Незаменимый паж для дракона грозы

Ай!
Ой!

Ма-ма-а-а! А... а... ай!

Я напоминаю себе того самого медведя из мультика, который притворялся маленькой тучкой. Только песенки не хватает.

Если б я тогда подумала,

Что вот так вот больно падать

Никогда и ни за что бы

Не полезла на ту горку

Это все, что я могу думать, пока лечу с горки вниз. Хоть и не в рифму, но и падать не очень приятно.

Вот, точно, упрямство когда-нибудь меня погубит. До сих пор не понимаю, кой черт меня дернул обязательно завершить лыжный сезон, да еще и в такую погоду. Вот теперь расплачиваюсь. Хорошо, если отделаюсь только ушибами без переломов.

“Уй, черт!” — подпрыгивает в голове мысль, когда ударяюсь виском о камень.

Зар-раза — прикладываюсь спиной обо что-то неровное.

Стоп!

А где мой шлем? И почему руками ощущаю рыхлую и влажную землю, а не утрамбованный снег?

И почему здесь темно, если на горку я приехала днем?

Еще раз ощупываю руками пространство вокруг себя. Так оно и есть — земля! Еще пожухлые листья... шишки... и, кажется, сломанные ветки. Где-то недалеко шумит вода... Зимой?!

Впрочем, какая, нафиг, зима, если под руками земля?

?..

Что мне делать с этим знанием, если совершенно ничего не понимаю?

Вспоминаю про шлем, вернее, его отсутствие и хватаюсь за голову.

Что это?

Вместо шлема, шапки, а под ними гладко зачесанных в хвост волос незнакомые растрепанные кудряшки.

Это вообще я?

А если не я, то кто?

Совсем в духе Алисы рассуждаю я.

Может тоже, летела-летела, да и прилетела в “кроличью нору”? Поэтому здесь земля и прелые листья?

Так, вернемся, все-таки ко мне. Или не ко мне?

Если я думаю, значит это все-таки я?

Хотя, может, это думаю вовсе не я, а думают мной. Но если думают мной, тогда кто он такой и где во всем этом я?

Щипаю себя за руку.

Больно!

Наверное, это все-таки я. Тогда, как я здесь оказалась и почему на мне чужие волосы?

Вот только подумать как следует не получается.

За спиной, судя по всему, там, откуда я (или не я) прикатилась, слышатся голоса.

— Мэйлин!

— Мэйлин, вернись! Мэйлин, ночью в лесу ты пропадешь!

—Мэйлин, здесь опасно!

Да их там много. Целая поисковая экспедиция.

Теперь мне надо быстро решить: выходить к незнакомым людям в незнакомом мире, или наоборот, спрятаться?

У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. Надо понять, что будет выгоднее для меня и, судя по тому, как приближаются голоса, понимать надо быстро. Очень быстро!

Лучше всего соображается, конечно же, в тишине.
 

Кряхтя и охая из-за ноющей боли в отбитых руках, ногах и спине, я поднимаюсь на четвереньки и, насколько позволяет скорость, быстро прячусь под выступающими корнями высокого дерева, о которое я совсем недавно приложилась спиной.

Затихаю, как мышь под веником. Жду.

Взгляд заволакивает золотистой дымкой. Это еще что-такое? Привет, глюк? Слишком сильно ударилась головой?

Хорошо бы — боже, о чем я думаю?! — иначе незнакомцы могут увидеть ее и найти меня.

Топот, ругань, шуршание земли становятся все ближе.

Поисковая экспедиция приближается. Кажется, они спускаются по тому же склону, по которому летела и я.

Я совсем замираю и почти перестаю дышать, когда грязные сапоги останавливаются около моего лица, да еще и плотная молочно-белая дымка появляется неизвестно откуда.

Ой-ой! А она не ядовитая? Это не опасно?

Еще глубже забиваюсь под корни — наверное, это чья-то пещера. Лишь бы ее хозяин не вернулся и не воспротивился подобному бессовестному захвату.

Утыкаю голову в колени, сжимаюсь, зажмуриваюсь.

“Меня здесь нет. Меня здесь нет”, — повторяю про себя, как мантру.

Понимаю, что веду себя глупо. Как маленький ребенок, который спрятал голову под одеяло и думает, что его не видно А то, что попа на виду торчит, так это ерунда.

Как ни странно, мантра срабатывает. Туман обтекает меня не касаясь. Заползает в каждую мало-мальски заметную расщелину, но меня словно не замечает.

Потом так же тихо и бесшумно выползает из-под корней и окружает стоящие напротив грязные сапоги.

— Ее здесь нет. Поисковое заклинание ничего не нашло, — раздается сверху.

Поисковое что?

От изумления я едва не выползаю из-под корней, но вовремя сдерживаюсь.

Вообще, неизвестно где я и кто эти люди. Тем более, что здесь в ходу заклинания. Вдруг заинтересуются, почему оно никак не среагировало на меня. Хотя, может оно “адресное” и настроено на поиск конкретной девушки? Все равно опасно сейчас показываться. Еще решат, что я имею отношение к пропаже неизвестной Мэйлин. Вопросами замучают. А мне некогда. Столько дел, столько дел. И прежде всего надо разузнать, куда это меня забросило, а потом решить, что с этим “счастьем” делать.

Я успеваю отсидеть все ноги, а спина так просто отваливается, когда поиски наконец заканчиваются, и сапоги глухо топочут по прелой листве мимо моего убежища.
 

Подождав еще немного для страховки, выползаю из норы и я. На мое счастье, ее хозяин за все это время так и не объявился.

Отряхиваю комочки земли, веточки, выбираю из коротких вьющихся волос жучков, червячков, после чего решаю, что не мешало бы мне помыться. Иначе, распугаю любого, кто окажется на моем пути.

Осматриваюсь — никого нет — значит, преждевременная смерть от созерцания моего непрезентабельного вида никому не грозит, и шагаю дальше.

В каком направлении?

Разве это имеет значение, если мне все равно все здесь незнакомо?

Ощущение пристального взгляда преследует, но сколько я ни осматриваюсь, никого не вижу. Даже вверх смотрю — над головой только покачиваются высокие верхушки деревьев.

Ни-ко-го. Только один лес и моя паранойя.

А, нет! Не паранойя.

Отчетливо слышу приближающийся перестук копыт. Опять преследователи? Да что же им надо? Что за Мэйлин так настойчиво ищут?

В этот раз прятаться негде. Никто не заботливо не подготовил удобную норку, а древолаз из меня тот еще, поэтому я бегу.

Бегу не чуя под собой ног с самой большой скоростью, на которую способно мое-не мое уставшее и измученное тело.

Бегу, оглядываюсь. По моим расчетам погоня должна бы уже появиться, но ее нет.

Странно. Очень странно.

Быть может, здесь как в той сказке с белым кроликом — надо бежать изо всех сил, чтобы остаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать в два раза быстрее?

Поскольку я смотрю больше назад, чем вперед, то не замечаю, как выскакиваю на развилку и оказываюсь в окружении всадников.

Оп-па! Попалась, как кур в ощип. Щас останутся от тебя, Мариночка, рожки, да ножки, — мысленно ругаю себя

— И что это у нас здесь за чудо такое?

Один из затянутых в кожу всадников настороженно осматривает меня с высоты гарцующей лошади и словно невзначай оттесняет от другого всадника. Очень приметного всадника. В отличие от остальных, на рукавах его куртки блестят заостренные металлические клепки, а вместо бархатного берета с длинным роскошным пером, как у остальных, его голову украшает отороченная темным мехом плотная кожаная шапочка, не позволяющая ветру трепать длинные кудри.

Странный мир: девушки носят короткую стрижку, а мужчины — длинные локоны. Удивительно, что не женских платьях выехали на прогулку.

— Смотри-ка, смазливый! — рассматривая меня, подъезжает еще один. — Только грязный очень. Интересно, куда это в таком виде?
 — В бордель столичный! — гогочет первый, а блестящий клепками недовольно морщится. Ну, хоть один нормальный... надеюсь. — Или... — он прищуривается и подозрительно осматривает меня.

Чего это?

Я вся подбираюсь. Этим бандитам точно не стоит знать, что я девушка. Если уж в виде парня наталкиваю их на такие мысли, то что они вытворят, узнав мой настоящий пол?

Пожалуй, я не хочу этого знать.

— Ты что здесь делаешь? Как сюда попал? Откуда? Куда направляешься? — первый всадник засыпает меня кучей вопросов.

Не слишком ли их много для одинокой потерянной девушки?

— Отвечай, деревенщина, когда тебя спрашивают, — второй натягивает поводья, отчего лошадь нервничает, фыркает, мотает головой и переступает с ноги на ногу, опасно приближаясь ко мне копытами. — Или, таким как ты, хорошие манеры не по карману? Не видишь разве, что перед тобой!.. — начинает он и замолкает, стоит солнечным лучам скользнуть по клепкам на поднятой руке.

— Оставь его, Скам, — равнодушно роняет обладатель клепок, но тот, кого назвали Скамом, выполняет просьбу точно приказ — рот захлопывается с такой быстротой, что клацают зубы — а сам он вытягивается в струнку, да и остальные мгновенно теряют запал смеяться надо мной. — Наверняка, сбежал из родительского дома, чтобы попытать счастья во дворце.

— Точно! — Скам хлопает себя по лбу. — Как я мог забыть?! То есть этот мальчишка хочет стать пажом? Тво...

Скам хочет что-то сказать, на слова словно отрезает коротким и острым взглядом клепочного.

Он у них здесь главный что ли?

— Имеет право, — пожимает плечами, отчего заостренные клепки вспыхивают ярче. — Согласно традиции, каждый, достигший шестнадцати лет имеет право испытать судьбу. А этому мальчишке определенно больше шестнадцати. Сколько тебе, парень?

Во время его недолгой речи, казалось, никто из сопровождающих не дышал. Даже ветер не шелестел в листьях и птицы замолкли, прислушиваясь к глубокому звучному голосу.

Да что там, даже я заслушалась. И стою, как дурочка, с открытым ртом.

— Ты что, немой? Отвечать будешь? — возвращает меня безымянный, что подъехал первым.

— Я... — судорожно прокашливаюсь, чтобы сделать голос грубее, больше похожим на мужской. — Мне...

Пытаюсь сообразить, сколько лет этому телу. Да я даже отражение собственное не видела, не представляю, как выгляжу, а они про возраст.

Не настоящий же свой называть.

— А вам какое дело! — за задиристым тоном пытаюсь спрятать страх. — Кому надо, тому и скажу, а вы кто такие, чтобы допрашивать?

— Да, как ты смеешь, мелкий! Безродный!.. — продолжая припечатывать меня обидными словами, Скам заносит руку, как для удара.

Ага, щас!
 Во мне просыпается вся злость женщины, которую все вечно считают слабой и норовят помыкать или указывать ее место, а то и лапать, если сильно приспичит.

Осматриваюсь, подхватываю первую более или менее подходящую палку и встаю в оборонительную стойку.

Так, первое: ударить по ногам лошади. Знаю, жалко животинку, но так я лишу наглеца преимущества в росте.

Скам невольно отшатывается, чем вызывает короткие смешки у остальных мужчин.

— А он шустрый, — качает головой заклепочный. — Может, ему и удастся чего-то добиться. Действительно, какое нам дело, сколько ему лет. А возраст все равно проверят на артефакте. Кому не положено, те не пройдут.

К-какой еще артефакт? Это что за новости? Может, он и пол умеет определять? Вот будет конфуз!

Впрочем, о чем я думаю?

Мысленно даю себе подзатыльник. Я же не собираюсь становиться ничьим пажом.

— Слишком шустрый, — хмуро замечает первый. — К тому же один на нейтральной территории. Почему не на нашей? Я считаю, что стоит его проверить диагностирующим заклинанием.

На нейтральной где? Диагностирующим чем? И, вообще, как?

Пока я задаюсь вопросами, мужчины отходят, оставив меня один на один с зеленоглазым и вихрастым незнакомцем, а Скам привычно прикрывает заклепочного.

Все-таки не прост он. Ох, не прост.

С руки вихрастого срывается золотистая дымка и устремляется ко мне.

Ай!

— Я ничего не дала-л! Не надо меня заклинанием, — канючу я, стараясь принять как можно более жалкий вид.

Ну не драться же мне в самом деле со столькими амбалами.

Ни один не двигается с места, чтобы защитить маленькую меня. Вот... нехорошие люди.

Дымка подползает совсем близко. Те, что остались в стороне, засовывают руки под плащи — чей-то они?

Дымка липнет, как утренний туман, оседает на коже, впитывается. Вихрастый прикрывает глаза, я же, наоборот, затаив дыхание, смотрю, как кожа начинает слегка светиться.

Ух! В мой бы мир, да такую штуку блескучую. Красоткой бы стала.

— Ничего не чувствую, — с досадой произносит вихрастый после того, как несколько раз крепко-крепко зажмурился и покусал — кстати, весьма эффектно — нижнюю губу.

— Это ведь значит, что я неопас-ен, да? — с надеждой заглядываю ему в глаза.
 — Не знаю. Не уверен, но опасности я не ощущаю, — чурбан обращается не ко мне, а к своим спутникам. — На всякий случай, лучше не спускать с него глаз.

— Что ж, раз все более или менее прояснилось, — хлопает в ладоши заклепочный. Очевидно, самый главный. — Малец, как я понимаю, ты направляешься в столицу? Если хочешь добраться без приключений, то присоединяйся к нашей компании.

— А если не хочешь, то все равно присоединишься, и мы проводим тебя в лучшем виде, — довольно зловеще ухмыляется Скам.

Я как-то тоже не переполнена оптимизмом и скептически их осматриваю, а сама взвешиваю наиболее подходящее для данной ситуации решение.

Предположим, я местный паренек, который, согласно изложенному ранее предположению, рванул ко двору в надежде пробиться в пажи — как он поступит? Примкнет к незнакомой компании или предпочтет продолжить путь в одиночестве? И, самое главное — с какой целью сделано предложение: действительно ли местные леса и дороги столь опасны для одиноких путников, или меня зачем-то пытаются запугать? И, еще одно главное — в случае, если решу не принимать их предложение, то смогу ли сбежать?

Судя по наличию верховых лошадей и отсутствию автомобилей, я в условном средневековье. Не знаю, как здесь, но в моем мире в эти времена разбойников было много. А лошади и длина крепких ног мужчин практически сводят к нулю попытку побега хоть по тропе, хоть через чащу.

Путем таких несложных размышлений я все же решаю примкнуть к подозрительной компании.

Как говорится, из двух зол стоит выбрать знакомое. В данном случае, более или менее знакомых.

— Мы как раз возвращаемся в столицу с охоты, — равнодушно замечает клепочный.

Бдительность усыпляет, ага-ага.

— Хорошо, — милостиво киваю я, будто оказываю им честь своим согласием. — Я продолжу путь с вами.

— Будто у тебя есть выбор! — хмыкает Скам, и неожиданно ветер усиливается. Свистит в кронах, подхватывает и уносит не только мелкие ветки, но и приличного размера шишки.

Кажется, буря начинается. Кажется, буря начинается — кажется, не вовремя помянутый медвежонок будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

— Ваше вы... — снова начинает заедаться Скам, но умолкает, повинуясь жесту клепочного.

Что-что он сейчас хотел сказать? Можно как-то развить мысль?

— Рэйдан, и ты позволишь мелкому нахалу так нагло себя вести? — сверкая серыми глазами, продолжает заедаться Скам, а клепочный улыбается, будто ничего не произошло.

— Наши имена ты уже знаешь, — обращается он ко мне так любезно, что сводит зубы. — Я Рэйдан, он, — кивает на Скама, — Скамит. Он, — поворачивается ко второму мужчине с залихватским изумрудным пером и почти такого не цвета шальными глазами, и невообразимыми вихрами — Вернер. Остальные...

Рэйдан продолжает перечислять, но все остальные имена пролетают мою голову насквозь. Даже страшно становится. Неужели у этого туловища память, как у рыбки Дори? Или просто лимит впечатлений у меня на сегодня закончился.

— А твое имя как? — после непродолжительного рассматривания меня, продолжает он.

Упс! И как же меня зовут, хотелось бы знать.

— М... Марин! — почти выкрикиваю я от радости, что удалось найти выход. 

— Марин... — тянет Рэйдан — Странное имя. Может, скажешь откуда ты, раз уж все равно едем вместе? 

А вот тут я предпочитаю промолчать и состроить загадочную мину, поскольку не имею ни малейшего представления о местной географии. Пусть сами делают предположения. 

Скам хмурится еще сильнее и недовольно бурчит, окидывая меня подозрительным взглядом. 

— Конечно будет молчать, — он слишком нарочито, чтобы выглядело естественно, небрежно взмахивает рукой. — Сбежал из дома, а теперь не хочет, чтобы вернули. 

Тоже гипотеза. Почему бы и нет? 

Сейчас как никогда мне понятна поговорка — молчи, за умного сойдешь. 

— Пойдем, Марин, — Рэйдан кивнул на тропу, теряющуюся в густой чаще, и взглянул на небо. — Вечереет. Надо найти место для привала. 

— П-привала? — я уже было пошла, но услышав о привале, споткнулась. — А разве мы не столицу идем? Или она так далеко? — и тут же прикусываю язык, потому что по вздернувшейся брови Вернера и блеску в ошеломительных зеленых глазах, понимаю, что почти раскрыла себя. По крайней мере, свое незнание территории, так точно. 

— До столицы еще часов шесть пути, а скоро стемнеет. Не хотелось бы по темноте пробираться в лесу.  Заодно попробуем добычу. 

Так, вот насчет добычи, пожалуйста, подробней. Уж не попала ли я в мир каннибалов, и не меня ли собираются пробовать в качестве добычи? 

Видимо, мой взгляд слишком красноречив, потому что Рэйдан криво ухмыляется и кивает на спутников. 

Присмотревшись, я замечаю притороченные к их седлам гроздья зайцев или похожей живности. 

Фух! Слава богу, все намного прозаичнее, чем я себе на придумывала. 

— Что стоим? Место для лагеря само себя не найдет, — торопит Рэйдан и первый понукает лошадь. Вслед за ним трогаются и остальные, а я сразу лошадиными хвостами глотаю пыль. Что характерно, никто из них не предложил подвезти. Нда...  ну нравы здесь. Чему их только учат? 

Впрочем, они же видят перед собой не женщину — слабый пол — а сбежавшего из дома молодого шалопая. 

Надо делать поправку на мой нынешний вид и привыкать не вести себя как женщина, если не хочу вляпаться в незнакомые неприятности. 

— Скам! — зовет Рэйдан скачущего впереди товарища, и тот мгновенно откликается — Езжай вперед, присмотри подходящее место. 

Скам словно только этого и ждал — в тот же миг срывается в галоп, а его место занимает другой всадник.  

Мужчины перегруппировываются, вновь окружая Рэйдана. 

Кем бы он ни был, но, похоже, именно он здесь самая важная птица.  

Все-таки, интересно, куда же я попала, а? И как? 

Всадники двигаются неторопливо, я точно так же бреду за ними, рассматриваю копыта и, чтобы чем-то занять голову, погружаюсь в воспоминания.

Это был мой самый долгожданный отпуск. После разрыва с возлюбленным, оказавшимся козлом, я со злости забронировала апартаменты на горнолыжном курорте. По логике — назло маме отморожу уши, горы я выбрала как раз потому, что бывший их не любил и уговаривал меня рвануть летом на Дальний Восток, чтобы посерфить на волнах. Я же предпочитала теплые моря, хотя и горные лыжи тоже люблю.

Вот так вот, благодаря козлорогости некоторых индивидуумов, я, упаковав снаряжение, вещи и лыжи, сначала загрузилась, а потом выгрузилась из самолета в родных Кавказских горах.

Апартаменты, конечно, могли бы быть и лучше, но я не из приверед. Большее удивление вызвала безопасность трасс — вернее, ее полное отсутствие. Ни тебе ограждений, ни толкового освещения.

В общем, граждане отдыхающие, ваша безопасность в ваших руках.

Ясна-понятна.

Даже несмотря на все недостатки, отдых получился весьма неплохим. Погода радовала легким морозцем. По вечерам в ресторане играла живая музыка. Я даже рискнула спуститься с гор в ближайший поселок, так сказать, прикоснуться к цивилизации, но сбежала оттуда теряя тапки. Вернее, сбежала от навязчивой галантности местных мужчин.

Тот день, когда все случилось, даже начался странно.

Сначала я не могла найти рукавицы, хотя всегда клала их на просушку в одно и то же место. Потом потерялись очки, а солнце беспощадно сияло с самого утра, так что без очков соваться на склон — остаться без глаз.

Пока все нашла, уже наступил обед. Я думала не ходить совсем, но погода манила ярким солнцем и искрящимся снегом, да и договорилась уже встретиться кое с кем, и отпуск заканчивался, а лыжный сезон закрыть уж очень хотелось.

Сама удивилась. Казалось бы, после тяжелого разрыва мне должно быть не до романов, но я умудрилась завести здесь поклонника. Правда, что его во мне привлекло — убей, не скажу.

Я похудела, наверное, килограмм на десять, под глазами залегли серые тени, а в них самих поселилась беспросветная тоска. Даже волосы пришлось срезать до лопаток, потому что они жутко лезли.

Но что-то он во мне все-таки рассмотрел...

На горке я его не нашла. Стало немного грустно. Совсем чуть-чуть. Решила несколько раз скатиться и, если поклонник не найдется сам, поискать в кафешках.

Поклонник не нашелся. Ни под склоном, ни на склоне, я не заметил яркую красно-синюю куртку.

Идти в кафе?

Тело требовало скатиться еще хоть разок, а только потом набивать живот. На свою беду, я его послушалась.

Неладное началось еще когда поднималась на подъемнике. Мне тогда одуматься бы, вернуться в дом, но нет. Словно магнитом тянуло на горку.

Добралась, оттолкнулась, поехала. Где-то на середине спуска поняла, что по склону поднимается тонкая пелена тумана. Не сказать, чтобы она сильно мешала, но скрадывала неровности трассы.

Конечно, с моим везением этого не могло не случиться — я наехала на небольшой холмик, лыжи сорвало с кантом, меня бросило в сторону, потащило, я не удержала равновесие и свалилась.

Последнее, что я увидела перед тем, как милосердная судьба засыпала мне глаза снегом — это то, как меня несет с трассы на ограждения, если бы они были, а поскольку их не было, то прямиком на камни.

Где-то на изнанке мира

Пару месяцев назад 

— Твой ход, — развалившись в на вид неудобном кресле, худощавый мужчина с неуловимым и смешливым взглядом выкладывает на каменную столешницу карту. 

Мягко качнувшись, стаканы звякают о графины, а янтарная жидкость в них разбрасывает теплые блики на карты, на двух соперников и на прозрачный шар между ними. 

— Фрейлина? — прищурившись, рассматривает карту женщина в узком струящемся платье и туго стянутыми на затылке каштановыми волосами. — Решил разыграть девушку, Селгур? Не ожидала от тебя такого 

Ее взгляд соскальзывает с карт и устремляется вглубь кристалла.  

В его глубине, в завихрениях опаловой дымки обозначается спальня с мирно спящей девушкой. Крадясь на цыпочках, служанка отворяет двери, в спальню просачиваются два черных силуэта. 

— Она под сонным зельем. Проснется только утром, — шепчет служанка, но в тот же миг едва слышно вскрикивает и падает на толстый ковер, заглушающий все звуки. На ее горле проступает ярко-красная полоса, а под головой ширится такая же лужа. 

— Глупая девчонка, — хрипло роняет один из силуэтов и взваливает спящую себе на плечо, а второй обтирает холодно сверкнувший кинжал и следует за товарищем. 

Они бесшумно выскальзывают в коридор, сворачивают на лестницу для слуг, а там, уже не таясь, спускаются и выходят в окруженный высокой стеной крепостной двор. 

Молодой месяц едва освещает серую каменную кладку, но похитителям достаточно и этого. По только им знакомым приметам они находят низкую калитку и толкают. С тихим скрипом дверца открывается, силуэты ныряют в темный проем и оказываются на каменной лестнице, круто уходящей вверх. 

— Это же Речное баронство! — восклицает всматривающаяся в кристалл женщина, а тот, кого она назвала Селгуром, хитро ухмыляется. — Они похитили Речную баронессу?! — она недоуменно смотрит на противника по карточной игре. — Мэйлин ведь всего лишь юная девушка, она не сможет изменить того, что должно произойти.  

— Выкладывай карты, моя прелестная воительница, — ухмыляется Селгур. Его взгляд все так же неуловим, и он смотрит куда угодно, только не на женщину. 

— Селгур, ты понимаешь, что будет, если Речное баронство падет? 

Словно в ответ на ее слова картинка в кристалле рассеивается, оседает клочками тумана, а вместо нее закручивается другая. 

Ту же самую девушку, которую похитили из спальни, только похудевшую, осунувшуюся, с коротко стриженными волосами и в мужской одежде ведут по лесу. 

— Ты пройдешь этот отбор и подберешься к дракону.  Станешь самым верным, самым преданным слугой. После этого получишь дальнейшие инструкции. 

Девушка шмыгает, но упрямо сжимает губы и украдкой осматривается по сторонам. 

— Ты будешь послушной девочкой, иначе долго не проживешь. В том, что у нас есть такие возможности, ты уже успела убедиться. 

Девушка строптиво вскидывает голову, но получив чувствительный толчок в спину, снова поникает и продолжает шагать за мужчинами. 

Увидев плотные заросли кустов, она начинает хныкать и всхлипывать. 

— Мне надо отойти, — канючит и трет кулаком сухие, блестящие от злости глаза. 

— Гардиэль, — кивает одному из стражников остроухий мужчина в бархатной курточке мшисто-зеленого цвета, такой же шапочке и терракотовых штанах. — Проводи баронессу Мэйлин до ближайших кустов. 

Недовольно хрюкнув, затянутый в черное сухощавый и жилистый Гардиэль хватает Мэйлин за руку и тащит в заросли. 

— Я сама могу идти, — вырывается она и, пользуясь замешательством конвоира несется через кусты. С треском веток и шелестом листьев прокладывает себе дорогу подальше от похитителей, но в азарте побега не замечает, что сразу за заветными кустами начинается крутой обрыв. 

Нога в кожаном башмаке скользит по прелой листве, Мэйлин теряет равновесие и с коротким вскриком летит по склону. 

Встретившаяся кочка больно отдается в ребрах, еще одна — в спине, поваленное дерево едва не выбивает плечо. Перекатившись животом через трухлявый пенек, Мэйлин невольно вскрикивает, но тут же замолкает, ударившись виском о дерево.
 Ее тело обмякает, голубые глаза, с отражающейся в них зеленью листьев меркнут, тускнеют, чтобы почти сразу вспыхнуть.

Девушка приходит в чувство, растерянно осматривается и ощупывает землю вокруг себя.

— Я жду, Каппи, — лениво напоминает Селгур, но, выдавая волнение, тонкие пальцы отстукивают по подлокотнику нервную дробь.

— Тогда... — Каппа на миг задумывается, морщит гладкий лоб и выкладывает поверх фрейлины карту с изображением мужчины с мечом.

— Рыцарь? — Селгур рассматривает карту. — Чего-то подобного я от тебя и ожидал. Рад, что не ошибся, моя прелесть, — и, пока Каппи не успела убрать, перехватывает ее ладонь и целует кончики пальцев.

— Не может быть! — Каппи отдергивает руку и смотрит на поплывшее изображение фрейлины, на глазах меняющее очертания и превращающееся в женщину с диадемой в волосах. — Это превертыш! Ты сжульничал! — Каппи обвиняюще тычет пальцем в грудь Селгура.

— Моя бесстрашная воительница, — ухмыляется Селгур. — Ты забыла в какую игру мы играем и на что? Ради этого можно и схитрить. Верно? Сомневаюсь, что хоть кто-то здравомыслящий меня осудит.

На этих словах Каппи розовеет и отводит взгляд, но берет себя в руки и буравит Селгура твердым взглядом.

— Почему? — она подается вперед. — Почему перевертыши срабатывают только у тебя?

— Потом у что я могу, — Селгур — бог хитростей и уловок — разводит руками.

— Знаешь, я не забыла, в какую игру мы играем и на что. Также я помню еще одно правило — если кто-то использовал перевертыша, то у другого есть право на еще один ход. Вот — она выкладывает карту с подернутым золотистой дымкой изображением красивой женщины.

— Полог Ашты? — Селгур вздергивает брови и тяжело вздыхает. — Милая Каппи, ты столь же неопытна в интригах, как искусна в битвах. Полог Ашты действует только при наличии предрасположенности к нему.

— А вот это уже твой ход, — мой хитрый друг, — коварно улыбается Каппи.

Из-за поворота, как черт из табакерки, вылетает Скам. Мужчины, хоть и ехали неторопливо, но останавливаются так быстро, что я едва не целую зад впереди идущей лошади.
 Ну и шуточки и у них тут!

Возмущенно осматриваюсь, и с удивлением вижу ощетинившиеся стрелами луки.

Вот это ничего себе! Настоящие стрелы! Настоящие луки!

Когда бы я еще такое увидела? Хотя, вроде бы не очень и стремилась.

— Если продолжишь так внезапно появляться, — качает головой Рэйдан, — то рискуешь получить стрелу в лоб.

— Да, ладно, — небрежно отмахивается Скам. — Разве вы видите у меня длинные уши? К тому же мы на нейтральной земле.

Ой, а можно с этого места подробней? Что за нейтральная земля? Здесь что, война? Мне ой как не помешает больше узнать о местной политике и географии.

Я даже шагаю вперед, но почти тотчас получаю по лиц лошадиным хвостом.

Ну, очень приятно.

— Я нашел место для стоянки. Рядом с ручьем. Некоторым это совсем не повредит, — косится на меня и хмыкает Скам.

— Да и не только мне, — глядя в наглые серые глаза, фыркаю я. — От некоторых пахнет так, будто они спят вместе с лошадьми.

Нда, язык мой — враг мой. И надо было было мне цеплять Скама?

Вижу, как сверкают его глаза, темнеют, как небо перед грозой, и понимаю, что сейчас мне будет плохо.

— Хватит болтовни, — останавливает его Рэйдан. — До темноты надо успеть устроить лагерь. Марин, подойди сюда, поедешь со мной.

— Ваш... Рэйдан, не думаю, что это хорошая идея, — Скам пришпоривает коня и останавливает только когда мощная лоснящаяся грудь оказывается около самого лица, а копыта едва не ломают мои ноги. — Я сам повезу Марина.

А дальше... Дальше у меня перехватывает дыхание, потому что наглец свешивается с седла, обхватывает меня за грудь, вздергивает и усаживает рядом с собой.

Кажется, при этом слышу как скрипят зубы Рэйдана. И, все-таки, интересно, о чем чуть не проговорился Скам?

Расспросить?

Нетушки, я далеко не бессмертная и не настолько безрассудная.

— Учти, кем бы ты ни был, я докопаюсь до правды. И если задумал что-то дурное, то тебе не жить. Уяснил, красавчик? — шипит мне на ухо Скам.

Определенно, мне здесь не очень рады, и вот это обращение — “красавчик” сказанное так интимно-тихо и так близко, что мои коротко-отрезанные волосы разлетелись, мне совершенно... совершенно не понравилось.

— Что бы ты ни думал, но я не из ваших, так что перестань меня лапать, — бурчу я и в ответ получаю совершенно обалдевший взгляд.
 А что я такого сказала?

— Я!.. Да я!.. — Скам даже задыхается от возмущения. — Да не нужен ты мне совсем! Я просто...

— Просто вызвался подвезти, чтобы иметь возможность потискать? — увидев, что мои слова смущают Скама и выбивают из колеи, я делаю еще больший упор на его странные пристрастия — пусть немного понервничает, а то, ишь, решил он меня вывести на чистую воду. Пусть себя сначала введет.

Весь остаток пути Скам возмущенно пыхтит и что-то бормочет про себя, а вот Рэйдан то и дело оглядывается, и я ловлю на себе его взгляд.

Нет, будь я в виде девушки, внимание такого мужчины было бы приятно, но сейчас-то я выгляжу как парень!

Вот, не хватало мне еще одного поклонника со странностями.

Переключились бы друг на друга — все мне легче.

До места предполагаемого лагеря едем не так чтобы очень долго. По крайней мере, когда Рэйдан отдает приказ остановиться, Скам еще продолжает возмущенно бормотать.

— Вернер и Скам — за дровами, — распоряжается Рэйдан. — Саленс, стреножь лошадей и дай им напиться. Крейн и Мэлс, в караул. А ты, — поворачивается ко мне, — Привели себя в порядок, — и кивает на песчаный берег реки.

Эм... Что, промо здесь? У всех на глазах? Боюсь, такого зрелища они точно не ожидают.

— Я предпочел бы сделать это в одиночестве, — немного помявшись, заявляю я.

— Это опасно, — отрезает Рэйдан. — Или тебе есть что скрывать? — подозрительно прищуривается.

Ну надо же, какой проницательный!

— А меня Скам проводит! — я совсем наглею.

Конечно, это чистой воды импровизация и блеф, и я не представляю, что сделаю, если он согласится, поэтому заявляю еще наглее:

— Не просто же так он лапал меня всю дорогу. Скам, поможешь помыться?

— Что?! — сразу же следует возмущенный вопль, а глаза Скама надо видеть — смесь обиды и недоумения.

— Что?! — почти сразу же следует рык Рэйдана.

М-м-м... в воздухе отчетливо пахнет озоном. Гроза приближается?

______________

Приветствую всех, кого зацепила история Марины и кто пришел за ее продолжением. Рада видеть вас на новом, только рождающемся портале  и надеюсь, что нам всем здесь будет так же уютно, как и не предыдущем))

— Врет он все! — открещивается Скам, даже руки поднимает. — Я лишь придерживал, чтобы он не свалился. Наездник из парня так себе. Не понимаю, что ему пришло в голову. И вообще, мне за дровами пора. 

И скрывается в зарослях. 

Я пожимаю плечами. 

— И все же, я хотел бы провести гигиенические процедуры один, — обращаюсь к Рэйдану, как к самому главному. 

— Что провести? — он непонимающе смотрит на меня, а я мысленно даю себе подзатыльник. Надо же было влезть в новый мир с современными словечками. Так я себя быстро раскрою. 

— Помыться. 

Рэйдан хмурится, сурово осматривает прислушивающихся к разговору спутников, но едва они ловят его взгляд, как сразу же делают вид, что полностью поглощены своими занятиями. 

— Хорошо, иди один, но далеко не отходи, — нехотя разрешает он. 

Неужели сработало?! 

Не желая больше искушать судьбу, я хватаю ноги в руки и бегу к ближайшим кустам, в сторону, противоположную той, куда ушли за дровами. 

Оглядываюсь, чтобы убедиться в отсутствии соглядатаев — к счастью, желающих наблюдать за мной не нашлось, или это Рэйдан осадил особенно ретивых и недоверчивых. 

Забиваюсь глубже в кусты, чтобы даже самый отчаянный и любопытный меня не увидел и торопливо сбрасываю одежду. 

Что могу, здесь же застирываю, развешиваю на ветках, после чего и сама вхожу в обжигающе-холодную воду. 

Бр-р-р! Ну почему меня угораздило попасть именно сюда, а не на какой-нибудь тропический остров с теплым морем? 

И голодными аборигенами-людоедами, — ехидно дополняет внутренний голос. 

Вот же ж! Нигде от этой язвы не укрыться, даже сюда пробрался, несмотря на то, что тело, а соответственно и голова, чужие. 

От себя не убежишь, детка, — глубокомысленно замечает он. 

Я же только закатываю глаза — видимо, никуда не деться от своей ручной шизофрении. 

Где-то на задворках сознания слышится довольное кхеканье, но вскоре его заглушает перестук моих зубов. 

Еще заболеть не хватало! 

У меня вообще с болезнями отношения складываются сложно. Болею я редко, но, как говорится, метко. С температурой под сорок, судорогами, потерей голоса и прочими прелестями. Врачи говорили, что у меня высокая сопротивляемость, отсюда и острое течение болезней, но мне от этого как-то не легче. 

Пока, ритмично отстукивая зубами бодренькую мелодию, плескаюсь в ледяной зеленоватой воде, получаю возможность осмотреть еще и себя. 

Доставшееся мне тело не поражает пышными формами. Небольшая, но хотя бы красивой формы и высокая грудь, худые руки и ноги, узковатые на мой вкус бедра — ничего удивительного, что легко сошла за мальчишку — и еще более узкая талия. В моем мире с таким строением девушка имела бы успех в модельном бизнесе, вот только рост... мелковата она, то есть, теперь уже я, для модели. 

Мелкая, худенькая — во что она ввязалась и на что надеялась? Может у нее-меня какие-то тайные и могущественные способности? 

Эх! Было бы неплохо. Но тогда вряд ли владелица тела убегала бы, переодевшись мальчишкой. 

Что же, надежды на скрытую суперсилу придется оставить и работать с тем, что есть? 

А что у меня есть? 

Подождав пока успокоится вода, рассматриваю свое отражение. 

Что ж, могло быть и хуже — светлые растрепанные кудряшки обрамляют довольно миловидное лицо с высокими скулами, широко распахнутыми голубыми глазами и чуть вздернутым носом. Округлый подбородок и “губки бантиком” дополняют образ невинного ангелочка с кожей, никогда не знавшей бритвы. 

Неудивительно, что Скам посчитал меня слишком смазливым. 

Я тоже посчитала бы себя слишком смазливым, если бы не знала, что я девушка. 

Удивительно другое — что они вообще взяли меня с собой до столицы и, как говорят, отбора на должность пажа принца. Какой паж из такого хлюпика? Там, наверное, надо уметь защищаться и защищать принца, а то, что я сейчас вижу в отражении, одним взглядом прибить можно, если он достаточно твердый. 

Впрочем, что горевать по сбежавшему молоку? Фарш не провернуть назад, а меня, видимо, не вернуть в мое прежнее тело. Скорее всего, там я умерла. Придется обживаться здесь. Как бы я сюда ни попала. 

С этими здравыми мыслями и окончательно окоченев, выскакиваю из воды и натягиваю холодную мокрую одежду. 

Эх, а поболеть все-таки придется. 

Только сейчас, дрожа под покрой тканью, понимаю, что, несмотря на грозовые тучи, до сих пор не пролилось ни капли. Вскидывая голову и растерянно моргаю — на невероятно голубом небе ярко светит солнце. А где же тучи? Погуляли и ушли? Мистика какая-то. 

Между тем замерзаю я все сильнее. 

Ежась, пытаясь согреться и надеясь, что костер уже разожгли, чуть не в припрыжку бегу к месту стоянки и уже за несколько метров замечаю что-то неладное. 

Людей стало больше. 

Или... нелюдей? 

Даже с этого расстояния я вижу, что кое у кого между длинных прядей просматриваются заостренные кончики ушей. 

Ой! Неужели эльфы? 

Прям, настоящие? Всамделишные? 

Ой-ой, мне обязательно надо их увидеть! 

Больше не таясь, выскакиваю из кустов прямо на честную компанию, и только тогда замечаю, насколько напряженные у всех позы. 

Хм... К чему бы это? 

Встреча явно носит отнюдь не дружественный характер.
Повинуясь молчаливому приказу Рэйдана, часть команды наполовину вытаскивают из ножен мечи и приближаются ко мне, а остальные остаются его охранять.

Поворачиваются и эльфы, лишая меня способности дышать — настолько они красивы. Не люди — изваяния. Совершенная, неживая красота, только большие и выразительные глаза, в обрамлении густых ресниц горят ярким огнем.

Белокурый, с изумительными бирюзовыми глазами эльф внимательно осматривает меня, лишь на миг дольше, чем нужно, задерживается на лице и снова поворачивается к Рэйдану.

— Вы тоже ищете Мэйлин?

Эльф держится холодно и надменно, будто он хозяин всего здесь. Я же, под прикрытием двух мужчин, имена которых не успела запомнить, пробираюсь к Рэйдану.

— Мэйлин? — уточняет он. — Речная баронесса? А что с ней?

— Где-то заплутала, — эльф говорит это таким тоном, будто думает: что с нее, дурочки, взять, кроме анализов.

Вот ведь, высокомерие ушастое!

— Родители с ног сбились, разыскивая ее, — продолжает он.

— Странно, — Рэйдан подозрительно прищуривается.

Где-то вдалеке, за горизонтом снова слышатся глухие раскаты грома. Ох, еще сильнее промокну, а где и как здесь лечиться, не имею ни малейшего понятия. Сейчас бы поближе к костру, но наш небольшой отряд плотно окружил меня и Рэйдана, и мужчины держаться настороже. Просто так мимо них не проскочишь.

— Мы ничего об этом не слышали, — Рэйдан бросает на меня короткий взгляд, потом снова принимается сканировать ушастых.

А в глазах!.. Или мне все чудится, но, я готова... волос дать на отсечение, что вижу, как в глубине темных глаз едва заметно сверкают вспышки, будто миниатюрные молнии. На месте ушастых я от такого взгляда уже бежала сверкая пятками, но они принимают еще более гордый и неприступный вид.

Рядом пыхтит Скам, и усиливающийся ветер треплет мои кудряшки, норовя забросить их прямо в глаза.

— Разумеется, — эльфы пожимают плечами. — Если об этом станет известно, то начнется смута. Станут ловить всех девушек без разбора, надеясь завладеть баронством. Нас специально наняли, чтобы тихо и без лишнего шума разыскать баронессу

Сурово здесь все. Бедняжка Мейлин. Может, всего-то решила прогуляться, побыть в одиночестве, а на нее охоту объявили как на дикого зверя

И тут меня словно молнией пронзает. Я даже кошусь на Рэйдана — уж не из его ли глаз вылетели. Ведь именно Мэйлин искали незнакомцы с дымкой. Когда я пряталась под корнями дерева.

Ох! А не меня ли, то есть, не обладательницу ли этого тела они искали?

Да ну нафиг! Еще этого счастья не хватало — оказаться ценным трофеем в борьбе за неизвестное мне баронство.

Нет-нет! Я на подобное не подписывалась!

Хотя... если бы это была я, то есть, она, меня-ее узнали бы, несмотря на мальчишечью одежду и короткую стрижку. Вряд ли баронесса личность настолько неизвестная, что длиной волос ее облик можно изменить до неузнаваемости.
Уф! Все-таки, не я.

За размышлениями забыв, где нахожусь, я выдыхаю настолько шумно, что на меня все оборачиваются.

— А это кто такой? — ушастый внимательно изучает меня, щуря бирюзовые глазищи.

— Мой младший кузен, — Савич выступает вперед и прикрывает меня спиной. — Приучаем охотиться.

От неожиданности я даже приоткрываю рот.

От кого-кого, но от него не ожидала заступничества.

— Здесь? — темная бровь белобрысого ушастика изгибается настолько изящно, что хоть картины пиши.

— А почему нет? — Савич беспечно пожимает плечами, только побелевшие пальцы, стиснувшие рукоять топора, дают понять, что он не так спокоен, как пытается казаться.

— Здесь ничейная земля, — снова подает голос Рэйдан. — Здесь, — выделяет он голосом, — мы вам не враги. Вам с нами тоже делить нечего. Разойдемся мирно и займемся своими делами.

Ушастики медлят. Щурятся, осматривают наш небольшой отряд. С пальцев белобрысого срываются клочья белесого тумана и ползут к нам.

Я невольно отпрыгиваю, но на пути у молочной дымки уже стоит преграда. Почти прозрачная. Замечаю ее только благодаря едва заметным лиловым переливам.

Громовые раскаты звучат намного громче — гроза приближается. Воздух буквально искрится от напряжения или поднятых ветром песчинок, которые он закручивает в небольшие смерчи.

Буря?

Вскидываю голову, чтобы понять насколько все плохо, и невольно открываю рот — прямо над нашей головой огромные свинцовые тучи закручиваются в штопор, образуя черный “глаз смерча”

“Око Саурона” — почему-то невольно приходит в голову, хотя там оно, вроде бы, было красным. Да и какая разница, если нас сейчас унесет торнадо.

Сурово осматриваюсь — кого благодарить за такое счастье? Кто у нас здесь аномальный?

А, все!

У эльфов глаза и волосы наливаются неоновым светом, у Рэйдана словно внутри включили яркую лампочку, у Скама и Вернера волосы разлетаются вопреки направлению ветра и всем законам физики, а Вернер еще сам себя немного подсвечивает.

Куда я попала, где моя одежда, да и тело заодно? Мне эта сказка не нравится, дайте другую!

Но никто мне не торопится ничего давать или куда-то переносить, аномальные мужики все так же аномальничают, а я хлопаю ресницами и судорожно соображаю, как бы не попасть под раздачу в готовой начаться заварушке: медленно отползать или быстро убегать. 

Белесая дымка ползет по переливчатой преграде, ощупывает, пытается найти брешь. Эльфы светятся все ярче. 

— Не надо, — тихо припечатывает Рэйдан. 

Жесткие интонации бьют по натянутым нервам, и я едва не подпрыгиваю. 

Не знаю, как ушастикам, но мне от такого голоса хочется исчезнуть или оказаться как можно дальше. 

— Прошу прощения, — белобрысый легко, на грани издевки, кланяется, — Непроизвольно получилось. Но имейте в виду, если встретите баронессу, то она наша. За нее обещали огромное вознаграждение. 

— Разумеется, — Рэйдан даже не пытается изобразить любезность. — Мы простые охотники, и беглые девицы нас не интересуют. Пусть у ее родителей голова болит, да у наемников, что погнались следом. 

Простые охотники, ага, как же! Не знаю, кто они, но надо постараться как можно скорее от них отделаться. Вот прямо... Тепло костра мягко греет спину, закоченевшие ладони, запах дыма дразнит обоняние, и желудок отзывается унылым бурчанием. Вот прямо с утра и отделаюсь от них, но сначала согреюсь и поем. Не оставят ведь они меня голодной. 

Пока я размышляю, Рэйдан и его компания не сводят с ушастых глаз до тех пор, пока они не скрываются за поворотом дороги. Эльфы, если это они, тоже не выпускают нас из вида и отступают спиной, словно боятся, что в последний момент на них нападут. 

— Наконец-то, убрались, — ворчит Скам, но руки с топора не убирает, наблюдает, как Рэйдан расслабленно подходит к костру и садится на приготовленное для этой цели бревно. — Зас.. — начинает было он, но косится на меня и осекается. — Проходимцы ушастые! По поручению барона они баронессу ищут, как же! Небось перепродать захотят тому, кто больше даст! Ваш... — снова косой и неодобрительный взгляд на меня. А я что? Я у костра греюсь... и слушаю. Не затыкать же уши. — Рэйдан, если баронесса пропала, то последствия могут быть самыми серьезными. Может, нам самим ее поискать?  

— Если она и в самом деле пропала, то это... — он взмахивает рукой в сторону удалившихся эльфов, — обычная ловушка. Сам знаешь, здесь нейтральная территория, прав тот, кто сильнее. В... м... — Рэйдан косится на меня, косятся и его спутники. Что им опять не нравится? Ну, подумаешь, подошла поближе к костру и пытаюсь отогреться. И всего-то отщипнула небольшой кусочек от аппетитного каравая и сейчас спешно пытаюсь прожевать. Я даже не знаю, когда мое-не мое тело последний раз ело, а они горбушку хлеба пожалели. Ироды бессердечные! — В столице могли узнать, что мы направились сюда и вовремя проговориться нужным ушам, — снова хмурый взгляд на меня, будто это лично я все про них вызнала и побежала с докладом к ушастикам. Раз так чего-то боятся, то и сидели бы по домам. Не зря ведь в моем мире даже песенка есть, чтобы дети не ходили гулять, куда не положено, иначе их сожрут злые крокодилы. В данном случае, ушастые. 

— А что за нейтральная территория? — демонстративно закинув в рот еще один кусок хлеба и удобней усевшись у костра, интересуюсь я, чтобы они не подозревали меня во всяком нехорошем. А что, имею право не знать, я ведь неотесанная деревенщина. 

— Ты из какого глухого угла выпал? — хмыкает Скам и тоже подходит к костру, правда, старается держаться так, чтобы прикрывать Рэйдана. 

Да, кто он такой в самом деле?! V.I.P., что его так опекают? 

Неожиданно для меня, Рэйдан снимает свою красивущую куртку и набрасывает мне на плечи. Вздрагиваю, но под действием тепла сразу же расслабляюсь, успокаиваюсь... растекаюсь! 

Это ненормально! Я не должна чувствовать себя настолько спокойно и в безопасности среди стольких мужиков — сознание буквально вопит и бьется в панике, но тело не слушается. Ему слишком хорошо. 

— Ты?.. — проследив взглядом за поблескивающей клепками курткой, Скам давится воздухом и возмущенно смотрит на Рэйдана. 

Ой, да ему-то какое дело? — сознание тоже успокаивается и теперь подбрасывает ленивые мысли. — А может, он неравнодушен к Рэйдану и теперь ревнует? 

У меня вырывается нервный смешок. 

— Что это тебя так развеселило?  — хмурится Скам, а Рэйдан упорно молчит, только взглядом приказывает разделать пойманных зверюшек и зажарить над костром. Видимо, предоставляет Скаму право бороться за себя. Тоже мне, красная девица 

Я опять хмыкаю и удостаиваюсь уже нескольких косых взглядов, но почти сразу становится не до веселья и угадывания взаимоотношений между мужчинами. 

— Так, откуда же ты появился, Марин, если не знаешь о существовании нейтральных территорий по обе стороны от Речного баронства, и о том, что Раганих и Наильхе непримиримые враги, а разделяет их только Речное баронство, которое та и другая сторона вот уже столетия пытается захватить? 

Рагани-кто? Наиль-кто? 

Так и рвется с языка, но я благоразумно запихиваю в рот еще один кусок хлеба и тщательно... очень тщательно пережевываю — как врачи советуют — чтобы выиграть время на подумать и не сболтнуть чего лишнего

— Не ешь всухомятку, скоро мясо будет готово, — как бы между прочим роняет Рэйдан. Словно и не замечает, что мне тут форменный допрос устроили. Хорошо, что без пыток. 

— М... — катаю между пальцами хлебный мякиш, чтобы выиграть еще немного времени. — Конечно, я обо всем этом знаю. И о баронстве и нейтральной земле. Просто, не ожида-л, что окажусь именно здесь, ведь шел-то я в столицу... 

А в столицу чего, я, собственно, шла? Рагни-чего-то или Наиль-чег-то? К чему мы сейчас ближе и откуда эти молодцы?  

Прожигающих пытливых взглядов все больше. Ну, зачем так смотреть на человека? Испугаюсь, заикаться начну — нет. 

Щелчком отправляю хлебный катышек в кусты, вызывая переполох шебуршанием листьев — часть мужчин, обнажив клинки и натянув тетиву, бегут туда. Остальные наполовину вытаскивают мечи. 

Ух! Ну и напряжены они здесь все, будто на передовой военных действий. Угораздило же меня угодить в непонятное переплетение интриг и противостояний. 

— Видимо, заблудился, — тяжело вздыхаю я и многозначительно посматриваю на вращающуюся над огнем тушу. — Хорошо, что встрети-л вас, и вы поможете выйти к городу. Ведь поможете? 

И взгляд беззащитный, проникновенный, только что ресницы не дрожат трепетно. Ну кто может устоять? 

И тут вспоминаю, что я не девушка, а парень! 

Зар-раза! 

И оставшиеся мужчины выглядят смущенными и озадаченными. Старательно прячут глаза.  

Кажется, кто-то немного перестарался в том, чтобы вызвать сочувствие. Похоже, что мужчины здесь не пользуются такими приемами, а те, кто пользуется, не вызывают уважения. 

Буду брутальным юношей... если смогу с такой-то внешностью! 

— Ой! У вас же мясо горит! — вовремя меню тему и прерываю затянувшееся молчание. 

Как раз возвращаются те, кто совершал вылазку в кусты, и недоуменно осматривают всех. 

— Что произошло? — приближается Вернер. Он весело блестит ярко-зелеными глазами и вертит головой, отчего золотые локоны задорно разлетаются. 

— Вот, мясо чуть не сожгли, — сокрушенно вздыхаю я. 

— Ничего доверить нельзя! — бурно возмущается Скам, хлопоча около вертела с мясом. — Чуть без ужина не оставили! Куда смотрели? — он обмахивает мясо своим беретом, только сильнее раздувая огонь. 

— Пр...  — начинает прикрывающий Рэйдана мужчина и спотыкается, кажется, получив тычок под ребра. — Рэйдана защищали. 

Ох. не нравятся мне все эти оговорки. Что за птица этот Рэйдан и почему его так защищают? Какой-то местный дворянчик со своими повесами-приятелями? И девушку не захотели искать. А если она в беде? Засранцы, одним словом. 

— Да остановись ты! — хватаю Скама за руку. Блестящая куртка Рэйдана слетает с плеч, в тот же миг становится холодно, неуютно, возвращаются все страхи и неуверенность, но я очень не хочу, чтобы бестолочь разжег огонь до небес и спалил мою еду. Ну кто их таких неучей в лес пускает?  

Упс! Судя по застывшим лицам и ошеломленным взглядам, такого от меня никто не ожидал. 

Ничего, пусть привыкают. Я неотесанная деревенщина, и меня никто не учил, как обращаться со столичными хлыщами. 

— Ты так все спалишь, — продолжаю играть свою роль. — Угли есть собрался? 

По привычке двинув бедром, оттесняю его от костра.   

Вроде и толкнула несильно и масса у меня не настолько большая, но Скама относит от меня на пару шагов, едва касаюсь его. 

Нервные они здесь все какие-то. 

— Вода есть? — строго спрашиваю. Стараясь сместить вертел так, чтобы он был не над самым огнем. 

— Только вино, — Скам растерянно ощупывает висящую на поясе флягу. 

Угу, вот вина как раз здесь и не хватает. 

— Раскидайте поленья, чтобы не было огня, — решаю все взять в свои руки, поскольку живот бурчит уже достаточно громко, чтобы продолжать игнорировать его требования. 

— Без огня же не зажарится! — возмущается Скам, в то время как Рэйдан с интересом наблюдает. Лопатками чувствую его пронзительный взгляд. И это, надо сказать, нервирует. Раздраженно повожу плечами и накидываюсь на Скама: 

— Угли есть будешь? — в моем голосе столько яда, что позавидовала бы и черная мамба.  — Делай, что говорю! 

— Делай, как он говорит. 

Тихий голос с легкостью перекрывает наше со Скамом раздраженное шипение. Вздрогнув, я оборачиваюсь. 

Рэйдан насмешливо выгибает бровь. 

— Вижу, ты лучше знаешь, что надо делать. А я не хочу, чтобы мы остались голодными. Вопрос только в том, откуда ты все это знаешь? — и шагает ко мне. 

Я невольно отступаю. 

Чего это он? Что хочет? 

Скам, начавший потрошить костер, настороженно замирает и не сводит с меня глаз. 

Да что они тут все подозрительные такие? Собственной тени боятся. 

— С отцом в лес ходили... силки ставили, — вовремя вспоминаю, что не умею стрелять из местных луков, да и вообще не умею, поэтому не стоит врать, будто имею хоть малейшее представление об охоте. — Там же и ночевали, и еду готовили, а ты не отвлекайся, — понукаю Скама, — и дай мне твою флягу. 

Бросив вопросительный взгляд мне за спину, как я понимаю, на Рэйдана, Скам отцепляет от пояса кожаную флягу и протягивает мне. 

— С ума сошел?! — вопит он, увидев, что я выливаю на землю ее содержимое. Отшвыривает горящую головню и кидается на меня едва не с кулаками.  — Ты хоть знаешь, что это за вино?! 

— А в чем я по-твоему долж-ен воду нести? В ладошках? — рявкаю я. Чувствую, со Скамом мы не поладим. — Ой, только не говори, что эта фляга у тебя последняя, — скептически замечаю я. 

— С этим вином последняя, — недовольно пыхтит Скам, но отступает. Как я догадываюсь, под неумолимым взглядом Рэйдана. 

Он прямо как твой ангел хранитель, — замечает ехидный внутренний голос. — Не иначе, высшие силы приставили его к тебе. 

Лучше бы эти высшие силу выдали карту местности и справочник по политической обстановке, — мысленно ворчу я. 

___________________

Хорошие мои, поскольку сегодня библионочь, то вечером будет выложена внеплановая прода.

Так же, хочу напомнить, чтобы не забывали подписываться на автора, чтобы не пропустить новые книги и другие новости.

С любовью, всегда ваша, МурЛана

Что уж смогли, не привередничай, — ехидно продолжает голос. 

Но мне уже некогда с ним пререкаться.  Вытряхиваю последние капли из фляги и поднимаюсь с колен. 

— Ты куда? — голос за спиной будто пронзает позвоночник, задевает каждый нерв, даже волоски на шее дыбом встают.  Краем сознания отмечаю, что с телом происходит что-то непонятное, ни разу такого не ощущала. Внутренний голос только ехидно усмехается, но, слава богу, молчит.  

— За водой, — поясняю, казалось бы, очевидные вещи. 

— Один? Без оружия? В то время как поблизости могут ошиваться ушастые? Ты с головой не дружишь или не знаешь, на что они способны? 

Нет, ну это уже ни в какие ворота! Кто их научил оскорблять незнакомых людей? Подумаешь, голова чужая, но я пытаюсь с ней подружиться. 

— Не знаю, — резко поворачиваюсь, вздергиваю голову и смотрю прямо в глаза оказавшегося слишком близко Рэйдана. 

Ух ты! Неужели такое бывает?! 

Я резко выдыхаю, будто получила удар под дых, а затем со свистом втягиваю воздух. 

Ну не может быть таких глаз у обычного человека — цвета электрик, с расходящимися от зрачка темно-фиолетовыми лучами. 

Я забываю слова, буквы, мысли вылетают из головы стайкой бабочек — только и могу, что всматриваюсь в пульсирующую черноту зрачков и будто искрящиеся электричеством радужки. 

Андроид! 

А ушастые тогда кто? Тоже андроиды только другой модификации? 

— Что? — под моим пристальным взглядом Рэйдан растерянно смаргивает, облизывает губы и... отступает.  — Что ты на меня так смотришь и почему замолчал? 

А о чем мы говорили? 

В голове по-прежнему до звона пусто, но я судорожно пытаюсь поймать оборванную нить разговора. На чем мы закончили, пока меня не отвлекли невероятные глаза. 

Здесь в воздухе или воде что-то, из-за чего у него и ушастых такой неправдоподобный цвет радужек? 

О! Ушастые! Вот на чем мы закончили! 

Спасибо вам, местные боги. И я вздергиваю подбородок. 

— Не знаю я на что способны ваши ушастые. В моих краях они не водятся. 

И ведь нисколько не соврала. Сказала чистую правду. 

— Видимо, действительно, в какой-то дыре жил, раз ничего не знаешь об эльфах и том, на что они способны? — недовольно замечает Рэйдан. — Давай, — протягивает руку. 

Делать нечего, и попадать снова под эльфячью туманную дымку совсем не хочется. Протягиваю флягу, и наши с Рэйданом пальцы соприкасаются. Лишь кончиками, но и этого хватает, чтобы по коже пробежала колкая щекотка, как от дарсонваля. Да-да, именно так, будто меня электричеством погладили. Странное ощущение. Я прислушиваюсь к нему и наблюдаю за тем, как начинают трепетать резко очерченные ноздри точеного носа, как подрагивают загнутые черные ресницы. 

Какой-то миг Рэйдан не двигается, потом разворачивается на каблуках, кивает и передает подошедшему мужчине фляжку. 

— Воды! 

Короткое, хлесткое распоряжение человека, привыкшего приказывать. И повинуются ему точно так же — без малейших колебаний и возражений. Мне же только остается вернуться к чернеющим головням на месте недавно пылавшего костра.  

Проверяю сохранился ли жар в головнях и, чтобы они не остыли, обмахиваю сорванной веткой. 

— Так значит, да? — ехидничает под руку Скам. — Теперь не сгорит? Теперь просто провоняет дымом. 

— Ой, ну тебе специально отрежу обгоревшую часть, — досадливо отмахиваюсь от него, потому что мешает размышлять над странными реакциями моего-не моего тела. — Или хочешь, вон, головешку погрызи. Говорят, от расстройства желудка помогает. 

— Сопляк наглый! — выпаливает Скам, вскакивает и уносится в сторону кустов.