Незваная гостья в старой усадьбе

Если бы я умела ездить на мотоцикле, я бы сказала, что я упала с мотоцикла. Прямо на асфальт, прямо головой. Было больно, перед глазами мельтешило что-то яркое и слепящее, больше всего похожее на желтый яркий глаз в окружении огненных перьев. Впрочем, это-то как раз могла быть замена звездочек, какие в мультиках всегда кружат вокруг ушибленных голов.

А еще мне было очень мокро. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло, и откуда я сверзилась так неудачно. Но ничего правдоподобнее дурацкого детского анекдота про «не надо меня о шлагбаум-баум-баум!..» в голову почему-то не приходило.

Шлагбаум явно был прочен, а скорость велика.

Если бы я умела ездить на мотоцикле… ах, да. Об этом я уже, кажется, думала!

Болела в основном голова. Руки… шевелились.

Я снова осторожно открыла глаза. На этот раз картинка сложилась несколько более четкая. Надо мной, на фоне сплетенных зеленых ветвей, среди бликов солнечного света, приоткрыв рот и расширив глаза стоял пацан лет десяти, темноволосый, довольно симпатичный, но очень уж напуганный. В не по размеру маленькой синей линялой рубашке. В руке он держал обрывок тонкой веревки. Довольно длинный, кстати, такой кусок веревки.

Сразу подумалось, что это он меня и приложил, и сейчас будет добивать. Вот прямо этой веревкой возьмет и задушит. Предварительно превратившись в мультяшного монстра-оборотня с воттакенными зубами.

Но состояние было такое, что, наверное, пускай. Я дотянулась рукой до самой проблемной части головы, поморщилась. Черт, ведь придется сейчас вставать, как-то разбираться в причинах внезапной амнезии… еще окажется, что до дому полдня на автобусе.

Да что вчера было-то?

Пикник что ли, которым грозились соседки еще с конца апреля?

Ну да, пикник-шашлык-пища-винище. Но не до потери же памяти? Ну не пью я алкоголь в таких количествах, чтоб не помнить себя… а кстати. Про себя.

– О, все хорошо да? – протараторил мальчик. – Ну, я тогда пошел, да?

– Стааямба! – велела я. Голос прозвучал странно. Хмуро и несколько более зычно, чем я привыкла. Мальчишка застыл, словно его схватили за руку. – Стой. Это где я?

– П-под дубом, – прозвучал закономерный ответ.

– Вижу, что не под березой! Что за ммм… поселок. Деревня… и это. До города далеко?

– Здесь не поселок, госпожа Шагива, – сглотнув, сказал мальчик. – Это усадьба Арна, верней, нижний двор. Вона она, усадьба, за курятником…

Я, скрипнув зубами, села.

Попутно выяснилось, что сижу я в мелкой луже, что это единственная лужа на весь довольно сухой двор, а причина лужи – здоровенное дубовое ведро, к которому красноречиво привязан обрывок той же веревки, что держал в руке мальчик.

Ну точно. Его мелких ручонок дело! Небось, сидел на дубе, выслеживал… и ведро за веревку туда затянул! Вот приду в себя, да как устрою ему сладкую жизнь пониже спины, за такие шалости.

Мальчик понял, что я догадалась, кто виновник моих бед и поспешно бросил веревку:

– Я просто хотел облить! Я не хотел, чтоб оно упало! Оно не должно было!

– Только облить, – покивала я, забыв, что голова у меня не очень целая. Снова накатила дурнота. Итак, резюмирую. На меня напало… то есть упало. Двадцатилитровое банное ведро с двадцатью литрами воды. И не убило, вероятно, чистым чудом.

– Канна Шагива! – взныл несостоявшийся убивец, – не говорите Хлыню!!! Ну, пожалуйста! Я же не хотел!

– Так и буду тебя звать – Нехотелом. – пробурчала я, приноравливаясь к новым свойствам моей пострадавшей головы. Итак, носить бережно, не взбалтывать…

Интересно, почему он еще не убежал-то?! Давно бы уж убежал.

– Так, – вздохнула я. – Товарищ Нехотел. Покажи мне путь к автобусной остановке и ступай себе с богом. Так и быть, сообщать в полицию я не буду.

– К-куда путь?

– Автобус. Троллейбус. Метро. Бричка. Экипаж. Дилижанс… что-нибудь.

– Могу вас в комнату отвести. В вашу. Поспите, отдохнете… я вам тряпиц мокрых принесу. Приложить. К…

Он выразительно постучал себя по лбу.

Мокрых, значит. Мало мне мокрых джинсов, мокрой толстовки, мокрых…

Так. Это еще что.

Это не мои кроссовки. Это вообще не кроссовки.

Сапоги. Чуть ниже колен, замшевые, без каблука, но четко по ноге и мягкие. И штаны – не мои синие джинсы. Темно-серые, облегающие, но мокрые не хуже сапогов. Рубаха чуть более светлая, в стиле «Я у мамы реконструктор», разумеется, тоже хоть выжимай.

И прекрасное нечто поверх нее. Кожаная не то жилетка, не то нагрудник, не то одежда, не то спортинвентарь. В общем, кожаное. С металлическими вставками на груди и у ворота.

Стильно. Но одежка тяжелая. Не с моей фигурой такое таскать…

Я поморщилась, вспомнив «фигуру».

Не сказать, чтоб я толстушка, но и не стройняшка точно. И на мне вся эта амуниция наверняка выглядит, как на корове седло. Еще и рукава. Широкие у рубахи рукава, мокрые, все в земле, но прижаты к рукам кожаными… щитками? Так это у спортсменов?

Тоже очень красивыми, из тисненой светлой кожи, но несколько обтертыми. Явно ими пользовались, и пользовались активно.

Наручи, – всплыло в голове, как подсказка. От кожаного доспеха. И покрути башкой, еще лук где-то рядом должен быть. И меч, возможно…

Ладно. Разберемся по ходу дела. Как голова-то болит!.. как ей крутить?

Мальчик ждал, я возилась в луже, осматривая себя и окружающий мир.

Меча и лука рядом не обнаружилось, но на поясе у меня висел недлинный… хотя, как недлинный, на две моих ладони в длину, кинжал.

Это почему-то успокаивало – не совсем уж все плохо.

За перекошенным сараем – курятник? – виднелась высокая крыша усадьбы.

Где мой телефон? Надо бы сфоткать, аутентичненько тут все. А то – не запостил, не было.

Мальчик дождался, пока я встану. Но руки не подал. Отступил на пару шагов.

Не очень-то он горел жаждой меня спасти. И что там про «мою комнату»? Я тут давно, даже номер успела снять?

Ладно. Главное сейчас – переодеться в сухое, найти кого-нибудь постарше-посообразительней и все-таки выяснить, где я. И ходит ли здесь общественный транспорт.

Я со скрипом встала на ноги. С одежды капало, все было непривычно – я как на каблуки действительно вскочила. И удивительно, как все стало четко и хорошо видно. Неужели это живительное ведро так на меня повлияло?

Обычно, если в голову прилетает, то наоборот, становится только хуже. Однако, факт. Я очень даже неплохо стала видеть… ах, надолго ли!

А нет. Все-таки, это наверное, следствие ведра, потому что я увидела вдруг то, чего быть не может: на ветке дуба сидела жар-птица размером с петуха, светилась огненными лучами и… и смотрела на меня желтым внимательным глазом. Я осторожно зажмурилась. Подождала несколько секунд, и когда вновь бросила туда взгляд, птица все-таки исчезла. Закономерно!

Пришлось даже себя ущипнуть незаметно для мальчишки. Это оказалось неожиданно больно. И ничего не прояснило.

– Идемте, канна Шагива! Ой!!! Вот ж..па! Хлынь!

Хлынь оказался степенным высоким мужчиной, в прошлом, наверное, военным. Одежда не то чтобы средневековая, но, видимо, у мамы реконструктор не только лишь я одна.

Он окинул нас невозмутимым взглядом, даже бровью не повел. Обратился ко мне:

– Канна Шагива, я попросил бы вас перенести полевые тренировки юного кана Остина Арна в нижний парк. Там это будет удобней. Вдалеке от парадных ворот.

Я кинула взгляд на мальчишку, тот поспешно кивнул. Ну, ясно. Подыграть.

– Хорошо, эмм... Хлынь. Так и поступим. Мне эта площадка тоже показалась… – я выразительно посмотрела на веревку и ведро. – Не слишком удобной.

– Вот и прекрасно! Вот и отлично! Однако я должен напомнить. Скоро время ужина, вот-вот приедет хозяин. Вам стоит как-то подготовиться. Хозяин терпеть не может неопрятного вида у подчиненных. Понимаю, в ваших местах, госпожа Шагива, то, как вы выглядите, не имеет такого уж значения. Однако есть традиции, есть этикет. Есть элементарная вежливость. Должен же у вас быть какой-то легкий вариант вашего м… снаряжения.

Снаряжения.

Мозг зацепился за эту фразу, и заставил вспомнить, что я вообще могу назвать «моим снаряжением». Швейную машинку? Манекен? Смешно. Ммм… а, это он про одежду. Ну да. Она у меня сегодня мокрая. Точно. Я сама хотела ее поменять.

Мысли путались и все никак не хотели строиться стройными рядами.

– Идемте! – заторопился мальчик тоже, бросив недобрый взгляд куда-то за дуб. – А то Этот, он и правда. Только и знает, что делать замечания.

– Кто? – уточнила я. – Кан Хлынь?

– Какой кан? Хлынь просто бухтит. Этот!

Он про хозяина, что ли? Стоп. Арн. Хозяин – это отец мальчишки… что ж, бывает. Не всем с отцами везет.

– Эй, – окликнула я мальчика, когда Хлынь, кем бы он ни был, скрылся из виду за курятником. – А тебя-то как зовут?!

– Вы не помните? – поднял брови тот. Кажется, я повергла его этим вопросом в еще большее уныние, чем новость о возвращении хозяина. – Вот это вас приложило-то!.. И что теперь делать?

Вообще, я помню. Но я помню, что никаких таких мальчиков не знаю.

То есть, вот явно несколько дней из памяти вышибло тем ведром. Как я сюда приехала и, кстати, с кем, как поселилась, почему столь странно одета, кто такие эти милые люди с ведрами, и как бы так отсюда бы домой бы.

– Не помню. – Вздохнула я.

– Я Остин. Кан Остин Арн, если полностью. Мой отец – тут он снова досадливо поморщился – Мой отец тот самый всем известный Арн, который вас нанял, чтоб за мной следить…

– Следить?

– Ну, охранять. Как будто меня в этой дыре кто-то может найти.

– Ясно. А Хлынь? Это имя или прозвище?

– Имя. Он тутошний. Ну, в смысле, еще раньше тут жил. А мы только пять дней как приехали. Этот говорит, что меня могут искать какие-то его враги. А не удивительно, что у него столько врагов…

– «Этот» – это твой отец? – уточнила я, чтобы проверить собственные выводы.

– Да. Гад.

Мальчик надулся и замолчал.

Усадьба оказалась не такой и большой. На вид – два этажа, каменное крыльцо. В основе – четырехугольная башня, с двух сторон – под неправильным углом два двухэтажных жилых крыла. Маленькие узкие окна, ветхая крыша. На башне и вовсе деревце молодое выросло.

Окна верхнего этажа закрыты ставнями, нижние почти все распахнуты.

Мальчик уверенно взбежал на крыльцо, хотя я бы остереглась взбегать так резво: некоторые ступеньки осыпались, материал, связующий каменную кладку, раскрошился и много где камни держались на одном только обещании честно не падать.

Я осторожно поднялась следом.

Внутри все выглядело несколько лучше.

Стены не так давно побелили, пол выскоблили, пыль обмели.

Ну что же. Если хозяева вернулись сюда только пять дней назад, то можно сказать, у усадьбы все еще впереди.

Ко мне из глубины коридора шла высокая очень мокрая и весьма красивая девушка с длинной русой косой на плече.

Глаза серые, вид угрюмый. Я застыла, чтобы ее пропустить, но она застыла тоже, и точно так же, как и я, вскинула руку к голове, чтобы нащупать шишку от ведра.

Я чуть не икнула, вдруг осознав и узор на наручах, и сапоги и даже кожаный нагрудник.

Зеркало!

Ой, ё. Там внутри. Привет, шизофрения. Ты не я, а я не ты.

Хотя, ты симпатичная.

Я на всякий случай, для проверки, помахала сначала одной рукой, потом другой. Шизофрения помахала в ответ.

«Буду звать тебя ласково, Шиза!», – сказала я ей шепотом, чтобы мальчик не услышал. – «Что будем делать, Шиза моя?».

– Идем, – напомнил Остин хмуро. Этот сейчас приедет, правда. Захочет поговорить…

В голосе мальчишки звучало напряжение. Видать, крепко он отца не любит! Что там за монстр такой?

– Ваша комната! – сказал он и толкнул одну из дверей.

– А твоя где?

– Смежная! – кивок на соседние двери. – Там еще проход между ними. Но имейте в виду! Я со своей стороны его сундуком задвинул! Вот!

– Ясно. И как мне тебя защищать тогда?

– Да хоть как!

И, не дожидаясь ответа, скрылся в своей комнате.

Блин, надо было у него еще спросить, как меня зовут. Вроде, как-то на «Ш» И заодно, как зовут его отца, то есть моего работодателя.

Потому что чует мое сердце, выбраться отсюда так просто у меня не получится. Шиза гарантирует!

Комнатка была небольшая. Всего с одним узким окном, снабженным ставнями. Если что, защищать будет проще. И неплохо, если в комнате у Остина окно такое же маленькое и одно.

Мысль мне показалась мегастранной – я в обычной жизни не боюсь нападения через окно, расположенное на втором этаже.

Кровать. Узкая. Простая, как у нас в общаге, только, о чудо! Одна! То есть, живу я здесь без всяких сомнительных соседок.

Отлично. Над кроватью, на двух ммм… подставках, приколоченных прямо к деревянной стене, тот самый лук. И даже колчан со стрелами. Рука сама потянулась погладить простой кожаный колчан: теплая вещь. Родная, можно сказать. О, а меч тоже есть!

Я обрадовалась и ему, как старому приятелю. Меч лежал на лавке под окном. Не длинный, с изящной гардой. В одну руку кинжал, в другую – вот его. И никакая лесная тварь не страшна! Красота.

Сундук…

Я почему-то была точно уверена, что чистую одежду надо брать там. И не ошиблась. Правда, одежды было не много: зеленый короткий плащ с прорезями для рук и капюшоном. На груди две яркие нашивки с головами каких-то хтонических тварей. Это форменный плащ. Такие же форменные штаны и темно-зеленая рубаха из плотной ткани с узким рукавом нашлись под ним.

Но еще одна льняная светлая рубаха тоже нашлась. Как и запасные серые штаны. Теплее, чем те, что промокли, но мне выбирать не приходилось.

Так. Теперь мне нужно зеркало…

Зеркала в комнате не было. Но я нашла его в правильном месте – в сундуке с одеждой. Серебряное, слегка поцарапанное, и совсем небольшое, но посмотреться можно. Думаю, оно много где успело побывать: на узорной задней стороне – вмятины и царапины, а ручка немного погнута.

Я скинула мокрую одежду и внезапно обнаружила интересную деталь. У меня теперь есть то, чем можно гордиться. А именно – грудь!

Вот это да! Всю жизнь было только недоразумение, а тут вдруг – как по щелчку пальцев! Я даже покрутила перед собой зеркалом, представляя, как эта красота, да могла бы выглядеть в каком-нибудь нарядном платье. Да с декольте! Да с шелковой юбкой….

Ах, ах, теперь понятно, почему кожаный доспех мне показался сначала таким странным. А это просто женская модель!

Ну, правда, надо сделать поправку на то, что вероятней всего мы с моей Шизой сейчас лежим в какой-нибудь больничке, готовясь склеить ласты не приходя в сознание. После столкновения с шлагбаумом. Что было бы следствием лихой езды на байке. Которого у меня нет и быть не может!

Но ласты – это там, дома. А здесь я – не какая-то просто Анька Лесникова, факультет дизайна и технологии, четвертый курс, полусдатая сессия. Ни семьи, ни родных, бабушка в Тамбове. Здесь я во. Баба с луком и косой. Меня вот, наняли мальчишку Остина охранять от кого-то. Хотя, пожалуй, только это и тревожит. Раз наняли, значит, опасность реально есть.

Жаль, придется быстро во всем признаться и… как-то придумывать способ вернуться.

Не хочется верить, что весь этот чудесный мир – это предсмертный глюк меня и моей Шизы. Ключевое слово – предсмертный.

Стало от таких мыслей почему-то тоскливо, что даже сердце сжалось. Баба с косой, да.

А хочется хоть немного побыть девушкой в белом платье… хоть в одном из миров.

Только, пожалуй, ни в одно из миров об этой маленькой мечте мы с Шизой никому рассказывать не будем. Не надо. И там и там, что потенциальные друзья, что враги, в лучшем случае посмеются!

Ладно. Надо, пожалуй, быстренько расчесаться, заколоть косу, и идти навстречу судьбе и здешнему хозяину, как его там. Кану Арну?

Раньше, в старших классах, в обычной реальности у меня тоже была коса. Может, не такая длинная, но уж не менее густая. Так что забытый навык заплетания косичек вернулся очень быстро, а заколок у зеркала нашлось сразу несколько, самых разных видов, от почти обычных шпилек, до сложной формы витого гребешка.

Жаль, на грудь нечего повесить. Похоже, та, кем я стала, не носила украшений. А жаль!

Как там сказал Хлынь – там, где я жила раньше, наряжаться не принято.

Я поправила рубашку, вместо сапогов надела высокие сандалии. Других вариантов обуви для меня все равно не нашлось. И тут в дверь постучали.

Оказалось, пришел взволнованный Хлынь, проверить, готова ли я спуститься к ужину и заодно напомнить об этом самом ужине юному кану Остину.

Хлынь моим видом остался не слишком доволен, даже губы поджал, но промолчал. Ну и ладно-то. Зато я довольна. Такой талии, да без всяких диет, у меня не было примерно никогда.

Главное теперь, сохранить и преумножить!

В небольшом и темном помещении на дубовом столе были расставлены неожиданно красивые фарфоровые тарелки и бокалы. Правда, более близкое знакомство с ними показало, что посуда не новая. Где-то трещинки, где-то сколы, где-то отбита изящная ручка.

Цвет у посуды был очень красивый, нежно-кремовый, с тоненьким коричневым кантом.

Остин, упрямо оставшийся в синей рубашонке, но надевший черные прямые штаны ниже колен, выглядел, как воспитанник какого-то приюта. Волосы приглажены, ухи оттопырены. Так и хочется конфеткой угостить.

Правда, конфет здесь не было. По правде, еда мне показалась не такой уж праздничной: какое-то тушеное месиво, кувшин с пивом или квасом, хлеб, нарезанный ломтями, миска с зеленью и миска с горохом. Впрочем, пожалуй, я сейчас не отказалась бы и от гороха.

После удара по башке есть совсем не хотелось, даже наоборот. Но сейчас, прошло время и оказалось, что хочется. И даже очень сильно.

Хлынь, осмотрев нас с мальчиком, внезапно велел тому идти и переодеться.

Если честно, я тоже считала, что его драная рубашонка несколько не соответствует торжественности момента. Но наша с Шизой задача – охранять и не встревать, так что я молча ждала, чем дело кончится. Остин оказался упрямым.

Но и Хлынь не хотел идти на компромисс, так что дело кончилось вполне объяснимо: мальчик, хлопнув дверью умчался из столовой.

– Может, не стоило… – нарушая данное только что самой себе слово «не встревать», шепнула я. – ну поел бы в этой рубашке.

– Мастер не любит, когда он в ней ходит.

– Мастер?

– Генерал Арн – маг очень высокого уровня, мастер воплощений. Я с полным правом так его называю. А вам следует встать рядом с каном экономом. Вон там, слева, возле стола. Прислуга будет ждать у двери, но вы не относитесь к прислуге.

Я встала куда велели, рядом с невысоким и уже немного лысеющим молодым человеком в одежде куда более дорогой и куда менее реконструкторской, чем у нас с каном Хлынем.

З-зануда Хлынь.

Ну, целый ритуал развел! Да-да, шеф приехал, надо показать, какие мы все молодцы и красавцы. А мне стоило бы на самом деле сегодня остаться в комнате и не мелькать перед глазами нанимателя, пока я сама не разобралась, что происходит, как к этому относиться, а главное, надолго ли это.

Только, где этот наниматель?

Явление шефа оказалось куда более эпичным, чем я даже могла предположить.

Да никто, даже, наверное, канна… как меня там раньше звали… не предположил бы.

Потому что так не бывает!

Двери внезапно распахнулись, и Хлынь зычно, как в лесу или как при каком-нибудь дворе, выкрикнул:

– Генерал кан Яруш Арн! Мастер воплощений! Хозяин Арн-гиля!

И он вошел. Генерал Арн. Высокий, черные пряди по плечам, взгляд нахмурен, лицо мужественное, подбородок волевой, плечи прямые. Ну сущий король из сказки.

И как тот король – абсолютно голый.

То есть, вот совсем.

Даже никаких трусов. Даже семейных. Ой, блин!

Куда я попала?

Но зато пластика… пластика невероятная. Ух, нам бы на факультет такого натурщика бы. Все бы мы умерли бы от счастья. Ну, Аполлон же практически. Давид творения Микеланджело. Только не такой мясистый. И постарше. И посмурней. Эх! Даже не знаю, с кем сравнить!

И это хищное, обнаженное и прекрасное вдруг резко сбилось с курса и направилось к нам. Я скосила глаза, однако и Хлынь и его молодой коллега не проявляли ни удивления, ни беспокойства, а даже напротив, оживились при приближении хозяина.

Тот же остановился напротив меня и без всякого приветствия, хрипловатым резким голосом уточнил:

– Кто такая?

Ну, приехали. Откуда ж это я знаю, кто я такая? Это ж вы мой наниматель! Работодатель можно сказать.

Я все силы положила на то, чтобы смотреть ему в лицо, только в лицо и никуда больше. И не ржать! Даже не улыбаться. И не краснеть… так. Нет. Не краснеть все-таки не получилось!

Хлынь, который, как я только сейчас начала понимать, был в доме Арна кем-то вроде камердинера, быстро отрапортовал:

– Это телохранитель, которого в усадьбу прислали по вашему приказу. Прибыла позавчера, предоставила все документы. Зовут Эния Шагива. Есть рекомендательные письма, письмо полковника Дерта. Все проверено на подлинность. Контракт подписан лично вами…

– Шагива… хм.

Красавчик вдруг отвернулся и рявкнул так, что посуда зазвенела:

– Герик! Сюда!

Дверь снова распахнулась. Вошел молодой человек в костюме, очень напоминающем тот, который я нашла в сундуке. Такой же зеленый плащ с прорезями.

– Кан Арн! – щелкнул он каблуками.

– Кто это? Как это понимать!

– Вы велели найти для вашего сына телохранителя, – сразу понял, в чем проблема, молодой офицер. Видимо, догадывался, что генерал будет недоволен, и подготовился заранее. – С отличной репутацией. Достаточно родовитого, но непритязательного. Не обремененного семьей. Имеющего заслуги. Имеющего опыт в тайных операциях. Канна Эния – прекрасный вариант. Вам стоит почитать, что про нее пишет полковник.

– Но женщина!

Ноздри его раздулись – злился.

– Можете быть спокойны, кан Арн, – взял слово камердинер, – Канна не отходит от мальчика, наблюдает за его играми и всегда готова прийти на помощь! Не далее как сегодня она устроила для юноши тренировку в парке.

– Шишка откуда, воин? – с насмешкой спросил у меня генерал.

– Упала. Больше не повторится. – отчеканила я, сама поразив себя собственной убедительностью.

Прямо, действительно, солдат рапортует.

– До первого прокола, канна Шагива!

– Будет исполнено!

– Ладно, переключился хозяин на Хлыня. Давайте поужинаем. А вы расскажете новости.

Хлынь незаметным жестом велел мне садиться за общий стол, но с краю, чему я была только рада. Не хочу мозолить глаза этому эээ… экстравагантному генералу. Но вообще, стоило б расспросить кого-нибудь осторожненько, что это за практика натуральной красоты такая.

Надеюсь, он при Остине хоть штаны надевает?

Сероватое месиво на тарелке оказалось тушеными овощами. На вкус блюдо было даже ничего так. Ну, или это я настолько оголодала, что готова дрова грызть и нахваливать.

Улучив момент, я шепотом спросила у кана эконома:

– Не знаете, почему хозяин так одевается?

Я хотела спросить «почему это он так раздевается», но в последний момент постеснялась. Вдруг услышит. Уже и так ясно, что здесь осуждать странные повадки хозяина не принято.

– Мрачновато, согласен, – вздохнул эконом. – Но я знаю генерала уж два года, и он все время в черном. Такой уж он. Всегда строг и элегантен.

Так. Стоп-стопе!

Это что же. Одежка есть, но я ее не вижу? Это получается, я умею смотреть сквозь одежду? У меня суперспособность, и я человек-рентген?

Нет. Ерунда. Все остальные-то ходят одетые. Некоторые даже вполне прилично одетые. Не может же моя суперспособность носить избирательный характер и срабатывать только на молодых-красивых генералов?

В этом месте я поняла, что снова заливаюсь краской. Как будто я не телохранитель, а светская девица, голову теряющая при виде красивого мужика.

Так не годится!

Хотя, почему? Это моя сейчас мысль была? Или где-то в глубине этого тела все-таки затаилась Эния Шагива, настоящая.

Я доела овощи. Дождалась, пока служанка нальет напитки. Поблагодарила ее кивком.

Это все-таки оказалась какая-то сладковатая версия кваса, сильно разбавленная, но жажду утоляющая.

Оказалось, генерал Арн тоже не был сторонником долгого сидения за столом. Вскочил, сверкнув голым задом, и потребовал, чтобы отчет эконома «через пять минут» был у него на столе. И список самых необходимых покупок. А Хлынь пусть готовит все артефакты для подзарядки, «а то вы здесь без магии повымрете!».

И я подумала, что магия в этом мире – что-то вроде электричества. Без нее жизни нет!

Остин не сразу, но открыл мне двери. Все в той же синей рубашонке и черных штанах, но встрепанный, как галчонок.

–  Что нужно? Я не буду с Этим говорить, если что!

– Есть хочешь? Я тут попросила на кухне для тебя. Вот, смотри.

– Давай!

Он хотел забрать поднос и захлопнуть дверь, но я успела вставить ногу в проем.

– Стопе! Так не пойдет, услуга за услугу!

– Чего?

– Пустишь? Или поговорим на нейтральной территории?

Мальчишка хмыкнул, но все-таки посторонился. Дескать, нет у меня в комнате ничего такого этакого секретного, смотрите на здоровье и докладывайте потом, кому хотите!

Комнатка у него действительно была похожа на мою. Такие же деревянные не крашенные стены, серые от времени, такая же койка, только шторы на окнах есть да половичок на полу. И сундук побольше, чем у меня.

Но были отличия, и автором отличий тут несомненно был сам Остин. В первую очередь, здесь были книги. Много, штук десять. И они не стояли на полке. Они были тут и там – две на кровати, одна раскрытая, прямо на полу, одна – на столе. Стопочка – на сундуке.

– Сказки? – спросила я.

Мальчик смутился, явно среди всех этих книжек сказки тоже были.

Но тут же дернул плечом:

– Ну и еще книга концентрации и учебник по магии. Мне надо готовиться к Академии.

– И с какого возраста у вас берут в Академию?

– У кого это «у вас»? Как будто вы не учились!

– Я ничего не помню, забыл?

Он недоверчиво уставился на меня, и осторожно так уточнил:

– Правда, что ли? Это из-за ведра?

– Вероятней всего, – вздохнула я, – если только в последние часы мне не прилетало чем-нибудь еще.

Он понятливо перечислил:

– Заклятье забывчивости, но это вчера и вы блокировали. И еще заклятье змеиной кожи, но вы тоже блокировали и наслали на меня икоту. Я разозлился, и решил вас замочить. Это же не опасно и смешно. Но веревка порвалась! А казалась такой прочной…

– Н-да. И чем я тебе так не понравилась? Ты ешь, давай!

Он кивнул, сунул ложку в овощное месиво, но ко рту даже не поднес.

– Вы сказали им? Ну, про ведро?

– За кого ты меня принимаешь? Сами разберемся!

Он даже зажевал ложку еды.

Обдумал новость.

И вдруг развернуто, но не глядя на меня, ответил:

– Вы собирались за мной следить и докладывать Этому. А я не хочу здесь жить!

– А где хочешь?
– Дома.
_______________________________
Друзья, продолжаю знакомить вас с книгами нашего уютного и очУмелого моба!
На этот раз я вас приглашаю в “Трактир "Золотая ложка" или Как накормить дракона”

Меня бросил парень, карьера фуд-блогера рухнула, а вместо блюд получается только варево. В поисках вдохновения я открыла старую поваренную книгу и... подписала магический контракт! Теперь я — хозяйка самого убогого трактира в другом мире, который даже орки считают дырой. Но это ещё не всё. Ко мне стал захаживать дракон — красивый, высокомерный и безумно раздражающий. Он грозится закрыть моё заведение, но я не из тех, кто сдаётся.
Трактир? Поднимем. Дракона? Приручим. А любовь? Ну, это блюдо, которое всегда готовится не по рецепту. Главное — не пересолить!
(тыц по обложке - и сразу книга!!!)

Он помолчал. И почти шепотом добавил:

– Здесь все чужое и не настоящее. Выглядит красиво, а на самом деле ерунда! Потому что Арны в совершенстве владеют магией воплощения! Вот видишь этот ковер?!

Он показал рукой на половичок под ногами.

– Вижу.

– А на самом деле – его, может, совсем нет. Или лежит какая-нибудь тряпка!..

Ну, нет, не тряпка. Вполне симпатичный половичок, даже не затертый и чистенький. Но в ранг ковра его возводить действительно как-то неправильно.

А может, генерал умеет так с одеждой. И вот действительно, на нем что-то такое красивое надето, магическое, и все это видят. Почему-то кроме меня. Может быть, и скорей всего, потому что я не из этого мира. Дпаже обидно. Вдруг там какой-нибудь шедевр портновского искусства. А с другой стороны. Все бы так и делали, если б оно было так просто.

– И что, так все маги умеют?

– Ну, – вздохнул Остин с сожалением, – я пока не могу. «Тонкое искусство!» А то стал бы я на дерево то ведро затаскивать, ха! Сотворил бы прямо там, а потом воду из реки в него телепортировал. Или призвал, это даже проще. Ну, если знать где оно на самом деле находится и выполнить все условия… Не, в общем, так сильные мастера только могут. А кто попроще делают иллюзии. Только иллюзии легко развеять и их нельзя потрогать и как-то использовать, они только глаза обманывают. А воплощения – вот. Как этот ковер. Пользуйся, не хочу, пока магия работает.

Мы поболтали о магии, разговор вновь вернулся к одежде, но как спросить, и не выдать, что я эту магию воплощений просто не замечаю, пока не придумывалось.

Я спросила:

– А что ты не хочешь переодеться, правда? Эта рубашонка, вон, вся худая и тебе давно мала.

– Ее мама шила. – помедлив, сказал мальчик. – а мама умерла. Из-за Этого! Я сам ее стираю! А то они только и ждут, чтоб выкинуть. Гады.

Я вздохнула. Это легко понять. Это когда-то со мной тоже было.

– Зашиваешь тоже сам? – улыбнулась я.

Если рубашонку кто-то и пытался штопать, то очень неловко и давно. На локтях она была совсем прозрачной, края манжет обтрепались, несколько дырочек образовалось на подоле и под мышками.

– Нет, это слишком сложная магия: надо сращивать слишком много волокон, а если срастить неправильно, то будет все криво.

– Н-да. А хочешь, научу тебя этой ерунде без всякой магии? Поставим заплатки на локти, переставим манжеты повыше. Три четверти – вполне модный рукав будет! Вот, смотри, как!

Я на примере своей рубашки показала, что можно сделать.

– А не испортим?

– Мы очень аккуратно все заштопаем. Я научу. И снизу можно еще ткани наставить… только лучше другого цвета. Вообще улет будет.

– Я не хочу другого! – хмыкнул Остин. – Надо, главное, чтобы эта подольше жила.

– Завтра поищем иголки, нитки и ножницы. Но…

– Я должен что-то пообещать?
– Угу. Больше не швыряться ведрами. И другими тяжелыми предметами…

В общем, от

– Умерла, да. – Кивал Хлынь, грустно сверля взглядом свою кружку разбавленного кваса. – Так и запомните, и всем говорите. Умерла Шарлотта. Нет нашей маленькой Ши…

– Он поэтому такой злючщий и женщин не любит?

Совсем недавно эконом, кан Перел, вылетел из хозяйской комнаты красный как рак, и повторяя громким шепотом – «Ноги моей больше здесь не будет!».

Я сочувственно наблюдала некоторое время, как он бегает, то принимаясь собирать свои вещи, то просто заламывая руки и задавая извечные риторические вопросы в духе «кто виноват?» и «что делать?». А потом мне надоело, и я спустилась на первый этаж, в крыло прислуги, где тут же наткнулась на Хлыня. Хотя точно знаю, что живет он в хозяйской части усадьбы.

– Здесь не так пафосно, сказал он грустно. Хотите пить, а, канна Эния? Составите мне компанию?

На напиток, который он с некоторым сомнением назвал бродей, я согласилась, а вот бодяжить бродю спиртом, на манер камердинера, отказалась наотрез. Мало мне шишки на голове, что ли! Впрочем, он не настаивал. Сидел, смотрел в окно, на гаснущий закат и рассказывал.

Потому что, «Кто тебе, чужестранке, расскажет всю правду, если не я?».

– Темная история. Темная и поучительная. История о том, что люди иногда очень сильно меняются. И не в лучшую сторону. А ведь какая была любовь. Любит ведь он ее до сих пор. По глазам вижу, что любит, но какое наше дело с тобой, а, канна телохранительница?

– Никакого дела. – согласилась я.

– Шарлотта была очень красива. Яр тогда уж был видным женихом, но у нее был выбор. Принц сватался. Да кто к ней только не сватался, даже вот кан Лей, будь он проклят… из-за него ведь все, на самом деле, произошло.

Обилие незнакомых имен, наконец-то стихшая головная боль, тишина в усадьбе – все наводило на лирическое, печальное настроение.

– Женились, жили душа в душу. Мальчишка родился, наследник. Он радовался и сам-то как ребенок. Встрепанный ходил, веселый. Король ему отпуск подписал… а потом – все. Очередная провокация на границе, Яр – в поход, а Ши у окна сидеть, мужа ждать. Ну и сказали ей как-то, не подумав, что он погиб. Заболела. Сильно заболела, никто понять не мог, чем. Написали Яру, он примчался, сам за ней стал ходить, но становилось только хуже. Младенец кричал, от кормилицы отказывался, тяжело было. И вот посоветовал кто-то свозить ее на остров к монахам-целителям. У них чудесный родник там, на Иллутиле. Но Король потребовал Яра в ставку, там попытка магического прорыва, а дома у него – беда на беде…

– Угу, – уныло согласилась я.

Можно понять хозяина, когда он хочет, чтоб мальчишка снял свою протестную рубашку. Но и мальчишку тоже можно понять.

– Отправился с Ши старый друг Яра. Он, видишь, тогда доверял всяким проходимцам, которых считал друзьями. Лей взял каких-то слуг, нанял катер. И повез Ши на тот остров.

Камердинер замолчал.

– Не помогло? – сочувственно вздохнула я.

– Нет, отчего же. Она вернулась. Еще слаба была, конечно… мы за ней все присматривали. А, что говорить. Не могло это все хорошо кончиться. И не кончилось. Что вы, бабы, с нами делаете, а?

Больше ничего толкового камердинер не рассказал, и я оставила его допивать свою ядреную смесь, а сама вернулась к себе в комнату.

Ели подумать, да, жалко мужика. Но это же не повод гольем по дому ходить. Вдруг не одна я его эту магию воплощений не вижу. Может случиться большой конфуз.

С этой мыслью я и заснула.

Если кликнуть по обложке, будет книга!

Утром я вскочила чуть не на рассвете – и спать не хотелось ни капли. Как будто у моего тела сохранились старые привычки. И это славно! Можно попробовать провернуть одну штуку. В смысле, позволить себе действовать на рефлексах и привычках, бездумно.

Кто она, эта Эния Шагива? Чем увлекалась, что умела, какую еду предпочитала, и как ее занесло в эту усадьбу на самом деле? Ведь напрямую-то не спросишь.

Что с ней сталось? Умерла? Или стала мной и сейчас вот так же где-то у нас в общаге пытается разобраться с бесстыжими моими соседками...

Наверное, смешно им там… хотя, как сказать. Если Эния и впрямь этакая женщина с булавой, и если что, то сначала бьет, а потом разбирается, то возможно, в общаге станет больше порядка, а в институте – больше задумчивых студентов…

Плеснуть в лицо две пригоршни воды. Прополоскать рот каким-то ядреным составом из бутылька в туалетной комнате. Одеться так же, как вчера, и прихватив, меч выбежать на двор…

Чтобы там столкнуться с нашим несчастным, но атлетичным хозяином-генералом, который тоже решил не пропускать такое чудесное утро и заняться тренировкой. Разумеется, гольем. Гуляй, рванина!

… только пожалуйста, не рядом со мной!

– Прекрасное утро для тренировки, не правда ли?! – жизнерадостно сказал он. – Не хотите составить компанию?

Я себе снова приказала – смотри, Анька, в лицо! Лицо у него высоко! Генерал у нас длинный, статный, вон, какие ммм… плечи…

– Н-нет, простите… – пробормотала я, намереваясь ускользнуть куда-нибудь вбок.

– Что же так? У меня есть к вам несколько вопросов, которые хотелось бы обсудить как можно быстрей. Чтобы между нами не осталось недопонимания.

– Кан Арн, – ответила я, не сводя с его переносицы закаменевшего взгляда и улыбаясь на все крепкие тридцать два. – Прошу меня простить, но я бы предпочла сегодня тренироваться в одиночку. Для меня это важно!

– Религиозный момент? Вы… погодите, похоже, вы смущены.

О, да! Я смущена! Я блин никак не планировала провести утро, прыгая с мечом вокруг симпатичного нудиста. Какая нафиг тренировка? Тут либо ржать, либо плакать.

– Немного. – Все с той же задеревеневшей улыбкой сказала я. – Я не думала, что нам с вами придется встречаться вот так. Э… в такой э… атмосфере. Обстановке.  Ммм… непринужденной.

– То есть, вы нанялись ко мне в дом, но при этом не думали, что мы с вами будем пересекаться?

– П-примерно. Вы все время в штабе или в приграничных крепостях. Это не просто для… м… простого. Солдата.

Он хмыкнул и жестом меня отпустил.

Я с облегчением чуть не бегом побежала за курятник, но не тут-то было! На дорожке, ведущей к достопамятному дубу, я наткнулась на Хлыня, занятого пострижением какого-то куста.

– Дня доброго, уважаемый кан Хлынь! – согнала я с лица пришпиленную к нему улыбку.

– Доброе утро. Ищете удобное место для тренировки?

– Примерно. Полянку перед домом уже занял кан Арн, вот думаю, может и впрямь устроиться за дубом?

– Кстати… кан Арн о вас расспрашивал.

– Да?

– Он не уверен в том, что его поверенный поступил правильно, пригласив на эту работу именно вас…

Так. Приехали. Сейчас этот милый нудист меня уволит. И что делать? Возвращаться в отряд, из которого собственно Энию сюда и пригласили? А там все ее знают. А я – никого не знаю. Нет уж… лучше как-то закрепиться здесь.

– Так, – кивнула я, чтобы не молчать.

– Вам нужно показать себя с лучшей стороны. Возможно, научить Остина чему-то полезному. Пока что вы не слишком удачно себя показали. Этот синяк на лбу, не слишком почтительные манеры. Эта простая, почти крестьянская одежда…
– У меня она хотя бы есть! – возмутилась я, пожалуй, несколько громче, чем следовало.

(ТЫЦ по обложке - будет книга!)

– Простите? – поднял брови камердинер.

Эния во мне внезапно распрямила спину и выдала:

– Прошу простить за бестактность. Я всего лишь имела в виду, что в силу некоторых обстоятельств… – в этом месте мое второе «я» не смогло подобрать нужных слов, и договорило уже первое «я». – В силу некоторых обстоятельств, вынуждена признать, что испытываю некоторый когнитивный диссонанс, наблюдая кана генерала в естественной непринужденной обстановке.

И пожалуй, предпочла бы наблюдать его в этой обстановке еще реже.

Пока камердинер пытался уложить в голове мою пафосную речь, я тихонько спросила.

– А скажите, многоуважаемый кан Хлынь… не случалось ли в вашей практике. Вы же много общаетесь с разными людьми, может быть даже высокопоставленными… с магами.

– В прошлом, – грустно развел руками камердинер. – Сейчас мы больше похожи на затворников. А было время, да…

– Так вот, – перебила я чуть не вылившийся мне в уши поток хлыневых воспоминаний. – не случалось ли. Или может быть, вы хотя бы слышали о таком, что кто-то. Например, э… не слишком одаренный магически. Внезапно перестал видеть магию воплощений. И не только видеть. Но и не воспринимать другими органами чувств. Вот так раз – и как будто ее вообще нет!

– А как это возможно? – поднял брови мой собеседник. – суть воплощений в том, что их результат ничем, ни на взгляд, ни на ощупь не отличается от природных вещей. Разве что долговечность. У наколдованных предметов она не слишком велика. Только пока маг их поддерживает, они и существуют. Или пока их поддерживает артефакт, в который маг вложил часть своей силы. А почему вы спросили?! Вам показалось, что вы перестали воспринимать магию воплощений? Не думаю…

– Ну, или я не вижу ее, – развела я руками, – или вижу, но тогда ваш генерал и вправду рассекает по дому с голым задом, а вы все делаете вид, что так и надо, из конформизма и сочувствия.

– Канна Шагива! Как вы можете! Как у вас язык-то…

– Значит, все-таки магия, – снова оборвала я его.

И тут из-за курятника раздались отчетливые проклятья. А потом еще что-то упало. Куры заорали, петух хрипло призвал их заткнуться.

Блин! Меня, кажется, услышали!

Уволит? Ну, теперь точно уволит. Да что ж у меня за судьбина горькая такая! Даже получив по балде ведром и попав в мир собственных глюков, я и тут умудрилась потерять работу! Поздно, Анюточка, проявлять себя с лучшей стороны. Уже, можно сказать, проявила!

Кан Хлынь покачал головой:

– Все-таки, кан Арн был прав. Вам нужно хотя бы элементарно научиться вспоминать про манеры. Нельзя прерывать людей на полуслове! Это, в конце концов, просто не вежливо. Так что, канна Шагива, если вы желаете остаться работать в этом доме. Если хотите, чтобы я замолвил за вас словечко генералу, вам придется поучиться манерам. И вашим преподавателем в этом искусстве буду я!

– Я с радостью, дорогой-любимый кан Хлынь! – со всей искренностью ответила я. – А теперь, позвольте, я все-таки выполню свою обязательную утреннюю гимнастику!

Старик покачал головой, признавая временное поражение, и отошел с тропинки, пропуская меня к дубу. Отлично! А теперь, расслабиться и попытаться снова вернуть себе мироощущение Энии Шагивы. Ведь только что у меня точно был нужный настрой!

Я даже подержала в руках меч, чтоб вызвать чужие воспоминания.

Куда там! Вместо воспоминаний перед внутренним моим взором то и дело всплывали плечи и торс несчастного и прекрасного генерала, с мечом наперевес и с мрачноватым лукавством на лице.

Я выругалась, отложила холодное оружие и принялась вспоминать нашу обычную физкультурную разминку. Эх, жаль, музыки нет. Дело пошло бы лучше!

И тут сама собой воспрянула Эния, добавив к моим упражнениям свои, как то: хождение по поляне на руках, растяжка и дикие прыжки с перекатами…
На ужин кан генерал пришел в костюме...

Тыц по обложке! Будет книга!!!

На ужин кан генерал пришел в костюме.

О мой великий славянский бог! Так не бывает. Но одетым генерал производил впечатление ничуть не меньшее, чем раздетым. Черный костюм состоял из широкой черной шелковой сорочки, шитого серебряной нитью жилета и черных же простых на вид, но идеально сидящих по фигуре штанов. Спрашивается, и чего было сразу вот в этом по дому не ходить?

Разве что… может, костюмчик не любимый. Или, тесноват и где-нибудь жмет или трет… хотя, не похоже.

Выражение лица у кана Арна было, как у истукана с острова Пасхи. Жуткое ничего не выражающее табло. Всю мою веселость смыло, как водой, стоило на него взглянуть. Действительно ведь. Утром он был вполне благожелательным, кажется. Не хотел, чтоб я его записала в сухари и зануды. И кстати, ведь он хотел со мной о чем-то поговорить. Но так за весь день и минутки не нашел. А еще смеялся надо мной, что это я выгляжу смущенной.

Вот оно где прячется, настоящее смущение! Или я разучилась наблюдать за природой в ее естественной среде.

На второй день кто-то, подозреваю, отец, все-таки дожал Остина, и мальчишка ужинал с нами за общим столом. В какой-то дурацкой линяло-красной рубашке и коротких серых шортах, он из всех присутствующих казался самым нормальным.

Кан генерал в костюме как с королевского приема, я в простой тренировочной одежде, Хлынь, одетый с иголочки хоть и победнее хозяина…

И вся эта красота – за простым деревянным столом, покрытым льняной небеленой скатертью. Посуда была все от того же сервиза, а вот подавали на этот раз кашу.

«Овсянка, сэр», была не овсянкой, но я на вкус так и не смогла определить крупу. Почему-то неконтролируемо хотелось назвать ее «Вареной полбой». И тихонечко куда-нибудь выбросить.

И почему я не могу сама себе готовить…

Хотя, почему не могу? Мое второе «я» неплохо стреляет из лука, а первое в состоянии ощипать и поджарить утку в яблоках. Кстати, яблоня в саду есть, я видела. И на ней даже есть яблоки. Надо будет узнать у Хлыня, можно ли их срывать. А то мало ли, они под личной генеральской охраной?! И мне за единственное сорванное яблоко прилетит не меньше, чем Адаму с Евой?..

Значит, решено. Быт я себе налажу сама, раз здешний повар такой косорукий!

Оказалось, яблоки – можно. И побродить по лесу в поисках зайца или утки тоже можно. Но не во вред основной работе! А основная работа у нас с Энией – защищать и всячески спасать Остина свет Ярошевича, из рода Арнов, единственного наследника генерала Арна и его предположительно умершей жены.

Почему-то с самой памятной беседы с Хлынем, о Шарлотте Арн со мной никто из домочадцев не хотел разговаривать. Причем, некоторые явно относились к сей даме с прохладцей. Ну да, ладно.

Если я задержусь в этом доме, то рано или поздно все узнаю.

Если, правда, в последний момент бравая бригада реаниматологов по нашу сторону реальности не вернет меня к моей нормальной студенческой жизни.

Впрочем, шансов на это у меня с каждым днем становится все меньше.

В этом мире все было вполне материальным и настоящим. Кроме, пожалуй, той самой неуловимой магии воплощений, которой в совершенстве владел генерал…

В тот день мой работодатель так мне ничего и не сказал, и лишь перед самым отъездом нашел у облюбованного мною для тренировок дуба.

– Канна Шагива. Мне все-таки придется с вами поговорить. Видите ли, я поручил наем телохранителя для сына одному из моих поверенных. Я до сих пор не уверен в правильности его выбора, и не знаю, все ли условия контракта были до вас донесены.

– Понимаю.

– Вы читали контракт?!

Да я понятия не имею! Впрочем, он вряд ли обрадуется, если я так отвечу. Думай, Анька!

– Да, но это было уже довольно давно. И я вряд ли вспомню все детали. Помню только, что он меня вполне устроил.

Не то, чтобы меня, но Энию-то точно устроил. Иначе она бы в этом доме сейчас не оказалась!

– Понимаю. И вас в нем ничего не смутило?

– Не настолько сильно, чтобы отказаться.

Генерал вдруг невесело усмехнулся:

– Даже не представляю, какие у вас в тот момент были обстоятельства. Значит, гонорар в шесть серебряных монет за седмицу вас устраивает? Плюс премии в случае обнаружения реальных угроз.

– Вполне.

Понятия не имею, сколько это. Наверное, немного. Но уж лучше я постепенно буду познавать прелести этого мира, имея маленькие свободные деньги, чем ворвусь в него с воплем «Здравствуй, мир! Я пришла!» без гроша в кармане. Ну, так мне почему-то кажется.

– И то, что придется безвылазно несколько недель находиться в этой, пусть прекрасной, но все-таки дыре…

– Видела я дыры и подырявее… – пробормотала я в ответ. И еще раз, уже тверже, резюмировала: – меня все устраивает, кан генерал.

– Хорошо. Теперь, про вашу способность… она действительно есть?!

Он вдруг пытливо заглянул мне в глаза.

Все-таки, красивый он, этот генерал Арн. И глаза у него… синие. Яркие. А по лицу ничего не прочитать.

– Видимо, есть, – пожала я плечами.

– Надо подумать, как это использовать. Пока постарайтесь не кричать о вашем удивительном умении направо и налево. Кстати. Кроме меня что-то необычное или странное… хотя, сейчас проверим. Опишите усадьбу!

Кажется, в этом мире у меня войдет в привычку пожимать плечами.

– Два крыла, двухэтажные. Сверху деревянные надстройки. Под углом друг к другу. Между ними башня. Выглядит очень старой, из красного обшарпанного камня. На крыше выросла березка. Ступеньки ммм… требуют ремонта…

– Стоп. Я понял. Да, похоже…

– О! – обрадовалась я, – Вы тоже это видите?! А что видят все остальные?

– Все видят чистенький почти новый дом. Беленую башню под металлической кровлей, ступеньки украшены вазонами с петуньями. И не только видят… собственно, все описанное для них существует. В телесной форме. Но спешу вас разочаровать – я тоже вижу именно это. Просто именно я воплощал новое убранство усадьбы, так что прекрасно помню, как здесь все выглядело до того, как я применил магию. Так значит, вы с самого начала все видите таким, каким оно было до изменений?!

– Выходит, так.

– Надо же. Ладно. Канна Шагива. Пока я не стану вас увольнять. Надеюсь, я об этом не пожалею. А про ваш талант, пожалуй, поговорим в следующий мой приезд. Попробую что-нибудь выяснить в королевской библиотеке.

Эния любила ромашки, малину и вставать не свет, ни заря. За три дня еще я выяснила, что остальные обитатели дома все сплошь были горожанами, а эту деревенскую усадьбу равноудаленную как от столицы, так и от приграничных крепостей, возле которых сейчас размещались полки Годросской армии, все они увидели впервые лишь двумя днями ранее, чем я.

Мне повар рассказал с неодобрением, что у него даже не было возможности собрать любимые артефакты и книги. Просто прибыл в некий прекрасный момент маг-телепортист, и генерал приказал: отбываем!

По кухонным артефактам повар, а звали его Лималь, страдал больше всего, и в свое хозяйство допускать меня остерегался.

Если честно, он вообще никого на кухню не пускал. Оказывается, это не только традиция, но и поверье: чужой человек может напустить злых духов в очаг, и они оставят дом без пропитания и тепла. Легенда, конечно, красивая, однако, кроме как на кухне, горячую воду в доме не добудешь. А я (не Эния, а я!) чертовски люблю утренний кофе.

А за неимением кофе, хотя бы чай. Причем у меня есть ощущение, что эту любовь Эния со мной готова разделить.

Правда, она под чаем понимала компот или взвар. Концепция мяты, душицы и смородиновых листьев ей знакома не была. А лимоны, как я быстро выяснила, в Годросском государстве не произрастают.

После достопамятного ужина, где жиденький квас был заменен таким же жиденьким морсом, я решила брать дело в свои руки. Благо, кое-что еще помню и умею.

Так что следующим утром я объявила Хлыню, что мне нужно изучить окрестности усадьбы – вдруг враг, а мы ни сном, ни духом!

Камердинер впечатлился. Даже хотел было составить мне компанию. Однако я сурово на него посмотрела, и сказала:

– Не надо, кан Хлынь. Пока я изучаю окрестности, кто-то должен приглядеть в доме! И будьте любезны, проследите, чтобы Остин Арн ни в коем случае никуда не выходил.

Вообще-то можно было быть спокойной. Наследник нашего обнаженного и прекрасного был той еще совой. По словам горничной Надьяны, в городе он и вовсе мог спать до обеда.

«Что вы, канна Ши никогда бы не стала его будить! Он такой милый, когда спит!».

Ну да, а когда не спит, то кидается ведрами в окружающих. И да, я планирую изредка напоминать Остину об этом: пусть-ка начинает думать о последствиях!

Прихватив холщовый мешочек и только лишь один кинжал (исключительно для поддержания сурового образа) я отправилась в лес за своим будущим чаем. И очень быстро нашла прекрасную небольшую речку, берега которой заросли черной смородиной. Середина лета, ягоды еще не созрели, но я не за ягодами шла. Надергала листочков – прекрасное начало!

Пусть сами пьют, что хотят. А я себе сама буду чай заваривать!

Мяту отыскать удалось тоже удивительно быстро. Еще я с некоторым сомнением добавила к сбору лабазник и малину. Искала-то кипрей, но не нашла.

Но с кипреем надо же какие-то манипуляции производить, чтоб получилась заварка. Сушить как-то, ферментировать… эх, жаль, плохо я слушала ту блогершу, которая переехала жить в заброшенную деревню и рассказывать всем о своих маленьких победах и радостях. Чай из кипрея в ее блоге точно поминался не раз. Смотреть-то я смотрела, но умение не сказать, чтобы важное в обыденной городской жизни, так что я и не старалась запомнить.

Но наука не должна быть сложной, когда-нибудь и до нее дело дойдет.

Интересно, в этом мире есть какой-нибудь аналог Китая, чтобы не изобретать то, что давно изобретено, а просто покупать в лавочке?!

Хотя, где здесь хоть какая-то лавочка?

Хлынь, когда я попыталась его расспросить, неопределенно пожал плечами:

– Где-то недалеко есть деревня. Генерал говорил про деревню. Но у нас с их старейшинами нет никаких договоренностей.

– Понимаю. А как же закупки? Продукты там… молоко. Яйца.

– Так телепортист же появляется раз в неделю. Можно заказать что угодно. Да много ли нам надо-то? Во всей усадьбе двенадцать человек живет. Верней, уже одиннадцать…

Я подняла брови, и Хлынь пояснил:

– Кан Перел вчера уволился.

Перел, это кажется тот молодой человек, эконом. Хлынь неодобрительно покачал головой:

– Строит из себя не весть, что! Видите ли, он высококлассный специалист, а здесь ему делать нечего. У усадьбы де, нет ни доходов, ни плодородной земли. Так, кусок леса и реки. А была бы земля, уж он бы развернулся, конечно. Нанял бы работников, они бы тут все рррраспахали…

В голосе Хлыня звучала скрытая обида и жгучая ирония.

И где-то я была готова с ним согласиться. Это что это за позиция: «дайте мне все новое и хорошее, и я тогда ого-го!». А слабо на речке и куске леса хоть что-то толковое устроить?

Кстати, а чего тут вообще-то можно устроить? Ну, чисто теоретически. Судя по некоторым фразам, Арны – род древний и богатый. А эта усадьба – едва ли не самое первое их владение.

Дом, конечно, много раз перестраивался, а потом, возможно, еще столько же раз перепродавался. Но изначально-то зачем-то Арны эти земли приобрели. И обосновались здесь.

Притом надолго.

Друзья, настало время взглянуть на наших героев!
если кликнуть по яблоку, будет книга!)
итак, Аня/Эния

а теперь взглянем на нашего прекрасного и обнаженного (уже нет!!!!) генерала Арна:


На все книги в подборке сегодня, 23 февраля 2025 года, дейчтвует скидка!
не пропустите! 
И не забудьте 

Я шла по краю леса, слушала щебетание птиц, размышляла о экономическом устройстве мира, где куча народу владеет телепортацией, собирала ромашки.

В своем нормальном мире в лесу в последний раз я была в прошлом году. Ездила на родину предков. Красивая у предков была деревня, да…

Когда я вернулась, тут и выяснилось, что господин повар ни в какую не готов меня пускать на кухню. Даже на поваренка своего накричал для профилактики, чтоб в его, повара, отсутствие, не смел никого впускать.

Видя такое дело, я пожала плечами и пошла искать Хлыня. Он мужик мудрый, может, чем поможет.

Мудрый мужик Хлынь сказал, что зажигающие артефакты опасны и используются только в военном деле. А чтоб воду вскипятить, достаточно артефактов подогревающих. Правда, они есть только на кухне, а в дверях той кухни повар бдит.

И тут-то я вспомнила!

Пока бродила по окрестностям, то на опушке видела я что-то вроде каменных развалин от беседки или чего-то похожего. Вот пойду, надыбаю каменюк, и устрою себе очаг индивидуального пользования.

Правда, для воплощения «костровой» идеи сначала пришлось с боем взять садовую тележку, которую отдавать не хотел уже сторож, он же конюх. Конюх на этой тележке возил сено для единственной в хозяйстве лошадки. Но я обещала вернуть.

Где-то с обеда к моему развлечению присоединился Остин. Мальчишке было интересно, зачем мне камни и зачем я притащила себе полную комнату травы, и теперь еще засыпала ей весь пол, так что для ходьбы остались только узенькие дорожки.

Остин был заинтригован.

А в еще больший шок его ввергло то, как я вознамерилась добывать огонь. Или нет. Даже не это. А сам факт того, что я собираюсь добыть огонь. Да еще как-то его использовать.

Дитя средневековой урбанизации!

День был ясный. Я невозмутимо сказала, что каждый человек, оказавшийся один в лесу и без всякой «кухонной магии» должен уметь о себе позаботиться. Сделать сухо, тепло, и чтоб было, чего съесть на ужин.

В этом месте мальчик напомнил, что бывают же специальные «полевые маг-комплекты», как у солдат. Но меня невозможно сбить, если идея уже варится в голове. Я ответила вопросом:

– А у тебя такой комплект есть?!

– Нет! Но я и не собирался теряться в незнакомом лесу!

– Так и никто не собирается! Итак, наш выбор – древняя как мир лучковая дрель. Впереди много серьезной физической работы.

Когда-то давно, может, года два назад, мы с приятелями решили добыть огонь этим древним способом. Устали, как бурлаки на Волге, добились легкого дымка от «сверла» - но это все. Вообще, по нашу сторону реальности мне везло на друзей и приятелей мужского пола: парни быстро перестают во мне видеть угрозу брачных уз, а красивой и привлекательной дамой стать мне генетика не позволяет. Я невысокая, склонная к полноте и нос картошкой. Зато я могу быть веселой и зажигательной. Мне нравится… нравилось. Меня даже старостой выбрали на курсе, потому что с такой старостой скучной и ленивой жизни у студентов точно не будет! Ее и не было.

И в походы мы с друзьями выползали регулярно. И всякие смешные истории из них потом постили… вот и то, с лучковой дрелью тоже. Набрали просмотров триста – блогеры!

Это уж позже я подсмотрела у настоящих туристов-экстремалов, что не каждое дерево подходит, и лук надо использовать не абы какой, а длинной примерно с руку. Но второй раз обретенные знания на практике не применяла – как то не зачем было.

Но вот, настал тот самый момент…

Сначала сверлила я. Потом Остин. Потом – заинтересовавшийся нашей затеей Хлынь –- все было тщетно. Пока мы не поменяли палочку-сверлилку на осиновую. С осиновой палочкой все получилось!

получилось!

Никогда я так не радовалась крошечному угольку, как в тот вечер. И да, нам с его помощью удалось разжечь костер. Весь вечер мы сидели около него. Оказывается, Остин раньше открытый огонь видел только в камине, когда побывал в гостях в одном очень-очень старом доме. И тогда полюбоваться пламенем получилось совсем недолго. А теперь-то можно сколько угодно, и даже руки греть! Зрелище его заворожило и полностью покорило.

И это ведь он еще не знает про то, что на костре можно жарить хлеб! Про маршмеллоу молчу, вряд ли эту экзотику поставляют в мир моих галлюцинаций.

Кстати, про галлюцинации. Нет-нет, да мне и мерещилось, что в пламени костра на меня из угольев пристально так смотрит большой оранжевый птичий глаз.

Кажется, Остин так и заснул бы у костра, если бы у нас не закончился запас дров… а чай ему не понравился. Сказал, что вкус слишком резкий.

Ну, а мне такой как раз и нужен.

Другие обитатели старинного дома выбежали сначала посмотреть, что там дымит, и не нужно ли тушить. Потом поняли, что все хорошо… но с нами любоваться костром не стали. Хотя я слышала потом, что кто-то остался неподалеку, чтобы перешептываться в кустах о варварских традициях. Эния во мне, кстати, была полностью удовлетворена и согласна. Правда, кажется, в их отряде все-таки добывали огонь из зажигалки. Или из трута… или из огнива. Надо будет его, кстати, поискать!

Возвращаться все равно пришлось, когда небо окончательно потемнело.

И вот на обратном пути, уже подходя к усадьбе я увидела то, что могла пропустить раньше исключительно и только по недогадливости и врожденной несообразительности: трубу!

Натурально, печную трубу. Да, облупившуюся и слегка сверху даже обвалившуюся, но трубу! То есть, печь в доме есть. Нормальная такая печь, для готовки или для тепла. Печь, которой требуется не хилая такая, метров двух над крышей, вытяжка.

Вряд ли что-то подобное нужно для магической «горячей плиты», на которой готовит кан Лималь. Разве, жар отвести. Но это, как в наше студенческой столовке, можно и в окно.

И вообще, Хлынь по секрету признался, что «горячая плита» у Лималя маленькая, скорей уж – плитка, и к тому же слегка барахлит. Так что он скорей скормит домочадцам свою руку, чем даст ее кому-то в не слишком деликатные загребущие руки.

Но труба – это могло быть решение!

Я не утерпела, полезла искать, и не нашла. Проверила все комнаты – пусто. Заглянула даже в кладовую, в компании бдящего Лималя. Это на случай, чтоб ничего не стащила и не испортила. Но и там печки не было. Кроме того, я вообще не нашла ход в подвал. А подвал здесь должен быть!

Вот как эти милые поселенцы собираются здесь зимовать? На магии? Источником которой как мне недавно стало известно, является собственно хозяин дома? А хозяин у нас военный. И вот грохнут его на войне, и что? Замерзать?

Или они вовсе здесь зимовать не собираются, и пристанище это временное?

Надо будет расспросить поподробней того же Хлыня…

Окошко это было тоже – зажмурься и не смотри. Гнилая рама, стекла в перекос, одного вообще не было. Но протиснуться можно. Я посмотрела вниз, сочла, что не убьюсь, и взошла. Как ясная зорька. Метра на два, пока скат был довольно пологим, а черепица – надежная. Но потом– все. Одна нога вдруг заскользила, вторая тоже, руки замахали по-птичьи… и чудом помогли удержать равновесие. Я оказалась ниже «моего» окошка, чуть не у самого края. Как еще удержалась только! Снизу охнули наперебой Лималь и Хлынь. Я же, только почувствовав, что стою, не падаю, махнула им рукой. Все в порядке.

Так, теперь назад к окошку… или не назад? Совсем рядом – в нескольких шагах от меня, была стенка квадратной башни. А вдоль нее к самому коньку! По крыше вела лестничка. Деревянная. Гнилая, конечно, аж зеленая! Но она была. Осторожно, помогая себе руками и иногда попой, я перебралась туда. Не слишком элегантно, наверное, это смотрелось снизу, но жить-то хочется больше, чем красиво умереть!

Путь занял отнюдь не пять минут. Зато какой успех!

Поднимусь наверх, возьму эту лестницу, если получится, и по ней с шиком доберусь до трубы. Моя основная задача сейчас – осмотреть ее и понять, насколько все плохо. Может, там внутри уже птички гнездо свили…

И я даже успешно забралась к коньку.

Тут надо отметить, что со стороны дуба и главных ворот у нас – вершина холма. Лес как лес, сразу за оградой – густая березовая роща. Верняк, выросла на бывшем поле. Причем, поля нет уже лет сорок-пятьдесят. Вполне такие… жирненькие стволы.

От ворот идет дорога, узкая грунтовка, не наезженная. Наверное, где-то там, если по ней двигаться, будет пресловутая деревня, но хозяева в усадьбу добираются иначе – телепортом. Расскажи я об этом кому дома, скажут, меньше читай всякого эскапизма и сними розовые очки. Угу-угу, «а как снимешь, отдай нам!».

Но это со стороны фасада.

Кстати, с этой же стороны виден пресловутый курятник у противоположного крыла усадьбы, а за ним мой тренировочный дуб.

А с другой стороны, если выглянуть за конек крыши, там вид куда более эге-гей! Там вдаль убегают лесистые холмы, под синим летним небом, даже поблескивает речка. И кроны сосен на краю леса – прямо на уровне глаз. А некоторые даже ниже: так занятно смотреть на сосны сверху. Как будто ты летишь…

Мне вдруг показалось движение слева от меня, на самом краю конька крыши. Кто-то еще залез, не вынесла душа поэта, решили спасать?.. да ерунда. Мы с канной Шагива дамы, не нуждающиеся в подстраховке… наверное.

Я резко обернулась, и выдохнула с облегчением. Флюгер! Как это я его раньше не заметила! Ржавенький, старенький, скрипученький… а то и вовсе застрявший. Изображает петушка. Говорят, флюгеры-петушки от пожара защищают.

А стоп. Не петух! Скорей уж фазан. Но с хохолком, как у павлина, и с богатым, но прямым хвостом. В ржавчине отразилось вдруг яркое солнце, сделав фигурку совершенно рыжей. Даже не так! Оранжевой. Даже померещился глаз в черном кружочке… но только на миг. А потом я вновь бросила взгляд на сосны, и чуть второй раз не съехала по черепице. На одном из деревьев кто-то был. Или что-то было. Блеснуло отчетливым металлом все в том же ярком закатном луче.

Я перевела взгляд на нижний двор – ту часть территории, что прилегает к дому с контрфасада и содержит руины беседки, в которых притаился мой очаг, заросли некошеного разнотравья на опушке и покосившийся деревянный забор.

В траве палкой-мачете прокладывал себе путь Остин… и наверняка был прекрасно виден из «гнездышка на сосне».

В голове так активно загудели тревожные колокола, что я едва сдержалась, чтоб не позвать мальчишку «немедленно домой» прямо с крыши. Но сдержалась. Откуда-то взялось отродясь мне не свойственное хладнокровие (не иначе, от Энии!), и осознание того, что если «птичка» в гнездышке тут по душу Остина, то не клюнула… то есть, не выстрелила она только потому, что надеется – мальчишка подойдет поближе. И вероятность удачи сильно возрастет. А Остин подойдет. Сверху прекрасно видно, что его «тропа в джунглях» тянется как раз куда надо.

Он подойдет, просто медленней, и надо придумать какую-то хитрость, чтобы его оттуда увести максимально естественно и непринужденно…

Эния во мне требовала, впрочем, наоборот. Выйти в чисто поле и защитить мальчишку собой. Ну, телохранитель! Но я-то не Эния! Я девушка осторожная. И даже крови боюсь, честно! Когда в детстве разбивала коленки, то жмурилась и не смотрела, пока кто-то другой обрабатывал ссадины. Энии концепция боязни крови и высоты была не близка. Пока я об этом всем размышляла, тело действовало как будто само, забыв, что у него есть сомневающиеся мозги. Обратно я прошла по кромке крыши, ни разу не пошатнувшись и ни разу не придержавшись рукой, а потом еще и к окошку взбежала, как будто уклон в сорок пять градусов – это для меня вообще не препятствие, чем вызвала еще один вскрик со стороны двора: Лималь готовился упасть в обморок.

Всего через минуту я уже выбежала к ним с Хлынем, и видимо, они что-то смогли прочесть по моему лицу, потому что Лималь все-таки схватился за сердце, а Хлынь нервно спросил:

– Что там? Пролом? А я говорил, крыша ненадежная…

– Кто-то наблюдает за усадьбой из леса, – просто по-военному отрапортовала я… а потом тряхнула головой и добавила: – Там Остин. Схожу за ним… а потом сама за этим наблюдателем… понаблюдаю.

На простой оклик Остин мог и не отозваться: он сын хозяина, парень самостоятельный и обещал мне только не бить меня ведром. Зато мне пришла в голову идея, не показавшаяся странной: я решила незаметно в траве пробраться к тому месту, которое он на своем пути точно не минует, встать из травы и позвать на поиск приключений – изучать подвалы усадьбы. Если на дереве убийца – а кто это еще мог быть? – он поостережется стрелять при свидетелях.

А я еще и Хлыня попросила помаячить на виду.

Что я вообще-то не умею незаметно пробираться в диких зарослях я поняла, только когда уже прошла половину намеченного маршрута. Но это понимание совершенно не помешало мне двигаться дальше. Надо было «всего лишь» сохранять тот же настрой и помнить о цели…

Звук подкашиваемой палкой «вражеской» травы не давал ошибиться, но между лопатками у меня как будто кто-то нарисовал мишень. И самое удивительное, я почти не боялась. Я радовалась, что мишень на спине ощущаю я, а не Остин.

В нужный момент я специально громко зашуршала в траве, чтобы мое появление не оказалось для него полной неожиданностью, и услышав громкое «Ой!» быстро окликнула мальчишку:

– Остин! Это я! Я за тобой!

– Канна Шагива! – Палка, которую он уже взял наизготовку, стремительно полетела в кусты. – Это вы! Я думал – волки!

– А здесь водятся? – приподняла я бровь. Оказывается, Эния виртуозно умеет заламывать бровь!

– Не знаю, – растерялся мальчик. – Я играю, что есть. А научите меня так подкрадываться? Я честно не слышал! А вы это так на границе научились?

– Да. Конечно, научу. Но не прямо сейчас! Прямо сейчас я приглашаю тебя на поиски сокровищ…

– Да ладно! Какие сокровища… здесь одно старье ненужное. Даже вещи не настоящие. Канна Шагива, вы же маг?! А вы ко мне с иллюзией подобрались, или так? Наверное, с иллюзией.

– В тех местах, где я жила, – уверенно соврала я, – все, даже не маги, должны уметь быть незаметными. Наши края опасны для самоуверенных и неловких людей, так что даже маленькие дети умеют и отлично прятаться и читать следы…

– Научите?

Я кивнула. Но продолжила гнуть свою линию:

– Да, но на счет сокровищ. Ты не прав. Это действительно очень старая усадьба, а в таких старых домах обязательно найдется много чего интересного и настоящего…

– Откуда? Этот по всем комнатам прошел, и все вещи своей магией испортил…

– Почему испортил? Ими же теперь можно пользоваться?

– Угу… только они не настоящие! – упрямо повторил мальчишка. Его тоже не свернешь! Но я упрямей!

– Спорим, твой отец не заглядывал ни в подвал, ни на чердак? Я даже про башню сомневаюсь.

– Тут нет подвала.

– Откуда ты знаешь?

– Я искал!

Я, всей спиной чувствуя виртуальную, но уже где-то летящую в меня стрелу, все же развернулась и показала мальчишке на здание. Одновременно перекрывая собою обзор для возможного стрелка.

– Смотри, видишь, вон тот выступ под окнами? Примерно на уровне твоей груди?

– Ну.

– Это уровень пола. А как ты думаешь, что там под полом находится? Твой отец мог специально спрятать вход.

– Тогда мы его никогда не найдем!

– Ну, как сказать. Есть способ…

Признаваться, что я не замечаю результаты хозяйского чародейства, я не стала. По двум причинам. Первая – вряд ли дверь заделана именно магией воплощений. Потому что тогда при необходимости в подвал не попадут ни Хлынь, ни Лималь, ни кто другой из прислуги. Хотя, все может быть…

Вторая – будет неплохо, если эту самую дверь найдет пацан самостоятельно. Дело за малым. Научить его простукивать стены.

Я вздохнула с облегчением, только когда мы закрыли за собой двери усадьбы.

Хлынь смотрел на меня с нескрываемым осуждением: видимо, как и Эния, считал, что надо было хватать мальчишку и тащить в дом, а не зубы ему заговаривать. Ага-ага. Такого схватишь. Во-первых, он тут же превратил бы срочную эвакуацию в задорную игру «догони меня, тетенька!», а во-вторых, я бы навсегда и полностью потеряла его доверие и уважение.

Я шепнула камердинеру:

– Нельзя было провоцировать. Чуть позже проверю, что там.

Я отправила мальчика переодеваться, попросила кана Лималя отвлечь его обедом, а Хлыня – проследить, чтоб снова в заросли не побежал, и сама через главный вход и березовую рощу, с кинжалом в руке (что с ним делать-то в случае чего?) отправилась к той самой сосне.

Первое, в чем я убедилась – насест действительно был. И был он свежий: кто-то наколотил на дерево несколько удобных перекладин. И то, что из сосны не успела вытечь смола – это о многом говорит. Да и в целом – приколочено было хиленько, но не расшаталось. Редко здесь лазали.

Когда я взобралась наверх, пользуясь, безусловно, навыками Энии, то убедилась в правильности своего изначального предположения. Весь наш нижний двор был как на ладони. И более того, была неплохо видна моя тренировочная площадка. Можно даже в некоторые окна усадьбы заглянуть. Я прищурилась, оценивая возможности потенциального стрелка, и пришла к неутешительному выводу: Эния бы отсюда не промазала.

«Насест» представлял собой несколько деревянных жердей, устроенных между двух одинаково ровных и широких веток. Сидеть не слишком удобно, но колено поставить для дополнительной опоры – вполне. Тогда и руки будут свободны.

Но еще кое-что меня несколько смутило. Смотреть-то было удобно. Но, например, из лука выстрелить – уже сложно. Не хватило бы места среди ветвей и нормально натянуть и прицелиться. Разве что, арбалет… но если брать нормальный армейский, то его на дерево поднять – уже была бы целая история, а если еще и взвод у него – ножной, то тут надо этот вариант сразу отметать. Остается экзотика вроде духовой трубки и отравленных дротиков. Но вот тут и я, и Эния сходились в мысли, что на сорок метров и верблюд бы не доплюнул.

Оставалось сделать вывод, что скорей всего, «птица» не собиралась именно убивать кого-либо из обитателей дома. Больше похоже на наблюдательный пост. Значит, следует подкараулить ее здесь завтра, когда будет слезать!

Надо сказать, тут я вздохнула с облегчением, а Эния наоборот – расстроилась. С убийцей разговор короткий. А вот наблюдатель – это какие-то хозяйские интриги, это означает, что предстоят длительные расспросы и может даже – расследование.

Я поискала взглядом, что тут такое могло блестеть, как маленькое солнце, но «птичка» забрала свое орудие с собой, не оставив даже намека. Может, действительно какое-то оружие все же. Что я знаю об оружии этого нового для меня мира?

Я вернулась. Хлынь спешно доложил: Остин опять в своей жуткой рубашке, но гулять не рвется, обедает. Я закинула в рот свою порцию очередного «овощного рагу». Судя по всему, кан Арн перед тем, как отправить сюда домочадцев, озаботился и питанием: заказал много, очень много овощей и круп. Будем думать, что это потому, что они долго хранятся, а не потому, что на большее не хватило денег. Вообще, странно, что такой знатный и благородный кан вдруг настолько нищебродствует. Неужели вообще никаких доходов? Впрочем, наверное, не мое дело.

Однако меня (не Энию, а именно меня!) такой разгул магического «достатка» вообще не устраивает. А убьют на войне нашего кана генерала, и что мы будем делать на руинах и без средств э… производства. Вот за средствами мы с Остином как раз сейчас и полезем…

Дверь в подвал я увидела очень быстро, даже особо не ища: она закономерно нашлась под лестницей возле кухни. И да, на ней была лишь стальная задвижка от честных людей. Почему я решила, что дверь кроме меня никто не видит? А из-за линялого гобелена. Он висел ровно по центру стены, и если бы был призван спрятать дверь, то закрывал бы ее полностью, а не на треть. А если бы дверью пользовались, то гобелен висел бы левее, или его вовсе здесь бы не было.

Остин «простукиванием» так вдохновился, что готов был начать со второго этажа…

Я для начала рассказала ему, что все материалы звучат по-разному, и на этом свойстве создаются многие музыкальные инструменты. А потом мы нашли и простукали деревянную дверь, кирпичную стену, дверку, обитую металлом и даже стеклянное окно.

И отправились искать. Лималь даже выглянул из кухни, когда Остин последовательно и довольно громко простучал стены его логова.

– Мы ищем подземелья, – сказал повару мальчик. – У вас в кухне нет никаких подозрительных дверей?

Наш бедный кормилец аж руками всплеснул:

– Да разве это кухня! Плиту приткнуть негде! Стол размером с пол локтя! Из утвари – две кастрюли, и то одна дырявая, на хозяйской магии жива! Нет у меня никаких дверей и быть не может!

Он по-прежнему никого не пускал в свое хозяйство, но его ученик-поваренок по секрету разболтал, что кухню на самом деле выгородили из какой-то другой комнаты. Изначально она не была предназначена для готовки. Однако все прочие помещения Лималь забраковал: то до воды далеко бегать, то до кладовки, то свету мало, то запахи от курятника прямо в окно…

Куры, кстати, спасали нас изрядно: все-таки, свежие яйца в меню. Но их было три. А петух, по словам все того же Хлыня, погиб еще в начале лета. Так что цыплят пока ждать не приходилось…

– А где же настоящая кухня? – удивилась я.

Большой дом когда-то был полон жизни, и всю ораву обитателей нужно было чем-то кормить.

Поваренок только пожал плечами и умчался на оклик шефа. Он очень боялся потерять место и во всем слушался уважаемого кана Лималя, который кормил хозяина еще, когда все было хорошо.

На мой вопрос Хлынь, поморщившись, признался:

– Да много ли мне одному надо было? Мне этой выгородки одному вполне хватало! А Лималю, конечно, тесно. Он-то привык в городе к хорошему. У него под руководством целый штат обслуги крутился, не забалуешь!

– А это рагу он каждый день готовит потому что больше ничего не умеет?

– У него нет духовки. Жарочной поверхности тоже нет. Холодильный ящик не работает, потому что его заговаривал не кан Арн а кто-то еще до него. Да у него даже плита барахлит, я рассказывал!..

– И как вы так живете?!

– Справедливости ради, – обиделся камердинер, – мы так живем всего-то неделю. И уж поверьте, канна Шагива, никому здесь это не нравится! Мастер обещал доставить новое оборудование, но король постоянно требует его присутствия в приграничье. А с приказом короля трудно поспорить!..

– Нанял бы кого-нибудь!.. – проворчала я.

Но осуждать не разобравшись – это как-то неправильно. Значит, будем потихоньку разбираться! Или не потихоньку!

Я прикинула положение трубы и озадачилась. Это должно быть где-то слева от центральной башни, на расстоянии комнаты или двух. Но там ничего: небольшая гостиная с камином (а зачем такая огромная труба камину?) да чья-то спальня. Ну и, кстати, лестница на второй этаж и та самая «спрятанная» дверца.

Остин повару не поверил. Но на всякий случай кивнул. А когда мы отошли в сторону доверительным шепотом сказал:

– А если не найдем, будем знать, что это он прячет!

Захотелось даже встрепать ему волосы на затылке – такой он в этот момент был решительный и милый.

– С чего начнем? – спросила я у него.

– С башни?

– Давай!

Но башня разочаровала. Она была пуста, в ней было темно, и никаких подвалов. Только приставная лестница к люку на чердак. А люк заколочен настоящими гвоздями, наверное, от таких вот любопытных авантюристов. Ну, ничего. До этого чердака дело тоже дойдет!

Остин мрачнел с каждой неудачей. В какой-то момент даже спросил:

– А если не найдем?

– Найдем. Просто надо прикинуть, где удобней всего расположить вход в подвал? Вот в доме, где ты жил раньше, был подвал?

– Был… один вход в кухне, а другой… о! Я знаю! Идем!

Мы вернулись к главному входу, и пошли по кругу. Я специально пошла стучать по левой стороне, чтобы Остину досталась правая, идя по которой мальчишка бы не смог миновать дверь.

И всего через пару минут я услышала радостное:

– Канна Шагива! Тут звук другой! Смотрите!

Он радостно поколотил сначала по одной стене, потом по двери рядом.

На крики и стуки из своей комнаты выглянул Хлынь. С достоинством и очень многозначительно сообщил:

– Я отправил сообщение о происшествии кану Арну. Хозяин мне ответил, что прибудет при первой возможности!

– Это разумное решение.

Сказала, а сама подумала: «Но подловить «птичку» надо уже сегодня. Или хоть срисовать приметы».

– Хлынь! – Сказал мальчик, – мы нашли секретный ход! Вот прямо за этой стеной! Представляешь?

Камердинер нахмурился и покачал головой:

– Этот гобелен здесь висит с тех пор, как я сюда переехал год назад. Не вижу, почему бы его надо было трогать!

– О, Хлынь! А когда вы сюда перебрались, – прищурилась я, – усадьба выглядела так же?

– Ну что вы! Это великолепие – исключительно заслуга кана Арна! – всплеснул руками Хлынь. – Только его магией здесь все и держится, а я имел счастье наблюдать, так сказать… как он это делал! А до того поддерживали в порядке только несколько комнат. Ну, лестницы еще. Это, знаете, наемный маг делал, безалаберный молодой человек! Кану Арну за ним почти все пришлось переделывать. Практически все!

Ага. Значит, «подвал» прятал другой маг… интересненько… загадочно! А еще загадочней, как поведет себя «результат» работы того самого неизвестного мага, когда мы его попробуем поковырять.

Я подошла к Остину, пригляделась: он касался рукой двери, но в момент прикосновения на миг под его пальцами словно вдруг возникал кусочек стены, в остальное время совершенно невидимой.

– Кан Хлынь! – попросила я, – а не могли бы вы тоже коснуться рукой этой стенки? Если дверь есть, вдруг вы…

Он поджал губы, но тоже постучал по двери – раздался отчетливо деревянный звук, который трудно было бы с чем-то спутать.

Хлынь нахмурился, пожевал губами, но вдруг сказал:

– Кан Арн оставил мне один артефакт… на случай, если с ним что-то случится, что сделает невозможным магическую подпитку усадьбы. Он сказал так. – Голос кана Хлыня стал торжественным. – Сказал так: «Кан Хлынь, если вдруг я не смогу вовремя вернуться и подпитать усадьбу, вам придется снять с нее всю магию воплощений, чтобы видеть, какие части дома требуют немедленного ремонта, а с какими можно обождать. Это на самый печальный случай! Надеюсь, это вам не пригодится! С амулетом нужно обращаться очень осторожно, но справится с ним и ребенок, даже без магической силы. Но нужно быть осторожным!», – вот так.

Срочного ремонта здесь, по моим ощущениям, требовало все.

Но вот об этом как раз надо молчать.

– Несите! Быстрее! – Остин даже ногой притопнул от нетерпения. Как будто сам уже был готов бежать за этим артефактом.

Хлынь посмотрел на него строго и даже хмуро, но делать замечание не стал. Подумаешь, непочтительное отношение хозяйского сына!

Когда он ушел, я шепнула:

– Остин, он же не виноват, что тебя сюда привезли. Попробуй с ним повежливей, а?

– А чего он…

Артефакт оказался простеньким женским украшением – крупным кулоном из грубо ошлифованной яшмы.

Я с интересом наблюдала, что будет. Жалко, если сейчас этот камушек снесет с дома все его магическое убранство. Даже при том, что я это убранство не вижу. Но Хлынь обнадежил:

– Хозяин сказал, что камень снимает воплощение при касании. Надо просто дотронуться до нужного места…

На этих словах у Остина загорелись глаза радостным предвкушением Большой Шалости. Пришлось немедленно показать ему профилактический кулак. И он даже сделал вид, что обижен, но согласен. Да-да-да! Может, Эния бы ему и поверила, а я не собираюсь. Артефакт придется хранить потом где-то у себя в комнате… а то и на шее.

Камень коснулся двери, глухо стукнув. Для меня ничего не поменялось, запахло озоном только, а вот Остин аж на пятке крутнулся и подпрыгнул:

– Да!!!

А Хлынь в удивлении шагнул назад и качнул головой. Ну конечно! Ведь уж он-то знал усадьбу как свои пять пальцев, и видел еще до хозяйских доработок!

– Идем? – спросил меня мальчишка, и дернул ржавую задвижку. – Ну же!..

Кажется, мечта идиотки все же воплотится! Потому что это была кухня. И не какая-то там маленькая унылая кухня, а нормальное просторное помещение, рассчитанное минимум на пять пар рабочих рук. Здесь была дровяная (сюрприз!) печь с плитой, разделочный стол, полки с кухонной утварью… а еще здесь были обломки старых кроватей, поломанный садовый инвентарь (я опознала ржавые грабли со сломанным древком и прохудившуюся лейку) какие-то ветхие пыльные шубы, матрасы, жбаны с крышками, в которые было страшно заглядывать: вдруг не пустые? В общем-то помещение все было завалено этой гадостью.

Но я сразу разглядела и выход печной трубы, и дополнительную вытяжку.

Окна были настолько пыльными, что свет сквозь них проникал плохо. Но они были! И как никто не догадался соотнести количество окон на фасаде с количеством комнат, понять сложно… хотя, я-то ничем не лучше. Тоже не посчитала. А еще можно было заглянуть во все окна первого этажа, и проверить… но ведь, я не знала, что мы ищем кухню! Я-то искала лестницу в подвал!

– Это и есть тайный клад? – с глубочайшим разочарованием спросил Остин. – Это какой-то склад, а не клад! Тоже мне, сокровище!

– Это несомненно клад! – возразила я. В основном, правда, для кана Лималя! Но вероятно, среди этого барахла мы и для тебя найдем чего-нибудь полезное. Вот, например…

Я присмотрелась к сваленному здесь барахлу. Что может заинтересовать мальчишку? Ему не нравятся наколдованные вещи, иллюзии, и даже то, что магией только «обновлено». Зато нравится «настоящее».

Здесь все, конечно, жуткий хлам. Но зато – наверняка без следа магии.

Тут я увидела дивную медную кружку с чеканкой и витой ручкой. Если начистить – воссияет как солнце. Подойдет? Лучше бы что-то этакое, конечно… «мужское». Солидное. Ммм… нож? Было бы неплохо все это вынести на свет, хлам – выкинуть… а посуду отдать повару. Хотя, нет! Он же меня отсюда выгонит и обратно не впустит, как только поймет, что вот он где, поварской рай! А надо, чтоб пустил.

Но я все-таки поговорю с Хлынем насчет организации летней кухни прямо в «моих» развалинах.

Далековато до дома, конечно, но и до «насеста» птички тоже далеко.

– Здесь много ящиков и полок. И здесь все настоящее… Смотри, какая кружка! – сказала я. – Как тебе?

Я протянула ее мальчишке. Он только мазнул по ней взглядом:

– Тяжелая, побитая и грязная. Мне такая не нужна.

– Тогда я возьму! Мне нужна! И кстати, вон та дверца очень похожа на ход в подвал… но до нее так просто не добраться!

Сказала и прикусила язык – а вдруг эта дверца – тоже все еще под магией! Но Хлынь ее тоже увидел, хмуро покивал. Кажется, он все еще не определился, как относиться к находке…

А я – определилась! Мне снова нужна великолепная тачка сторожа-конюха. И много пустого места… и не пропустить бы появление «птички» еще! Наверняка ведь выждет и вернется. Или «птичка» уже узнала все что ей нужно, и улетела с докладом? Вот это будет обидно!

В смысле, Энии будет обидно. Я все еще вздрагиваю при мысли, что это мне ловить гада и тащить в дом. И, наверное, допрашивать тоже мне. А вдруг там – бугай в три меня размером?

Хотя, бугая бы насест не выдержал… ладно, со временем все узнаем!

Остин сначала воротил нос. Но не убегал: мы с Хлынем запретили ему входить внутрь, под предлогом, что там могут быть магические ловушки. О, эта магия запретного места! Парень намотал вокруг два круга и сам вызвался укатить на двор очередную тачку. Я разрешила.

Мы грузил в нее все, что попадало под руку, вскоре слуги заметили непонятную нашу активность и тоже начали проявлять интерес.

Конюх, он же сторож, первым среди хлама приметил полезные и нужные вещи – инструмент для починки упряжи и ухода за лошадью. Как уж этот инструмент оказался в кухне – я не знаю. Разве что могу предположить, что кто-то из прежних хозяев дома счел, что кухня, это лишняя деталь, превратил ее в склад и

Я, подумав, решила организовать процесс, постучала к Лималю и попросила Надьяну собрать на дворе всех слуг. Разумеется, с разрешения кана Хлыня… как иначе?!

Когда кан Лималь увидел кухню, он прослезился. Честно, страшно было смотреть на человека, который уже больше недели вынужден готовить из черте-чего черте-на чем черте-что, а тут вдруг такое!

Он смотрел на поварской рай, хлопал глазами и не мог себе поверить.

– Представляете, как здесь будет, когда мы все отчистим? – спросила я жизнерадостно.

Повар медленно кивнул.

Задумчиво сказал:

– Здесь понадобится очень большая приборка…

– Всей оравой-то справимся! У нас Тмаль не знает, куда себя девать, Асхон пол дня дурака валяет. Ну и Гуна с Надьяной тоже присоединятся. Не говоря о Ланике… а может и Остин присоединится…

– Кан Остин? Он дворянин! Ему не следует…

– Хочет быть магом? Пусть учится разбираться в сути вещей.

Ну и так за ним приглядывать будет намного проще.

– Идемте! У нас целый двор сокровищ, которые надо быстро разобрать!

Я сказать-то сказала, но сама до конца в ценности «сокровищ» уверена не была. Хотя, в случае катастрофы нам понадобится все!

***

– Гуна, это похоже на скатерти. Надо будет постирать. О, тут и салфетки есть!

– Да зачем?! Сделанные каном Арном не пачкаются и в стирке не нуждаются!

– Зато имеют срок годности, как я узнала. И в любой момент могут превратиться в тыкву. Кан Хлынь!..

Камердинер покачал головой, но принял мою сторону:

– Если можно не тратить магию, лучше не тратить. Отправит его король с посольством за хребет опять, и будет, как в прошлый раз…

Я спросила у Хлыня взглядом, что там в прошлый раз случилось, но он только махнул рукой – дескать, потом расскажу. Ладно, потом так потом…

– Асхон, тут еще две лопаты. Надо только рукоятки заменить. И топор. О, и еще один, топорище только надо! Как – зачем? Дрова колоть… хотя, вот этот, похоже, для мяса. Лезвие широкое, а рукоятка короткая. Колун бы нам еще… ладно, разберемся. Но штука нужная, не выкидывай! Остин, верни эту гадость обратно, этот матрас прогнил, может, там еще мыши. Хотя, брось тут. В нем полно ваты, если зимовать будем, может пригодиться. Хлынь, нам нужна ненужная комната для барахла! И нет, мы не вернем это все обратно, как есть! Я собираюсь сделать кухню – кухней! Кан Лималь, кастрюлю хотите? И вон те две шикарные сковороды…

Кан Лималь двумя пальцами повертел сковороду и покачал головой:

– Ржавчина, грязь, налет… но это все можно отчистить, вы правы! Тяжелые времена, но терпение и труд, я всегда говорил! Помогут справиться с любыми лишениями! Мы с Лаником…

Ну да, посуду в большинстве покрывала патина и нагар, а то и толстые от пыли паучьи тенета. Но если начистить, будет и вправду огонь!

Скорей всего, в городе для Лималя посуду мыла и чистила или целая клининговая компания трудолюбивых судомоек, или таки действительно магия.

Эх, приехали горожане в деревню! нашли тоже, лишения!

Мы как-то раз остались всей нашей студенческой компашкой, а, – без света и электричества бэ, – практически без денег. С запасом сухих макарон и одним пакетом соленых сухариков на шесть человек… вот где лишения!
__________________________________________
Друзья, приглашаю вас в еще одну замечательную книгу нашего самого уютного моба!
Это книга Хозяйка волшебного сада Анастасии Косковой , Фати Скоморох
Ревнивый жених нашел меня во второсортной гостинице и не дал сбежать.
Но он еще не знает, что я попаданка. И у меня свои планы на новую жизнь:
– Восстановить дом, доставшийся в наследство
– Превратить одичавший волшебный сад в прибыльный бизнес
– Разорвать помолвку
Но почему ненавистный жених начал осаждать меня внезапными визитами?

Если кликнуть по обложке, будет книга!

Я посмотрела на решительно настроенного повара и мне стало его жалко. Просто уверена, что сам он раньше котелок от пригорелой гречки никогда не очищал…

Правда, то, что стирать здесь все приходится самим, это я уже знаю. Кроме наколдованных вещей, конечно.

– Гуна, как считаешь, это можно отчистить?

Гуна как раз должна это уметь. Она, как я успела узнать, за прачку и кухонную работницу. Ну и она мать Ланика, а он-то всегда при Лимале…

– Разумеется, – с сомнением ответила она, подхватывая очередной мешок с тряпками – мне нужен артефакт по патенту Листея, мыло и хорошая щетка… а лучше даже два артефакта. Они недолговечны.

– Я смогу заказать что-то подобное, – вмешался кан Хлынь. – Попрошу у хозяина денег…

– Все ясно! Гуна, помоги отложить вот это в сторонку. И эту чугунину тоже! Что ай?! Да, тяжелая, но зато – антипригарная!

Артефакты артефактами. Но уж абразив я какой-нибудь и без артефактов найду. Кислоту для чистки меди добыть несложно, благо концентрация нужна небольшая, а дармового щавеля на нижнем дворе целый луг… конечно, придется убить на это вечер, зато – счастливый повар – сытые хозяева!

Кстати… про инструмент.

– Тмаль, здесь есть и для вас кое-что…

Только к ужину поляна у парадной лестницы усадьбы вновь стала более или менее пустой. Не считая того, чему мы с Остином не придумали применения.

Спина гудела несмотря на физподготовку Энии. Да уж, тут я точно лишнего веса не наберу! Однако оставался еще один секрет, с которым следовало разобраться: та самая маленькая дверь предположительно в подвал. Можно было оставить ее на завтра, но на завтра я уже запланировала кучу дел. Кроме того, завтра здесь начнется большая приборка, так что в любом случае, нужно проверить, что в подвале-то. Чтобы потом не таскать по чистому что-то ненужное и грязное.

Остин, намаявшись не меньше, чем все остальные, уже тихонько спал в своей комнате. Я позвала Хлыня и Лималя для смелости, и мы, вооружившись фонарями с магической заправкой, отправились изучать, что там внизу.

Сначала там были ступени. Хлынь решил, что пойдет первым – я не возражала. Хотя, конечно, вряд ли там внутри сидят какие-нибудь страшные подземные хищники, собирать на себя паутину и прочую подвальную грязь со стен и потолка мне не так, чтобы сильно хотелось. Лималь шел последним: он больше всех переживал, что найденное в подвале каким-то образом может лишить его только что обретенной кухни.

Сухие каменные стены цоколя выглядели куда массивней и древнее стен самой усадьбы, как будто ее поставили на совсем уж исторический фундамент, или полностью перестроили лет сто назад. А подземелья остались. И ступеньки, ведущие вниз, были широкими и надежными. Прекрасно! Если что, можно спускаться и подниматься не поломав ноги.

Лестница кончилась небольшой аркой, за которой оказалась еще она маленькая скрипучая, но не запертая дверь. Прямо тайный ход в королевскую сокровищницу… только вряд ли здесь сохранились какие-то сокровища.

Внутри оказалось довольно просторно, предсказуемо темно и не пусто!

– Похоже на винный погреб… – нахмурился Хлынь и чихнул. У его фонаря взвился поток блестящей в луче пыли.

Луч выхватил несколько ячеистых стеллажей. Пустых.

– А в этих широтах растет виноград? – уточнила я, разглядывая низкий арочный потолок. Потолок когда-то белили, как и вообще стены. Подвал был сухой и прохладный. Особенно если помнить о зное снаружи.

– Вино могло быть доставлено телепортом, – возразил Лималь. – Или могли делать плодовое. На нижнем дворе стоят старые яблони… интересно…