Невинная для миллиардера

Кира

Я слышала много пикантных подробностей о мужчине, за которого выхожу замуж, и все же я совсем его не знала.

Мой жених был для меня незнакомцем.

Максим Ольховский - красивый, избалованный и безумно богатый, и я только что позволила ему превратить мою жизнь в ад.

Я украдкой взглянула на него. В черном костюме он выглядел очень внушительно. Он был высок, широкоплеч и держался высокомерно и гордо. 

Наши взгляды встретились. Глаза у него были поразительного цвета грозовых облаков и не выражали абсолютно никаких эмоций.

У меня было не так много времени, чтобы узнать его, но мне было совершенно очевидно, что он был человеком холодным, расчетливым и жестоким. Он был не заинтересован в происходящем до такой степени, что ему было банально скучно.

А мне просто хотелось, чтобы мои губы и руки перестали дрожать, как осиновый лист.

Я первая отвела взгляд.

«Это того стоит», - твердо сказала я себе. Это то, чего я хочу. Меня ждет богатство, о котором я даже не мечтала.

Я повторяла эти слова как мантру на протяжении всей церемонии. Я представляла, что подумали бы люди, если бы узнали правду об этом браке. Они были бы потрясены. И это нормально.

Я была молодой, современной, независимой девушкой и совершила немыслимое.

Я продала свою девственность избалованному богатому парню.

И да, я делала все это ради денег.

Давайте будем честны. Деньги - это не мелочь. Деньги - это комфорт, стабильность и безопасность.

Количество денег, которое сулил мне этот брак, было просто неимоверным. Я понимала: если продержусь достаточно долго - то получу ключи к империи.

Я была погружена в свои мысли, но продолжала следить за ходом церемонии. 

- Да, - это слово слетело с моих губ без колебаний. У меня даже дыхание не перехватило. Вот что значит стальные нервы! Или, если быть честной, имитация стальных нервов, но какая разница?

Я работала моделью с четырнадцати лет и отлично научилась притворяться. Я могла позировать. Я могла улыбаться и плакать по команде. Я могла изобразить практически любую эмоцию.

Хотя мои руки не переставали дрожать, я не колебалась, мой голос был громким и уверенным, когда я решала свою судьбу.

- Да, согласен. - Это было сказано так лениво, что граничило с дерзостью.

Я снова украдкой взглянула на него. Он смотрел на меня. Его веки чуть прикрывали глаза цвета грозы. Пока я наблюдала за ним, скука на его лице сменилась воинственностью.

Я опять отвела взгляд.

Даже сейчас, когда наши судьбы были связаны воедино - пока смерть не разлучит нас, - я чувствовала, что мне тяжело смотреть в его глаза. Каждый мой взгляд на него сегодня был таким же неловким, как и все предыдущие, которые я украдкой бросала во время наших двух стерильных десятиминутных встреч.

У нас было несколько коротких встреч, прежде чем мы встретились на свадьбе перед гостями, и во время этих встреч я узнала много фактов об этом мужчине, и ни один из них меня не порадовал.

Сказать, что мой жених был недоволен этой свадьбой, было бы преуменьшением. Ему пришлось скрывать свое недовольство от гостей и от всего мира, но я сомневалась, что он когда-нибудь потрудится скрыть это от меня. Так или иначе, отец заставил его пойти на это.

Я не знала точно, какие рычаги давления использовались против него, но у меня было несколько предположений, и все они касались его потенциального наследства или его отсутствия.

Зная этот секрет, я не ждала, что он будет мне хоть сколько-нибудь приятным мужем, и уже смирилась с этим.

Я в свою очередь по брачному контракту должна была стать образцовой трофейной женой.

В брачном договоре вы можете встретить в тысячу раз больше странных пунктов, чем в любом другом документе. Ах, брак! Какой замечательный институт!.. Ирония заключается в том, что его юристы включили в наш брачный контракт обязательное шестимесячное обучение для меня.

Да, вы не ослышались. Обучение.

Я была специально переделана для этого человека. Ухоженная, вышколенная и проинструктированная, как солдат. Я хорошо понимала, чего мне ожидать и как я должна действовать.

Мои обязанности были следующими:

1. Поддерживать безупречный внешний вид, идеально выглядеть в любое время (мне не разрешалось пропускать занятия в тренажерном зале или уходовые процедуры без уважительной причины).

2. Иметь под рукой ораву из разных помощников (которых выбирает для меня мой будущий свекор) для обеспечения безопасности, контроля за этикетом и проведения разнообразных занятий. Проще говоря, эти люди должны были держать меня в узде и продолжать полировать меня до тех пор, пока я не засияю. 

3. Уметь поддерживать умные разговоры с его друзьями и деловыми партнерами. Я стала хорошо разбираться в светских тонкостях и деловых переговорах. Я свободно говорила на трех языках и должна была использовать этот навык всякий раз, когда это было необходимо.

4. Посещать любые мероприятия: концерты, балы, вечеринки, званые вечера - все, чего муж от меня требовал. Что хорошего в трофейной жене, если ты не можешь ею похвастаться?

5. Раздвигать ноги и/или сосать член моего мужа всякий раз, когда ему нужно было разрядиться. Мне сказали, что это может происходить несколько раз в день, когда он дома или когда я путешествую с ним.

Мне было велено (довольно жестко) не спрашивать и не строить догадок о том, куда он засовывает этот член, когда меня нет рядом.

В игре «Деньги за красавицу» были свои правила. В деньгах заключается власть, но красавица должна была следовать правилам и делать, что ей велено.

Меня проверили всеми мыслимыми способами. Тесты на IQ и личностные качества. Медицинские осмотры. Психологическая оценка за психологической оценкой.

За последние шесть месяцев я превратилась в идеальное сочетание скромности, образованности, элегантности и уверенности. Целомудренная, но изысканная.

Из меня сделали опытную девственницу, и с сегодняшнего дня я существовала для удовольствия моего мужа.

Я была вырвана из своих размышлений, когда нас объявили мужем и женой.

Я повернулась, чтобы поцеловать своего жениха. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он был очень высоким. Он наклонился ко мне, уголок его рта чуть-чуть приподнялся. Его губы выглядели мягкими и сочными, но взгляд оставался жестким.

Я запрокинула голову, чтобы скрепить сделку своим самым первым в жизни поцелуем.

Это был краткий миг, едва заметное касание губ, но оно ознаменовало начало моей новой жизни.

Теперь я принадлежала ему. 

Я принадлежала Максиму Ольховскому.

Я принадлежала ему, но он не любил меня.

Он никогда меня не полюбит.

Я моргнула, открывая глаза и ловя его безразличный взгляд, но он больше не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к ликующей толпе. Ради них он улыбался. Они все принадлежали ему. Никто не пришел поддержать меня. Всех, кого я знала раньше, я оставила в прошлом, в стороне от этого события.

Он протянул мне руку, и я покорно пожала ее, одарив своей натренированной скромной улыбкой толпу из его друзей, членов семьи и деловых партнеров. Он уверенно начал выходить из зала. Мне пришлось повозиться со своим замысловатым шлейфом, чтобы не отстать от него. К тому же я была на тонких шпильках.

Начались бесконечные фотосессии. Но это была одна из самых приятных частей долгого дня. Как раз то, чем я занималась в течение многих лет. Позирование. Сегодня я продавала журналистам идеальный день свадьбы симпатичного богатого парня и его невинной восемнадцатилетней невесты.

Это мало чем отличалось от рабочего дня, за исключением моих дрожащих рук и того, что должно было произойти после.

Все будет проще, если относиться к происходящему как к работе. Фальшивые улыбки, постановочные прикосновения, срежиссированные объятия и фальшивый смех.

Сегодняшний день идеален для свадьбы: теплый, ясный, солнечный. Если бы это происходило с кем-то другим, с кем-то, кто не жил во лжи, я бы нашла это очаровательным.

Я устроила большое представление, притворившись, что близка с родителями мужа, это было запланировано. Мы договорились обо всем заранее. На самом деле спектакль написал его отец. И свекор, и свекровь очень убедительно играли в нем. Они привыкли надевать маску на публике, привыкли изображать счастье перед камерами. У них был многолетний опыт.

Матери Максима, Диане Ольховской, было немногим за пятьдесят, но никто бы никогда об этом не догадался. Косметология и хорошие гены не позволяли ей состариться. Она была темноволосой и сероглазой, как и ее сын. У нее было красивое лицо и такая теплая улыбка, что я почти поверила в ее искренность.

Раньше она тоже была моделью и даже немного снималась в кино, так она и познакомилась со своим будущим мужем. Его ухаживания были грандиозными, и многие считали их отношения сказкой.

Отец Максима, Павел Ольховский, был единственным сыном крупного фарцовщика. Максим, к слову, был очень похож на своего отца. Павел был высоким, строгим, серьезным, пугающим, но довольно красивым. У него были черные волосы, карие глаза и смуглое лицо. Я не думала, что нравлюсь ему, но я бы не вышла замуж за его сына, если бы он этого не одобрил. Мои наставники сказали мне, что он был довольно консервативным и придерживался традиций, и тот факт, что я была девственницей, во многом способствовал получению его одобрения.

Следующим этапом было приветствие всех гостей. Это было невероятно занудно и больше походило на испытание, чем на развлечение в день свадьбы, но я все равно выглядела счастливой и запомнила все нужные имена.

Но это было не так утомительно, как я ожидала, наверно, потому, что я впервые попробовала шампанское.

- Пей, - тихо сказал мне мой муж. - Тебе это понадобится.

Мои наставники приказали употреблять как можно меньше алкоголя и никогда не перебарщивать, но именно мой муж вручил мне бокал с шампанским, а его пожелания всегда отменяли все их инструкции, так что в итоге я выпила больше, чем, возможно, было разумно.

- Как тебе шампанское? - спросил меня мой муж. Его холодные глаза наблюдали за мной, пока я делала первый глоток.

Я сказала ему, что мне понравилось, вроде бы, это уместный ответ.

- Ты раньше пила шампанское? - спросил он, и его взгляд стал более пристальным. 

- Нет.

- Ты вообще пробовала какой-нибудь алкоголь?

- Нет.

Он был явно раздражен. 

- Значит, привыкай. На большинстве мероприятий тебе придется выпивать, поэтому ты должна привыкнуть к его вкусу.

- Со скольких лет в Испании можно пить алкоголь? - спросила я. Мы праздновали свадьбу в поместье его семьи на берегу Средиземного моря, но жить собирались в Москве.

Его взгляд, устремленный на меня, был полон презрения. 

- Какая разница? Никто тут не попросит твой паспорт.

- Прошу прощения, - сказала я и допила свой бокал.

Из раздраженного он превратился в чопорного и почти сердитого. 

- Медленнее. Не подавись.

Несмотря на это не слишком обнадеживающее общение, он почти сразу же принес мне еще один бокал и велел выпить его.

Я не знала, кто организовывал нашу свадьбу, но это явно был кто-то с очень хорошим вкусом. Церемония бракосочетания была прекрасной, как и последовавший за ней банкет. Темой торжества были белые цветы всех видов, они украшали великолепные хрустальные люстры, столы и даже стены. Должно быть, это стоило целое состояние. Кто-то хотел, чтобы наша свадьба произвела фурор.

Я поделилась с мужем своими соображениями.

- Вообще-то это ты работала с организатором свадьбы, - сказал он коротко, понизив голос. - Ты планировала ее в течение шести месяцев. Это все твоих рук дело. У тебя безупречный вкус.

Невозможно было не уловить едкого сарказма в его словах.

- Конечно. Точно. Спасибо, - сказала я, продолжая спектакль. В конце концов, именно такой должна была стать моя жизнь.

Одна большая, красивая, тщательно продуманная ложь.

Праздничный ужин состоял из семи блюд, и я взяла за правило пробовать по несколько маленьких кусочков от каждого блюда. Я была уверена, что еда была великолепной. Конечно, так и было, однако я совершенно не почувствовала ее вкуса, в отличии от шампанского, которое с каждым глотком становилось все более и более приятным.

Мой муж протянул мне еще один бокал после того, как я осушила второй.

В голове у меня уже было немного мутновато, но в приятном смысле, как будто день внезапно стал светлее.

- Тебе нравится танцевать? - спросил мой муж.

Я взглянула на него. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вперед.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, я перечислила все танцы, которым меня обучили. Список был обширным. Я была хорошо воспитанной невестой и не стала бы позориться на танцполе.

Он вздохнул, опустошив еще один бокал темно-янтарной жидкости, которую пил с тех пор, как мы сели за стол. Пустой бокал сразу же заменили на новый. Я не знала, что он пил, и не спрашивала. 

«Не задавайте ему вопросов и никоим образом не допытывайтесь, что бы ни случилось». Это правило четко отпечаталось в моем мозгу.

- Я расцениваю это как «нет», - наконец заметил он, и в его глубоком голосе прозвучало что-то, чему я не могла дать название. - тебе не хочется танцевать, и ты готова пойти спать?

Он посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как что-то пронзило меня.

Я не могла отвести от него глаз.

- Как тебе будет угодно.

Внезапно он ткнул в меня своим бокалом.

Я покачала головой, принимая бокал, потому что, похоже, это было именно то, чего он хотел.

- Это виски. Давай. Попробуй.

Я сделала глоток и чуть не подавилась обжигающей жидкостью.

Один уголок его рта приподнялся. Я позабавила его.

- Видимо ты не любитель виски, - заметил он. - Этот алкоголь не для всех. Еще шампанского?

- Да, пожалуйста, - мгновенно согласилась я. Мне следовало бы побеспокоиться о чрезмерном количестве алкоголя, но я была готова сделать все, что угодно, чтобы облегчить этот день.

Он тяжело вздохнул. 

- Ну, если ты не умираешь от желания пораньше лечь спать, мы можем с тобой просто потанцевать.

Он встал, протягивая мне руку. Я позволила ему вытащить меня в центр зала и заключить в объятия.

В животе у меня стало тепло от шампанского и его близости. Мне было приятно быть рядом с ним, чувствовать его руки на моей талии и прижимать свои к его широким твердым плечам.

Дрожь в моих руках и губах ослабла. Спасибо алкоголю!

Его рот был рядом с моим ухом, его голос - о, этот голос! - был глубоким рокотом, который резонировал во всем моем теле, когда он заговорил.
- Улыбнись. Наши фотографии, скорее всего, попадут во все СМИ.

Я повиновалась, пробегая глазами по его загорелой шее, мужественному, привлекательно заросшему щетиной подбородку, губам. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я с удовольствием отметила, что он был очень высоким.

Мне даже не нужно было притворяться, что я теряюсь в его грозовых серых глазах. Он тоже был сосредоточен на мне... и внезапно стал выглядеть по-другому. Голодным...

Все мое тело горело. Мои колени немного ослабли, но его руки держали меня так надежно, что это даже не замедлило нашего движения.

Я позволила ему руководить танцем, легко следуя за его движениями. Слишком легко. Его сила и требовательность отдавали приказы моему телу. Он явно был сыном своего отца: мужчина, созданный для того, чтобы командовать, - и я была уверена, что мое тело было для него ничтожным завоеванием.

Возможно, наша семейная жизнь будет не такой уж и ужасной, как я думала несколько часов назад. Мы хорошо ладили друг с другом. Естественно, это был фиктивный брак, но, по крайней мере, нам не пришлось бы имитировать химию.

- Как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась? - спросила я. Я слышала, что семья и друзья в течение всего дня называли его Максом, и знала, что ему очень нравилась краткая форма его имени.

Ему потребовалось много времени, чтобы ответить, и пока я ждала, когда он заговорит, я поняла, что мой вопрос каким-то образом разрушил момент, каким бы он ни был. 

- Максим, - сказал он, упрямо сжав челюсти.

Несмотря на обещание нескольких танцев, Максим оставил меня своим братьям сразу после первого.

Единственной проблемой в жизни моего жениха было то, что у него было двое братьев. Соответственно слишком много наследников огромного состояния его семьи. У маленького богатого мальчика Максима были конкуренты, и ему приходилось усиленно плясать под дудку своего отца-миллиардера, если он хотел получить кусок этого денежного пирога.

На свадьбе присутствовали двое братьев моего мужа, и я танцевала с каждым из них.

Оба брата оказались гораздо приятнее, чем мой муж. 

Какая незадача!

Кира

Прошел целый час, прежде чем братья Максима натанцевались. Я вернулась за стол к мужу и откинулась на спинку своего стула. Он многозначительно посмотрел на меня, не сказав ни слова.

Я выпила еще один бокал шампанского. Максим опустошил еще один бокал виски, затем повернулся и заговорил с официантом, его голос был таким тихим, что я не могла разобрать слов.

Официант быстро вернулся с двумя крошечными бокалами, наполненными темной жидкостью.

Мой муж протянул мне один. 

- Это портвейн. Пей до дна, - сказал он, затем прикончил свой бокал, не сводя с меня немигающих глаз.

Я покраснела и отвела взгляд.

С дрожащим вздохом я сделала глоток портвейна и чуть не подавилась. Он был крепким и горьким, и я почувствовала эффект уже через несколько мгновений после того, как допила свой крошечный бокал.

- Портвейн не очень хорошо сочетается с шампанским, - заметил он. - Тебе придется попробовать его еще раз, когда ты научишься правильно пить.

Я не знала, что на это сказать, поэтому просто кивнула. Если употребление портвейна было частью нашего контракта, то, само собой разумеется, я должна буду сделать это. Надвигалось нечто более ужасное, чем горький напиток. Я смирилась и была готова справиться со всем, что мне пришлось бы сделать.

Я работала без остановки в течение многих лет. Из-за дороговизны жизни в Москве в сочетании с моей несчастной долей, я могла просто держаться на плаву, но ничего более.

После сегодняшнего дня все должно было измениться. Я обменяла свое тело на богатство, превосходящее мои самые смелые мечты.

Это не очень большая цена за жизнь, полную удовольствия, сказала я себе в очередной раз.

Богатые люди всего мира делали то, что им нравилось. Деньги заставляли мир вращаться вокруг них и решали все их проблемы, в то время как простые люди просто брали то, что давала им жизнь, в том числе и постоянные удары. Я знала это не понаслышке.

У меня появился шанс перебраться в первый, и я ухватилась за него обеими руками.

Да, я продала себя. Да, это был мой выбор. Цена: моя свобода. Плюсы: я только что превратилась из простой крестьянки в элиту общества.

Я подлетела так высоко, что стала недоступной. Для всех, кроме моего мужа. Он мог прикасаться ко мне так, как ему заблагорассудится.

- Что за цирк, да? - внезапно сказал Максим.

- Прошу прощения? - спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках того, о чем он мог говорить.

- Все это. - Он обвел зал рукой, в которой был зажат бокал. Я поняла, что он, как и я, был пьян. - Мой отец думает, что, если я проведу с тобой хотя бы немного времени, ты понравишься мне, и тогда весь этот беспредел будет оправдан. Он думает, что наши отношения наладятся. - Его слова были резкими, а взгляд, устремленный прямо на меня, был презрительным. - Он бредит. Как будто меня когда-нибудь могла привлечь охотница за чужими деньгами. Я буду с тобой предельно откровенным. Я никогда не примирюсь с этим браком. Я никогда не буду заботиться о тебе. Я буду играть роль мужа, когда придется, но никогда не забывай, что в отличие от тебя я не выбирал этот брак.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев, но ничего не ответила. Это было трудно сделать, но, если и было что-то, к чему мне нужно было привыкнуть в этой ситуации, так это держать язык за зубами.

«Сиди, молчи, улыбайся», - сказала я себе.

Мой муж, казалось, закончил свою тираду. Мы устремили взгляды в тарелки, как вдруг тяжелые руки опустились нам обоим на плечи.

- Вам нужно подышать свежим воздухом, - раздался сзади голос моего свекра. - Сынок, выведи свою молодую жену на прогулку.

Мы оба поднялись, как марионетки на ниточках.

- Конечно - коротко ответил Максим.

Он взял меня за руку и вывел из зала. 

- Фотографы, конечно же, пойдут за нами, чтобы запечатлеть нас в “интимной” обстановке среди деревьев, - пробормотал он, ухмыльнувшись, но только после того, как мы вышли за пределы слышимости его отца.

Я взглянула на него.

Слова его отца, конечно, были приказом, а не предложением, и мне стало интересно, что творится в голове у моего мужа. Последние шесть месяцев я только и делала, что изучала его привычки и предпочтения, но мне было непонятно, какие рычаги воздействия имел на него его родитель и как он заставил его согласиться на брак, который так явно его не устраивал. Именно тогда меня осенило, что я вышла замуж за абсолютно незнакомого человека.

На улице было очень красиво, небо было усыпано звездами. Я заставила себя забыть о своем нервном дне и насладиться этим зрелищем.

Максим внезапно остановился, его рука легла на мой локоть, удерживая меня рядом с собой. Он вдруг развернул меня, пока мы не оказались лицом друг к другу.

Стоять так близко к нему было странно. Его близость оказывала сильное воздействие на мое тело. Это не было очень уж приятно, но и не было неприятно. Это возбуждало? Его мощное тело излучало жар и напряженность, которые я чувствовала даже через одежду. Я никогда не испытывала ничего подобного. Его руки крепко держали меня за бедра, их контур отпечатался на мне. 

- Давай покончим с этим, - протянул он, наклоняя и опуская голову.

Я подняла лицо, и он прижался своим ртом к моему.

Я была потрясена тем, какими мягкими были его губы.

Потребовалась секунда, чтобы осознать то, что произошло - это было удивительно. Мне нравился его вкус, нравилось ощущать его рядом. Я хотела большего.

Я даже не осознавала, что двигаюсь, мои руки зарылись в его шелковистые черные волосы, прижимая его к себе, в то время как его язык нежно ласкал мой язык.

Одна его рука оставалась на моем бедре, прижимая меня ближе, а другой рукой он гладил вверх и вниз мою спину, лаская меня, как кошку.

Я услышала тихий стон и какой-то отдаленной частью своего мозга осознала, что этот звук издала я.

Его рот не останавливался, впиваясь в мой, пока он неумолимо притягивал мое тело ближе к своему, наконец мы прижались друг к другу. Я почувствовала, как его твердость впивается в меня, и это заставило меня напрячься и отпрянуть.

Низкий рокот завибрировал в его груди за мгновение до того, как он оторвал свой рот.

Я никак не могла отдышаться.

Он выругался себе под нос, запрокинув голову и устремив взгляд в небо. Я не знала, что делать и говорить, поэтому просто молча стояла на месте, переводя дыхание. В конце концов он заговорил. 

- Пошли. Мне нужно еще выпить.

Я бы тоже не отказалась. 

- Ты можешь отправляться в спальню, - сказал он, когда мы сидели за нашим столом. Это было некоторое время спустя, но мои мысли все еще возвращались к тому поцелую. Я все еще чувствовала то странное ощущение, а мои губы покалывало. - Я скоро присоединюсь к тебе.

Мое сердце хотело выскочить из груди, но я хорошо это скрывала.

Вдруг из ниоткуда появилась женщина, которую я боялась больше всего на свете. Я посмотрела на Агату с обманчиво доброжелательным выражением лица. Мое лицо прекрасно умело лгать.

Я не видела эту женщину с тех пор, как она пришла проконтролировать мои сборы на свадьбу. Было приятно провести несколько часов, не видя ее стервозного лица. Я изо всех сил старалась забыть о ее существовании. Она была моей наставницей, и ей не нравилась эта обязанность так же сильно, как и мне - ее присутствие.

- Конечно, - любезно сказала я мужу, вставая.

На нетвердых ногах я последовала за Агатой в спальню.

На большой кровати лежало нижнее белье. Оно было сделано из тонкого белого кружева, которое, похоже, не могло прикрыть ничего существенного.

Идеальный наряд для первой брачной ночи для купленной девственницы.

- Надень это, - резко приказала Агата. - Не заставляй его ждать.

Я повернулась к ней лицом. Она была миниатюрной, худощавой женщиной с вьющимися русыми волосами, которые она постоянно зачесывала назад в строгий пучок. Черты ее лица были резкими, кожа - бледной. Глаза были большие, темные и злые.

- Хорошо. Ты можешь идти, - мягко сказала я ей. - Я дальше справлюсь сама.

Она наградила меня испепеляющим взглядом. 

- Ты думаешь, брак что-то изменил? Ты думаешь, когда он трахнет тебя, у тебя будет больше власти? Ты его совсем не знаешь. Ты ему наскучишь за одну ночь. Ты симпатичное ничтожество, о котором он забудет, как только ты скроешься из его поля зрения. Ты для него - собственность, вещь, трофей. Ты в этой семье всегда будешь таким же обслуживающим персоналом, как и я. На самом деле ты скорее расходный материал. Я выше тебя по званию. Никогда не забывай об этом.

Я знала, что она не ошибалась. Я прекрасно это понимала, однако это совсем не значит, что этой женщине было позволено так со мной разговаривать. Я поклялась завоевать расположение своего мужа, чтобы добиться ее увольнения. 

- Ты хочешь читать мне нотации или хочешь, чтобы я приготовилась к встрече с мужем? Я не буду переодеваться, пока ты не уйдешь.

Это был долгий день, и я была не в настроении выслушивать ее гневные тирады.

Она бросила на меня последний убийственный взгляд и ушла.

Я знала, что позже расплачусь за эту дерзость. Агата умела сводить счеты с обидчиками.

Кира

Мне неоднократно говорили, что мой новый муж хорош в постели. Во время моего обучения это повторялось так часто и с таким благоговением и пиететом, что я ни в коем случае не сомневалась в нем.

Однако, даже несмотря на всю эту уверенность, я слишком нервничала из-за того, что наша первая брачная ночь может пойти не по плану.

Максим вошел в темную комнату и, не говоря ни слова, начал раздеваться. В руке он держал стакан.

Я надела красивое нижнее белье, которое было приготовлено для меня, и забралась в постель, под одеяло, надеясь, что он не включит свет. Мне хотелось скрыть от него беспокойное выражение моего лица.

Мое желание исполнилось лишь наполовину. Он включил свет в ванной комнате, а не в самой спальне. Все равно это было слишком. Я могла разглядеть его лицо в тусклом свете, а это означало, что он мог видеть и мое.

Однако нужно отдать должное его милосердию. Он едва удостоил меня взглядом.

Он разделся быстрыми, сердитыми движениями. Я устремила взгляд на балдахин над кроватью. Он откинул одеяло и надолго замолчал, не произнося ни слова. Я чувствовала его взгляд на своем теле.

Я дрожала и знала, что он должен был это увидеть. Мои пальцы и губы всегда дрожали, когда я волновалась. Я закусила губу и сжала кулаки.

- Мы обязаны сделать это, - холодно сказал он.

- Думаю, да, - ответила я, вложив в слова все спокойствие, на какое была способна. - Они, вероятно, узнают, если мы этого не сделаем.

Я украдкой взглянула на его лицо. Его окруженные густыми ресницами грозовые глаза враждебно сверкнули. 

- Конечно, узнают, - протянул он. - Они тебе не сказали? Они планируют проверить простыни утром, и, если этого будет недостаточно, они пришлют врача, чтобы убедиться, что я как следует тебя трахнул.

Я этого не знала. Они осмотрели меня заранее, чтобы убедиться, что платят миллионы не напрасно, но я не знала о последующем осмотре.

- Мне никогда раньше не приходилось трахаться по команде, - добавил он с горечью. 

- Мне тоже, - ответила я.

- Об этом я уже и сам догадался. Я слышал, мой отец выложил кучу бабок за невесту-девственницу.

Я с трудом сглотнула, мое лицо покраснело. Это было еще более унизительно, чем я себе представляла.

Такая его антипатия была неожиданной. Мой голос был размеренным и спокойным, когда я ответила: 

- Да, так и есть.

- Что ж, давай посмотрим, стоишь ли ты этих денег, - сказал он, и в его голосе появилось что-то неестественное, нанастоящее.

Я старалась дышать ровно и размеренно, но несколько рваных вздохов все-таки вырвалось наружу. 

- Раздвинь ноги, - хрипло приказал он.

Довольно неловко, но я сделала это. Он выругался. Мои губы задрожали. Я сильнее впилась ногтями в ладони. То нижнее белье, которое мне приказали надеть, представляло собой замысловатое белое кружевное боди, у которого просто отсутствовала ткань в области промежности. Ему даже не пришлось бы раздевать меня, чтобы скрепить наш союз. Наверное, это было ужасно удобно.

- Да ладно, они даже это предусмотрели?

Его вопрос был, естественно, риторическим.

Со мной работала команда, которая превратила меня в идеальную фальшивую жену. И да, они все предусмотрели.

- Как видишь, - согласилась я.

Не говоря больше ни слова, он забрался на меня сверху, упершись локтями по обе стороны от меня, его бедра скользнули между моими бедрами.

Мои глаза остановились на его горле, когда он противопоставил свою твердость моей мягкости.

- Ты абсолютно уверена, что это то, чего ты хочешь? - спросил он резко. - Еще не поздно пойти на попятную. Ты все еще можешь уйти без единой царапины. 

Я кивнула.

- Я хочу услышать, как ты это скажешь, - процедил он сквозь зубы, его горячее дыхание коснулось моего лица. - Скажи мне, что ты абсолютно уверена, что это именно то, чего ты хочешь. 

- Я абсолютно уверена, что это именно то, чего я хочу, - ответила я, четко выговаривая каждый слог. Я гордилась тем, что мой голос почти не дрожал.

Я была такой сухой и напряженной, что ему пришлось плюнуть на руку и растереть слюну об меня. Он выглядел таким сердитым и надутым, когда делал это, что я закрыла глаза и больше не открывала их. Я до крови прикусила губу, когда он вошел в меня. Это было гораздо больнее, чем я себе представляла, - какая-то острая, необузданная боль пронзила все мое тело.

Он достиг барьера внутри меня, ударившись о него. Он не остановился, вовсе нет, наоборот: он с силой уперся в барьер, за который так дорого заплатил. Грубо выругавшись, он прорвался прямо сквозь него. Боль была резкой и внезапной, словно подлый укол глубоко внутри. Это было слишком тяжело вынести. Слишком твердый, слишком большой, слишком глубоко. Я была напряжена до предела. Я крепко зажмурила глаза, прикусив губу и пытаясь справиться со своим дискомфортом.

- Мать твою, - процедил он сквозь зубы. - Я не продержусь и минуты.

Затем он начал набирать темп, входя в меня с безжалостной точностью.

По крайней мере, он был прав. Он не продержался и минуты. Он выругался, когда кончил. Я открыла глаза, и наши испуганные, тревожные взгляды встретились.

Тогда я пожалела, что не смогла узнать его чуть лучше до свадьбы. Не то чтобы какая-то физическая боль заставила меня пожалеть обо всем этом, но мне просто хотелось, чтобы мы не были друг для друга настолько чужими людьми. Если бы мы хоть немного познакомились, возможно, я бы чувствовала себя более комфортно и попросила его - нет, не остановиться, конечно, - но, возможно, хотя бы притормозить.

Было унизительно даже думать об этом, но я надеялась, что сначала он каким-то образом соблазнит меня. Я ненавидела себя за то, что смотрела на это так эмоционально, но я никак не могла отогнать эту мысль.

Однако даже на пике дискомфорта мне и в голову не приходило просить о чем-то подобном. Это дополнительное унижение было бы для меня гораздо хуже, чем боль. Боль приходила и уходила. Стыд оставался надолго.

К моему огромному счастью, все произошло молниеносно. Примерно через тридцать секунд (я сосчитала) после того, как он вошел в меня и начал двигаться плотными, сильными толчками, он кончил, тяжело вдыхая и выдыхая, его дыхание достигало моего уха энергичными вздохами, которые быстро перешли в грубые ругательства.

Я не знала, были ли эти проклятия направлены на меня или на него самого. Однако ни то, ни другое не сулило ничего хорошего.

Он не стал задерживаться рядом со мной, сползая с меня так, как будто я обожгла его, или он боялся, что я заманю его в ловушку, если он будет колебаться. Я затаила дыхание от грубости этого быстрого рывка.

Я держала глаза закрытыми, но чувствовала, что он смотрит на меня - нависает надо мной и наблюдает.

Я не знаю, было ли это из-за выпитого алкоголя, враждебности, которую я чувствовала с его стороны, или из-за нервного дня, - но мне внезапно стало совсем плохо.

Мое тело полностью вышло из-под моего контроля.

Меня чуть не вырвало прямо там, на кровати.

Я из последних сил стащила свое обмякшее тело с матраса, проковыляла через комнату, пошатываясь, добралась до ванной комнаты и нырнула в нее.

Я даже не закрыла за собой дверь. Я смутно осознала, что переживаю самый унизительный момент в своей новой замужней жизни, когда желчь начала подступать к горлу.

Это было не то, за что он или его отец заплатили, но я не могла контролировать свое тело, когда меня начало рвать, - оно определенно хотело избавиться от всего содержимого желудка, и я не могла этому помешать.

Наверное, это была худшая брачная ночь в мире.

Я попыталась откинуть волосы с лица, чтобы не запачкать их, но быстро отказалась даже от этого. Все мои запасы энергии уходили на то, чтобы держаться прямо над унитазом.

Меня рвало до тех пор, пока в желудке не осталось совершенно ничего.

Когда рвота отступила, я схватила зубную щетку, намазала ее зубной пастой и начала чистить зубы.

Я пожала плечами и одной рукой высвободилась из своего кружевного наряда, разорвав его на куски, а затем направилась в душ.

Я включила горячую воду и встала под ее струи. Они обжигали мою кожу, но я почти не чувствовала этого. 

Я продолжала чистить зубы, пока не избавилась от неприятного привкуса во рту, а затем занялась своими волосами. Я вымыла волосы шампунем три раза, прежде чем ощутила, что они стали достаточно чистыми.

Я никогда в жизни не была такой вымотанной и уставшей, но продолжала стоять под струями воды и мыть каждый сантиметр своего тела, снова и снова, еще и еще. Каждый раз я думала, что уж на этот раз точно почувствую себя чистой, но этого так и не произошло.

В конце концов, абсолютно обессилев, я просто села на плитку на полу. Прошло много времени, прежде чем я выключила воду и с трудом выбралась из душа.

Я завернула волосы в одно полотенце, а тело - в другое. Я отчаянно не хотела возвращаться в спальню, но мне нужно было поспать, а пол в ванной не очень подходил для этих целей.

Я с облегчением обнаружила, что дверь в ванную комнату была закрыта - значит, в какой-то момент он закрыл за мной дверь. Надеюсь, это было до того, как меня начало тошнить.

Я со страхом открыла дверь, не желая встречаться с ним взглядом, и испытала невыразимое облегчение, обнаружив, что он ушел. На дрожащих ногах я подошла к огромной кровати. Я вздрогнула, увидев кровь и другие пятна  на простыне, на том месте, где мы лежали, но менять постельное белье у меня не было сил. Я завернулась во все одеяла, какие смогла найти, и свернулась калачиком на чистой стороне кровати. 

Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

У меня не было романтических иллюзий, когда дело касалось моего мужа. Да, он был красив и богат, но он не был прекрасным принцем. Он никогда не полюбит меня. Он никогда не станет заботиться обо мне.

Я принадлежала ему. Я была его собственностью, куклой, от которой ожидают определенных действий. Я была уверена, что, если я каким-то образом покажу, что не стою денег, которые за меня отдали, меня без особых угрызений совести вышвырнут на улицу. 

Тем не менее я была удивлена, когда проснулась совершенно одна после нашей первой брачной ночи.

Сначала я предположила, что он лег спать в другой комнате, но, как оказалось, он не просто покинул нашу спальню. Он уехал в другую страну, и я не видела его целый месяц после свадьбы.

Кира

Это оказался очень загруженный месяц, что было даже к лучшему. Когда я не была занята, мои мысли возвращались к нему и нашей неудачной брачной ночи. Я заново переживала в своей голове нашу близость, была буквально одержима каждым ее моментом.

Это был совершенно бесполезный ход мыслей. Пустая трата энергии. Он выполнил свой долг - быстро, плохо, - я унизила себя, и он ушел, не сказав ни слова.

Я ненавидела себя за то, что вообще думала о нем, потому что была уверена:  он точно не думает обо мне.

Он ненавидел меня из принципа и очаровывал меня вопреки моей воле.

Поэтому я старалась быть деятельной и занимать голову другими мыслями. Это было не так уж трудно.

Через два дня после свадьбы я переехала в роскошную квартиру в центре Москвы и снова начала работать моделью.

Мне нравилась эта квартира. Мне нравилось, что она была моей. 

Я - собственница. Мне нравится чувствовать, что то, чего я жажду, принадлежит мне. Я думаю, в какой-то степени это свойственно всем людям. 

Мой шестимесячный перерыв для подготовки к браку, похоже, не нанес никакого вреда моей карьере.

Как раз наоборот!

Теперь за один день мне поступало больше предложений о сотрудничестве, чем за целый год до замужества. Моя громкая свадьба с красивым сыном крутого бизнесмена привлекла жадное внимание мира моды. Все хотели поработать с молодой женой великолепного богатого парня.

Однако одна вещь меня удивила. Оказалось, очень трудно привыкнуть к такому резкому переходу от бедной девочки к богатой женщине.  

Я так долго мечтала о подобном успехе. Я надрывалась ради этого в течение нескольких лет, но достижение богатства - особенно способ, которым я смогла его достичь, - оказалось далеко не таким приятным, как я всегда себе представляла. Конечно, я получала некоторое удовлетворение от своего новообретенного успеха, но больше всего мне нравился тот факт, что это делало меня очень-очень занятой.

Жизнь - это прежде всего перспектива, и я изо всех сил старалась оценить свое новое положение, со всем энтузиазмом, на который было способно мое циничное юное сердце. Благодаря моему новому статусу работа моделью теперь сопровождалась чувством безопасности. Все мои экстравагантные расходы взял на себя мой отсутствующий муж, так что каждая заработанная мной копейка поступала на мой банковский счет, который и так был очень хорошо пополнен благодаря брачному контракту.

Я сказала себе, что это хорошо. Это как раз то, к чему я стремилась. Осознание этого во многом сняло стресс от работы, более того: ко мне стали относиться гораздо уважительнее, когда я стала Кирой Ольховской.

Я стала недоступной, недосягаемой высотой.

Однако, несмотря на все прелести новой жизни, переживания у меня все-таки оставались. Одним из них было то, что по документам у меня был муж, но я совсем не чувствовала себя замужней дамой. Даже на мероприятия, на которые меня приглашали как жену Максима Ольховского, я ходила без него.

Я также присутствовала на всех торжественных мероприятиях, оговоренных в нашем контракте, и мне даже нравилась эта часть договора, но я всегда приходила на них одна. Конечно, я привыкла быть одна. Я была полностью независимой с шестнадцати лет и с юного возраста заботилась о себе сама, но все равно было странно делать все в одиночку, будучи замужем.

Ну, если быть совсем точной, я никогда никуда не ходила одна. Меня всегда сопровождали двое мужчин - Евгений и Иван.

Иван был моим водителем. Это был невысокий худощавый лысый мужчина с аккуратной седой бородкой. Я никогда не спрашивала его о возрасте, но предполагала, что ему было хорошо за пятьдесят. Он был спокойным, но уж чересчур вежливым. У него была очень добрая улыбка.

Евгений был моим телохранителем. Он был похож на медведя: массивный, грузный, под два метра ростом. Я была далеко не маленького роста и почти всегда носила каблуки, и все равно он возвышался надо мной. 

У Евгения была роскошная грива огненно-рыжих волос с проседью. Обычно он собирал их в хвост. Прическа идеально подходила к его бороде и усам. Если бы он был помоложе, я бы приняла его за хипстера или байкера.

Я знала, что Евгению сорок шесть, потому что он часто упоминал свой возраст - как правило, в те моменты, когда жаловался на различные недомогания.

Именно Евгений повсюду сопровождал меня. С ним было весело, так что я никогда не возражала. Он был непохож на сучку Агату.

Хотя Агата не исчезла из моей жизни полностью, она не сопровождала меня повсюду, как Евгений, но мне все равно приходилось смиряться с ее присутствием каждый день.

Прошел почти месяц со дня свадьбы. Я проснулась ровно в шесть утра. У меня зазвонил будильник, и через минуту я уже была на ногах и в душе.

Не дай бог, я нажму кнопку повтора, - Агата сразу обзовет меня ленивой.

Выйдя из душа, я накинула халат и по полу с подогревом прошлепала в свою роскошную гостиную. Я наслаждалась видом из окна на шумный, суетливый город, ожидая встречи со своей свитой.

Да, у меня была свита. Мой муж, конечно, отсутствовал, но я никогда не испытывала недостатка в общении. Евгений принес мне кофе, и я приняла его с благодарным «Спасибо».

Для удобства, а также для безопасности Евгения и Ивана поселили в квартире прямо по соседству со мной, однако, когда я была дома, их чаще можно было застать болтающимися в моей гостиной.

- Не за что, барыня. Доброе утро.

- Доброе утро, Евгений, - ответила я с улыбкой. Это прозвище мой телохранитель придумал в первый же день нашего знакомства, и оно никогда не переставало меня забавлять. Мне очень нравилось то, как мягко он произносил это слово, превращая его в ласковое обращение.

Мне нравился Евгений. Очень. Он делал общение с Агатой почти терпимым.

Вспомни солнце, вот и лучик... Как раз в этот момент в комнату ворвалась фурия Агата. Я отвернулась от окна, чтобы встретиться с ее суровым взглядом.

- Халат неприлично надевать в присутствии постороннего мужчины, - довольно резко высказалась она, окидывая меня злобным взглядом.

- Я стою в своей собственной гостиной, - холодно ответила я. - Я буду носить все, что мне захочется. Просто ознакомь меня с сегодняшним расписанием, пожалуйста.

Я прекрасно понимала, что Агата видит во мне всего лишь глупую восемнадцатилетнюю дурочку, выскочившую замуж из-за денег. Я совершила ошибку, доверившись ей с самого начала. Мне сказали, что ее работа, заключается в том, чтобы управлять мной, и что я должна ее слушаться. После свадьбы я изменила свою стратегию. Я перестала молча мириться с ее отвратительным отношением. У меня не было возможности уволить ее, но я не планировала спокойно сносить ее оскорбления.

До сих пор все мои попытки постоять за себя и высказать свое мнение не приводили к каким-либо печальным последствиям, и это было хорошо, потому что я не планировала останавливаться.

- Прежде чем мы перейдем к расписанию, - властно начала Агата, - надо обсудить предложения о сотрудничестве. Ты получила предложение от российского бренда одежды. Поздравляю. - Она произносила каждое слово с крайним презрением. - Это очень хорошо для имиджа. Они сказали мне, что тебе предстоит очень тяжелая съемка, которая будет уже на следующей неделе. Ты также получила предложение участвовать в рекламной кампании туалетной воды, но мы еще не согласовали даты съемок. Они планируют снимать рекламный ролик в Париже и хотят, чтобы ты провела там целую неделю. Я не думаю, что это хорошая идея.

Я не понимала, что случится, если я улечу на неделю, ведь мой муж точно не будет против. Ему вообще было все равно, где конкретно я нахожусь.

- Также в планах четыре модных показа, - продолжила Агата. - И уже начали поступать предложения на Неделю моды в Милане - это будет сложно организовать, но я все улажу. Что еще? А, да. Рекламная кампания нижнего белья, которую тебе предложили. Твой муж и представители бренда наконец-то пришли к соглашению. Ты можешь взяться за эту работу, но ему надо увидеть каждый предмет одежды до того, как ты его наденешь. Они договорились, что последнее слово будет за ним.

Иван, мой водитель, как раз в этот момент вошел в комнату, кивнул мне и сел, не вымолвив ни слова.

- Что касается сегодняшнего дня, - Агата продолжала рыться в своих записях, даже не удостоив Ивана взглядом, - в двенадцать у тебя обед с твоей свекровью и правлением Фонда Ольховских. Это часа на три. Дальше по плану фотосессия в четыре часа. Тебе придется поехать туда прямо с обеда. Затем тебе нужно будет вернуться домой и переодеться для сегодняшнего гала-концерта. Там будут присутствовать твои свекры. Постарайся не смущать их.

- И это все? - спросила я, хотя уже знала, что все свободное время будет посвящено либо возможности поесть, либо занятиям спортом.

- Поскольку до полудня у тебя ничего нет, я назначила тебе двухчасовую тренировку, начиная с шести сорока пяти. Я вижу, ты уже приняла душ, но тебе придется принять его снова, когда ты закончишь. Парикмахер и визажист будут здесь в девять тридцать, чтобы подготовить тебя к обеду.

Я просто кивнула. Я так и предполагала. 

- Я не знаю, видела ли ты... довольно неприятные фотографии, которые журналисты опубликовали два дня назад. Те, на которых твоя...  задница.

Я закатила глаза. Конечно, я их видела. Они застукали меня в разгар йоги, когда я делала позу собаки мордой вниз, и воспользовались этим в полной мере.

- Твой муж был довольно... взволнован этим, поэтому он предпочел бы, чтобы ты воздерживалась от выполнения этого специфического упражнения перед окнами фитнес-зала.

- Ты думаешь, это была моя идея? Родион говорит мне, как и где тренироваться, и я это делаю. Обсуди это с ним. 

- Я полагаю, твой муж уже сделал это, но на случай, если он упустил какие-либо детали, тебе следует всегда вести себя более подобающим леди образом.

В том, что Агата передавала мне сообщения от моего мужа, не было ничего из ряда вон выходящего. Мы никогда не общались напрямую.

Это было почти смешно. У меня даже не было номера его телефона. Наши люди общались за нас.

- Ты хочешь, чтобы я занималась, как подобает леди? - спросила я резким тоном. - По-моему, ты суешь нос не в свое дело, Агата.

Она стала ярко-красной от гнева.

- Я не понимаю, - яростно выпалила она, - как он мог выбрать ту, у которой нет ни грамма приличия и чувства такта? Что он увидел такого, что заставило его выбрать такую безродную шлюху, как ты, я никогда не пойму.
К концу этой речи у нее чуть не пошла пена изо рта.

Ах. Вот она, настоящая Агата. Она изо всех сил старалась оставаться сдержанной, но внутри нее всегда сидела жестокая, завистливая дрянь, которая научила меня быть идеальной, бездушной невестой. 

- Ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, что я не шлюха, - спокойно сказала я ей. - Ты была в комнате, когда меня осматривали на наличие девственной плевы.

- Девственной плевы, которую ты продала, как обычная шлюха.

- Я сомневаюсь, что обычным шлюхам платят столько же, сколько мне, - сказала я ей невозмутимо, исключительно с целью разозлить ее еще больше. Она не собиралась сдаваться, и я тоже, так что я решила извлечь из этого разговора максимум пользы и высказать все, что у меня накопилось.

Я сделала прогоняющее движение рукой. 

- А теперь уходи. Дорогой шлюхе хотелось бы немного уединения, пока она одевается.

- Как будто тебе не все равно, шлюха. - выпалила она в ответ, отходя.

Я закатила глаза, подходя к шкафу, чтобы достать форму для зала. На одной из полок лежала папка, и она была открыта на странице, на которой был изображен спортивный костюм розового цвета, который мой личный стилист выбрал для сегодняшней тренировки.

На самом деле слово «шкаф» было не совсем подходящим. Комната, в которой хранилась моя одежда, была в два раза больше моей последней квартиры.

Чтобы мне было проще ориентироваться в гардеробной, мой стилист напечатал номер рядом с каждым предметом одежды в папке, что помогало быстрее найти соответствующую вешалку.

Верх представлял собой крошечный бледно-розовый спортивный топик на бретельках с цифрой 67. Я подошла к отделу топов и сняла его с вешалки.

Я положила папку, скинула халат и натянула через голову короткий топик.

Когда он был застегнут, я надела трусики-стринги телесного цвета, затем облегающие эластичные лосины розового цвета с бордовыми линиями.

Образ был продуман до мелочей, даже мои кроссовки и носки подходили друг другу по цвету. Я подумала о том, чтобы пожаловаться, когда увидела, что в бордовых кроссовках для бега, которые мне подобрали, была скрытая танкетка (кто тренируется на каблуках?), но решила, что оно того не стоит. Если я и собиралась закатить истерику из-за чего-то, то это точно должны быть не кроссовки.

Поход в спортзал требовал минимальной подготовки, но я все равно заботилась о своем внешнем виде, относясь к занятиям как к еще одному виду фотосессии. Это была часть моей работы.

Я собрала свои густые светлые волосы в привычный небрежный пучок на макушке, затем занялась макияжем. Легкими движениями я нанесла немного тонального средства и румяна, чтобы придать лицу здоровое сияние.

Я только закончила наносить блеск для губ, когда услышала свое имя. 

- Да? - откликнулась я.

- Готовы, барыня? - спросил Евгений таким громким голосом, что его было слышно по всей квартире.

- Всегда, - ответила я, хватая свою спортивную сумку и направляясь к двери.

Кира

Через несколько недель после церемонии я впервые увидела свадебные фотографии. Никто не потрудился мне их прислать, поэтому мне пришлось искать фотографии со своей собственной свадьбы в Интернете, как и всем остальным.

От них захватывало дух. Фотограф был талантлив, обстановка - великолепна, и мы были очень убедительны: красивый миллиардер, безумно влюбленный в свою молоденькую, только-только ставшую совершеннолетней невесту-модель.

Я уверена, что все люди, которые увидели эти прелестные фотографии, решили, что это был самый идеальный день в нашей с мужем жизни.

Вот мы скрепляем наш брак поцелуем. Это неловкое, обязательное касание губ на снимках выглядело гораздо лучше, чем в реальности. Вот наша романтическая прогулка по саду: солнце освещает наши улыбающиеся лица. Вот его мать с нежностью целует меня в щеку, а его отец обнимает меня за плечи, приветствуя невестку.

Вот фотография, на которой я прижимаюсь к четырем подружкам невесты, которых я знать не знаю. Они смеются так, словно это самый счастливый день в их жизни.

Еще один поцелуй среди белых цветов, уверяющий зрителей в искренности происходящего.

Так много безупречных снимков потрясающей великолепной лжи. Боже, как же они были убедительны. Я потратила часы, нет, даже дни, разглядывая их все.

Фотограф даже запечатлел момент, когда мой новоиспеченный муж с нежной улыбкой заставил меня впервые попробовать шампанское и портвейн. Ох, как очаровательно все это выглядело. Кадры нашего первого танца попали на первые полосы всевозможных изданий. Я выглядела раскрасневшейся и взволнованной, как будто не могла отвести от своего мужа обожающих глаз. Он выглядел так, словно хотел проглотить меня целиком. Фотограф даже запечатлел наш приватный поцелуй в саду под звездами. Эту фотографию я рассматривала дольше всех остальных.

Тот поцелуй остался со мной навсегда. Я думала о нем гораздо больше, чем хотела. От одной мысли о том поцелуе у меня защипало губы. Я даже забыла, что это была всего лишь фотосессия.

Какая дура.

Фотографы отлично справлялись со своей задачей. Глядя на это страстное объятие, даже я почувствовала, что начинаю задаваться вопросом, что мы чувствуем друг к другу, или, по крайней мере, что я чувствую к нему. Я отбросила эту глупую мысль. Это просто профессионализм фотографа, и ничего больше.

- Мы почти приехали, барыня! - крикнул Евгений с переднего сиденья автомобиля, прерывая мои размышления. 

Машина остановилась, и Евгений вышел. Он открыл для меня дверцу и помог выйти из машины, взял мою спортивную сумку.

Мой личный тренер Родион ждал меня там и впустил прежде, чем Евгений или я смогли дотянуться до дверной ручки. Мы поприветствовали друг друга и приступили к работе.

Он поставил меня на беговую дорожку лицом к окнам. Я как будто выступала на сцене: свет всех софитов был направлен в мою сторону. Я уже начинала к этому привыкать. Опять же, я относилась ко всему этому как к работе модели. Благодаря такому настрою я могла не отвлекаться на переживания о том, что за мной постоянно наблюдают.

- Все дело в отношении, - сказала я самой себе.

Я ходила пешком и бегала по сорок пять минут в начале тренировки. Это была одна из самых приятных частей моего дня.

Общение с Евгением и даже Родионом заставляло эндорфины вырабатываться активнее.

Рядом с ними я могла на некоторое время забыть о том, что сделала настолько радикальный жизненный выбор. Я могла забыть, что променяла свою свободу на крепкую финансовую подушку. Я могла забыть, что почти месяц не разговаривала со своим нелюбимым мужем.

Мои кроссовки на танкетке оказались, кстати, на удивление удобными. Кто бы мог подумать?

- Агата сказала мне, что ты слишком сильно опухаешь, но я этого не вижу, - рассказывал мне Родион. - Но я отправил твоему шеф-повару несколько рецептов, которые должны помочь. Они невкусные, но, если мы хотим справиться с отеками, это того стоит.

Я старалась не скрипеть зубами. Агата добралась и до моего питания! Конечно, у меня не было никаких отеков, мой рацион уже и так составлял от силы тысячу калорий в день. Теперь еда будет еще и пресной. Отлично!

Однако я не стала с ним спорить. Агата делала все, чтобы вывести меня из себя. Она хотела, чтобы я закатила скандал, а я планировала лишить ее этого удовольствия.

Родион явно получил сообщение о том, что я занимаюсь непотребствами перед окнами, четко и ясно. После моей кардиотренировки он взял за правило отводить меня в другой зал, чтобы я выполняла все упражнения подальше от любопытных глаз. 

Я закончила свою тренировку по плаванию в большом бассейне тренажерного зала. Я все еще не могла привыкнуть, что они освободили целое помещение только для моего пользования, но на самом деле я ценила это. Было что-то такое безмятежное в том, что я находилась совершенно одна в этом огромном бассейне. Это была самая спокойная часть моего дня. Я всегда затягивала плавание, как только могла.

Я снова приняла душ, затем поехала обратно в квартиру, где попала в руки команды стилистов.

Меня нарядили в легкое белое платье-рубашку, которое открывало большую часть моих ног. Несколько креативных вырезов на рукавах отдавали дань уважения тренду на открытые плечи. Коричневый кожаный пояс придавал платью структурированность, а туфли на шпильке телесного цвета сохраняли общий сдержанный классический стиль.

Я решила не застегивать три верхние пуговицы, чтобы было видно декольте, и оставила эту зону без украшений. На самом деле единственными украшениями, которые я носила, были пара тонких золотых сережек-колец и обручальное кольцо.

Алиса, мой визажист, придала моему лицу свежесть и сияние.

Римма, мой парикмахер, сделала из моих взъерошенных золотистых волос легкие волны.

Когда мои приготовления к обеду были закончены, я снова направилась к двери, заахватя Евгения с собой.

Обед был душевным, хотя и немного скучноватым. На самом деле с моей свекровью было приятно проводить время. Она оказалась дружелюбным, близким мне по духу человеком. Я всегда испытывала облегчение, когда узнавала, что она будет на каком-нибудь мероприятии.

Она была прекрасной женщиной, бывшей моделью и актрисой, которая и по сей день поддерживает себя в форме. Ее густые темные волосы были собраны сзади в пучок, который мог бы состарить другую женщину, но в ее случае только подчеркивал безупречную фигуру и бледно-серые глаза. Боже, какая она женственная и элегантная!

На ней было приталенное кремовое платье, из-за которого могло показаться, что мы согласовали наши наряды.

Насколько я знала, так оно и было.

Мы обнялись, поцеловали друг друга в щеки и на три часа сели притворяться, что едим. Чем мы занимались, пока делали вид, что едим? Планировали аукцион для Фонда Ольховских -  благотворительной организации, которую моя свекровь сама основала двадцать пять лет назад. Это была многопрофильная благотворительная организация, но большая часть денег перечислялась на исследования рака.

После обеда я сразу же отправилась на фотосессию. Я несколько часов позировала в коричневых замшевых сапогах до бедер и кремовом кашемировом свитере, затем вернулась домой, подготовилась к торжественному мероприятию и снова отправилась в путь.

Занята, занята, снова занята - именно так выглядел мой распорядок дня. И это мне нравилось.

Я столкнулась с родителями моего мужа на торжественном приеме. Нас сфотографировали вместе, и я задалась вопросом, когда же журналисты начнут муссировать вопрос, что новая жена Максима Ольховского никогда не появляется на публике со своим мужем.

- Ты, как всегда, прекрасно выглядишь, - сказал мне мой свекор после того, как нас сфотографировали для какого-то журнала.

Он всегда выглядел таким суровым, что, даже когда говорил комплименты, это выходило холодно. Но мне показалось, что я почувствовала в нем перемену. Я не была уверена, выдавала ли я желаемое за действительное, но я чувствовала, что с каждой встречей он все больше привязывается ко мне.

- Вы мне льстите, - застенчиво сказала я ему.

- Вовсе нет, - заметил он в ответ, и его смуглое лицо стало немного темнее, когда он покраснел. - Я польщен тем, что сопровождаю двух самых очаровательных дам на этом балу.

Если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что начинаю нравиться своему свекру, но к сожалению, его любовь ко мне не была прописана в брачном контракте.

Кира

На следующий день я стояла за кулисами подиума. Подготовка была в самом разгаре. Пока мне наносили макияж и делали прическу, я еще раз открыла фальшивые свадебные фотографии, которые сохранила в телефоне. Неожиданно на экране высветилось сообщение.

Агата: Твой муж приглашает тебя поужинать сразу после показа. Быстро переодевайся. Не заставляй его ждать.

Какое-то время я просто смотрела на текст, пытаясь справиться со своим волнением.

Я даже не знала, что он в Москве. В последний раз, когда я видела его (на фотках в соцсетях, разумеется), он был в Лондоне.

Разве он не мог сам написать мне? У него вообще есть мой номер? Я написала Агате.

Я: Поняла. Он придет на показ?

Агата: Откуда я знаю? Будь готова.

Для меня подготовили два образа - оба в белом цвете, который преследовал меня после свадьбы. Я подозревала, что за этим стоят мой муж или его семья. Они хотели напомнить всему миру о том, что я была его блестящей трофейной невестой.

Я прошлась по подиуму, но у меня не хватило духу поискать его в толпе. Я знала, что это выбьет меня из колеи, да и какое это имело значение? Если он и был там, то только для вида.

После показа я оставила прическу и макияж как есть (зачем такой красоте пропадать?) и надела тонкое, как бумага, кремовое шелковое платье с коротким подолом и глубоким вырезом, который подчеркивал мое декольте и почти не оставлял простора воображению.

Судя по моему наряду, мой стилист знал о моих планах на ужин еще до того, как об этом стало известно мне.

Это было впечатляющее платье для впечатляющего вечера. Я задавалась вопросом, справится ли оно со своей задачей.

Я как раз надевала пару нежно-розовых босоножек от Джимми Чу с перьями, когда почувствовала, что энергетика в комнате изменилась.

Я знала, что стало причиной этого, я чувствовала эту энергию и раньше, но, вместо того чтобы искать глазами Максима, я украдкой взглянула на других моделей.

Было забавно наблюдать за ними: все они просто застыли на месте, как акулы, которые почуяли свежую кровь в воде. Мне было интересно, скольких из них трахнул мой муж. У него была репутация любителя одноразового секса с длинноногими моделями.

Наконец я посмотрела по сторонам. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти его. Его крупное мужественное тело, казалось, заполняло собой всю комнату. Наши взгляды встретились. Мое сердце заколотилось в груди, а он улыбнулся, как будто был рад меня видеть. Это, мягко говоря, обезоруживало.

Я улыбнулась в ответ.

Он направился ко мне, и я призадумалась, не должна ли пойти ему навстречу. Я опешила, а он действовал слишком быстро, так что я решила остаться на месте. Это было все, на что я способна.

Со дня свадьбы я не видела ничего, кроме его фотографий. Я почти забыла, что вживую он выглядит намного лучше. В жизни он был даже более великолепным, чем в моих воспоминаниях. Он выглядел более изысканным, красивым и сексуальным, чем любая модель в этой комнате.

Он был одет в темный костюм-тройку и казался крупнее, чем я помнила. Даже в зале, полном высоких красавиц, его фигура привлекала всеобщее внимание. Его темные волосы были убраны с лица. Это подчеркивало его суровые идеальные черты, такие же великолепные, как у его мамы. И его глаза! Боже, его глаза! Бледно-серые, так чарующе оттеняющие его темно-оливковую кожу, что у меня подкосились колени.

У него что-то было в руке, но я едва успела заметить это, прежде чем он обнял меня свободной рукой за плечо.

- Ну, здравствуй, Кира Ольховская, - хрипло сказал он.

Я подняла на него глаза. 

- Здравствуй, Максим Ольховский.

Как только я произнесла эти слова, он наклонился и прижался своими губами к моим. Я знала, что это был формальный поцелуй перед публикой. 

Но я все равно купилась на это.

Одной рукой он обхватил мою талию, а его другая рука потянулась вверх, чтобы слегка обхватить мой затылок. Его губы были такими же мягкими, какими я их и помнила. Это продолжалось всего минуту, но я вцепилась в лацканы его пиджака и совершенно забыла, где мы находимся.

Он отстранился быстрее, чем я хотела, и выпрямился; его спокойные глаза изучали мое лицо. Он вообще не выглядел так, будто что-то замышлял.

Мне пришлось вернуть себе самообладание, заставить свой рот закрыться и моргнуть, чтобы вывести глаза из оцепенения. Это потребовало немалых усилий.

- Я вижу, у тебя все отлично получается, - сказал он совершенно серьезно. - Я тебе кое-что принес. - Он вложил мне в руки бархатную коробочку.

Я долго не отвечала, просто смотрела на подарок, очевидно, это была ювелирка.

- Что это? - спросила я.

- Презент для моей прекрасной жены. Открой его.

- Открыть его здесь? - спросила я и тут же пожалела об этих словах. Конечно, здесь. 

- Да.

Его улыбка не коснулась глаз, но я была уверена, что этот момент будет отлично выглядеть на фотографиях. Он знал, что делал. Он вырос в красивой, богатой, знаменитой семье. 

Я обратила свое внимание на подарок. Мне пришлось мысленно собраться с силами, чтобы дать правильную реакцию перед камерами.

- Это просто еще одно модельное задание, - сказала я себе, открывая коробочку. Просто восхищайся, как будто снимаешься в рекламе Тиффани. 

Внутри лежали ослепительное колье, серьги и браслет, усыпанные бриллиантами и желтыми камнями.

Я узнала этот комплект. Он принадлежал его матери и стоил баснословных денег.

Это был не подарок, а ссуда. Я понимала это, потому что в нашем брачном контракте были довольно подробно описаны подобные вещи. Если - или когда - мы разведемся, я не смогу оставить себе ни одной драгоценности, независимо от того, насколько публично он мне ее подарит.

Я прокрутила все это в голове за считаные секунды, а затем выдала необходимую реакцию и моя свободная рука взлетела ко рту. Мои взволнованные глаза встретились с его, и я улыбнулась со всей фальшивой радостью, на какую была способна. 

- О, Боже мой, Максим! Как красиво. Тебе не следовало… 

- Конечно, я должен был это сделать, - сказал он с очаровательной улыбкой. - Сегодня у нас годовщина. Целый месяц мы с тобой муж и жена. Ты забыла?

Точно, я забыла. Так вот почему он пригласил меня на свидание? Должно быть, так оно и было, но я не могла себе представить, чтобы он прилетел в Москву только ради этого. Только не после месяца разлуки.

Я быстро оправилась от своего удивления. 

- Конечно! - громко сказала я с энтузиазмом. - Как я могла забыть???

Он криво улыбнулся - только один уголок его рта приподнялся. Это выглядело не так идеально, как его обычная отточенная лживая улыбка.

Я поняла, что искренне позабавила его. Почему от этого у меня потеплело в груди от удовольствия?

- На каждую годовщину я собираюсь дарить тебе новые цацки, женушка. 

- Ты балуешь меня, муженек!

- Все ради тебя.

Максим притянул меня ближе к себе, по-хозяйски обхватив рукой мою талию. Я улыбнулась так дружелюбно, как только смогла, каждой паре глаз, которые встретились с моими. 

Меня быстро провели из-за кулис к машине. Иван сидел за рулем, Евгений выполнял обязанности охранника.

По дороге на ужин царило молчание. Это была неприятная тишина. Было неловко осознавать, что я не знала, как заговорить со своим мужем.

Он не прикоснулся ко мне с тех пор, как мы сели в машину. Почему я почувствовала острый укол разочарования по этому поводу? За этим чувством быстро последовало раздражение на саму себя. 

Глупая девчонка.

- Когда ты прилетел в Москву? - спросила я его вежливым и безразличным тоном. Он даже не удостоил меня взглядом.

- Какая разница, - сказал он, и по его тону я поняла, что разговор окончен.

Евгений неуверенно оглянулся с переднего сиденья, чтобы дать понять, что он на моей стороне. Это была моя первая и последняя попытка завязать разговор в машине.

Мы подъехали в дорогущему ресторану в центре. 

Максим отпустил моих водителя и телохранителя, когда мы вышли. 

- Вы свободны.

- Но как насчет... - тихо заговорил Евгений, застигнутый врасплох. - Может, нам хотя бы подождать в машине?

Максим с угрозой посмотрел на него. 

- Я думаю, мы как-нибудь справимся. Вы свободны.

- Ты ему определенно нравишься, - бесстрастно заметил мой муж, когда мы вошли внутрь. Он держал меня за руку. Мы шли бок о бок, и я украдкой бросала взгляды на его лицо.

Я пожала плечами, смущаясь от того, что его глаза пристально изучают меня.  

- Мы вместе все время, и он очень ответственно относится к своей работе, так что мы дружим.

- Я предполагаю, это одна из черт твоего характера - обводить бедных придурков вокруг пальца. Надеюсь, ты понимаешь, что на меня не действуют твои чары? 

Это задело меня настолько, что я не смогла скрыть судорожный вздох.

- Прекрасно понимаю, - выпалила я в ответ. 

- Ну и хорошо.

Нас проводили к столу. Было еще рано, и в ресторане было достаточно тихо, поэтому мы могли негромко разговаривать друг с другом и все равно быть услышанными.

Мы сидели бок о бок, бедро к бедру.

Передо мной тут же поставили бокал белого вина.

Я поблагодарила официанта и сделала большой глоток холодной освежающей жидкости.

С нашей первой брачной ночи я немного привыкла ко вкусу алкоголя. Не скажу, что стала ценителем, но, по крайней мере, меня больше не тошнило от выпитого.

- Ты уже привыкла к вину? - спросил меня мой муж.

Я не смотрела на него, но в его голосе звучало удивление. 

- Да. Я стараюсь выпивать ровно два бокала на тусовках, не больше. Кажется, это хорошо работает.

- Прекрасно.

Я наблюдала за его большой рукой, когда он поднес к губам стакан с виски со льдом.

- Как тебе Лондон? Ты закончил там все свои дела? - спросила я его, пытаясь поддержать разговор. Хотя мне было любопытно. 

- Забудь обо мне, - холодно сказал он. - Расскажи лучше о себе. Как ты устроилась? Тебе нравится квартира?

- Конечно, - автоматически ответила я. - Она классная, спасибо, что спросил.

Что еще я могла сказать?

- У тебя есть все, что нужно? - спросил он.

- Да, спасибо, - ответила я.

- Если что-то не так, не стесняйся сообщить об этом Агате. Она позаботится о том, чтобы тебе было комфортно.

Я чуть не рассмеялась и чуть не закатила глаза.

Конечно, он не попросил меня сообщать о всех проблемах ему. Не дай Бог позволить мне общаться со своим собственным мужем!..

«Держи себя в руках. Ты на это сама подписалась. Вот что значит брак по расчету. Лучше и быть не могло, - напомнила я себе. - Ты тоже не хочешь проводить с ним время. Просто улыбнись и возьми себя в руки».

Честно говоря, когда я решилась на публикацию своей фотографии в известном каталоге невест, муж, который игнорировал бы меня, казался лучшим вариантом развития событий. Мне нужно было помнить об этом.

Это был такой простой план, - так почему же его стало намного труднее придерживаться, как только мой муж оказался рядом со мной?

- Ты долго будешь в Москве? - спросила я его.

- Я не знаю. Зависит от работы. Как продвигается модельная карьера?

- Все супер. Работы полно. Скучать не приходится. Я получаю так много предложений, что от некоторых даже приходится отказываться. Мне нравится.

Надеюсь, я не сболтнула лишнего. Я не знала, что ему сказать. Все слова казались неподходящими. 

- Что ж, отлично, - сказал он достаточно равнодушно. Странно, что после этой фразы он не зевнул. Он залпом допил свой виски, и официант появился снова, забрав его старый бокал и поставив перед ним новый.

Он опустошил его меньше чем за тридцать секунд. Наш официант принес еще один бокал, прежде чем Максим успел поставить пустой бокал на стол.

Я одарила его неуверенной улыбкой, но он не заметил этого. Он смотрел на свой виски, словно раздумывая, не прикончить ли ему еще одну порцию.

Было совершенно ясно, что он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Неудивительно, что наше первое «свидание» прошло не очень хорошо. Я лишь надеялась, что для него уже слишком поздно отказываться от меня и требовать полного возврата денег.

Кира

- Ты получила приглашение от Марины Потаповой? - спросил мой муж.

Принесли наше первое блюдо, и я ковыряла салат из запеченной тыквы и манго, делая вид, что ем его. Он умял свой салат буквально за несколько минут.

Я не ожидала этого вопроса, поэтому мне пришлось на мгновение задуматься, прежде чем я смогла ответить.

- Эм, да. Она пригласила меня на девичник через несколько недель. Она предлагает собраться в ночном клубе. 

Говоря это, я смотрела на него, предполагая, что он велит мне не ходить. Тусовка в ночном клубе вряд ли подходила для его жены.

Он пожал плечами, все еще глядя на свой бокал. 

- Ты обязательно должна согласиться. Она - жена одного из моих самых близких друзей. Она была твоей подружкой на свадьбе, ты в курсе? Было бы неплохо, если бы вы обе хотя бы притворились, что дружите.

Я этого не ожидала. Чем больше времени я проводила в кругу его друзей, тем очевиднее им становилось, что наш брак был фиктивным. Я предполагала, что он захочет избежать моих контактов с ними. 

- Как я вообще попаду в этот клуб? - спросила я. - Я посмотрела их сайт, когда получила приглашение. Там написано, что туда пускают только с 21 года. 

- Боже, я все время забываю, что ты малолетка. - Он сказал это так, как будто это его взбесило. - Кстати, сколько тебе лет?

Он не знает, сколько мне лет? Я не обиделась. Я была удивлена. Число восемнадцать было напечатано в каталоге невест прямо под моей фотографией. Жирным шрифтом!

- Я, конечно, понимаю, Кира, что у нас все законно, и тебе уже должно быть полных восемнадцать лет, но я ничего о тебе не знаю, да и, честно говоря, знать не хочу.

Я уставилась на него. 

- Ты ничего обо мне не знаешь? - повторила я в ответ, пытаясь осмыслить его слова. 

- Да, я так и сказал, - медленно произнес он. - Я выбрал тебя в этом каталоге, потому что твое лицо заставило мой член затвердеть. Мне было совершенно наплевать на все остальное.

Я не знала, что именно он выбрал меня. Я была уверена, что это сделал его отец.

Почему из всех ужасных вещей, которые он только что наговорил мне, мой разум сосредоточился только на этой маленькой детали?

Более того: почему я почувствовала немного нежелательный, но все же приятный трепет от этого знания?

Через некоторое время я поняла, что он больше не собирается ничего говорить, и взяла инициативу в свои руки.

- Получается, ты даже не видел все эти... - запинаясь, начала я. Внутри меня бушевало неподдельное замешательство. - Тесты на IQ, психологическую экспертизу, проверку биографических данных, тесты на совместимость, медицинские осмотры, анализы... Твои люди изучили всю мою жизнь, вплоть до того, с кем рядом я сидела в третьем классе. 

Он пожал плечами, его взгляд скользнул по мне, но не задержался надолго и метнулся обратно к стакану. 

- Меня все это не волновало. Это было решение отца, его рук дело. Я вообще не хотел жениться. Я и сейчас против. Мне повезло, что мне позволили хотя бы выбрать внешность будущей жены. 

Я не особо удивилась, я так и думала, однако мне было неприятно слышать эти слова прямо из его уст. И к тому же с таким презрением.

- Возвращаясь к твоему вопросу, - медленно произнесла я после того, как стало ясно, что он закончил говорить. - Мне восемнадцать.

Он вздрогнул, отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня. Его взгляд остановился на моем бокале. Он поднял его и решительно отодвинул от меня. - Ты слишком юна для этого, - пробормотал он.

- А как насчет девичника Марины и клуба? - напомнила я. - Мне придется ей отказать.

Он не закатил глаза, но мне показалось, что он был близок к этому. 

- Если ты боишься, что тебя не пустят, то этого точно не произойдет, - выпалил он, явно раздраженный. - Твоя служба безопасности разберется с такими пустяками, а Марине скажи, что придешь.

Я чуть было не ответила «Так точно», но сдержалась. Едва.

- Окей, - удалось мне выдавить из себя.

Принесли наше основное блюдо, и на некоторое время снова воцарилась тишина.

Я съела несколько кусочков вареного брокколи, пока он поглощал свой стейк из говядины с кровью.

- Тебе не понравилась еда? - спросил он меня, когда официант унес наши тарелки.

- Все было здорово и очень вкусно, но я наелась салатом.

- Нет, ты не наелась, - возразил он. - Ты съела два кусочка тыквы, а потом просто ковырялась в салате вилкой.

- Я не могу превысить лимит калорий, - призналась я ему. И это была правда. На следующее утро у меня была запланирована съемка в очень обтягивающей одежде.

Он как раз подносил ко рту свой пятый бокал с виски, но остановился на полпути, поставив его обратно на стол.

- Ты почти ничего не ела.

Я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и постаралась сохранить совершенно бесстрастное выражение лица. 

- Я на строгой диете. Это необходимо для работы.

- Того, что ты заказала, не хватит даже для того, чтобы накормить кролика, а ты и к этому едва притронулась, - его голос звучал сердито и немного пьяно. - Скажи точно, сколько калорий ты ешь в день. 

- Не больше тысячи ста, - призналась я.

- Тысяча сто калорий? - недоверчиво спросил он. Он не знал, на что шли модели, чтобы оставаться размером с вешалку для одежды. Он знал, как их трахать, но явно понятия не имел, как их кормить. Тысяча сто калорий на самом деле было даже очень неплохо. Это было великодушно. Когда я активно пыталась сбросить вес, я ела не больше восьмисот.

В конце концов я кивнула, изучая его лицо.

По какой-то причине он выглядел более разъяренным, чем обычно. Его губы скривились от отвращения, и он бросил салфетку на стол. 

- Что ж, эту самодеятельность пора прекратить. Я поговорю с твоим поваром.

Я напряглась. Если вы срываете диету модели - вы срываете ее карьеру. Если мой муж ненавидел наш брак настолько, что был готов разрушить мою карьеру, - увеличение количества калорий стало бы отличным способом сделать это. Я чуть было не возразила ему, но заставила себя отступить. Я решила, что в открытом конфликте нет абсолютно никакого смысла. Даже если он что-то поменяет в моем меню, я просто буду притворяться, что ем все, что мне подают. Я привыкла отказывать себе. Жесткий самоконтроль был моим старым верным другом.

Он подозвал официанта. 

- Моя жена, - он сделал особое ударение на этом слове, словно находил его настолько неприятным и угнетающим, что хотел, чтобы об этом знали даже незнакомые люди, - хотела бы десерт. Принесите муссовый торт, а я выпью еще виски. Спасибо.

Я подождала, пока официант уйдет, прежде чем тихо сказать: 

- Я не смогу это съесть.

Он бросил на меня далеко не дружелюбный взгляд. 

- Порадуй меня. Мой отец заставил меня прилететь сюда из Лондона только для того, чтобы сводить тебя на романтический ужин, так что, я думаю, ты можешь отказаться от подсчета калорий на один вечер. 

Принесли десерт, и я со вздохом побаловала себя им, все время прикидывая, сколько времени мне придется провести на беговой дорожке, чтобы сбросить то, что я сейчас набрала.

Некоторое время мы не разговаривали, и тишина между нами была неловкой и напряженной. 

Да, он ненавидел меня, но он вроде как признал, что я ему нравлюсь. Помимо моей воли, меня тоже в некотором роде тянуло к нему. Трудно было ничего не чувствовать к этому мужчине. Он был столь же красив, сколь и подл.

«Интересно, о чем он думает?» - я изучала его, пока пережевывала совсем крошечный кусочек своего десерта, размазывая остатки на тарелке, чтобы они казались меньше.

Боже, он великолепен, сказал мне мой затуманенный разум.

Я хотела прикоснуться к нему, прижаться к его груди, но больше всего мне хотелось прочесть его мысли.

О последнем не могло быть и речи, но как бы он отреагировал, если бы я попробовала первое, если бы я просто протянула руку и убрала эту - о, такую приятную на ощупь - прядь шелковистых темных волос с его лба? 

Он повернул голову, его глаза взглянули на меня с напряженностью, характер которой я никак не могла определить. Он схватил ложку и зачерпнул маленький кусочек моего муссового торта. 

- Хочешь попробовать? - спросил он.

Мои мысли были не о десерте, когда я выдохнула, затаив дыхание: 

- Да.

Он поднес ложку к моим губам. Я закрыла глаза и начала слизывать с нее десерт.

Когда я закончила, он положил ложку на тарелку, пристально наблюдая за мной. Я не могла отвести взгляд. Его глаза захватили меня в плен. Меня это возмущало, но при этом заставляло чувствовать себя живой.

- Подумать только. Мы едва знаем друг друга - и вот уже я тебя кормлю.

Я сделала прерывистый вдох, затем еще один.

Он положил локоть на стол между нами, как бы создавая барьер. Пока я обдумывала это движение, он перенес руку, положив ее на спинку сиденья позади меня.

- Подвинься ближе, - мягко сказал он мне.

Я наклонилась к нему, приблизив свое лицо к его лицу.

- Ближе, - сказал он еще мягче. Его глаза были прикованы к моим губам.

Рука, лежащая на спинке моего сиденья, обхватила меня за плечи, притягивая еще ближе, пока наши губы не оказались в десяти сантиметрах друг от друга.

- Мне нужно объяснить тебе это по буквам? - он выдохнул эти слова прямо мне в легкие, и все же каким-то образом они прозвучали удивительно бесстрастно. - Ты должна поцеловать меня прямо сейчас.

Я не могла отказаться, но, что еще хуже, я и не хотела отказываться. Закрыв глаза, я прижалась губами к его губам.

Я думала, что этот поцелуй будет коротким и благопристойным. Быстро и чисто.

Как бы не так не так. Это была чистейшая фальшь.

Наш поцелуй был слишком откровенным для публики. Это было просто короткое мягкое прикосновение, наши губы терлись друг о друга, взад-вперед, взад-вперед. Короткий дразнящий контакт. Этого было достаточно. Это было уже слишком. На мгновение я сделала глубокий судорожный вдох.

Я не понимала, как поцелуй может быть таким неприличным, когда он едва прикасался ко мне.

Его восхитительные губы прижались к моим, и это была настоящая атака на мои чувства. Его язык глубоко проник в мой рот, чтобы поиграть с моим языком.

Я была, мягко говоря, неопытна в поцелуях и уж точно никогда не думала, что такие поцелуи бывают. У меня не было никакой защиты. Я немного обмякла, прижимаясь к нему, вдыхая его запах, позволяя его присутствию будоражить мое воображение.

На вкус он был как алкоголь, но слаще. Он провел своим языком по моему языку в том ритме, который напомнил мне другой, менее приятный акт.

Он перекинул мою правую ногу через свое колено под столом. Длинная белая скатерть скрывала это действие от посторонних глаз, но я все равно с некоторой неловкостью осознала тот факт, что из-за этого моя и без того короткая юбка задралась слишком высоко, обнажив трусики.

Он слегка отстранился.

Я наблюдала за его лицом, пытаясь прочесть его намерения.

Его ладонь лежала на моем бедре, поглаживая его и двигаясь вверх с пугающей скоростью.

Кира

- Мне любопытно, - сказал он, его рука не прекращала своего отвлекающего маневра. - Объясни-ка мне кое-что. Мне сказали, что тебя готовили, - он выделил это слово, - к брачному ложу. Что это вообще означает?

- Как много ты хотел бы знать?

Он обдумывал мой вопрос, его глаза были загадочными, его большая рука гладила и разминала внутреннюю поверхность моего бедра. 

- Я хотел бы знать все. 

- Я знаю, как подготовиться к встрече с тобой. Знаю, как... компенсировать в случае, если я захочу чего-то... такого... а тебе не захочется ухаживать за мной.

Мои слова прозвучали очень неразборчиво, и я едва могла смотреть на него после того, как произнесла их.

Он уставился на меня. 

- Ты хочешь сказать, что они научили тебя мастурбировать?

Я не могла смотреть на него, и все мое тело вспыхнуло от смущения и чего-то еще. Чего-то теплого и постыдного. 

- Помимо всего прочего - да, научили. Своими собственными руками и с игрушками, хотя я не могла засунуть внутрь себя ничего, кроме собственных пальцев. Конечно, ведь я должна была оставаться нетронутой до нашей первой брачной ночи.

- Конечно, - согласился он с нескрываемым сарказмом. - И чему же ты у них научилась? Где тебе нравится, чтобы к тебе прикасались?

- В обычных местах.

Его брови поползли вверх. 

- Можно поконкретнее, пожалуйста.

Мне хотелось вжаться в пол, но я не имела на это права. Это был тест, и я усердно готовилась к нему. 

- Моя грудь, соски и клитор, конечно. Внутренняя сторона бедра...

- Нравится, где я сейчас глажу? - перебил он, сжимая мою ногу.

Я резко втянула воздух. 

- Да.

- Продолжай. Где же еще?

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я снова обрела дар речи. 

- У меня очень чувствительная спина. Еще затылок, плечи и то место, где плечи переходят в шею.

- Как ты смогла изучить чувствительность спины?

В этом вопросе явно был какой-то подвох.

- Был приглашен специальный массажист, чтобы найти все эрогенные зоны, до которых мне самой было нелегко добраться.

- Кто это был? - спросил он.

- Что?

- Массажист. Я бы хотел узнать имя. 

Что-то в его голосе заставило странный холодок страха пробежать по моей спине, но я быстро ответила:

- Слава. Я не знаю его фамилии.

- Я не понимаю, - горячо сказал он.

- Что ты не понимаешь? - спросила я.

- Они велели другому мужику облапать тебя, чтобы подготовить тебя для меня. Я не понимаю, как это поможет, и я, конечно, никогда не согласился бы на это, если бы меня удосужились спросить. Ладно, продолжай. Чему еще тебя научили?

- Когда ты придешь в нашу спальню, я должна лечь на спину и раздвинуть для тебя ноги. Затем я должна предложить тебе минет. Меня также проинструктировали, что, независимо от того, больно мне или приятно, я должна стараться сохранять довольное выражение лица. А еще во время секса я должна разговаривать. Мне сказали, что тебе нравятся грязные словечки, когда ты трахаешь женщину.

- Нихрена себе. Я же сам говорил им об этом. А они молодцы, ничего не упустили, да?

Его вопрос был довольно резким, с ноткой горечи.

У меня сложилось отчетливое впечатление, что ему эта мысль показалась такой же неприятной, как и мне.

- Обучение было очень детальным, - заверила я его. Я не сомневалась, что, если мои наставники узнают, что я каким-то образом принижаю их усилия, они заставят меня заплатить за это.

- Я хотел, чтобы они убедились, что ты понимаешь, чего от меня ожидать, но я не думал, что они будут настолько... ревностно относиться к этому. Ну, по крайней мере, ты не будешь питать никаких иллюзий по поводу этого брака.

- Не буду, - коротко сказала я.

Он некоторое время молчал, затем продолжил: 

- Ты сказала, что должна предлагать мне отсосать. Тебя и этому обучили?

- Конечно.

- Конечно, - повторил он медленно, ухмыляясь. - Расскажи мне, чему они научили мою послушную маленькую жену.

Алкоголь помогал. Я не была уверена, что смогла бы произнести хоть одно слово без него, но проклятый румянец все равно снова залил мои щеки, когда я заговорила: 

- У меня не очень хорошо получается глубокий минет… У меня рвотный рефлекс…  поэтому я научилась сосать быстро и немного использовать руки, точнее, много... с очень крепким захватом... чтобы компенсировать этот недостаток. Мне сказали, что это может принести тебе такое же удовлетворение, если я все сделаю правильно.

- А как именно тебя учили? - спросил он, и в каждом слове слышалась резкость. - Надеюсь, они не привели очередного массажиста, чтобы ты могла практиковаться на нем, - протянул он, и я услышала что-то неприятное в его тихом голосе.

Почему это его так злит? Я задумалась.

- Нет, конечно, нет, - наконец ответила я, затем перечислила различные предметы, на которых я практиковалась.

Я была слишком застенчива, чтобы бросить на него хотя бы один быстрый взгляд.

Он провел пальцем по краю моих трусиков. 

- Не волнуйся, жена. Сегодня наше первое свидание, и, несмотря на то, что оно обязательное, мне неожиданно захотелось поухаживать за тобой.

Я заерзала, оглядываясь по сторонам. Он бы этого не сделал. Не на публике.

- Никто не увидит мою руку, - заверил он меня очень тихим голосом. 

Дрожь пробрала меня до костей. И ни тени отвращения. Это был восторг. Что со мной было не так? Мои глаза метнулись к нему. Мои щеки вспыхнули. Я была по-настоящему возбуждена. 

- Но мы на людях.

- Да, так и есть, - согласился он. - Это очень известное место, и с каждой секундой оно становится все более многолюдным. Тебе придется вести себя прилично. Сдерживай свои реакции. Веди себя очень тихо. Как ты думаешь, ты сможешь все это сделать?

Я покачала головой. 

- Понятия не имею.

- Ты хочешь сказать, что они не готовили тебя к этому?

Возможно, он просто дразнил меня, но я была слишком встревожена, чтобы понять это.

- Нет, не готовили.

- Ну, постарайся изо всех сил, хорошо?

- Хорошо.

- Позволь мне снова завладеть твоим ртом, - уговаривал он своим глубоким холодным голосом.

Я так и сделала и не смогла подавить вздох, когда его палец скользнул мимо моих трусиков и достиг половых губ. Это дезориентировало. И возбуждало. Он потер меня там, его прикосновение было легким, как перышко, его губы были теплыми и восхитительными.

Одной рукой я вцепилась в стол, другой держалась за лацкан его пиджака, пока я наслаждалась его ртом, остро ощущая каждое малейшее движение его руки под столом.

Он отодвинул свой рот ровно настолько, чтобы заговорить. 

- Ты мокрая, - заметил он; его тон был полон чего-то теплого и вызывающего привыкание, и снова начал целовать меня.

Внезапно он просунул палец во влажную меня. Я выдохнула ему в рот.

Он держал палец глубоко внутри меня, поглаживая то мое местечко, которое вызывало самое сильное привыкание. Его большой палец начал нежно играть с моим клитором.

- А ты не так холодна и бесстрастна, как кажется, - заметил он иронично.

Я не стала отвечать словами. Я не могла. Его действия вышибли из легких весь мой кислород.

Он заговорил мне в рот, его низкий и сочный рокочущий голос наконец-то показал его желание. 

- Ты совсем не холодная. Ты вся горишь. Ты хоть представляешь, что это делает с моим членом?

Я все еще была не в состоянии ответить. Жидкое тепло затопило меня. Он начал входить и выходить из меня короткими, размеренными толчками. Он прижимал большой палец к моему клитору, давление на него ослабевало и усиливалось с каждым уверенным движением его руки.

Он скользнул языком мне в рот. Инстинктивно я присосалась к нему. Он двигал им туда-сюда, пока он не вошел в меня точно так же, как его палец.

С тихим сексуальным стоном он погрузил в меня второй палец и снова начал поглаживать это место глубоко внутри меня.

К тому времени мне было все равно, что мы были на публике. Мне было все равно, заметит ли кто-нибудь, что происходит под столом. Я обхватила его обеими руками за шею и отчаянно прильнула к его губам.

Он трахал меня своими безжалостными пальцами, пока я не почувствовала, как у меня закатываются глаза, весь мир перестал существовать, когда оргазм захлестнул меня тяжелыми, тающими волнами.

Он держал свои пальцы глубоко внутри меня, заканчивая наш поцелуй и отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо.

Мои глаза открылись. Внутри меня боролась тысяча эмоций, но я заставила себя встретиться с ним взглядом, когда спустилась со своего чувственного пика. Моя плоть все еще пульсировала вокруг его пальцев.

Было довольно приятно видеть, как его суровое лицо немного расслабилось от желания.

- Хорошая девочка, - пробормотал он хриплым голосом. - Когда-нибудь, очень скоро, я попробую тебя на вкус. Я собираюсь зарыться лицом в твою киску и запомнить каждую твою линию своим языком.

Он спохватился, и черты его лица почти мгновенно снова застыли, превратившись в обычную суровую маску.

Это не имело значения. Я видела его желание. Оказалось, что он тоже был не таким холодным, каким притворялся весь вечер. Осознание этого придало мне смелости.

Он начал вытаскивать из меня свои пальцы. Это движение заставило меня поежиться, я спросила: 

- И это все?

Мне показалось, что я покраснела с головы до ног, но я была горда собой за то, что произнесла эти слова вслух.

Он изучал мое лицо, его ноздри раздувались. 

- Думаю, что да. Сегодня вечером мы не зайдем так далеко. В последний раз, когда мы трахались, все получилось не слишком удачно, если ты помнишь. Наша брачная ночь была вынужденной мерой, над нами нависала тень моего отца. Думаю, я лучше натренирую тебя сам, прежде чем мы попробуем это снова.

Я покраснела еще сильнее. Была ли наша неудачная первая брачная ночь причиной того, что я не видела его целый месяц?

Льстила ли я себе, предполагая, что ему вообще нужна была причина, чтобы не встречаться со мной?

Я заставила себя встретиться с ним взглядом и проговорила очень четко: 

- Это был мой первый раз. И я никогда так много не пила. Мне стало плохо не из-за тебя.

Он почти вытащил из меня свои пальцы, но тут же засунул их обратно по самый локоть. 

- Ну, знать это - большое облегчение.

Я ахнула, готовая начать все сначала. 

- Пожалуйста, - захныкала я.

Он на мгновение завладел моим ртом, вытащил из меня пальцы и заговорил. Он говорил у моих губ, но его слова не соответствовали нежности его прикосновений. 

- Шоу окончено. Пора уходить. Возьми себя в руки. Расправь свое платье. Как только твои ноги станут устойчивыми, иди в туалет и приведи в порядок прическу и макияж. И пожалуйста, - резко продолжил он, - постарайся стереть это выражение «трахни меня» со своего лица. 

Я отстранилась от него с нарочитой медлительностью. Это потребовало от меня огромных усилий.

В моем животе образовался узел болезненного напряжения, когда я сделала, как он велел: поправила платье, схватила сумку и направилась со всем достоинством, на какое в тот момент была способна, в туалет.

Кира

У меня голова шла кругом от того, как он то притягивал меня к себе и был страстным и нежным, то отстранялся, становясь холодным и резким. Его последние слова эхом отдавались в моей голове. Кажется, у кого-то были перепады настроения.

Я не торопилась, спокойно приглаживала волосы, поправляла макияж.

Мне было интересно, что творится у него в голове. Я задавалась вопросом, действительно ли я хочу это знать. Скорее всего, он просто находил меня глупой и раздражающей. Для него было тяжело даже притворится, что он идет со мной на свидание. И тот единственный раз, когда у нас был секс...  ну, он не очень-то сблизил нас.

Я вышла из туалета с оптимистичным настроем на то, чтобы все изменить. Я мало что могла поделать с его привязанностью или отсутствием таковой, но влечение между нами было настолько реальным и осязаемым, что у него был свой собственный пульс. Мы могли бы, по крайней мере, воплотить в жизнь то единственное, что нас связывало, - потенциал, который был очевиден даже для неопытной, практически все еще девственной меня.

Или, по крайней мере, мы могли бы поработать над тем, чтобы сделать это хоть немного лучше, чем в нашу первую брачную ночь.

Я была полна решимости, что на этот раз, когда мы окажемся наедине, у меня останутся более приятные воспоминания, чем боль, тошнота и целая ночь у туалета.

Когда я вернулась к столу, он хмуро смотрел в свой телефон.

- Что-то не так? - спросила я, скользнув обратно на диван рядом с ним.

Он мгновенно убрал телефон, выражение его лица разгладилось, снова став нейтральным. 

- Все нормально. Ты готова идти?

Я кивнула, снова поднимаясь.

Он не прикоснулся ко мне, пока мы шли через переполненный зал. Даже когда мы совершили короткое путешествие от входной двери до заднего сиденья лимузина, контакта не было совершенно никакого.

Мне это показалось странным. Если все это было напоказ, то почему он держался настолько отстраненно в таком людном месте?

Я изучала его, когда машина тронулась с места, и поняла, что, судя по его поведению и выражению лица, он был чем-то сильно расстроен. Я хотела еще раз спросить его, не случилось ли чего-нибудь, но заставила себя заткнуться. Он очень ясно дал понять, что ему безразличны подобные вопросы с моей стороны.

Я взглянула вперед. Перегородка была поднята. Я даже не знала, кто был за рулем. Это был его водитель? Был ли у него постоянный водитель? Я почти ничего не знала о его повседневной жизни.

- Давай все-таки выясним, чему же ты научилась, - нарушил он молчание. Эти слова были настолько неожиданными, что я сначала не отреагировала. Я только уставилась на него. Он жестом подозвал меня ближе, пока мы не оказались совсем рядом.

Он резко расстегнул ширинку и приспустил брюки, обнажая толстую, с обильными прожилками длину своего члена. Не говоря больше ни слова, он обхватил ладонями мой затылок и опустил его вниз.

Я была шокирована, но быстро все поняла. Я взяла его в рот. Я потерлась губами о его толстый кончик. На ощупь он был как бархат. Я медленно опустилась глубже. Он оказался крупнее и тверже, чем я ожидала. Неудивительно, что в наш первый раз мне было так больно.

Я обхватила его обеими руками, лаская от корня до кончика. Мне нравилось чувствовать его, теплого, нетерпеливого и всепоглощающего.

Он застонал. От этого звука мне захотелось замурлыкать.

Я захватила его еще глубже, медленно скользя губами по его шелковистой длине, лаская его языком, опускаясь все ниже. Это опьяняло - его вкус, ощущение того, как он прижимается к небу у меня во рту. Мне это понравилось. Я уже была возбуждена тем, что он сделал со мной в ресторане, но внутренне понимала, что выполнение этого действия возбудило бы меня само по себе.

Я не осознавала, что задумалась, и из-за этого остановилась на середине его длины, пока не почувствовала, как он пошевелился подо мной. Его бедра задвигались. Он держал мою голову, его эрекция нетерпеливо толкалась в меня.

С голодным стоном я приняла его так глубоко в свое горло, как только могла. Я начала двигаться ритмичнее, моя голова медленно покачивалась вверх-вниз, мои руки сжимали, скользили, поглаживали, слюна позволяла сделать это скольжение более плавным. Мои руки ласкали его основание, в то время как мой рот посасывал и поглаживал его от середины ствола до кончика. Я работала в хорошем ритме, принимая его так глубоко, как только могла, и крепко сжимая его рукой. Я была так увлечена, что несколько раз мои губы соприкоснулись с моими собственными руками, и это прикосновение застало меня врасплох.

Я остановилась, когда он внезапно схватил меня за волосы, и подняла глаза, чтобы взглянуть ему в лицо.

Черт возьми. Мне правда нравился его полусумасшедший взгляд, то, как натянулась от напряжения кожа на его скулах, его красноречивая хватка.

- Черт, - пробормотал он. И это было еще не все. Он издавал эти восхитительные звуки, грубые, тихие стоны, вырывающиеся из глубины его горла. Звуки были резкими и мужскими, и они мне нравились. - Черт возьми. Соси сильнее!

Я старалась изо всех сил с неподдельным энтузиазмом. До сих пор его пальцы и мой рот доставляли мне гораздо больше удовольствия, чем сам акт секса. Кто бы только мог подумать???

Я знала механику, но мои наставники не учитывали, что мои собственные размышления и реакции будут отвлекать меня от работы. Его кульминация была намного интереснее, быстрее и беспорядочнее, чем я могла предполагать. Сперму было достаточно легко проглотить, но каким-то образом половина оказалась на мне, стекая по подбородку, шее, ключицам и глубоко в ложбинку между грудей.

Я подняла голову, когда его хватка ослабла.

Его глаза скользили по мне, по тем местам, где оказалась сперма. 

- Что-нибудь из этого попало к тебе в рот? - спросил он, тяжело дыша. Я не могла ничего ответить: он перебирал пальцами бретельки моего платья, оттягивая их и спускаясь вниз по моим рукам. Это было откровенное платье. Вот так просто я оказалась почти обнаженной. Он еще немного посмотрел на меня; его дыхание в конце концов замедлилось. Он ласкал меня.

Я посмотрела вниз на его руку, лежащую на моей груди. Это зрелище заставило меня поежиться на сиденье. Мои соски затвердели, его сперма была повсюду на моей коже, а его рука выглядела и ощущалась на мне так хорошо, что я не могла перестать пялиться на нее.

- Черт, - грубо сказал он. - Черт.

Внезапно он убрал руку, натягивая бретельки обратно мне на плечи, так что я снова оказалась одетой.

- Тебе понравилось?

Мне потребовалось несколько минут и много мужества, чтобы собраться с духом и задать этот вопрос.

Он отстранился и ни разу не взглянул на меня. Он молчал невыносимо долго. Казалось, он собирался с силами для чего-то, и я сомневалась, что это сулит мне что-то хорошее.

- Ты хочешь, чтобы я ответил честно? - спросил он безжизненным голосом. Его глаза были устремлены на быстро проносящиеся за окном здания и машины. Он не стал дожидаться моего ответа. - Я думал, что после всех этих тренировок ты будешь лучше владеть своим ртом.

Мне показалось, что меня ударили. У меня защипало глаза, и мне пришлось быстро заморгать и отвести взгляд, чтобы скрыть это. 

Я была совершенно не готова к такой жестокой правде.

- Очевидно, - безжалостно продолжал он, - практика ничего не значит, если у тебя нет нужных инструментов под рукой. Нам придется вместе поработать над этим. 

Я почувствовала, как упрямо сжимаю зубы. 

- Если ты настаиваешь. Ты хотел бы повторить сейчас, или тебе нужно больше времени, чтобы восстановиться?

Теперь он пристально смотрел на меня. Это был нехороший взгляд. В изгибе его рта или блеске глаз не было даже намека на дружелюбие. 

- Зачем ты это сделала?

Я уставилась на него в ответ.

- Зачем тебе продавать себя тому, кому ты даже не нравишься? - добавил он.

- Не всем из нас суждено родиться с золотой ложкой во рту, - сказала я ему. Эта правда была горькой, как один из его любимых напитков.

- Ты продала свою девственность. На твоей девственной плеве был ценник. Для меня это, конечно, впервые. 

- Прости?

- Ты единственная девственница, которую тренировали специально для меня, и единственная женщина, которой я когда-либо платил за секс.

Шок лишил меня всякой реакции. Все, что я могла делать, - это смотреть на него.

- Так что, думаю, вполне можно сказать, что ты - моя первая шлюха. 

- Боюсь, что шлюха не смогла бы позволить себе послать тебя к черту.

Его красивый рот скривился, и это было гадко. Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-нибудь ужасное в ответ, но у него зазвонил телефон, прерывая наш разговор.

- Привет, отец, - сказал он в трубку с крайним презрением. - Да, я здесь. Да, я забрал ее из... О, мы отлично ладим. Я трахнул ее пальцами в ресторане, а она неуклюже обслужила меня в лимузине. Я не уверен, что кто-нибудь сказал ей, что она должна глотать сперму, когда она попадает ей в горло. Тебе достаточно подробностей? - Он помолчал. - Тогда прекрати вмешиваться в мою жизнь!

Он сердитым жестом отключил телефон как раз в тот момент, когда мы подъехали к нашему дому.

Мой муж снова не смотрел на меня. 

- Я бы проводил тебя, - холодно сказал он мне, - но это был долгий день, и я вижу, что Евгений любезно готов взять эту обязанность на себя, так что я передам тебя ему.

- Ты не останешься со мной? - спросила я. Это было весьма неожиданно.

- У меня есть кое-какая работа, и я не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, что я предпочитаю ночевать у себя дома, когда бываю в городе.

У него была отдельная квартира. Как я могла этого не знать?

Откуда мне это знать? Агате нравилось держать меня в неведении. Но зачем, черт возьми, иметь несколько квартир в одном городе?

У богатых людей, по всей видимости, были странные представления о браке. Он относился ко мне скорее как к своей любовнице, чем к жене.

- Ну, спасибо за ужин, - сухо поблагодарила я его.

- Спокойной ночи, Кира.

Он даже не удостоил меня взглядом.

Я на дрожащих ногах поднялась в свою квартиру. Я была благодарна Евгению за то, что в этот раз он не сказал мне ни слова. Даже ни разу не назвал меня барыней...

Я приняла душ и сразу же легла спать. Это было поучительное первое свидание. Мой муж терпеть меня не мог, и мне нужно было научиться лучше сосать его член.

Что могло быть хуже?

И почему я все еще была возбуждена? Было трудно уснуть из-за непрекращающейся пульсации внизу живота, которая никак не утихала, но в конце концов я задремала