Невинная для генерала

Я откинула капюшон своего длинного плаща и посмотрела в небо.

Меня огибали бегущие люди с котомками. Они тянули за руки детей, бросали на меня озадаченно-угрюмые взгляды и торопились дальше, вслед за отступающей армией.

Я не обращала на них внимания.

Кусая губы в кровь, вдыхая запах степной полыни и дыма, я всматривалась в низкие облака. Скоро из туч появятся королевские драконы, разливая огонь, а их всадники зажгут молнии, сеющие смерть.

— Ты чего встала столбом! — раздался рядом злой и резкий мужской голос.

Кажется, это мне. Я опустила взгляд с облаков на светловолосого мужчину. Он злобно уставился на меня и, похоже, ждал ответа.

Я молча его рассматривала. Высокий и худой, в чёрном распахнутом плаще, не скрывающим тёмно-серый мундир вражеского княжества — а ведь их армия спасается бегством… Смелый, не прячет форму.

Его худое лицо кривилось, глаза лихорадочно сверкали.

Не он. Определённо, это не тот, кого я видела во сне.

Я снова посмотрела на грозовые облака. Перевела взгляд на горы: перед ними темнели клубы дыма.

Это то самое место. Мне нужно быть именно здесь, а не там, куда отступает армия и спешащие за ней беженцы.

Тот, кому я нужна — сеет смерть перед горами, командует атакующими силами королевства, и есть лишь один путь попасть к нему.

Стоять именно здесь.

Страх крутил внутренности в животе, губы немели, но я стояла прямо, ожидая, пока водоворот происходящего утянет меня к нему.

К тому, кто когда-то спас меня от гибели, и кому я твёрдо намерена вернуть долг.

На моей руке сомкнулись стальные пальцы. Рывок — я еле устояла. Злобный мужчина в тёмно-сером мундире под плащом потянул меня за собой вслед за отступающей армией.

Я снова закусила губу, позволив уводить себя — во сне этот мужчина выглядел иначе, но событие правильное. Камешек толкнул булыжник, и вскоре камнепад событий вынесет меня туда, где я должна быть.

Лишь бы только меня не размазало камнями случайностей.

Я едва успевала переставлять ноги, всё же у него длинный шаг, а я была совсем невысокой. В семье была самой маленькой и тонкой, в детстве голодала и плохо росла.

Мой взгляд скользнул по узкой спине тянувшего меня за собой мужчины, упал на кулак, стискивающий моё запястье. Хорошо, что подростком я не знала, что первое мужское прикосновение ко мне будет именно таким.

Я выросла в монастыре и свыклась с мыслью, что ко мне не прикоснётся ни один мужчина. Что все истории из книжек про семьи и детей не про меня.

И бы и осталась в монастыре, но с моей двадцатой весной ко мне явились сны.

Мучительные сны.

Они не давали жить, не позволяли дышать, заставляли кричать во сне, вынуждали дрожать от каждой тени наяву.

Ни шепотки наставниц, ни снадобья не помогали. Я погибала и ждала, когда умру.

А затем явился новый сон. Он показал, как освободиться: вернуть долг жизни тому, кто когда-то спас меня.

Сны становились злее, и я решилась. Лучше смерть, чем такая жизнь, но я хотя бы попытаюсь.

Я верну долг жизни тому, кто когда-то спас меня, и вернусь в монастырь, избавившись от мучительных, убивающих меня снов.

Лишь бы сделать всё верно. Лишь бы выдержать всё, что мне сейчас предстоит.

Я прикрыла глаза прямо на ходу, вспоминая повторяющийся сон.

Бегущие люди с котомками, сильная худая рука на запястье, запах дыма и крови.

Всё верно.

Показалась деревня с одноэтажными каменными домами.

Воины махали беженцам, приказывали им не останавливаться и проходить деревню насквозь. Сжимая в руках мечи, они тревожно всматривались в небо — ждали атаки драконьих всадников.

К нам подбежал низкорослый крепкий воин, одетый в такую же форму и плащ, как и мой провожатый.

— Янис, это ещё кто? — спросил воин, озадаченно переводя взгляд на меня.

— Да чтоб я знал, — ответил он, не разжимая руку на моём запястье. — Пригодится. Докладывай.

— Прямо при ней?

— Докладывай! — рявкнул Янис.

Воин вытянулся, на его лице мелькнуло испуганное выражение, и он затараторил:

— Мы в окружении, ваша светлость. Королевские войска зажали нас в деревню. Беженцев пропускают, но нам отсюда не уйти. Всадники на драконах пока не атакуют, кружат рядом.

— Дождитесь ухода беженцев, занимайте оборону в деревне. Альваро уже унюхал меня, не выпустит. Уверен, сам за мной явится.

Я вздрогнула от этого имени. Альваро. Снова закусила губу.

Янис посмотрел на меня, опустил глаза на мои искусанные губы. Рассмотрел мои длинные каштановые волосы, спутанной гривой падающие на плечи, окинул взглядом походную куртку под распахнутым плащом, пряжку ремня, ездовые штаны, заправленные в сапоги.

Он наклонил голову, яростно сжимая челюсти, играя желваками на худом лице.

— Что стоишь, приступай! — заорал он.

— Да, Янис, конечно, сию минуту, — зачастил воин, и побежал к группе своих, выкрикивая команды.

Янис ещё какое-то время стоял не двигаясь, и наконец, глухо произнёс:

— Я вспомнил, зачем ты мне.

Он впился взглядом в моё лицо, спросил:

— Монахиня? Беглая?

Я кивнула.

— Из крылатого монастыря?

Ещё кивок. Он дёрнул меня на себя, заламывая руку мне за спину, второй рукой схватив за ворот. По его узким губам скользнула порочная усмешка:

— За любовником, — он больно сжал мою грудь, — все вы за любовниками бежите. Соблазнилась всадником, пришедшим за драконом, а он не только дракона выбрал, но и тобой попользовался. Жаль. Была бы невинна, пользы было бы больше.

Я содрогнулась от отвращения, но заставила себя смотреть ему в глаза. В любой момент я могу его убить — иглы спрятаны в складках одежды, да и обучена я хорошо. Но пока не время.

Позже, всё будет позже. Я молчала. О том, что он ошибается, и я на самом деле невинна, ему знать ни к чему.

— Немая? — скривившись, спросил Янис.

— Нет, — ответила я.

— Хорошо, тогда точно пригодишься, — он потащил меня за собой в деревню.

Я то и дело переходила на бег, чтобы успевать за его размашистым шагом, и оглядывалась по сторонам.

Здесь должна быть круглая площадь и одноэтажный дом с высоким крыльцом и нелепыми белыми колоннами у входа.

Да вот же он!

В висках застучало, когда всё произошло точно так, как в моём сне. Мужчина, тянущий меня за руку, остановился, оглядев круглую площадь, и направился прямо в этот дом.

Внутри было пусто. Затхлость, запах плесени, покосившаяся тёмная мебель, обшарпанные стены. Половицы заскрипели под ногами.

Янис втащил меня в боковую комнату, оказавшуюся просторным кабинетом. Он отшвырнул стулья к стене, выглянул в окно.

— Какие быстрые, — умехнулся Янис, — впрочем, это даже хорошо.

Я стояла у входа, но отсюда мне было видно, как по площади заскользили крылатые тени. Вдалеке раздались крики. Усилился запах дыма.

Янис развернулся, и впервые мне стало жутко.

Я не боялась мужчин, хотя прекрасно понимала, что им нужно от женщин, в монастыре много объясняли про близость. В настолько ярких подробностях, что мы на занятиях краснели, бледнели, хихикали, но овладели теорией весьма широко.

Особенно важно было для монахини крылатого монастыря оставаться невинной, так как именно это было гарантией её успешной работы.

Выращивание дракончиков — дело хлопотное. До взросления крылатых ящеров и запечатления со всадниками, лишь девственные женщины находили к ним подход.

Монахини крылатого монастыря вызывали особое чувство у мужчин — причин этому было множество. Я могла себя защитить, меня обучали.

Но сейчас, когда ко мне вразвалку с мерзкой усмешкой подходил Янис, мне нельзя было применять мои умения.

Нельзя. Иначе всё зря.

Как же страшно.

На этом моменте во сне я просыпалась чаще всего. Очень редко видела то, что произойдёт дальше.

— Блудная монахиня крылатого монастыря, — произнёс Янис, подойдя ко мне вплотную. — Было у меня несколько таких как ты. Какие же они были громкие и горячие. Жаль, что сейчас на тебя нет времени. Поскакала бы сейчас на мне?

Он провёл пальцами мне по щеке, я изо всех сил заставила себя смотреть ему в глаза.

— Очень красивые были, — тихо произнёс он, касаясь моей нижней губы, — но по сравнению с тобой… Пыль и грязь.

Янис достал из-под плаща длинный изогнутый кинжал с узорчатой рукоятью. Поддел лезвием завязку моего плаща, тяжелая ткань с шелестом упала на пол. Я вздрогнула, но продолжала смотреть на него.

— Как жаль, что мы не встретились в других обстоятельствах, — выдохнул он, глядя на мои губы, — в жизни такой красоты не видел. Присвоил бы, не задумываясь.

Точными взмахами кинжала он стал разрезать на мне одежду, обнажая грудь, живот, бёдра. Острое лезвие без помех рассекало плотную ткань. Я стояла, приказывая себе не двигаться.

Уже совсем скоро.

Только бы сделать всё правильно.

Камнепад событий летел с горы всё быстрее, мне оставалось лишь замереть и вовремя толкнуть пару камней туда, куда мне надо.

Янис сглотнул, рассматривая меня. Сжал грудь всей ладонью и восхищённо повторил:

— В жизни такой красоты не видел. Впрочем, мы встретились при удачных обстоятельствах. Я слышал, что у крылатых монахинь встречается дар предвидения. Ты ведь ждала меня, да? Поэтому пошла со мной и не противишься?

Янис провёл пальцем по моей искусанной губе и прошептал:

— Я прикончу Альваро, мои воины добьют его дракона, как и остальных, и потом я с толком ублажу тебя. Монахини любят победителей, верно?

Он облизал ладонь, вытер мне о живот и приказал:

— А теперь кричи! Кричи так, будто я тебе режу и насилую одновременно!

Содрогаясь от отвращения, от понимания, зачем он размазывает по мне свой запах, я набрала воздуха и изо всех сил закричала ему в лицо.

Янис отшатнулся от меня, сжимая кинжал. Он выхватил из-за пояса узкий запечатанный сосуд, сквозь прозрачные стенки которого я видела мутную зелёную жижу. Этого не было во сне!

В моём крике прорезались панические нотки от осознания своей ошибки. Неужели Янис прав, и я принесу своим появлением не жизнь, а смерть?!

Второй раз я закричать не успела, крик утонул в оглушительном рыке дракона. Удар могучего хвоста снёс крышу здания, второй удар обрушил стену.

Мои волосы взвились и упали на лицо от порывов ветра, поднятых драконьими крыльями. Я отбросила пряди, и успела увидеть, как со спины дракона в разрушенную комнату спрыгнул высокий широкоплечий мужчина.

Он выпрямился, и этих мгновений мне хватило, чтобы узнать его.

К горлу подступил ком, глаза увлажнились, а сердце заколотилось о рёбра.

Он сильно изменился. Живое лицо, которое я помнила, теперь казалось высеченным из камня. Нахмуренные прямые брови, суровые линии лица. Короткие черные волосы падали на лоб, на тяжелой челюсти темнела щетина.

И всё же это был он. Тот, кого я запомнила улыбчивым молодым воином, который вытащил меня, ещё подростка, из горящего дома.

— Альваро! — процедил Янис.

Краем глаза я видела, как черный дракон ревел и бесновался на площади, раскидывая воинов Яниса, а я не могла оторвать взгляд от генерала.

Это он. Я всей кожей ощущала его присутствие.

Генерал из моих снов. Одетый в чёрное с опоясывающими могучее тело ремнями, он стоял в хищной позе, не глядя на меня, полностью сосредоточившись на Янисе.

— Где же ты нашёл крылатую монахиню, Янис? — поинтересовался генерал.

Его голос тоже изменился. Я помню его с богатыми насмешливыми интонациями, сейчас он звучал холодно и бесстрастно, оставаясь таким же глубоким и низким, как и в моих воспоминаниях, в моих снах.

Я покосилась на сосуд в руках Яниса. Этого не было во сне, но я слишком хорошо знала, что это такое. Где он мог достать зелье ночного цветка?

Обхватив себя руками, я прикрыла голую грудь и незаметно вытащила из шва в рукаве короткую метательную иглу.

Янис замахнулся сосудом, но генерал внезапно оказался рядом с ним, зажав широкой ладонью его кулак, не давая сосуду раскрыться. Второй рукой схватил за запястье с кинжалом, и тот выпал из ослабевшей руки.

Я не стала медлить, метнула пальцами иглу, вонзив Янису в шею. Тот дёрнулся и рухнул на колени. Генерал разжал руки, и Янис упал на пол уже бездыханным.

Альваро, наконец, посмотрел на меня. Я выпрямила спину и подняла голову, не пытаясь прикрыться, позволяя холодному взгляду черных глаз скользить по мне.

Я будто его глазами мысленно оглядела то, что он видит: золотистую обнажённую кожу, высокую грудь с маленькими коричневыми сосками, тонкую талию, крутые бедра.

От его бесстрастного взгляда стало жарко и одновременно холодно, меня передёрнуло. Узнал меня? Вряд ли. Десять лет прошло, я была щуплым одиннадцатилетним подростком, а сейчас взрослая женщина.

Над разрушенной стеной показалась треугольная морда черного дракона, его желтый глаз с вертикальным зрачком уставился на меня.

Альваро кивнул на плащ у моих ног.

— Прикройся.

Я присела, поднимая ткань, закуталась, не отводя взгляд от генерала. Дракон тихо рыкнул. Альваро глянул на него и спросил меня:

— Твои планы?

— Идти с тобой.

Генерал подумал, и снова задал вопрос:

— Шла куда?

— К тебе.

— Яниса зачем убила? Он был мне нужен.

— Он мешал тебе и забирал время. Сейчас у тебя намного серьёзнее проблемы.

Альваро сжал зубы, желваки заходили по тяжелой челюсти. Он наклонил голову, уставившись на меня, от его жёсткого взгляда мне поплохело. Показалось, сама изначальная тьма взглянула на меня.

Генерал смотрел, и я вдруг со всей ясностью осознала: он взбешён, едва контролирует себя.

В памяти мелькнул один из снов, где он разжимает руку на моей шее, а я падаю бездыханной. Холодок пробежал по спине, но я одёрнула себя. Нельзя бояться.

Дракон снова рыкнул. Генерал неслышно подошёл ко мне вплотную, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Я подросла с тех пор, как была подростком, но сейчас Альваро мне казался ещё больше, чем тогда. Генерал нависал надо мной. Высокий, невыносимо огромный, смертельно опасный.

Камнепад событий катился в реку моей жизни стремительно и неотвратимо, и я неслась с ним, уклоняясь от ударов, дотягиваясь до нужных мне валунов. Оставалось подтолкнуть всего несколько, чтобы каменный рисунок на речном дне лёг нужным мне узором.

Альваро сказал с ледяным спокойствием:

— У меня нет проблем, монахиня.

Я выдержала давящий взгляд. Как можно твёрже сказала:

— Смертельная болезнь твоего дракона, от которой он умрёт прямо завтра, семь предателей в твоём лагере, два испытания от короля, и ещё десяток событий, о которых я ещё не знаю, но их ветры уже касаются моих снов.

Альваро медленно шагнул назад, осматривая меня с ног до головы, его ноздри хищно раздулись.

— Беглая монахиня крылатого монастыря. Такие делят постель со всеми, кто погладит, даст еду и кров. На тебе запах Яниса.

Я указала на сосуд, выпавший из ослабевшей руки Яниса.

— Это зелье ночного цветка.

— Говори дальше, — нахмурился генерал.

— Янис сказал, что его воины перебьют драконов.

Не говоря ни слова, Альваро стремительно развернулся и в несколько широких шагов преодолел разрушенную стену, скрывшись из виду.

Его чёрный дракон всё ещё смотрел на меня. Я ему улыбнулась подрагивающими губами, зверь фыркнул и двинулся за своим всадником.

Я глубоко вдохнула, затем ещё раз. И ещё. Оглядела комнату. Посмотрела на труп Яниса. Глянула на разнесённый в хлам дом. Меня затрясло крупной дрожью, глаза наполнили слёзы.

Как я всё это выдержала? Как выдержать всё остальное? Нечеловеческое напряжение последних дней, и особенно последних минут нашло выход, и теперь, когда я осталась одна, затряслась от озноба, кутаясь в плащ.

К горлу подступила тошнота, и я побежала в соседнюю комнату, которая чудом уцелела, вытряхнула сухой куст с комом земли из горшка и еле успела поставить его под поток воды и желчи, который исторг мой желудок.

Я вытерла рот краем плаща, невыносимо хотелось помыться, стереть с себя прикосновения и взгляды Яниса, хотелось плакать, хотелось есть и спать.

Усмехнувшись, я выпрямилась, воткнула сухой куст с комом земли обратно в горшок. Телу была нужна разрядка, я выпустила напряжение, теперь нужно снова собраться.

Всё пережитое мною сейчас — пыль по сравнению со снами, по сравнению с тем, через что я прохожу каждую ночь.

Я не смогу жить с этими снами дальше, просто не смогу, мне необходимо избавиться от этого всего, а значит, я смогу сделать так, как подсказал мне один из снов.

Нужно собраться.

Генерал по-прежнему может убить меня из-за сотен причин, начиная с того, что я расправилась с Янисом, заканчивая тем, чтобы убрать непредсказуемую монахиню, которая говорит странные вещи.

— Зачем тебе со мной? — раздался спокойный голос сзади.

Вздрогнув, я обернулась. Взгляд генерала опустился ниже и скользнул между половин моего распахнувшегося плаща. Я запахнула ткань и спокойно ответила:

— Я тебе нужна.

Он подошёл ближе.

— Зачем? Блудная монахиня будет в радость офицерам, редкая роскошь во время похода. Но мне такое не нужно.

— Я буду тебе полезна. Уже полезна! Я помогла сохранить жизнь твоим драконам. Я не с Янисом! Он увидел меня среди беженцев час назад и притащил сюда. Разрезал одежду, измазал слюной и приказал кричать. Ты ведь уже знаешь, для чего он это сделал, и знаешь, что я говорю правду.

Альваро кивнул, и сделал ещё шаг ко мне.

— Да, ты говоришь правду, — он раздул ноздри и сказал: — Но ты боишься. Ела дней пять назад. С мужчиной очень давно не была, я не слышу запаха любовных соков, только вонь Яниса.

Я изо всех сил старалась не кусать губы и не дрожать. Но всё же выдержала его жёсткий взгляд. Наконец, Альваро сказал:

— Ты предупредила о цветке, меры приняты. Драконы будут жить. Я благодарен. Тебе дадут еду и деньги.

Генерал развернулся и пошёл прочь.

Моё сердце ухнуло вниз. Нет! Нет-нет-нет, всё не так! Не так должно быть, не так!

— Нет! — крикнула я, забывшись.

Я подбежала к нему, схватила за рукав. От его яростного взгляда отдёрнула руку, но было поздно. Камнепад событий рухнул, наконец, в реку времени, и от одного из смертоносных валунов я не увернулась.

Меня обвили невидимые путы, не давая дёрнуться, всё тело пронзила острая боль, переходя в жжение, пожирающее мою жизнь.

Генерал сжал мою шею стальными пальцами, пережимая кровоток.

Рык Дрейна донёсся будто издалека.

Мой дракон настойчиво рычал, и одновременно с этим пробивался в моё сознание, рассеивая тьму. Безумная, оглушающая ярость отступала.

Послав мысленную благодарность Дрейну — дракон рыкнул в ответ — я снова осознавал себя.

Я втянул носом воздух. Драконье обоняние вычертило образы людей, войск и беженцев внутри и за пределами деревни на десяток миль вокруг. Я убедился, что сражение в деревне завершено.

Всё прошло идеально по плану, моё вмешательство не требуется. Свен, мой адьютант, уже направляется ко мне, будет здесь через пять минут. Я отметил возбуждение офицеров: драконьи всадники, разгоряченные схваткой, уже учуяли блудницу.

Разглядывая мертвенно белое лицо блудной монахини, я ослабил хватку на хрупкой шее.

Ещё жива. По какой причине мне следует сохранить эту жизнь?

Я вслушался в поток образов, запахов и чувств от моего дракона. Дрейн упорно мне втолковывал, что монахиня должна жить.

Почему? Дракон благодарен за предупреждение о ночном цветке?

Непохоже. Что-то ещё.

Я заинтересовался. Разжал пальцы. Тонкая женщина упала к моим ногам, безвольно раскинув руки.

Её плащ снова распахнулся. От новой волны нестерпимо соблазнительного запаха, от которого спасала только вонища Яниса, в штанах стало тесно. После сражения в крови кипела ярость и похоть, драконья природа требовала разрядки.

Раздумывая, я смотрел на блудницу. Как такую красоту до сих пор никто не присвоил? Хотела прибиться к мужчине посильнее?

Я хмыкнул. Расчёт не плох, кроме меня в королевстве и десятка столь же влиятельных не наберётся, а покруче только король.

Дрейн продолжал долбиться мне в мозг, и я с некоторым усилием отвёл взгляд от красавицы.

Подавив раздражение и порыв немедленно её прикончить, я наклонился, дёрнул её плащ, прикрывая, и повернулся к дракону.

Меня всё сильнее затапливала ярость.

Янис был мне нужен! Я рассчитывал захватить подонка живым, и вытрясти всё о его братце, и не только.

Вдуматься только, захваченный живым герцог вражеской стороны, сколько всего можно было узнать! Не говоря уже о личных счётах. Я три месяца загонял его в ловушку, и тут является нестерпимо соблазнительная дрянь и…

Я сжал челюсти, усмиряя новый виток бешенства пополам с вожделением.

Первое решение — убить блудницу — было верным. Едва понял, что её игла в шее Яниса обрушила значительную часть моих планов.

Повторное решение убить, когда расспросил и понял, что она не его женщина, и не может ничего знать, тоже было верным.

О зелье ночного цветка она сказала вовремя, купив этим себе жизнь.

Я задумчиво поднял взгляд на Дрейна, ощутив благодарность монахине, она вовремя предупредила, всадники тут же дали драконам противоядие.

Мой дракон фыркнул, посылая мне поток эмоций: трогательную смесь тепла, привязанности и дружеской насмешливости.

Я вскинул брови, с удовольствием понимая, что бешенство отступает. Глянул на дракона, и он снова фыркнул, на этот раз с пониманием. Дружище, читает меня, как открытую книгу. Как и я его.

Глубоко вдохнув, я расслабил плечи. Дрейн довольно сощурился и снова начал убеждать, что монахиню надо оставить в живых. Я ошалел, когда понял: Дрейн настаивает, чтобы я взял её себе.

На своего дракона я не мог злиться. И всегда старался прислушиваться.

Но в этом вопросе — нет. У меня не было желания мараться о блудницу, пусть она и пахнет, как все созревшие и всё ещё невинные девы крылатого монастыря вместе взятые.

Мысль о том, что она невинна, я отмёл сразу. Единственная причина изгнания из монастыря, это блуд, значит стала непригодна для ухода за подрастающими драконами. А если с мужчинами давно не путалась, значит очищала запах, набивала себе цену.

Я уже чувствовал оживление офицеров. После сражения и победы они реагировали на монахиню особенно остро. Я считывал их интерес, азарт, предвкушение соперничества и дружеской драки за неё. И ожидание моего решения. Всё же, моё право сильнейшего не было желающих оспорить.

Дрейн усилил поток эмоций и образов.

Крылатый монастырь. Прозрачный воздух. Ликующий полёт вокруг монастыря. Родник в скалах с чистейшей водой. Белые цветы на горном плато. Прохлада белоснежных облаков. Запах от коротких каштановых волос.

Я опустил взгляд на бледную женщину у моих ног. От её длинных каштановых волос пахло так же, как передавал мне Дрейн. Возможно, именно эта монахиня заботилась о моём драконе в монастыре во время взросления.

Блудница едва дышала. Я нахмурился. Всё же Дрейн меня зря остановил.

Дрейн снова рыкнул, и я с удивлением глянул на моего всегда спокойного друга.

Удивление перешло в изумление, граничащее с потрясением.

Дрейн просил. За неё. За блудницу. Мой дракон просил! Что само по себе невозможно для этих гордых великолепных созданий. Мой дракон просил оставить блудницу в моей армии!

Уму непостижимо.

Это было ново. И подтолкнуло мысли в новом направлении.

Монахиня крылатого монастыря встретилась на пути Яниса. Тот, зная, как драконы реагируют на монахинь, спровоцировал её кричать. Дрейн, услышав этот крик, рванул к ней, пикируя вертикально вниз, я едва удержался на его шее.

Я всё понял, едва среди обломков дома, разнесенного моим драконом, увидел Яниса и… и её.

Невольно сглотнул, вспомнив зрелище роскошной женщины в обрывках тряпок. Опустил глаза и подавил порыв откинуть плащ на тонком теле у моих ног, чтобы снова посмотреть.

Я проигнорировал настойчивый призыв Дрейна взять женщину на плечо, отнести к себе в шатёр. А ещё лучше разогнать всех и присвоить прямо здесь — действительно, зачем тянуть?

Вот как с ней рядом думать о деле?

Дрейн! Заткнись! Дракон притих, озорно глянув на меня.

Монахиня крылатого монастыря пришла сюда. Убила Яниса. Утверждала, что нужна мне. Сказала про смерть Дрейна, которая наступила бы завтра, а ещё про предателей, испытания от короля…

Я сжал кулаки.

Она сказала “ветры событий уже касаются моих снов”.

Снов?

Дрейн довольно рыкнул, взгромоздился на гору камней, которые ещё недавно были стеной дома, хлопнул крыльями и легонько ткнул меня головой в плечо, выпустив облачко дыма из ноздрей.

Я задумчиво почесал чувствительное надбровье дракона, вслушиваясь в поток одобрения и довольства, который он щедро изливал на меня.

Так вот, что пытался донести до меня Дрейн!

Если так, это многое меняет.

Я поймал взгляд подошедшего Свена. Адьютант молча ждал моих указаний. Он тоже только что из сражения, напряжение искало выход. Я видел, каких усилий ему стоит не смотреть на одуряюще пахнущую, нереально красивую женщину у моих ног.

Почесывая надбровье дракона, я посмотрел на блудницу.

Беглая монахиня, вот что мне с тобой делать?

— Отчаянная ты девка, ох отчаянная! — раздался рядом старческий женский голос. — Я зачем тебя к генералу понесло? Лечи теперь тебя.

Я открыла глаза. Небо. Мерно качающаяся телега без верха, набитая мешками. Я лежала на досках между поклажей, а рядом трясла головой древняя старуха.

Не обращая внимание на головокружение, я села.

— Ишь, какая прыткая! — сказала старуха. — Но крепкая. И как только выжила? Генерал-то тебя не жалел, не жалел. Приложил всей силищей, а тьма у него густая, жадная, поглодала тебя. Но девка ты крепкая, сама выбралась, я только немного помогла.

Я огляделась, подавляя тошноту. Телега тряслась по степному полю, выжженному палящим солнцем, среди множества повозок с мешками, свёртками, ящиками, сундуками.

Сытые лоснящиеся лошади тянули поклажу по иссохшей твёрдой земле. Кое-где виднелись всадники в чёрной форме на чёрных скакунах.

Сердце застучало чаще. Я в армии Альваро, в обозе снабжения.

Старуха ткнула морщинистой рукой на плащ, укрывающий мои ноги.

— Срам-то прикрой, стыдобища.

Я глянула на себя: всё так же в изрезанной одежде. Плащ прикрывал меня, пока лежала, а сейчас упал на колени. Я поймала долгий взгляд широкоплечего всадника на вороном коне в десятке шагов среди обозов.

Накинув плащ на плечи, я завернулась в него, скрывая голую грудь. Всадник поднял коня на дыбы и поскакал вперёд, ловко лавируя между телегами.

— Так лучше, — проворчала старуха. — Но тебя что прикрывай, что не прикрывай, всадники слюной исходят. Слух про блудливую монахиню разлетелся по лагерю как лесной пожар под ураганом. Офицеры уже все на тебя глянули, пока спала, хоть и не любят обозы проверять. Тех, что сейчас видишь, уже второй раз являются.

— Что тебе сказали про меня? — спросила я у старухи, задумчиво глядя вслед всаднику, примечая ещё двух в отдалении.

— Вылечить. Дать одежду. Пристроить на кухню.

Я посмотрела на старуху. Подняла ладонь и благодарно склонила голову.

— Я, Лейла, посвященная Матерью, благодарю тебя за лечение, за то, что ты сберегла меня от мужских взглядов. Да снизойдёт Великая, пусть смилостивится к твоим сединам и облегчит твою немощь.

Ладонь обожгло следом благословения, я закусила губу от острой боли, пронзившей пальцы, но руку не опускала. У старухи округлились глаза, она упала с мешка на колени, прямо на пол телеги, с благоговением уставившись на меня.

Я дождалась, когда боль в руке утихнет и поднесла палец к губам. Она закивала, и я погладила её по седым волосам.

— Не разболтаешь? — спросила я.

— Нет-нет, милая, что ты.

Оперевшись на мою руку, она села обратно на тюк. Её голова уже не тряслась, щёки слегка порозовели, плечи распрямились.

— Где я могу взять одежду? — спросила я. — Мне нужна простая, как у тех, с кем на кухне буду работать.

— Сейчас найду. Зови меня Малкой. Малка я. Имя у меня такое, Малка, — даже голос старухи окреп, стал звонче. — А ты значит Лейла. Или назовёшься иначе?

— Лейла.

Старуха кивнула, охнув, встала и полезла к тюкам. Рылась она недолго и вскоре в меня полетело серое просторное платье с длинным рукавом и высоким воротом, платок, тканевые ремни и поясная сумка.

Я огляделась. Мимо проскакали ещё три всадника, одарив меня долгими взглядами. Рослые, крепкие, сильные. Я чувствовала их сытый мужской интерес. Явились посмотреть на игрушку, которую нашёл для них генерал.

Всадники скрылись, и я выпрямилась в полный рост, тщательно переоделась, забирая из испорченной одежды полезные вещицы, пристраивая их среди складок, пряча в поясную сумку и среди ремней, которыми опоясала просторное платье.

Малка сначала с любопытством поглядывала на меня, но потом, поймав мой взгляд, отвела глаза и стала смотреть по сторонам, предупреждая об очередном всаднике. Тогда я накидывала плащ и садилась на тюк, опустив глаза в пол.

С одеждой было покончено. Длинное, до щиколоток платье оставляло свободу движениям, длинные рукава и сумка скрывали иглы и амулеты, а высокий ворот укрывал от жадных взглядов.

Я села, сворачивая в узел уже бесполезные обрывки одежды. Малка осмотрела меня с ног до головы и обречённо вздохнула.

— Лучше бы ты ходила голой. Стало хуже. Офицеры передерутся за право снимать с тебя это всё. Разве что генерал тебя себе возьмёт.

— Или убьёт, — сказала я.

Малка пожала плечами.

Прошло несколько дней. Армия двигалась неспешно. Я помогала женщинам во время привалов чистить овощи, таскала тюки с припасами, выполняла другую мелкую работу. Меня сторонились, а я не набивалась в подруги.

Офицеры из молодых подкарауливали меня, зажимали в углах, но моего взгляда и двух шепотков было достаточно, чтобы больше не приближались. Старшие приходили редко, стояли молча рядом, рассматривали, а затем удалялись.

Я ночевала в общем шатре, передвинув лежанку как можно дальше от входа и от стен. Малка ненавязчиво опекала меня, подсказывая детали жизни в лагере.

Сны продолжали сниться.

Я часто просыпалась среди ночи, зажимая ладонью себе рот, чтобы заглушить крик, а потом дрожала в сухих руках Малки, которая просыпалась от моих хрипов и успевала разбудить меня до того, как закричу.

Последние три дня сны совсем измучили, я практически не спала. Все разошлись по делам, оставив меня одну в шатре с несколькими ящиками овощей.

Рутинная работа убаюкивала, я сама не заметила, как облокотилась на опору шатра и закрыла глаза.

Я снова стояла посреди горящего леса.

Понимала, что сплю. Как всегда.

И не могла проснуться. Этот сон нужно пройти до конца, иначе не выпустит.

Запах дыма и смерти. Жар от пламени, лижущего стволы деревьев. Хруст обугленных веток под ногами.

Поднялся ветер, пламя взметнулось, опалив жаром.

Я вскинула голову. Надо мной, выше верхушек деревьев завис черный дракон, взмахами могучих крыльев раздувающий огонь. Всадник в черном плаще смотрел на меня. Он резанул воздух рукой, и пламя вокруг меня погасло.

Что будет дальше, я знала. Всадник направил дракона к западу, туда, где садилось солнце, и я побежала следом, уже зная, что не успею, но я всё равно бежала, сбивая ноги, царапаясь о ветки.

Выбежала из леса на просторное поле. Дракон лежал, бессильно распластав крылья по зрелым золотым колосьям, и не двигался.

Напротив всадника стоял высокий воин в темно-синем плаще. Он выглядел болезненно худым, но я знала, что этот вид обманчив, и в его поджаром теле таилась колоссальная сила.

Воин держал перед собой меч. И этот меч пронзал грудь драконьего всадника. Я видела окровавленное лезвие, торчащее из спины.

Голова всадника упала на грудь, и воин упёрся сапогом ему в живот, выдёргивая меч. Всадник упал среди золотых колосков, а воин направился ко мне.

Чем ближе он подходил, тем сильнее липкий холод сковывал внутренности.

Воин смотрел под ноги, не глядя на меня, но я не могла двинуться с места, чувствуя, как по позвоночнику поднимается ледяная дрожь.

Я упала на колени, не в силах оторвать взгляд от приближающегося сосредоточия мрака. Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел на меня.

И тут я закричала. Я повалилась на землю, корчась от скручивающей тело боли, от нутряного всепоглощающего ужаса. Казалось, сердце разлетится в клочья, не выдержав этого крика, но я не могла оторвать взгляд от жуткого лица с черными провалами на месте глаз, в бездне которой, казалось, клубилась сама изначальная тьма.

А потом случилось нечто новое. Мой самый жуткий страх во плоти наклонился и зажал мне ладонью рот. Я заморгала, а он сказал знакомым низким голосом:

— Просыпайся, монахиня.

Глубоко вздохнув, я зажмурилась, и с усилием открыла глаза, выдёргивая себя из кошмара.

Я лежала на полу, скрючившись от пережитого ужаса.

Я лежала и смотрела в черные глаза генерала, который нависал надо мной, опустившись на одно колено, и зажимал мне рот широкой мозолистой ладонью.

Генерал убрал руку и встал. Я моргнула, по щекам скользнули слёзы, я сжалась в комок на полу, изо всех сил пытаясь унять колотящееся сердце, прижимая ладонь к губам.

Вдохнула пыльный запах досок, овощных очисток, плесени из ящиков. Прислушалась к звукам лагеря: раздавались негромкие голоса и ржание лошадей, стучал молоток ремонтника у сломанной повозки.

Это сон. Знакомый древний сон. Я снова прошла этот сон насквозь и вернулась.

Я с усилием расслабила тело, погладила губы — генерал прикасался к ним ладонью, ещё оставался след ощущений на лице. Подняла глаза.

Альваро возвышался надо мной, бесстрастно рассматривая.

— Что тебе приснилось, монахиня?

Я села, заставила себя встать и отойти от него на несколько шагов. Устало прислонилась к опоре шатра.

— Это древний сон, — глухо произнесла я. — Старше меня. Приходит редко, и никогда не меняется.

Я пристально взглянула в холодные чёрные глаза на бесстрастном волевом лице.

— Я вижу твою смерть, генерал. Я нужна тебе, чтобы превратить её в твою победу.

На лице Альваро не дрогнул ни один мускул. Он помедлил, а затем спокойно сказал:

— Видящая.

Глядя прямо ему в глаза, я кивнула.

— Редчайший дар. Я изучал его историю. Не только у наставника, сам провёл немало времени среди пыльных книг. Сны Видящих туманны. Редкий дар силён и чист настолько, чтобы ему верить.

Генерал помедлил и сказал:

— Тебе кажется, что ты превратишь смерть в победу. Но верно и обратное. Послушав тебя, я могу превратить победу в свою смерть.

Я молчала. Он был прав.

Альваро развернулся и пошёл к выходу. Я крикнула ему в спину:

— Почему ты оставил меня в своей армии, генерал?

Он остановился на пороге, не оборачиваясь. Я смотрела на его высокий темный силуэт в проёме шатра. Ветер шевелил полы его плаща, ткань у входа.

Мне вдруг нестерпимо захотелось подбежать, обхватить генерала за пояс, прижаться щекой к его сильной широкой спине, сказать, что я обязательно увижу то, что ему поможет, рассказать, как сильно я хочу быть полезной ему.

Я едва сдержала глупый порыв. Безумный самоубийственный поступок получился бы, ведь прошлый раз, когда я коснулась его руки, едва выжила.

— Ты пришла туда, где была смерть моего дракона, — произнёс он, не оборачиваясь. — Твои слова сохранили ему жизнь. Дар Видящей — редчайший дар. Опасный дар. Великий дар в умелых руках. Я не готов отпускать тебя, зная, что ты можешь оказаться на вражеской стороне.

Генерал повернул голову, спросил:

— Ты уже выбрала себе офицеров? Все, кто хочет, уже приходили к тебе.

Я отрицательно качнула головой. Альваро нахмурился.

— Мне не нужны распри в командном составе. Не играй в скромность, бери сразу нескольких, всё равно одним не ограничишься. Силы тоже рассчитывай. Блудливые монахини жадные, избранники должны оставаться довольными. Впрочем, вас этому учат, сообразишь. У тебя три дня, чтобы перебраться в офицерскую часть лагеря.

Альваро помедлил и добавил:

— Что ещё я должен знать про твои сны?

— У тебя семь предателей в лагере.

Генерал наклонил голову.

— Про имена и внешность молчишь, значит не видишь. Моя армия огромна, очевидно, что кто-то среди них слаб. Ты ещё говорила про два испытания от короля, тоже не новость, он меня часто проверяет. Что определённое можешь сказать?

— Пока ничего.

— Так и думал, — кивнул Альваро. — Я оставлю тебя рядом. Выбирай офицеров. Тебе будут рады. Позаботятся. Приснится толковое — говоришь любому офицеру про Свена, моего адьютанта. Тебя немедленно к нему отведут.

Генерал посмотрел на меня ещё несколько долгих секунд и вышел.

Как же тяжело даётся мне его присутствие. Особенно, разговоры.

Меня затрясло. Глядя на недочищенные овощи, я заставила себя вернуться к работе, главное, не порезаться теперь из-за того, что пальцы дрожали.

Самое сложно и страшное позади. Я буду рядом и смогу вовремя предупредить.

Теперь надо понять, как попасть в офицерскую часть лагеря, и при этом уклониться от близости.

Расставаться с невинностью не входило в мои планы. Несмотря на мнение о беглых монахинях крылатого монастыря, между прочим, совершенно правдивого мнения, ко мне оно не имело никакого отношения.

Я помогу генералу избежать смерти, как он мне помог когда-то, и после этого вернусь в монастырь.

Наставницы монастыря убедятся, что я по-прежнему невинна, согласятся принять меня назад, слишком ценны те, кто может совладать с драконами.

Я помогу генералу, и, наконец, избавлюсь от этих снов.

На следующий день, шепнув Малке несколько слов, я подошла к ближайшему офицеру на черном коне и попросила отвести меня к Свену. Он протянул руку, не спешиваясь, дёрнул к себе в седло, усадил перед собой и поскакал к лагерю, крепко прижимая меня к своему высокому сильному телу.

Офицерская часть лагеря оказалась просторной, уставленной шатрами, в центре стоял самый большой, к нему и направился всадник.

— Меня зовут Эгбет, — сказал он, помогая мне слезть с коня. — Я готов заботиться о тебе.

Я промолчала, он нахмурился, и ни слова больше не говоря, сходил в большой шатёр, бросил мне «жди здесь», вскочил на коня и умчался прочь.

Вскоре из шатра вышел улыбчивый светловолосый мужчина.

Высокий и крепкий, со скошенным набок носом с горбинкой, тяжелой челюстью и озорной улыбкой, он сразу мне понравился, я чувствовала, что он хороший человек. И в моих снах он всегда поступал достойно.

— Я Свен, монахиня. Как твоё имя?

— Лейла.

Он кивнул и заулыбался.

— Как у нимфы высотного озера из легенды о горных ручьях? Тебе подходит. Пойдём.

Вслед за Свеном я зашла в соседний шатёр, он был поделён на две части, у входа стояли стол со стульями, несколько лёгких кресел, у стены стояли сундуки.

— Здесь ты можешь смело говорить, артефакты не дадут нас услышать, — сказал Свен, указывая мне на кресло и усаживаясь на стул. — Слушаю тебя. Это касается генерала?

— Это касается тебя. И меня.

Он нахмурился.

— Лейла, я не возьму тебя себе. После похода я женюсь.

— Тебе не отдадут её в жёны. И ты об этом знаешь.

Свен вскочил, взъерошил светлые волосы, злобно уставился на меня.

— Я вернусь из похода и…

— Тебе не дадут согласия на брак. Но я тебе помогу. Раз в три дня будешь отправлять письма. Я скажу, что в них писать. Это сдвинет камни судьбы в твою сторону.

Адьютант генерала окинул меня долгим взглядом.

— Я не буду брать тебя. Да, от одного взгляда на тебя в штанах становится тесно. Но я не хочу пачкаться о блудницу.

Моё лицо скривила усмешка.

— Мне нужно, чтобы ты поселил меня в своём шатре. Водил с собой и трогал под чужими взглядами. Я буду жить у тебя, считаться твоей, но делить постель мы не будем.

— Зачем тебе? — озадаченно спросил Свен, — ты же блудная.

— Моё дело. Тебя должно волновать лишь то, что я помогу тебе жениться на рыжеволосой княжне.

Свен сжал челюсти.

— Она снилась тебе?

Я медленно кивнула, глядя, как он выпрямился, скрестив руки на груди.

— Каждый вечер княжна просит растопить камин, а потом прогоняет служанок. Оставшись одна, она рисует твоё лицо углем на бумаге, а потом сжигает листы.

Я встала и подошла к нему вплотную.

— Её отец говорит с тремя семьями. У тебя есть время, он всё ещё выбирает, кто больше заплатит за право взять её в семью и породниться с ним.

Моя рука коснулась запястья Свена, он посмотрел мне в глаза.

— Ты не будешь брать меня как женщину, — сказала я, не отводя взгляда, — оставишь на мне свой запах, возьмёшь под защиту и отвадишь других офицеров. А я покажу тебе путь, как взять княжну в жёны.

Свен опустил взгляд на мои губы, втянул носом воздух и глухо произнёс:

— Твой запах уже все драконьи всадники знают, без смешения запахов никто не поверит. Я бы точно не повёлся.

Я кивнула, помедлив, глядя в пол. Не смогу я это сделать, не смогу…

Великие силы. Не смогу ведь.

— Лейла? — позвал Свен.

Я напомнила себе о нескольких особенно болезненных снах.

В конце-концов, всего лишь минута.

Продержаться минуту. Потерпеть минуту. Просто стоять минуту и не двигаться.

Я шагнула к Свену ещё ближе и подняла голову. Он притянул меня за талию и впился губами в мой рот. Я позволила его языку скользнуть внутрь, напоминая себе, что это скоро закончится.

Я должна быть как можно ближе к генералу и вернуть ему долг жизни, а потом вернусь в монастырь, сны перестанут меня мучить, и я забуду про всё.

Свен оторвался от меня и резко обернулся. Я проследила его взгляд и похолодела.

В проёме шатра стоял генерал. Он раздувал ноздри, втягивая воздух, и пристально смотрел на мои губы.

— Хваткая монахиня, быстрая, — произнёс генерал, окидывая меня сумрачным взглядом. — Ты мне нужен, Свен. Немедленно.

Адьютант сказал мне:

— Жди здесь. Никуда не выходи, пока я не вернусь.

Он провёл кончиками пальцев по моим губам, собирая с них влагу, чиркнул влажными пальцами по своей щеке и шагнул к генералу.

Альваро задержал взгляд на мне, потом на Свене и молча вышел, адьютант поспешил следом.

Меня потряхивало. Камни событий снова падали иначе, чем во сне. Генерала я видела с драконами, в другой части лагеря. Почему он оказался здесь?

Нестерпимо разболелась голова. Я пошла во вторую часть шатра, нашла широкую постель на полу, свернувшись на ней клубком, тут же заснула.

Открыла глаза уже внутри сна.

Я стояла на плоском камне, который торчал посередине круглого озера, окружённого высокими соснами. У ног с тихим шелестом плескалась вода, над головой кричали чайки, пахло луговыми травами и хвоей.

Этот сон я ещё не видела. Новый. Яркий. Цветной.

Тот самый, в котором я прямо сейчас отчаянно нуждалась — это я чувствовала всей кожей.

Я встала на колени, подтянув повыше длинную серую юбку, опустила руку в воду.

Прохладная. Чистейшая. Во рту пересохло, и я зачерпнула ладонью воду, поднесла к губам. Сладковатая, необычайно вкусная.

Выпила всю горсть, капли просочились сквозь пальцы и оставили тёмные круги на платье. Я зачерпнула ещё, поднесла к губам.

И замерла, вглядываясь. Внутри чистейшей жидкости расплывались бурые пятна. Вода стремительно чернела. В нос ударил тошнотворно-сладкий запах разлагающейся плоти.

Я вскочила, стряхивая жидкость с руки, но она втянулась в кожу, оставив тёмное пятно на ладони.

Вода в озере стремительно чернела, сосны на берегу роняли посеревшие иголки, ветки осыпались пылью.

В желудке нарастало жжение, переходящее в боль. Я согнулась и упала на колени, скорчилась, стараясь не дышать, так как от любого движения боль становилась всё сильнее.

Надо проснуться! Надо срочно проснуться! Как же больно!

Я зажмурилась, что есть сил, и резко распахнула глаза.

Шатёр. Я лежала на постели, подтянув колени к груди. Подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд Свена. Адьютант сидел рядом со мной на корточках.

Заметив, что я смотрю на него, он хмуро сказал:

— Ты хрипела во сне. Тебе больно?

— Уже всё в порядке, Свен, — прошептала я.

Я разжала стиснутые руки и вытянулась на спине, глядя вверх на серую ткань шатра и опоры.

И что значит этот сон?

Я перебирала в памяти все детали сна, пытаясь понять, что именно я увидела. Вода. Много воды. Вода, которая стала чёрной.

— Свен, зачем генерал тебя позвал? — глухо спросила я.

Адьютант нахмурился, но промолчал.

— Альваро должен быть с драконами, почему он пришёл к тебе в шатёр? — задала я новый вопрос.

Он не ответил, и я села на постели, выпрямившись и поджав под себя ноги.

— Ладно, я поняла, что не ответишь. Тогда отведи меня к драконам, Свен. Это важно.

— Скажи мне в чём дело, я проверю. Лучше тебе не разгуливать по лагерю.

Я вскочила, Свен тоже встал, глядя на меня сверху вниз. Я подняла голову и увидела, как расширились его зрачки, как сжались челюсти.

Похоже, это может быть проблемой.

Позже. Я разберусь с этим позже. Сейчас мне нужно к драконам.

— Свен, — признесла я, — одежда на мне максимально закрытая, я накрою голову платком и не отойду от тебя ни на шаг. Просто отведи меня к драконам.

Адьютант смотрел на меня, его ноздри трепетали, втягивая воздух. Он спросил:

— Ты когда последний раз была с мужчиной, монахиня?

Я нахмурилась.

— Сейчас не время…

— Когда? — с нажимом повторил он.

— Скажем так, давно, — помолчав, всё же ответила я.

И ведь не соврала, с мужчиной я была лет пять назад. Ну как, была…

Под слово «была» можно ведь любой смысл положить?

С мужчиной я была в одной комнате. Давно. В монастыре, в каморке у старого привратника, когда он рассказывал мне драконьи сказки. Он мужчина? Мужчина. Была я с ним в одной комнате? Была.

Свен сверлил меня взглядом.

— Ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?

Я с силой зажмурилась, подавляя порыв стукнуть ладонью себе по лбу. Как же так, почему я об этом забыла?!

Запахи. Все офицеры — всадники драконов.

Как-то я упустила этот момент.

Плохо. Всё очень плохо.

В момент запечатления с молодым драконом, всадник приобретает остроту чувств, а дракон — возможность слышать его мысленные команды. Драконы во многом ориентируются по запахам, и эта особенность переходит к связанным с ними людям.

Монахинями крылатого монастыря становятся девочки и девушки, которые, кроме силы, выносливости, ума и красоты обладают особым запахом, приятным для драконов. А значит, и для их всадников.

Во время близости, запах монахини меняется, смешивается с мужским, теряет притягательность. Поэтому основное условие успешной работы с драконами — беречь себя от мужчин.

Когда молодые всадники приходили в монастырь выбирать себе дракона, всех монахинь прятали в глубине скалы. Хотя всё равно умные и шустрые монахини находили волю своему любопытству. И побеги из крылатого монастыря случались.

Сотни лет назад настоятели решили: не можешь пресечь, возглавь. Зная слабость драконов и всадников к женщинам из крылатого монастыря, настоятели начали обучать монахинь искусству ублажать мужчину. А ещё женским способам обездвижить или убить.

Если уж кто-то из монахинь выбирал путь в большом мире, то они должны были быть способны защитить себя.

Всадники драконов всегда занимали высокое положение, это всегда офицеры, правители в городах, главы родов, помощники короля. Сам король — всадник великолепного золотого дракона.

Блудные монахини становились любовницами, советницами, когда выбирали одного возлюбленного. Или нескольких, так как часто одного им было мало.

О блудных монахинях было два противоположных мнения. Многие всадники стремились к обладанию такой женщиной, несмотря ни на что. Другие презирали, утверждая, что блудная монахиня не разбирает и принимает всех, а значит после близости всадник будет пахнуть не только ею, но и всеми её предыдущими мужчинами разом.

Поэтому так притягателен запах невинной монахини. Он чист.

Свен сейчас спросил, как давно я была с мужчиной. Я ответила, что давно. Значит, мой аромат он принял за тот самый.

Помыться мне так толком и не удалось, на мне ещё есть запах Яниса. Поцелуй Свена отчасти помог, но без полноценной близости это всё не то.

В голове зазвучал голос генерала: «Мне не нужны распри в командном составе». Ещё он говорил: «дар Видящей — редчайший и опасный дар в умелых руках. «Я не готов отпускать тебя, зная, что ты можешь оказаться на вражеской стороне».

Для этого я нужна была Янису. Он увидел крылатую монахиню на поле, которая вела себя необычно. Смотрела в небо вместо того, чтобы спасаться бегством, как простые люди. Он заподозрил, что я Видящая. И воспользовался слабостью всадников, заставив меня кричать, надеясь вывести из равновесия.

Янис не был всадником, это точно, но был умным. К нему обращались «Ваша светлость», они с Альваро называли друг друга по имени.

Я встряхнула головой, выныривая из размышлений. Свен по-прежнему смотрел на меня сверху вниз и не торопил. Я опустила голову и прижала ладони к горящим щекам.

Во что я ввязалась? Видения… Они показывают многое, но решения, даже мысли способны изменить узор событий, и он тут же расползается, чтобы сплестись в нечто новое.

На поле перед встречей с генералом я знала, что меня будет тянуть за руку мужчина, но в видениях это был не Янис. Площадь и дом я видела чётко, но то, что произошло на самом деле, стало другим.

— Лейла? — хрипло позвал Свен.

Я подняла голову. Как адьютант сказал? «Ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?» Похоже, что я до конца не понимала, но сейчас осознание своей ошибки нахлынуло разом.

Потому что напротив меня стоял мужчина, объятый страстным желанием.

Меня учили. Я наизусть заучивала эти признаки. Среди десятков портретов злых, хмурых, расстроенных, улыбающихся мужских лиц, указывала на те, в которых художница монастыря пририсовала признаки возбуждения.

Расширенные зрачки. Заострившиеся черты лица. Хищное выражение. Чуть расширенные ноздри. Поджатые губы.

Свен пылал от возбуждения, от желания присвоить меня.

Странно, но я его понимала. Однажды нас не кормили два дня, а потом привели в комнату, где стоял стол, уставленный самой разнообразной едой: горячей, невыносимо вкусно пахнущей. Мы стояли и смотрели на эту еду, чувствовали все эти запахи, и целый час рассматривали, исходя слюной.

И лишь после этого разрешили поесть.

Наставница весьма красочно пояснила, что чувствует всадник рядом с монахиней монастыря.

— Вы не ели двое суток и час смотрели на еду, — объясняла наставница. — Поймите. Голод и вожделение всадников намного сильнее. Завтра приедут молодые мужчины выбирать драконов. В ваших интересах оставаться в пещерах, пока они не покинут монастырь.

Помню, как мне тогда было жалко всадников.

Забавно, что я-то никого не хотела как мужчину.

По идее, я должна хотеть генерала, как самого сильного и могущественного из всадников, но к нему я испытывала лишь отголоски тёплых воспоминаний и благодарности за спасение.

Мне нужно было помочь ему.

Это избавит меня от мучительных снов, и я смогу вернуться в монастырь.

Помочь генералу. Мысли путались. Взгляд адьютанта пугал.

Я ещё раз прокрутила в памяти новый сон.

— Свен, я увидела сон. Пока не могу сказать ничего, кроме того, что мне нужно к драконам.

— Лейла. Ты не понимаешь.

О, я теперь понимала! И меня потряхивало от страха. Теперь, когда я понимала, что все эти высокие сильные мужчины, когда я проснулась в обозе, пришли из-за запаха. Со всего лагеря они приходили к обозам посмотреть на меня, многие не по одному разу.

Я начала перебирать в памяти способы заглушить свой запах. Были травы, отвар которых сделал бы его неприятным. Чем я думала? Почему ещё в обозе не попросила Малку с этим помочь?

Выйти в лагерь и снова подставиться? Именно тогда, когда есть шанс отсидеться рядом со Свеном, хотя он тоже пугал, но тут хоть какие-то шансы есть отболтаться, например, напомнить про его княжну. Возможно, он сможет достать для меня травы, которые смогут изменить мой запах.

Но сейчас на это нет времени. Мой дар кричал мне о том, что я опаздываю. Что время утекает. Я ещё не знаю, что происходит, но что-то очень ужасное!

Где-то уже катится камешек изначального события, и если я не поймаю его, камнепад будет не остановить, он погребет под себя армию, генерала, королевство, всех нас.

Вопрос адьютанта: «ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?»

Голос генерала в голове: «мне не нужны распри в командном составе».

Чувство в теле, что всё это будет неважно, если я сейчас опоздаю.

— Свен. Я понимаю. Но и ты пойми. Этот сон. Мне необходимо к драконам прямо сейчас. Отведи меня. Немедленно.

Свен смотрел на меня долгим взглядом. Наконец, он решился.

— Жди здесь, я обязан получить разрешение Альваро.

Адьютант решительно вышел. Я ждала. Довольно быстро он вернулся и кинул мне небольшой флакон.

— Вылей немного на руки, и проведи по волосам, шее, за ушами, сгибы локтей, под коленями. Подмышки, грудь, промежность тоже мазни. Это притушит запах.

Он отвернулся, и я быстро сделала, как он сказал.

— Готово.

Свен обернулся, убрал флакон в один из сундуков и взял меня за руку. Перед выходом из шатра остановился и обернул вокруг моей головы широкий платок так, что остались видны только глаза.

— Платок не снимай, — сказал он, напряженно глядя на меня. — И молчи. Чтобы не случилось, кто бы ни заговорил с тобой или мной, не произноси ни звука. Только, если я сам задам вопрос. Поняла?

Я кивнула. Свен взял меня за руку и вывел из шатра.

Он усадил меня на своего коня, и повёз через весь лагерь, крепко прижимая к себе. Нас провожали мрачными взглядами.

Драконы отдыхали во время подхода на поле рядом с офицерской частью лагеря. Едва мы приблизились, Свен повернул коня, и мы стали огибать место отдыха крылатых ящеров.

Я поразилась, насколько их много. Сотни три, если не больше. Черные, серые, изумрудные, сапфировые, рубиновые, в холке они были на голову выше меня.

Такие разные: массивные и изящные, крупные и небольшие, все они заинтересованно поворачивали голову в мою сторону.

Глядя на драконов, я прислушивалась к себе, пытаясь понять, где я должна быть.

Что я должна сделать?

— Лейла, — тихо позвал Свен. — Куда?

— Пока вокруг лагеря, — так же тихо ответила я.

Свен направил коня вокруг поля с драконами. Я заметила, как прилетел десяток крылатых ящеров, всмотрелась — они все были без всадников.

— Откуда они, Свен?

— За тем лесом озеро, — сказал адьютант. — Плещутся там, воду пьют.

Я вздрогнула, вспомнив озеро из сна и стремительно чернеющую воду. Всмотрелась, за полем был сосновый лес.

На короткий миг увидела полупрозрачную картинку широкого ручья с черной водой, текущего в озеро. Меня шатнуло от ударившего в нос запаха разлагающейся плоти и образа веток, падающих пылью с чернеющих деревьев.

Свен крепко сжал руку вокруг моего пояса, удерживая меня, чтобы не упала. Я прошептала:

— Быстрее, Свен. Нам нужно к озеру. Надо торопиться. Точнее даже не к нему. В него впадает ручей или река?

Свен помедлил, и направил коня к лесу. Он едва слышно посвистел, вскоре над нами закружил темно-серый дракон, его чешуя переливалась волнами тёмно-синих оттенков.

В лесу, лавируя среди красно-коричневых стволов сосен, мы выехали к ручью. Рядом было болото, в носу щипало от густого болотного запаха. Я подумала, что хорошо, этот запах скроет нас от предателя, если он всадник.

Я дёрнула Свена за рукав, утягивая за ствол широкого дерева.

Картинка будто раздвоилась. Я смотрела на пустой лес и ручей, текущий между деревьев. При этом я видела полупрозрачного мужчину, закутанного в тёмный плащ, уверенно идущего к ручью. Моргнула — призрак мужчины исчез.

Крепко сжав руку Свена, я мотнула головой в сторону леса.

— Свен, — шёпотом позвала я. — Он скоро придёт и кинет что-то в воду. Нельзя позволить ему отравить ручей.

Адьютант нахмурился и достал кинжал из-за пояса.

Вскоре мы услышали хруст ветки. Из леса вышел мужчина, как в моём видении, и уверенно направился к ручью. Я всмотрелась. Эгбет! Всадник, который привёз меня к Свену и предлагал мне заботу.

Дальнейшее произошло в считанные минуты и слилось в единое месиво картинок перед глазами.

Замах руки Эгбета для броска. Круглый чёрный камень, летящий прямо в ручей. Свист кинжала Свена, рассекающего воздух.

Эгбет увернулся от кинжала, и Свен рванулся вперёд с ошеломляющей скоростью. Всадники схлестнулись, а я бросилась к ручью.

Рёв и рычание в небе.

Скидывая платок, я шагнула в воду. Торопливо двигаясь вперёд, коротко глянула вверх — над деревьями дрались два дракона, тёмно-серый с синими переливами на чешуе и ярко-зелёный.

Ручей оказался глубоким, в середине по пояс. Я наклонилась, зашарила руками по дну, погружаясь с головой в ледяную воду.

Круглый черный камень должен быть где-то здесь. Я задерживала дыхание, ныряя и торопясь, обшаривала каменистое дно. Как же холодно!

Наконец, наткнулась пальцами на круглое, схватила, проминая мягкую оболочку, осторожно достала.

Глядя на чёрный шар с размягчённой поверхностью, я дрожала от холода и страха. Я не знала, что это, но всем существом ощущала, что я очень вовремя достала это из воды. Внутри чувствовалась смерть.

Надо вылезать скорее из воды.

В десятке шагов от меня, поднимая тучу брызг, рухнула туша красного дракона, я едва удержала крик. Меня чуть не скрутило от острого удара душевной боли. Дракон… Как же так! Великолепный зверь лежал мёртвым, распластав рубиновые крылья. В небе ревел тёмно-серый дракон, и я услышала в его рыке отчаяние и боль.

Я посмотрела в лес. Эгбет лежал неподвижно, над ним, сгорбившись, стоял Свен. Осторожно сжимая в руке черный кругляш, который становился твёрдым, я поторопилась выйти на берег.

Меня трясло от холода, на землю с одежды и волос стекала вода, длинное платье липло к телу, облепляя ноги. Свен пошатнулся, и я поторопилась к нему, подхватив с земли платок. Черный кругляш положила между выступающих корней сосны.

Адьютант был ранен, я помогла ему сесть. Откуда только у меня силы взялись? Я разорвала платок на длинные полосы, перетянула ему руку у самого плеча, останавливая кровь из глубокой раны.

Коснулась глубокого пореза на животе. Вот это уже совсем плохо. Свен был мертвенно бледен, я видела, что жизнь покидает его. Я закусила губу и закрыла глаза. Растёрла ледяные ладони и приложила их к разорванной коже. Обратилась к Великой Матери, сгибаясь под тяжестью исцеляющего заклятья.

Прошло лишь десяток секунд, а для меня они растянулись в часы. Слишком тяжело и больно, но я снова смогла. Глядя на Свена, погрузившегося в глубокий сон, я дрожащими руками разорвала ему рубашку и наложила давящую повязку на живот.

На берег опустился дракон Свена, он посмотрел на меня синим глазом, помедлил, а потом двинулся к нам. Я выпрямилась и попятилась от огромного мощного зверя, надвигающегося на меня.

Дракон обнюхал своего всадника, взмахнул крыльями, чудом размещая их между стволов деревьев. Поднимая с земли тучу пыли и желтых иголок могучими взмахами, дракон осторожно схватил Свена лапами, и взлетел вверх.

Я сощурилась от пыли, прикрыла голову руками от падающих сверху сухих веток, которые ломал взлетающий дракон. Наконец, всё стихло.

Меня затошнило, всё тело трясло. Как мне теперь добраться в лагерь?

Впрочем, здесь тела Эгбета и его дракона, вскоре сюда прилетят всадники. Я отжала платье и волосы, кое-как вытерлась остатками тут же взмокшего платка, и вдруг вспомнила. Черный кругляш!

Я рванула туда, где его положила, споткнувшись о корень сосны, упала, содрав руки в кровь. Наконец, нашла. Он был полностью твёрдым, но мне что-то очень сильно не нравилось. Я чувствовала, нужно срочно отдать его генералу.

Рядом раздалось тихое ржание, и я чуть не подпрыгнула от неожиданного толчка в плечо. Испуганно оглянулась. Рядом со мной стоял конь Свена. Он наклонил голову и снова ткнул меня мордой в плечо. Я погладила его по чёрной чёлке, заглянула в умные чёрные глаза.

— Отвезёшь меня к генералу? Мне надо к Альваро. Найдёшь его для меня?

Конь шевельнул ушами, переступил ногами. Я уцепилась за поводья, встала. Удерживая кругляш одной рукой, вскарабкалась в седло, отчаянно ругаясь про себя на мокрую одежду, и длинную юбку, липнувшую к ногам.

Благо юбка была очень широкой и мне удалось сесть верхом, кое-как прикрыв ноги. Черный кругляш я боялась выпускать из руки. Схватив покрепче поводья, я попросила:

— Альваро. Мне нужно к Альваро, слышишь? Генерал. Найди, пожалуйста, генерала, мне очень нужно к нему.

Конь тихо заржал и зашагал к лагерю, постепенно ускоряясь. Я снова чувствовала, что не успеваю.

— Быстрее, милый. Быстрее, — попросила я.

Конь ускорился. Он скакал прямо к полю с драконами.

Чем сильнее мы приближались, тем явственнее я видела тревогу среди драконов. Они хлопали крыльями, многие кружили в воздухе. Конь нёс меня к группе всадников у края поля.

От них отделился самый высокий и массивный. Он быстро шёл мне навстречу, и чем ближе я к нему подъезжала, тем страшнее мне становилось. Я будто снова ощутила стальные пальцы на горле. На глаза выступили слёзы.

Всё. С меня хватит. Дурочка. Ну потерпела бы я эти сны. Жила же с ними сколько времени. Зачем меня сюда понесло?

Всё. Отдаю кругляш и всё. Хватит. Долг я вернула, дальнейшее меня не касается. Как вернуться в монастырь, я пока имела смутное представление, но генерал обещал из-за зелья ночного цветка дать еду и деньги.

За кругляш я попрошу генерала отправить меня в монастырь, и всё закончится. И мои сны должны закончиться.

Конь остановился напротив генерала, а я уставилась на Альваро, обмирая от страха и ещё какого-то нового, непонятного, незнакомого чувства.

Он стоял, широко расставив ноги и расправив плечи. Высоченный, мощный, от него веяло могуществом и властью. На лице, словно высеченном из камня, ничего нельзя было прочитать.

— Рассказывай, — потребовал он.

От его низкого рокочущего голоса я вздрогнула, попыталась взять себя в руки, но совсем потерялась под его давящим взглядом.

Удерживая слёзы и закусив губу, чтобы не расплакаться, я ещё сильнее стиснула поводья и молча протянула ему кругляш.

Альваро опустил взгляд на чёрный шар в моей руке. Его челюсти сжались, по щекам прокатились желваки, загорелое лицо побледнело.

— Сиди как сидишь, — приказал генерал.

Я кивнула. Он взял шар и отошёл на два десятка шагов, повернувшись ко мне спиной.

Вскоре генерала окутал чёрный дым, который закрутился вокруг него по спирали, ускоряясь и превращаясь в высокую воронку. Я прижалась к шее коня, вцепившись в его гриву, чувствуя, как он дрожит всем телом.

Боевой конь трясся крупной дрожью, но не двигался, а я, обмирая от ощущения приближающейся смерти, продолжала смотреть, как увеличивается воронка чернейшего дыма. Казалось, открывался провал в саму бездну.

Не знаю, сколько это длилось, но закончилось в один миг, растворившись в воздухе без следа. На поле остался стоять генерал, такой же величественный и непоколебимый. Показалось, он стал ещё шире и выше.

Когда он развернулся, от его взгляда на меня накатила леденящая слабость, я сползла из седла на землю, отчаянно цепляясь за гриву. Мои губы закололо тысячами иголок, я опустилась на колени, обхватив себя руками и смотрела снизу вверх, как генерал медленно приближается.

В его глазах клубилась самая чёрная тьма, а я даже шевельнуться не могла. Альваро подошёл, наклонился и обхватил меня за плечи, поставив на ноги.

Я подняла голову. Какой же он огромный. Он крепко держал меня за плечи и скользил мрачным взглядом по моему лицу.

Меня мало что способно испугать. Но в такие минуты я был рад страху.

Глупцы, кто думает, что побеждает бесстрашный. Страх необходим. Он держит в тонусе, подсказывает правильные решения, направляет руку и уводит от смертельного удара.

Всё это верно лишь при умении страхом управлять.

Монахиня держала в руке Казнь мрака, и от одного взгляда на древний артефакт меня накрыл дикий страх. Он окутал знакомым душным облаком. А когда я понял, что монахиня была в воде, страх сдавил меня тисками, заставляя кровь отхлынуть от лица.

С её волос капала вода, промокшее платье облепляло её, а я мысленно вознёс хвалу Изначальным, что у неё хватило мозгов, или чутья, или предвидения, или что там у неё ещё хватило, держать Казнь в сухой руке.

Я нырнул в свой страх, обернулся им как щитом и шагнул навстречу смерти.

Казнь мрака легла в руку мягко. Сколько воды она уже в себя впитала?

Тёмный шар пульсировал в ладони, требуя новой влаги, а ещё лучше крови, угрожая скорой расправой, приказывая подчиниться.

Я отошёл от монахини, ухмыляясь.

Древний артефакт не с тем связался. Я шёл по полю, прислушиваясь к шёпоту Казни в голове. Артефакт вытаскивал из моей памяти тени прошлого, терзал образами погибших друзей, ковырял давно зажившие раны, заставляя их сочиться застарелой болью.

Я остановился спиной к дрожащей монахине и своим людям. Оскалился и сжал в кулаке артефакт, кроша его в кулаке.

От истошного визга изначальной тьмы, чёрным дымом закружившей вокруг, в ушах зазвенело. Вдох застыл в груди, а сердце остановилось. Казалось, кожа слезает лоскутами, оставляя одну лишь волю. Я позволял тьме обгладывать себя, обменивая боль на жизнь, и крепко держал смертоносный вихрь за хвост.

Не с тем связались.

Я разрешил своей ярости поднять голову. Сердце гулко стукнуло, разгоняя ледяную кровь по телу. Воздух наполнил лёгкие. Я выдохнул, и тьма вздрогнула от удара моей воли, осыпаясь как осколки уже бесполезного черного стекла из разжатого кулака.

Осколки изначальной тьмы смешивались с моим мраком, и я наслаждался отсутствием боли, движением воздуха в груди и лёгким ветром на восстановившейся коже.

Выжил. Надо же.

Ещё несколько мгновений я позволил себе стоять, наслаждаясь триумфом.

Казнь мрака.

Артефакт невообразимой древности, считавшийся утерянным. Напитавшись водой, он накрывал пространство в десятки дневных переходов изначальной тьмой, превращая всё в чёрную пыль. И после этого утихал на столетия, накапливая силу.

Последний раз такой применили полторы сотни лет назад, если верить записям из библиотеки горного дворца. Не верить не было оснований. До сих пор на той территории мало что растёт.

А я эту штуку голыми руками… Впрочем, выбора не было. Единственный, пусть и иллюзорный шанс уцелеть. И я его не упустил.

Сознания коснулся насмешливый образ от Дрейна: переливающийся всеми цветами радуги дракон поднялся на задние лапы, раздул зоб и потешно хлопал крыльями. Я невольно усмехнулся. Ты прав, дружище, стою тут и горжусь собой. Но я имею право порадоваться тому, что мы все живы.

Дракон послал сгусток образов.

Вид с высоты на крылатый монастырь. Аромат белых цветов в горной долине. Прохлада ручья с чистейшей водой. Женская рука на чёрных чешуйках. Копна коротких каштановых волос.

Я нахмурился. И только тут обратил внимание на узор запахов вокруг себя. Глубоко вдохнул, разом охватывая всю картину, чувствуя, как тело каменеет. Внешней угрозы лагерю пока нет, про Свена, Эгбета и схватку их драконов я подумаю позже, сейчас необходимо срочно разобраться с монахиней.

Медленно развернувшись, я уставился на неё. Бледная и напуганная, с дрожащими губами, в мокрой одежде, облепившей совершенное соблазнительное тело. Маленького роста, тонкая и хрупкая, она сидела в седле прямо. Храбрилась, но пахла диким страхом.

Вцепившись в гриву, она сползла на землю, опустившись на колени.

Я не мог отвести взгляд от её глаз.

Чёрных и прекрасных как знойная чёрная ночь на южном побережье.

Но хуже всего был её аромат. Свен, когда тебя лекарь вытащит из-за грани, я тебя ещё два раза туда загоню. Я же давал тебе флакон, приглушающий запах!

Дрейн одобрительно рыкнул в моей голове, и я направился к монахине, ступая нарочито медленно, давая себе время подумать.

Мой дракон оживился от моей мысли избить Свена и забросал меня образами яростного полёта и схваток за самку.

Когти, рвущие крыло соперника. Кровь на зубах, пробивших чешую на лапе. Удар хвоста, вбивающий поверженного противника в землю.

Краем глаза я увидел движение старших всадников ко мне. Сейчас им было плевать, что я их генерал, что я только что разрушил древний артефакт, да и на всё остальное плевать.

Монахиня появилась очень не вовремя. На днях десяток дракониц поднимутся в брачный полёт, и самцы предвкушают славную драку. Дрейн был намерен подмять лазурную Сапфиру, редкую красавицу, и раззадоривал меня взять монахиню.

Блудница же пахла так, что в штанах вставало колом, кровь кипела, а мозги превращались в желе. И такое же творилось со всем моим командным составом.

Надо было её убить. Может, ещё не поздно?

Ко мне решительно шагали семнадцать старших офицеров. Я понимал, что им в мозги стучатся их драконы. Судя по узору запахов, всадники настроены всерьёз. Свен, на щеке которого щеке пылало разрешение от монахини, ранен и не скоро очнётся. А значит, любой офицер вправе взять её себе.

Драконьи всадники слишком тесно связаны с драконами. Мы получали их силу, но с ней и их слабости. Одну из них я учёл, когда направил армию в эту закрытую долину на период драконьего гона.

Я подошёл к монахине вплотную. Она стояла передо мной на коленях, смотрела снизу вверх испуганными глазищами.

Обхватив за тонкие плечи, я поставил её на ноги, рассматривая пухлые губы, изгиб чёрных бровей, изящные линии скул. Смотрел, выдерживая удары вожделения.

Сколько ей? Двадцать? В свои тридцать шесть я уже достаточно закалил волю, чтобы не вестись на девок. И ей не позволю разрушить то, что я строил годами.

Мои цели близко. Блудница увела у меня из под носа жизнь Яниса. Разрушить армию я ей не позволю.