Невидимка в академии магии

Иногда мне хочется исчезнуть. Не просто стать невидимой, благодаря редкому дару, а по-настоящему исчезнуть, окончательно и бесповоротно, чтобы больше никто меня не нашел и не заставил использовать магию в угоду чужим корыстным целям.

Но это всего лишь мечты, а реальность такова, что я учусь в столичной академии магии и уже третий год подряд усиленно сопротивляюсь окончательному раскрытию дара.

– Юми! Юми! Ты здесь? – Сейка, соседка по блоку общежития и по совместительству единственная подруга, влетела в мою комнату.

Ее густые рыжие кудри разметались по плечам. Обтянутая зеленым форменным жакетом пышная грудь высоко поднималась при каждом вдохе. Изумрудные глаза горели ликованием. Подол плиссированной черной юбки испачкался в пыли.

– Что стряслось? – уточнила я, бросив на нее скептический взгляд.

Сейка вечно приходила в восторг по малейшему поводу, и я уже перестала чему-либо удивляться. Она могла среди ночи ворваться ко мне и объявить, что ее осенила гениальная идея по выведению редкого вида подвижных растений, способных перебирать корнями, словно ногами. Или приносила в нашу общую гостиную полудохлую химеру из лаборатории факультета Жизни и принималась меня убеждать, что нам необходимо ее выходить и отпустить на волю. Но главной ее одержимостью все же были не растения и животные, которых она обожала, а Айзан Кирас, сын наместника, правящего Содружеством, и самый жуткий кошмар академии.

– Ты представляешь, он позвал меня на свидание! – выпалила Сейка и плюхнулась на мою постель, заливаясь звонким смехом.

– Кто он?

– Как это кто?! – Сейка с возмущением уставилась на меня. Ее каштановые брови сошлись у переносицы, придавая подруге комично грозный вид. – Конечно же, Айзанчик! Все остальные меня не волнуют. Они просто ничтожества по сравнению с ним. Он мой бог и повелитель.

Я украдкой вздохнула и отложила доклад об особенностях редких подземных монстров на стол, за которым сидела до появления подруги. В отличие от Сейки я знала Айзана с детства и уж точно не питала к нему теплых чувств. Мой отец служил у наместника Тенью, главным телохранителем, и планировал, чтобы я, как только пробудится мой дар, стала Тенью Айзана. Но я лучше останусь навсегда всеми презираемым недомагом, чем буду защищать это чудовище.

– Он ужасен, – в который раз попыталась я вразумить подругу. – Сама посуди, его постоянно видят с разными девушками. Он спит с ними, а потом даже не замечает, когда идет мимо по коридору. Многие не выдерживают и забирают документы из академии. Ты также хочешь?

– Айзанчик просто пока не встретил свою любовь, – с мечтательной улыбкой на полных губах ответила Сейка. – Но я растоплю его ледяное сердечко. Оно еще забьется чаще при виде такой красоты.

Подруга провела ладонью по впечатляющим изгибам и поиграла бровями, явно намекая на что-то непристойное. У меня заныло в груди.

Ох, Сейка, если бы ты знала, какой Айзан Кирас на самом деле, ты бы держалась от него подальше.

Но я не могла рассказать подруге о том, что видела во дворце. Для всех я была очень дальней родственницей Нирона Тонзи, приближенного наместника. Отец не распространялся о своих истинных обязанностях, о своей дочери и даже о том, что ест на завтрак. Ему везде мерещились заговорщики после давнего случая с похищением жены наместника.

По придуманной им легенде я выросла в глуши и ничего особенного собой не представляла. Отец ото всех скрывал мой дар, чтобы никому и в голову не пришло выкрасть его дочь и использовать для своих целей. С этой задачей он и сам прекрасно справлялся. Ничто не должно было нарушить его гениальный план по созданию идеальной телохранительницы для будущего наместника.

– Сейка, послушай… – Я все же решила предостеречь подругу. Не нравились мне эти ее идеи по растопке сердца первого бабника академии. Не потому, что имела собственные виды на Айзана, а потому что уж кто-кто, а я точно знала, что никакого сердца у этого монстра нет и быть не может.

– Ничего не хочу слышать. – Сейка замотала головой и заткнула уши. – Ла-ла-ла, у меня сегодня свидание с Айзаном. Тра-та-та, я самая счастливая девушка на свете.

Мой тяжкий вздох огласил комнату. И почему Сейка становится словно упрямая горная серна, стоит мне заговорить об Айзане? Ну что в этом смазливом брюнете с голубыми глазами такого очаровательного? Да, он высокий, мускулистый и, наверное, привлекательный. Но это на любителя. У меня он ничего, кроме отвращения и рвотных позывов, не вызывает. Вот только Сейка на нем окончательно помешалась. Даже позабыла про свой эксперимент с подвижным ростком.

– Ладно, ладно. – Я сдалась и подняла руки вверх в знак капитуляции. Сейка пискнула и бросилась меня обнимать, а я лишь с грустью посмотрела в ее сияющие глаза и сказала: – Твоя взяла. Свидание, значит, свидание. Только я тебя умоляю, будь осторожна. Не оставайся у него на ночь. Как закончите свои любовные дела, сразу сюда. Договорились?

Сейка надула губы и скрестила руки на груди.

– Ты так говоришь, словно я похожа на этих его вертихвосток. Я, вообще-то, планирую завтра проснуться с ним в одной постели, завести его с утра как следует, а потом…

– Боги, избавь меня от подробностей! – Я вскочила из-за стола и направилась в гостиную. – Все что угодно, только не описание твоих фантазий с Айзаном в главной роли.

Сейка поспешила следом за мной.

– Тогда помоги мне собраться, и я отстану!

– Ни за что. Я ненавижу этого упыря и не стану помогать его соблазнять.

– Ну, пожалуйста, Юми! Умоляю! Ну хочешь, на колени встану?

Сейка недолго думая бухнулась на линялый ковер посреди гостиной и сложила ладони в молитвенном жесте. Какая же она красивая, страстная и полная жизни! Неужели Айзан сможет навредить такой чудесной девушке? А, может, все обойдется? Ну переспят пару раз, а потом он ее бросит. Сейка наконец прозреет и сможет избавиться от своей одержимости.

– Прекрати ерундой страдать. Вставай давай. Уговорила, я тебе помогу, но учти, это в последний раз.

Сейка взвизгнула и кинулась ко мне. Она налетела на меня, повалила на пол, и мы дружно расхохотались. В этом была вся Сейка. Она бурно и открыто выражала чувства, питала все вокруг своей энергией и освещала путь даже таким заблудшим душам, как я.

Вращаясь при дворе с детства, я знала все об этикете, моде, макияже и многом другом. Может показаться, что я настоящая светская львица, но это не так. Я всегда была невидимкой. Мой дар проявился рано, и отец давал мне небольшие поручения уже лет с шести, а то и раньше. Я должна была шпионить и докладывать ему все, что творилось во дворце наместника. Так что хоть я много чего умела, но сама всегда находилась в тени.

– Прими ванну с тем раствором, что я тебе подарила на день рождения, – посоветовала я Сейке. – Вымой волосы лавандовым жидким мылом, а потом приходи в мою комнату. Я пока подберу для тебя наряд.

– Юми, ты лучшая!

Сейка снова крепко меня обняла и умчалась  в нашу общую ванную комнату.

Когда мы покончили со сборами, за окном уже стемнело. Осенью в столице Содружества всегда смеркалось раньше, чем в любое другое время года.

– А как ты проберешься в мужскую общагу? – Волнение не покидало меня с того момента, как Сейка ко мне влетела.

– Не переживай, Айзан дал мне ключ от потайной двери, – отмахнулась подруга и поправила зеленую накидку, предназначенную для прогулок. Ей не нравились банальные и одинаковые вещи, вроде формы разных цветов для адептов академии, поэтому на подоле своей накидки подруга вышила милый растительный орнамент, крошечные листики на лозе.

– Какой еще тайной двери? – насторожилась я. – Первый раз о такой слышу. И куда она ведет?

– Не забивай себе голову, Юмичка. – Она чмокнула меня в кончик носа и выпорхнула из блока в коридор. – Пожелай мне удачи, дорогая!

Я посмотрела на ее прекрасное лицо, на скрытую свободной накидкой роскошную фигуру, на копну рыжих кудрей, струящихся по спине, и выговорила:

– Удачи, Сейка. Помни, что бы ни случилось, я найду тебя и помогу. Обещаю!

Ее чарующие изумрудные глаза наполнились слезами умиления, и она стиснула меня в крепких объятиях.

– Спасибо тебе, Юми. Я не забуду, что бы ни случилось, ни за что не забуду.

Она выставила перед собой ладонь, я прикоснулась к ней своей, и мы в один голос произнеси:

– Клянемся!

Вспышка света охватила наши руки и скрепила данную клятву. Теперь, как бы себя ни повел Айзан, Сейка дождется меня, и я обязательно ее спасу.

Ночью я так и не смогла уснуть. Бродила по комнате, выходила в гостиную, заглядывала к Сейке в надежде на то, что подруга проскочила мимо моей открытой двери. Но все напрасно, Сейка так и не вернулась.

Хоть она и говорила о ночевке у Айзана в спальне, но я не верила, что тот ее оставит. Когда его мать похитили, ему было десять. Пособницей, впустившей повстанцев, оказалась личная служанка жены наместника. С тех пор Айзан не спал, если рядом находились посторонние. Его покои во дворце напоминали неприступную крепость, а блок общежития – бункер.

За окном забрезжил рассвет. Полумрак в гостиной начал рассеиваться, и я впервые заметила, как здесь пусто и уныло без Сейки. Обычно она придавала яркости любому месту, где бы ни появлялась.

Несмотря на то, что академия Триединства считалась лучшей в Содружестве, и здесь учились только сильнейшие маги и дети аристократов, обстановка в блоках общежития оставляла желать лучшего. Это вам не покои во дворце. Но я видела и хуже. Отец постарался, чтобы я могла выжить в любых условиях.

Собрав учебники и тетради в сумку, я отправилась на занятия. Вдруг Сейка пойдет сразу в аудиторию? Но проблема заключалась в том, что мы учились на разных факультетах и не пересекались до обеда.

Содружество включало десять крупнейших государств, расположенных на благословенном богами континенте. Здесь не только климат отличался мягкостью, а земля плодородием, но и дети рождались с печатью одного из небожителей.

По преданиям на небе обитали три могущественные сущности: богиня Справедливости, бог Войны и их мать, богиня Жизни. Они настолько любили людей, что на заре времен подарили им благословение. Теперь в Содружестве любой мог родиться со знаком милости одного из небожителей, вне зависимости от положения в обществе или благосостояния.

Меня одарила богиня Справедливости, и я родилась с ее печатью, чашами весов на правом плече, а вот Сейка получила благословение от богини Жизни, и ее плечо украшали спелые колосья. Бог Войны даровал своим избранникам печать в виде перекрещенных клинков. В академии адепты обучались на том факультете, к какому относился знак на коже.

Соответственно, меня зачислили на факультет Справедливости, а Сейку – на факультет Жизни. Но самым крупным подразделением оставался факультет Войны, именно на нем учился Айзан Кирас.

Каждый факультет располагался в отдельном здании, но все они соединялись с административным корпусом через переходы. Если бы кому-нибудь пришло в голову посмотреть на академию Триединства с высоты птичьего полета, то он увидел бы, что учебные здания и административный корпус напоминают трехлистный клевер. Именно трилистник являлся символом нашей академии и украшал не только стены лучшего учебного заведения Содружества, но и учебники, форму адептов, даже тарелки в столовой.

При этом у каждого факультета был свой цвет формы. Если Сейка носила зеленый жакет и черную юбку, то мне достались серый верх и графитовый низ. Какая ирония! Примерно так меня отец и одевал с самого детства: все невзрачное, блеклое, неброское, пусть и высшего качества. Моя задача состояла в том, чтобы быть как можно незаметнее. Вкупе с длинными пепельного оттенка волосами, чересчур белой кожей и синими глазами я достигала цели без особых хлопот.

Чудом отсидев две пары, я помчалась в столовую, расположенную на первом этаже административной сердцевины трилистника. Стоило мне войти, как в глазах зарябило от обилия адептов в красной форме факультета Войны. Рослые парни и статные девушки сновали повсюду. Одетые в зеленое и серое адепты на их фоне терялись, как мошки на развороченной туше быка.

Лучший стол в центре зала занимал, конечно же, Айзан Кирас в окружении своей свиты. Вот уж кто, не стесняясь, кичился происхождением и богатством. Поверх красного форменного сюртука он носил огромный золотой медальон рода Кирас, скорпион со взведенным для смертоносного удара жалом. Его черные волосы лежали идеальной волной, гладковыбритый волевой подбородок по привычке приподнимался чуть выше необходимого, придавая смазливому лицу надменное выражение. Голубые глаза зорко следили за каждым, находящимся в зале. Айзан ничего не упускал из виду и всегда готовился дать отпор врагам.

Он заметил меня, и похотливая ухмылка искривила его полные губы. Боги, дайте мне силы не вцепиться этому уроду в глотку! Наша последняя встреча чуть именно этим и не закончилась. Айзану повезло, мой отец вовремя появился и оттащил меня подальше от сынка наместника.

Айзан учился на последнем, пятом, курсе и держал в страхе всех адептов академии. Любой мог попасть у него в немилость, и каждый поплатился бы за это жизнью. Я старалась его избегать, но сейчас тревога за Сейку вынудила внимательнее присмотреться к окружению Айзана. Толпа грудастых девиц, пара парней-прихлебателей, исполняющих мелкие поручения, и Мариса, его извечная спутница и самая верная соратница. Подруги среди этого сброда я не заметила. Что ж, тем лучше.

Приметив сокурсников Сейки, я поспешила к столику адептов факультета Жизни.

– Привет, ребята, – обратилась я к трем девушкам и полноватому парню, старосте третьекурсников. – Вы не видели Сейку?

Староста одернул зеленый сюртук на выпирающем брюшке, поправил очки с круглыми линзами на крошечном носу и с недоумением на меня посмотрел.

– Нет, ее сегодня не было на лекциях. Я как раз хотел тебя найти, чтобы выяснить насчет Сейки. У нее долг по редким видам подземных монстров. После обеда будет практическая работа. Она должна сдать мне свой проект.

Я не смогла подавить вздох разочарования.

– Понимаешь, Сейка… Она… В общем, я ее с утра не могу найти. Куда-то ушла из блока раньше меня, и все. Вот думала, вы что знаете.

Староста, кажется, его звали Эдгар, пригладил и без того зализанные на прямой пробор темные волосы и сказал:

– Странно, Сейка обычно не пропускает занятия. Да и с ее целительскими способностями никакие болезни не страшны. Может, к ней родня приехала, и она отпросилась у куратора?

– Это вряд ли, – протянула я.

Сейка приехала в столицу, чтобы получить магическое образование за счет государственной стипендии. Правительство Содружества выделяло средства на обучение одаренных простолюдинов, в ком особенно ярко проявилось божественное благословение. Сейка обладала сильнейшим даром Жизни, но родилась она в глухой горной деревушке, и ее семья не могла позволить себе приличное образование для одаренной дочери. Это только дети аристократов учились за счет средств родных, даже если дар у них был мизерный.

Родственники Сейки едва сводили концы с концами. Подруга регулярно отправляла им часть своей стипендии, чтобы хоть чем-то помочь. Уж они-то и не подумали бы ехать в столицу, ради мимолетного свидания с дочерью.

– Тогда я даже не знаю, что еще, – пожал плечами Эдгар.

Столовую огласил звон магического оповестителя, и гул голосов разом стих.

«Адепт факультета Жизни, Эдгар Зодин, срочно явитесь в деканат. Адепт факультета Жизни, Эдгар Зодин, срочно явитесь в деканат. Адепт факультета Жизни, Эдгар Зодин, срочно явитесь в деканат», – прозвучали механические слова, утонув в возгласах учащихся в красной форме.

Если дело не касалось адептов факультета Войны, то те обычно плевать на остальных хотели и возвращались к своим делам.

Магический оповеститель умолк, и Эдгар неуклюже поднялся из-за стола, чуть не задев выпирающим животом поднос с пустыми тарелками.

– Извините, мне нужно идти, – сказал он, снова поправив очки.

– Ступай, мы все уберем, – отозвалась одна из его сокурсниц.

Он направился к выходу, одергивая зеленый сюртук и потуже затягивая и без того стискивающий шею черный галстук.

– Эй, погоди! – Я кинулась вдогонку. – Я с тобой.

Догнав Эдгара, я пошла с ним в ногу.

– Ты чего? – с удивлением спросил он. – Меня в деканат вызвали. Ты разве не слышала?

– Прекрасно слышала, поэтому я и пойду с тобой. Вдруг это насчет Сейки.

– Ну как хочешь.

Я нутром чуяла, что должна пойти со старостой, а отец всегда учил меня безоговорочно доверять чутью.

На втором этаже административного корпуса располагались три деканата. Каждый занимал часть соответствующего цвета. Эдгар прошел в зеленую и, прежде чем постучать в дверь нужного кабинета, повернулся в мою сторону.

– Послушай, Турья, я знаю, как ты близка с Сейкой. Но тебе не кажется, что приходить сюда – это уже слишком?

В академии я обучалась под тем же вымышленным именем, под каким меня представили ко двору. Отец досконально проработал мою вторую личность, Юфинию Турью, вместо Юминии Тонзи. Для всех я была лишь дочерью мелкого аристократа. Только избранные знали о том, кто я на самом деле.

– Нет, – отрезала я и встала возле окна, выходящего на парк перед главным входом в административный корпус. – Ступай, я здесь подожду.

Эдгар поправил очки и с мученическим выражением на круглом лице отозвался:

– Как пожелаешь.

Войдя в кабинет секретаря, он плотно затворил за собой дверь, и я прокляла его собранность и аккуратность. Будь он растяпой, можно было бы подслушать разговор и узнать о Сейке. С другой стороны, тогда бы Эдгар вряд ли стал старостой.

Стоя возле окна, я смотрела на парк и вспоминала первый день в академии. Отец подвез меня к воротам в наглухо закрытой карете. Он до последнего выдавал одну инструкцию за другой. Его волновало лишь то, чтобы я наконец раскрыла свой дар полностью, а для этого, по его мнению, мне надлежало тренироваться сутками напролет. Я так устала от его наставлений, что соскочила с подножки, даже не заметив идущую по тротуару девушку.

Рыжеволосая простолюдинка вскрикнула, не устояла на ногах и рухнула на пыльную брусчатку. Отец одарил ее презрительным взглядом, захлопнул дверцу кареты и умчался прочь, а я помогла девушке встать.

– Прости, пожалуйста, я тебя не увидела, – сказала тогда я.

– Ничего страшного, я в порядке, – ответила девушка и улыбнулась.

Такой искренней, доброй и нежной улыбки я не видела ни разу в жизни. Она согревала прохладным осенним днем и дарила радость.

– Меня зовут Сейка, – представилась простолюдинка и взяла меня под руку. – А тебя?

– Юми, – машинально отозвалась я, даже не подумав использовать вымышленное имя.

– Очень приятно! Будем дружить, – с поразительной уверенностью сказала Сейка, и я поняла, что буду рядом с ней, что бы ни случилось. Впервые со мной кто-то захотел дружить не из-за дара или родства с приближенным наместника, а просто потому, что я – это я.

Мысли так далеко меня увели, что я пропустила появление главы ученического совета.

– Турья, ты что здесь делаешь? – раздался ледяной голос, способный заморозить даже солнце в знойный летний день.

Я развернулась и увидела перед собой Ренара Сори, сына главы фракции реформаторов, лучшего ученика академии, сильнейшего воина своего поколения, пятикурсника и просто жуткого зануду.

– Стою. Незаметно?

Рена я знала с детства. Когда-то он был невероятно веселым, задиристым и шаловливым мальчиком. Я частенько наблюдала со стороны, как он играл с младшим братишкой в саду дворца. Но все изменилось, когда его брат погиб. Рен превратился в ледяного истукана, и я больше не могла смотреть на него так же, как прежде.

– Здесь зона факультета Жизни, а ты, если мне не изменяет память, учишься на Справедливости. Я спрашиваю еще раз, что ты здесь делаешь?

Наверное, не будь Рен таким въедливым, его можно было бы счесть действительно симпатичным. Если красота Айзана отличалась излишней слащавостью, то внешность Рена я бы назвала по-мужски привлекательной. Высокий, широкоплечий, с темными, как самая непроглядная грозовая ночь, глазами и с почти белыми волосами до плеч, как у всех представителей рода Сори. Я до сих пор не могла забыть его задорную улыбку, от которой в детстве у меня внутри все переворачивалось.

Но Рен давно не улыбался, а лишь доводил всех вокруг вечными правилами и запретами. Меня отец с малых лет окружал исключительно ими, поэтому годы в академии я рассчитывала провести так, как сама хотела.

– Рени, – протянула я, делая шаг вперед и сокращая дистанцию между нами до неприличной, – с чего такой интерес? Соскучился?

Лет пять назад мы с Реном попали в довольно неловкую ситуацию, и с тех пор я не уставала напоминать ему о том дне, если вдруг он начинал доставать меня замечаниями.

Мне едва исполнилось шестнадцать, и я впервые появилась на балу дебютанток в качестве официальной гостьи, а не шпионящей за придворными невидимки. Тогда меня поразило то, как на меня смотрели мужчины. В их взглядах смешались презрение к моему низкому положению в обществе и неукротимое желание обладать молодым притягательным телом. Благодаря предосторожностям отца, никто не знал, что я его дочь, и придворные прихлебатели наместника, не стесняясь, предлагали мне стать их содержанкой.

Я почувствовала себя дурно от бесконечного потока мерзостей и спряталась в одной из небольших гостиных вдали от бального зала. Уж я-то знала обо всех укромных уголках дворца. Именно там я и столкнулась с Реном. Из-за полумрака он меня не узнал и принял за одну из доступных девиц, которые кишмя кишат при дворе. Тогда я впервые поняла, что вся его холодность и скованность лишь плотная скорлупа, скрывающая неукротимый нрав, запертый глубоко внутри. В тот день я поклялась, что когда-нибудь обязательно пробью его броню.

Теперь же Рен смотрел на мои губы потемневшими глазами и тяжело дышал.

– Ну же, признайся, ведь ты скучал по мне, – не унималась я, почти касаясь его живота грудью. Разница в нашем росте вроде не была столь заметна тогда, в темной комнате дворца.

– Ю... Юфиния, – выдавил он, намеренно используя мое вымышленное имя. Вот же гад, знает, как довести меня до бешенства. Ненавижу легенду, придуманную отцом. Рен сглотнул, отвел взгляд и пробормотал: – Юфиния Турья, я в последний раз спрашиваю, что ты делаешь в зоне факультета Жизни? По правилам тебя здесь быть не должно.

– А кто тебе сказал, что я соблюдаю правила? – Я разозлилась и на его нежелание произносить мое настоящее имя, и на его упорное игнорирование меня с того самого дня на балу дебютанток. – Плевать я хотела на любые запреты? Уяснил?

– Юфиния! – прорычал Рен, становясь похожим на себя настоящего.

Его темные глаза вспыхнули негодованием, кулаки сжались, губы превратились в едва заметную линию. Я ощутила волну жара, прокатившуюся по телу. Так всегда бывало, стоило Рену оказаться чересчур близко.

– Что? – Я задрала подбородок и выпрямилась, чтобы казаться хоть немного выше своего скромного роста. – Хочешь меня… – Я сделала намеренную паузу, во время которой у Рена приоткрылся рот от изумления, а глаза округлились. – Наказать?

– Ты! – зашипел он, но в этот момент хлопнула дверь, и я метнулась в сторону выходящего.

Эдгар застыл посреди коридора с выражением крайней озабоченности на лице.

– Ну что?! – выпалила я. – Зачем тебя вызывали?

Эдгар посмотрел на меня так, будто напрочь забыл, кто я такая, и глухо ответил:

– Сейка вчера подала прошение об отчислении и уехала домой. – Он заметил Рена и поклонился. – Добрый день, глава.

– Что? Как это? Такого просто не может быть! – У меня в голове не укладывалось подобное, ведь я лично собирала подругу на свидание в такой час, когда деканат давно закрыт. Она бы обязательно мне сказала, если бы надумала бросить учебу и уехать. Да и не могла она этого сделать. Ее семья жила впроголодь, Сейка была их единственной надеждой на лучшую долю. Подруга и сама мечтала заработать на государственной службе и обеспечить семью.   

– Я ничего не понял, – развел руками Эдгар и поправил очки на носу. – Но это точно. Я собственными глазами видел ее подпись под документами об отчислении.

– Бред какой-то, – пробормотала я, судорожно соображая, как такое могло случиться.

– Ну ничего не поделаешь. Ты меня извини, я должен идти. Нужно всех предупредить и по-новому распределить места в лаборатории для практических занятий.

– Да-да, ступай.

Эдраг ушел, а я все также стояла посреди коридора и пыталась осознать услышанное. Сейка совершенно точно не могла отчислиться. Значит, кто-то сделал это за нее. А такой властью обладал только один человек – Айзан Кирас.

– Юми, ты как? – спросил Рен, и я вздрогнула от того, как непривычно заботливо и деликатно звучал его низкий проникновенный голос.

– Я в порядке. Прости, мне пора. Не волнуйся, я больше не буду торчать в зеленой зоне.

Я помчалась по коридору к лестнице. Нужно срочно попасть в общежитие и все хорошенько обдумать. Кажется, Рен что-то крикнул мне вслед, но я не разобрала. Сейчас не до него и моей странной реакции на его близость.

Зайдя в наш с Сейкой блок, я первым делом направилась в комнату подруги. Обычно я не заходила к ней без спроса, но сейчас был экстренный случай.

В спальне царил невообразимый бардак. Дверцы шкафов и полок стояли нараспашку, вещи валялись на полу, учебники и тетради лежали жалкой кучей у стола. Создавалось впечатление, что кто-то вломился к Сейке, все перевернул, имитируя спешные сборы, и исчез.

Хоть Сейка и была натурой импульсивной и увлекающейся, но свою комнату обожала. В доме родителей она делила спальню с еще тремя детьми, поэтому приехав в академию, очень обрадовалась личному пространству и постаралась превратить казенное помещение в уютное гнездышко.

С каждой стипендии она выкраивала несколько монет, чтобы купить пару дешевых, но милых вещичек. На стенах у нее висели яркие бусы и перья, на занавесках виднелись красочные зажимы, на полках стояли трогательные фигурки сказочных существ. Сейка любила лежать на кровати и любоваться своими сокровищами.

Ее комната всегда являла собой образец порядка. Не такого, как в моей спальне, где царила армейская пустота и безликость. Отец приучил меня к подобному с малых лет, а от привычек я никак не могла избавиться. Порядок у Сейки был скорее долгожданной драгоценностью, поскольку дома ее братья и сестра постоянно устраивали кавардак. Подруга относилась к спальне в общежитии, как к храму, где ей позволили обосноваться. Она никогда бы не разгромила все, даже если бы убегала от опасности.

Стоя на пороге, я присмотрелась внимательнее. Из вещей пропала только одежда и клетчатый чемодан, с которым приехала из деревни Сейка. Книги, фигурки, бусы – все осталось. Вот только кто-то их расшвырял, как бесполезный мусор. Сейка ни за что бы так не поступила с дорогими ее сердцу безделицами.

Решив пока ничего не трогать, я прошла в свою спальню. Ситуация требовала срочных мер, но каких именно, я не могла с ходу сообразить.

В тишине и привычной атмосфере строгой чистоты собственной комнаты я смогла наконец здраво рассуждать и пришла к нескольким выводам. Во-первых, Сейка не отчислялась, по крайней мере, по своей воле. Во-вторых, кто-то либо вынудил ее это сделать, либо организовал вместо нее. При таком раскладе возникает вопрос: кому было выгодно отчисление Сейки?

Несмотря на все мои претензии к отцу, я признавала его высокий профессионализм, глубину познаний в разных сферах и умение донести сложные вещи простыми словами. Он учил меня, что при расследовании похищения необходимо в первую очередь понять, кому это нужно. А в том, что Сейку похитили, я не сомневалась. Иначе как объяснить ее внезапное исчезновение? Уж точно не желанием поскорее оказаться в богами забытой горной деревне без гроша в кармане и без диплома мага, позволяющего устроиться на работу.

Раз так, то нужно сделать одну немаловажную вещь, пока не стало слишком поздно.

Я вернулась в спальню Сейки, встала посреди разгромленной комнаты и прикрыла глаза. Хоть я и сдерживала полное раскрытие своего дара, но все же и без этого кое-что могла. При рождении богиня Справедливости щедро меня одарила, послав возможность становиться невидимой и умение управлять потоками воздуха. Конечно, моим основным талантом была именно маска невидимости, а ветровые вихри оставались лишь в зачаточном состоянии, но я тренировала обе стороны дара.

На факультет Справедливости Юфиния Турья поступила как слабый маг, управляющий погодой. Созданное отцом прикрытие работало идеально. Я могла практиковаться в укрощении вихревых потоков и не беспокоиться о том, что мой настоящий талан раскроют.

Но Нирон Тонзи не был бы собой, если бы не использовал меня по полной. Он объяснил, как с помощью покорения ветра можно отыскать следы чужого пребывания в определенном месте.

Я сосредоточилась и открыла ту часть магического резервуара, что отвечала за сродство к воздуху. Боги подарили людям на благословенной земле сердце мага. У каждого одаренного вокруг банального мышечного насоса, перегоняющего кровь, располагался резервуар магической энергии, повторяющий форму сердца. Этакий дополнительный мешок, хранящий запас колдовских сил.

С детства одаренных с печатью одного из богов учили раскрывать резервуар и применять магию. Я давно умела это делать, но скрывала от отца. Он столько раз использовал меня, как бездушный инструмент, столько раз заставлял смотреть на то, что обычному ребенку и видеть-то не положено, что мне хотелось хоть в чем-то его превзойти. И я нашла способ. Скрыла тот момент, когда научилась полностью раскрываться, и годами подавляла окончательную трансформацию резервуара. Не из вредности или желания насолить отцу, а потому что знала, стоит ему обо всем узнать, и он отдаст меня Айзану. Эта мразь никогда меня не получит. Никогда.

Магия потекла слабым ручейком из сердца в окружающее пространство. Запас для работы с воздухом составлял мизерную часть от энергии, предназначенной для создания маски невидимости, но и этого хватало. Я сплела сверкающую сеть и раскинула ее по комнате Сейки. Воздух пришел в движение, и я процедила его словно через сито. Моей задачей стал поиск остаточных колдовских частиц. В спальне подруги кто-то побывал, и я хотела знать, кто.

Сначала ничего не выходило. Воздух просачивался сквозь сеть, не оставляя ни малейшего следа. Неизвестный мог проникнуть в наш блок утром, а с каждым прошедшим часом энергетический след ослабевал. Но все же мне удалось поймать крошечную незнакомую частичку. Малейшие особенности магии Сейки я знала, и то, что обнаружила, принадлежало не моей подруге.

Осторожно подхватив частичку, я создала воздушный кокон и внутрь погрузила объект изучения. Утерев пот со лба, я закрыла резервуар и выдохнула. От напряжения в меня тряслись руки. Все же управление воздухом не являлось для меня основным талантом и давалось тяжело, но оно того стоило. С победоносной улыбкой я покосилась на парящий передо мной кокон. Я обязательно выясню, кто здесь побывал, но чуть позже. Сейчас самое время разобрать вещи и понять, что же пропало.

До ужина я провозилась в спальне подруги. Все тщательно осмотрев и разложив по местам, я поняла, что исчезли одежда Сейки, дневник экспериментов и опытный экземпляр подвижного растения. Но кому понадобились эти вещи? Сейка ничего не скрывала, ее изыскания курировала профессор Флора Гольшан из лаборатории Жизни. Все, что Сейка выясняла сама, она тут же докладывала. Таковы правила в академии. Эксперименты могут быть смертельно опасны, и каждый адепт это знал.

Сведений набралось не так уж и много, но я хоть что-то выяснила. Теперь нужно определить, кому же принадлежит обнаруженная магическая частичка, а для этого пора наведаться в столовую.

Если завтрак и обед адепты могли пропустить по той или иной причине, то на ужин являлись безоговорочно. Именно в это время в столовой дежурили проверяющие и составляли списки присутствующих.

Сжав кокон с частицей до размера крошечного шарика, я заплела длинные светлые волосы в косу, надела форму для тренировок, убрала улику в карман и отправилась в столовую. Я планировала только прикинуть, кому бы могла принадлежать частица, но не исключала и того, что обнаружу мерзавца, и тогда мне придется вести слежку. Свободные темные брюки и серая легкая куртка для этого подходили лучше всего.

На входе как обычно дежурил глава ученического совета с заместителем и секретарем. Рен снова натянул маску ледяной невозмутимости и безжизненным, механическим голосом требовал у адептов приложить ладонь к идентификационной пластине. Красная форма факультета Войны совсем не вязалась с его неприступным видом.

Я встала в очередь и постаралась проскользнуть, не привлекая внимания. Рен слишком дотошный. Если он заподозрит неладное, то поиски побывавшего в спальне Сейки неизвестного могут затянуться.

– Приложи ладонь, Турья, – велела мне Нока Хим, пятикурсница с факультета Жизни. Она занимала в ученическом совете пост секретаря и была тайно влюблена в Рена. Ну как тайно, ей казалось, что об этом никто не знает, но у нее все было на лице написано. Бедняга из кожи вон лезла, чтобы обратить на себя внимание главы, но явно была не в его вкусе. Пухленькая, высокая, с огромной грудью, жидкими светлыми волосами и вздернутым носиком Нока напоминала миленького поросеночка, а Рен предпочитал тощих и миниатюрных. Я, конечно, не знала наверняка, но делала выводы по тому, как он набросился на меня с поцелуями в темной комнате дворца.

На стойке в массивной деревянной коробке лежал артефакт, распознающий энергетический след адептов. Я коснулась его рукой, и серебристое сияние на миг озарило коридор.

– Проходи, – кивнула мне Нока с таким видом, словно дала высочайшее разрешение принять участие в званом обеде во дворце наместника.

Я уже хотела прошмыгнуть в распахнутые двери, как передо мной вырос Рен.

– Ты почему в спортивной форме?

Скрип моих стиснутых зубов, должно быть, слышал каждый адепт, дожидавшийся возможности пройти в столовую.

– А в чем дело? – Я уставилась в темные глаза Рена и сложила руки на груди. – У нас что, устав академии запрещает являться на ужин в настолько неподобающем виде?

Рен молча сверлил меня изучающим взглядом, будто чуял подвох. Вот же пропасть! Он вполне может меня обыскать под предлогом поиска запрещенки. В академии строго каралось употребление вина, но адепты время от времени умудрялись протащить бутылку, другую. В прошлом месяце какой-то недоумок с факультета Войны принес в столовую к ужину целых три. Хотел свою девушку впечатлить. Рен тогда отлучился, и на входе стояли его заместитель и секретарь. Ректор устроил всем капитальный разнос, и мы еще две недели после этого ели только вареную безвкусную мерзость.

В зале послышался оживленный шум, начала работать линия раздачи. Адепты за моей спиной принялись возмущаться вынужденной задержкой очереди. Если я тут застряну, то часть адептов проглотит ужин и смоется в общагу, а я так и не сверю магическую частицу с их энергетическим следом.

– Ну так в чем дело? – Я шагнула ближе к Рену, надеясь своим напором убрать его с дороги. – Могу я пройти? В уставе ни слова про спортивную форму.

– Так и есть. – Этот гад даже не двинулся с места, все еще преграждая мне путь. Широкая грудь в красном сюртуке, идеально зачесанные назад белые волосы, ни тени эмоций на закаменевшем лице. Как же он меня бесит! – Но там есть рекомендация для девушек – приходить к ужину в форменном платье.

Я чуть не задохнулась от злости. Врезать бы ему по занудной физиономии, только вряд ли я смогу даже просто коснуться лица Рена. О его невероятной реакции в академии легенды слагали.

– Неужели? – процедила я. – Насколько я знаю, рекомендации, особенно напечатанные мелким шрифтом, не являются обязательными для исполнения. Я иду тренироваться в парк после ужина. Ясно? Я не собираюсь бегать от общаги до столовой и обратно, только чтобы переодеться и потешить твою придирчивую задницу. А теперь проваливай с дороги и дай мне поесть.

В глазах Рена зажегся торжествующий огонек. И тут я поняла свою ошибку. Наш глава явно искал повод, чтобы меня задержать. Сорвавшееся с губ оскорбление точно можно было расценить как нарушение академических правил в отношении членов ученического совета. Теперь у этого беловолосого гада есть все основания провести со мной разъяснительную беседу и украсть последний шанс найти вломившегося к Сейке выродка. Но зачем меня провоцировать?

Рен уже собирался что-то сказать, как между нами втиснулась пунцовая от ярости Нока и прошипела мне в лицо:

– Как ты смеешь оскорблять главу?! Ты просто невоспитанная, дерзкая нищебродка! Знай свое место! Немедленно извинись!

Нока происходила из аристократической семьи средней руки, нечета древнему графскому роду Тонзи. Но для Юфинии Турьи родные Ноки должны были быть кем-то вроде небожителей. Правда, с объединением десяти крупнейших стран в Содружество и введением избирательного права для всех граждан без исключения титулы отменили. Вот только богатые аристократы до сих пор считали себя выше и лучше остальных смертных.

– Так, так, – протянула я. Губы сами собой сложились в кривую ухмылку. – Ты только что оскорбила меня на основании низкого социального положения. Если мне не изменяет память, это карается дисциплинарным взысканием.

Я перевела взгляд с ошарашенной Ноки на хмурого Рена.

– Я права, глава? – В черных глазах Рена бушевала буря, способная уничтожить любого. Зря старается, меня таким не проймешь. – Естественно, права. Я же знаю устав наизусть. – Благодаря вечным придиркам Рена, но это не столь важно. – А раз так, то предлагаю разойтись по-хорошему. Вы забываете о моей грубости, а я не пишу жалобу на родовитую Ноку и не порчу ее безупречную репутацию.

Пристыженная Нока украдкой покосилась на Рена. Тот едва уловимо кивнул, и она пробубнила:

– Ладно, договорились. Но в следующий раз следи за языком.

– Будет сделано, секретарь. – Я ей подмигнула и переступила наконец порог столовой.

Но стоило мне сделать пару шагов, как тяжелая рука опустилась на мое плечо и крепко сжала. Над ухом раздался зловещий шепот Рена:

– Это еще не конец, Юми. За два года ты ни разу не являлась к ужину в спортивной форме. Ты явно что-то задумала, и я выясню, что именно. Я не позволю, чтобы в академии началось пропасть знает что по твоей милости.

– Прибереги свои нотации для кого-нибудь другого, Рени, – отозвалась я, зорко оглядывая столовую и ища укромный уголок для начала поисков взломщика. – Я делаю только то, что считаю нужным, и разрешение спрашивать не собираюсь.

Заметив закуток в тени стола с грязной посудой, я легко вывернулась из захвата и направилась на позицию. Охота началась.

Адепты в красной, зеленой и серой форме старались поскорее покончить с ужином. В академии отводилось много времени на учебу и тренировки, а вот на отдых почти не оставалось возможностей. Ректор искренне верил, что лишняя свобода только вредит молодежи. Единственной нашей отдушиной был промежуток между ужином и отбоем, и каждый хотел в полной мере им насладиться.

Мне бы тоже стоило перекусить, но исчезновение Сейки настолько выбило из колеи, что аппетит начисто пропал. Я прикрыла глаза и сосредоточилась на магических потоках, кружащих вокруг адептов. Благословленные богом Войны излучали алые всполохи, избранные богиней Жизни – изумрудные, а последователи богини Справедливости – серебристые. Та частичка, что я обнаружила в комнате подруги, оказалась крохотной и не дала четкого представления о том, какой именно маг побывал в спальне. Но все же, если я буду крайне внимательной, то смогу уловить сродство.

Я приоткрыла резервуар, отпустила силу, управляющую вихревым потоком, и потянулась к заключенному в сжатом коконе следу. Воздух вокруг меня задрожал. Я погладила частичку, стараясь ее приручить и вызвать доверие. Отец как-то говорил, что магия подобна живому существу и способна проникнуться как симпатией, так и жгучей ненавистью. Ощутив слабый отклик от частицы, я начала примерять ее к каждому адепту.

Процедура требовала огромных энергетических затрат, а мой запас вовсе этому не соответствовал. Я постаралась ускорить процесс и начала сравнивать частицу не с конкретным человеком, а с группой, сидящей за одним столом. Дело пошло быстрее, и вскоре я уже выяснила, что отклик максимально схож с потоками кого-то за столом Айзана Кираса.

Вот так неожиданность. Ладно, я хотя бы подтвердила свою догадку о том, что Айзан причастен к исчезновению Сейки. Теперь дело за малым. Узнаю, кто именно нагрянул в спальню подруги, и прослежу за ним. Но только я собралась заняться индивидуальным сравнением, как струйка моей магии иссякла, и мне пришлось открыть глаза.

Вот же пропасть! Ну почему именно сейчас? На ум тут же пришли слова отца:

«Юминия, прекрати цепляться за жалкие ошметки воздушной магии! Ты не покоритель ветра, ты невидимка! Смирись уже с этим и займись делом».

Но я не хотела мириться с уготованным для меня будущим. Я не стану Тенью Айзана Кираса, только не его.

Сынок наместника точно прочитал мои мысли и посмотрел прямо на меня. Темная челка упала ему на глаза, и он тут же провел ладонью по волосам, убирая непослушную прядь назад. Жесткая усмешка искривила его полные губы, взгляд стал маслянистым, будто он в мыслях уже разложил меня на одном из столов и дал волю омерзительным фантазиям. Айзан послал мне воздушный поцелуй и поднялся, отдав какой-то приказ своим подпевалам.

Он сверлил меня плотоядным взглядом, от которого у меня все сжималось внутри от ужаса, и явно наслаждался моим оцепенением. Наконец ему надоела игра в гляделки, и Айзан направился к выходу. Следом за ним поспешили трое парней и его правая рука, Мариса. Все высокие, крепкие и щеголяющие красной формой факультета Войны.

Стоило Айзану покинуть столовую, как здесь даже светлее стало. Адепты расслабились, а я сделала судорожный вдох. Пока он меня распинал этим своим похотливым взглядом, я не могла свободно дышать. Будь проклят этот выродок!

Собрав волю в кулак, я отлепилась от стены и двинулась за Айзаном и его свитой. Воздушная магия иссякла. Определить взломщика я не смогу, зато в моих силах немного пошпионить за этой пятеркой.

Как и следовало ожидать, Айзан направился прямиком в мужское общежитие. Жилые корпуса для парней и девушек располагались в разных частях парка, для первых – в северной, для вторых – в южной. Заходить в чужую общагу запрещалось. Но Айзан давно подкупил коменданта, и его личный блок посещали все, кого он приглашал. Такой помешанный на собственной безопасности, как Айзан, никогда не стал бы делить жилое пространство с соседом, кем бы тот ни был, да и позволения войти к нему удостаивался далеко не каждый.

На улице стемнело. Редкие фонари освещали только мощенные брусчаткой дорожки. Скрываясь в тени деревьев, я следовала за пятеркой, держась на приличном расстоянии. Мариса обладала хоть и слабым, но все же даром земли. При желании она могла прощупать парк вокруг своего господина.

Рабства на благословенных землях никогда не существовало, в отличие от диких островов и дальних континентов, а вот клятвы верности были очень распространены. Когда-то Айзан спас Марису из лап бандитов, и с тех пор она служила ему, как верная собачонка. Очень сильная и беспощадная собачонка, если уж на то пошло, как раз под стать хозяину. Поговаривали, что он и спит с ней, но никто не стремился это выяснить наверняка – жизнь дороже грязных сплетен.

Мариса одновременно и завлекала броской красотой, и отталкивала беспредельной жестокостью. Длинные черные волосы она убирала в хвост на макушке. Под форменным красным жакетом носила кожаный корсет, часть боевых доспехов, надежно прикрывавших высокую грудь. К поясу она крепила хлыст со стальным наконечником. Во дворце я видела, как это грозное оружие оставило одного провинившегося придворного без глаза. Крупные привлекательные черты лица Мариса подчеркивала ярким макияжем. Она недаром носила прозвище Валькирия, в честь женщин-воительниц из древних легенд. В бою она была грозным противником. Несмотря на незначительный дар, Мариса отменно метала камни, мастерски управляла любым грунтом под ногами противника и орудовала хлыстом так, что могла легко разбить яблоко на равные четвертинки, даже не разбрызгав сока.

Помню, я как-то спросила отца, зачем Айзану Тень вроде меня, если у него уже есть Мариса, способная защитить сына наместника лучше отряда умелых воинов. Отец тогда посмотрел мне в глаза и на полном серьезе ответил, что это мечта Айзан. Сначала я не поняла, о чем он, но потом Айзан сам мне все доходчиво объяснил. Лучше бы я оставалась в блаженном неведении.

Прячась в отдалении за кустами, я увидела сквозь стеклянные двери, как пятерка разделилась в вестибюле общежития. Трое парней направились в левое крыло. Там жили обычные адепты. Айзан и Мариса исчезли на лестнице, ведущей в левую часть здания, где снимали в наем блоки те счастливчики, кто мог платить огромные деньги за свой комфорт. Комендант, рослый седой маг огня, сидел на посту у входа и следил, чтобы никто и не думал нарушать установленные правила. Конечно же, кроме тех, кто за это заплатил.

Открыто войти в мужское общежитие я не могла. Это привлекло бы не нужное внимание, да и Айзану бы тут же доложили. Зато я отлично лазила по стенам. Ненавистные уроки отца не прошли даром.

Держась в тени деревьев, я обогнула корпус по широкой дуге и замерла напротив окон того блока, что занимал Айзан. Вычислить его не составило труда. Помешанный на безопасности сын наместника окружил свое жилище на третьем этаже мощной магической решеткой. Через такую ни один маг не проскочит, не говоря уже о бездарном.

Здание общежития ярко освещали многочисленные фонари. Ректор считал, что это отпугнет незадачливых девиц, мечтающих пробраться ночью в спальни возлюбленных. Но для меня не существовало такой преграды, которую я бы не сумела преодолеть.

Стоя под раскидистым деревом с пожелтевшей, но еще не облетевшей листвой, я сосредоточилась и приоткрыла ту часть сердца мага, что отвечала за наложение маски невидимости.

Главное – не торопиться, не переборщить, не сорваться. Полное раскрытие мне ни к чему.

Эту формулу я повторяла себе с того дня, как поняла, что отец хочет передать меня Айзану, и пока успешно справлялась. Так будет и впредь, иначе мне конец.

Струйка энергии потекла наружу, и я преобразовала ее с густую субстанцию, необходимую для создания маски. Боги, как же это приятно, работать с той магией, для которой существует каждая клеточка моего тела! Ни напряжения, ни пересиливания себя. Только легкость и эйфория от осознания собственного могущества.

Не прошло и пары секунд, как я уже полностью покрыла себя маской невидимости и исчезла. Не просто стала недоступна для взгляда других людей, а действительно исчезла. Никто не смог бы уловить мое присутствие. Вот чем был так ценен мой дар, вот почему отец скрывал само мое существование, вот из-за чего наместник так хотел меня заполучить для своего сына. Но я не собиралась всю жизнь исполнять чужие приказания.

Я сорвалась с места и помчалась к стене. Хватаясь за малейшие выступы и неровности кладки, я молниеносно вскарабкалась на соседний с блоком Айзана балкон и перевела дыхание. Отлично. Теперь нужно пройти сквозь магическую решетку.

Если бы кто-то узнал, что маска невидимости позволяет преодолеть любую защиту незамеченным, то меня, скорее всего, убили бы, чтоб не рисковать. Даже отец не подозревал об этой особенности. В свое время у меня хватило мозгов не рассказывать ему о совершенном мной открытии на одном из заданий.

Но долго поддерживать настолько сложную маску я не могла. Не сейчас, когда большая часть моего резервуара недоступна. Следовало поторопиться.

Я скользнула по узкому карнизу от одного балкона до другого, приблизилась к сияющей алыми искрами решетке, преодолела зону магического давления и застыла перед дверью в спальню Айзана. К счастью, створка оказалась приоткрытой. Вечер стоял на удивление теплый для середины осени и позволял наслаждаться напоенным ароматами ночи, свежим воздухом.

Подойдя к проему, я уже хотела войти, как заметила то, что творилось в спальне. Приглушенное сияние прикроватных светильников озаряло роскошно убранную постель, застланную золотистым парчовым покрывалом, и позволяло разглядеть происходящее во всех подробностях.

Голая Мариса стояла на четвереньках и виляла задом перед возбужденным обнаженным хозяином. На голову она зачем-то нацепила светловолосый парик.

– Возьми меня! Возьми немедленно! – в нетерпении повизгивала она.

– Хочешь меня, Юми? – спросил Айзан с глумливой улыбкой, полной предвкушения. – Хочешь, чтобы я был в тебе?

– Да, да! Сделай это, ну же скорее!

Он схватил ее за ягодицы и рывком вошел. Мариса завопила то ли от боли, то ли от восторга. Айзан принялся вколачиваться в нее с таким остервенением, что капли пота проступили на его широкой груди, поросшей темными волосами. Мариса задыхалась, кричала, просила продолжения, и Айзан не останавливался. Он все наращивал темп, словно обладал безграничным запасом нерастраченных сил. Вскоре его шавка вымоталась, перестала голосить и лишь поскуливала, умоляя дать ей передышку. Светловолосый парик съехал набок, из-под него показались натуральные черные пряди.

– Поправь парик! – рявкнул Айзан. – Я хочу Юми! Поняла? Только ее!

Пытаясь удержаться на четвереньках, Мариса быстро вернула искусственные волосы в первоначальное положение и заныла:

– Пожалуйста, Айзан, я больше не могу. Пощади, прошу.

– Любишь меня? – выдохнул он, продолжая изводить Марису резкими глубокими толчками.

– Да, конечно. Ты лучше всех, я только твоя.

– Умница.

Он хлопнул ее по крепкой заднице, навалился сзади и застыл, содрогаясь с блаженной улыбкой на лице. Мариса, обливаясь потом, молча ждала, когда он отстранится. Наконец Айзан выпрямился, напоследок сжал ее внушительную грудь с такой силой, что Мариса поморщилась от боли, и бросил:

– Ты как всегда отлично справилась. Приведи себя в порядок, нужно поговорить.

Мариса с трудом сползла с постели и поплелась в ванную, по пути подбирая свою одежду, разбросанную по полу. Айзан взял с кресла полотенце, обтерся и, отбросив золотистое покрывало в сторону, развалился на кровати.

Я стояла перед балконной дверью и не могла пошевелиться. С ранних лет постельные утехи не были для меня секретом. По приказанию отца я шпионила за придворными и не раз видела то, что ребенку знать не полагалось. Но только что я стала свидетельницей не просто банального разврата, я словно перенеслась в будущее и узрела собственную участь в тот момент, когда Айзан получит меня в безраздельное пользование.

Внутри разливался лютый холод, сердце с трудом сокращалось, воздуха не хватало. Боги, ну почему именно я? Что я такого сделала, что этот урод свихнулся именно на мне?

– Что-то случилось? – спросила Мариса, выходя из ванной. Она выглядела так, будто ничего не произошло. Темные волосы аккуратно зачесаны и убраны в высокий хвост, красный жакет в идеальном состоянии и без единой складки, хлыст пристегнут к поясу. Только печать усталости на лице выдавала ее утомление.

Айзан приподнялся на локтях и, нисколько не стесняясь собственной наготы, сказал:

– Мы близки к цели. Еще пара вылазок, и будет полный комплект.

– Сейчас – это слишком опасно, – забеспокоилась Мариса. – Мы только что разобрались с рыжей деревенщиной. Новое отчисление привлечет внимание. Вдруг глава что-то заподозрит? Хочешь, чтобы он нагрянул к нам и все испортил на финальной стадии?

Айзан стиснул зубы и помрачнел.

– Как только все будет готово, я лично прикончу Ренара. Он боится использовать дар в полную силу, я легко с ним разделаюсь.

– В свое время обязательно, – кивнула Мариса. – Но сейчас нужно набраться терпения. Следующее дело обстряпаем в будущем месяце. До ночи Новолетия есть время.

Айзан вздохнул и откинулся на постель.

– Ты права, сейчас следует затаиться. Просто я так долго ждал. От одной мысли, что скоро она станет моей, я теряю голову.

– Обязательно станет, – заверила его Мариса. – Немного осталось.

– Юми, нам больше никто не помешает, – прошептал Айзан и расплылся в мечтательной улыбке. – Мы всегда будем вместе.

Меня замутило, и я почувствовала, как маска начинает истончаться. Вот же пропасть! Использование лишь малой части резерва вечно подводило меня в самый неподходящий момент.

Айзан вдруг сел на постели, принюхался и посмотрел прямо на меня.

– Что происходит? – Мариса приняла боевую стойку и начала озираться.

Я отшатнулась от двери, забилась в дальний угол балкона и затаила дыхание. Налетел прохладный ветерок, растрепал убранные в косу волосы, остудил разгоряченную опасностью кожу.

– Ничего, – услышала я приглушенные слова Айзана. – Показалось, что я почувствовал ее аромат.

Маска почти исчезла. Пора убираться отсюда подальше!

Давление защиты, окружавшей балкон, усилилось. Так всегда бывало, когда энергия, питающая маску, подходила к концу. Я бросилась к магической решетке, преодолела ее, перескочила на соседний балкон и рухнула на каменный пол. Макса исчезла, и я ощутила себя обнаженной и уязвимой, хотя всего лишь стала видимой для других людей. Ничего особенного.

Тяжело дыша, я пыталась привыкнуть к отсутствию маски. Это всегда получалось с трудом. Невидимость забирала слишком много ресурсов организма и требовала огромной энергетической подпитки, а с даром, не прошедшим полное раскрытие, я сильно рисковала.

– Что ты здесь делаешь? – услышала я до боли знакомый голос.

Полуобнаженный Рен в одном полотенце на бедрах стоял в дверном проеме и пытался испепелить меня горящим негодованием взглядом.

Боги, до чего же красив наш глава! Влажные белые волосы он зачесал назад, открыв привлекательное лицо. Литые мышцы напряглись под лоснящейся после ванной светлой кожей. Длинные, сильные ноги были широко расставлены, будто Рен готовился к броску. В темных глазах зарождалось пламя, и зрачки начинали отливать алым. У меня всегда дух захватывало, когда он смотрел вот так, яростно и дико. Мне казалось, что именно такой Рен на самом деле. Необузданный, свободный, способный на невообразимый поступок.

– Незаметно? – бросила я, постепенно приходя в себя. – Лежу.

Последствия использования маски еще мучили тело, но заигрывания с главой могли дорого мне обойтись. Хотя мое положение и так хуже некуда. Почему бы не рискнуть?

– Спрашиваю еще раз. Что ты здесь делаешь? – прорычал он, явно на грани бешенства.

На соседнем балконе послышался скрип открываемой двери.

– Эй, глава! Что там у тебя? – раздался окрик Марисы. – Неужели наконец потаскушку привел поразвлечься? Давай я составлю вам компанию. Всегда мечтала увидеть, каков ты в постели. Обещаю, я заставлю тебя кричать от удовольствия.

Рен побагровел, на лице заиграли желваки. Он схватил меня за руку, дернул на себя, затащил в комнату и захлопнул балконную дверь. Высокая балюстрада скрыла его маневр от Марисы, и все, что ей осталось, это теряться в догадках о происходящем.

Я едва стояла на ногах, голова кружилась. Во рту пересохло. Ненавижу отходняк после использования маски.

Рен уставился на меня пылающим скрытым пламенем взглядом.

– Ты скажешь наконец, что здесь забыла?! – рявкнул он, с силой сжав мои плечи.

Колени подкосились, и я начала падать. Рен переменился в лице, огонь угас, уступив место тревоге.

– Юми, ты чего? – Он подхватил меня под руку, не позволив упасть, и отвел к постели.

– Воды, – только и смогла прохрипеть я, плюхаясь на кровать.

Рен поспешил к комоду, где стоял графин с водой.

В другое время я бы с удовольствием провела в его спальне тщательный осмотр, но сейчас заметила лишь идеальный порядок и аскетическую обстановку. Обои серого цвета, однотонное синее покрывало на кровати, потертый ковер, явно казенный, учебники и тетради на прикроватной тумбочке. И почему он не позволяет себе расслабиться даже наедине с самим собой?

Рен тоже снимал отдельный блок, но не из соображений безопасности, как Айзан, а из-за сложностей в общении. В это трудно поверить, но в детстве он был душой любой компании. Всегда веселый, бодрый и готовый проказничать. Рен обожал шутки и шалости. Дети придворных его боготворили и поддерживали в любых задумках. Я же наблюдала за ними со стороны и завидовала их беззаботному веселью. Отец не хотел, чтобы я с кем-то сближалась из сверстников. Считал, что это сделает меня уязвимой, и занимал мое время бесконечными тренировками, а мне хотелось играть с Реном. Но после гибели младшего брата, Рен изменился до неузнаваемости, начал сторониться приятелей и превратился в угрюмого и нелюдимого ребенка.

– Держи. – Он протянул мне стакан с водой и с беспокойством заглянул в глаза.

Я в три больших глотка осушила все до капли. По телу разлилось приятное ощущение легкости. Наконец-то циркуляция энергии вернулась в прежнее русло, как до использования маски.

– Спасибо, ты меня выручил, – сказала я и протянула пустой стакан.

Рен убрал его на комод и развернулся ко мне, сложив руки на обнаженной груди.

– А теперь я жду объяснений, – отчеканил он. – Что, пропасть возьми, здесь происходит?

Говорить правду я не собиралась, только не Рену. Он был помешан на порядке в академии и соблюдении правил. Заняв пост главы ученического совета в прошлом году, он только и делал, что следил за адептами и изводил контролем и придирками. Если он узнает о моих планах, то всеми силами будет мешать. Порядок – прежде всего.

– У меня было свидание, – ответила я и поднялась с кровати. Нужно срочно отсюда выбираться. – Я неудачно поставила ногу на выступ, сорвалась со стены и упала на твой балкон, вот и вся история. Извини за беспокойство, мне пора.

Я направилась к балконной двери, но Рен схватил меня за плечо и развернул на полпути.

– Не лги мне, Юминия! – прошипел он, стоя ко мне так близко, что я почувствовала жар его полуобнаженного тела.

От Рена исходил чарующий аромат соли и пепла, знакомый мне с той памятной встречи в темной комнате дворца. Его настоящий запах, не прикрытый модным одеколоном и не спрятанный за многослойной одеждой. Я вдохнула поглубже и на мгновение прикрыла глаза. Тогда мне было так хорошо, жаль, что все быстро закончилось, стоило Рену понять, к кому он полез с поцелуями.

– Чтобы ты и сорвалась со стены? Не пудри мне мозги! Ты лучшая шпионка во всем Содружестве! Я хочу знать, что ты забыла в мужском общежитии, и ты мне сейчас все выложишь, иначе останешься здесь до утра.

Рен все еще сжимал мое плечо. Я чувствовала жар его ладони, та будто прожигала спортивную куртку и касалась моей кожи. В своих фантазиях я не раз представляла, каково это – быть с Реном и наслаждаться его прикосновениями. Наверное, безумно горячо. Он ведь маг огня, как-никак. Может, стоит проверить?

– Правда? – протянула я и с предвкушением ухмыльнулась. – Чем же мы будем столько времени заниматься? Неужели ты наконец решился признать очевидное и дать волю тайным желаниям?

Я коснулась кончиками пальцев его груди и принялась выводить замысловатые узоры. Мышцы Рена напряглись, взгляд вспыхнул отсветом внутреннего пламени, губы приоткрылись. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, но мне хотелось большего, давно хотелось.

– Ну же, Рени, признай, ты сходишь по мне с ума, – шептала я, продолжая спускаться рукой все ниже. Мои пальцы выводили круги вдоль твердого, словно броня, живота и стремились к краю полотенца. – Ты теряешь голову, стоит мне оказаться рядом. Сегодня я сама к тебе пришла. Неужели упустишь возможность?

Его дыхание участилось, взгляд затуманился, полотенце встопорщилось. Он желал меня, желал неистово. Я чувствовала это и мечтала ощутить всю полноту страсти Рена.

– Давай, Рени, дай себе волю, не сдерживайся, – продолжала я. Мои пальцы достигли полотенца, но стоило мне потянуть за него, как Рен перехватил мою руку и с силой сжал.

– Уймись, – прохрипел он, стискивая мою ладонь.

– А то что? Не сможешь устоять, швырнешь меня на постель и будешь любить так, как никого никогда не любил?

Пламя в его глазах пылало. Темная радужка подернулась пурпуром. Грудь высоко вздымалась при каждом рваном вдохе. Я медленно провела языком по губам, удерживая горящий вожделением взгляд Рена.

– Не играй с огнем, Юми, – прошептал Рен и обхватил меня руками. Он стиснул меня в объятиях, прижался бедрами и дал почувствовать свою каменную твердость. – Разожженное пламя совсем не просто погасить.

– Я как-нибудь справлюсь.

Он запрокинул голову и расхохотался. Впервые с гибели его брата я слышала, как Рен смеется, но его смех был так не похож на тот, что я знала. Он был низким, глубоким и переполненным скрытой болью.

– Девочка, ты невинна, как посланница богов. Чистый родник, из которого еще никому не довелось испить. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Он наклонился и зашептал мне прямо в губы: – Я вижу твой энергетический отсвет. Ты сияешь так ослепительно, так маняще. И его вижу не только я, Айзан Кирас давно тебя приметил. И знаешь, что я думаю? Ты не была на свидании, ты шпионила за сыном наместника. Не представляю, как тебе удалось подобраться к нему при такой-то защите, но хочу предупредить. Не связывайся с ним, иначе горько пожалеешь. Айзан не из тех, кто проявляет милосердие.

В памяти всплыла картина увиденного в спальне сына наместника. Мариса в светловолосом парике, Айзан, терзающий ее плоть, и мое беспросветное будущее.

На глазах выступили слезы. Я вывернулась из объятий Рена и метнулась к балконной двери. Показывать слабость и давние страхи я не собиралась.

– Оставь свои предостережения при себе, – бросила я и распахнула стеклянную створку. – Айзан меня не получит. Лучше сам будь начеку, он собирается разобраться с тобой.

Порыв холодного ветра налетел и ударил в лицо. Дорожки слез обожгли щеки. Тучи скрывали луну и звезды, словно пытались защитить от алчных людских взглядов. Я утерла лицо рукавом, запрыгнула на балюстраду и приготовилась к полету.

– Твой отец подписал контракт с наместником. Как только ты получишь диплом об окончании академии, тут же поступишь на пожизненную службу к Айзану. Все решено. Ты уже принадлежишь ему, хочешь того или нет.

– Люди из фракции реформаторов умеют шпионить не хуже меня, – хмыкнула я, глядя на расстилающуюся внизу черноту укрытого ночной тьмой парка. Фонари погасли, время отбоя давно прошло. – Не волнуйся за меня, я что-нибудь придумаю.

Прыжок, и я полетела вниз, словно метеор во мгле. Возле самой земли успела распахнуть резервуар и призвать воздух. Энергия как раз достаточно восстановилась. Незримая подушка замедлила и смягчила приземление. Я опустилась на ноги, на мгновение замерла, обретая равновесие, и направилась к деревьям.

Ощущение чужого взгляда преследовало меня до тех пор, пока я не скрылась за густым кустарником. Что ж, Сейку я не нашла, зато кое-что выяснила. Завтра наведаюсь в ректорат и проверю свою догадку.

Часть занятий на трех факультетах совпадала, поскольку помогала углубить знания по магии в общем смысле, а также позволяла погрузиться в те области науки, о каких не узнаешь в школе. Но основу нашего обучения все же составляли особые предметы.

На Справедливости адепты, получившие благословение одноименной богини, постигали сложные техники управления воздушными потоками. На Жизни – проводили опыты с растениями и животными в лабораториях. На Войне – отрабатывали боевые приемы на тренировочных площадках и в спортивных залах.

Уровень магической энергии адептов отличался и определялся при рождении. Кто-то мог лишь слегка прикоснуться к тайнам управления подвластной стихией, а кто-то получал не просто сродство к огню или воде, а обладал особым редким талантом. Все решала воля богов.

В моем случае богиня Справедливости расщедрилась и на слабый дар воздуха, и на уникальный талант. С рождения моя судьба была предопределена – я стала разменной монетой в интригах отца.

Нирон Тонзи никогда не был женат. По его словам, служа Тенью наместника, он не мог позволить себе такой роскоши, как полноценная семья. Но он отчаянно нуждался в помощнике, а поскольку никому не доверял, то решил, что собственный ребенок сыграет эту роль лучше посторонних.

Отец нашел с десяток простолюдинок, в чьем роду отметились маги, и каждой из них пообещал вознаграждение, если та родит от него одаренного ребенка. Семеро потерпели неудачу: пятеро не зачали вовсе, две дали жизнь бездарным. Только три женщины порадовали Нирона Тонзи благословленными детьми. Но лишь я получила от богов достаточно для того, чтобы осуществить задумку отца.

Всех неудавшихся детей отец выкупил и распределил по приютам, но насколько получилось выяснить, из пяти отпрысков Нирона Тонзи в живых осталась только я. Как так вышло, я предпочитала не знать.

Мое детство ничем не напоминало ранние годы сверстников. Кажется, я начала учиться и тренироваться едва смогла ходить без поддержки. Нирон Тонзи хотел как можно скорее получить желаемое – идеальную помощницу для осуществления коварных замыслов наместника.

В результате мое поступление в академию стало лишь частью легенды. Я давно прошла в частном порядке всю программу и легко могла сдать выпускные экзамены хоть завтра. Так что я сосредоточилась на тех предметах, какие отец считал для меня излишними. Теория божественного начала, синергия магии и творческий подход в применении магии стали для меня отдушиной. Я выбрала эти дисциплины в качестве дополнительных к обязательной программе, но именно для их освоения прикладывала больше всего усилий. Я впервые изучала то, что сама хотела.

Но исчезновение Сейки нарушило привычное течение моей учебной жизни. Сидя на лекции по управлению воздушными потоками, я перебирала в памяти подслушанный разговор Айзана и Марисы.

Судя по обрывкам фраз, Сейка пропала именно по их вине. Но зная Айзана, доказать я ничего не смогу. Он был повернут на деталях и свои делишки всегда обстряпывал с болезненной педантичностью. Прокол мог совершить только один из его приспешников, и уж точно не Мариса.

За завтраком мне удалось определить того, чья магия соответствовала найденной в спальне Сейки частичке. Им оказался один из постоянных подпевал Айзана – пятикурсник с Войны, конопатый крепыш, Остин Паер. Его небольшой рост и многочисленные веснушки служили вечным поводом для насмешек одногруппников. Я собиралась за ним проследить. Вдруг на что интересное выведет?

Но, кроме этого, меня зацепили слова Айзана о других похищенных и о тех, кого только планировалось забрать. Если в академии давно что-то происходит, то должны быть и следы преступлений. А найти я их смогу в администрации, где находятся данные по всем адептам. Вот только проблема состояла в том, что кабинет ректора охранялся почти так же, как казна Содружества.

Ректор Варнаг был старинным другом наместника. Ему давно минула сотня лет, но он продолжал заведовать академией с позволения правителя, поскольку регулярно участвовал в исследованиях, финансируемых Содружеством. Ректор почти не занимался административной работой, для этого у него имелся целый штат заместителей и крайне въедливый секретарь.

Господина Варнага редко видели на официальных мероприятиях. Но каждый раз, когда он появлялся на людях, я гадала, как такая развалила все еще не рассыпалась на части. Может, он открыл источник вечной жизни? Тощий, дряхлый старик с редкими волосенками, зачесанными набок, наводил ужас на адептов и мерещился им в кошмарах. О том, что он так тщательно охранял в своем кабинете, оставалось только гадать.

Если я отправлюсь в администрацию ночью, то столкнусь с новейшей магической защитой. Конечно, я могла использовать маску невидимости, но риск был слишком велик. Малейший неверный шаг, и меня бы схватили. Вряд ли отец примет за достойное объяснение попытку разнюхать информацию о Сейке и других адептах. Лишний повод для моего досрочного отчисления из академии я давать не собиралась.

Взвесив все за и против, я решила действовать проще. Днем кабинет ректора охранялся не так тщательно, поскольку к секретарю постоянно заходили адепты и сотрудники для получения печати на документы. Если я воспользуюсь обеденным перерывом секретаря и проберусь в хранилище личных дел в ее отсутствие, то смогу добыть нужные сведения без риска вылететь из академии. Осталось найти повод, чтобы заявиться к старой карге.

Отец не на шутку волновался о том, что я к двадцати одному году так и не прошла полное раскрытие дара. Ведь без этого маг не мог претендовать на диплом об окончании академии и на службу по контракту. Договор, о котором вчера упоминал Рен, отец заключил с наместником еще в день моего совершеннолетия, но документ мог вступить в силу, только если я получу официальное разрешение на службу. И я делала все от меня зависящее, чтобы сохранить подаренное богами сердце мага в неразвитом, зачаточном состоянии.

Отец не мог с этим смириться и попросил ректора о помощи. Тот подобрал для меня наставника, но наши занятия не заладились с самого начала, не без моей инициативы, конечно. Теперь из-за моих выходок профессор Донаван требовал письменных извинений, заверенных печатью ректора. Я, естественно, не собиралась их приносить, зато моя покаянная писанина могла стать отличным поводом для визита к секретарю.

Перед самым обедом я набросала дюжину строк лживых извинений и постучалась в приемную ректора.

– Войдите!

– Добрый день, госпожа Шерман. – Я улыбнулась главному проклятию всех адептов.

Алисия Шерман занимала должность секретаря ректора последние два десятилетия и неизменно вызывала ненависть у всех поколений учеников. Небольшого роста, сухонькая дама лет шестидесяти в огромных очках и с пучком мышино-серых волос на голове, госпожа Шерман обожала отказывать адептам в их просьбах. Чтобы чего-то добиться, приходилось обивать порог приемной по пять раз минимум.

– В чем дело, Турья? – Она поджала бесцветные морщинистые губы и с раздражением поправила на столе стопку идеально сложенных бумаг. Ей явно не терпелось поскорее попасть в столовую. Ведь госпожа Шерман любила не только издеваться над беззащитными перед ее произволом адептами, но и лакомиться шоколадом, а сегодня обещали на обед шоколадные кексы.

– Я бы хотела заверить у вас затребованные профессором Донованом письменные извинения. Это очень срочно. Он отказывается пускать меня без них на занятия. – Я сделала вид, что сейчас расплачусь, даже слезы на глаза навернулись. Актерское мастерство входило в список тех навыков, какими я обязана была обладать, по мнению отца.

– Сейчас я занята, приходи после обеда, – отозвалась Шерман и поправила пучок. За ее спиной на стене висела картина, изображавшая символ академии в виде трилистника клевера.

– Но после обеда у меня семинар по разновидностям подземных монстров! – в отчаянии вскричала я, свивая воздушный жгут и пряча его в рукаве форменного серого жакета. – Умоляю! Здесь нужны всего лишь печать и ваша подпись!

В крошечных карих глазках Шерман вспыхнуло предвкушение. Кажется, она собиралась заставить умолять ее на коленях.

– Ну хорошо, я постараюсь найти для тебя время через полчаса, – с леденящим душу оскалом кровожадного убийцы ответила она. – Дождись меня в коридоре. Я схожу в столовую и сразу вернусь.

Сколько наивных адептов купились бы на ее ложь! Не сосчитать. Шерман получала истинное наслаждение от того, что морочила ученикам головы и по несколько раз на дню выдумывала новые причины для отказа в подписи документов. Я была уверена на все сто, что через полчаса она и не подумает вернуться, а наоборот, постарается потянуть время, опоздать и ничего для меня не сделать, чтобы я ходила к ней до бесконечности и вымаливала печать.

Будь у меня реальные сложности с преподавателем, я бы сильно расстроилась из-за издевательств Шерман. Но мой случай был диаметрально противоположным. Я обрадовалась тому, что так легко получила нужный ответ, и выпалила, сияя восторгом:

– Благодарю, госпожа Шерман! Вы просто верх благородства и добросердечия! Я буду ждать вас столько, сколько потребуется.

Она поднялась из-за стола, с трудом скрывая охватившее ее ликование, и направилась к выходу. Я распахнула перед ней дверь, пропустила вперед себя в коридор и оставила приготовленный воздушный жгут возле замка.

– Еще раз большое вам спасибо! – сказала я и уселась в кресло у стены, держа в руках исписанный извинениями листок.

– Не за что, дорогуша, – отмахнулась Шерман, закрывая кабинет на магический ключ. – Я мигом, жди.

Она одернула черную мантию, разгладила складки на длинной юбке и неспешной походкой направилась в сторону лестницы. Стоило ей скрыться за поворотом, как я огляделась и, никого не заметив, рванула к двери.

Я не зря изучала синергию магии. На занятиях нам объясняли, что если два разных вида энергии вступят в контакт, то эффект от их взаимодействия может быть непредсказуемым. Нам показывали, как добиться нужного результата и сократить вероятность неприятных неожиданностей.

Оставленный мной воздушный жгут создал необходимый буфер между пазом магического замка и защелкой. Стоило мне влить чуть больше энергии, как жгут увеличился в размерах, вытеснил язычок, и замок щелкнул. Дверь отворилась, я скользнула в приемную ректора.

Хранилище личных дел и других документов находилось в отдельном помещении. Вход туда располагался сразу за столом Шерман, подле картины с символом академии.

Я прикрыла за собой дверь приемной, приблизилась к магической решетке, преграждавшей путь в хранилище, и, оставив листок с извинениями на столе секретаря, наложила маску невидимости. Преодолеть неполную версию защиты, рассчитанную на режим повседневной работы с документами, оказалось довольно просто. Давление чужеродной энергии было даже меньше, чем на балконе Айзана.

Едва я оказалась в комнате, уставленной шкафами с папками, как тут же бросилась к разделу с документами отчисленных адептов. Если моя догадка верна, то тех, кого похитил Айзан, отчислили так же, как и Сейку.

Просматривая список, я заметила странную закономерность – с начала этого учебного года из академии по собственной инициативе ушли пять адепток с факультета Жизни и только один адепт с факультета Войны. Все девушки учились на старших курсах, а вот парень едва начал обучение.

Я запомнила имена адепток и поспешила к стеллажу с личными делами. Просматривая бумаги, я пыталась найти хоть что-то общее между девушками. Если Айзан решился на похищения, тому должна быть очень веская причина. Сын наместника не станет марать руки просто так.

Все девушки казались мне смутно знакомыми, но для размышлений на эту тему не было времени. Я читала строчку за строчкой и старалась запомнить как можно больше. Проанализирую потом, сейчас сведения важнее.

Открыв папку Сейки, я наткнулась на прошение об отчислении и застыла, выпучив глаза. Писала не моя подруга! Я бы узнала ее почерк из тысячи подобных. Сейка любила пририсовывать буквам завитушки, похожие на свернутые жгутики гороха. Она говорила, что так симпатичнее и веселее. Ее не раз ругали за такую вольность на контрольных, но она оставалась верна себе.

Сердце болезненно сжалось. Сейка не подавала прошение, кто-то это сделал за нее, и я выясню, кто именно.

В приемной раздался шум. Сердце ухнуло в пятки, и я замерла. Неужели Шерман вернулась, как и обещала, через полчаса? Быть того не может! А вдруг явился сам ректор? Если секретаря моя маска еще могла обмануть, то столетнего мага с высшим уровнем энергии – не уверена.

Сложив документы на место, я скользнула к приоткрытой двери хранилища и прислушалась.

– Где она? – раздался раздраженный голос Марисы. – Дверь открыта, а за столом никого.

– В хранилище, наверное, – отозвался Айзан. – Подождем. Скоро появится.

В щель я видела, как эти двое расположились в креслах для посетителей. Они увлеченно принялись обсуждать предстоящее в будущем месяце спортивное состязание между факультетами.

– Это отличный момент, чтобы захватить следующую цель и убрать с дороги главу, – сказала Мариса. – Мы могли бы подстроить серьезную травму. Тогда он до праздника Новолетия останется в лазарете или даже вне стен академии и не помешает нашим планам.

– Я хотел вызвать его на магическую дуэль и одолеть у всех на глазах. – Айзан нахмурился, его голубые глаза сверкнули ледяной жестокостью. Красная форма адепта с Войны подчеркивала белизну его кожи и привлекательность черт лица.

– Хочешь покрасоваться перед ней? Это не стоит того, чтобы ставить под удар план твоего отца.

Айзан провел ладонью по темным волосам, приглаживая непослушные пряди, и процедил:

– Что ты понимаешь? Ты видела, как Ренар на нее пялится? Да он же трахает ее глазами каждый раз, как видит! Я должен защитить свою девочку. Она только моя! Никто не имеет права так на нее смотреть.

– Конечно, Айзан. Юми принадлежит только тебя. Но наместник четко дал понять, в чем наша задача. Мы пока не можем его ослушаться. Это ведь и в твоих интересах. Чем дольше он нам доверяет, тем быстрее Юми станет твоей. Помнишь?

Слащавая, похотливая улыбка искривила полные губы Айзана, взгляд подернулся мечтательной дымкой.

– Ты права, я должен проявить терпение. Если мы выведем Ренара из игры на спортивном соревновании, то больше никто не помешает мне заполучить мою ненаглядную.

Он провел кончиками длинных пальцев по губам и усмехнулся, явно вспоминая тот день, когда попытался взять меня силой. Я долго старалась засунуть те мгновения в самый дальний уголок памяти и никогда больше не извлекать, но глядя на ухмыляющуюся физиономию Айзана, образы сами собой замелькали перед глазами.

Мой восемнадцатый день рождения проходил так же, как и все предыдущие. Отец выдал мне несколько крупных банкнот на то, что я бы захотела приобрести, и протянул список новых занятий и тренировок на предстоящий год. Он всегда расписывал все по минутам, не оставляя ни мгновения для безделья. Пока я читала свой приговор на очередной год моей жизни, отец вдруг сказал:

– Сегодня в полдень приедет сын наместника. Айзан хотел лично поздравить тебя. Будь с ним вежлива. Чем раньше вы поладите, тем легче тебе будет ему служить. Надень вот это платье перед встречей.

Отец протянул мне коробку с роскошным, но чересчур откровенным нарядом.

– Постараюсь, – ответила я без особого энтузиазма.

Айзана я знала с детства. До десяти лет он был обычным заносчивым мальчишкой, считавшим, что отец-наместник оправдывает его раздутое самомнение. Но после того, как заговорщики похитили его вместе с матерью, он сильно изменился. Стал мнительным, тревожным, пугался любого шороха. Его мать жестоко убили на глазах сына, а самого Айзана спас мой отец. С момента своего возвращения во дворец сын наместника посвятил себя бесконечным тренировкам. Он хотел стать сильнее и отомстить за мать. По крайней мере, я однажды слышала, как отец обсуждал это с наместником.

Мне Айзан никогда не нравился. Скрытая жестокость всегда в нем ярко проявлялась. Как-то Айзан играл вместе с Реном и другими детьми придворных в саду. Рен всех смешил, а я пряталась за кустами и наблюдала за игрой. Дети бегали друг за другом и старались поймать. Айзан постоянно проигрывал и водил снова и снова. Ему это надоело. Он загнал самого младшего из детей к старой конюшне, с силой ударил в живот и приказал водить до конца игры, пригрозив, что его родителей выгонят из дворца, если мальчик кому-то пикнет хоть слово. Малыш в страхе согласился, и Айзан до самого обеда издевался над бедолагой.

Когда я рассказала обо всем отцу, тот велел держать язык за зубами и не забивать голову ерундой. По его словам, сын наместника мог позволить себе небольшие шалости.

В полдень Айзан прибыл в наш дом, и я встретила его в гостиной. Он вырядился в расшитый золотом черный удлиненный сюртук, узкие бархатные брюки, высокие, начищенные до блеска сапоги. На груди красовался массивный золотой медальон в форме скорпиона. Я редко видела Айзана настолько довольным, он так и сиял нетерпением и радостью.

– Добрый день, Юми! Тебе очень идет этот наряд, ты редкая красавица! – Он прошелся оценивающим взглядом по моей затянутой в серебристое платье фигуре и задержался дольше дозволенного приличиями на довольно глубоком декольте.

Я не посмела ослушаться отца и надела выбранный им наряд. Но я чувствовала себя в нем неуютно, стесняясь не по годам развитой груди, и мечтала набросить на плечи шаль. Вот только под рукой ничего подходящего не оказалось.

– Присаживайся, Айзан. Рада твоему визиту, – ровным официальным тоном ответила я и расположилась на диване, жестом предложив гостю занять кресло напротив.

Айзан сделал вид, что не заметил указанного места, и развалился подле меня на диване.

– Юми, поздравляю тебя с днем рождения! – воскликнул он и вручил внушительного размера квадратный футляр, обтянутый красным бархатом. – Это тебе.

– Благодарю, – отозвалась я и осторожно приоткрыла крышку.

На темной шелковой подкладке лежало прекрасное ожерелье из белого золота и огромных бриллиантов. Фамильная драгоценность рода Кирас, предназначенная для жены главы рода, тот же скорпион, только в более утонченном варианте. Я как-то видела это ожерелье на матери Айзана еще до ее похищения.

Опешив от неуместного подарка, я залепетала:

– Б-большое спасибо, но я не мог принять столь ценный дар. Это же фамильное сокровище, оно должно достаться твоей будущей супруге.

Айзан поморщился и отвел взгляд. При дворе ходили слухи, что после окончания академии он женится на принцессе самой крупной страны благословенных земель, до сих пор не вошедшей в Содружество. Это был договорной, политический брак, условием которого стало расширение влияния Содружества на континенте.

– Она меня не волнует, – отрезал Айзан и, отложив футляр с баснословно дорогим украшением, схватил меня за руки. – Юми, я хочу, чтобы ожерелье носила именно ты. Ты так похожа на мою мать! Почти вылитая копия! У тебя такие же мягкие волосы, добрые глаза, нежная улыбка. Я давно хотел тебе сказать…

Он на мгновение замолчал, зажмурился и выпалил:

– Я люблю тебя, Юми! Давно люблю! Моя невеста ничего для меня не значит. Я женюсь только ради фракции консерваторов. Нам нужна поддержка жителей соседней страны на предстоящих через пять лет выборах. Ты все для меня! После свадьбы и зачатия наследника я не прикоснусь к жене, обещаю. Я буду только с тобой.

Ошеломленная потоком сбивчивых фраз я уставилась на Айзана и не могла вымолвить ни слова. Он смотрел на меня с такой одержимостью, что я наконец осознала всю серьезность его заявления.

– Понимаешь, я… я… я люблю другого и никогда с тобой не буду, – прошептала я в надежде, что мое признание оттолкнет горе влюбленного.

Но Айзан словно обезумел. Он вскочил с дивана, навис надо мной и рявкнул:

– Кто он?! Отвечай! Я убью его! Убью любого, кто к тебе подойдет!

– Не говори глупости! – возмутилась я. – Ты не можешь так поступить. Ты же сын наместника, будущий правитель. Ты должен быть примером для своих граждан.

Айзан зло расхохотался и схватил меня за убранные в высокую прическу волосы.

– Ты права, любимая, – зашипел он мне в лицо. – Я будущий правитель, и граждане должны трепетать от одного моего имени. Если я сказал, что ты станешь моей, так и будет.

Айзан опрокинул меня на диван, навалился сверху и принялся исступленно целовать. Я задыхалась, меня выворачивало наизнанку от его грубых ласк, внутри поднималась волна омерзения. Айзан порвал мое платье и с силой сжал оголенную грудь. Слезы брызнули из глаз от боли.

Преодолевая ужас и отвращение, я собрала волю в кулак и изо всех сил вцепилась в шею Айзана. Обучаясь с раннего детства, я владела целым арсеналом смертельных приемов, позволяющих убить быстро и неожиданно для противника.

Айзан захрипел и, наконец, попытался с меня слезть, но я не позволила. Я давила все сильнее на нужные точки, надеясь убить негодяя. Губы Айзана посинели, глаза закатились, изо рта потекла слюна. Еще немного, и я его прикончу.

В гостиную ворвался отец. Он подлетел к нам, отвесил мне хлесткую оплеуху и оттащил Айзана в сторону, уложив на ковер.

– Ты что творишь?! – заорал он, приводя в чувства сына наместника. – С ума сошла?!

Стискивая края разорванного платья, я просипела, едва шевеля пересохшими, припухшими от жестких поцелуев губами:

– Он пытался меня изнасиловать. Он должен умереть.

Айзан пришел в себя и закашлялся. Отец заботливо подложил ему под голову диванную подушку и метнул в меня испепеляющий взгляд:

– Я же сказал тебе поладить с ним! Как ты посмела применить к сыну наместника мой тайный прием?!

И тут у меня в голове сложились все части головоломки. Долгие годы я училась не только шпионажу, магии и боевым навыкам, красивые ярко накрашенные женщины преподавали мне науку любви и рассказывали о том, как доставить мужчине удовольствие. Я думала, это нужно для того, чтобы я лучше понимала тех, за кем шпионю, но теперь мне все стало ясно.

– Ты готовил меня в любовницы этому насильнику?! – Я ткнула пальцем в бледного, кашляющего Айзана, истово надеясь услышать не то, что и так знала.

– Да, пропасть тебя побери! А ты что думала? Будущему правителю нужна верная женщина в постели. На его невесту нельзя полагаться, она чужестранка и еще неизвестно, какие цели преследует ее семья.

Я поднялась с дивана, расправила измятый подол роскошного платья и, глядя в глаза собственному отцу, отцу, которого всегда уважала за мастерство и знания, четко проговорила:

– Этого не будет, он не прикоснется ко мне. Лучше смерть.

Отец посмотрел на меня с разочарованием и горечью, словно я не оправдала его надежд на воспитание достойной дочери.

– Так тому и быть. – Он отвернулся и помог Айзану подняться. Я вышла из гостиной, громко хлопнув дверью.

В тот же день отец подписал контракт с наместником, по условиям которого я обязана была служить Тенью Айзана Кираса до конца своих дней.

В приемную вошла Шерман и сквозь толстые линзы очков уставилась на Айзана с Марисой выпученными глазами.

– Что вы здесь делаете?! – вскричала она. – И как…

Договорить Айзан ей не позволил.

– В чем дело?! – прорычал он. – Где тебя носит столько времени?! Почему я вынужден ждать? Немедленно предоставь документы, о которых я просил!

Шерман побледнела, засуетилась и начала бормотать:

– Да, да, конечно. Извините, сейчас принесу.

Она направилась к хранилищу. Я прикрыла дверь, спряталась в углу и затаила дыхание. Шерман прошла в помещение и устремилась к шкафам, я же выскользнула через распахнутую дверь в приемную, а затем и в коридор.

Сломя голову я бросилась к лестнице. Едва я оказалась на ступеньках, как с меня начала сползать маска невидимости. Развеяв магию, я принялась глубоко дышать. Голова закружилась, я чуть не покатилась кубарем вниз, но в последний момент уцепилась за перила и восстановила равновесие.

Придя в себя, я побрела в общежитие. Мне требовался отдых. Из-за постоянного подавления дара я страдала приступами сильнейших головных болей. Такое частое использование маски могло дорого мне обойтись.

Шпионаж включал в себя два разнонаправленных процесса: сбор и анализ данных. Если в хранилище документов я занималась первым, то ко второму приступила только на следующий день. Маска высосала из меня все силы, пришлось отсыпаться. Но единственный выходной я решила потратить на систематизацию той информации, какую удалось выяснить.

Я заперлась в спальне, разложила на полу огромный лист бумаги и принялась расписывать факты. В центре нарисовала круг с именем Сейки. С правой стороны столбиком разместила полученные сведения.

Во-первых, подруга не подавала прошение об отчислении. Кто-то постарался за нее, и ректор закрыл глаза на несоответствие почерка. Во-вторых, Айзан и его приспешники явно причастны к исчезновению Сейки и не только ее. Еще четверо девушек, скорее всего, тоже у них. В-третьих, они намерены выкрасть еще кого-то и попытаются это сделать на спортивном состязании. В-четвертых, глава ученического совета может сорвать их планы, и ему грозит опасность.

С левой стороны я записала ряд вопросов, требующих срочных ответов. Зачем Айзану понадобилась Сейка и другие девушки? Чем так примечательны именно эти адептки? Замешан ли ректор в делах Айзана? Кто следующая жертва? И что, пропасть побери, творится в стенах академии?

Просмотрев данные и вопросы, я погрузилась в изучение личных дел отчисленных адепток. Отец натренировал мою память на мгновенную фиксацию данных. Один раз увидев документ, я могла дословно воспроизвести все, что там было написано.

Мысленно пролистывая папки из хранилища, я сопоставляла сведения о девушках. Внешность, возраст, регион проживания, состав семьи, положение в обществе, благосостояние рода – все что угодно могло навести на след.

И тут я вспомнила, откуда они мне знакомы. С каждой из этих девушек Айзана видели в то или иное время в столовой за ужином. Появление с девушкой на вечерней трапезе давало остальным учащимся понять, что парочка теперь официально вместе.

С начала учебного года я наблюдала появление Айзана с каждой из пропавших по очереди. Последней стала Сейка, но ее он пригласил не на ужин, а в мужское общежитие, и дал ключ от неведомой двери. Ключ, который она мне показывала, не походил на те, что позволяли открыть жилые блоки.

Все в академии знали, что Айзан постоянно менял девчонок и ни с кем надолго не задерживался. Но адептки все равно липли к нему, в надежде стать единственной. А когда их чаяния рушились, тут же подавали прошение об отчислении и бежали прочь в слезах. Таково было всеобщее мнение. Но в действительности выходило так, что адептки бесследно пропадали.

Итак, одно связующее звено между девушками есть – каждая из них в свое время увлеклась Айзаном. Еще все адептки учились на факультете Жизни и обладали сильным даром. Кроме того, они принадлежали к простому люду и ничего не знали о репутации Айзана в высшем обществе.

Я снова и снова воскрешала в памяти личные дела и пыталась выудить новые сведения. Наконец я так погрузилась в написанное на страницах папок, что заметила еще одно незначительное сходство. Все пропавшие адептки работали в лаборатории профессора Флоры Гольшан.

Вот оно! Из спальни Сейки, кроме одежды, пропал дневник экспериментов и ее опытный экземпляр подвижного ростка. Если Айзан приказал их забрать, значит, была причина, иначе их бы бросили вместе с другими безделушками и тетрадями Сейки. Получается, похитителей интересовало то, чем адептки занимались в лаборатории профессора Гольшан.

Кажется, мне пора побеседовать со старостой третьего курса факультета Жизни. Благодаря Эдгару, я быстро узнала о мнимом отчислении подруги в деканате Жизни. Теперь парню придется снова мне помочь.

К сожалению, выходной Эдгар проводил в городе, поскольку его родители жили в столице и настаивали на том, чтобы единственный сын их регулярно навещал. Придется потерпеть до завтра.

В первый день новой учебной недели я чудом отсидела на занятиях, поминутно косясь на часы. Едва начался обеденный перерыв, как я сорвалась с места и помчалась в столовую. Но только я заметила Эдгара среди адептов в зеленой форме, как дорогу мне преградил наш вездесущий глава.

– Турья, вот ты где! Я везде тебя ищу. – Рен достал из внутреннего кармана красного сюртука сложенную бумагу и протянул мне.

– Что это? – буркнула я, стараясь не потерять из виду Эдгара. Он расставил на столе пять или шесть тарелок, доверху наполненных всякой всячиной. Да уж, с таким аппетитом истощение ему не грозит.

– Мне передали заверенный листок с твоими извинениями. Я отнес его профессору Доновану. Он ждет тебя сегодня во второй половине дня в тренировочном зале номер три. Вот предписание.

Рен сунул мне под нос сложенную бумажку, и я с ужасом на нее уставилась. О боги! Как я могла забыть проклятые извинения в приемной ректора! Неужели госпожа Шерман так быстро все оформила? Да быть того не может!

– Ты уверен, что речь обо мне? – Я попыталась проскользнуть мимо главы, но он схватил меня за руку и всучил злосчастную бумажку.

– Уверен, – процедил Рен, сжимая мою ладонь так, будто боялся, что я избавлюсь от врученного предписания. – Профессор Донован был изумлен твоим красноречием и просил меня лично передать его ответ. Именно это я сейчас и делаю. Будь добра, перестань вести себя, как ребенок, и прочти, наконец. У меня уйма дел.

Я стиснула зубы, развернула мятую бумагу и пробежала по ровным строчкам взглядом:

Многоуважаемая адептка Юфиния Турья, я потрясен глубиной вашего раскаяния. Ваши искренние заверения и клятвенные обещания тронули мое давно очерствевшее к мольбам учеников сердце. Конечно же, я прощаю вашу дерзость и буду рад снова лицезреть на практических занятиях. Жду вас ежедневно в послеобеденное время в зале номер 3. Надеюсь, вы приступите к тренировкам с тем же жгучим энтузиазмом, с каким писали извинения.

Ваш наставник по управлению даром, профессор Филипп Донован

– Вот же лживая сволочь! – прошипела я, комкая и без того порядком измятый листок. – Тронула я его сердце, как же. Вряд ли, кроме золота моего отца, его хоть что-то способно тронуть. Негодяй.

– Юми, ты не права, – мягко заметил Рен и с сожалением покачал головой. – Наставник Донован – прекрасный преподаватель. Он верен своим принципам, и никакие деньги его не убедят заниматься с бесталанным адептом. Если он пошел тебе навстречу, значит, разглядел в тебе потенциал.

Я горько усмехнулась и прошептала:

– Знаю я, какой у меня потенциал. Буквально с рождения он не дает окружающим покоя.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Рен. – Профессор просил меня проследить за тем, чтобы ты непременно явилась на занятия.

Я не собиралась обсуждать с главой проблему своего редкого дара, поэтому буркнула:

– Ничего. Спасибо за предписание. Мне пора.

Сунув бумагу в сумку, я поспешила к столику адептов с факультета Жизни. Толстяк Эдгар успел опустошить четвертую тарелку и взялся за пятую. Нужно спешить.

– Юми, мы еще не закончили! – донесся до меня возмущенный возглас Рена.

Я лишь отмахнулась и, не оглядываясь, бросила через плечо:

– Позже поболтаем, мне некогда.

Скрип зубов Рена стал чудесной музыкой для моих ушей. Я широко ухмыльнулась и уселась перед Эдгаром.

– Привет. Есть разговор.

Он поправил на крошечном носу запотевшие очки с круглыми линзами и спросил:

– В чем дело? Я все тебе уже рассказал. Сейка забрала документы и уехала из академии. С того дня ничего не изменилось, на занятиях она не появлялась.

– Да-да, я помню. Сегодня я по другому поводу.

Соседи по столу начали собирать грязную посуду. Одна из девушек робко посмотрела на Эдгара и сказала:

– Мы уже закончили. Давай встретимся в лаборатории?

– Хорошо, я скоро подойду, – кивнул он. Когда его знакомые ушли сдавать подносы, Эдгар придвинулся ближе ко мне и прошептал: – Что у тебя? Выкладывай скорее, не хочу, чтобы поползли слухи.

– Какие еще слухи? – удивилась я, но на всякий случай понизила голос.

Эдгар отвел взгляд и пробормотал:

– Да так, поговаривают, что если часто с тобой болтать, можно попасть к Айзану в немилость.

В душе разлилась горечь. Ну почему этот выродок даже в академии умудряется портить мне жизнь? Я прикрыла глаза и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Сейчас не время предаваться унынию. Нужно выяснить, как можно больше о пропавших девушках. Вдруг Эдгар струсит заводить со мной разговор в следующий раз?

– Глупости, – отозвалась я, стараясь выглядеть как можно беззаботнее. – Ты меня хоть раз с Айзаном видел?

Эдгар помотал головой, и я испытала укол совести за свой обман. Староста третьекурсников с факультета Жизни был до того простодушным, что такого грех обманывать. Да простят меня боги, но я должна найти Сейку. Я поклялась помочь подруге, и я это сделаю.

– То-то же. Нет у меня с ним ничего. Я вот что хотела спросить. Ты не знаешь, над чем Сейка работала в лаборатории профессора Гольшан? Уезжая, она забыла свой дневник экспериментов. Вчера какие-то девчонки с Жизни приходили за ним, а я побоялась отдавать. Мало ли, что там написано. Вдруг профессор скрывает свои опыты от общественности?

Эдгар побледнел. Он полез в карман зеленого сюртука за платком и утер выступившую на лбу испарину.

– Я… Я точно не знаю. Обычно профессора не разрешают забирать из лабораторий наши дневники. Понятия не имею, как Сейка смогла вынести свой. Хорошо, что ты не отдала его девушкам. Лучше тебе вернуть его профессору Гольшан. Она будет благодарна. Я слышал, она работает над секретным проектом для правительства.

– Неужели учащихся допускают до секретных проектов? – с деланным изумлением прошептала я. – Уверена, что такого ответственного и талантливого адепта, как ты, еще могли бы допустить. Но Сейка ведь была самой обычной.

Эдгар пригладил зализанные на прямой пробор русые волосы и приосанился.

– Я действительно занимаюсь кое-чем важным. Но адепты в лабораториях обычно не знают, в чем суть секретных проектов. Мы просто выполняем задания, а наши результаты профессора используют так, как им нужно. И кстати, зря ты так про Сейку. Она обладает огромной силой. С ней могли сравниться всего несколько адепток с нашего факультета. Правда, сейчас они…

Он вдруг замолчал, выпучил глаза, будто о чем-то догадался, о чем раньше не задумывался, и зажал рот ладонью.

– Правда, сейчас они все отчислились по собственному желанию, – закончила я за него и придвинулась еще ближе. – Ведь так, Эдгар? Все эти безмерно талантливые девушки работали в лаборатории профессора Гольшан, а теперь их нет. Чем же таким секретным занимается профессор, что у нее адептки пропадают?

Староста стал белее накрахмаленной рубашки и пролепетал:

– Я понятия не имею. Меня распределили в другую лабораторию.

– Так узнай! – отчеканила я. – Иначе я скажу Айзану, что ты приставал ко мне и пытался полапать за грудь.

– Что?! – взвизгнул Эдгар. – Ты… Ты… Ты в своем уме?! Я бы никогда!

Я откинулась на спинку стула и развела руками.

– Конечно, никогда. Ты же скромный, ответственный и добросовестный парень. Но Айзан об этом не догадывается. Одно мое слово, и твоя жизнь превратится в кошмар. Сам знаешь, он на мне повернут.

– Но ты же сказала…

Я не дала ему договорить и отрезала:

– Я пошутила. Айзан души во мне не чает и свернет шею любому, кто ко мне подойдет. Так что, в твоих интересах выяснить, чем занимается профессор Гольшан в своей лаборатории, и почему ее адептки отчисляются одна за другой. Уяснил?

Бедняга Эдгар закивал, словно его голова крепилась к пружине.

– Вот и молодец. Надеюсь, мне не нужно напоминать, что наш разговор должен остаться строго между нами?

Он промычал нечто нечленораздельное с утвердительной интонацией, и я похлопала его по плечу.

– Договорились. Как что-то выяснишь, дай знать. Даю тебе три дня.

– Но это невозможно! – попытался возмутиться Эдгар.

– Нет ничего невозможного, когда на кону твоя жизнь и учеба в престижной академии.

Я поднялась из-за стола и направилась к выходу, оставив несчастного старосту третьекурсников наедине с пятой тарелкой еды. Эдгар ее отодвинул и снова утер платком пот со лба. Кажется, я испортила ему аппетит.

Но что поделаешь? Если профессор Гольшан выполняет секретный правительственный заказ, то соваться в ее лабораторию слишком рискованно. А вот Эдгар сможет вытянуть сплетни из своих сокурсников. По крайней мере, я очень на это надеялась. А пока меня ждала встреча с профессором Донованом, будь он неладен.

И как до такого дошло? Неужели Айзан надавил на секретаря, и та моментально заверила печатью мои извинения? Теперь гадать не имело смысла, профессор принял решение и так просто меня не отпустит.

Прежде чем отправиться в тренировочный зал, я заскочила в общежитие, оставила в комнате сумку с учебниками и переоделась в серую спортивную форму. Профессор Донован отличался противоречивым характером, я так до конца и не смогла его понять. Мне хотелось избежать неожиданностей, хоть я и понимала, что вряд ли это возможно в полной мере.

Присев к столу, я достала из ящика коробку с принадлежностями для нанесения грима и немного подкорректировала внешность. Усилила бледность щек, подрисовала темные тени под глазами, высветлила губы. Вид получился довольно болезненный. Вдруг удастся убедить профессора в том, что я не в лучшей форме, и он передумает включать меня в программу индивидуальных тренировок? Кто знает. Нельзя упускать ни одного шанса увильнуть от занятий с тем, кто хочет раскрыть мой дар и отнять последнюю надежду на избавление от Айзана.

Выйдя из спальни в гостиную, я направилась к выходу из блока, но услышала слабый шум, доносящийся из комнаты Сейки. Сердце подскочило и забилось с бешеной скоростью. Неужели подруга вернулась?

Я метнулась к двери, распахнула ее и принялась шарить взглядом по спальне, но к моему величайшему разочарованию, здесь все было в том виде, в каком я оставила. Книги и тетради аккуратно сложены на столе, на полках яркие безделушки в привычном порядке, постель заправлена, занавески задернуты. Слезы сами собой побежали из глаз от разочарования и досады. Какая же я глупая, что все еще верю в чудеса! Айзан никогда бы не отпустил свою жертву, да и сбежать от него без посторонней помощи не получится.

Я уже собралась уходить, как различила едва уловимый шорох в дальнем углу комнаты. Там раньше стояла кадка с экспериментальным подвижным ростком. Решив, что мне чудится, я направилась в гостиную. Но шум усилился, и я кинулась к тому месту, чтобы разобраться в происходящем.

В углу на потертом ковре, добытом Сейкой у старьевщика, свернулся кольцом обломок подвижного ростка. Я его сразу узнала. В ходе опытов подруга вывела растение с множеством корней и минимальным количеством листьев. Цвет магическое создание имело ядовито-фиолетовый, да еще и светилось в темноте. Первое время я не могла к нему привыкнуть и вздрагивала при появлении этого чуда. Теперь же передо мной лежал высохший, дрожащий, жалкий отломанный корешок без единого намека на листья или хотя бы жизнеспособность. И все же бедолага не сдавался и продолжал трепыхаться, явно в надежде привлечь к себе внимание.

Я бережно подняла его с пола, уложила на ладонь и спросила:

– Что ты здесь делаешь, малыш? Сам приполз, или хозяйка послала?

Конечно, корешок не мог говорить. Даже полноценный подвижный росток не обладал такими способностями, а уж его обломок и подавно. Я погладила иссохшее создание указательным пальцем и, открыв сердце мага, направила к нему слабую струйку энергии. Сейка питала свой росток не столько удобрениями, сколько магией, и я надеялась хоть немного поддержать малыша. Но моя сила отличалась от энергии жизни, поэтому сложно было предположить эффект от ее влияния.

Обломок затрясся, обвил кончик пальца спиралью и царапнул кожу. Я зашипела от боли и попыталась его сбросить, но он намертво вцепился.

– Ты что творишь?! – возмутилась я, но заметив, с какой жадностью корешок впитывает выступившие капельки крови, успокоилась. – Ладно уж, пей. Но учти, это в первый и последний раз. Я не собираюсь держать в блоке кровожадную пиявку.

Обломок слабо засветился, и я ощутила исходящее от него тепло и благодарность. Застыв от изумления, я вытаращилась на корешок и прошептала:

– Ты можешь со мной общаться?

Никакого ответа я, естественно, не получила. Наверное, обломок пока слишком слаб. Я увеличила поток магической энергии и выжала из ранки еще крови. Росток впитывал и магию, и кровь с ненасытностью голодного зверя. Наконец, он развалился пластом на ладони и перестал шевелиться.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Я не на шутку испугалась и начала тыкать росток кончиком пальца. Тот неподвижно лежал, словно был самым обычным оторванным корешком, без капли магических способностей. – Ну что не так?!

Я заметалась по комнате, но почувствовала слабый сонный отклик от ростка. Он едва замерцал фиолетовым светом и перестал подавать признаки жизни.

– Вот же пропасть! – процедила я.

Но ощущение тепла и спокойствия, исходящее от ротка вселило в меня надежду. Скорее всего, несчастный истощенный корешок просто переел и впал в спячку. Нужно оставить его в покое.

Я отыскала в шкафу пустую склянку, наполнила ее на треть водой, добавила сахар и дождалась растворения. Опустив фиолетовый обломок в воду, я прислушалась к его магическому фону. Никакого страха или отторжения. Значит, я верно подумала. Как-то Сейка рассказывала мне, что засохшие ростки следует сначала подержать в воде с сахаром, чтобы они набрались сил. Теперь эти сведения помогли мне позаботиться об истощенном корешке. Вдруг я смогу наладить с ним связь и выяснить, где Сейка?

В такое верилось с трудом. Даже Сейке не удалось настолько далеко продвинуться в своих опытах, чтобы свободно общаться с подвижным ростком. Но она дала ему милое имя, Шустрик. Я верила, что корешок не случайно оказался в комнате. Следовало набраться терпения, а ждать я умела.

Я перенесла склянку с фиолетовым корешком в свою комнату и отправилась в тренировочный зал. Пора выяснить, чем грозят принесенные извинения.