Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора

— Раздевайтесь, — скомандовал Валерии доктор.

Жизнерадостно так скомандовал, энергично. Если бы она почувствовала подвох, то, наверное бы, не случилось то, что случилось. Но в тот момент ничего подозрительного она ощутить ещё не успела. Тем не менее, полностью раздеваться, разумеется, не стала. Чтобы показать родинку на плече, достаточно было расстегнуть несколько верхних пуговиц и чуть стянуть блузку, что Валерия и сделала. Правда, потом её всё равно раздели… Впрочем, всё по порядку.

Валерия пришла в поликлинику показать хирургу родинку, которая в последнее время начала её сильно беспокоить. Ожидала, что увидит в кабинете старенькую докторшу Фролову, которая тут уже полвека работает. Но вместо неё за столом восседал незнакомый молодой врач. Он оторвался от бумаг и с интересом взглянул на пациентку. И Валерия тоже с любопытством принялась разглядывать доктора. По статистике девушки в первую очередь оценивают в мужчинах… впрочем, неважно. Валерии всё равно было видно только верхнюю часть его лица — остальное заслонял монитор. Да, как ни удивительно, но с недавних пор районная поликлиника обзавелась компьютерами.

Так вот, поскольку Валерии были видны, в общем-то, только глаза хирурга, на них она и сосредоточила свой интерес. Неизвестно, как обстояли у доктора дела с остальным, но его глаза впечатлили. Всё, как она любит — живые, цепкие, внимательные, наглые, с лукавой искоркой… Нет, это нормально? При чём тут какие у него глаза — лучше бы задумалась, насколько он компетентен, этот молодой врач.

Он пригласил её присесть на стул и начал расспрашивать, на что Валерия жалуется — задавал невинные вопросы, какие обычно задают все доктора. Она отвечала, продолжая с любопытством его изучать — благо, он отклонился от монитора, и его лицо стало доступно взгляду Валерии целиком. И к какому выводу она пришла? К такому, что перед ней весьма привлекательный мужчина. Что-то среднее между доктором из сериала «скорая помощь» в исполнении Джорджа Клуни и доктором Хаусом, если обоим скинуть лет по пятнадцать.

На самом деле, не удивительно, что поначалу молодой врач ей понравился. Валерия уважала докторов. А особенно хирургов. Её не насторожило даже его странное замечание:

— То, что вы называете родинкой, может оказаться вовсе не родинкой.

— А чем же?

— Меткой.

Почему Валерия не сбежала из кабинета после такого заявления? Нормальный человек ведь сбежал бы? Но доктор нахально давил своим обаянием всех сериальных докторов вместе взятых, против которого у Валерии не было иммунитета. Поэтому слово «метка» она расценила как некий медицинский термин, с которым ей раньше не приходилось сталкиваться. Она будущий программист, учится в политехе и прекрасно знает, что в любой профессии есть словечки, режущие неискушённое ухо. Вот у программистов, к примеру, тоже есть термин «метка».

— Раздевайтесь. Посмотрим, — излучая оптимизм, скомандовал хирург, и встал из-за стола.

Валерии ничего не оставалось, как обнажить плечо, предоставив доктору возможность изучить её злосчастную родинку. Ну, злосчастной-то она стала только две недели назад, до этого абсолютно не беспокоила. Это небольшое красноватое пятнышко было у Валерии с рождения — размером не больше спичечной головки, но за последние дни пятно увеличилось в несколько раз, сделалось выпуклым и болезненным.

— Есть проблемы со сном? — разглядывая пятно, поинтересовался доктор.

— Нет, — почему-то соврала Валерия.

Ну, не рассказывать же врачу, что её стали преследовать странные сны — яркие, будто всё происходит наяву, но совершенно нереалистичные. Кошмарами их не назовёшь, но она всё равно просыпалась в холодном поту. Однако это не имело к родинке никакого отношения.

— Бывает, что пальцы начинает покалывать? — задал доктор следующий вопрос.

Вообще-то бывает. В последнее время появилось. Особенно, когда кто-то сильно раздражает. В такие моменты пальцы так начинают зудеть — хочется сунуть их в ледяную воду. Но неужели это тоже имеет хоть какое-то отношение к родинке?

— Иногда покалывает, — ответила Валерия и взглянула на врача, склонившегося над её плечом.

Опять невольно пришлось отметить, какое же у него всё-таки убийственное обаяние. В тёмных глазах поблёскивало что-то соблазнительно дьявольское. Однако становиться жертвой его магнетизма Валерия не собиралась — она тут совсем по другому поводу.

— Что-то серьёзноё? — спросила невозмутимо.

Доктор выглядел вполне довольным, поэтому Валерия ждала оптимистичный ответ, однако прозвучало совсем другое.

— Да, очень серьёзное. Как я и предполагал, это метка.

Валерию охватили смутные ощущения: то ли тревога, то ли подозрения.

— Метка? — переспросила она.

— Да, метка, — заверил её доктор. — Родовая метка Ольшанских.

Даже после этой фразы Валерия всё ещё пыталась найти научное трактование слов врача. Ведь бывает же болезнь Бехтерева, мазь Вишневского, а тут метка Ольшанских. В медицине много чего названо в честь докторов-первооткрывателей.

— Это опасно?

— Очень опасно. Метка уже проснулась. Вам есть восемнадцать?

— Мне девятнадцать.

— Обычно метка Ольшанских просыпается в восемнадцать, но бывают исключения, — жизнерадостно объяснил доктор.

Одного Валерия понять не могла. Если всё так плохо и так опасно, чего хирург такой довольный?

Она заметила в его руках бутылёк.

— Нужно срочно обработать, — пояснил он, снимая крышку.

Резкий запах ударил в нос — знакомый запах из её странных снов. В тот момент она ещё не знала, что он означает. В следующее мгновение Валерия почувствовала, как на её родинку капнула прохладная жидкость. В голове моментально затуманилось.

Всё, что происходило потом, воспринималось, как сон. Поначалу картинка перед глазами была относительно чёткой, но постепенно расплывалась и таяла. Однако кое-что успело отложиться в памяти.

В кабинет вошли две девушки в белых халатах, которых Валерия приняла за медсестёр.

— Это она. Приступайте, — скомандовал им доктор.

Вот они-то, эти медсёстры, её и раздели, воспользовавшись тем, что Валерия потеряла способность к сопротивлению. При этом нашёптывали, что так надо для её же безопасности.

— Из одного мира в другой может перемещаться только живое. Все неживые предметы, в том числе и одежда — сгорают. Чтобы не получить ожогов, нужно всё снять.

Отключающееся сознание почему-то тревожилось не о том, что за ерунду про перемещения талдычат медсёстры, а о том, что сейчас делает доктор, пропавший из поля зрения — хватило ли ему вежливости и тактичности отвернуться…

.

Возвращалось сознание так же постепенно, как и исчезало. Валерия ощутила, что её одевают. Лиц разобрать не могла, но шестое чувство подсказывало, что это всё те же медсёстры. Почему-то на них не было злости, а вот при мысли о докторе в груди вскипала жуткая ярость. Что за странные методы лечения?! Почему не предупредил, что у препарата, которым обрабатывал воспалённую родинку, бывают такие ужасные побочные эффекты? И она ещё считала его обаятельным и привлекательным? Коновал! Просыпающиеся сознание строило кровожадные планы мести.

К телу постепенно возвращалась чувствительность, и Валерия ощутила, что сидит в мягком удобном кресле. Следующее открытие было куда менее приятным — она поняла, что на ней чужая одежда. Блуза и юбка — но не её. Видимо, другой пациентки. Медсёстры что-то перепутали? Это только подогрело гнев, но не на них — на доктора. Ну, он у неё ещё попляшет, дьявол!

Кстати, сами медсёстры уже куда-то делись. Возле Валерии никого не было. Она пошарила взглядом по сторонам и с удивлением обнаружила, что пока была без сознания, её перенесли в другой кабинет. И, надо сказать, роскошный кабинет. Мебель из красного дерева кричала о богатстве. Тут явно обитает начальство. Вот это и хорошо! Один из пунктов плана кровожадной мести как раз и заключался в том, чтобы нажаловаться на доктора руководству поликлиники.

Судя по звуку открывающейся двери, это «руководство» как раз входило в кабинет. Валерия развернула голову, ожидая увидеть главврача Антонова, кругленького седенького добряка, но её взгляду предстал отнюдь не Антонов. Закрыв за собою дверь, решительной походкой, будто он тут хозяин, к столу приближался… тот самый доктор. С тем же самым довольным выражением на лице. Только уже успел переодеться. Сюртук, камзол… Что-то 19 веком потянуло. Где раздобыл-то? Он что, ещё и в театре подрабатывает? Удивительно, но хирург не выглядел нелепо — сидели на нём все эти подозрительные позапрошлого века шмотки — идеально, что лишний раз подтверждало народную мудрость: подлецу всё к лицу.

— Позвольте представиться, ректор Далеутской академии магии, князь Тоцкий.

Валерия пропустила мимо ушей бред, которым поприветствовал её доктор, и пошла в наступление.

— Я пожалуюсь на вас руководству поликлиники! — гневно выпалила она. — И отзыв негативный оставлю на медицинском портале в интернете, — добавила мстительно, ощущая то самое покалывание в пальцах, которое в последнее время стало появляться, когда её кто-то сильно бесил.

Однако её угрозы ничуть не омрачили невозмутимую жизнерадостность доктора.

— Жалуйтесь, — великодушно позволил он ей, присаживаясь за письменный стол, — но сделать вы это сможете, только когда (а вернее, если) вернётесь в земной мир.

— А сейчас я, по-вашему, где? — Валерия окончательно убедилась в неадекватности хирурга.

— А сейчас вы в кабинете ректора Далеутской академии магии, в родственной параллельной реальности. И прежде чем продолжать возмущаться, примите во внимание, что переместили вас сюда исключительно ради спасения вашей жизни.

Можно подумать, её жизни хоть что-то угрожало, пока в ней не появился он. Хочет сказать, что родинка смертельно опасна? Наверняка, наглая ложь. Ох, как же Валерию раздражал этот самоуверенный тип дьявольски приятной наружности. Пальцы заломило с новой силой. Куда бы их деть? Валерия сжала руки в кулаки. А доктор между тем продолжал.

— Ваша родовая метка проснулась, что означает пробуждение в вас магии. А магия — это не шутки. Магией нужно уметь управлять, иначе она вас убьёт, — поучительно выдал доктор. — Вам необходимо пройти обучение в академии магии. И вам очень повезло, что ректор лучшей в нашем княжестве академии с полным пансионом согласился принять вас без экзаменов, да ещё и посреди учебного года.

— Это вы о себе? — ехидно поинтересовалась Валерия.

Кажется, доктор как раз себя и называл ректором. Самозванец! Ректор должен быть как минимум в два раза старше, седой и умудрённый опытом. Можно подумать, Валерия не знает, как выглядят ректоры. Она вспомнила руководителя собственного вуза — солидного шестидесятилетнего профессора Кузнецова с тростью и артритом. А у сидящего напротив мужчины не было ни того, ни другого.

— Да, о себе, — авторитетно заверил доктор, не догадывающийся о разоблачительных мыслях Валерии.

Обмакнув перо в чернильницу, он подписал какую-то бумагу.

— Вот приказ о вашем зачислении, — демоническая улыбка промелькнула на его лице.

Давит тут своей харизмой. И кого природа наградила таким адовым мужским магнетизмом? Лучше бы отыгралась на ком-нибудь более адекватном. Пальцы уже не покалывало, а неистово жгло. Желание хоть как-то унять это нестерпимое чувство заставило разжать кулак и тряхнуть кистью. В то же мгновение раздался громкий хлопок. Валерия с удивлением обнаружила, что стало причиной звука — это лопнула чернильница на столе доктора. Просто взяла и развалилась на две половины. Безобразное чернильное пятно растеклось по дорогому красному дереву. Но врач почему-то смотрел не на пятно, а на Валерию. В его глазах промелькнуло удивление. Ещё бы, самовзрывающаяся чернильница кого угодно приведёт в ступор. Но сочувствия Валерии он не дождётся. Так ему и надо! Удовлетворённое чувство мести вызвало торжествующую улыбку.

Однако в удивлённом состоянии хирург оставался недолго. Невозмутимость вернулась на его лицо. Нет, хоть что-то может вывести его из себя?

— А вот и первый неуд, — констатировал доктор. Валерии послышались в его голосе злорадные нотки. — Придётся отрабатывать. Вот видите, что бывает при неумелом использовании магии, — добавил он назидательно.

На что это доктор намекает? Подозревает Валерию в порче своего допотопного писчего инвентаря? Да она же даже пальцем эту злосчастную чернильницу не тронула. Валерия с удивлением посмотрела на свои руки и уже хотела возмутиться, но то, что произошло дальше, лишило дара речи. Доктор небрежно щёлкнул пальцами — и все следы инцидента как по команде исчезли. А именно: чернильница сделалась целой, а растёкшиеся чернила вернулись на место, не оставив ни малейшего следа на дорогой столешнице.

Что? Как такое может быть? Лопнуть чернильница ещё могла как-то сама по себе, но вот обратный процесс точно не происходит естественным образом. Это или сон, или… неужели всё, что говорит доктор про магию и параллельную реальность — правда? Валерия поднялась с кресла и метнулась к окну. Отодвинула тяжёлую штору и обомлела — картина за окном каждой своей деталью совершенно безапелляционно и предательски подтверждала слова хирурга, если, конечно, после всего этого его можно так назвать.

Три сияющих белизной здания с высокими башнями и замысловатой лепниной, архитектура которых не имела ничего общего с привычной глазу архитектурой многоэтажек, нежились в золотых лучах солнца на фоне тёмного леса. Красиво, аж дух захватывает, но… мамочки!.. где же Валерия? Вот это всё сейчас что? Параллельная реальность? Карауууул!!! А можно, пожалуйста, чтобы это оказался просто сон?..

За окном громко закаркала ворона, заставив Валерию вздрогнуть. Настырно так закаркала, будто подтверждая, что всё это — вот ни капельки не сон.

Организм очень просился впасть в шоковое состояние или даже лишиться чувств от потрясения, но, к сожалению, Валерия ему такой роскоши позволить не могла. Она решительно вернулась к креслу, пододвинула его поближе к столу, чтобы держать этого сатану от медицины под пристальным взглядом, и начала задавать вопросы. Тысячи вопросов. Но все они, так или иначе, сводились к одному: с какой целью Валерию выкрали из родного мира и когда вернут назад.

Хирург, он же ректор, он же князь Тоцкий, если не врёт, заверял, что переместили Валерию только потому, что просыпающаяся в ней магия опасна для неё самой и для окружающих. А овладеть магией можно только тут, у них, в академии — в земном мире подобных учебных заведений не существует по причине того, что земной мир — немагический. Более того, ректор утверждал, что Валерия, скорее всего, имеет какое-то отношение к этому миру, потому что метка Ольшанских не появляется просто так — а только у представителей рода.

— И как же, по-вашему, я могу оказаться представительницей здешнего рода, если родилась и выросла на Земле?

— А вот это мне самому интересно. Собираюсь в ближайшее время выяснить.

Валерия не знала, насколько можно доверять словам ректора и как реагировать на происходящее, но попыталась применить приём дедушки, который учил во всём находить плюсы. А плюсы были. Если у неё действительно проснулись способности к магии — это даже хорошо. Наверняка, какую-то пользу получится извлечь. Не только чернильницы взрывать. Можно будет, к примеру, разных нахалов в лягушек превращать. Её же этому научат? Вряд ли, конечно, но это не помешало Валерии мстительно представить, как она превращает сидящего напротив виновника всех её бед в жабу. Ох, как же сильно закололо в пальцах.

Он же, не ведая её коварных мыслей, продолжал убеждать в том, что с ней поступили самым благородным образом. Раздевают-одевают — это у них тут считается благородством? И более того, уверял, что держать Валерию насильно в параллельной реальности никто не собирается. Как только она научится управлять своим даром, её отпустят на все четыре стороны.

— Сколько на это потребуется времени?

— Зависит от вашего усердия, — приподнял ректор бровь. — Вы должны будете сдать экзамены по всем основным магическим дисциплинам.

Ещё чего. Ультиматумы тут ей выдвигают. Сдать экзамены — это будет её запасной вариант. Но, наверняка ведь, можно отыскать и другой более быстрый способ удрать отсюда. Однако на всякий случай она ещё раз уточнила.

— А когда сдам экзамены, сразу смогу вернуться домой?

— Сможете… — оптимистично пообещал Тоцкий, но тут же нахально добавил: — …скорее всего. Возможно, даже у Ольшанского-старшего не получится помешать вам вернуться.

— А кто это Ольшанский-старший?

— Глава рода. Полагаю, он захочет с вами познакомиться, как только узнает, что у вас проснулась метка Ольшанских.

Ещё одна головная боль. Да тут с ума можно сойти. В течение нескольких часов узнать, что у тебя есть способности к магии, что ты должна какое-то время провести чёрт знает где, обучаясь, чёрт знает чему, что ты имеешь какое-то отношение к какому-то иномирному роду. Пальцы заломило. Ох… Как же хочется на ком-нибудь отыграться! Валерия хищно глянула на ректора.

— Не стоит, — предупреждающе хмыкнул он, перехватив её взгляд. В глазах блеснула зловредная ирония. — Вы же не хотите второй неуд подряд, когда ещё первый не отработали?

Угрожает тут. Ну и ладно! Дедушка учил не унывать, что бы ни случилось. Подумаешь, придётся немного поучиться в здешней академии. Студенческая жизнь — это весело. Валерия на собственном опыте знала. А насчёт принадлежности к здешнему роду — это ещё надо хорошенько разобраться. Вздувшаяся родинка — такое себе доказательство. Родители Валерии никакого отношения к этому миру иметь не могли. Мама — учительница, папа — лётчик-испытатель, погиб ещё до того, как Валерия появилась на свет. Воспитывал её в основном дедушка. Мама второй раз вышла замуж и посвятила себя новой семье. Ну и с какого бока здесь иномирные Ольшанские?

— В курс дела вас введёт Тереса. Она староста 2-ой группы, в какую я вас определил.

Вообще-то, Валерия ещё не давала согласия стать студенткой. Но кого это волнует?

Тоцкий коснулся пальцем длинной цилиндрической настольной лампы. Валерия уже давно посматривала на неё. Странная штука. Свет от лампы исходил неровный, менял оттенки и интенсивность, а после прикосновения ректора, на мгновение стал неприятно ярким. Для чего эта штукенция?

— На сегодня освобождаю вас от занятий, — снисходительно сообщил Тоцкий. — Но только на сегодня. Прогулы у нас строго наказываются, — он злостно нахмурил брови и глянул так, будто Валерия уже несколько пар пропустила.

Напугал, угу. А ему, между прочим, идёт злиться — грозный, страшный, властный. Только бесполезно. На Валерию это не действовало. Она и так не собиралась прогуливать, по крайней мере, пока. У неё уже созрел план действий. Нужно наладить хорошие отношения с одногруппниками и задружиться со старшими курсами. Студенческое братство и солидарность никто не отменял — может, найдутся желающие помочь Валерии вернуться домой. Ей бы очень пригодилось знакомство с каким-нибудь отличником-старшекурсником факультета портальной магии. Или как тут называются специалисты по перемещениям между мирами? Она и преподавателей не снимала со счетов. Может кого-то удастся завербовать себе в помощники. Не все же они здесь такие непробиваемые как Тоцкий.

Староста явилась буквально через пару минут после того, как ректор коснулся лампы, и у Валерии закрались подозрения, что лампа — это какое-то устройство связи. Эта мысль обнадёжила. Возможно, мир и не такой отсталый, как показалось вначале. Может, у них тут и какое-то подобие интернета существует? Ага, на магической тяге.

Староста оказалась невысокой девушкой в очках с толстыми линзами. Примерно такой Валерия её себе и представляла. Черты лица мелкие. Волосы стянуты в строгий хвост. Она стояла на пороге в юбке и блузе — в точности таких же, какие были на Валерии. Так вот во что Валерию нарядили — в академическую униформу.

— Знакомьтесь: Тереса, Валерия, — представил девушек друг другу ректор и тут же распорядился; — Ступайте.

Валерия выходила за дверь с шальными мыслями. Как так: зашла в кабинет хирурга показать родинку, а выходит из кабинета ректора студенткой магической академии? Наверное, если бы на среднестатистическую девятнадцатилетнюю девушку, выпало столько сюрпризов за один день, она бы рассудком тронулась. Но Валерия оставалась в здравом уме, что не могло не радовать. Она записала это в свои заслуги, но рано.

— Ты как? — спросила староста, как только они оказались за порогом кабинета. — Успокоительное зелье ещё действует?

— Зелье? — не поняла Валерия.

Староста ей охотно всё объяснила. Оказывается, пока Валерия была без сознания, её напичкали какими-то местными психотропными, которые подавляют чувство страха и повышают настроение. Всё кажется милым, словно смотришь на мир через розовые очки. Сделали это, чтобы стресс от перемещения снять. Ну, Тоцкий Валерии милым, тем не менее, не показался. Этого дьявола никакие очки милым не сделают. Однако в остальном картина стала проясняться. Теперь понятно, почему Валерия так спокойно восприняла резкие перемены в своей жизни. Видимо, её ещё ждёт жуткий откат, когда действие препаратов закончится. Но пока настроение было достаточно ровным, и Валерия с любопытством глазела по сторонам.

Как ни странно, интерьер местной академии не очень сильно отличался от интерьера политеха. Просторные коридоры, высокие потолки, окна, впечатляющие своими размерами. Одно странно — пусто. Где студенты? Причина оказалась банальной.

— Сейчас мы в административном корпусе, — пояснила Тереса. — Есть ещё три: учебный, лабораторный и общежитие.

Вот как раз эти три корпуса Валерия и видела из кабинета ректора.

— Между всеми корпусами есть крытые переходы. Учебный корпус покажу тебе завтра, а сейчас отведу в общежитие, — бодро тараторила Тереса.

Крытые переходы, о которых она упомянула, оказались полностью стеклянными — можно было любоваться ухоженной территорией академии — аккуратно подстриженными кустами, клумбами, весёлой расцветки скамейками. Валерия успела заметить симпатичную спортивную площадку. Хотя спортивную ли? Тренажёры выглядели слегка несуразно.

Стеклянный переход вывел в корпус общежития. Вот тут, к счастью, было мало схожего с общежитием политеха. Чисто и много зелени. Может, Тоцкий и не наврал, что Далеутская академия одна из лучших в княжестве?

— Мы, первокурсники, живём на третьем этаже, — поднимаясь по ступеням, рассказывала Тереса. — Первая группа в левом крыле. А наша группа — в правом.

— На первом курсе всего две группы? — удивилась Валерия.

— Да. Наша академия элитная. Сюда принимают самых-самых. Поступить почти нереально.

Интересная информация. И за какие такие заслуги Валерию приняли? Из-за этой злосчастной метки Ольшанских?

— Слушай, Тереса, а ты что-нибудь про род Ольшанских слышала?

— Конечно. Кто про них не знает? Один из самых известных родов в нашем княжестве. Древний и могущественный. Ольшанский-старший, глава рода, владеет западными рудниками и половиной столичных фабрик.

Всё ясно — олигарх. И куда Валерия влипла?

Поднявшись на третий этаж, Тереса свернула направо.

— Это наше крыло, — она распахнула одну из дверей и провела Валерию в просторную комнату.

— Столовая? — догадалась она.

Сложно не догадаться. Посреди комнаты вместительный стол. Вдоль стен — шкафчики с посудой и снедью.

— Кто-то тут ужинает, а кто-то домашку списывает, — усмехнулась Тереса. — Это общая комната нашей группы.

Валерия машинально пересчитала стулья — семь.

— В группе семь человек?

— С тобой — восемь. Отсюда по коридору можно попасть в спальные. Их четыре. Вечером познакомлю тебя с их обитателями. Сейчас все на занятиях.

А вот и не все. Не успела Тереза закончить фразу, одна из дверей распахнулась и наружу выскочила высокая ослепительная брюнетка. Она преодолела коридорчик за пару секунд, быстро-быстро цокая каблуками. Вот это каблуки — сантиметров пятнадцать, не меньше. И это лишь маленькая деталь её соблазнительного образа. На брюнетке красовалась всё та же академическая форма, что на самой Валерии и Тересе — клетчатая юбка до щиколоток и белая блуза, но перекроена одежда была так, что взгляду открывались все пикантные нюансы обворожительных форм брюнетки. Бедная мужская половина академии.

— Моника, — представила Валерии пробегающую мимо студентку староста. — Не бери с неё пример. Каблуки у нас в академии запрещены. И когда-нибудь Монику из-за них отчислят.

— Не отчислят, — отмахнулась та, нисколько не обидевшись на прямолинейность старосты. — Ты новенькая? — приветливо улыбнулась, поравнявшись с Валерией. Потом перевела взгляд на Тересу: — Это про неё ты нам вчера говорила? — потом снова посмотрела на Валерию: — У меня к тебе столько вопросов, — и всё это на бегу, ни капли не снизив скорость. — Опаздываю на пару. Тоцкий меня убьёт, — ураганом пронеслась мимо и вышла за дверь.

— Наша первая красавица, мечта каждого второго студента, — прокомментировала пронёсшийся ураган Тереса. — Но у них нет шансов. Моника метит выше. Её цель — окончить академию невестой, а ещё лучше женой, какого-нибудь толстосума из попечительского совета.

Валерия улыбнулась — знакомо. Женя Самойлова, одногруппница, тоже считала, что время, проведённое в стенах вуза, полезно скрасить охотой на «папиков». Выходило это у неё с переменным успехом. Любопытно, Моника более удачливая?

— А про кого она сейчас говорила? Про ректора? На его пару опаздывает?

— Нет. Это она про Тоцкого-младшего. Брат ректора преподаёт у нас «Магические аномалии». Один из самых сложных предметов и один из самых вредных преподавателей. Мы называем его Энтони Свирепый. Или просто Свирепый.

Ничего себе, у них тут прозвища. В политехе студенты преподавателей как-то нежнее называют. Максимум: удод.

— Мало кому удаётся сдать с первого раза. А уж если прогулял хоть одну пару — готовься к отчислению, — добавила Тереса ещё несколько нелестных штрихов к портрету.

У Валерии в политехе такой же славой пользовался профессор Скворцов и читаемый им предмет «Базы данных». Вот его как раз и называли Удодом. Нет, сначала он был в студенческом лексиконе Скворцом, а когда всей группе зачёт не поставил, превратился в более экзотическую птицу.

— Слушай, Моника сказала, ты вчера про меня говорила. Выходит, ты заранее знала, что меня собираются переместить к вам?

Тереса озабоченно поправила очки и отвела взгляд. Чего это она смутилась?

— Слушай, а это случайно не ты была одной из тех медсестёр, которые Тоцкому помогали меня сюда уволочь?

Смутные воспоминания пронеслись в голове, подтверждая догадку. Одна из девушек в белом халате была такая же маленькая и в очках.

Тереса решительно выдохнула и выдала:

— Мне пришлось. Я неуд отрабатывала.

— Неуд? Я думала у тебя не бывает неудов.

— Это у Бланки не бывает неудов. Она у нас отличница. А у меня бывает. Тоцкий за неуды такие жуткие отработки придумывает — зверь, — Тереса состроила соответствующую зверскую гримасу.

— Это ты про младшего Тоцкого?

— Нет. На этот раз про старшего. Он у нас «Магическую медицину» читает.

Выходит, неспроста доктором прикинулся.

— Старший ещё в сто раз хуже младшего, — заверила Тереса. И страшным шёпотом добавила: — Его в академии все боятся.

Уже не все. На Валерию ему ужаса нагнать не удалось, хоть он и пытался запугать её неудом. Или это ей розовые очки помогли?

— Меня, кстати, тоже отработка ждёт.

У старосты от удивления глаза округлились.

— Когда ты успела?

— Успела, — усмехнулась Валерия. — Сама не поняла как. Тряхнула рукой — и у него на столе чернильница лопнула. А он сразу — неуд! отработка! — спародировала Тоцкого Валерия.

— Чернильница лопнула? — глаза Тересы стали ещё больше.

— Да. Вот так: хрясть — и пополам.

Староста посмотрела с уважением:

— Ну ты даёшь! Такое не каждый второкурсник сможет.

Респект от Тересы приятно потешил самолюбие, только Валерия до сих пор не была уверена, что чернильница — её рук дело.

— А ты отчаянная. Взорвать ЕГО чернильницу? Ну, теперь готовься к худшему.

Чего в улыбке Тересы было больше: восхищения или сочувствия?

— А, хочешь, кофе сделаю? У нас булочки с завтрака остались.

Видимо, всё-таки сочувствия.

— Хочу.

Такого вкусного кофе Валерии пить ещё не приходилось. В нём ощущался аромат вишнёвых косточек и горького шоколада. А булочки, вообще, отдельная песня — небольшие, мягкие, политые нежной помадкой. Она невольно жмурилась от удовольствия. Если здесь всегда так кормят, то не всё пропало.

Каким бы вкусным ни был перекус, Валерия решила времени зря не терять и расспросить старосту о том, что волнует больше всего.

— Тереса, ты владеешь портальной магией? Знаешь, как переместиться из одного мира в другой? Ты ведь была там.

— Я знала, что ты спросишь, — не удивилась она вопросу. — Моя задача была только раздеть и одеть тебя. Остальное сделал Тоцкий. Я понятия не имею о портальной магии. У нас ею владеют единицы. А коды от немагических миров, наподобие земного, знают и того меньше. Существует строгий запрет на вмешательство в немагические миры.

Вот тебе и невмешательство. А Валерию выкрали, это нормально?

— Зачем же тогда Тоцкий вмешался? Вот и не совался бы в земной мир, раз есть такой запрет.

— Тут другое дело, — замотала головой Тереса. — Наши датчики обнаружили всплеск неучтённой магии в земном мире. В таких случаях вмешательство необходимо. Магия в немагическом мире — это опасно. Хорошо, что тебя успели вовремя переместить.

Значит, Тереса в этом вопросе на стороне Тоцкого? Тоже считает, что Валерии спасали жизнь? Спасатели, что б их. Мысленно она послала пару не самых ласковых. Предназначались они исключительно ректору. На Тересу Валерия не сердилась. Староста начинала ей нравиться. Причём, с каждым глотком сваренного ею кофе, всё больше и больше.

— Но ты не переживай, случается подобное исключительно редко. Не помню, чтобы хоть раз за свою жизнь слышала о всплесках магии в земном мире, — оптимистично выдала Тереса.

Как будто Валерию должно успокоить, что она тут такая одна. Впрочем, оказалось, не совсем одна.

— У нас месяц назад похожий случай был, — отодвинув пустую чашку, поведала Тереса. — Только всплеск обнаружили не в родственном земном мире, а в дайстанском. Очень странный мир, дикие обычаи, — Тереса поёжилась. — Про дастайцев такие слухи ходят — жуть. Но что делать? Всё равно пришлось забрать оттуда Муачо, у которого неожиданно проснулся дар. Вообще-то, его не Муачо зовут. Длинное непроизносимое имя. Мы сократили, как смогли. Он теперь в нашей группе учится. Так-то мы к нему уже привыкли. В целом он милый, но на всякий случай будь с ним осторожна.

Воображение Валерии почему-то нарисовало улыбчивого папуаса. А как ещё можно совместить «дикий мир» и «милый»?

Запасы булочек подходили к концу, когда дверь одной из спален открылась. По словам старосты сейчас все должны быть на занятиях. Выходит, это ещё один прогульщик? Валерия развернулась в его сторону и остолбенела…

.

.

.

Как только студентки вышли из кабинета, Тоцкий принялся за отчёт. Нужно было скрупулёзно описать все детали инцидента. Когда несколько дней назад был зафиксирован всплеск неучтённой магии в немагическом земном мире, ему было поручено разобраться и принять меры. Он и подумать не мог, кто окажется виновником переполоха. Юная особа с проснувшейся магией. Он до последнего не знал, о какой именно магии идёт речь. И каково же было его удивление, когда увидел метку Ольшанских.

— Ян, не занят? — в кабинет вошёл брат.

Разумеется, ему не терпелось узнать, как всё прошло.

— Занят, но разве тебя это остановит?

Не остановило. Брат прошёл к столу и сел напротив. Взгляд требовал подробного рассказа.

— Дали ей йонского зелья. Обошлось без проблем, — Ян сократил до двух предложений, события нескольких часов.

— А по тебе и не скажешь, что без проблем, — Энтони насмешливо покачал головой.

Брат умел улавливать все нюансы настроения Яна. Так, проблемы были, да ещё какие.

— У неё метка Ольшанских.

Ян с удовольствием наблюдал, какой эффект произвели его слова. У Энтони глаза на лоб полезли. Примерно такие же чувства он испытывал сам, когда увидел, что за пятно называет родинкой юная особа.

— Какое отношение землянка может иметь к роду Ольшанских? — брат в изумлении потёр подбородок.

— Не знаю. Но темперамент у неё соответствующий.

— Что, даже под действием зелья показала характер? — брат почему-то снова развеселился.

— Показала. Вон, пришлось чернильницу склеивать, — проворчал Ян.

Он вспомнил, каким гневом горели зелёные глаза.

— Взорвала чернильницу? — в очередной раз удивился брат.

Ян знал, что Энтони пришёл в изумление не из-за дерзости девчонки, а из-за её способностей. Как можно сделать подобное через две недели после пробуждения дара? Притом, что её никто ничему не обучал. Действовала интуитивно.

— С этой девчонкой у тебя будут проблемы. Темперамент Ольшанских и сильный дар — гремучая смесь.

— Спасибо. Утешил, — с сарказмом ответил Ян.

Он это лучше брата понимал. Энтони знает о девчонке только со слов Яна, а Ян общался с ней вживую. Успел насладиться этой гремучей смесью сполна.

— Ольшанскому уже сообщил?

— Пришлось. Связался с ним по кристаллу.

Ян должен был поставить Ольшанского в известность, хотя перспектива появления князя в академии радовала мало. С недавних пор отношения у них стали натянутыми. Началась история полгода назад с того, что отец принялся усердно настаивать, чтобы Ян обзавёлся невестой. «В твоём возрасте пора бы остепениться. При твоей высокой ответственной должности быть холостым неприлично». Причём, называлась конкретная кандидатура — дочь князя Ольшанского. «Она красива, воспитана, умна», — уверял родитель.

Насчёт, первого — может быть. Ян её ни разу не видел, поэтому допускал, что внешне она привлекательна, но вот по поводу второго и третьего, он бы поспорил. Ему вполне хватило слухов о том, что девушка крайне избалованная, капризная и недалёкая. Кроме того, поговаривали, что у неё так и не проснулась метка Ольшанских, хоть ей уже исполнилось двадцать.

Расстраивать отца, который в ту пору сильно болел, Яну не хотелось, поэтому он придумал идеальное решение. Он согласился на помолвку, но поставил условие: помолвка помолвкой, но о браке речь пойдёт только в том случае, если дочь Ольшанского поступит в академию и проявит там себя с лучшей стороны. Расчет был на то, что избалованная девушка, привыкшая праздно проводить время на светских приёмах, не захочет три года провести за партой, а если и захочет, то не сможет поступить.

Случилось так, как Ян и думал — она даже не попыталась сдать вступительные экзамены. На данный момент помолвка ещё не была расторгнута, но к этому всё шло. Отсюда и похолодание отношений между Яном и князем. Каждый раз, когда им приходилось видеться, Ольшанский держался сухо. Вот и сегодня, во время разговора по кристаллу, князь выглядел насупленным. Новость о девушке с меткой Ольшанских он воспринял спокойно. Вернее сказать, его спокойствие было настолько ледяным, что сомнений не осталось — новость его потрясла. Он сообщил, что приедет в академию в ближайшее время.

Колокол башенных часов издал тройной перезвон, вырвав Яна из раздумий. Это сигнал начала третьей пары. Энтони пора было идти. Он поднялся, но прежде чем выйти, спросил:

— Ты уже подписал приказ о её зачислении?

— Да, определил её во вторую группу. Теперь она и твоя студентка. Построже с ней.

— Не переживай. Это я умею. Недаром же Свирепый, — усмехнулся брат.

После разговора с братом Ян отправился в библиотеку. Три просторных зала, стеллажи до потолка с тысячами и тысячами книг, среди которых много раритетных — это была гордость академии. Но в данный момент Яна интересовало кое-что другое — архив, небольшая комната, куда вход студентам был запрещён. Ян собирался порыться в старых записях, пролистать древние источники. Его интересовал вопрос, бывали ли случаи спонтанного возникновения метки Ольшанских у людей, которые к этому роду не имели никакого отношения.

Из головы не выходила землянка, которую вполне можно было принять за представительницу рода, и, кстати, не только из-за метки, но и из-за её темперамента. Среди Ольшанских частенько встречались люди с сложным характером — взрывные, дерзкие, отчаянные.

Но если она действительно представительница рода, тогда возникает резонный вопрос, как такое могло случиться? Неужели кто-то из Ольшанских наведывался в земной мир? Мало того, что подобные «прогулки» под силу лишь единицам, так это ещё и строго запрещено. И ладно бы этот кто-то побывал там из чистого любопытства, так сказать, с ознакомительной экскурсией, ан нет — он успел провести время с «пользой» и удовольствием. На такое времяпрепровождение наложен ещё больший запрет — вмешиваться в жизнь немагических миров опасно, и, если бы речь шла о ком-то другом, Ян бы отбросил свою версию. Но это же Ольшанские. С них станется.

Ян устроился за одним из письменных столов — обложился архивными талмудами и рукописями и с головой ушёл в работу. Он и не заметил, сколько времени прошло, пока проглядывал пожелтевшие от времени страницы. Заставил вернуться в реальность звук чьих-то торопливых шагов. В комнату влетела Зузанна, молоденькая преподавательница, которая начала работу в академии всего пару месяцев назад. Очень старательная и исполнительная. Всегда подтянута, с идеальной строгой причёской. Поэтому было вдвойне странным видеть её такой — запыхавшейся, взмыленной, с горящими румянцем щеками.

— Дьер Ян, у нас чрезвычайная ситуация! — взволнованно выпалила она, посмотрев на Яна полными ужаса глазами. — Там, — указала рукой на окно…

.

.

.

Валерия с изумлением наблюдала, как по коридору в столовую шагает Серёга Санников, и у неё вскипали мозги. Как мог её однокурсник оказаться здесь, в общежитии магической академии? У него, что, тоже проснулась метка Ольшанских?

Она даже глаза протёрла на всякий случай. И, о чудо, этот нехитрый приём помог. Парень, что пристраивался на соседний стул, был только очень похож на Серёгу. Но при ближайшем рассмотрении различия всё же нашлись. Что один, что другой — красавчики-блондины. Ещё и глаза голубые. Но, конкретно, этот экземпляр, обладал чуть более грубыми чертами. Серёга — тот, вообще, милый как котёнок.

— А я на запах кофе, — улыбнулся блондин. — Тереса, нальешь?

— Сам не без рук, — отфутболила его староста. — Ты почему не на занятиях? С ума сошёл Свирепого прогуливать? Отчислят!

— Не отчислят, — отмахнулся он от Тересы и, подарив Валерии лучезарную улыбку, представился: — Марчел. А тебя как зовут?

О, и улыбка у него точь-в-точь как у Серёги.

— А её Валерия, — опередила Тереса, и, обращаясь к ней, добавила: — Марчел у нас красавец-ловелас, разбиватель женских сердец и коллекционер лёгких побед. Не советую.

Валерия улыбнулась. Ей импонировала прямолинейность старосты. Кстати сказать, характеристика, которую она дала Марчелу — один-в-один совпадала с той, какую заслуживал Серёга. Тот тоже успел прославиться молниеносной сменой подруг — ни одну юбку не мог пропустить.

Марчел ничуть не обиделся на разоблачительные слова Тересы и продолжил улыбаться в сторону Валерии.

— Смотри, — он достал из кармана цилиндр длиною в ладонь. — Последняя модель.

Цилиндр на внешний вид был совершенно непрезентабельным. Сделан из матового стекла. Поверхность шершавая. Ну и чем тут хвастаться?

Марчел слегка потряс его в руке, и, ничего себе!, цилиндр засветился. Свет был неровным, клочковатым. Валерии сразу же вспомнилась лампа на столе у Тоцкого, от которой исходило похожее свечение.

— Это мобильный кристалл, — пояснила Тереса. — Бывают ещё стационарные. Средство связи.

Значит, Валерия правильно вычислила предназначение той цилиндрической лампы.

— Могу дать на время попользоваться, — снова пустил в ход примитивные методы обольщения Марчел. — Хочешь?

Тереса закатила глаза:

— Он неисправим. Не ведись. Тебе и так выдадут мобильный кристалл. Он всем студентам положен. У нас же полный пансион.

— Сравнила тот допотопный, что выдаёт академия, и этот, — не унимался Марчел, крутя в руках свою игрушку. — А кстати, что ты делаешь сегодня вечером? — подмигнул Валерии.

— Чернильницы взрывает, — ответила вместо неё Тереса. — У Тоцкого уже взорвала, твоя следующая.

Улыбка сошла с лица блондина:

— Что, правда, взорвала ЕГО чернильницу?

— Угу, — кивнула Валерия.

Идиотский блеск в глазах Марчела сменился уважительным.

— Ну ты даёшь…

После того, как с кофе было покончено, Тереса решила, что самое время отвести Валерию к коменданту, который и должен выдать новой студентке мобильный кристалл и ещё много чего необходимого для жизни в общежитии.

Контора коменданта располагалась в пристройке к административному корпусу, куда снова можно было пройти по крытому переходу. Но на этот раз Тереса решила вести Валерию другим путём — через двор академии, чтобы показать прилежащую территорию.

— Наша академия была возведена три столетия назад прямо посреди леса, — ведя аккуратной аллейкой, рассказывала староста. — Теперь лес немного облагородили, и он больше похож на парк. Существует несколько легенд, почему под строительство академии выбрали такую глушь, ведь отсюда довольно далеко до столицы. Одна из версий гласит, что это место упоминалось в древней магической рукописи, которая утверждала, что особый воздух здешних лесов способствует лучшему усвоению знаний. Но многие не верят в существование таинственных рукописей и полагают, что академию специально построили в глуши, чтобы студенты были подальше от столичных соблазнов. В замкнутом учебном мирке легче добиться дисциплины.

Первая таинственная версия про рукопись и особый воздух понравилась Валерии больше. Хотя, наверно, правильной является как раз вторая.

— Слушай, а что это за площадка? Спортивная? — она кивнула в сторону выложенного цветной плиткой участка, заставленного диковинными тренажёрами. Валерия успела их заметить ещё по дороге в общежитие, и они её уже тогда заинтересовали.

— Спортивная. Идём, покажу, — Тереса свернула с аллеи в сторону тренажёров. — Считается, что хороший маг должен быть в хорошей спортивной форме.

Она оседлала один из агрегатов, который отдалённо напоминал велотренажёр. Нижнее колесо нужно было крутить ногами, а верхнее, небольшое, — руками. У Тересы получалось довольно ловко, но смотрелось комично.

— Чего улыбаешься? Присоединяйся!

— Эй, мелюзга, а ну, пошли вон, — раздался из-за спины чей-то грубый голос.

Валерия обернулась и увидела, как к площадке подходят два здоровых парня. Сразу поняла, что старшекурсники. У одного из них, того, что повыше, была совершенно идиотская стрижка. Длинная чёлка спадала ему на лоб. И он постоянно вскидывал голову, чтобы отбросить волосы.

— Ты кто такая? — спросил он надменно.

— Ноооовенькая, — с издёвкой растягивая гласные, ответил ему дружок. — Ещё не знает, что таким, как она, место в песочнице.

Валерия глядела на отвратительную самоуверенную физиономию и ощущала, как начало покалывать в пальцах.

— Вы не поняли, малявки? Площадка не для вас, — амбал снова тряхнул головой.

Надо же, хозяева нашлись. Дедовщина какая-то.

Проходя мимо Валерии, он грубо задел её плечом. Вот же гад! Пальцы заломило с новой силой. Пришлось сжать их в кулаки.

Парни плюхнулись на тренажёры по соседству с тем, что занимала Тереса.

— Кацпер, — представила она Валерии амбала с длинной чёлкой, и со свойственной ей прямолинейностью добавила: — Считает себя здесь в академии королём. Корона только малость жмёт. А это Шимон, — кивнула на второго. — Его подпевала.

Амбал взбесился:

— Что ты там сказала, очкастая?! Забыла, с кем разговариваешь?! Ты — труп!

Пальцы уже не просто ломило — от боли их свело судорогой. Валерия разжала кулак и тряхнула кистью.

— Неееет! — отчаянно замахала руками Тереса. — Магия разрешена только на занятиях!

Но было поздно. Раздался страшный металлический скрежет и лязг, аж челюсть свело и уши заложило. Валерия во все глаза смотрела, как жутко раскорёжило тренажёр, на котором восседал Кацпер — словно в фильме ужасов. Детали погнулись и расплющились. Амбал заорал как ненормальный. А его контуженый дружок-подпевала соскочил со своего тренажёра и помчался прочь ссутуленный от страха, почему-то прикрывая голову руками. Боялся, что что-нибудь прилетит вдогонку?

Тереса и Валерия какое-то время безмолвно переглядывались. В округлившихся глазах старосты не трудно было прочесть: ну ты даёшь!!!

Металлический лязг постепенно затих, а Кацпер всё орал и орал.

— Доходчиво ты ему объяснила, что площадка общая, — улыбнулась Тереса с толикой злорадства.

Потом её взгляд переместился куда-то вправо.

— Ой, кажется, сейчас будет что-то страшное…

Валерия проследила за направлением её взгляда и увидела, как к площадке решительно приближается горящий гневом Тоцкий.

Большой. Злой. Страшный. Дьявол. Казалось, он сейчас всю площадку подпалит одним только своим сатанинским взглядом. Тереса начала судорожно оттеснять Валерию, прикрывая собой.

— Применять магию не на занятиях и без присмотра преподавателей?! — рыкнул Тоцкий настолько зловеще, что, казалось, тренажёры начали жалобно скрипеть.

Но, что удивительно, весь этот гнев был направлен не на Валерию, а на зажатого раскорёженным тренажёром Кацпера. Тереса, удивляясь такому неожиданному повороту, прыснула в кулак.

— Я завтра же соберу педагогический совет по поводу этого инцидента. И первым проголосую за ваше отчисление, — Тоцкий припечатал и без того основательно приплюснутого Кацпера жутким взглядом.

— Это не я, — возмутился тот и мотнул головой, чтобы стряхнуть чёлку со лба, в результате чего саданулся затылком об железяку. Конец фразы вышел визгливым: — Это она, новенькая.

Тоцкий разворачивался в сторону Валерии как-то подозрительно медленно, словно собирался с силами. Ага, прикончить на месте. Тереса самоотверженно заслоняла подопечную собой, но в виду невысокого роста от взгляда разъярённого ректора защитить не могла. А этот взгляд надо было видеть. Тёмные глаза — красивые, злые, и немного удивлённые — сверкали и жгли.

— Вы?

— Я, — Валерия не сомневалась, что её глаза сейчас горят не меньше. Виноватой она себя не считала. Это была самооборона.

— Она, она, — поддакнул Кацпер, чем снова привлёк внимание к себе Тоцкого. — Я чудом остался цел.

— Тогда неуд вам по «Защитной магии»! — рявкнул ректор.

— Но я же не ожидал, что она…

— И 20 часов исправительных работ, — тут же усилил он наказание, после чего у Кацпера пропало желание закончить фразу.

— Будет неделю аллеи подметать, — мстительно шепнула Тереса.

Так вот почему территория академии такая ухоженная — провинившиеся студенты отбывают тут трудовую повинность? Интересно, а Валерии тоже собираются влепить исправительные работы? Пусть только попробуют! Но прежде чем Тоцкий успел что-либо сказать, снова послышался шёпот Тересы:

— Ох, только его здесь не хватало.

Валерия заметила, что не только староста, но и остальные развернули головы влево. Не трудно было догадаться, что их внимание привлёк вышагивающий по одной из аллеек энергичный седовласый мужчина в клетчатой тройке.

— Глава попечительского совета, — пояснила на ухо Валерии Тереса.

Судя по тому, какое напряжение отобразилось на лице Тоцкого, этот глава попечительского совета — важная птица, от которого зависит благополучие и финансирование академии.

— Вот вы где, дьер Ян. А я вас искал, — глава совета свернул с аллейки и направился прямиком на площадку. — Смета уже готова?

Чем ближе он подходил, тем больше удивления отображалось на его лице. В итоге оно вытянулось, по меньшей мере, вдвое.

— Что тут у вас происходит?

Ну вот, теперь ещё один узнает о том, что Валерия нарушила местные правила. Тоже будет возмущаться и грозить страшными наказаниями? Валерия уже готовилась к защите, но, оказалось, что Тоцкий выдавать её не собирается.

Он выключил в себе дьявола и включил ректора приятной наружности.

— Проводим совместные занятия младших и старших курсов, дьер Казимеж, — солидным поставленным голосом сообщил он. — Студенты отрабатывали приёмы магии стихий. Металлической стихии, — пояснил он.

Лицо Казимежа плавно вернулось к первоначальным пропорциям. Он подошёл к искорёженному тренажёру, постукал по сплющенной железке ногтём, потом отошёл на пару шагов, посмотрел заинтересованно на агрегат, наклонив голову на бок, и выдал:

— Не дурственно.

После чего покинул площадку со словами:

— Ну что ж, не буду мешать, — и уже с аллейки кинул: — Так я жду смету, дьер Ян.

Как только он скрылся из виду, Тоцкий снова превратился в злющего дьявола:

— Кацпер, вас что там заклинило? Почему не слезете с тренажёра? Тереса помогите ему. А вы, Валерия, немедленно в мой кабинет!

И пошёл решительным шагом в сторону входа в академию, уверенный, что Валерия последует за ним. И она последовала. Но только по одной причине. Она тоже была зла, и у неё тоже был к ректору серьёзный разговор.

Они зашли в кабинет оба наэлектризованные. Тоцкий предложил ей стул, но Валерия садиться не стала. Она уже заготовила пламенную речь, произносить которую эффектней было стоя. Он почему-то тоже проигнорировал своё чудесное ректорское кресло и встал у окна.

Не дав ему перехватить инициативу, она сразу пошла в наступление.

— Дьер Ян, — начала Валерия официально. Она уже заметила, что тут к мужчинам принято обращаться «дьер». Видимо, аналог земного «сударь» или «сэр», неважно. Кстати, то, что ректора зовут Ян, она узнала всего несколько минут назад. И, как назло, это имя ей очень нравилось и, вдобавок, оно чертовски ему подходило. Но это не мешало ей чувствовать по отношению к нему праведный гнев. — Я являюсь студенткой вашей академии совсем не долго, но уже успела заметить вопиющие недостатки. Здесь царит дедовщина — это раз. Два — у вас не отработана система приёма новых студентов. С ними не проводятся профилактические беседы о технике безопасности. О том, как опасна магия в неопытных руках.

— Это вы о себе?

— Это я о себе!

— Беседу об опасности магии в неопытных руках с вами собирались провести завтра, дав вам день на то, чтобы освоиться и обжиться. К тому же вы были под действием йонского успокоительного зелья. Кто ж знал, что вместо того, чтобы отдохнуть после перемещения, вы пойдёте крушить тренажёры и делать заиками старшекурсников?

— Они, между прочим, заслужили! Вели себя так, будто площадка — их собственность, оскорбляли меня и Тересу и даже угрожали ей расправой. И заметьте, я ведь их даже пальцем не тронула. Просто махнула рукой.

— А ну, дайте сюда вашу руку, — Тоцкий отделился от окна и шагнул к Валерии.

— Ещё чего, — она спрятала руки за спиной.

— Давайте, — повторил он настойчиво, сократив расстояние до полуметра.

— Зачем это?

— Буду проводить инструктаж по технике безопасности — об опасности магии в неопытных руках.

Валерия и не заметила, как гнев в его глазах сменился иронией. Это что, капитуляция? Тоцкий признал свою вину? Он протянул ей руку и ждал, когда она вложит в неё свою. Не стоило бы верить этому коварному демону, но да ладно.

— Левую, — подсказал он ей. — Я заметил, вы левша.

Она протянула ему руку, он подхватил её и развернул ладонью вверх.

— Магия Ольшанских дактило-ментальная. Знаете, как она работает? Сначала ваше желание в виде образа рисуется вашим воображением. К примеру, расколотая чернильница. Если желание достаточно сильное, то в вас откликается магия, и на кончиках ваших пальцев накапливается магический заряд. Вот тут, — он легонько сжал подушечки её пальцев. — Отсюда и покалывание. А дальше вы трясёте рукой, заряд слетает с пальцев — и вуаля — разбитая чернильница. Чтобы заряд не сорвался с пальцев непроизвольно нужно уметь им управлять. Потом у вас это будет получаться машинально. Но на первых порах нужно прибегать к специальным методикам. Есть много разных приёмов, но самое простое представить, что держите в руке большой кусок льда. Если это не поможет — помассируйте костяшки пальцев. Вот так, — он показал нужные движения. — Но ни в коем случае не сжимайте руку в кулак — это только усилит концентрацию магического заряда. Понятно?

— В общих чертах, — Валерия выдернула ладонь из его рук. Слишком уж приятными были прикосновения его длинных сильных пальцев. А ей такие ощущения совершенно ни к чему. Они мешают злиться. А злиться было на что: — А вы не могли рассказать мне всё это сразу? Глядишь, и тренажёр бы целым остался.

— После того, как вы раскололи чернильницу, вы истратили свой магический резерв. Обычно на его восстановление такому начинающему магу, как вы, требуется не меньше трёх дней. Инструктаж мог подождать до завтра.

— Как видите, не мог, — Валерия чувствовала, что теснит ректора по всем фронтам. Счёт уже как минимум 7:0 в её пользу. Самое подходящее время, чтобы нанести последний решающий удар: — Надеюсь, в связи с этим, мой неуд аннулирован. Я же не знала, как контролировать магию. Чернильница взорвалась случайно.

— А ваш неуд не по магической дисциплине, а по поведению, — его бровь нахально приподнялась. — Поэтому аннулировать его я не могу. Чернильница не взорвалась бы, если бы вы этого сильно не хотели. Вот скажите, что бы сделал ректор вашего учебного заведения, если бы вы разбили его чернильницу на его глазах пусть даже без использования магии, а чисто механически?

— У ректора моего учебного заведения нет чернильниц, он не использует допотопных писчих принадлежностей. У него авторучка! — злорадно выдала Валерия.

— Это не аргумент, чтобы аннулировать неуд, — в тёмных глазах промелькнул сарказм. — Жду вас завтра после занятий в моём кабинете.

Отработка? Вот так, значит? Ну и ладно! Валерия ни капли не расстроилась. Ещё неизвестно, для кого эта отработка станет бóльшей головной болью.

Остаток дня прошёл без приключений. Тереса проводила Валерию к коменданту, который выдал ей целую коробку бытовых предметов. Было учтено всё до мелочей — средства гигиены, канцелярские принадлежности и пресловутый мобильный кристалл. Потом они сходили в библиотеку за учебниками, потом к кастелянше за одеждой и бельём. В итоге Валерия обзавелась целом хозяйством необходимых вещей и начала обживаться на новом месте.

Спальная, рассчитанная на двух, оказалась достаточно просторной комнатой. Чисто, уютно. Две кровати, два письменных стола. Большое окно с видом на лес — практически санаторий.

Вся эта бытовая суета отняла довольно много времени. Освободилась Валерия, когда за окном уже начинало темнеть.

— Семь часов — время ужина, — весело объявила ей Тереса, и они отправились в столовую, где по вечерам собиралась вся группа.

Стол был накрыт на восьмерых — дежурные постарались. Староста рассказала, что раз в неделю каждая группа дежурит по академии и в её обязанности входит в частности разносить по столовым блюда из кухни. Выглядело всё нестерпимо аппетитно — запеченная курица с овощами и поджаренные кусочки хлеба.

Ещё днём тут было всего семь стульев, но на данный момент появился восьмой — для Валерии. Она не сомневалась, что это Тереса постаралась. Классная девчонка! Она же и взяла на себя труд представить Валерию тем, кто её ещё не видел, а потом начался обратный процесс — ей представляли одногруппников.

Итак, кроме самой Валерии и Тересы в этом маленьком коллективе были ещё две девушки. Ослепительная брюнетка Моника, любительница высоких каблуков, с которой Валерия уже пересекалась утром, и Бланка — блондинка с длинными волосами, заплетенными в две строгих косы, которую Тереса назвала отличницей. Со свойственной ей прямотой она добавила:

— Списывать не даёт. Просить бесполезно.

Бланка её слова прокомментировала снисходительно-поучительно:

— Личность, которая стремиться получить высокий бал, списывая у успешной личности, тем самым демонстрирует свою несостоятельность, как личности.

— Успешная личность — это не та, которая может зазубрить наизусть главу из учебника, — с ослепительной ехидной улыбкой возразила Моника. — Успешная личность — это та, которая может произвести впечатление на успешного мужчину.

Насколько Валерия знала, Моника и Бланка делили одну спальню. Интересно, как они уживаются с такими-то разными взглядами на жизнь?

Мужская половина группы благоразумно решила в спор не вступать. Неизвестно, какая точка зрения казалась им более правильной, но вот их взгляды поголовно были сосредоточены на Монике. Впрочем, не удивительно. Там было на что посмотреть. И только один представитель мужской братии, старательно отводил взгляд в сторону. Вот его-то и представила Тереса следующим:

— Филипп. Он в нашей группе единственный, кто вырос в небольшом поселении.

Это Тереса так толерантно намекнула, что он деревенский? Вообще-то, даже без её слов, можно было догадаться. Крепкий, плечистый, а лицо простое и доброе.

— У него редкий фито-дар.

Валерия без расшифровки догадалась, что означает эта фраза — Филипп разбирается в магических свойствах растений.

— Если какая беда приключится — обращайся, — мягко пробасил он, — я из дома разные травяные сборы привёз — на все случаи жизни.

Пока основной проблемой Валерии был один вредный ректор. Тут вряд ли травки помогут. Тут пока лучше всего воспитательные меры работают. Но в любом случае ей были приятны добродушные слова Филиппа.

— Спасибо, — она искренне улыбнулась ему.

— Марчела представлять не буду, — продолжила Тереса. — Его ты уже знаешь.

Красавчик-блондин подмигнул Валерии и с соблазнительной улыбкой отъявленного ловеласа произнёс:

— Моё предложение провести сегодняшний вечер вместе, остаётся в силе. Мы можем пройтись по парку…

— Ага, и на спортивную площадку загляните, — подмигнула Валерии Тереса. — Там ещё, кажется, остались непокорёженные тренажёры. Непорядок.

По столовой прокатился дружный смех, и Валерия поняла, что о её сегодняшних приключениях уже всей группе известно.

— А это Муачо, — представила Тереса своего соседа слева. — Я про него тебе уже рассказывала. Его так же, как и тебя, переместили из другого мира.

Вот примерно таким Валерия его себе и представляла. Шоколадным, с большими карими глазами, и широкой улыбкой, открывающей ряд белоснежных зубов.

Они с Муачо соратники по несчастью, только ей повезло больше. Она попала в родственный мир, и у неё хотя бы языкового барьера нет. А бедному Муачо поначалу, наверное, совсем было туго. Ещё и культура миров сильно отличается. В его мире дикие традиции. Но, как знать, может ему, наоборот, наши традиции кажутся первобытными?

— Я скучать по дому, по родителям, по сёстрам. Их у меня семь, — он показал семёрку на пальцах, а потом карие глаза с грустью посмотрели на Валерию. — Ты наверно тоже скучать?

И не только он — все присутствующие синхронно перевели взгляды на Валерию.

Скучала ли она по родным? Валерия не знала, что ответить. Дедушка умер год назад. Мама уже давно жила в другом городе с другой семьёй. Валерия её сто лет не видела. Подруги и друзья по политеху — они сейчас на летних каникулах… А отец, лётчик-испытатель, погиб ещё до рождения Валерии. Теперь она уже была не уверена, что он, вообще, когда-либо существовал этот лётчик-испытатель…

Пауза слегка затянулась. На выручку пришла Тереса.

— Никто не знает, где Лем? — она кивнула на единственный свободный стул, а Валерии пояснила: — Это ещё один наш одногруппник.

Никто не знал. Все пожимали плечами.

— Ладно, начнём без него.

В общем-то, все и так уже не стеснялись угощаться яствами, но, оказывается, Тереса имела в виду другое.

— Я предлагаю включить в нашу турнирную команду Валерию. И хоть состав уже утверждён, я думаю смогу убедить ректорат добавить ещё одного участника.

Валерия знала, что за турнир имеется в виду. Пока она обустраивалась на новом месте, Тереса рассказывала ей о местных традициях. Каждый год академия проводит турнир. Команда-победитель получает много бонусов, вплоть до освобождения от некоторых зачётов. Первокурсникам победить, конечно, нереально. Но почему бы хотя бы не попытаться? Тереса предложила Валерии стать членом команды. И была настолько убедительной, что Валерия согласилась. Ей-то что? Даже лучше. У неё как раз было в планах подружиться с одногруппниками и наладить связи со старшекурсниками (желательно не такими идиотами, как Кацпер и Шимон, а отличниками-портальщиками). А турнир — подходящая среда для реализации этого плана.

— Кто «за» — голосуем.

Все тут же подняли руки. Красавчик Марчел даже две руки:

— С ней у нас все шансы победить, — и снова это соблазнительное подмигивание.

Вот же обаятельный зараза.

Не проголосовала только Бланка.

— Я против, — сказала она надменно.

Муачо посмотрел на неё удивлённо:

— С ней — побеждать, без неё — не побеждать. Она чернильницы взрывать, она тренажёры сгибать.

— В том-то и дело, что она не умеет контролировать магию. Нас дисквалифицируют после первого же конкурса.

— Кое-кто тут не умеет контролировать желчь, — выдала с издёвкой Моника. — Завидуй молча.

— Итак, большинством голосов решение принято, — резюмировала Тереса. — Валерия в команде.

.

.

.

Ян до самого вечера работал над сметой, которую необходимо было подать в попечительский совет. Почти закончил, когда к нему в кабинет явился брат. В этот раз он даже спрашивать не стал «занят, не занят», а сразу прошёл и сел напротив. Ян догадывался, о чём пойдёт разговор. Он не сомневался, что сейчас вся академия только об этом и говорит.

— Что скажу — удивила, — Энтони постукал пальцами по подлокотнику. — Я такого от девчонки не ожидал.

Да кто ж ожидал-то? Когда Ян увидел третьекурсника, здоровенного заносчивого Кацпера, рядом с Валерией и Тересой, он решил, что именно Кацпер и покорёжил тренажёр, чтобы напугать этих двух неоперившихся птенцов. Ян едва совладал с гневом — убить захотелось негодяя-Кацпера. Кто ж мог подумать, что это проделки как раз таки одного из этих «неоперившихся птенцов».

— И как ты отреагировал? Влепил неуд? — полюбопытствовал с улыбкой Энтони.

Именно это Ян и собирался сделать. Но девчонка неожиданно сама пошла в атаку. Ох и темперамент! Он вспомнил, как от неё искрило.

— Знаешь, мне показалось, что это она мне неуд влепила.

Брат рассмеялся.

— И отработку назначила?

Весело ему. Ничего, Ян ещё посмотрит, как братец будет смеяться, когда сам столкнётся с ней вживую.

— Нет, до этого, разумеется, не дошло. Отрабатывать, наоборот будет она. У неё непогашенный неуд по поведению.

— Интересно-интересно. И ты уже придумал задание?

— Пока нет. Но я над этим работаю.

Яну хотелось чего-то более действенного, чем заставить её переписывать главу из учебника в тетрадь, как он обычно поступал с нарушителями дисциплины.

— Кстати, я ведь пришёл не просто так, а рассказать о небольшом проведённом мной расследовании, — Энтони заговорщицки прищурился.

— Любопытно.

— Сегодня после занятий я несколько часов провёл в архиве. Угадай, что я там делал?

Ян усмехнулся. Они с братом были очень похожи. Не столько внешне, сколько ходом мыслей.

— Интересовался историей рода Ольшанских?

— Именно. И знаешь, что нарыл? Метка Ольшанских не может появляться самопроизвольно. Ни при каких условиях. Только у представителей рода. Так что наша землянка — однозначно Ольшанская.

Ян благодарно улыбнулся. Ему сегодня не дали закончить дела в архиве, зато, спасибо брату, он сделал работу за него.

— Значит, кто-то из Ольшанских двадцать один год назад наведывался в земной мир. Осталось только понять — кто, — продолжил мысль Энтони.

Да в общем-то, круг подозреваемых узок. У Ольшанского-старшего двое младших братьев. Значит, отцом Валерии является кто-то из них. Хотя самого Ольшанского-старшего Ян тоже не исключал.

Стационарный кристалл на столе Яна замигал красным, оповещая, что получено сообщение. Он приложил ладонь к шершавой поверхности, чтобы прочитать.

— Что там? — поинтересовался брат.

— Это сообщение от Ольшанского. Лёгок на помине. Уже выехал из столицы. Завтра утром будет в академии.