Невольница для проклятого генерала-дракона

— Просыпайся, сиротка. Ты следующая.

Чужой скрипучий голос проник в сознание раньше, чем я успела открыть глаза.

Голова раскалывалась так, будто по ней прошлись молотком. В висках стучало, во рту стоял привкус крови, а тело казалось непослушным, словно мне не принадлежало…

До моего слуха все отчётливее и громче доносились голоса, смех, чьи-то выкрики, ржание лошадей и звон металла… Всё слилось в один сплошной гул.

Я глубоко вдохнула, и тут же поморщилась, учуяв резкий запах пота и грязи.

А потом чьи-то грубые пальцы вцепились в мои волосы и кто-то резко дёрнул меня вверх.

— Глаза открой, дрянь, — процедил всё тот же голос. — Товар не должен выглядеть дохлым.

Товар?..

Я распахнула глаза и тут же сощурилась.

Потому что солнечные лучи били прямо в лицо, и слепили до рези в глазах.

Я моргнула раз, другой, пытаясь сфокусироваться, и мир наконец начал обретать очертания…

Деревянный помост.

Толпа.

Больше всего здесь было мужчин в грубой старинной одежде. Неподалеку кучковались перепуганные женщины в длинных платьях, а по краям толпы стояли вооружённые мечами стражники.

Десятки чужих взглядов скользили по мне с таким хищным интересом, что по спине пробежал холодок.

Вокруг небольшой площади, где толпился народ, располагались кирпичные двухэтажные строения с невзрачными крышами, а на дороге стояли повозки, запряженные лошадьми.

Где я, черт возьми?! Кто все эти люди?!

Я испуганно дёрнулась и только сейчас поняла, что мои запястья стянуты грубой верёвкой. А на мне надето грубое длинное серое платье, которое ужасно кололо кожу.

Страх отрезвил вмиг.

Последнее, что я помнила — это то, как возвращалась поздним вечером с очередного дежурства, а затем… яркий свет, визг тормозов и оглушающая боль…

— Вставай! — новый приказ раздался раньше, чем я успела осмыслить, что же всё-таки происходит.

Меня вновь грубо дёрнули за волосы, заставляя подняться на ноги и поволокли на край помоста, ближе к толпе.

— О, очнулась! — выкрикнул кто-то из толпы.— Смотри-ка, живая!

— А ты думал, что мне за падаль деньги платят? — раздался мужской хохот.

Рядом со мной стоял толстый краснолицый тип в засаленном жилете. Маленькие глазки блестели жадно, как у сытой крысы. На лысеющей голове темнело уродливое родимое пятно.

— Нежная, — с довольным видом объявил он, поворачивая моё лицо то в одну сторону, то в другую, будто осматривал породистую лошадь. — Молодая. Целая. Без шрамов, без детей и без болезней. А главное, без родственников! Почти подарок, господа!

По толпе прокатился мужской одобрительный гул. Кто-то радостно засвистел.

Я пошевелила пальцами на ногах, чувствуя шершавую доску помоста. А затем незаметно ущипнула себя за руку.

И в этот момент в груди что-то оборвалось…

Потому что я наконец осознала, что это не сон и не галлюцинация…

Я действительно стою связанная под взглядами людей, которые пришли сюда покупать… Меня!

— Сколько хочешь за сиротку? — раздался ленивый мужской голос.

Сиротку?..

Это слово врезалось в сознание, и вместе с ним в голову хлынуло то, чего там быть не должно.

Обрывки воспоминаний.

Тёмная каморка с сырыми стенами. Худая светловолосая девушка, до крови кусающая губы, чтобы не заплакать. Грубая женская рука, бьющая её по щеке. Миска жидкой похлёбки… Жуткий холод и постоянный страх.

Я судорожно втянула воздух в лёгкие.

Это были не мои воспоминания!

Но и… словно не чужие.

Они все прибывали и прибывали, разрывая мое сознание на части.

Безродная ненужная сирота.

Девушка, проданная за долги родной тёткой, которой надоело кормить лишний рот.

Боже.

Боже мой…

Я взглянула на свои дрожащие руки с худыми длинными пальцами, на непривычно тонкие запястья, на светлые пряди волос.

Не темные. Светлые!

Мамочка…

Я что, попала в чужое тело?!

Эта бедная девушка — теперь я?!

— Пятнадцать дрогинов! — выкрикнул кто-то.

Толпа загудела.

— Шестнадцать!

— Да за что там шестнадцать? Худая слишком!

— Зато личико смазливое!

Меня захлестнула паника.

Я медсестра. Мне тридцать два года. Меня зовут…

Меня зовут…

Имя вспыхнуло в памяти и тут же утонуло под новой волной ужаса и чужих воспоминаний.

Да какая теперь разница, как меня звали в прошлой жизни, если в этой меня сейчас купят, как вещь?!

Нет.

Нет!

Я хотела рвануться вперёд, но меня резко схватили за плечо, останавливая.

— Спокойно! — рявкнула “сытая крыса” над моим ухом. — Не порть мне торги!

— Пусти! — с моих губ сорвался отчаянный хрип. — Не трогай меня!

Толпа раззадорилась ещё больше.

— О, она с характером!

— Такая дороже пойдёт!

— Ничего, поумнеет под хозяином!

Очередной взрыв хохота ударил по нервам.

И я ощутила, как вместо страха внутри поднимается жгучая ярость.

В прошлой жизни я была медсестрой! Помогала вытаскивать людей с того света! Дежурила сутками! Знала, как пахнет кровь, видела смерть и боль! Видела мужчин, которые мнили себя такими же богами, и женщин, которых ломала жизнь!

И если уж после смерти меня швырнуло в этот кошмар, то только для того, чтобы я сдохла на помосте покорной овцой?

Ну уж нет.

Работорговец крепче ухватил меня за предплечье, ставя ровнее к толпе.

— Посмотрите, господа! Глаза-то какие! Голубые! А эти белокурые волосы? Огненная девка! Скучно с такой точно не будет!

По рядам прокатились одобрительные мужские смешки.

Я вскинула подбородок и обвела взглядом толпу. Смотрела не как жертва, а как женщина, которая не собирается так просто сдаться.

А потом посмотрела вправо от помоста.

Между двумя домами темнел узкий пустой проход.

Стражники стояли ближе к краям толпы. Если я успею спрыгнуть, если проскочу, если хотя бы…

— Восемнадцать дрогинов! — выкрикнул кто-то.

На миг вокруг стало тише.

И я поняла, что другого шанса у меня не будет.

Резко крутанувшись, я со всей силы впилась зубами в руку работорговца.

Он взвыл.

Его хватка ослабла всего на секунду, но мне этого хватило.

Я рванулась в сторону, соскочила с помоста и со всех ног бросилась к проходу между домами.

— Схватить эту дрянь! Живо! — раздался сзади яростный рёв.

Я неслась вперёд, почти не чувствуя ног.

Только бы успеть. Только бы не догнали.

Я оглянулась всего на миг.

И это стало моей главной ошибкой.