Невольница Восточных пустынь. Страсть демона

- Нет... Не покупайте… это, - горло перехватило спазмом, и тихий шепот развеялся среди зноя и базарного шума.

Но ее услышали.

Торговец разразился бранью, а мужчина – или все-таки старик? – медленно развернулся к ней. В разрезе куфии (прим. автора – мужской головной убор) блеснули черные глаза. Цепкий взгляд скользнул по ее обнаженному телу, рабским кандалам и вернулся к лицу.

- Не покупать? – осведомился после некоторого молчания. - Почему?

Ильва с трудом облизнула пересохшие губы.

Стало быть, старик… Нет – древний старец. Слишком надтреснуто и глухо звучал голос. И руки в глубоких морщинках… Или это ей мерещилось из-за жары и раздиравшей на части головной боли. Ильва до ломоты в пальцах сжала цепь, пытаясь собраться с силами. Надо говорить. Возможно, это ее единственный шанс на спасение.

- Плохие травы, - шепнула, прижимаясь лицом к выщербленным прутьям клетки. – Первоцвет собран рано, вереск… пересушен, а дурман-кору хранят… - голос сорвался на хрип, и Ильва прикрыла глаза

От слабости кружилась голова. Тошнило, и во рту горечь. Кажется, она сейчас умрет. Высохнет от этой невыносимой жары, а ее труп бросят на прокорм стервятникам и песчаным псам.

- В чем хранят дурман-кору? – прогрохотало сверху.

Ильва с трудом разлепила веки и сосредоточилась на темном пятне, стоявшем перед клеткой.

Покупатель ждал ответа.

- Хранят в… темноте, - выдохнула обессилено.

Веки захлопнулись, но распластаться на досках клетки Ильва не успела – подбородок попал в капкан стальных пальцев.

- Много знаешь для обычной рабыни, северянка, - задумчиво протянул старик. – Ты травница.

Да, она травница. Ее деревню разорили, защитников вырезали, а женщин, которых успели схватить, загнали в кандалы. Больше половины не вынесли дороги в жаркий Багдааш. Белокожие и светловолосые северянки таяли под жарким солнцем быстрее первого снега. О, хоть бы еще раз ощутить его прохладу и нежность…

Пальцы на ее подбородке сжались крепче.

- Что же ты посоветуешь купить, северянка? – склонился к ней старик. – Говори!

Из последних сил Ильва взглянула на незнакомца. Вдохнула раскаленный воздух и тихо, но четко произнесла:

- Купите… меня.

На этом ее силы закончились, и наступила блаженная тьма.

***

- Пустоголовый ишак! Шайтан на мою голову! Сотню и еще столько же раз я пожалел, что внял мольбам твоего отца и взял тебя в помощники!

Сердитый визг привел в чувство. Ильва приоткрыла глаза, и только потом осознала, то лежит в тени плотного полога шатра, обернутая восхитительно влажной тканью.

По телу струилась долгожданная прохлада. А рядом продолжали ругаться.

- Но, дядя…

- Молчи! – взвизгнул работорговец. Тот самый, что привез ее в Багдааш. - Молчи или, клянусь Всевышним, я велю высечь тебя на дворцовой площади! Посадить северянку в клетку на улице! О-о-о, коварный разоритель…

- Но там была тень! А ее волосы и кожа привлекали покупателей…

- Тень?! Ты считаешь, северянкам достаточно лишь тени?! Безмозглый вшивый гуль! Напомни мне, скольких мы потеряли, пока пересекли благословенные пески Эль Лирии?

- Троих…

- Троих северянок, за которых было уплачено полтораста золотых зерен! Их клетки были защищены от солнца и воду им давали каждый день! Но девки все равно сдохли! А ты чуть не угробил еще одну! Если бы меня не предупредили…

Мужчина осекся и стал расхаживать туда-сюда.

Браслеты на его руках сердито позвякивали, когда Джаниб дергал бороду, как он обычно делал, когда злился.

Ильва успела выучить его повадки.

Сухой и крючконосый Джаниб не стеснялся выражать недовольство. Чаще всего бранью и плетью.

Ей однажды тоже досталось. За то, что попыталась сопротивляться.

Ильва осторожно повернула голову, и под кожей, у самой кромки волос на шее, неприятно кольнуло. Ужасно хотелось почесаться, но она не смела. А что если Джаниб заметит? И ее лишат этой чудесной влажной ткани, чтобы снова выставить под солнце. Нет, она не станет двигаться.

- …Теперь девку придется выхаживать! – вновь начал браниться Джаниб. – Иначе ее не возьмут ни в один приличный дом терпимости!

Ильва до боли прикусила губу, сдерживая рвавшийся из горла крик.

Ее хотят продать в бордель! На потеху любому, кто сумеет заплатить! Желудок мучительно сжался, а в голове мелькнуло богохульное - зря она так отчаянно цеплялась за жизнь. Не то чтобы Ильва обманывалась насчет своего положения, но бордель… Ох, она молилась Духам, чтобы ее купили для обычных работ: уборки или готовки. А там и сбежать можно. Хотя ее внешность слишком приметна…

- С такими волосами возьмут любую, - вяло возразил племянник. Кажется, его звали Аббу.

Но Джаниба это не успокоило.

- Она едва шевелится! – взвизгнул так, что уши заложило. - К тому же излишне худа… Тс-с-с! – зашипел вдруг. – Слышишь?!

В шатре воцарилась звенящая тишина.

Ильва тоже прислушалась, но, кроме базарных криков и шелеста сквозняка, ничего не услышала.

- Лошади, - пробормотал Джаниб. – Узнаю это ржание… Фарисские вороные!

Аббу тихонько заскулил:

- О-о-о, Всевышний! Шайтаново отродье. Что они здесь забыли?!

- Цыц! Не поминай всуе. Может, мимо проедут.

Еще несколько секунд прошли в напряженной тишине, а потом Ильва услышала приближающийся топот. Земля дрожала под ударами мощных копыт, а люди с криками разбегались в стороны.

Под ребрами противно екнуло.

- Сюда правят, - опять заскулил Аббу.

И действительно, не успела Ильва понять, кого так боятся ее пленители, как у шатра раздалось громкое ржание. Пятна солнца побежали по устланной коврами земле, и посетитель вошел внутрь. Без приглашения.

- Господи-и-ин, - заверещал Джаниб, словно его опустили задом на уголья. – Какая че-е-есть… Услада моему сердцу!

Врет. И незнакомец тоже это понял.

- Довольно, Джаниб. Я пришел за товаром.

От гулкого, чуть надтреснутого голоса по коже сыпанули мурашки.

Перед глазами тотчас соткался образ воина – с широкой грудью, сильными руками и в богатом облачении. Такие привыкли повелевать. Каждое их слово – закон. А непокорных ждет меч.

Ох, только бы он скорее ушел…

- Да, господин. Как скажете, господин, - зачастил Джаниб. – Эй, Аббу. Веди девок сюда, живо!

Послышалась возня, звон ключей и шелест ткани. Ильва не очень хорошо помнила, сколько пленниц у Джаниба – северянок держали отдельно. Но не меньше десятка, точно.

- Вот, господин, - елейным голосом пропел работорговец. – Как на подбор, свеженькие, словно бутон розы, и чище родниковой воды. Взгляните на эти губы – ни один мужчина не пробовал их. А эти манящие изгибы – сколь приятны они на ощупь… И шелк девственного лона дарует вам изысканное наслаждение…

- Это всё, что есть? – перебил «воин».

Даже сквозь полог шатра Ильва почувствовала, как напрягся Джаниб.

- Д-д-да, господин… Ах, стойте! Туда нельзя!

Тяжелый полог вдруг качнулся, и перед носом оказались сапоги из черной кожи. Изысканное тиснение, стальные набойки на носах. Очень дорогая обувь…

Ильва сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну. Страх парализовал каждую мышцу, и она просто не могла, совсем не могла заставить себя посмотреть на мужчину.

Но этого и не требовалось.

Легко опустившись на одно колено, «воин» перехватил ее за подбородок и заставил задрать голову.
Из горла вырвался хриплый крик и последнее, что Ильва запомнила – кроваво-алые глаза демона.

Прохладный сквознячок гулял по обнаженной коже. Ильва нежилась на шелковой траве, вздыхая и постанывая от удовольствия.

Как хорошо!

С Мглистых гор спустились ледяные потоки, остужая перегретые солнцем Северные земли. Скоро к берегу реки придут другие жительницы деревни, и они вместе искупаются в освежающих водах реки Ильв, в честь которой юная травница и получила свое имя.

Она была рождена в полночь, на шелковистой траве, под небом, усыпанным звездами. Огромная луна светила с небосклона, и травницы пели, приветствуя дочь Северных Духов.

Кажется, Ильва до сих пор слышала это пение и видела звезды. Они были такие... такие… алые?!

С громким криком она подскочила и шарахнулась в сторону.

Вернее, попыталась это сделать.

Но получилось лишь дернуться, а из горла вылетел сиплый писк.

- Ты быстро очнулась, - заметил сидевший напротив мужчина.

Нет, демон!

Голова пошла кругом, и если бы Ильва стояла, то непременно рухнула бы к ногам мощного и несокрушимого, как скала, незнакомца.

Взгляд метался по широкой груди. Бросался то к рельефным плечам, то к вольготно разведённым бедрам, и возвращался к лицу. Прекрасному и ужасному одновременно.

Демон хмыкнул, обнажая белоснежные клыки. Хищные черты заострились, а взгляд полыхнул кровавым заревом.

Ильва с трудом проглотила комок тошноты. Глаза демона напоминали раскаленные угли, а белки - темно-серый пепел. Мать рассказывала, что когда демоны злятся, то серый превращается в черный, а еще у демонов отрастают когти и каменная чешуя – наследие шайтанов, от которых полукровки ведут свой род. Некоторые бывают страшны – крючконосы и лысы. Но этот взял лучшее от людей. Благородные черты, могучую стать и густые иссиня-черные волосы, что спадали на высокий лоб. Кожа мужчины была приятно смуглой, а от бархатной хрипотцы голоса бросало то в жар, то в холод.

И все же ей было страшно!

В жилах демонов кипела раскаленная ярость. Один неосторожный вздох – и ее голова украсит драпированную тканями стену, а тело… Ох! Голое?!

Ильва дернулась, пытаясь прикрыть обнаженную грудь, но демон зло прищурился:

- Нет...

И руки упали, лишенные всякой силы. Ильва испуганно отвела взгляд, боясь разгневать мужчину еще больше.

- ...Что же ты дрожишь, северянка? – демон неторопливо поднялся с кресла. – Твое желание исполнено: Джаниб с радостью отдал мне столь редкий товар.

Так тот старик на базаре был демоном?! О, Духи… Но… Но как же глаза?! Ильва хорошо помнила – они были черные. А теперь горят, словно угли. И руки без морщин!

Мужчина гулко рассмеялся, откровенно наслаждаясь ее растерянностью.

- Тебя смутил цвет глаз - понимаю. У демонов свои хитрости.

- Хитрости? – повторила эхом и тут же прикусила язык.

Но мужчине было плевать на вопрос. Склонив голову, он вновь сосредоточил внимание на ее теле.

- А ты забавная, северянка. И хороша собой, - протянул неторопливо.

И в несколько шагов оказался рядом. Ильва сжалась в комок, наблюдая, как демон, подхватив полу халата из черного шелка, садится на кровать. Слишком близко для праздного интереса!

- Даже не пытайся убегать, - предупредил строго. – Я хочу рассмотреть свой подарок как следует. Расставь ноги.

От стыда и ужаса Ильва была готова испариться.

Нет, она не могла! Одна мысль, что мужчина увидит… он увидит… Ильва что есть сил сжала бедра. Пусть лучше убьет! Она не сможет. Никогда не хотела быть с мужчиной, а после того, что пережила - и подавно!

- Не могу, - прошептала, умоляя Духов подарить ей скорую кончину.

Но вместо злобного рыка опять услышала смех!

- Как же так, северянка? Я спешил исполнить желание умирающей от зноя глупышки, вырвал из лап Джаниба, который наверняка сдал бы тебя в бордель. И вдруг слышу отказ!

- Я… меня…

Губы не слушались.

Отчаянно хотелось завернуться в расшитое покрывало, но Ильва не смела шевельнуться. Она точно мышь! А перед ней хищник. Пустынный лев, готовый сожрать с потрохами.

- У тебя не было мужчин, - любезно подсказал демон, перехватывая ее за лодыжку.

Ильва вскрикнула. Какой горячий! Под его кожей кипело первородное пламя!

А мужчина рывком дернул ее на себя, играючи развел бедра.

- Неплохо, - хмыкнул, разглядывая неторопливо и откровенно. – Волосы не растут от природы или выводишь настойками?

Ильва только всхлипнула, почти не соображая, о чем речь. А демон шумно потянул носом и рывком подтащил ее ближе.

Горячая ладонь скользнула по бедру, накрывая нежный холмик лона.

Ильва с криком попыталась увернуться, но вокруг шеи сомкнулись железные пальцы.

- Не зли меня, северянка, - глаза демона полыхнули раскаленными углями, а белки потемнели. – Сейчас ты поблагодаришь меня, как следует. И будешь счастлива это сделать, иначе окажешься в борделе. Поняла?

От ужаса Ильва не могла пошевелиться. Только не это! И пусть мужчина прекрасен, словно восточная ночь, но рядом с ним ноги подгибались от ужаса.

Ей нужно что-то придумать! Сейчас!

- Д-десять… - прохрипела, едва ворочая языком.

Демон слегка изогнул бровь и ослабил хватку. О, только бы ее дерзкий план сработал!

- Интересно… - хмыкнул совершенно спокойно, словно ничего не произошло. – Полагаю, ты имеешь в виду не постель.

И легко провел когтями по коже, давая почувствовать их остроту.

- Десять… жизней. За мою честь.

Мужчина склонил голову, будто перед ним забавная зверушка.

- Ты предлагаешь вылечить десятерых, но взамен просишь тебя не трогать.

Он не спрашивал, а утверждал. Ильва тихонечко кивнула. Кожу до сих пор царапали острые когти, и если бы демон захотел - валяться ей на кровати с разорванным горлом.

- Я и так заставлю тебя обхаживать поданных и наложниц.

Так у него и гарем есть? О, Духи… Ну, конечно!

- З-заставите, господин, - просипела, отмечая, что такое обращение по нраву демону. – Но в-вы не… не з-заставите… стараться.

- Хм-м-м…

Когти пропали. Но Ильва едва сумела заставить себя не сжать бедра – демон слегка огладил лоно. А потом надавил.

- Признаться, ты сумела меня удивить, северянка. Да, я не могу склонить тебя к усердию… А может, и могу. Например, взяв десять раз подряд...

Ильва сглотнула горечь. Она умрет на половине.

- ...Да, скорее всего, умрешь, - кивнул мучитель. – Выдержать страсть демона под силу не каждой блуднице. А тебя я порву через несколько заходов.

- Так зачем вам… ой, - заскулила от грубого толчка.

- Я не разрешал говорить, северянка. И пока еще думаю над столь необычным предложением.

А пальцы между тем снова скользили по нежным складкам. Неторопливо, осторожно… Демон гладил ее между ног, осматривая призывно торчавшую грудь и беззащитную шею.

Ильва чувствовала себя такой уязвимой! Совершенно голая, доступная для… для…

- Ох!

Все-таки сжала бедра.

Демон надавил на самую чувствительную точку, и внизу живота слабо дрогнуло.

Скулы опалило жарким стыдом, а мужчина громко рассмеялся.

- Значит, любишь ласку, северянка? И еще немножечко чувствовать себя покоренной. Что ж… Твой первый раз может быть очень приятным.

- Или вы спасете десять лучших воинов, господин, - прошептала Ильва.

И не сумела сдержать вздох облегчения, когда демон отпустил ее и встал.

- Нет, так не интересно, северянка, - ухмыльнулся, оглядывая ее с ног до головы. – У меня тоже есть условия.

***

Аид

- Господин, визирь Юсуф, да продлит Всевышний его годы, прислал гонца. Велите принять?

Слуга склонился в три погибели, не смея поднять глаз. Еще бы! На его место претендовали десятки искавших работу. Их не пугали рассказы о ярости демонов.

Он платил достаточно, чтобы звон монет перебивал шелест слухов.

Аид задумчиво потер подбородок. Надо бы принять. Юсуф наверняка хотел бы поговориь о долге, который за ним числится. Но из головы никак не шло сегодняшнее утро.

Это же надо, Джаниб разжился северянкой! Да какой…

«Десять».

Надтреснутый от хрипа голосок до сих пор дергал нервы. Условия ставить ему решила! Рабыня, которую он потрудился забрать лично! И чем в итоге было оплачено беспокойство? Другая бы уже валялась в ногах, согласная на все, только бы не очутиться в борделе.

- Приведи гонца, - процедил сквозь зубы, откидываясь на подушки.

Мелодичные струны арфы, на которой играла Фаиза, тревожно звякнули и замолкли.

- Господин, - нежно заворковала невольница, едва слуга ушел, - позвольте сказать?

Аид взглянул на девушку.

Какова скромница! Голова опущена, руки смирно сложены на коленях, а поза так и кричит о покорности. Но он знал – в изумрудно-золотых глазах бушует пламя.

Когда-то Фаиза была его любимицей. Пылкая, словно песчаная ведьма, и хороша в постели.

Она знала, как ублажать мужчину. Одна из лучших учениц саахарских гурий, сама его выбрала, кинувшись в ноги и умоляя о покровительстве. Заламывала руки, а налитая грудь вздымалась высоко и соблазнительно, вся видная за прозрачной рубашкой.

Это было… забавно. После короткого раздумья он согласился. Фаиза оказалась ценным приобретением. Даже сумела выдержать ночь Красной Луны, когда демоны впадают в ярость и не контролируют силу. Утром пришлось звать лекаря – наложница едва дышала, обожжённая и замученная. Но ни разу она высказала разочарования, что вызвалась провести с ним опасное время.

Аид так же не сожалел о своем решении. В отличие от сегодняшнего дня, когда под его кров внесли северянку.

- Подойди, - зарычал, не спуская глаз с Фаизы.

Та вскочила – только браслеты звякнули - и тут же оказалась у его ног.

- Господин, - замурчала нежнее кошки. – Позвольте порадовать вас сегодня. Я позову Хабиби и Улар. Втроем мы скрасим вашу ночь.

Аид подался вперед и крепко ухватил Фаизу за подбородок. Но рабыня даже не поморщилась. В ее глазах плескалось обожание и желание служить. Ради этого она готова была терпеть и злейших соперниц.

- Боишься не справиться в одиночку? – сильнее сжал пальцы.

На светлом личике наверняка останутся следы. Но его цвет и рядом не стоял с молочно-бархатной кожей северянки.

Травница была чистенькой, словно новорожденное облачко. Густые, почти белоснежные волосы укрывали хрупкую фигуру, небольшая, но аккуратная грудь влекла нежно-розовыми ареолами, а кожа между ног восхитительно мягкая и без пятен. Фаиза каждые три дня принимала специальные ванны, чтобы убрать пигмент. Но скряга Джаним вряд ли давал невольницам доступ хотя бы к воде, не говоря уж о настойках.

Значит, ее тело не нуждалось в уходе. И эта трогательная беззащитность во взгляде… Она кипятила кровь!

«Купите… меня».

Вздох-стон пронесся по венам сгустками обжигающего пламени.

Аид дернул Фаизу на себя и одним движением избавился от пояса на шароварах, освобождая ноющую плоть. Рабыня послушно склонилась, вбирая член сразу до основания. А он зашипел сквозь зубы.

Да, вот так!

Очень скоро между его ног окажется северянка! И Аид не собирался ограничиваться одним разом, как задумывал изначально!

Дразнить демонов опасно. Но хрупкая Ильва не сумела удержать язычок за зубами. Что ж, охоту он тоже любит. Так почему бы не поиграть?

Получилось! Или нет?

Ильва старательно намыливаясь под строгим взглядом полноватой пожилой смотрительницы. А мысли хаотично метались в голове, заставляя то замирать, то тереть кожу до красноты.

«Не десять, а три и трое, - горячий шепот до сих пор звучал в ушах. – Не жизней, а смертей. Если за три месяца трое порученных тебе больных умрут, то…»

Ильва вздрогнула и принялась ожесточенно тереть грудь.

Пока демон говорил, его жадные пальцы были всюду! Сминали, трогали, давили… Ильва с трудом понимала, о чем говорил ей мужчина.

Дрожала от страха, что демон не сдержится, и в то же время сгорала от стыда – ни один мужчина раньше не прикасался к ней так. Да вообще никто не прикасался! Травницы, они ведь…

- Сколько можно копаться?! – прикрикнула смотрительница, и Ильва торопливо опрокинула на себя кувшин с водой.

Сейчас… Ей надо только как следует вымыть волосы, а то будет голова чесаться. Фу, какие ужасные притирки. Она сделает в сто раз лучше! Может, попробовать этим откупиться от демона?

«Первая смерть – и спишь в моих покоях, доступная для откровенных ласк».

Ильва затрясла головой, хватаясь за новый кувшин.

«Вторая смерть – и расстаешься со своей невинностью».

Еще один кувшин окатил холодной водой, но Ильва не почувствовала.

«Третья – принадлежишь мне так долго, как я посчитаю нужным».

И что-то Ильве подсказывало, долго рабыня-северянка интересной не будет. Наигравшись, демон выкинет ее словно тряпку. Да и сейчас может подсунуть заведомо обреченных больных. Но Ильва тихонько надеялась на мужскую гордыню. Легкая победа не в почете у этих существ. Демон будет знать, что выиграл обманом. Значит, у нее есть шанс.

В отличии от Юноны.

Жалость и ужас вновь сдавили грудь шипастыми ремнями. Юнона – одна из выживших северянок. Она не была травницей – в деревне жили не только сведущие в зельях, но и обычные девушки. Пусть их общение никогда не было близким, однако Ильва не могла думать без содрогания о судьбе девушки. Джаниб ее не помилует, отдаст в бордель. Ох, как бы Ильва хотела помочь, но чем? Кто станет помогать рабыне?

Круто развернувшись, она дернулась за полотенцем и тут же с криком влипла в стенку. Демон!

Мужчина сидел на одной из лавок, одетый так, словно собирался воевать. На груди броня из черной кожи с блестящими металлическими вставками, руки закованы в наручи, а на ногах такие знакомые ей сапоги с металлическими набойками.

Одежда была неброской, но богатой. Шелк, тонкая кожа, кольчуга словно стальная паутина. И легкий плащ, конечно. Изысканное убранство подчеркивало мощь развитой фигуры, а кинжалы, висевшие на поясе, отбивали всякое желание криком выпроводить наглеца вон.

- Еще мгновение моего терпения – и выйдешь из купальни голой.

Ильва испуганно охнула и бросилась к висевшему на крючке халату. На полпути ноги разъехались в стороны, и она с громким криком шлепнулась на пол.

- Ой, - всхлипнула, хватаясь за ушибленное бедро. – Простите, я…

- Стоять.

И она замерла в ужасно стыдной позе – на карачках, с широко расставленными ногами. Не успела подняться! А вот демон успел. И сейчас направлялся к ней.

Ильва до боли стиснула кулачки, незаметно пытаясь хотя бы свести ноги.

- Двинешься еще хотя бы на волос – возьму прямо тут, - прорычал так, что у нее волосы дыбом встали.

Демон не шутил! И вся их вчерашняя договоренность – просто игра, которую можно закончить по щелчку пальцев.

Ей надо быть послушной. Как все рабыни.

Ильва затаила дыхание, когда мужчина остановился позади. Его взгляд скользил по разведенным бедрам и между ними, она чувствовала это, словно мужчина трогал ее пальцами!

- Твое лоно на редкость красиво, северянка. Когда я возьму тебя как следует, первым делом велю украсить золотым колечком…

От услышанного она так и обмерла. Но в Северных землях такое украшение носили лишь самые развратные блудницы, согласные на все – даже на нескольких мужчин разом! От унижения Ильва готова была шипеть и плеваться, но лишь сильнее прикусила губы.

- А пока примерь вот это, - перед носом шлепнулся ажурный ошейник из кожаных шнуров, в центре которого сиял…

- О, Духи! – не выдержала, разглядывая крупный льдистый кристалл.

Откуда эта редкость у демона?!

- …Иначе ты сдохнешь от жары, - совершенно равнодушно закончил мужчина и пошел прочь.

А Ильва шлепнулась на задницу, негнущимися пальцами сгребая подачку. То есть подарок.

Ужасно хотелось швырнуть его обратно мужчине. Только вряд ли бы демон оценил.

Зажав в пальцах украшения, Ильва поднялась и мелким шагом посеменила к висевшему на крючке полотенцу. Надо вытереться. А потом одеться наконец и, может, хотя бы ненадолго скрыться от прожигавшего насквозь взгляда.

Но демон не собирался облегчать ей задачу.

Внимательно следил за каждым движением, а после того, как она справилась с платьем – ох, какое счастье, что оно обычное, в котором ходили слуги! – жестом велел подойти ближе.

Ноги отказывались слушаться, но Ильва исполнила приказ.

Терпение мужчины на исходе. Она видела, как иногда вздрагивают крылья хищного, с легкой горбинкой, носа, а белки глаз наливаются тьмой, оттеняя алую радужку.

- П-простите, господин, - прошептала, едва ли соображая, за что извиняется.

Мужчина лишь хмыкнул.

- Очень скоро тебя ждет первый больной. И не надейся, что будет легко...

Ильва пошатнулась. Ох, как зло звучит его голос!

- ...Но ты всегда можешь отказаться, северянка, - крепко перехватывает за подбородок, вынуждая запрокинуть голову. – И, возможно, в первый раз я буду нежен.

Вдоль позвоночника промаршировал табун мурашек. И это было не возбуждение.

- Я-я… - залепетала, не зная, как начать.

Но демон и не дал – оттолкнул в сторону.

- Обувайся, живо. Есть будешь вместе со слугами.

***

(В то же время, окраина Багдааш)

- Шайтан! Мерзкий, тупоголовый…

- Дядя!

Джаниб остановился и посмотрел на сидевшего у стены племянника. Глаза мальчишки блестели от страха, а губы тряслись. О, Аббу прекрасно знал, в какой заднице гуля они сейчас и что может произойти, если их шалость станет известна красноглазому выродку.

- Что, дядя? – передразнил, дергая бороду. – Кто выставил северянку на улицу, а? Кто, я тебя спрашиваю?!

Аббу тяжело сглотнул. Его глаза бегали, а пальцы хватались то за шелковый халат, то за краешек подушки, которую недоумок прижимал к себе на манер щита. Искусная вышивка тускло поблескивала, смятая потной ладонью.

- Он ничего не учует, - прошептал едва слышно. – Товар самого высокого качества… А северянка… она была одурманена и ничего не помнит!

Джаниб лишь фыркнул и опять принялся расхаживать от стены до стены.

Тут, в маленькой глиняной хижине, зажатой в переулках многолюдного Багдааш, можно не опасаться, что их беседу услышат чужие уши.

Да, северянке влили настойку сон-травы. Девка сопротивлялась, за что получила плетью. А потом они с Аббу сделали то, на что имели право!

Эка невидаль, делиться товаром с красноглазыми выродками! Может, ради обычной девки он бы не рискнул, но северянки… А ведь он еле перебил цену за этих клуш!

Чтобы в итоге троих потерять по пути в Баагдаш, а одну собственноручно отдать демону! И не просто демону, а самому Аиду ибн Хаиру! Ублюдку, чье пламя было не желтым, а белым! В таком сгорал даже огненный рубин!

Джаниб зябко поежился.

- Последнюю девку продадим в бордель Мадалин. Хозяйка недавно справлялась об особом товаре. Только перед этим… Ты знаешь, что делать.

Аббу кивнул. Конечно, он знал. Зерно необходимо удалить из-под кожи. Пусть северянка пахнет, как должна, если кто-то из красноглазых почует в ней истинную – это уже не проблема Джаниба, а Мадалин.

Главное, успеть получить золото, чтобы…

- Нам надо достать камень у девки, - прошипел, дергая бороду. – Выкрасть ее из лап Аида, а потом…

- Вернуть? – пискнул Аббу, но Джаниб смерил его злым взглядом.

- Убить. Ни один выродок не смеет пользоваться моим товаром без оплаты.

Аиду ибн Хаиру скоро наскучит новенькая игрушка. А уж там Джаниб не упустит шанс хоть немного, но насолить красноглазому отродью.

***

Аид

Девчонка усиленно скребла ложкой по тарелке.

Видимо, Джаниб не баловал живой товар сытной пищей. Аид знатно удивился, что северянка выжила в лапах жадного сластолюбца – до того худой и обессиленной она выглядела. Надо бы намекнуть об этом Тиару.

Султан не питал любви к работорговцам. Год от года его указы становились все строже, а налоги на торговлю невольниками выше, и это вызывало недовольство среди купцов.

Лишь жесткие меры да лояльность демонов позволяла султану удержаться на троне.

Но все-равно Аиду было непонятно, зачем Таир рискует ради обычной наложницы. О да, не просто так мысли султана переменились, словно пустынный ветер – нежная, как цветок ночного колокольчика, Лайан стала той, кто возымел власть над Львом Востока.

Она не убоялась его шрамов и жестоких повадок. Нежным ручейком просочилась в душу, заполняя ее любовью и нежностью.

Таир боготворил свою ненаглядную с которой, по слухам, сочетался тайным браком. А их пылкая страсть уже дала плоды – прекрасную девочку с белокурыми волосами. Да, Лайан тоже была северянкой, как Ильва. И теперь любимица султана понесла вновь. Но в этот раз все шло не слишком гладко.

Аид еще раз взглянул на северянку и направился в свои покои.

Там уже ждала Фаиза, готовая утолить похоть демона. Исхудавшая рабыня и рядом не стояла с наложницей, но перед глазами, будто в насмешку, мелькали картинки с распластанной на полу северянкой. Упругая попка призывно вздернута, ноги расставлены, а сама трясется от страха.

Ее испуг, словно пикантная приправа, будоражила голод плоти. Из-за близкого родства с шайтанами демоны жестче в своих предпочтениях, чем большинство мужчин, и наслаждались не только женским телом, но и эмоциями.

Фаиза хорошо отыгрывала влюбленную в него наложницу. Была очень старательно, учтива… Но сквозь густую патоку признаний пробивался душок корысти.

До вчерашнего дня это не тревожило, а вот сейчас…

- Господин...

Девушка встретила его на коленях со смиренно опущенной головой. Прекрасное тело обнажено, руки скованы цепями, и от драгоценного ошейника к запястьям тоже тянутся цепи.

- …Я так ждала, - выдохнула еле слышно.

Аид внимательно оглядел наложницу. Фаиза превзошла себя в усердии. Видно, слухи о новой рабыне проникли в гарем.

И стоило представить хрупкую, точно иней, северянку на месте Фаизы, как по венам плеснуло раскаленное до бела возбуждение.

Мир всколыхнулся багровой вуалью, и Аид шагнул вперед, на ходу срывая одежду.

***
Фаиза

Между ног болело, мышцы ныли, а тело пестрело синяками и укусами.

Закусив губу, Фаиза осторожно наносила мазь. Главное - не морщиться. Конкурентки не дремлют, всюду их доверенные служанки, а Аид не должен знать, что ночь с ним – то еще испытание.

Обычно, хватало сил мурлыкать под нос какую-нибудь песенку. Но сегодня… О, что было сегодня! На мгновение Фаиза испугалась, что демон взбесится!

Как же хорошо, что она выпила особого снадобья, помогавшего возбуждению. Маленькая хитрость от наставниц – мужчине приятно, когда женщина истекает соками и громко стонет.

Даже если в постели с ней толстобрюхий урод.

Демон уродом не был, о нет! Мощная стать привлекала женщин, взгляд красных глаз разил наповал, а богатая – едва ли меньше, чем у султана - казна делала мужчину особенно лакомым кусочком. Но иногда Фаиза жалела, что не бросилась под ноги какому-нибудь стареющему богатею. Вытерпеть на себе дряхлое тело в сотню раз легче, чем страсть демона.

Хотя, видит Всевышний, первое время она наслаждалась близостью без всяких зелий. Но потом случилась ночь Красной Луны.

Не сдержавшись, Фаиза вздрогнула и зажмурилась. На глаза так и просились слезы, но кое-как девушка сдержалась.

Ее план не сработал.

А дерзость чуть не стоила жизни… И вот теперь новая напасть – северянка!

Она сразу привлекла внимание демона и, Фаиза удостоверилась в этом сегодня, привлекла очень сильно. Иначе бы Аид не измял свою драгоценную наложницу так сильно. Будто с цепи сорвался!

- Что, Фаиза, попала под горячую руку? – звякнул за спиной слащавый голосок Хабиби – одной из самых наглых конкуренток.

- Что поделать, - Фаиза заставила себя повернуться и одарить рыжеволосую гадину самой чарующей улыбкой. – Наш господин такой страстный. Впрочем, ты вряд ли это помнишь.

Хабиби так и вспыхнула. Подбоченилась, выставляя вымя и вздергивая подбородок.

- Зато тебе напомнили даже слишком хорошо – пятнистая, словно жаба!

Фаиза только плечиком пожала. Стерва может не стараться с оскорблениями. Гурии учили не только ублажать мужчин, но и выживать соперниц.

- И сегодня эта жаба будет допущена в сокровищницу господина. Да-да. И выберет сразу две благодарности. А твой ларец давно покрылся пылью.

Зашипев, словно пустынная гадюка, Хабиби изрыгнула проклятье и скрылась.

А Фаиза вернулась к мазям – синяки надо вывести быстро, чтобы Аид не решил обратить внимание на новую игрушку. Интересно, почему эта Ильва до сих пор может ходить? Демон не тронул? Или решил поиграть?

Скорее всего, последнее. А если так, то плохо. Только она – Фаиза – должна быть главной в гареме и в постели мужчины. А может… Фаиза даже застонала от предвкушения.

Может, демон влюбится в свою преданную наложницу. И тогда сокровищница будет вся ее!

Нет-нет. Конкурентки не нужны… Надо придумать, как отделаться от северянки, да так, чтобы демон ей помог.

Шум улиц забивал уши, а пыль – глаза.

Ильва изо всех сил держалась за ремень, перекинутый через седло, и старалась не отставать от лошади. Получалось с трудом, пусть за несколько дней она успела немного прийти в себя и отъесться.

Но сегодня утром ее растолкала тучная надзирательница. Солнце еще не встало, мрак окутывал тесную комнату, но Ильва слетела с лежанки в один миг. И чуть задницу не отбила.

- Мало того что тощая, так еще и неуклюжа, - заворчала женщина. Кажется, ее звали Джана. – Собирайся давай, - швырнула ей одежду, - господин ждет. Быстро умывайся и не медли с одеждой!

Поплескав в лицо водой из кувшина, Ильва влезла в шаровары и кое-как справилась с бадлахоном. А также нацепила на голову платок. Увидев это, надзирательница обругала ее «тупоголовой ослицей» и повязала его иначе, оставив лишь разрез для глаз. На руки велели надеть перчатки.

- Нечего простолюдинам твою кожу разглядывать, - хмуро сообщила женщина.

Ильва молчала, конечно. Она не хотела сердить надзирательницу, а демона тем более.

Впрочем, он все равно был недоволен. Когда Ильву привели в хозяйские покои, демон встретил ее та-а-аким взглядом, что немедленно захотелось броситься обратно в комнатушку и забиться в самый темный угол.

Но она застыла как вкопанная. У ног мужчины сидела нимфа. Огромные, подведенные краской глаза сверкали изумрудами, губы нежные, словно лепестки роз, а личико совсем юное. На красавице были только расшитые цветами шаровары, золотые браслеты и платок, украшавший каштановые локоны. Обнаженная грудь тихонько вздымалась, а на смугловатой коже виднелись синяки.

В бок болезненно пихнули, и, охнув, Ильва склонила голову.

А демон ей лгал бессовестно… Похоже, он совершенно не умеет быть нежным.

Желание сбежать из золотой клетки стало воистину невыносимым.

- Сегодня отправимся во дворец, - лязгнул мужской голос. – Посмотрим, на что ты способна.

Надзирательница опять толкнула, и Ильва решилась разомкнуть губы.

- К-как прикажете, господин.

И вот она спешит по пыльным улицам Багдааш рядом с лошадью демона. Мужчина не предложил ей ехать верхом и тем более не подумал о повозке. Да Ильва и не рассчитывала. Она же не наложница.

Пока еще не наложница.

Ильва крепче сжала ремень, но заставить себя опустить голову не смогла. От волнения взгляд метался по улицам, отчаянно пытаясь найти хоть какой-нибудь добрый знак. Например, пеструю кошку или поющих рядышком птиц.

Но вместо птиц в воздухе кружилась пыль, а кошек и подавно не встретишь. Лишь иногда пробегали тощие собаки. Они терпеливо ковыляли за женщинами, несшими в плетеных корзинах снедь или вились рядом с чумазыми и смуглыми до черноты детишками.

Ильва тяжело перевела дух.

Багдааш ей не нравился. Все такое красное, коричневое, серое… Глиняные домики жмутся друг к другу точно гнезда ласточек, нет ни кустика, ни цветов. Лишь на перекрестках дорог встречались колодцы, у которых толпились женщины. Почти у всех сокрыты лица, а плечи опущены. Одни полоскали в каменных корытах белье. Другие набирали воду для хозяйственных нужд, порой ругаясь или громко смеясь.

Ильва же не наблюдала ничего смешного. Ей хотелось увидеть хоть одно зеленое пятно и снять уже, наконец, эти гадкие сапоги, натиравшие ноги. Но лошадь двигалась вперед, и ей приходилось тоже.

Демон не обращал на нее внимания. Казалось, он наслаждался поездкой и тем, как склоняются перед ним люди. Иногда мужчина бросал мелкие серебряные монетки. Чаще всего детям, женщинам и старикам. На мужчин не смотрел, и в этом Ильва была с ним согласна – лентяев она тоже не любила.

Понемногу дорога становилась ровнее, а вместо колодцев начали появляться фонтаны. Ильва чуть не вскрикнула, увидев первую клумбу, а уж когда дома оделись в песчаный кирпич и благородный мрамор…

- О-о-о! – застонала от восхищения, разглядывая искусные мозаики.

Какая тонкая работа! А эти статуи! Словно живые, девушки застыли в камне – складки платья любовно обрисовывали фигуры, а тела изогнуты в танце. Их движения казались смутно-знакомым, хоть лица статуй были скрыты от посторонней мраморной вуалью.

Уныние сменилось любопытством. Ильва понимала, что они пересекают богатый квартал, но сколько же тут было красоты! Бедные одежды исчезли, уступая место разноцветным тканям, а бычьи пузыри на окнах – ярким витражам. Появились живые изгороди и арки из цветов. Торговцы теперь не сидели на земле, а зазывали покупателей в пестрые шатры, от которых доносился звон серебра и пряные запахи.

Но самое удивительное ждало впереди. Из-за очередного поворота вынырнули шпили дворца. Круглые купола блестели золотом. Ажур арок напоминал иней, а белизна – снег.

- Да-а-а, - протянула, любуясь великолепным строением.

А ей-то, глупой, показалось, что дом демона богат. То есть он был богат, конечно. Три этажа, с садом и внутренним бассейном – Ильва успела рассмотреть. Но дворец султана блистал.

Пожалуй, с ним не сравнится и замок Госпожи Северных земель.

- Нравится?

Насмешливый голос заставил вздрогнуть и вжать голову в плечи.

- Д-да… господин, - добавила торопливо.

Демон ничего не ответил, но она чувствовала на себе оценивающий взгляд. Кажется, мужчина что-то задумал. И от этого понимания становилось дурно – с демонами связываться себе дороже. Но выбора у нее не было.

Сбежать нельзя, да и денег нет. На наложницах есть хотя бы богатые золотые украшения – браслеты и серьги, – а у нее? Ильва не обманывалась насчет своего положения.

Единственный ее козырь – знания травницы. И она собиралась этим воспользоваться.

У изножья мраморной лестницы, проходившей под ажурными арками, их встретила стража.

Воины низко склонились, приветствуя демона:

- Достопочтенный Аид ибн Хаир! Наш господин, да продлит Великий его годы, ожидает вас в персиковой комнате.

Аид?!

Пусть на улице стояла жара, но Ильву затрясло в ознобе.

Аид!

Однажды мать рассказывала ей о могучем шайтане – владыке Пещер Мучений и Покаяния. Им пугали отнюдь не детей, а взрослых. И демона не назвали бы этим именем просто так. Значит, его сила велика. Кажется, самые могущественные обладали даром призывать белое пламя, перед которым не мог устоять ни камень, ни металл.

- Идем, - раздраженно бросил мужчина. – И лицо открой, живо.

Как будто пощечиной наградил! Ильва чуть не бросилась вперед демона, только бы не рычал.

Стража одарила ее долгим взглядом, но ничего не сказала.

Ильва с каждым шагом все больше жалела, что ее не оставили в компании лошади. От великолепия, простиравшегося вокруг, подкашивались ноги.

Дворец султана - это… Он лучше всего, что она видела!

Изысканные мозаики под ногами переливались лазуритом, изумрудами и золотыми искрами, в кадках благоухали розовые кусты, стены драпированы шелком, в просторных клетках распевали птицы, а фонтаны выбрасывали струи прозрачной воды.

Слуга, тенью возникший рядом, вел их от одного зала к другому, пока, наконец, они не вошли под своды комнаты, в центре которой росло раскидистое персиковое дерево со спелыми плодами.

На одной из соф сидел мужчина. А рядом с ним… О, Духи!

Кажется, она сказала это вслух.

Наложница султана повернула голову и тут же поднялась навстречу.

- Сестра! – воскликнула, протягивая руки. – Ох, глазам не верю!

***

Аид

А вот это было неожиданностью.

Аид хмуро смотрел на обнимавшихся девушек, да и султан выглядел не менее обескураженным.

- Хаяти (прим. автора – «моя жизнь» на арабском), вы знакомы? - откашлялся, наконец.

Лайан одарила мужчину широкой улыбкой.

- Помнишь, я рассказывала, как на деревню обрушился мор? Ильва лечила мою семью!

Травница очаровательно покраснела, а Аид едва не выругался. Способность нежных щечек цвести, словно бутон розы, вызывала стойкое желание схватить рабыню в охапку и утащить в самые дальние покои.

- Всего лишь помогала, - прошептала, стыдливо опуская взгляд. – Я была еще ученицей.

- Но такой умелой. О, мой господин! Сколько радости! Сколько восторга! Я уже чувствую себя лучше!

Глаза наложницы и правда сверкали, будто драгоценный камень. Лайан могла похвастать их необычным цветом – фиалка и лазурит. К тому же гибкий стан обнимал целый водопад светло-пшеничных локонов, а фигура обладала приятными глазу формами. За это северянку и похитили, продав не куда-нибудь, а в султанский гарем.

Но Таир не сразу обратил внимание на наложницу. Разнообразие женщин давно пресытило султана. А вот необычная грация и гармоничность в танцах увлекли.

Сначала Лайан развлекала Таира просто так. А потом уже и без одежды, лишь в браслетах из серебряных колокольчиков. Со временем из страсти родилась любовь. Каменное сердце султана воспылало неугасимым пламенем чувств.

Вот и сейчас мужчина улыбался, будто мальчишка, глядя на радость своей любимицы.

- Вы должны остаться погостить, - заявил не терпящим возражения тоном. – Аид, надеюсь, ты не против?

Вот же… песчаная лисица! Аид стиснул зубы, борясь с искушением выругаться и покинуть дворец вместе с северянкой. Знал бы – ни за что не показал султану. Таир не может забрать рабыню. Аид не просто знать, он демон, которому подчиняются десяток таких же. С его силой сравнятся разве что Зариф и Зафар – близнецы с одной душой на двоих. Но, с другой стороны, султан может настоять на почетном обращении со строптивой рабыней.

Под его взглядом Ильва вжала голову в плечи.

- Конечно, мы останемся, - медленно ответил Аид. – Только вели привезти сюда Фаизу.

И опять внимательно оглядел северянку. Но та осталась равнодушна – никакой ревности или недовольства. Проклятье!

Султан кивнул.

- А теперь займемся делом, - обратился к Ильве. – Навыки травницы сейчас очень к месту. Поруаю тебе не только мою драгоценную Лайан, но и здоровьем главного лекаря. Он при смерти. И подвели его к этому силой.

Плохо! Все очень, очень плохо!

Ильва в отчаянии смотрела на дряхлого, почти высохшего от времени старика.

Кроме отравы против нее играло само время! И если с ядом можно бороться, то как вернуть в измученное тело хоть каплю жизни?

Пальцы дрожали, мешая ощупать лекаря как следует. Да еще демон рядом… Вместе с султаном!

Ильва покосилась на мужчин. Должно быть, она спит! Мало того что встретила Лайан, девушку, семью которой однажды довелось лечить, так еще та оказалась наложницей султана! Беременной! И теперь понятно, почему статуи в городе мерещились ей знакомыми. Они были похожи на Лайан!

Ох…

- Ты сможешь ему помочь? - голос султана заставил вздрогнуть и вновь покоситься на мужчину.

Он… Наверное, красив. Не так, как демон, но все же… Густая борода подстрижена ровно и коротко, черные глаза жгут цепким вниманием, а мощная, но немного коренастая фигура выдает недюжинную силу.

- Лекарь очень стар, - шепнула, едва ворочая языком. – И… и сок цветка камнеломки… Это плохо.

- Я сам знаю, что плохо, - поморщился султан. – Ты сможешь сварить противоядие? Нужно привести его в сознание. Хотя бы на минуту!

Султану было важно узнать, кто осмелился на преступление. А ей было важно не попасть в покои демона.

- Я сделаю противоядие, - кивнула, прикидывая, что нужно. – Очень особое противоядие. Но мне требуется доступ к травам. И еще пусть дают лекарю по капле горького отвара каждые три сотни ударов сердца.

- Поясни, - а это уже демон.

Ильва чуть по лбу себя не стукнула. Ну конечно, они не знают названий травниц.

- Горький отвар делают из полыни и сосновой коры, смешанных в равных долях. Воду снять сразу после кипения, на жменю смеси – три вот таких, - кивнула на стоявшие рядом чашки, - емкости. Выдерживать до появления красноватого оттенка.

Султан хлопнул в ладони, и от стены отделился слуга. Чернолицый и проворный.

- Сделать все, как она велела, - приказал султан.

Слуга поклонился и, пятясь, исчез из комнаты.

А султан сделал ей знак следовать за ним. Идти пришлось недолго.

- О-о-о! – схватилась за щеки, едва только мужчина открыл дверь.

Такого хранилища она раньше и не видывала!

Тысячи и тысячи пузырьков стояли на полках, которые упирались в потолок. На протянутых между ними веревках висели пучки трав. Огромный стол был заставлен всем, что требовалось умелому травнику, а некоторых приспособлений Ильва и вовсе не знала.

Вот зачем та странная витая трубка из стекла? Или стеклянные емкости с разными горлышками. Узкие, широкие, скошенные.

О, какая чудная ступка из венецийского красного мрамора! Толочь в такой травы – одно удовольствие. Зелья и отвары выходили особенно чистыми, ведь этот камень не оставлял в порошке даже маленькой песчинки.

Пальцы ласкали крупный пестик, легко трогали стеклянные палочки, чашки, тарелки…

- Вижу, твоя рабыня действительно знакома с алхимическим ремеслом, - раздался за спиной голос султана.

Ильва обернулась, растерянно оглядывая стоявших у двери мужчин. Почему султан улыбается? А демон выглядит чернее тучи – только глаза горят раскаленными углями. Ильва растерянно кашлянула.

- Мне надо… До вечера противоядие будет готово. Но требуется помощник.

Султан вновь хлопнул в ладони, и через несколько томительных минут в комнате появился запыхавшийся юноша.

- О, великий, - поклонился султану, - милостивый господин, - потом демону, - готов служить вам.

Демон и так был хмур, а завидев помощника – совершенно растерял сдержанность.

- Этот мальчишка? – зарычал так, что стены дрогнули. – Да он же бестолочь!

Ильва почему-то покраснела. Бестолочь или нет, а вот что хорош собой – это точно. Юноша чем-то напоминал кота. Зеленые глаза хитро блестели, а на губах мелькала улыбка. И смотрел он с интересом…

- Бакир - лучший ученик старика Ахмеда. Брось, Аид. Или сам желаешь проследить за травницей?

***

Аид

Аид едва держался, чтобы не заткнуть Таира кулаком. Ублюдок провоцировал его! В черных, будто смола, глазах блестела хитринка, а на морде шакалье предвкушение – согласится или нет?

- Мне есть чем заняться, - прищурился Аид, и султан хмыкнул.

- Как скажешь. Отдохнешь с дороги?

Аид мельком глянул на девушку. Та опять разглядывала травы. И с таким восхищением… Надо будет распорядиться о рабочей комнате для травницы.

Игры играми, а выгоду Аид упускать не хотел. Если девчонка докажет свое мастерство – а он был в этом уверен – то ее снадобья возьмут за хорошую цену.

Как и все демоны, Аид любил золото. Среди потомков шайтанов считалось успехом иметь сокровищницу, наполненную изысканными или необычными украшениями. Демоны охотились за ними с одержимой страстью.

Его жемчужиной была коллекция из драгоценных браслетов. Лишь немногим позволялась взглянуть на нее. Когда Фаиза увидела, так еще день после этого не могла складно мыслить. В глазах девушки он видел блеск драгоценного металла и камней. Она мечтала хотя бы об одной вещи, готова была на все. Но он не позволил.

Не родилась еще женщина, чье тело украсят столь изысканные украшения.

А что касается северянки – пусть работает. И плевать, кто ей будет прислуживать. Мальчишка не осмелится тронуть собственность демона, а когда лекарь отдаст Всевышнему душу, травница окажется в его комнате.

Аид ухмыльнулся, довольный собственными мыслями и вышел прочь.

***

- Восхищен, - тон Бакира сочился обожанием.

Зеленые глаза блестели, а на красиво очерченных губах играла улыбка. Ильва смущенно дернула плечом и отвернулась.

- Ты… Вы тоже помогли.

- Наше положение равно, о белоснежная роза. Я всего лишь раб, сын рабыни.

Ильва удивленно захлопала ресницами.

А так и не скажешь. Бакир выглядел сыто и ухожено. И пусть его одежда не расшита золотом, но все равно красива.

- Милосердная Лайана вняла мольбам моей матери и забрала меня у одного визиря, моего отца, - тут Бакир поморщился, словно говорил о чем-то настолько неприятном, что и вспоминать не хочется.

- …По ее приказу я был отправлен к достопочтенному Ахмеду, да вернется его здоровье. Всего год мне понадобился, чтобы стать лучшим учеником. Я рвал жилы, лишь бы не упустить шанс. Однажды у меня получится выкупить мать.

Ильва слушала, затаив дыхание. Ох, в Лайан она не сомневалась. И сейчас еще больше уверилась, что тихо, исподволь, девушка борется за свободу всех угнетенных и несчастных. Ах, скорее бы встретиться снова! Кажется, ей даже дышать легче – рядом не просто ее землячка, а почти подруга! Поверить боязно…

- В Северных землях нет рабства, - призналась тихонько. – Конечно, у женщин в нашей стране тоже небогатый выбор, но… он есть. И если мужчина дурно обращается с избранницей, она может просить защиты.

- Очень интересно.

Ильва вздрогнула, оборачиваясь к стоявшему за спиной демону.

Он успел переодеться. Теперь на мужчине был шелковый черный кафтан и в тон ему шаровары. Алый пояс перехватывал талию, а из-под него выглядывали два кинжала. Даже во дворце султана демон не расставался с оружием.

- Противоядие п-почти готово, господин, - прошептала, склоняя голову.

Надо быть послушной и скромной. Демоны это любят.

Мужчина ничего не ответил. Медленно обошел комнату по кругу, будто принюхиваясь. Ильва тоже потянула носом. Противоядие пахло и в самом деле не очень. Все из-за лошадиной желчи – она давала едкий душок.

Пока Ильва мучительно соображала, как объяснить демону, что зелье терпимо на вкус да и вообще умирающему все равно, комнату наполнил перезвон колокольчиков – время доставать противоядие из кипевшей воды.

Схватив щипцы, она осторожно извлекла пузырек и обернула тряпкой.

- Первую каплю нужно дать, пока не остыло, - пробормотала, очень надеясь, что демон заберет противоядие и уйдет.

Не тут-то было.

- Сама дашь, - велел сухо.

Ильва пожала плечами. Она была хорошей ученицей и знала, как заставить человека пить, даже если он был без памяти.

Мать была скупа на похвалу, но даже она порой говаривала, что Северные Духи были милостивы, благословляя ее дочь в Круге Травниц.

Ах, как же обидно, что работорговец Джаниб первым делом сорвал с нее амулет! Конечно, можно сделать другой, уронив на кристалл по семи капель из семи особых зелий, но… Это все равно не то.

Задумавшись, Ильва коснулась ошейника, в который был вплетен льдистый кристалл. Он отгонял жару, поэтому она сейчас не мучилась от головной боли и жажды.

- Следуй за мной, - вывел из раздумий недовольный голос.

И демон направился в покои больного. Пришлось подчиниться.

Ильва лишь осмелилась бросить быстрый взгляд на Бакира. И почему-то юноша выглядел встревоженно.

Аид
Сок камнеломки – опасный и хитрый яд. Порой он убивает мгновенно, а иногда может держать свою жертву между небом и землей часами, а то и днями.

С лекарем получилось именно так.

Его нашли без сознания рано утром. Рабыня криком перебудила дворец, а потом кричала уже на допросе. В приступе ярости Таир рвал и метал, но хватило выдержки не прибить глупую девку. Мальчишку помощника тоже проверили, хоть у него имелось подтверждение невиновности – ночь он провел в библиотеке султана, его видела и стража, и хранитель.

Да никто и не входил в покои лекаря. Как же так произошло, что еще бодрый вечером старик утром уже едва дышал?

Следовало бы поразмыслить над этим как следует, но вместо этого Аид рассматривал порхавшую около лекаря северянку.

А там было на что посмотреть.

Сколь бы ни было неприятно, но врать себе - последнее дело. Недооценил травницу. Ох как недооценил.

Девушка словно изменилась. Движение, взгляд, голос – все свидетельствовало о безумной преданности своему делу и редком мастерстве. Ее пальцы были ловки, взгляд точен, а ум цепок на мелочи.

Ильва ловко управлялась с неподвижным телом, заставляя лекаря глотать снадобье, когда требовалось. Для этого она нажимала на особую точку чуть повыше кадыка. И старик реагировал.

Девушка не брезговала лично сменить испачканные мочой покрывала. А перед тем, как бросить их в корзину, внимательно осмотрела и – о, Всевышний! – обнюхала.

- Слишком много желчи, - пробормотала, будто сама себе. – Его нутро изъедено отравой...

Изъедено? Скорее, прогнило насквозь. Аиду довелось видеть жертв сока камнеломки вскрытыми. Одна чернота.

- ...Но несчастный получил лишь малую порцию, - продолжила девушка, вскидывая на него затуманенный взгляд. - Будто он вовремя заподозрил неладное и…

- Вода!

От его рыка травница отпрянула. Насыщено-синие глаза потемнели, словно грозовое небо, а бровки жалобно выгнулись.

Но сейчас Аиду было не до бабских истерик. Ухватив северянку за руку, он поволок ее прочь из покоев. К султану.

И, хвала Всевышнему, девчонка вела себя как положено рабыне – смирно и молчаливо. Он слышал лишь ее тяжелое дыхание да топот легких ножек. Даже переодевшись в остроносые туфельки, Ильва спотыкалась через шаг.

- Говори, - без приветствия начал Таир, едва Аид прорвался сквозь стражу в султанские покои.

- Лекарь пил воду ночью. Это и стало причиной отравления.

Таир нахмурился.

- Стража проверила всю посуду и воду тоже, там не было яда.

Да, он знал. Как и то, что яд все-таки был.

Травница рядом с ним беспокойно вздохнула, будто хотела что-то сказать. И Аид кивнул.

- Может, кроме воды на столе лекаря были яства? – начала осторожно. – Если сделать из сока камнеломки порошок, запахом он будет похож на специю… Я не знаю, как называется это растение в Восточных землях. Похоже на лук, но дольками.

- Чеснок, - зарычал султан, поднимаясь на ноги. – Ахмед съел кусок хлеба и запил его водой с добавлением мятного отвара, который нужен, чтобы яд начал действовать. Хитро…

Таир встал и сделал знак страже.

Двое из них приблизились к трону, готовые исполнить любой приказ.

- Взять и допросить всю кухонную прислугу. Живо, - и, дождавшись, пока воины исчезнут, обратил свой взор на северянку: – Если лекарь выживет, ты получишь награду золотом. Это мое слово.

Аид стиснул кулаки, силясь укротить рвущееся на волю пламя. Нет, не на такое он рассчитывал, приводя травницу во дворец! Но кроме жгучей ярости и удивления под сердцем шевельнулся восторг.

Не только хороша собой, но и умна! А еще упряма.

Непокорность северянки влекла сильнее, чем умелые ласки Фаизы. Ту готовили прислуживать мужчинам, а травница росла свободной телом и духом. Он немного знал об этих необычных женщинах. Они жили тесными общинами, рожая дочерей тогда когда сами считали нужным.

В их деревнях дозволялось селиться лишь немощным мужчинам или совсем юным мальчикам, которых отдавали на службу, едва тем исполнится десять. Отрядам, что патрулировали дороги и леса, запрещалось приближаться к травницам под страхом смерти. Любой, обидевший благословлённую Северными Духами, приговаривался к казни.

Стоило ли говорить, что такая жизнь отличалась от жизни восточных девушек как день от ночи?

Аид нахмурился.

- Для начала пусть лекарь поправится, - процедил сквозь клыки.

Северянка вновь вздохнула, прикасаясь пальчиками к ошейнику – он давно подметил этот странный жест. У девушки было любимое украшение? Возможно…

Его размышления прервал появившийся слуга.

- О, господин, - упал ниц, не добегая до трона десятка шагов. – Почтеннейший Ахмед открыл глаза… О, радость!

Аид же мысленно выругался. Радость, да. Но не для всех.

***

Ильва никогда не видела столько яств. Травницы питались скромно. Не голодали, конечно, но не позволяли себе обжорства.

- Я тоже долго не могла привыкнуть, - тихо призналась Лайан. – Этим можно накормить десяток бедняков, а вместо этого пищу выбрасывают.

- Выбрасывают?!

От возмущения Ильва чуть не вскочила на ноги. Да как же это выбрасывать?! Тут хлеб! И масло! И сыр!

- Прости, я не так сказала, - тут же повинилась Лайан. - Еду сушат, смалывают в муку и посыпают этим цветы во дворце или домах знатных господ.

- Все равно это неправильно, - пробурчала Ильва, кусая мягкую булочку.

Хлеб в Восточных землях особенно хорош – пышный, сдобный. Одним им можно было наесться досыта. И даже вкушая пищу со слугами, Ильва не могла не отметить разнообразия кухни. Правда, специй было ужасно много. От иных блюд рот горел словно в огне.

- Таковы правила, - вздохнула Лайан, поглаживая округлившийся живот. – Стол султана – мерило его достатка. А уж наложнице в тягости полагается есть за двоих. А я и куска не могу осилить, думая, сколько еды пропадает напрасно… Ну а ты? Всего ли хватает тебе в доме господина Аида ибн Хаира?

Последние слова Лайан произнесла совсем тихо. А в прекрасных фиалковых глазах мелькало беспокойство.

- Свободы не хватает, - в тон ей ответила Ильва. – Я… мне нужно вернуться обратно. И… Ох, милая Лайан. Я, наверное, не должна просить, но и молчать не могу! У работорговца есть еще одна северянка – Юнона. Ты ее не знаешь…

- Ее похитили, как меня однажды? – догадалась подруга.

- Да. И не только ее. Нас было пятеро. Астра, Маиса и Эльза, - Ильва проглотила горькую слюну. – Они не выжили. В последние дни нас держали порознь…

На всякий случай, как особо редкий товар.

- …Но я слышала голос Юноны. Она жива! Прошу – убереги ее от тяжкой участи. Ведь несчастную непременно продадут в бордель. Гадкий Джаниб.

Ильва всхлипнула.

Она старалась не думать о судьбе, постигшей Юнону и выживших травниц. На торгах их разобрали, словно редких зверушек. Ильва досталась Джанибу. Юнона тоже, как и трое других, к кому Духи были не так милостивы.

Лайан печально вздохнула.

- О, милая… Я сделаю все, что смогу. Но, боюсь, нравы Восточных земель суровы к женщинам. Здесь худшей долей считается остаться без покровителя. С самого рождения девочек подготавливают к служению ее будущему господину, а браки порой столь ранние… Ох.

Лайан положила руку на живот. Ребенок оказался беспокойным, но в глазах девушки мелькала лишь нежность к своему будущему малышу. Лайан не выглядела расстроенной.

- Как же ты выжила, если все так плохо? – поинтересовалась Ильва.

Ей бы сейчас не помешало несколько дельных советов. Лайан только плечами пожала.

- Старалась понять, - ответила после некоторого молчания. – Видишь ли, в Восточных землях мужчины и женщины не знают иной жизни. А мой господин, - Лайан слегка улыбнулась, произнося последнее слово на удивление нежно, - он воспитывался со всей строгостью – ведь сердце султана должно быть тверже камня. Но знаешь, что сильнее камня? – склонилась к ней, лукаво блестя глазами.

Ильва дыхание затаила.

- Что?

- Вода, дорогая сестрица. Она обтачивает даже самые твердые булыжники.

Ильва только головой покачала. Может, вода и справится с камнем, а вот с огнем демона ей не совладать. Да и не могла травница, дочь Северных Духов, променять свободу на золотую клетку.

- Я рада, что у тебя получилось, - улыбнулась слабо. – И обещаю помочь тебе и ребенку. Только прошу - не забудь про Юнону.

- Не забуду. Сегодня же отдам приказ ее разыскать и перекупить.

Вот и хорошо! Ильва тихонько вздохнула – словно огромный груз перестал давить на плечи.

- Ну а ты, - вновь сосредоточила внимание на Лайан. – Объясни, что за трудности тебя постигли? Только все, до мелочи.

И Лайан рассказала, что последний месяц у нее несколько раз появлялась кровь и тянул живот. Но до родов еще две с половиной луны (прим. автора – два с половиной месяца). Лекарь обещал, что он сумеет помочь наложнице султана благополучно разрешиться от бремени в срок, установленный природой.

Ильва, хоть и не была сведуща в лечении тела так, как именитые врачи, тоже не собиралась стоять в стороне.

Она уже знала, какие настойки сварит. Только бы попасть в хранилище лекаря еще раз! Султан наверняка ее допустит.

- Как бы я хотела перекупить и тебя тоже, - с горечью произнесла Лайан. – Но Восточные земли – суровое место. Понемногу мне удается донести до мужа важность уступок для женщин. В Баагдаш уже есть первые школы для девочек. Но это слишком медленно! А повлиять на твоего, - Лайан запнулась, - на демона – почти невозможно. Однажды прадед моего возлюбленного решился выступить против потомков шайтана. Это были черные дни для Баагдаш и всех Восточных земель. Пусть демонов немного, но они очень сильны.

Ильва вздохнула, старательно разглаживая неброскую серую ткань халата.

В сравнении с богатым убранством Лайан платье выглядело жалко, но ее не интересовали такие мелочи.

- Я выторговала себе уступку, - произнесла почти шепотом.

И, спотыкаясь через слово от смущения, рассказала, как это произошло.

Лайан задумчиво качнула головой, не переставая поглаживать живот.

- Да, тебе очень повезло. Аид ибн Хаир не пойдет на обман, пусть его род ведется от насквозь порочного существа. К тому же хитрить перед женщиной, чтобы затащить ее в койку… Нет, - опять покачала головой. – Тем более ты доказала свое мастерство.

И, словно подслушав слова Лайан, в аркообразном проходе возник слуга.

- О, Великолепная! – упал ниц перед Лайан. – Не гневайся, но господин мой, всемилостивый и мудрый, требует пред свои очи рабыню-северянку. Лекарь, да примет его Всевышний, расстался с жизнью…

Мир перед глазами качнулся и поплыл. Но, двигаясь будто кукла, Ильва встала и пошла к слуге. Первая смерть… А это значит ночь пройдет в покоях демона.