Невинная овечка для волка

Девушка в деловом костюме стального цвета уверенной походкой идет в мою сторону. Я хватаюсь за швабру, изображая трудолюбивую уборщицу.

– Что ты тут делаешь? – в ужасе спрашивает она.

– Убираюсь, – поправляю косынку на голове.

– Тебе нельзя здесь находится, – смотрит на часы. – Сейчас Вознесенский придет. На его этаже уже должны убраться и не могут находиться посторонние люди.

Вознесенский. Он то мне и нужен. На самом деле я никакая не уборщица. А перспективный молодой журналист. И мне кровь из носу нужно написать статью о нем. Я чувствую сенсацию.

Виктор Вознесенский успешный бизнесмен. Его фирма берет оборон заказы. Все бояться его. Слышали его имя в самых крупных сделках, но никто не видел его в живую. Лишь одними легендами земля полниться.

Что в головном офисе, куда я проникла стащив у уборщицы пропуск, есть отдельный лифт для Виктора и приближенных к нему лиц.

Что ходит он в черных очках и перчатках. Журналисты строят догадки об уродстве и поэтому он не посещает встречи и вечеринки. Свободное время проводит на острове в поместье Дольфиндорф.

– А правда что Виктор носит перчатки и никогда их не снимает? – включаю режим «журналист».

– Правда. Я сама его никогда не видела. И нам нельзя находиться на этаже.

– Говорят его конкуренты облили кислотой? Поэтому он прячет руки и глаза? Зрачки, болтают, белые. Он не видит ничего?

– Врут.

– Вы же сами его никогда не видели.

– Почему тебя это так интересует? – она пристально смотрит на меня. – И кто ты вообще?

– Уборщица, – она прикладывает пропуск к сенсорной панели лифта для персонала.

– Я знаю всех уборщиц. Лично отбирала и проводила инструктаж, что до девяти утра уборка должна быть закончена.

– Я не знала. Я новенькая.

Соседний лифт набирает скорость. Приближается кабина.

– Босс едет! – в панике говорит она, заталкивая меня внутрь. – Мы не должны здесь находиться.

Сейчас двери моего лифта закроются и я так даже не увижу его. Не будет колонки на первой странице популярной газеты о богатых и знаменитых, ни статьи на первой странице мужского журнала. Нет. Я не могу это допустить! Прорваться сюда, минуя охрану, было невероятно тяжело и такого шанса больше не представится.

– Я тележку с моющими забыла! – говорю победно и срываюсь с места, бегу к ней.

– Куда ты, полоумная! Нас же уволят! – очень интересно. Кто же этот тиран, что увольняет уборщиц, только потому что попались ему на пути.

Лифт возвещает о своем прибытии. Девушка в деловом костюме ахает и закрывает рот.

– Поздно! – сказано с той же интонацией, что и фраза «мы все умрем».

Из лифта выходят мужчины в дорогих костюмах. Я ищу взглядом мужчину в черных очках и перчатках. И вижу.

Тяжелый подбородок, дорогое итальянское пальто. Он поправляет часы в стальной оправе руками в черных перчатках. Часы не усыпаны бриллиантами, но стоят не один десяток миллионов. Знаю, делала статью о них на прошлой неделе. Смотрит на меня. Тонкая верхняя губа приподнимается, как в волчьем оскале.

– Герман, почему на моем этаже люди? – с пренебрежением говорит он.

– Их не должно здесь быть.

– Уволить.

Мужчины равняются со мной.

– Виктор, – хватаю его за рукав. – Вы меня не сможете уволить, – он поворачивает голову. Чувствую его пробирающий до острых колик взгляд сквозь непроницаемое черное стекло.

– Я не работаю здесь. Мне нужно с вами поговорить, – он стряхивает меня с себя.

– В сторону, – тот, кого называют Герман рукой отодвигает, прижимает к стене, позволяя Виктору Вознесенскому как ледоколу продолжать рассекать пространство, сметая всех на своем пути.

Я под впечатлением. У меня мурашки со слона от этого мужика.

Я добьюсь, чтобы он меня принял. Получу эксклюзивное интервью, о котором мечтают все именитые коллеги.

– Герман «эту», – кивает в мою сторону, – ко мне через пять минут.

Дверь кабинета закрывается. Я торжествую.

– Кто ты, мерзавка? – Герман хватает меня за шею и больно впечатывает в стену. – Как ты посмела тронуть, господина Вознесенского? – господина. Ну надо же!

– Да пустите меня! – пытаюсь убрать руки громилы с шеи. Дышать уже нечем. – Я журналистка! – гордо вскидываю подбородок. – И если останутся синяки, завтра же ваше лицо будет мелькать на всех таблоидах. Гарантирую.

– Ты смеешь мне угрожать? – опешил.

– Ваш босс приказал вести меня к нему. Выполняйте! – мне удается оттолкнуть его. Поправляю съехавший набок халат уборщицы и иду к кабинету.

Герман, хмыкнув, заходит в кабинет и через пять минут возвращается.

– Прошу, Евгения, – приглашающим жестом пропускает меня вперед.

Знает мое имя. Когда успел?

Расчесывая белокурые волосы, шагаю внутрь, засовываю косынку поглубже в карман.

У панорамного окна спиной ко мне стоит Виктор, скрестив руки за спиной. Изучаю широкую массивную спину и плечи, узкую талию.

Вот ты какой Виктор Вознесенский. Думала он выглядит как брюзжащий толстый старичок, а он даже очень ничего. Такой подтянутой формы без упорных тренировок не долбиться. Что уже вызывает уважение.

И почему я ни разу не видела его на светском вечере. Как бы это упростило мне задачу.

– Присаживайтесь Евгения, – он поворачивается ко мне, мнет руки. Кожаные перчатки приятно похрустывают. Расстегнув пуговицы пиджака, занимает кресло напротив меня. – Рассказывайте, чему обязан таким интересом к своей персоне? Как я знаю, вы проникли сюда не для кражи наших разработок. – он заглядывает в папку. – Журналистка. Учитесь на третьем курсе, стажируетесь в известном мужском журнале, ведете деловую колонку в другом. Все правильно? – поражаюсь скорости, с которой ему предоставили информацию обо мне. Завидую. Мне бы так. – Впечатляющие успехи для студентки. Папочка генерал поспособствовал?

– Как вы много знаете обо мне. А я о вас ничего. Исправим ситуацию? – достаю телефон, и включаю диктофон.

– Так что вы хотите?

– Интервью. О тайне вашего успеха. Как вам удается заключать такого рода сделки, не присутствую даже на них? Как удалось подмять под себя Глобал ин Корпорейтед?

– Пришлось встретиться лично.

– К чему этот маскарад? Очки, перчатки? Что с вами не так? – он наклоняется вперёд. Невольно вжимаясь в сиденье кресла. Какая от него мощная энергетика. Мне по долгу службы приходилось встречаться с сильными мира сегодня, но они и рядом не стояли с Виктором.

– Нет. Что не так с вами? Как вы посмели проникнуть сюда? Задавать мне дурацкие вопросы. Я не общаюсь с прессой. Все что вас интересует, можете узнать у пресс-секретаря компании.

– Первое. Проникла потому что охрана ваша никудышная.

– Согласен. Заменю.

– Стащить пропуск у уборщицы ничего не стоило.

– Она уже уволена. Можете принять от нее благодарность, что ее трое детей останутся без куска хлеба, – сглатываю. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за моей авантюры.

– Вы не можете так поступить! Я завтра же напишу статью о вашей тирании. Позвольте снимочек, – переключаю телефон на камеру и делаю снимок, отправляю его в облако. Виктор вырывает телефон и сжимает в руках. Мой дорогой гаджет, подаренный папой на день рождения, трещит и превращается в груду осколков. Я открыв рот от шока, смотрю на него.

Он что киборг что ли? Сколько ж в его руках силы, что так просто сломал титановый корпус?

– Статью? Это вряд ли. Ведь теперь вы не работаете в журнале. Как и не учитесь в институте. Вы в черных списках во всех медийных изданиях, как и в желтой прессе.

– Вы блефуете. Как?...

– Дело одного звонка. Скажите спасибо, что не закрыл вас в тюрьму и не обвинил в шпионаже.

– Отдайте, – подъезжаю на кресле к нему и заваливаюсь вперед, пытаясь забрать телефон. Касаюсь волосами его лица, он шумно втягивает воздух. Мне кажется или его глаза горят красным светом как у терминатора. Я это даже сквозь темное стекло вижу.

По телу бегут мурашки, а внутри нарастает тревога, сравни панической атаки. Именно такое я чувствую при встрече со стаей собак.

Но Виктор не пес, он волчара. Матерый закалённый. Господи, куда я полезла студентка, возомнившая себя будущей великой журналисткой.

– Всего доброго, Женя, – хриплым голосом говорит он, вкладывая в мою руку осколки и направляясь к столу, занимая почетное место босса.

И это все? Я пробралась сюда, добилась встречи, лишилась телефона и ничего не получила взамен.

Оборачиваюсь на посторонние шаги. Громила Герман берет меня за руку повыше локтя и выводит из кабинета.

На улице вдыхаю весенний воздух. Еще морозно, но солнце начинает согревать, слепит лучами. Позади меня остается высокое здание бизнес-центра.

Я все еще не верю в слова Виктора. Меня не могли уволить. Сам главный редактор был доволен моей статьей о Каннском фестивале и пророчил мне свое место в будущем. А в институте я значусь в списках лучших учениц. На красный диплом иду.

Не мог он, говорю, включая новенький телефон и забиваю адрес почты. Мне тут же приходит уведомление от деканата об отчисление. А следом и смс от бухгалтерии с просьбой забрать трудовую книжку.

Отец будет просто счастлив. Он спит и видит, как бы устроить меня поближе к себе и приглядывать, чтобы я не натворила глупостей. А лучше выдать замуж за своего друга. Перспективного мойра по особо тяжким делам. Кажется его мечта сбывается. В одночасье я стала никем.

Тупо пялюсь на экран. Виктор Вознесенский не стал той ступенькой, который вознесет меня на Олимп славы. Он меня уничтожил. Растоптал мое будущее.

Я стою оглушенная, чувствуя как волной поднимается ненависть.

Ничего. Он за это еще поплатиться! У такого наверняка куча скелетов в шкафу. Я найду каждого и вытащу на обозрение публике. Нужно, посвящу этому всю свою жизнь. Разрушу его карьеру и бизнес. Так же как он, мимоходом, уничтожу его.

Папа сдвигает фуражку на глаза, пока мама проходится роликом по черной рубашке.

– Пушок – поганец, опять линяет, – пробегаю мимо них и хватаю пульт от ворот.

– Так стоп! – тормозит отец.

– Ты куда?

– Так там Лизок приехала, – нервно постукиваю пластмассой по бедру. Не любит он мою подругу. Сейчас папа заведется, не остановишь. Прочитает лекцию о дрянных подругах. И точно.

– Опять эта ветреная девица. Слышь, мать? Я говорил, чтобы духу ее не было в моем доме! Втянет нашу дуреху в историю.

– Угу, – мама насупилась, согласно кивает на слова отца.

– Папулечка, у меня своя голова на плечах. Не сердись, – чмокаю его в щеку и помогаю надеть китель.

– На сборы опаздываешь. Машина ждет.

Поторапливаю его.

Выходим вместе. Папа садится в черную иномарку, недовольно крякнув на приветствие Лизы.

Подруга не обращает внимания на это, вся цветет, улыбка в тридцать пять зубов, взгляд лихорадочный, нетерпеливый.

– Приняли! – скачет, обнимает меня за шею и целует беспорядочно.

– Куда приняли?

– На магистратуру журфака! На платное правда, но и там конкурс был не протолкнуться.

– Поздравляю, – выдавливаю из себя.

Ведь это я лучшая студентка. И я должна пойти дальше учиться. Но уже год сижу на шее у родителей и грежу планами мести.

Мы идем в дом, поднимаемся на второй этаж под бубнеж Лизы, которая сегодня просто бесит радужными впечатлениями.

Плохая из меня подруга. Не могу порадоваться успехам Лизы.

– Ах, какая у них лаборатория конвергентной журналистики.

Как выговорила то?

Сажусь с ногами на кровать и утыкаюсь в ноут, делаю в блокноте пометки карандашом.

Мне нужно попасть в поместье Дольфиндорф.

Ездила на остров, прогулялась вокруг высокого забора, любовалась шпилями башни замка. Там, за забором, целый городок. Живут семьями. Виктор часто там появляется.

Люди странные, недоверчиво косятся на меня, никто не захотел со мной общаться. Даже стимул в евро купюрах не помог.

Воображение рисует, что он прячет именно там нелегальный бизнес. Работорговлей, занимается, или чем покруче.

Мне бы туда как-нибудь попасть. Но пройти невозможно. Охрана меня прогнала.

– …Пресс-центр у них обалденный! – Лиза падает на кровать рядом со мной, и подпирает голову рукой, продолжает беззаботно щебетать.

Будто не видит, что я позеленела от зависти. Мне такое не светит. Даже папа не смог помочь и восстановить меня на последнем курсе.

– Будут встречи с известными журналистами. Звездами! Подцеплю, может, кого-то, – карандаш в моих руках ломается пополам. Я уже ненавижу Лизу.

– Обучение дорогое? Где деньги то достала?

Родители Лизы перебиваются с копейки на грош. И она занимается сомнительными заработками. Но обещала же, что завязала с этим делом.

– Опять сопровождать собралась толстосума на вечеринки? – подруга опускает взгляд и скребет ногтем с переливающимся дизайном покрывало.

– Ну точно!

– Вот только не надо меня учить как правильно жить! – накидывается. – У меня нет папочки генерала. Денег мне никто не дает.

– Смотри, узнают, отчислят с черным билетом, как меня.

– Это в последний раз. Платят столько, что на целый год обучения хватит!

– Да ну.

– Да! Там не просто сопровождение клиента. Костюмчик ролевиков нацепить нужно. Мне несложно. Да ты не думай. Приличное место. На острове, – мечтательно продолжает она. – Нас сначала на яхте отвезут. Представляешь. Яхта, а там замок, окруженный лесом, красивый богатые мужчины. Красота!

– Лиза! Ты послушай себя! – стучу указательным пальцем по виску. – Одумайся! Там какие-то извращенцы. Попользуется тобой и закопают в этом красивом лесочке.

– Да ни какие-то, а вполне конкретный. Твой.

– Мой?

– Замок Виктора Вознесенского.

Значит вот чем занимается таинственный бизнесмены на своем острове. Это же какой компромат можно собрать! Опубликовать и с ошеломительным успехом вернуться в профессию.

Мой взгляд загорается, а мозг лихорадочно разрабатывает план.

– Даже не думай! – догадывается Лиза по моей коварной улыбке.

– Я не буду шпионить для тебя. Ты уже однажды попробовала. И чем это закончилось?

– И не надо шпионить. Возьми меня с собой.

– Зачем тебе это? – она сканирует меня взглядом и поджимает пухлые губы.

– Ты сама говорила, что платят там хорошо. Надоело сидеть у отца на шее и писать за кого-то статьи за три копейки.

– Я не могу. Анджела – мой агент берет только проверенных девочек. У нас приличное агентство, – гордо заявляет она. – Ей, конечно, нужны симпатичные девчонки, но не с улицы же.

– Позвони ей, скажи что хочешь поехать с подружкой. Плиизз, – молитвенно складываю руки.

– Хорошо. Я за тебя поручусь, но без фокусов.

– Клянусь! Что там хоть за костюм? – спрашиваю, пока Лиза строчит сообщение Анджеле.

– Овечки, кажется.

Не могу сдержаться и прыскаю от смеха. Да это ж бомба!

***

В последний раз я наряжалась в подобный костюм еще в школе, в год овечки. Правда юбочка из меха подлиннее и чулок с розовыми бантиками не было. На голове меховая голова с голубыми глазками, а на ногах белые туфли на каблуке. Довольно неудобные. Натирают.

Креплю на шее заготовленный заранее аксессуар в виде бантика. В нем небольшая скрытая камера. У папы сперла. Очень продуманное решение, потому моя работодательница проходит и забирает у всех телефоны.

– Девочки, помните. Съемки запрещены. Для тех кто попытается скрытно снять, будет оштрафован. Вы все это читали в контракте. Лиза, – подзывает подругу, – конвертики с авансом раздай. Основную часть получите после работы. Про средства предохранения все помнят? – чего?

– Анджела, в контракте прописано только сопровождение, – интересуюсь у агента.

– Подработка не возбраняется. Кстати, если согласишься, не забудь отдать мне сорок процентов агентских.

Ничего себе приличное агентство. На деле массовый развоз девиц легкого поведения. Собственно, как я и думала.

Моя соседка поправляет чулочки, поставив стройную ножку на край стула и сканирует меня взглядом.

– Новое мясцо. Свеженькое.

– Что?

– Не видела тебя раньше. Новенькая? – киваю.

– Ты главное не тушуйся. Клиенты у нас приличные. Состоятельные. Сами расскажут что хотят.

– Спасибо. Я только сопровождаю.

– Да-да-да, – засмеялась она. – Все так говорят. Но еще ни одна не отказывалась от подработки.

– И Лиза?

– Лизок то? – она смотрит на подругу. – Нет, конечно. Помню на новый год так нас отодрали банкиры…

Смотри на побледневшую подругу. Она слышала наш разговор. Ей стыдно и неловко.

Бедная моя Лиза. Что же она не сказала, что деньги так нужны. Неужели бы я не дала. Папа исправно пополняет мою карточку и в деньгах нужды нет.

В сумочке нащупываю перцовый баллончик и электрошокер. Пусть только попробует кто-то ко мне полезть, в особенности Виктор. Того я от души приложу.

– Твой аванс, – сует мне в руки увесистый конверт.

Наша яхта швартуется. Девчонки хохоча, выбираются на берег, где нас ждет автобус. Сервиз.

Вообще, дорога проходит весело. Девушки хохочут весь путь, травят анекдоты. Как будто в оздоровительный лагерь едем, а не путанить.

У меня настроение тоже поднимается, как подумаю какая бомбическая выйдет статья.

«Журналистка под прикрытием проникла в агентство с элитными шлюшками на выезде.»

И на обложке лицо Виктора, человека, об интервью с которым мечтают все СМИ. Получится провокационная статья. Оторвут с руками.

– А тому ли я дала обещания любить, – хором запевают девчонки. Мы с Лизой хохоча подпеваем. Вдалеке уже заметен черный чугунный забор, с позолоченными волками. Вдруг наш автобус резко тормозит. Я поддаюсь вперед и бьюсь лбом о соседнее кресло. Больно.

Потираю ушибленное место. Прекрасно. Шишка будет.

Смотрю на виновника нашей аварии. На дороге стоит мужик раскинув руки в стороны. Волосы сальные, вьются, вещи застиранные и рваные. У мужчины явные проблемы с головой. Взгляд голубых глаз безумный и испуганный. Он бьет руками по окну и прижимается к стеклу, лицо размазывается и искажается. На поросенка похож, но его это не беспокоит.

– Уезжайте! – кричит жутким загробным голосом. – Там, куда вы едете – проклятое место. Там только смерть! Дети Луной поцелованные съедят вашу душу!

– А ну, пошел отсюда! – высовывается в окно водитель. И прогоняет его.

– Зря мы сюда приехали, – Лиза сидит бледная и перепуганная.

– Ты чего?

– Во всех ужастиках, что я смотрела, бывают такие персонажи. Они предупреждают об опасности. Говорят героям куда-то не ходить. Или в проклятое место, или в темный подвал, а они не слушают. И потом умирают.

– Не нужно смотреть столько ужасов. До добра не доведут.

– Кто это был? – интересуются девушки у водителя.

– Да местный сумасшедший Стеша-дурачок. Бегает по острову и рассказывает байки об оборотнях поместья Дольфиндорф.

Некстати смотрю на открывающиеся ворота поместья с эмблемой волка. А замок окружен лесом, который наверняка кишит волками. Надеюсь они не зайдут на территорию поместья.

– Ну вот видишь. Просто больной человек. Успокойся, – обнимая подругу за плечи.

Я бодрюсь и утешаю Лизу, хотя у самой мороз бежит по коже. Нет, конечно в оборотней я не верю, но все равно не по себе.

Мы в таинственном поместье Дольфиндорф, у загадочного хозяина Виктора.

Виктор

Гости собираются вокруг шатров, выпивают и веселятся.

По древнему обычаю оборотней празднование дня «Кровавой Луны» будет проходить в нашем поместье. Собрались Альфы и оборотни со всего света. И когда настанет Лунное затмение объявят охоту на овец.

Для этой цели привезут двадцать девушек легкого поведения, нарядят их овечками и начнется охота.

Я стараюсь избегать общения с людьми, но сегодня придется терпеть их общество.

– Виктор, – приветствует меня радушной улыбкой Артур. – Прекрасный праздник намечается. Жду не дождусь, когда объявят час охоты. Ух! Аж кровь кипит. Выпьем? – берет у проходящего мимо официанта два бокала с шампанским, передает один мне.

– Пусть твоя цель будет настигнута, – отсалютовал бокалом и выпил до дна. – Для меня этот день станет не менее важным.

Пока альфы будут охотиться на глупых людишек, у меня своя программа развлечения.

Артур становится серьезным.

– Ну ты это, поаккуратнее с дочкой. Будь ласковым. А не то ты знаешь. Ррраф, – клацает зубами. – Растерзаю, – Артур смеется, но вот только голубые глаза остаются серьезными. Не шутит. Обратно нет пути, или будет война.

– Увидимся, – пожимаю ему руку. – Герман, – делаю знак рукой. Подходит верный слуга. – Все по плану?

– Звонил водитель автобуса. Скоро привезет девушек. Гости будут довольны. Вы то как, господин?

– В норме.

Отхожу в сторону и прислонившись к дубу плечом, смотрю за развернувшимся весельем. Мужчины, предварительно отправив вторые половинки домой, возбужденно ждут начала праздника. От них исходит предвкушение будущего веселья.

Примитивные кобели.

Все больше меня тяготят обязанности Альфы. Проблемы множатся, как снежный ком и нет им конца и края. Хочется послать всех подальше и сбежать на какой-нибудь необитаемый остров.

Сначала мне бросил вызов оборотень, к которому я относился как к собственному сыну. Хотел изгнать меня с позором.

После «место силы» взбунтовалось. Требует продолжение рода. Я рассчитывал, что с этим мне поможет дочка, но она сбежала прямо перед свадьбой. И теперь, чтобы задобрить древнюю магию, должен стать отцом я.

Не уверен, что я готов к этому, но положение обязывает и кандидатуру хорошую выбрал, и слово дал.

У Артура дочка вошла в брачный период. И это отличная партия для оборотня. Сильная молодая волчица, с прекрасной родословной родит здорового наследника. Наши стаи объединятся, станут еще крепче.

Сплошная взаимная выгода. Голый расчёт. И так даже лучше.

Я уже не в том возрасте, чтобы влюбляться и терять голову от женщины, как это было с женой. Что-то сломалось во мне после ее смерти, словно часть души забрала и оставила лишь оболочку.

– Виктор? Я тебя искала.

Стройная брюнетка делает глоток шампанского и скользит жадным взглядом по мне. Она проходится розовым язычком по нижней губе, слизывая прозрачные капли алкоголя.

– Соскучилась? – она кивает. – Скоро я весь буду твой, – она улыбается.

Позади раздается раскатистый женский смех. И мы смотрим туда.

– Мальчики, а вот и мы! – громко объявляют девушки в костюмах овечек, разбредаются по поляне. Знакомятся с будущими клиентами.

– А вот и овцы на заклание. Какие вульгарные, – Инга морщится, продолжая пить шампанское. – Людишки, – презрительно фыркает она. – О! Папа облюбовал одну. А ничего такая. Хороший вкус, – одобрительно кивает.

Мне становится интересно, кого выбрал мой будущий тесть. Но девушка повернулась спиной. Смотрю на белые как снег волосы, стройные длинные ножки в белых чулках чуть выше колена. Что-то знакомое. Как будто я ее уже где-то видел.

Она, чувствуя, посторонний пристальный взгляд, поворачивается лицом ко мне.

Что за ерунда? Эта та пигалица, что залезла в мой офис! Да, на ней тонна косметики, ярко-красные губы и накладные ресницы, но все же это она.

Артур проводит пальцами по голым рукам девушки и мне хочется сломать ему пальцы. Я не понимаю природу гнева, что вибрирует в грудной клетке.

Девчонка Женя, так, кажется, ее зовут, отступает, обнимает себя руками. А он наступает, наметил себе добычу. Обломается.

– Извини, я на минутку.

Быстрым шагом преодолеваю расстояние между нами. Женя чувствует приближающийся пиздец и хочет убежать.

– Куда, – хватаю ее за локоть. Она дёргается и взглядом просит помощи у Артура.

– Виктор, в чем дело? – недовольно спрашивает Артур. – Мы так мило болтали со Снежаной.

Снежана значит. Скриплю зубами.

– Ни в чем. Паршивая овца прибилась. Надо убрать.

Женя

Паршивая овца?! Наглый грубиян!

Хам! Неандерталец! Терминатор доморощенный!

– Что вы себе позволяете? – попыталась выдернуть руку.

– Неужто девица легкого поведения обиделась? – хотела возмутиться и зарядить ему пощёчину, но вспомнила, как я выгляжу. Справедливое замечание. Вообще, все снова идет не так, как я задумала. План был в том, чтобы я уличила его, а не он меня.

– Куда вы меня тащите?

Он проигнорировал мой вопрос.

Огляделась по сторонам. Все это место пропитано мистикой и таинственностью. Пробирает до дрожи и в то же время, нет сил оторваться от созерцания. Как и от их хозяина.

Высокие шпили замка, подпирают черный небосвод. Арочные окна и двери, фонтан с фигурой волка. А двор и сад наполнен приятным светом фонарей, украшающих сад.

Позади воздушный шатёр, белоснежная ткань колышется от малейшего дуновения.

Все смешалось. От готических холодных стен замка до версальской роскоши сада. Я словно снова в Диснейленде, не могу унять детского восторга.

Или скорее в замке Дракулы с колоритным мрачным хозяином, что тащит в свою спальню, чтобы отведать моей крови, или разделить ложе. Последнее пугает сильнее.

С силой толкает массивную дверь и ведет внутрь замка.

– Ты! Наглая пройдоха! – толкает меня, навалившись спиной, своим телом закрываю дверь. Он сжимает плечо пальцами. Морщусь.

– Больно! – Виктор кривит губы в усмешке, но не успевает ответить. Его перебивает мужчина в черном смокинге.

– Я смотрю ты веселишься, Виктор, – от этого замечания, сказанного с укором, лицо Вознесенского искажают мука. Надеюсь совести. Хотя вряд ли он способен на какие-то чувства.

– Какого хорошенького ягненка отхватил. А как же Инга?

– Инга в саду. Веселится. Извини нас, Марат. Мне нужно переговорить с девушкой.

– Понимаю, – блондин согласно закивал. Он сальным взглядом облизывает меня с ног до головы. – Как закончишь, я тоже не был бы против, и охотно пообщался с этой милой девушкой.

По телу пробежала дрожь страха. Я машинально вцепилась в рукав Виктора. Казалось, что с ним надежнее. Он не позволяет себя смотреть на меня как на кусок мяса.

Куда я попала? Меня тут отдерут, как сидорову козу, и даже помощи просить не у кого.

А все он виноват! Со злостью посмотрела на Вознесенского.

Виктор, между тем, тащил меня наверх. По дороге встречались мои временные коллеги, обнимающиеся с представительными дяденьками по углам.

Не нравится мне все это. Страшно до тошноты. И даже перцовый баллончик больше не внушает смелости.

– Проходи, – он затолкнул меня в комнату.

Первым, что мне бросилось в глаза – королевских размеров кровать, накрытая черно-золотым шелком. Спинка резная, в той же цветовой гамме. На фоне бежевых обоев, с золотой росписью. Смотрится дерзко.

Я попятилась и врезалась спиной в Виктора. Подскочила как ужаленная, порылась в сумке. Он без труда выхватил ее и откинул в сторону.

– Что ты там ищешь? Презервативы? Снежана. А точнее Женя.

Удивительно. Он меня узнал, хотя прошел целый год. И виделись мы всего лишь раз. Да под этой тонной косметики меня мама родная не узнает. Как же ему удалось?

– И как тебе новый род деятельности? Из журналистки в проститутки? – я задохнулась от возмущения.

– Так это благодаря вам я стала такой.

– То есть, серьёзно? Ты тут не для того, чтобы вынюхать что-то?

– Да, кушать что-то надо. Но даже не мечтайте! Вас в свои клиенты я даже не рассматриваю. Ни за что! Лучше вернусь и пообщаюсь с тем милым мужчиной. Артуром, если не ошибаюсь? – мне кажется или у терминатора глаза горят красным светом? Трудно сказать, через очки.

– Приятного вечера, – обогнула его, собираясь уйти. Но он схватил меня и толкнул на кровать.

– Здесь я хозяин. И мне решать кого ты будешь ублажать.

Кровать под его весом прогнулась. Я в страхе поползла, бросая взгляд на валяющуюся сумочку.

Сумею я добраться до нее быстрее него? Ответ на этот вопрос я не узнаю.

Он потянул меня к себе, от чего меховая юбка скаталась на поясе. С усмешкой, растолкал мои ноги в стороны и встал между ними, толкнулся бедрами вперед.

– Помогите! – завопила я, чувствуя как между ног угрожающе упирается твердая плоть. Меня окатило жаром и тут же бросила в холод.

Замахнулась, чтобы расцарапать ему лицо, но он завернул мои руки за спину и навалился всем телом.

– Тебе это не понадобится, – сдернул бант с шеи и сжал в кулаке. Послышался треск камеры. Второй раз он курочит мою технику, но меня это слабо волнует. Больше то, что он собирается со мной делать.

В последнюю очередь я мечтала, чтобы моим первым мужчиной стал мой враг.

Он снял очки и наклонился. Я перестала трепыхаться.

Вокруг черного зрачка пылает рубинового цвета радужка, переливается красками. Линзы? Или это настоящий цвет глаз? Может, поэтому он носит очки?

– Такую красивую шейку не стоит скрывать, – его рука в перчатке ползет по шее, обвивает как змея. А голос глубокий с хрипотцой отдается вибрацией.

Я дрожу, под его руками как струна. Не понимаю себя. Нужно сопротивляться, отбиваться от него, пока не случилось непоправимое.

Виктор наклоняется ближе. Красная радужка почти скрылась в черноте зрачка, куда меня затягивает как в омут. Линия рта изогнута, нижняя губа пухлая. В нос заползает дурманящий аромат. Не могу определить из чего состоит его парфюм. Волнующий, возбуждающий.

Я не могу сосредоточиться. Мысли медленно плывут в розовом тумане. Все мое внимание приковано к приближающемуся рту.

Я чувствую его дыхание на покалывающих губах.

Он грубо проникает языком в меня, отпуская шею и сжимая бедра, толкается твердой выпуклостью, скользит по прозрачным трусам.

Он меня целует. Лапает! Он враг, человек, испортивший мне жизнь. Я должна сопротивляться, брыкаться, отплевываться от омерзения, а вместо этого меня штормит от бури ощущений. Приближения чего-то неподвластного, как сама стихия.

Дышу им, робко поглаживая жгучий язык, орудующий в моем рту, тело бьёт мелкий разряд тока. Он рыкает, как зверь, сжимая попу сильнее, впечатывает в себя, ударяет бёдрами.

Из меня вылетают странные звуки. То ли всхлипы, то ли стоны.

Я не знаю как бы далеко мы зашли, подозреваю, что до конца, но нас прерывает стук в дверь и в комнату входит Герман.

Увидев непристойную картину отворачивается.

– Да! – недовольно рычит Виктор.

– Простите, господин. Но там Инга и Артур. Они волнуются, потеряли вас. И уже пора присоединиться к празднику. Открыть охоту.

– Выйди! Я сейчас.

Он встает между моих ног, смотрит, как мне кажется с разочарованием. Вытаскиваю из-под себя затекшие руки и поправляю юбку.

– Ты очень умелая, Женя, – мои щеки вспыхивают.

– А не пошли бы вы!

– Останешься здесь. И мы закончим, то что начали.

– Я хочу уйти! – сажусь на кровати.

– Чтобы так же стонать под Артуром или Маратом? Ты им приглянулась. И стоит тебе только выйти…

– Да под кем угодно, только не под вами! – его глаза полыхают как пламя. Он хватает меня за шапочку овечки и тянет к себе.

– Не буди во мне зверя, Женя. Тебе не понравится превращение, – шепчет прямо в губы.

– Вам пора. Вас там Инга ждёт, – откуда это раздражение? Какое мне дело, с кем идет развлекаться Вознесенский.

– Не ревнуй. Меня хватит и на тебя, – коротко целует в губы и выходит. Подрываюсь с кровати и слышу, как в двери поворачивается ключ.

Он меня закрыл! Я в ловушке.

Дергаю за ручку двери – тщетно. Заперто. Навалившись спиной, ударяю от досады по дорогому дереву двери каблуком. Наверняка вмятины останутся. Плевать!

Ясно понятно, чем Виктор будет заниматься и с кем. С той красивой брюнеткой, с которой видела его в саду. Будет так же целовать ее, пихать этой огромной штукой между ног...

«Меня хватит и на тебя…»

Нет, только подумайте каков наглец! Неужели думает, что я приму его после другой? Что я вообще его приму.

Приму.

Он что-то сделал со мной. Мозг отключился. И это странное томление внутри от его рук, губ. Как жадно сжимал меня. Я и сейчас как тлеющий уголёк. А рядом с ним был пожар. Я не могла ни о чем думать, только о том, чтобы целовал сильнее, чтобы потушил пламя. Терлась об него как… тьфу! Вспоминать противно.

Слишком вжилась в роль доступной девушки.

А может все дело в алкоголе?

Зря я пила шампанское, хотя оно было очень вкусное. Остановиться не могла.

Наверняка они туда что-нибудь добавили, чтобы стадо овечек отдавалось богатым извращенцам с удовольствием. Именно так!

Это объясняет мое непонятно с чего вдруг проснувшееся либидо.

Ах, они подонки! Разве можно так обращаться с девушками, пускай и легкого поведения?

А эта агентша Анджела? Она в курсе, что творят заказчики?

Профсоюза на них не хватает!

Ничего. Напишу разгромную статью! Ух, они у меня за все ответят!

За дверью раздается веселый смех девушки и низкий бас мужчины.

Так. Нужно срочно выбираться отсюда пока не вернулся Виктор. Неизвестно на какое время хватит действия дурман-травы.

– Выпустите меня отсюда! – ударила кулаком по двери, приложилась ухом, чтобы лучше слышать. Разговоры и смех притихли.

– Это спальня хозяина дома. Пошли отсюда! – услышала голос мужчины.

Ожидаемо. Спасать меня никто не собирается.

Окно!

Подбежала к витражному окну. Красивому. Из разноцветных стекол и с железным переплетением.

Так. Глянула вниз. Не слишком то и высоко. Метров десять. Так и переломать себе что-то можно. Под окном «привлекательный» куст роз.

Эх, была не была.

Подергала ручку. Не открывается. Паника внутри нарастает. Все меньше путей для спасения.

В саду оживление.

А вот и Виктор. Наклонившись шепчет что-то брюнетке. Не могу разглядеть ее выражение лица. Наверняка довольное. Внимание такого мужчины льстит девушкам. Даже таким лощеным.

Он притянул ее ближе к себе. И у меня в груди все неприятно закрутилось, завертелось.

К черту!

Металась по комнате в поисках инструмента, чем бы можно было вскрыть окно. Подобрала брошенную Вознесенским сумочку.

Остановилась возле зеркала в полный рост. Вздернула подбородок и провела по синеющим пятнам на шее.

Моя белая кожа очень чувствительна к воздействию. Чуть тронешь сильнее и уже синяки появляются. Естественно для нее не прошли даром нападки жадных губ Виктора. Он как вампир впился в шею, терзал, всасывал в кожу одновременно толкаясь бедрами в меня.

От воспоминания обдало жаром. Сжала ноги вместе, пытаясь прекратить это безобразие.

Я не должна его желать. Только не его!

– Очнись, Женя! – с силой ударила по отражению. И повалилась вперед. Зеркало как вращающаяся дверь в бизнес-центре Виктора, пропустила меня вперед.

Я упала на холодный каменный пол, поцарапала ладони о каменную крошку.

Вокруг темнота. Лишь сзади горит свет из комнаты Виктора.

Это что тайный ход?

Господи! Куда я попала? Как выбраться отсюда? Я же пропаду здесь! Сдохну с голоду! И никто меня искать не будет.

Уж точно это не будет делать Виктор. Скорее обрадуется, что отделался от надоедливой журналистки.

Кожа покрылась мурашками, по щекам бегут слезы, превращая меня в панду. Где-то позади слышится шорох и я замираю, прислушиваясь, перестаю всхлипывать и ругать себя последними словами. От этого звука в жилах стынет кровь.

Крысы?

Мамочка! Папочка!

Я собак до трясучки боюсь, а этих тварей тем более.

Шорох становится все сильнее, угрожающе приближается ко мне. Со страху мерещится что за мной гонится стая слонов, а не мелких грызунов.

Взвизгнув, бегу вперед, в темноту. Не разбирая дороги, спотыкаясь и падая.

Глаза постепенно привыкают к темноте, я могу рассмотреть черные очертания на стене, напоминающие факелы, впереди перила.

Вовремя разглядела. Торможу на лесенке, практически падаю, в последний момент хватаюсь руками за перила, утопаю пальцами в чем-то мягком.

Фу! Паутина.

Вытираю испачканные руки об юбку.

Лестница, извиваясь, ведет вниз. Мы с Виктором поднялись на второй этаж, возможно, если я спущусь мне удастся найти потайной выход?

Каблуки стучат по железным ступеням, эхо гулко разносится по заброшенному потайному ходу.

Я стараюсь абстрагироваться и не паниковать.

– Все будет хорошо, Женя. Представь, что это увлекательное приключение. Что ты искательница приключений, – на свою задницу, – бесстрашная Индиана Джонс в женском обличии. Бродишь по мистическому древнему замку, открывая секреты. Возможно ты первая кто побывал здесь.

Сколько ж этому замку лет? И кто жил в нем до Виктора?

Ступени кончаются. Я прощупываю стену руками. По пальцам пробегает легкий ветерок и я победно кричу.

Во всех замках как-то открывался потайной ход. Я видела это в старых фильмах. Должен быть предмет, нажав на который стена бы отъехала в сторону. И тогда я свободна! Пешком уйду с проклятого острова.

Руками ощупываю каменную фигуру. Уши, вытянутая пасть. На волка похожа, нога подворачивается и я висну на фигурке. Раздается скрежет камней друг об друга и медленно появляется полоска света от фонариков, украшающих сад.

Я покидаю стены замка с ощущением, что прошел не один десяток лет. И я как узник замка Ив получила, наконец, свободу.

Не веря в счастье, что еще жива, кандыбаю на ватных ногах.

А впереди смех, веселье. В шатре гости сидят за столом, на коленях их девушки в костюмах овечек.

Виктора и брюнетки не видно. Уединились где-то.

И к лучшему!

– А теперь попросим девушек поучаствовать в одной очень занимательной игре, – объявляет ведущая. – Прошу всех пройти на поляну.

Я иду к воротам. Пересижу в автобусе. Подожду их. А может получиться поймать попутку и свалить отсюда.

Достаю из клатча ремешок в виде цепи, присоединяю к сумочке и надеваю ее по диагонали. Фиг я больше расстанусь со своей защитой. Пусть ко мне только кто-то подойдет, я ему тут же брызну из перцового баллончика или ударю электрошокером.

– Женя! Вот ты где, зараза такая, – Анджела хватает меня за локоть и тащит к поляне, где все собрались. – Где тебя носило? Артур тебя обыскался, еще и Марат спрашивал о тебе. Не хотела ведь брать девку с улицы! Но твоя подруга Лиза уговорила.

– Я никуда не пойду! – вырываю руку. Агентша смиряет меня взглядом и цокает языком.

– Ля! Как ты выглядишь, как будто из подвала вылезла.

Достает из сумочки влажные салфетки и как маленькой вытирает мои щеки.

– Тушь поделка, ресницы отклеились. Отряхивает попу. – Где ты была? – подозрительно щурится. – Подработкой занялась по подвалам?

– Нет!

– Мне плевать, где тебя поимели, но мой процент, будь добра, отстегни.

– Я не брала денег! Я ухожу!

– Хрена лысого! – хватает меня за локоть.

– Лизок! Помоги! – прошу подругу. Она покидает общество седеющего богача и подходит ко мне.

– Что происходит?

– Да вот, твоя подружка решила забить на работу. Собралась меня опозорить. Уговаривай как хочешь! И учти, Елизавета. Не получится, я тебе ни копейки не заплачу! И больше ты никогда у меня работать не будешь.

– Жень, ну ты чего?

– Я не буду ни с кем спать! Я журналистка, а не проститутка!

– Да тише ты! – Лиза отводит меня в сторону. – Не хочешь – не надо! Но я не позволю тебе спрыгнуть с крючка. Я не для того окучивала этого дедка. Откажешься, твой снимок в этом костюме получит отец. Хочешь посмотреть? – достает из декольте телефон и демонстрирует мое фото, в обнимку с Артуром.

– Что?! – неверяще смотрю на подругу. – Ты протащила сюда телефон?

– Да, – радуется она своей подлости и что держит меня за горло шантажом. – Представь что будет? Папа военный, а дочка шалава. Накроется твоя платиновая карточка и свободная жизнь. В военное училище пойдешь на перевоспитание.

– Ну ты и крыса! Не зря папа был против нашей дружбы.

– А что ты хотела? Хочешь жить – умей вертеться. Пошла! – подталкивала меня к сборищу гостей.

Вокруг поляны слуги зажигают факелы. Девушки встают в центре.

Артур, увидев меня, радостно улыбнулся и направился ко мне.

– Прошу Женя. Я так рад, что вы успели к охоте.

– К чему?

– Охота. Традиция такая. Очень древняя игра. Сначала мы будем ловить вас с завязанными глазами. А потом вы нас. Правило: найти помеченную девушку, – он наклоняется и проводит носом по шее, втягивая воздух.

Они все больные! Обнюхивает меня как псы.

– Отлично.

Достал из переднего кармана красный платок и повязал на запястье.

– Вот так я тебя пометил.

– Чудно, – скривила губы. Они все тут чудаки-маньяки.

И уйти нельзя. Подлая Лиза связала меня по рукам и ногам дурацким фото.

Если его увидит мама ее инфаркт хватит. А отец впервые в жизни выпорет меня солдатским ремнем с начищенной до блеска пряжкой. И будет прав.

У каждой девушки уже был повязан на руках отличительный знак. У Лизы, к слову, красовался черный галстук-бабочка седовласого мужчины.

Вообще странное дело. Даже мужики в возрасте все подтянутые качки, привлекательные. Впервые вижу богатых в такой отличной физической форме. Обычно они из-за пуза своих ног не видят.

– Повяжи мне на глаза, – приказал Артур, протянул повязку.

Я привстала на носочки, разматывая черную ткань. Он остановил мою руку.

– Я счастлив, что ты вернулась. И что именно ты будешь моей добычей, – похабно улыбнулся. – Виктор тебе не пара. Поймаю, – клац зубами. – И съем.

– Я хорошо бегаю.

– Спорим, я лучше?

Потуже затянула ткань, чтобы у этого наглеца зенки повылазили.

Добыча я его! Это еще посмотрим!

– Девушки, вы не стойте столбом. Убегаете. Но за огненный круг, – ведущий указал на расставленные факелы, – не выходите. Удачной охоты, господа, – слуга дунул в рог.

Девушки с визгом разбегались в разные стороны. Я пыталась затеряться в этом стаде. Но Артур четко шел в мою сторону.

– Попалась? – протянул руку, пытаясь меня схватить. Я проскочила под его рукой и побежала в другую сторону.

А это достаточно весело.

Захохотала, когда в очередной раз Артур не смог меня поймать.

Всех девчонок переловили, осталась только наша пара.

Они стоят с интересом следят за нашей погоней.

Я выдохлась, но не сдаюсь.

Артур явно бесится. Ноздри раздуваются, упустив в очередной раз «добычу», матерится.

Сколько бы еще длился наш забег, неизвестно, но в один момент пробегая мимо Лизы, получила подножку от предательницы.

Артур повалился на меня. Стянул повязку.

– Попалась! – наклонился, чтобы поцеловать. Я отвернулась. Мазнул губами по щеке.

– Теперь очередь девушек ловить своих кавалеров, – боже. Как высокопарно. Кавалеров. А мы значит дамы.

– Я не буду сильно стараться, – говорил Артур надевая повязку.

– Боитесь, что я справлюсь быстрее вас? – снова темень перед глазами. Ни черта ж не видно. Как он так быстро меня находил?

Прошло по меньшей мере пять минут, прежде чем объявили следующий раунд.

Ступала осторожно, шаря руками по воздуху. Попалось что-то мягкое.

Я его за волосы поймала что ли? Со всех сторон раздался пугающий крик девушек. Истеричный.

Я сдёрнула повязку с глаз.

Не было больше никаких мужчин, зато были огромные волки, ростом с теленка. Напротив меня сидел рыжий волк, которого я щупала.

Вздрогнула. Он же мог мне руку откусить.

Страх сковал все мышцы.

Я осторожно отступала.

Как они попали сюда? Что это вообще за звери такой величины.

А Артур? Гаденыш! Сбежал. Испугался чудовищ.

Девушки с визгом разбегались в разные стороны, хотели прорваться к замку, но каждый раз волки преграждали им дорогу. Оставался один путь. Прямиком в лес. Я скинула туфли и что есть мочи побежала в лес, доставая из сумочки перцовый баллончик.

Обернулась.

Никого не было видно, только рыжий меня преследовал. Но как-то лениво, словно давал фору. Его огромным лапам ничего не стоит в один прыжок опрокинуть меня и съесть.

Господи, помоги! Спаси! Меня сейчас сожрет этот монстр как овечку.