые… Да обычные голубые глаза, с такими пол города ходит! И вообще… Он что, правда считает, что кроме волос и глаз, в моей внешности нет ничего особенного?

Пришлось напомнить себе, что так, на самом деле, считала и я сама. И моя мачеха… И весь Уэстфорд. Но почему-то именно мнение лорда Шадоу задело меня и возмутило до глубины души.

Я вообще не должна об этом думать! Особенно если учесть, что мне предстояло отправиться в Рэйвен-Холл, о котором ходило не меньше мрачных слухов, чем о моем, помилуй Дочь Звезд, хозяине.

Вслед за ним я покинула дом. Дверь за моей спиной захлопнулась в то же мгновение.

— Ваша мачеха — само очарование, — хмыкнул идущий впереди лорд Шадоу.

— То же самое можно сказать и о вас, — вырвалось у меня.

Он резко остановился. Развернулся с вздернутой бровью и изумлением в глазах. Не успев среагировать, я налетела на него.

Одно могу сказать — впечатываться в крепкую мужскую грудь, может, и приятно, но не тогда, когда та принадлежит магу, способному стереть тебя в порошок.

Ладно, это все равно приятно.

Особенно если этот маг держит тебя теперь обеими руками за плечи, словно заключая в объятия.

— Осторожнее, цветочек.

— Цветочек? — опешила я.

— Тебя ведь зовут Флоренс, верно?

Итак, он знал мое имя. И, судя по всему, знал латынь, на которой мое имя звучало как “цветущая” или “цветок”. Но не цветочек же!

— Так что насчет моего очарования? — вкрадчиво поинтересовался лорд Шадоу.

Я прикусила язык. И не стоило напоминать, что сделать это нужно было гораздо, гораздо раньше. Но терять мне было уже нечего.

— Это часть вашего дара, верно? Этот ваш темный магнетизм? Такой способ привлечь невинную жертву и использовать ее в своих целях, пока она не опомнилась?

На губах лорда Шадоу заиграла понимающая улыбка.

— Нет, цветочек. Распространенное мнение, но ошибочное. Если ты чувствуешь ко мне влечение, мой дар тут совершенно ни при чем.

Отпустив мои плечи, которым тут же стало холодно, он как ни в чем не бывало направился вперед.

Я поняла, что выдала себя, что называется, с потрохами. Чувствуя, как краска заливает лицо, наконец оторвала себя от земли и бросилась вперед. Да так рьяно, что сумка ударила меня по боку.

— Я ничего к вам не чувствую! — возмущенно воскликнула я.

— Конечно, — легко согласился лорд Шадоу.

— Я серьезно!

— Я тоже.

Я открыла было рот, чтобы возразить… чему? Но тут увидела стоящую на дороге карету, запряженную вороным конем.

Ее каркас был выполнен из темного дерева — мореного ясеня, скорее всего, и украшен резными орнаментами, напоминающими переплетающиеся ветви деревьев. Кузов экипажа имел вытянутую форму с закругленными краями и высокими бортами. Крыша была слегка изогнута, словно свод готического собора, окна были узкими и арочными, со свинцовыми переплетами и темным витражным стеклом.

— Ого, — выдохнула я.

Не карета, а целое произведение искусства. Воплощение мрачной элегантности и таинственности… как и сам лорд Шадоу.

Я представила, как карета тенью скользит по улицам Уэстфорда, приковывая к себе взгляды горожан. Во всем мире, наверное, не найдется более подходящего экипажа, чтобы доставить темного мага с его добровольной пленницей в его мрачный замок.

Лорд Шадоу открыл дверь кареты и протянул мне руку. Та снова была затянута в кожаную перчатку, что вызвало одновременно и досаду, и облегчение.

Мне больше никогда не стоит его касаться вовсе, чтобы не испытать снова то странное чувство притяжения, пронизывающее все мое естество. Чтобы, не дай богиня, ненароком ему не поддаться.

Пусть лорд сколько угодно говорит о том, что его дар к этому не имеет никакого отношения… Откуда тогда это во мне взялось? Я ведь ничего подобного прежде не испытывала. А он — злодей, воплощение тьмы, нависшей над Уэстфордом. С чего бы мне тянуться… к нему?

Как могла элегантно, я взошла на подножку. Уселась на мягкое сидение, сбросив сумку с плеча. Лорд Шадоу опустился напротив. Постучал по стене кареты, веля кучеру трогаться.

Экипаж ехал так мягко, словно ухаб и неровностей на мостовой не существовало, а вороной и вовсе парил над дорогой.

Я украдкой посмотрела на своего спутника. Впрочем, украдкой не вышло. Его глаза, темные, как оникс, снова с легкой смешинкой во взгляде изучали меня.

— Надеюсь, тебе понравится в Рэйвен-Холле, — снова возвращая бархатность голосу, сказал лорд Шадоу.

Почему-то меня это рассердило. Вот зачем притворяться тем, кем он не является? Зачем делать вид, что его волнует мое душевное спокойствие или даже  комфорт?

Я не учла, что для лорда я — словно открытая книга.

— Что тебя тревожит?

— Вы правда не понимаете?

Я поразилась сама себе, услышав, что мой голос звенит от едва сдерживаемого гнева.

— Я же спрашиваю тебя, — с прохладцей сказал лорд Шадоу. — Значит, хочу услышать это от тебя. Понимаю я или нет — вопрос второстепенный.

— Ну хорошо… Меня тревожит то, что я Исток. То, что я стану помогать в делах плохому человеку! А вы определенно именно такой! — с вызовом сказала я.

Ждала, что лорд разозлится, но он лишь приподнял бровь, как будто удивленный.

— О, неужели? И на основании чего ты сделала такой вывод? По слухам городских сплетниц или, может быть, из-за моей великолепной внешности, которую ты считаешь корнем зла?

Лорд откинулся на подушки с усмешкой на губах и прикрыл глаза, словно притомившись.

Я фыркнула.

— Для начала, вы превратили бедного сэра Годрика в пыль!

— С каких пор сэр Годрик, которого вы терпеть не могли, которого боялись и взгляд которого сравнили со следом от жирного сала, стал бедным?

Конечно, я назвала его так лишь для того, чтобы подчеркнуть злодеяние лорда Шадоу! Но… Подождите…

Я вскинула на него потемневшие глаза.

— Я не сравнивала взгляд сэра Годрика с салом вслух! Я сделала это мысленно!

Лорд открыл глаза и взглянул на меня, слегка наклонив голову.

— Правда? — задумчиво спросил он.

— Вы… — Я задохнулась от ужаса и возмущения. — Вы что, читали мои мысли?!

Быть такого не может… Неужели лорду Шадоу под силу узнать все, о чем я думаю?

Он пожал плечами с тем же убийственно невозмутимым выражением лица.

— Надо было думать потише.

Вне себя от шока и негодования, я буравила лорда взглядом, на что он не обращал никакого внимания.

— Видишь ли… Я не читаю чужие мысли намеренно. Но когда эмоции другого человека слишком сильны, благодаря моему тонкому восприятию действительности преграды между нами истончаются, и он словно… вопит в моей голове. Так происходило и с тобой. Когда ты злилась и ненавидела сэра Годрика и когда испытывала влечение ко мне…

Меня бросило в жар.

— Нет у меня никакого влечения! — закричала я на всю карету.

Или даже на весь Уэстфорд.

Уголки тонких губ лорда Шадоу дрогнули.

— Ходят слухи, если кричать громче, это может превратиться в реальность, — вкрадчиво сказал он.

Все еще злясь на него, я смогла все же немного выдохнуть. Он же просто забавляется! На свой, злодейский лад. Тонкое восприятие действительности у него!

Ладно, допустим, мою ненависть к сэру Годрику он и впрямь смог почувствовать всеми фибрами своей темной души. Но он не мог услышать мои мысли о его глазах цвета оникса, крепкой груди или — о, богиня — чувственных пальцах.

Правда же?

Голос лорду Шадоу вернул меня в реальность.

— Итак, несчастная судьба несчастного сэра Годрика — это во-первых. Но что же во-вторых?

— Во-вторых, ваши манеры… Вы ведете себя так, будто все вокруг вам должны! Или что все вокруг может стать вашим — деньгами или силой!

Я и впрямь чувствовала это каждый раз, глядя на лорда Шадоу. Некую безусловную, непрошибаемую властную уверенность.

— Должны? Нет, я так не считаю, — задумчиво отозвался он. — Я всего лишь заключил с тобой сделку, ожидая выгодного для нас обоих сотрудничества. По-моему, я был весьма щедр к твоей мачехе. И, смею заметить, ни ты, ни она не возражали против такого “выкупа”. Или ты хотела, чтобы я сохранил твою гордость и лишил твою семью золотых монет, необходимых твоему отцу для лечения?

Я подалась вперед, чувствуя, как сверкнули в этот миг мои глаза.

— К слову об этом… Вы ведь узнавали обо мне, верно? Полагаю, чтобы в случае чего надавить на больное?

— Скрывать не стану, когда по Уэстфорду поползли слухи о том, что в городе появился новый Исток, я послал своих… м-м-м… людей разузнать о нем все, что только можно. И да, я мог предложить больше, чем кто-либо другой.

— То есть вы хотели использовать мое бедственное положение в собственных интересах?

Лорд Шадоу повел плечами.

— Видимо, так. Я ведь, как вы верно заметили, не ангел.

— Вот именно! — воскликнула я, от волнения снова начиная злиться. Если это и защитная реакция, то весьма своеобразная. — Вы хладнокровный, безжалостный… злодей, скорее всего!

Лорд издал тихий смешок.

— Это я хладнокровный? А кто осмелился задавать мне, хладнокровному безжалостному злодею столь неудобные вопросы, едва мы покинули город?

А мы его покинули? Судя по темноте за окнами, разбавляемой придорожными фонарями — да.

Умом я, конечно, понимала, что нужна лорду Шадоу, и ему совершенно не выгодно избавляться от меня сразу после заплаченных пятидесяти золотых. Если только они, конечно, были настоящими.

— Милая Флоренс, ты полна противоречий.

— Я просто хочу понимать, с кем имею дело, — буркнула я. — Вдруг вы меня в жертву принесете или еще что похуже.

Я понимала, что несу полнейшую ерунду. Я ведь не какая-то там невинная девица, пригожая для ритуала жертвоприношения… Точнее, я не просто невинная девица, а Исток, и лорду Шадоу нужна именно в этом качестве.

Но в его присутствии мои мысли безбожно путались, из-за этого я злилась, что выливалось в протест и желание высказать все, что я о нем думаю. Не скрою, в этой странной дуэли я пока проигрывала с поистине разгромным счетом.

— Это, безусловно, интересная мысль, — протянул лорд. — Но, боюсь, разочарую тебя. Пока ты нужна мне живой.

— Пока?

— Ах, разве я сказал “пока”? Как неловко.

Я шумно выдохнула. Нет, он совершенно точно издевается надо мной! И вовсю этим наслаждается!

— Но давайте вернемся к тому, что вы назвали меня плохим человеком. Полагаю, вы хотите услышать от меня покаяние и признание моих грехов?

Я упрямо поджала губы.

— Нет! Я просто хотела убедиться, что я правильно вас понимаю. Я не жду, что вы вдруг станете хорошим. Это не в вашей натуре, верно?

— О, я так растроган твоим пониманием, — проворковал он с ехидством. — Ты невероятно наблюдательна. Но, позволь заверить, я всегда стараюсь поступать в соответствии со своими интересами.

И что это, во имя Матери Истока, означает? Но объяснять он, конечно, ничего не стал.

Еще несколько минут карета катилась в тишине, нарушаемой только скрипом колес и фырканьем лошади. Я невольно прислушивалась к молчанию лорда Шадоу, гадая, что сейчас творится у него в голове.

Наконец, экипаж свернул с дороги и медленно покатился по длинной подъездной аллее, окруженной вековыми деревьями с переплетенными ветвями. Миновав огромные, распахнутые сейчас кованые ворота, он остановился. Я же вдруг оцепенела, словно вторя ему.

Лорд распахнул дверь и элегантно сошел с кареты. А после как ни в чем не бывало протянул мне руку. Словно всего этого сумбурного разговора, полного обвинений (с моей стороны) и насмешек (с его), не было вовсе.

Я колебалась лишь мгновение, прежде чем принять его руку и позволить лорду помочь мне выбраться из кареты. Даже несмотря на перчатку, словно разделяющую нас, его прикосновение вызвало у меня странную смесь страха и трепета.

Увидев поместье, я невольно задержала дыхание. Это же… практически замок!

Дом был огромен и мрачен, словно высечен из черного камня, с высокими башнями, устремленными в небо, и острыми шпилями, похожими на когти. Окна, похожие на темные глазницы, зловеще смотрели вниз на каждого, кто посмел приблизиться к Рэйвен-Холлу.

Он был столь же величественным, сколь и пугающим. Воплощение самых мрачных моих фантазий. Идеальное место для темного мага.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, Флоренс, — проговорил лорд Шадоу.

— Очень… впечатляюще, — выдавила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я рад, что тебе понравилось. — Усмешка лорда стала еще шире. — Я бы сказал, что он неплохо отражает меня самого, не правда ли?

Я прикрыла глаза, силясь совладать с собственными чувствами. Ведь именно здесь, в Рэйвен-Холле, начинается моя новая жизнь.

Что могу сказать, я могла радоваться хотя бы тому, что штыри кованой ограды Рэйвен-Холла не были увенчаны головами врагов. Хотя, конечно, их могли снять по случаю моего приезда…

Я тряхнула головой. И какая только ерунда туда не лезет! Но с самого вторжения лорда Шадоу в мою жизнь в ней вдруг стало остро не хватать дельных мыслей. Конечно, меня взяли не в секретари, но расставаться с ясным разумом я все равно не планировала.

На кованой двери висел молоток в виде человеческой руки. Я видела подобные, вот только делались они обычно из латуни. Здесь же металлическим был лишь тот элемент, что ударялся о дверь, а сама рука была сделана из материала, ну очень похожего на кость.

Я очень надеюсь, что она была именно сделана.

— Вам не кажется, что это немного чересчур?

— Думаешь? — раздалось совсем близко.

Дыхание лорда потревожило прядь волос у моего уха, вызывая мурашки по коже. Я крепко зажмурилась.

— Это просто предупреждение для тех, кто преодолеет ограду, — вкрадчиво сказал он.

— Предупреждение?

— Чтобы не шутили с хозяином Рэйвен-Холла. Дерзость я готов простить немногим. Разве что за красивые глаза.

Посмеиваясь, лорд Шадоу прошел мимо меня к двери. Подождите-ка… Он что, говорил про меня?

В том, что я ему дерзила, не было никаких сомнений. Надеюсь, лорд не поймет, что это — защитная реакция на страх, преследующий меня с самого нашего знакомства.

Его же мне пришлось заглушить в себе и сейчас, перешагивая порог Рэйвен-Холла.

Что тут скажешь… Внутреннее убранство поместья темного мага как нельзя лучше отражало его натуру. Более того, оно было словно продолжением его личности — загадочное и величественное, с красотой очевидной, бросающейся в глаза, притягательной, но… мрачной.

Здесь преобладали темные оттенки: графитовый, черный и глубокий бордовый. Они словно поглощали свет, создавая атмосферу таинственности. Темное дерево, черный гранит, бархат, парча и кожа… Казалось, каждый материал здесь был подобран именно так, чтобы создать торжественную и мрачную атмосферу, так и говорящую каждому, кто перешагнул порог: Рэйвен-Холл хранит в своих стенах темные тайны.

Вестибюль вел в высокий и просторный зал с каменными стенами, украшенными старинными портретами в резных рамах и коваными подсвечниками. В огромном камине горел огонь, отбрасывая на стены длинные колеблющиеся тени. Длинный стол в столовой был способен уместить с десяток гостей… Но были ли они здесь, эти гости?

Каждый мой шаг сопровождался легким эхом. Казалось, в Рэйвен-Холле не было никого, кроме нас с лордом. Я невольно вздрогнула.

— Ну что? — спросил наблюдающий за мной лорд Шадоу. — Достаточно жуткое логово для злодейского темного мага?

— Очень смешно, — буркнула я себе под нос. — К тому же, я осмотрела еще не все, чтобы сделать полноценный вывод.

Уголок тонких губ чуть дрогнул.

— Что же, времени на это у тебя будет предостаточно. Пусть дорога была коротка, события сегодняшнего дня наверняка тебя утомили. Ты голодна?

— Нет.

— Не стесняйся, если ты и впрямь хочешь есть…

— Господин Шадоу, вам не кажется, что после того, что я вам наговорила, несколько странно стесняться простого желания поесть? — вздохнула я.

Лорд удивил меня, рассмеявшись.

— Твоя правда, цветочек.

— Я не…

— Я провожу тебя в твою спальню.

Я сглотнула. Разве для этого не нужны слуги?

— Слуг в Рэйвен-Холле сейчас нет. Я отослал их, — словно прочитав мои мысли, сказал лорд.

Впрочем, как оказалось, он вполне мог и прочитать! И вообще…

— З-зачем? — запнувшись, спросила я.

Лорд вдруг подался вперед, снова совершенно незаметно для меня преодолев расстояние между нами. Нет, он двигался даже не как хищная птица, а как большой кот на мягких лапах. Или как… тень.

— Чтобы остаться с тобой наедине, — выдохнул лорд, оказавшись вдруг ко мне очень близко.

Так близко…

— Зачем? — почему-то шепотом спросила я.

— Ты уже забыла про ритуал жертвоприношения?

Я фыркнула, чувствуя странную досаду.

— Вы сказали, что я нужна вам живой. И я определенно нужна вам живой. Кстати… Когда вам понадобится моя сила Истока?

— Уже не терпится? — с усмешкой поинтересовался лорд.

— Вовсе нет, — проворчала я. — Просто хочу наконец узнать все ваши злодейские планы.

— Узнаешь, — заверил меня он. — Завтра, прямо с утра.

— А может?..

— Не может, — отрезал лорд. — Идем. Злодеям тоже нужно иногда поспать. А прежде меня ждут различные злодейские ритуалы. Но для начала — злодейская ванна и злодейская еда.

— Очень смешно.

— Ты повторяешься.

— Простите, я не столь оригинальна, как вы с вашим злодейским чувством юмора.

— А вот это было неплохо.

— Спасибо.

Я на ходу сделала книксен.

Здесь, в коридоре, свет от масляных ламп и свечей в канделябрах был тусклым и приглушенным. Но оно не скрыло тень улыбки, скользнувшей по губам лорда Шадоу.

Я сумела разглядеть и тяжелые гобелены с изображенными на них мифическими созданиями и сценами из легенд о Дочери Звезд и Матери Истока. А еще — богов и монстров, которые я видела впервые. Отчего-то это меня насторожило. Каким же богам он на самом деле поклонялся?

Мы поднялись на второй этаж по массивной каменной лестнице. Пройдя чуть дальше, лорд остановился у двери, ведущей в мою, вероятно, спальню. Распахнул ее, галантно пропуская меня внутрь.

Здесь, словно в ожидании меня, тоже горел свет.

Я увидела большую кровать с балдахином, задрапированную темным, багряным бархатом, стоящий в изножье тяжелый кованый сундук для хранения личных вещей. Помимо прочего — зеркало в резной раме и пустой туалетный столик, который мне только предстояло заполнить. Впрочем, подобного рода вещей у меня было не так много.

— Отдыхай, — сказал лорд. Больше приказ, нежели проявление заботы. — С утра в замке появятся слуги. Они помогут тебе подготовиться.

— Подготовиться к чему?

Насколько я знала, сплетение — привязка Истока к магу, который будет использовать его силу, не требовала особой подготовки. Это достаточно короткий обряд, переплетающий потоки энергии двух людей в единый канал.

Лицо лорда Шадоу, объятого тенями, вдруг превратилось в маску. Я еще не была связана с ним, но кожей почувствовала исходящее от него напряжение. Впервые за все время нашего знакомства.

Это почему-то насторожило и меня. Даже… испугало.

— Господин Шадоу… — с усилием сказала я. — К чему меня должны подготовить?

Глаза цвета оникса с явной неохотой взглянули на меня.

— К тому, чтобы стать моей женой.

Разбудила меня тишина. Не обычная ночная тишина, а какая-то особенная, словно весь Рэйвен-Холл вместе с его обитателями затаил дыхание. Я лежала на удобной кровати в своей комнате — непривычно большой, с высокими потолками и узкими окнами, затянутыми темным бархатом.

А потом я поняла: нет, тишина лишь встретила меня с пробуждением. Но проснулась я от мысли, просочившейся в странный, тающий поутру сон. Точнее, от двух голосов. Одного — робкого, тоненького, спросившего: “К чему меня должны подготовить?” И второго — напряженного, со стальными нотками: “К тому, чтобы стать моей женой”.

Вчера лорд Шадоу так ничего и не объяснил. А пытаться добиться от него ответа, если он не хочет отвечать — затея, заведомо обреченная на провал.

И что это, во имя Матери Истока, значит?

Я поднялась на локте, сонно оглядывая спальню. Засыпая, я не тушила свечу — мне не по себе было в этом огромном пространстве после крохотной, похожей на келью, комнатушке в моем доме. В моем старом доме.

Вот только свеча уже не горела. И, судя по огарку, погасили ее вскоре после того, как я заснула.

Я похолодела. Вдруг представилось, как лорд Шадоу, сокрытый тенями, своими соратниками, стоит надо мной. Наблюдает, как я сплю, а после гасит свечу.

Нет… Несмотря на противоестественное влечение к нему (которое я, конечно же, до последнего буду отрицать), такое… ненормально.

Я поднялась. Засыпала я в одежде, не укрываясь, потому что мои вещи так и остались в карете. Конечно, платье безбожно помялось… И в таком виде мне представать перед моим женихом?

Ладно, неудачная шутка. Я все еще не понимала, зачем лорду женитьба на мне. А еще не понимала, как к этому относиться. По-хорошему, мне бы бежать оттуда, ведь, став женой злодея… я превращусь в его пособницу, а значит, и в злодейку?

Во имя Дочери Звезд, я что, и правда всерьез об этом размышляю?

Я покачала головой и решительно направилась к двери.

Вчера, после того, как лорд Шадоу провел по длинным коридорам Рэйвен-Холла, я была слишком утомлена, чтобы разбираться в его мрачном очаровании. Поместья, не лорда. Но сейчас, когда утренний свет едва просачивался сквозь тяжелые портьеры, я почувствовала себя одинокой и немного испуганной. Казалось, словно в доме, кроме меня, не было никого.

Поначалу я хотела спуститься на первый этаж — давал о себе знать и голод, и желание услышать живые голоса, которые разбавят тишину, уже давящую на уши. Но любопытство все же оказалось сильней.

Пройдя чуть дальше по увешанному тусклыми гобеленами коридору, я скользнула в первую дверь. В воздухе витал запах пыли и старых книг. Моим глазам предстали высокие стеллажи, заполненные старинными книгами в кожаных переплетах с серебряными или золотыми тиснениями, фолианты по магии, алхимии, астрологии и темным искусствам.

Я скользила пальцем по корешкам, изумленно повторяя причудливые названия. Открывала книги, чтобы вдохнуть их запах и прочитать пару строк. Это и не библиотека вовсе, а целое книжное царство! Я никогда в жизни не видела такое количество книг, среди которых было множество дорогих и очень редких.

Я представила, как вернусь сюда вечером, а может, уже даже после обеда, чтобы хорошенько все изучить. И если вдруг в Рэйвен-Холле окажется невыносимо, это место станет моей отдушиной.

Так я думала, выходя в коридор. Но уже в следующее мгновение мыслей в моей голове не осталось вовсе.

Ведь в конце коридора я увидела ее.

Фигура, плывущая, а не идущая, в полупрозрачном платье до пят. Призрак, но не ужасающий, а скорее печальный. Бледное и изящное лицо обрамляли темные волосы, собранные в строгий пучок. Глаза были полны тоски и мудрости.

Она держала в руках серебряную канделябр, и пламя свечей не колыхалось, словно на него не действовал воздух.

Я замерла, не в силах ни отступить, ни закричать. Сердце бешено колотилось, но вместе со страхом я почувствовала странное любопытство.

Призрак медленно подплыла ко мне.

— Доброе утро, мисс, — прозвучал ее голос, словно шепот ветра, легкий и немного печальный. — Мисс Флоренс, верно? Господин говорил о вас. Я — Амелия, домоправительница Рэйвен-Холла.

Взяв себя в руки, я выдавила:

— Доброе утро, Амелия. Простите, но я не могу не спросить. Вы… вы призрак?

Амелия склонила голову. Ее губы тронула легкая, грустная улыбка.

— Да, мисс. Я и все слуги этого дома — не совсем живые, но… вечные. И мы навеки связаны с этим поместьем.

Я обвела взглядом коридор. Только теперь я заметила, что за спиной Амелии, в некотором отдалении, плыли еще несколько фигур. Мужчины и женщины в чуть старомодных одеждах, молчаливые и прозрачные, похожие на тени. Все они несли какие-то предметы: подносы с завтраком, утварь для уборки, даже несколько книг.

— Но… как такое возможно? — прошептала я.

— Долгая история, мисс, — ответила Амелия. —  Впрочем, она не так уж и важна сейчас. Важно то, что вы здесь. Вы ведь невеста лорда Шадоу?

Невеста… Я поняла, что повторила это вслух — тихо, неверяще.

— Амелия… Вы не знаете, зачем лорду Шадоу жениться на мне?

На ее изящном лице появилась понимающая улыбка. А в глазах, как показалось, — толика сочувствия. Трудно быть уверенным в трактовке чужих эмоций, когда смотришь в совершенно прозрачные глаза.

— Сожалею, мисс, но нет. Господин редко посвящает нас в свои планы.

Но, судя по всему, это все же происходит. А человека… м-м-м… создание, хорошо знающее мотивы и секреты лорда Шадоу, мне бы очень хотелось видеть своей союзницей.

— Простите, что мы не совсем обычные слуги. Однако, уверяю вас, мы сделаем все, чтобы ваше пребывание в этом доме было как можно более комфортным.

Один из призрачных слуг подплыл к нам с подносом, на котором стоял ароматный чай и булочки. Не призрачный, к счастью, чай. А от булочек исходил такой аромат, что у меня от голода закружилась голова.

Слуга был молчалив, и его руки, казалось, проходили сквозь поднос. Как призраку вообще удавалось его удерживать?

— Завтрак готов, мисс, — объявила Амелия. — Вы можете позавтракать в столовой на первом этаже.

Все еще немного ошеломленная, я кивнула и направилась к столовой. Там я увидела все тот же длинный дубовый стол, но теперь накрытый скатертью. Призрачные слуги бесшумно подавали блюда. Их движения были плавными и грациозными, словно они танцевали в воздухе.

Я села за стол и взяла чашку чая. Руки немного дрожали, но я старалась не показывать своего волнения. Посмотрела на Амелию, которая стояла неподалеку, наблюдая за мной с легкой улыбкой. Однако, что удивительно, от взгляда призрака неловкости я не ощущала. И, уж тем более, какого-то страха.

— Почему вы здесь? — спросила я. — Почему вы привязаны к этому месту?

— Это долгая история, мисс Флоренс, и, возможно, она не для ваших ушей. Скажу лишь, что мы были слугами Рэйвен-Холла, и остались ими после смерти. Мы все связаны с ним незримыми нитями.

Я посмотрела на призрачных слуг. Они были так тихи и старательны, словно пытались искупить свои грехи. Но перед кем?

— Вы не боитесь лорда Шадоу? — вырвалось у меня.

Амелия на мгновение задумалась, затем покачала головой.

— Нет, мисс, не боимся. Мы служим ему. Это наш долг.

Но в этом всем мне чудилась недосказанность. В глазах Амелии, несмотря на спокойствие, проскальзывала тень печали и безысходности.

Я отпила чай, чувствуя, как любопытство сменяется странным чувством сострадания к этим призрачным слугам. Казалось, что их история была так же мрачна и загадочна, как и сам Рэйвен-Холл, и его хозяин.

И теперь мне отчаянно захотелось ее узнать.

Мои мысли спугнул стук входной двери. Губы Амелии сложились в радостную улыбку.

— Господин вернулся.

Нет, она определенно его не боялась. Но что она на самом деле чувствовала к нему?

Я округлила глаза. Я что, ревную своего… м-м-м… хозяина к призраку? В этом столько неправильного, что я даже не знаю, с чего начать!

Во-первых, лорд Шадоу совершенно определенно плохой человек. Он развеял сэра Годрика по ветру, словно сгоревший листок! Он жил в особняке, который словно сошел с картинок детских сказок о вечной борьбе Добра и Зла. Что-то вроде тех, что начинались с “в черном-черном городе стоял черный-черный замок…” И нет никаких сомнений, к какой именно стороне он принадлежал!

Во-вторых, какие бы планы насчет меня он ни строил, я — Исток, и прибыла в Рэйвен-Холл для того, чтобы стать магическим усилителем для лорда. И не более того!

В-третьих, Амелия — призрак! Да, она не самый обычный призрак (как будто мне уже приходилось их встречать). Хоть домоправительница и прозрачная и бесплотная, она может касаться предметов и, возможно даже, людей…

В-четвертых… Флоренс, приди уже наконец в себя!

Внутренний диалог немного помог — к тому моменту, как лорд Шадоу вошел в столовую, я уже взяла в себя в руки и смогла трезво рассуждать.

Но недолго.

Все конструктивные мысли вылетели из моей бедовой головы. Хватило одного только взгляда на лорда Шадоу при свете дня, подчеркивающим все достоинства и обнажающем все несовершенства (которых у него, впрочем, не оказалось вовсе). Его осанка была прямой, а движения были плавными и грациозными, словно он двигался под музыку, которую слышал только он один. В нем чувствовалась какая-то животная сила, словно он не человек, а дикий зверь, попавший в клетку светских условностей.

Я поспешно отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают пылать. Я снова ощутила ту же странную смесь страха и притяжения, и поняла, что бессильна против мрачного очарования лорда. Он был опасен, я это знала, но при этом меня неудержимо тянуло к нему. Я не знала, как с этим бороться. Я была гостьей в его поместье и добровольной пленницей, и мне казалось, что я все больше и больше попадаю в плен его темных чар.

Желая скрыть свой интерес, я уткнулась взглядом столешницу. И руки хорошо бы чем-нибудь занять, вместо того чтобы беспрестанно комкать подол и без того мятого платья. Я снова схватила почти опустевшую чашку и поспешно пригубила чай.

— Как поживает моя невеста? — вкрадчивым голосом спросил лорд Шадоу.

Разумеется, я поперхнулась. Хорошо хоть, не прыснула чаем на стол и прекрасную кружевную скатерть цвета слоновой кости.

— Господин, вы ее смущаете, — с легкой укоризной сказала Амелия.

— Я знаю. Но до катастрофы доводить я не хотел.

Лорд приблизился ко мне и легонько похлопал меня по спине.

— Спасибо, — откашлявшись, выдавила я.

Он наклонился к самому моему уху и шепнул:

— Пожалуйста. И, ради богини, будь осторожнее. Ты мне нужна живой и, желательно, здоровой.

Я отставила в сторону чашку и развернулась с возмущением в глазах. Желательно?! Он тут же выпрямился, сложив на груди руки, и я увидела бесенят в черных глазах. Ах, это была шутка…

Наверное, можно было догадаться и самой, вот только лорд Шадоу не слишком-то сочетался в моем сознании с юмором и весельем.

— Нам нужно серьезно поговорить, — сощурив глаза для пущей строгости, твердо сказала я. — Что это за сумасбродное желание на мне жениться?

— Видишь, с чем мне приходится иметь дело? — притворно вздохнул лорд, обращаясь к Амелии. — Весь город на ушах стоит, когда я появляюсь на его улицах, а единственная гостья моего дома ни во что меня не ставит.

Призрачная домоправительница хихикнула, словно юная девчонка.

— Неправда, — на всякий случай сказала я.

Кто знает, какое наказание уготовано для тех, кто не желает его бояться? Еще в призрака меня превратит… Или в статую…

— Но я должна знать — зачем вам делать меня своей женой?

— Говоришь так, будто никогда не думала о замужестве, — улыбнулся лорд. — Или не считаешь себя достойной такого, как я.

Я растерялась. Ну… да. Я не была красавицей и не принадлежала к знатному роду… Впрочем, и совсем уж простой нашу семью не назовешь.

До встречи с Гертрудой и до болезни отец был государственным инспектором и часто путешествовал по Даневии, исследуя аномалии, магические проявления и отслеживая использование магии не по назначению. Это приносило ему неплохой доход, немалая часть которого шла на мое воспитание и обучение.

В детстве у меня была гувернантка, которая не только вкладывала в мою голову драгоценные знания по литературе, иностранным языками, истории и географии, не только учила меня рисованию и рукоделию, но и прививала мне хорошие манеры и готовила меня к жизни в обществе.

Какое-то время у нас и вовсе не было постоянного дома — отец переезжал с места на место, надолго нигде не задерживаясь. В те годы с нами постоянно был репетитор — он путешествовал вместе с нами, пока папа окончательно не осел в Уэстфорде.

Потом была встреча с Гертрудой и подкосившая его неведомая хворь…

— Флоренс, — мягко позвал лорд Шадоу.

Я поняла, что снова утонула в собственных мыслях о счастливых днях, полных открытий и новых впечатлений. Дней, когда мы с папой были так близки… Когда беда еще не подобралась к нашему порогу.

Ох… Лорд, должно быть, считает меня рассеянной глупышкой.

Но после мыслей об утраченном прошлом мне стало совсем не до того, чтобы пытаться произвести на него впечатление, смеяться с ним или кокетничать — так нелепо, как умею только я одна.

— Просто скажите мне, что у вас на уме, — устало попросила я. — Пожалуйста.

Амелия с какой-то тревогой взглянула на меня. От лорда Шадоу тоже не укрылась перемена в моем настроении.

Схватив стул за спинку, он элегантным жестом развернул его к себе и, так же изящно и одновременно небрежно откинув назад плащ, сел.

— Ты имеешь полное право знать, что именно я от тебя хочу, — серьезно сказал лорд. — Боюсь, просто Истока для исполнения моих целей мне будет недостаточно.

— Что это за цели?

— Этого я сказать не могу, — не резко, но непреклонно сказал он. — Это касается лишь меня одного.

— Господин… — начала Амелия.

Шадоу качнул головой.

— Это не обсуждается.

Амелия издала едва слышный вздох, но перечить, конечно, не стала.

— Выходит, вы уже пробовали усиливать свой дар с помощью Истока? — задумчиво спросила я.

Отмахнулась от на редкость назойливой и неприятной мысли, что я была у Шадоу не первой.

— Пробовал. — Взгляд лорда потемнел. — И да, ничего не вышло. Я чувствовал всплеск силы, но его не хватило. Моей силы не хватило…

“На что?” — так и хотелось спросить мне. Но я, конечно, не спросила.

— И вы думаете, что брак это как-то исправит? — озадаченно нахмурилась я.

Уголки губ лорда чуть дрогнули.

— Не брак — брачный обряд. Это… особый ритуал, принятый у народа, к которому принадлежит моя мать.

Я подалась вперед, терзаемая сразу десятком вопросов, но Шадоу, едва уловив мой взгляд, снова качнул головой.

— Нет, цветочек. Если вопросы — только по существу.

Разочарованная, я откинулась на спинку стула. Итак, свою душу (и даже крохотный кусочек своего прошлого) открывать он мне не станет. Впрочем, чего я ожидала? Я совершенно чужой ему человек.

Скорее даже… орудие. Магический инструмент.

Горечь от этой мысли осталась на языке, но я не позволила ей сбить меня с толку.

— Если я соглашусь на этот брачный обряд…

— Тебе не придется менять свою жизнь, — успокоил меня Шадоу. — Просто этот ритуал привлечет особые духовные силы, которые и скрепят наш союз. А между нами будет соткана особая связь, которая многократно усилит наши дары.

— И за счет этого я еще больше усилю ваш.

— Верно.

Звучало немного странно, но, как бывшая путешественница, я знала, как многое сокрыто за пределами нашей страны. Почти у каждого народа, человеческого или магического, были свои обряды, чары и ветви магии, благодаря которым они могли призывать силу природы, вселенной или даже самих божеств.

Но кем же была его мать?

Я поняла, что в поисках ответа жадно вглядываюсь в его черты — резкие, жесткие, хищные, и поспешно отвела взгляд.

— Я должна подумать.

Лорд вздохнул. Судя по этому вздоху и по его вчерашним словам, он рассчитывал на то, что противиться браку с ним я не стану. Ну конечно, у меня же влечение!

Я задушила в себе желание покраснеть. Вот и пусть поймет, что не все в жизни дается так просто, а я не какая-то там… профурсетка! И не готова падать к его ногам!

— Что тебя тревожит? — мягко спросил Шадоу.

— Я боюсь, что вы начнете превращать в пыль других людей, — сдавленно сказала я, не глядя на него.

— Что, если я пообещаю этого не делать?

— Это не смешно!

— А разве я смеюсь?

Я закрыла лицо руками. Ураган охвативших меня мыслей и чувств грозил сбить с ног. Я говорила себе — это просто фиктивный брак, не самое редкое явление в нашем мире. Вот только его причина — не выгода и не политика, а… магическая сила.

Я — Исток. Будучи связанной с лордом Шадоу особыми узами, я могу усилить его дар до небывалых пределов. Но я ровным счетом ничего не знала о его целях и планах, а он совершенно определенно не собирался меня в них посвящать. Возможно, из-за своей непрошибаемой закрытости. Возможно, он не доверял именно мне — чужачке в Рэйвен-Холле, почти незнакомке.

Но как тогда я могла доверять ему?

Что, если став для лорда Шадоу Истоком, я подарю свои силы… врагу?

Я все еще сидела, некрасиво сгорбив спину и закрывая лицо ладонями. Лорд Шадоу подался вперед — я услышала, как скрипнуло сидение — и… коснулся моих рук. Своими длинными и чувственными пальцами развел мои ладони в разные стороны, обнажая лицо.

— Фло… Не знаю, что ты успела надумать обо мне, но… — Он поморщился, взглянул на призрачную статуэтку Амелию, словно прося у нее совета.

Та, сверкнув глазами, часто закивала.

Лорд вздохнул, словно примиряясь с неизбежным, и нехотя сказал:

— Я не превращал сэра Годрика в пыль.

Я поморгала.

— Но как же… Я же видела все собственными глазами. Он распался на мелкие частички, а потом его унесло.

— Вот именно. Унесло. Это заклинание перемещения. — Шадоу усмехнулся. — Но достаточно эффектное, на мой взгляд.

И пусть по груди разливалось невыразимое облегчение, всецело доверять его словам я не спешила.

— И где же сейчас сэр Годрик?

— Если честно, не знаю, — признался Шадоу. — Обычно в такие заклинания закладывают четкое представление конечного пункта, но в тот момент я просто хотел, чтобы он убрался к чертям собачьим. Боюсь даже представить, где именно он оказался.

Амелия прыснула в кулачок.

Я все еще недоверчиво смотрела на лорда.

— Хорошо. Может быть, это правда. Но я все равно должна подумать!

Не знаю, откуда во мне взялось это упрямство. Но я отчаянно боялась ошибиться в Шадоу. Если он соврет мне и обведет меня, глупышку, вокруг пальца — это одно. Но если он обманом завладеет силой Истока и использует меня для призыва темной, разрушительной магии, которая станет для кого-то погибелью — это совсем другое.

— Мне нужно время, — твердо сказала я и себе, и ему.

Помедлив, лорд кивнул.

— Хорошо. Но, надеюсь, ты не будешь против продемонстрировать мне свою силу?

Я снова насторожилась, хотя это уже, наверное, глупо. Ведь он покупал Исток точно не для того, чтобы им любоваться!

Не то чтобы я была против последнего…

Я мотнула головой, прогоняя назойливую мысль. Вот тебе, Флоренс, урок на будущее: не стоит трясти головой, вскакивая со стула. Тебя может ненароком и занести.

Что со мной, конечно же, и случилось.

Я даже не успела понять, в какой момент спокойно восседающий на стуле лорд поднялся, чтобы помочь мне обрести равновесие. Казалось, ему потребовалась лишь доля секунды и одно плавное, текучее, едва заметное глазу движение.

И вот уже он крепко держит меня обеими руками за плечи, а я ощущаю их тепло даже через ткань.

— С-спасибо, — выдавила я, донельзя смущенная.

Амелия деликатно отвернулась, усиленно делая вид, что снующим по столовой призрачным слугам немедленно требуется ее помощь.

— Идем, — дернув краешком губ, сказал Шадоу. — Или мне понести тебя на руках?

— Это еще зачем?! — возмутилась я.

Классический случай, когда девушка говорит “нет”, отчаянно желая при этом сказать жаркое “да”. Но моя гордость и без того была задета.

— Ты ведь ценный актив, цветочек, а пытаешься упасть на ровном месте.

— Ценный актив, — нараспев произнесла я. — Да вы, господин Шадоу, просто мастер комплиментов.

— Этого не отнять, — согласился он.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли почти до самого конца коридора. Лорд распахнул дверь, пропуская меня внутрь. В нос ударил запах дыма и химикатов.

Окна были затянуты темными портьерами — свет здесь дарили лишь канделябры из темного металла с полудюжиной зажженных свечей. Их пламя мерцало в полумраке, отбрасывая длинные, танцующие тени на потрескавшиеся столешницы из серого мрамора. Покрытые слоями пыли, словно копотью от невидимых пожаров, они хранили следы бесчисленных опытов.

Чего там только не было! Бледные, словно отполированные временем, металлические реторты, колбы, мензурки и перегонные кубы. Засушенные травы, порошки, минералы и кости.

На стенах, словно паутина, плелись кованые металлические конструкции, удерживающие непонятные механизмы. Один из них, сплошь состоящий из ломаных линий, пульсировал неровным, багровым светом. Возможно, это был механизм, управляющий потоком темной магической энергии. А может, просто ловушка для неудачников…

Или доверчивых глупышек, рассчитывающих выбраться живыми из Рэйвен-Холла.

Вдоль стен стояли высокие, шкафы, полные странных баночек, склянок и бутылей, наполненных различными жидкостями. Их содержимое могло быть ядом или эликсиром бессмертия. Воздух был тяжелым, насыщенным запахами серы, смолы и жженой земли.

В центре помещения возвышался огромный, резной алтарь из темного, почти черного дерева. На нем лежали хрустальные шары, похожие на глазные яблоки, с мерцающими внутри ними искрами — возможно, это были сгустки магической энергии или, быть может, просто обман зрения. Рядом лежали свитки пергамента, покрытые непонятными символами. Над алтарем, словно хищные птицы, висели странные металлические фигуры, напоминающие остовы драконов.

Тени притаились по углам комнаты и казались удивительно живыми. Темные стены — мрачными и таящими в себе вековые тайны. Это был целый мир, сотканный из теней, тайн и древней, опасной магии. Здесь каждый предмет и каждая тень хранили свой секрет, и только те, кто постиг эти секреты, могли получить доступ к ее могуществу.

Я поняла, что все это время не дышала. Так заворожила меня мрачная, таинственная красота этого места — то ли алхимической лаборатории, то ли ритуальной комнаты.

— Что это? — указав рукой на механизмы, спросила я.

— Своего рода усилители, — отозвался Шадоу.

Он стоял, опершись о дверной проем и с любопытством наблюдая за мной.

— Как я?

До меня донесся его тихий смешок.

— О, ты определенно лучше, цветочек.

Я твердо решила смущаться в его присутствии не больше трех раз за день, потому невероятным усилием сдержалась. И даже горделиво вскинула подбородок.

Но в голову все равно лезли не прошенные мысли. Какой же силой лорд Шадоу так отчаянно хотел завладеть, что буквально заполонил Рэйвен-Холл разного рода усилителями?

Да, включая меня.

Шадоу оттолкнулся от стены и подошел ко мне вплотную.

— Ты готова?

— Да, — тихо отозвалась я.

Как глупо… Почему я так сильно волнуюсь? Я ведь делаю лишь то, для чего предназначена. Для чего и прибыла в Рэйвен-Холл.

Я не знала, как именно будет проходить сплетение. Поговаривали, каждый маг использовал для этого свой собственный обряд. Потому я завороженно наблюдала за тем, как Шадоу чертит мелом круг на свободном пятачке комнаты. Толстую меловую линию пересекли незнакомые мне символы. Лорд проговорил что-то, и они засияли призрачным светом.

Я ахнула. Пусть я и считалась магически одаренной, но с тех пор, как отец заболел и отошел от дел, запертая в четырех стенах, почти не встречала проявлений истинной магии.

— Войди в круг, Фло, — попросил Шадоу.

Ох, это уже серьезно. Я перешагнула сияющую черту, подсознательно боясь, что столкнусь с невидимым, но ощутимым барьером. Показалось, что волоски на шее на миг встали дыбом. Или все дело в моих собственных нервах?

Ведь мне предстояло переплести свою энергию и свою суть с пугающим и манящим лордом Шадоу.

Пару ударов сердца спустя меловую границу пересек и он. Теперь мы стояли друг к другу совсем близко. Вскинув голову, я смотрела на лорда снизу вверх. Его темные глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас были полны какого-то невысказанного интереса, словно он пытался прочесть мои мысли, мою душу. Но что он хотел там найти?

Он выставил перед собой широкую ладонь. Помедлив, я прижала к ней свою. Тихонько ахнула, ощутив молниевый разряд, прошивший нас обоих. Глаза Шадоу сверкнули — он тоже это ощутил.

Я приоткрыла губы, изо всех сил пытаясь не поддаваться охватившему меня напряжению. Пытаясь заставить себя дышать. Задача усложнилась, когда взгляд лорда задержался на моих губах. Его кадык дернулся. Шадоу прикрыл глаза. Сосредотачиваясь? Успокаиваясь?

— Я это чувствую… — тихо сказал он. — Твоя сила… Она словно меня зовет.

Я смотрела на него с тревогой, но и с какой-то странной, почти зачарованной покорностью. Зала, что этот момент — момент привязки, нашей взаимной связи —  может изменить все, как для меня, так и для него.

Шадоу медленно поднял руки, и вокруг его пальцев заплясали призрачные искры. Он обронил в тишину слова на незнакомом мне языке, и что-то внутри меня… отозвалось.

Сила, которая прежде тихо тлела во мне, словно зажглась. Впервые с момента пробуждения дара я ощутила его пульсацию, его дикую мощь. Сила Истока откликнулась на призыв лорда. Потянулась к нему, словно лава, готовая затопить все вокруг.

Моя энергия, подобная золотой реке, начала струиться из моего тела. Мое сознание словно раздвоилось. Я чувствовала, как моя сила проникает в Шадоу, вливаясь в его собственную — темную, потустороннюю. Она текла сквозь него, пронизывая каждую клеточку его тела, каждый нерв, каждую мысль.

В тот самый момент, когда наши энергии слились воедино, между нами образовалась невидимая связь, словно призрачная нить, пронизывающая наши души. Я была частью целого, а он — неотъемлемой частью меня.

Я ощутила, как внутри Шадоу проснулось что-то древнее, дикое, жаждущее власти и разрушения. Словно все темные энергии мира вдруг проснулись в нем. До этого момента сдерживавший свою силу, он чувствовал, как она прорывается наружу, словно выпущенный из клетки зверь. Импульс, словно вспышка молнии, пробежал сквозь лорда, и поток темной энергии выплеснулся в стороны от него.

Чары, которые он призвал, сам того не желая, могли лишь разрушать. Хрупкий древний пергамент смело со столешницы и уже в полете разорвало в клочья. Колбы, склянки и бутыли на полках словно взорвались изнутри, рассыпаясь в мелкую пыль. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием лорда.

Шадоу стоял с закрытыми глазами и чувствовал, как сила, бушевавшая внутри, начинает успокаиваться, оставляя после себя странную горечь.

Я отшатнулась, выскакивая из круга и разрывая нашу связь. Увы, лишь ту, что позволяла мне ощущать его эмоции, как свои собственные. Иную, сокрытую под слоями души связь уже, увы, не разорвешь.

Сплетение было закончено.

Казалось, все мои силы ушли на то, чтобы вырваться из магического круга. Теперь я обессиленно прижималась к стене, с ужасом разглядывая блестящие в темной луже осколки.

Лорд уничтожил их даже не щелчком, не повелительным жестом, а бесконтрольным магическим импульсом. Я до боли закусила губу, чувствуя поднимающиеся волной ужас и отчаяние.

Неужели мои опасения насчет Шадоу были верны? Неужели его и впрямь переполняет мрачная, темная сила? Неужели я стала орудием разрушения в руках темного мага?!

Моя связь с Шадоу, которая в миг сплетения казалась такой прекрасной, превратилась в угрозу. Не только мне — всему Уэстфорду. И все же… я колебалась. Мой взгляд, полный страха и недоверия, был устремлен на лорда, словно умоляя о каком-то объяснении, о каком-то доказательстве того, что мои опасения напрасны.

Шадоу проникновенно взглянул на меня. В его глазах больше не было темного огня, только какая-то глубокая печаль и сожаление. Он сделал шаг вперед, и его рука непроизвольно протянулась ко мне, словно желая успокоить.

И тут же опустилась. Как будто он не был уверен, стоит ли ему прикасаться ко мне сейчас. И не зря. Я не желала его даже самого невинного прикосновения. Скорее… боялась его.

— Я… я не хотел… — прошептал он, его голос, обычно твердый и уверенный, теперь звучал надтреснуто. — Я просто… я просто не смог это контролировать.

Я не ответила, борясь с собой и пытаясь осознать случившееся. Я боялась того, что сделал Шадоу, боялась того, что он мог сделать в будущем. Что, если наша связь станет для меня не даром, а проклятием?

Теперь, когда я узнала, сколь темная и голодная сила живет внутри него, я должна решить, что с этим делать дальше. Смогу ли я когда-нибудь ему доверять?

Сможет ли наше сплетение стать союзом, а не кандалами?