Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Глава 1

Трактир «Седьмое небо» существовал давно и славился тем, что здесь никому и ни до кого не было дела. Держал его Илка – могучий, вечно хмурый, бывший страж с мощным телом, покрытым боевыми шрамами. Сплетничать он не любил, склок и драк тоже, этого же требовал от гостей. Хозяин был настолько огромен, что многие невольно задавались вопросом, как такую громадину удерживает пара крыльев. Вряд ли кто-то его об этом осмелился спросить, зато посетители проникались невольным уважением и принимали условия пребывания, а завсегдатаи любили заведение за относительно спокойную обстановку, в которой можно пропустить по паре пинт «небесного» и поговорить в приятной компании.

Трактир располагался на одной из главных башен города арсов, открывался с рассветом и работал до последнего посетителя. Впрочем, сегодня здесь было тихо. За центральным столом сидели несколько работяг. Судя по тому, что никто из них не мог скрыть крылья, магией они не обладали.

А вот за угловым столом, рядом с открытым очагом, на котором зарумянивался истекающий ароматным соком, натертый солью и специями целый бычий бок, удобно устроилась с виду неприметная троица в плотных серых плащах. Но обладающий хоть каким-то жизненным опытом не стал бы недооценивать троих мужчин, и не искал бы с ними встречи в час отдыха. Они о чем-то разговаривали уже довольно долго и практически не обращали внимания на всех остальных.

Редкие гости опускались на специальной террасе и проходили внутрь. Кто-то убирал крылья, кто-то проходил так. Покидали помещение тоже через площадку. Дверь тоже имелась, сегодня ею не воспользовался никто. Да и кому бы из арсов пришло в голову взбираться на башню по лестнице пешком? На магический путь Илка разоряться не стал, потому что к людям не испытывал особой симпатии, но и неприязни тоже.

- Илка! Еще кувшин «небесного»! – крикнули из угла, и внушительный хозяин вышел на кухню.

В этот момент дверь отворилась, что само по себе привлекло всеобщее внимание, а потом в трактир ввалились запыхавшиеся, раскрасневшиеся, судя по эмблемам на отороченных мехом куртках, адепты Крылатой академии – двое юношей и девушка. Они устало плюхнулись за свободный стол.

- Уф… Ну и высотища! – выдохнула девица.

- Жарко! – обмахиваясь кепкой, сообщил ее друг. Пожалуй, им действительно было жарко, несмотря на то, что за окнами вот уже пару дней, почти не переставая, валил снег.

- Минутку, - подмигнул третий, отыскал глазами как раз вернувшегося в зал внушительного хозяина и заорал: - Ше-е-еф! Три прохладительных!

Илка от неожиданности крякнул и едва не выронил поднос, на котором стоял большой кувшин и три пустые кружки. Он выдохнул и направился к угловому столу, бормоча под нос что-то вроде: «Любят эти люди шороху навести… даром, что крыльев нет…».

- Хозяин! Три напитка! – нетерпеливо снова выкрикнул адепт, а дама рядом с ним хихикнула.

- Я бы что-нибудь съела, Себ! – прошептала она. – Очень уж высоко сюда забираться. Ноги до сих пор гудят.

- Ирвинг говорил, что здесь самые лучшие сосиски в городе, - перегнувшись через стол, сообщил их друг.

- Точно! – возликовал тот, кого назвали Себ, и снова крикнул: - Три напитка и три порции вкуснейших в Аэрлее сосисок!

Троица рассмеялась. Вдруг из-за центрального стола резко поднялся один из арсов. Крылом он задел дубовый табурет, и тот с грохотом повалился на каменный пол. Габариты работяги, пожалуй, не уступали размерам самого хозяина, а наличие крыльев делало фигуру еще внушительнее.

- Сосисок вам наших захотелось?! – взревел он, возвышаясь над адептами. – А кто вас сюда звал?

- Бехар, сядь на место! – пробасил Илка, но крылатый не остановился. Его мощный кулак опустился на стол с такой силой, что трое адептов подпрыгнули на лавках.

Однако, юноши не растерялись.

- Ди, встань за нами! – скомандовал Себ, поднимаясь с места.

Девушка прижалась к стене, а ее друзья прикрыли ее спинами, не сводя глаз с арса.

- Бехар! – вновь рыкнул хозяин.

- Я их не сильно побью! Люди должны знать свое место! – он распахнул крылья и шагнул к адептам. В руках юношей сверкнули магические шары.

- Маги, пожри вас первородный! – криво оскалился арс. – Тем лучше! Ненавижу магов!

- Не ты нас сюда звал, не тебе и выгонять! – твердо произнес Себ, удерживая сферу, но не нападая на обидчика.

- Убью… - выдохнул Бехар, ринулся вперед и… наткнулся на воздушную стену.

- Что за… - прошипел он, потирая пятерней ушибленный лоб.

От углового столика к скандалистам направлялись двое. Капюшоны слетели, открывая лица мужчин. Несмотря на привлекательность, было в незнакомцах что-то хищное. То, что заставляет окружающих уступать дорогу, прислушиваться к каждому слову и всеми силами стараться не доводить случайные встречи до конфликта.

- Немедленно прекратить! – произнес блондин с собранными в низкий хвост волосами.

- Я бы рекомендовал тебе немедленно покинуть заведение уважаемого мэтра Илки, - лениво, но четко выговаривая слова, посоветовал арсу брюнет.

Его негромкий, бархатный голос вмиг был услышан. Мужчина уступал размерами работяге, но двигался весьма грациозно, словно горный лев готовился к прыжку. С одного взгляда даже дилетант поймет, кто выйдет победителем, случись между ними схватка.

Темная прядь выбилась и упала на широкий умный лоб, а в серых глазах сверкала сталь. Определенно, он принадлежал к высшему обществу. И дело вовсе не в аристократических чертах лица, хотя они выдавали породу, а в ауре властности, которая незримо окутывала брюнета. 

Глаза арса удивленно распахнулись. Он потряс головой, очевидно проверяя, не померещилось ли ему, а потом испуганно и очень тихо спросил:

- Ваша светлость?! Страж Лесар?!

- А ты кого ждал? Арса первородного? – хохотнул блондин.

- Прощеница просим… - пробормотал Бехар, отступая к террасе.

За ним потянулась и вся компания работяг. Послышался шелест перьев, арсы взлетели и растворились в снежной темноте.

Адепты, увидев подошедших мужчин, тоже удивились и моментально убрали магические сферы.

- Добрый вечер, магистр Агиар! Добрый вечер, страж Лесар! – звонкими, чуть подрагивающими от волнения голосами, хором поздоровалась троица.

- Готовьте розовые попки, малыши, - лениво усмехнулся блондин.

А вот брюнет был серьезен и сосредоточен.

- Так-так-так… Себастьян Дорс, Микаэль Норил и Диана Герт, если не ошибаюсь? – вкрадчиво, тихо и нарочито медленно уточнил он, хотя наверняка ответ ему был не нужен, потому что мужчина тут же продолжил: - Использование магии вне стен академии, прогулки после отбоя, вызывающее поведение и посещение мест, не приспособленных для посещения вашей расой. Нарушены четыре пункта договора, адепты.

- Но, магистр…

- Я вас внимательно слушаю, Микаэль, - брюнет резко обернулся к юноше и тот затих. – То есть, вам нечего мне сказать?

Но, оттолкнув приятеля в сторону, заговорила девушка:

- Позвольте уточнить, лорд ректор…

- Будьте столь любезны, Диана, - кивнул мужчина.

- Это вряд ли! – воскликнула она и задрала повыше подбородок. Блондин хохотнул, крохотный человеческий воробей едва доставал его другу до плеча. – Вам вряд ли понравятся мои уточнения.

- И все же рискните, - уже более заинтересованно попросил магистр.

- Во-первых, в башне есть лестница, которая ведет в эту таверну. Значит, несмотря на отсутствие магического пути, это заведение предназначено и для людей тоже. Во-вторых, до отбоя еще полчаса, а мы не собирались засиживаться, если бы не досадное недоразумение. В-третьих, мы лишь сделали заказ и тихо переговаривались между собой. В этом не было ничего вызывающего, угрожающего арсам или оскорбительного. И последнее, в договоре указано, что магия может быть использована адептом вне стен академии в случае самообороны. Я готова принести магическую клятву перед дисциплинарной комиссией и подтвердить, что сейчас был именно такой случай!

Девушка попыталась отдышаться, для этого глубоко вдохнула и закашлялась.

Брюнет, наконец, улыбнулся.

- Браво, адепт Герт! – похвалил он красную после приступа кашля девушку. – В любой жизненной ситуации стоит отстаивать правду. Что касается вас, Норил и Дорс, вам придется зайти в канцелярию и получить направление на внеочередное дежурство в столовой.

- За что-о-о-о-о? – хором протянули юноши.

- За то, что не смогли отстоять себя, - ответил магистр и крикнул хозяину: - Илка, три пинты «небесного» за мой счет! – потом подумал и добавил: - И три порции твоих фирменных колбасок.

- Благодарю, лорд ректор! – улыбнулась Диана.

- Но потом прямиком в академию, никуда не сворачивая!

Брюнет поднял руку, и его пальцы засияли. От террасы протянулась призрачная нить. Она уходила куда-то в снежную мглу, постепенно расширяясь. Илка всплеснул ручищами и открыл рот от удивления. Не каждый день увидишь, как творится высшая магия. Мало, кто на нее способен, но герцог Орфес Агиар был одним из самых сильных арсийских магов. Адепты тоже следили за каждым движением магистра.

- Рекомендую воспользоваться магическим путем, - кивнул он на нить.

- Ох, ваша светлость, - выдохнул Илка. – Я ж теперь не в жизнь с вами не расплачусь за такое-то…

- Это за причиненные неудобства, дружище, - ответил ректор, похлопав старого стража по плечу. – Не забудь выпроводить этих героев сразу, как их посуда опустеет.

- Будет сделано, ваша светлость!

Магистр вернулся за свой стол и тут же разлил напиток по кружкам.

- Все зло нашего мира от людей! – выдохнул он.

- Напрасно ты так! – их друг откинул капюшон, явив миру прекрасное лицо. Незнакомец тоже был брюнетом, но его глаза имели настолько яркий синий оттенок, что мгновенно приковывали к себе внимание. – Ты сам знаешь, что арсам необходимы человеческие маги. Особенно, целители, ибо у нас своих нет.

- Раньше были, - пожал плечами блондин. – А теперь станет на одного целителя больше! Я хочу поднять эту кружку за твою жену, друг!

Герцог скривился.

- Ты чем-то недоволен, Ори? – поднял светлую бровь Лесар. – Все, как по заказу: красавица с богатым приданным, перемирие с одним из сильнейших королевств людей, еще и целитель с большой долей вероятности!

Тут страж неприлично заржал, а синеглазый подхватил:

- Дело-то за малым – провести с женой первую брачную ночь! Надеюсь, друг, с размером доли Лесар не ошибся!

Дружный взрыв смеха огласил трактир. Не веселился только Агиар.

- И ты туда же, Таэрт! – нахмурился он. – Прежде всего, она человечка!

- Подумаешь, - ухмыльнулся блондин. – Бывали у меня их дамочки. Поверь, у них под одеждой все точно так же, как у наших. Не перепутаешь даже в темноте!

Руками страж пытался изобразить те самые места, которые не стоило путать. Выходило комично, если бы не одно но!

- Заткнись, Лесар! – рассвирепел герцог и стукнул кулаком по столу. – Кто бы она ни была, но сейчас ты говоришь о моей супруге, и я требую уважения!

Блондин вмиг стал серьезным и кивнул:

- Приношу свои извинения.

Таэрт отпил из своей кружки.

- У тебя нет другого выхода, Орфес, - заговорил он серьезно. – Девчонка из семьи магов – это свежая кровь. Почти все ее родственницы по женской линии имели дар целителя. Среди нас все меньше рождается магов и стражей, даже у аристократов появляется обычное потомство, не способное управлять крыльями. Браки с людьми могли бы принести немало пользы.

- Знаю, - нахмурился герцог.

Арсы делились на три основные группы. Маги обладали высоким потенциалом, создавали свои крылья из стихии, с легкостью могли их развеять и являлись надеждой расы на светлое будущее. Стражи защищали границы, их магический дар был чуть слабее, чем у магов, а крылья появлялись путем магической трансформации и так же исчезали. Третья группа – обычные арсы. Магии кот наплакал, а у большинства ее вообще нет. Они даже крыльями управлять не могли. И с каждым годом пустышек становилось все больше, а крылья – все темнее и темнее с каждым поколением. А ведь у первородных перья были белее снега. Так что же случилось?

У людей же маги довольно слабые, зато одаренные рождаются чаще. Правда, имелась одна особенность - у девочек могли определить лишь потенциал, но сказать какой магией ее наделят боги, никто бы не смог. Дар появлялся после свадьбы, когда девушка превращалась в женщину.

Именно это раздражало Орфеса. Потому что, чтобы получить мага с редким, ценным для арсов даром, ему нужно… В общем, провести брачную ночь. Гарантий же в том, что жена окажется сильным целителем не смог бы дать никто. Стихийники и у арсов есть, а боевики… Кто в здравом уме выпустит женщину на поле боя?

- Поверь, друг, - Лесар подсел совсем рядом. – И среди человечек есть горячие штучки. Например, твоя адепточка Ди – огонь-девка! Я бы…

Диана ему нравилась. Толковый адепт, отличница, но как женщина… Нет, не в его вкусе! Однако, Лесар мог считать и иначе. И вообще, почему-то именно сегодня друг выводил его из себя своими плоскими шутками. Орфес повернулся и внимательно посмотрел в серые смеющиеся глаза блондина.

- И не мечтай! Пока я ректор академии Крылатых, каждый адепт из человеческих королевств под моей личной защитой! Помни об этом! – рыкнул магистр.

- Да, брак убил в тебе чувство юмора, Ори! – хмыкнул блондин. – Это все от неудовлетворенности! Не зря говорят: женатый арс – бескрылый арс. А за адептку не беспокойся, не подойду. Кому нужен бескрылый воробей?

Поговорку Орфес слышал, но никак не мог понять ее смысла. Однако, последние слова Лесара кое-кого ему напомнили.

Кому нужен бескрылый птенец? Испуганный, вечно плачущий, истошно вопящий при виде собственного супруга, и в то же время нежный и прекрасный…

О чем он только думает? Неужели, о собственной жене? Бред!

Герцог в два глотка осушил кружку и поднялся.

- Ты куда? – удивленно спросил Лесар.

- Ухожу.

Друзья не останавливали, понимали, что ему есть о чем подумать. Пока магистр шагал к площадке, обратил внимание, что стол, где сидели адепты, уже пуст и убран. Хозяин не подвел. Он кивком поблагодарил Илку, и старый страж помахал ему в ответ.

Нет, все же брак – плохая идея. И пока он не консуммирован, стоило попытаться уговорить матушку, расторгнуть его. Естественно, с выплатой всех репараций. Мысль о том, чтобы взять супругу силой, ему претила. Да, что там говорить, если подобное случится, он просто возненавидит себя! И как же быть, если девчонка боится его так, что едва в обморок не падает? Приручить? На это уйдет немало времени, а его-то у арсов как раз и нет.

Что ж, как говорили первородные: «Новый день дарит новые надежды». Герцог вышел на террасу, распахнул крылья, словно сотканные из молний и клубов мрака бездны, и свечой взмыл в ночное небо. Какое счастье – летать! Ни одна женщина никогда этого не заменит. 

Глава 2

- Тамил Орфес Фредерик! – всегда величественная и неспешная королева-мать едва поспевала за удаляющимся младшим сыном и вынуждена была обращаться к его спине. Недопустимо! Немыслимо! Однако, иного выхода сейчас она не видела и собиралась использовать все аргументы. – Честь не пустой звук для Агиаров, сын мой!

Выкрикнув это, Кларис Агиар вознесла молитву Великому Адану, прародителю всех арсов, мысленно попросив, чтобы никто из придворных не стал свидетелем ее позора. Королева никогда не теряла самообладания, однако сейчас на кону стояли не только взаимоотношения с королевствами людей, но и честь рода, ибо Агиары всегда держат единожды данное слово.

Она не зря назначила аудиенцию младшему сыну на столь раннее утро. В это время Дворец семи ветров еще спал и, как правило, был тих и безмолвен. Но и у стен есть уши, поэтому пришлось прибегнуть даже к магии. Тщательно спланированный разговор почти сразу потек не по тому руслу, и ситуация вышла из-под контроля. Этого Кларис никак не могла допустить.

- Тамил, постойте! – вновь в отчаянье воскликнула она, когда поняла, что догнать сына не удастся.

И ей повезло.

- Я просил Вас не называть меня этим человеческим именем, мама! – сын остановился, развернулся к ней лицом, и сейчас Кларис наблюдала, как гневно сияют его серые, словно грозовое небо глаза, и раздуваются ноздри.

Вот кому следовало бы родиться первым и унаследовать трон, хотя и Кайо, своего светловолосого старшего сына и нынешнего короля всех арсов, она бесконечно любила. Ах, если бы ее любимый Себриэн был жив! Ей бы не пришлось самой решать и сглаживать все семейные проблемы.

- Прошу меня извинить, Орфес, - примирительно произнесла королева. – Разделите со мной ранний завтрак, сын мой?

- Мне казалось, мы уже обо всем успели поговорить, мама, - холодно, глядя сквозь нее, произнес тот. – К сожалению, меня ждут неотложные дела. Что касается чести Агиаров, то я ничем не запятнал ее, безропотно женившись на человечке только потому, что Его Величество дал свое слово, даже не посоветовавшись со мной! Кроме того, я добровольно отказался от титула герцога Тадео в пользу семьи и короны, если вы запамятовали, и теперь ничего не должен, кроме, разумеется, уплаты личных пошлин и податей в казну.

Кларис пошатнулась, но устояла. Ей не нравилась ссора мальчиков. Такие похожие, и такие разные, как тьма и свет, как война и мир, как разум и сердце. Когда-то они с Сербиэном мечтали, что младший станет опорой престола старшего, его другом и советчиком. Но вместо этого, оба их сына бесконечно ссорились и никак не могли найти общего языка. Возможно, Кайо действительно поспешил с соглашением, и нужно было подготовить Тамила, зная его отношение к расе людей. Однако, так уж сложились обстоятельства! Гордо вскинув подбородок, она посмотрела сыну прямо в глаза.

- Именно! – отчеканила она. – Вы всего лишь передали титул на хранение семье, которой принадлежите по праву рождения. Этот титул перейдет по наследству вашему старшему сыну, Орфес, хотите вы того или нет! От вас требуется, чтобы этот сын появился на свет! Кроме того, позволю себе напомнить, что ваша бабка, моя покойная мать, была человеком, что не мешало ей быть достойной королевой, женщиной и матерью. Да, она была человеком, а значит, и в ваших венах течет кровь людей!

Ректор поморщился, словно съел нечто кислое. Слова матери ему не понравились, но свою бабку он любил и, что более ценно, уважал. Жаль, что не все люди похожи на нее.

- Бабушка – всего лишь исключение, подтверждающее правило! Люди бесполезные, бескрылые существа, уничтожающие то, что подарили нам боги! Они уничтожают наш мир, мама! Вырубают леса, перекрывают реки плотинами, осушают земли! Дай им волю, так они вскоре доберутся и до гор арсов!

О, да! Тамил негодовал, но увлекся в своем негодовании, даже не заметив, что повернул разговор в нужное королеве русло. О, да! Она возликовала. Теперь главное не выдать себя ни словом, ни жестом. И хотя улыбка так и наползала на губы, Кларис заговорила спокойно и доброжелательно:

- В ваших руках, сын мой, предотвратить многие катаклизмы. Вы не можете отрицать тот факт, что союз с людьми необходим арсам, хотя бы для того, чтобы сдерживать их деяния и пагубное влияние на природу без военных конфликтов. – Королева намеренно сделала паузу, чтобы оценить реакцию на свои слова. И она оказалась правильной, потому что Орфес, задумавшись, молчал и с места не двинулся. Это была небольшая победа, и тогда Кларис продолжила, желая усилить эффект: - Агиары дали слово породниться с одной из королевских династий людей. Заметь, одной из самых значимых, древней, владеющей обширными территориями Леандора. Поэтому ваш долг, сын мой, состоит не только в том, чтобы совершить обряд, заключив брачный союз с принцессой, но и консуммировать этот брак. Так же, отпрыски от данного брака были бы весьма желанны и желательны для союза в целом. Надеюсь, вы и сами это понимаете, а так же исправите положение в кратчайший срок. Бедное дитя! Девочка уже не невеста, но еще не жена. Это ужасно!

Никогда еще Орфес Агиар не чувствовал себя настолько взбешенным и настолько беззащитным одновременно. Он привык давать отпор врагам как словесно, так и на поле брани, но сейчас перед ним в роли противника стояла его мать. А Кларис была отличным политиком и умелым дипломатом, даже ему редко удавалось переиграть королеву на ее же собственном поле. Кроме того, сейчас она говорила вполне разумные вещи, приводила правильные доводы, поэтому, как бы ему не претил навязанный братом брак, а следовало поступить так, как советовала мать, и, если не подружиться с женой, то хотя бы наладить с ней деловые отношения. Однако, у Орфеса тоже имелся один весомый аргумент в свою защиту, который он после недолгого размышления все же решил озвучить:

- Что-то я не заметил у супруги рвения исполнить свой супружеский долг, судя по ее стремлению всячески избежать моего общества.

Да, он сам не желал ее видеть после первой встречи. Визг и слезы в прекрасных глазах до сих пор преследовали его. Он с головой ушел в работу, благо должность ректора магической академии хлопотна, и дел всегда много, в замке появлялся редко. Но даже когда бывал, слуги ему докладывали, что принцесса уже отдыхает. Разумеется, подобные обстоятельства его скорее радовали, чем огорчали тогда, а теперь давали право попенять на принцессу матери.

Однако, королева не прониклась. Она ласково улыбнулась, понимающе кивнула и произнесла:

- Тому немало причин, дорогой мой мальчик. Женщины всегда чувствуют настроение мужчины, а ваша холодность в состоянии заморозить континент, а не только такое хрупкое и прекрасное создание, как принцесса. Кроме того, ее высочество леди Тасия хорошо воспитанная, но все же пока еще невинная девушка, которой свойственно смущение и некоторые страхи перед предстоящим действом. И, наконец, еще одна чисто политическая причина. Арсы слишком замкнутая в своем ареале обитания раса, более могущественная, более древняя и, как следствие, более магически одаренная. Многие мифы людей, их легенды и сказки связаны с крылатым народом, где арсы выступают отнюдь не невинными овечками. Мы сильнее, а значит опасны. Девочка просто тебя побаивается. А такой пустяк вполне смогла бы исправить доверительная беседа, доброе слово, мимолетная ласка. Не думаю, что я сейчас излагаю вещи вам незнакомые, Орфес. Обещайте мне, вашей бедной матери, что вы исправите положение и сдержите слово Агиаров! Обещайте же!

Однако, с ответом сын не спешил. Он медленно пересек гостиную и встал у высокого окна. Кларис невольно залюбовалась его статью. Перед ней стоял мужественный, умный, красивый мужчина. Как же он сейчас напоминал ее дорогого Себриэна в самые их счастливые годы! Напоминал, да, но даже она не могла не признать, что их младший сын превзошел и отца, и брата. Боги отсыпали ему добродетели больше, чем остальным. Жаль, что Орфес так скупо пользуется ею.

- Я готов консуммировать наш брак, мама, - наконец, ответил он.

- Я рада, сын мой, что вы вняли голосу разума…

Однако, Орфес предостерег ее:

- Прошу не перебивать меня. Я бы хотел закончить свою мысль. Я готов сделать брак настоящим только с согласия своей супруги, и не намерен ее принуждать. Для того, чтобы завоевать доверие и симпатию принцессы, потребуется некоторое время. – Герцог смущенно кашлянул и продолжил: – Но, насколько я помню, соглашение включало в себя еще одно условие. А именно, обучение леди Тасии в стенах вверенной мне магической академии.

Королева незаметно выдохнула. Были опасения, что разговор пройдет напряженно, но пока матери и сыну удавалось отыскивать разумные компромиссы. Более того, Кларис во многих вопросах разделяла мнение Орфеса.

- Ты прав, - произнесла она. - Такое условие действительно имело место, но я абсолютно не вижу никаких препятствий для его выполнения. И мать, и отец вашей супруги, сын мой, сильные маги даже по меркам арсов. А у ее бабушки вообще недоступная для нас целительская магия. Конечно, пока говорить об этом рано, так как у женщин дар просыпается лишь после консуммации брака, но было бы весьма удачно для Агиаров заполучить персонального целителя. Кроме того, некоторые люди обучаются магии у нас. Вам ли этого не знать! Поэтому искренне не понимаю вашей враждебной настроенности, Орфес, - ответила королева и выжидательно посмотрела на сына.

Леди Кларис и тут была полностью права, однако эта самая правота чрезвычайно раздражала ее отпрыска. Он чувствовал себя загнанным в ловушку зверем, хоть и держал себя в рамках приличий.

- Действительно, в академии есть преподаватели из числа людей, а так же проходят обучение несколько десятков адептов из человеческих королевств, но все они, за редким исключением, мужеского пола, матушка! Не все арсы относятся к людям лояльно, некоторые едва терпят их присутствие. Вы же мне предлагаете отправить хрупкую девушку обучаться в Крылатую академию! Я не смогу быть рядом с ней каждую минуту! Не забывайте, что, прежде всего, я ученый, а так же занимаю ответственную должность…

А вот договорить ему королева не позволила.

- Именно, Орфес! Ответственную должность ректора этой самой академии! – говорила Кларис громко, отчитывая его словно мальчишку за шалости. Впрочем, так оно и было. – Лояльность? Запомните, сын мой, и передайте потом вашим детям, что лояльность общества начинается с лояльности власти. Вы первый относитесь к людям предвзято. Разумеется, имея влияние и авторитет среди адептов и преподавательского состава, вы невольно тем самым подаете им нежелательный для политики арсов пример. Пересмотрите свое поведение, дайте понять, что девушка находится под вашим личным покровительством, несмотря на то, что ее обучение планируется без афиширования принадлежности к королевскому роду Агиаров, и увидите, что все изменится. Не мне вам это говорить! Сейчас в вас говорит упрямство и недовольство решением короля, но стоит вам успокоиться и хорошенько подумать, все необходимые решения найдутся сами. Кроме того, не стоит лукавить. Мне доподлинно известно, что девушки среди адептов-людей есть.

Орфес вздохнул, полностью признавая свое поражение. Все же мать была тем противником, которому было совсем не зазорно проиграть. Тем более, она почти всегда предлагала разумные компромиссы и давала дельные советы, как выйти без потерь из самых непростых ситуаций. Пожалуй, ему еще есть чему у нее поучиться.

- Хорошо, - улыбнулся он, и серые глаза засияли. – Я даю вам слово, что исправлю положение и сдержу слово Агиаров.

- В самое кратчайшее время? – уточнила королева.

Он едва не застонал. Выполнить просьбу будет непросто.

- Да, мама, - обреченно кивнул Орфес. – А теперь все же позвольте откланяться. Дела действительно ждать не могут.

Леди Кларис незаметно выдохнула. Да, теперь она достигла желаемого результата.

- Да хранит вас Великий Адан, прародитель всех арсов, сын мой, - прошептала королева, наблюдая за удаляющимся Орфесом Агиарой.

Глава 3

Если Новый год не время чудес, то, по крайней мере, глядя на переливающиеся огни гирлянд, украшенные елки, нарядные витрины, хочется верить, мечтать о чем-то, пусть и несбыточном, но поистине волшебном. Да-да, даже если жизнь дала трещину, а на душе кошки скребутся, даже если предал тот, от кого совсем не ожидал, от которого стократ больнее, даже если не знаешь, как дальше существовать, а как раньше уже нельзя. Даже в безысходности ты продолжаешь улыбаться и идти, идти, идти вперед, потому что показать свою слабость еще более мерзко и унизительно.

Хотя… Все равно мерзко и унизительно, потому что, несмотря на всю твою силу и широкие улыбки, всем все известно, и наступает час икс, время «Ч», когда из круговорота лиц можно выбрать настоящие, человеческие, или очень напоминающие человеческие, которые искренне сочувствуют, потому что понимают и когда-то сами пережили нечто похожее, а сейчас… сейчас они просто нашли минутку в своем плотном графике, чтобы остановиться и сказать пару добрых слов, в которых ты отчаянно нуждаешься, но даже под пытками никому не признаешься в этом. Потому что сильная женщина доверяет слезы лишь подушке, а утром снова рисует маску из дорогой косметики, чтобы никто не увидел следов откровения.

Наверное, мне повезло, потому что у меня была Люська, которая пережила целых три подобных предательства и при этом не перестала верить в любовь. «Дура!» - скажете вы. «Счастливая» - возражу вам я. И знаете, все мы будем правы.

Итак, у Люськи развалились три брака оттого, что все ее мужья нашли ей замену моложе, красивее, богаче. В общем, без проблем, как сейчас принято это называть. Да и сами браки, даже оптом, все вместе, длились короче, чем один мой.

Мы же с Артемом год встречались в институте, а после получения дипломов врачей расписались и прожили, как мне казалось, душа в душу еще пять с половиной лет.

- Мы с тобой горы свернем! – убеждал меня любимый, переключая каналы с футбола на хоккей, я же мыла, готовила, ходила по магазинам, надраивала до блеска бывшую бабушкину однушку, пытаясь прикрыть картинками и салфеточками следы отсутствия ремонта. Да, тогда я считала, что так создаю нечто светлое, что нас объединяло.

- Ребенок не нужен. Поживем для себя! – говорил мне Артем, и я пила курсом таблетки. Оно и понятно, горы никуда и не думали сдвигаться. Прибавлялись лишь картины с салфеточками, но и их уже не хватало для веры во что-то светлое.

- Врач – это не перспективно. За фармакологией будущее, - убеждал меня ни дня не работавший супруг, вкладывая последние заработанные мною деньги в сомнительные витамины, которые почему-то у него никто не брал. Видимо, не дожили еще до того будущего, и не очень с этим торопились. Я же брала дополнительные дежурства в родной хирургии, где и трудилась травматологом, в ожидании, что вот-вот рассеется сгущающаяся тьма.

- Ей восемнадцать, она беременна, ее отец шишка в облздраве. Как честный и порядочный мужчина я не могу поступить с ней подло, - просто сказал Артем, заявившись три дня назад ко мне на работу.

«А со мной можешь?» - хотелось кричать мне, но я лишь покачала головой и ушла вправлять вывихи и штопать порезы. Разреветься не давало лишь осознание того факта, что моим пациентам больнее, они страдают не меньше, чем я в душе, поэтому несправедливо добавлять им проблем.

Как дошла тогда до дома, не помню. И уже здесь меня накрыла тьма. По сути, я даже позвонить никому не могла. Подруги, друзья, родственники, знакомые и пациенты. Что я услышу в ответ на свои проблемы? Сама виновата? А мы предупреждали? Мне всегда твой Артем казался хоть и симпатичным, но гадом? Нет уж. Я бы и от мироздания спряталась, если б могла, но это невозможно.

Благо, до праздников дали отгулы, ожидая наплыв покалеченных новогодним гулянием, у меня имелась подушка – верная подружка, и я голосила сколько хотела. День, или даже два.

А потом мирозданию надоела истерика брошенной, одинокой, растерянной бабы, и оно послало мне Люську. Люсьен была просто моей соседкой. Ничего особенного: дай стакан соли, не будет ли пять тысяч до получки, давай по пять капель и «все мужики…». Обычные отношения тех, кто вынужден существовать рядом.

Однако сегодня пришедшая за одним яйцом в долг соседка в полной мере осознала всю степень своего попадания. К тому времени, как Люська позвонила в дверь, я уже не могла держать в себе все свое горе. Оно не помещалось и буквально где-то в горле, выплескиваясь через край, как вода в доверху наполненном кипящем чайнике.

И удивительно… Ничего из того, что я ожидала услышать, Люська не произнесла. Она вообще сделала вид, что не понимает, зачем я реву. Конечно, за три предательства любой приспособится. Но тогда я о ней этого не знала, поэтому от неожиданности успокоилась.

- Красивое платье есть? Такое чтобы прямо «ах»? – деловито поинтересовалась она, уже вовсю хозяйничая в моем шкафу.

Красота – понятие относительное. Озвучить этого не успела.

- Нету! – констатировала Люсьен. – Ничего, свое дам. Я немного в груди объемнее, но «пуш-ап» и не такие ошибки природы исправляет. И нечего голосить, поняла? Намывай квартиру с таким усердием, словно у тебя паразитов травили. Завтра выходим в свет. Поняла?

Второе «поняла» было лишним. Я кивнула, не дожидаясь третьего.

- Тогда гони яйцо, а платье утром перед работой занесу. И не вздумай отлынивать!

Люська ушла, а я…

Возможно, в минуты отчаяния очень важно, чтобы рядом оказался человек, который скажет что делать. Не важно, мудрыми ли будут его слова или полная ерунда, главное – это уверенный тон и последовательность действий. И я терла, чистила, мыла, скоблила, стирала, гладила, пока не упала без сил.

Утро началось довольно поздно. За окном уже рассвело, несмотря на зиму, а в дверь звонили. Причем, настойчиво, если не сказать нагло. Мышцы ломило так, что я едва ковыляла из комнаты в коридор. Зато горе перестало душить и дышать стало легче.

- На и не благодари! – Люська сунула сонной мне в руки сверток. – И к четырем будь такой красоткой, чтобы даже я пожалела, что не мужиком родилась! Поняла?

Очевидно, слово «поняла» было у соседки любимым. Я скорее кивнула и закрыла за ней дверь. А дальше…

Дальше пришлось вспоминать, что я родилась женщиной. Это оказалось нелегко, многие когда-то привычные приемы давались с трудом. Люськино платье было не то чтобы совсем «ах», но у меня и таких с института не водилось. Привыкла к толстовкам и джинсам. Носятся дольше, и практично. Бюджетно опять же.

В общем, в четыре часа Люське открыла незнакомая даже мне женщина.

- И ты все это прятала? – не поверила глазам она.

Я лишь смущенно пожала плечами. Что там говорить, результат и меня потряс. А осознав свою привлекательность, я сразу утратила половину терзавших меня комплексов. Нет, даже три четверти! И захотелось дышать полной грудью, жить и парить, оторвавшись от земли. Хотя, пожалуй, парить – это было уж слишком.

Еще через пару часов, узнав друг о друге, если не все, то почти все, мы сидели в заполненном под завязку зале нового кафе, открывшегося недавно в трех кварталах от нашего дома. Заведение практически ничем не отличалось от своих собратьев под Новый год. Такое же сверкающее, горящее неоном и огоньками, украшенное мишурой, снежинками и серебряным дождиком.

И все же было одно отличие, которое сразу привлекло наше внимание. Здесь стояла самая настоящая ель, с самыми всамделишными игрушками. Причем, ни одна не повторялась, а при ближайшем рассмотрении украшения казались крошечной копией чего или кого-либо: карапуза, качающегося на деревянной лошадке, джентльмена во фраке, дородной матроны со связкой баранок через плечо, театральной маски или цветка.

- Приветствую вас, дамы! – склонился перед нами администратор, наряженный в совершенно неподходящий к празднику костюм.

Скорее, фиолетовый удлиненный пиджак с зелеными бортами и манжетами, а также полосатые брюки и такой же полосатый цилиндр больше подошли бы клоуну в цирке, чем работнику популярного питейного заведения. Сейчас здесь уместнее смотрелась бы Снегурочка или на худой конец снеговик. Но каждый бизнес строит по-своему, а у хозяина кафе дела явно шли неплохо.

– Ваши номерки! – приняв пальто, мужчина в странной одежде протянул нам не менее странные номерки. Вернее, на первый взгляд они были самые обычные, выполненные из темной шершавой пластмассы, но к каждому на веревочке был привязан тонкий кусок светлого мела.

- Это еще зачем? – удивилась Люська.

- Когда будете готовы, дамы, напишите мелом на номерке свое самое заветное желание, - загадочно произнес администратор.

- Ага, - хохотнула моя соседка. – И оно типа сбудется!

- Оно сбудется и без типа, - очень серьезно ответил мужчина.

На мой взгляд, слишком серьезно. Так говорят, когда точно знают о чем, и готовы отвечать за сказанное. Я поежилась и быстро убрала кругляш с цифрой 25 в дамскую сумочку.

- Эх, мне, как всегда, не везет! Зато в четвертый раз точно повезет в любви! – подмигнула мне Люська, и спрятала номерок с цифрой 13.

– Мужик в цилиндре странный! – шепнула я.

- Наверное, это развлекательная программа началась, - отмахнулась соседка и прошла в зал. Мне ничего иного не оставалось, как последовать за ней.

Кухня в кафе оказалась выше всяких похвал, напитки каким-то непостижимым образом по вкусу напоминали натуральные, а цены поражали своей демократичностью, поэтому вскоре мы практически позабыли об инциденте в гардеробе и увлеклись беседой.

- А я тебе говорю, Настюха, во всех мужиках есть ген кобелизма. Они еще свою гулящую сущность склонностью к полигамии называют, - вещала мне раскрасневшаяся Люська. – Да пусть что хотят, то и думают, разве от этого суть изменится? Только жесткий контроль со стороны жены и постоянный страх со стороны мужа заставят держать эту генетическую аномалию в узде. Во всех прочих случаях только отвернешься, ходок уже пошел! Конечно, некоторые дамы предпочитают делать вид, что не замечают, но я считаю, что такое поведение – лицемерие и насилие над собственной личностью. Это унижает достоинство женщины, на корню убивает самоуважение и унижает больше, чем сам поступок генетически несовершенного биомусора, который мнит себя сильным полом. Какой там… Мы! Я тебе говорю, мы – сильный пол, потому что кто еще это вынесет! В топку всех мужиков! – она замолчала, подумала и вдруг улыбнулась: - Хотя… Совсем без мужчин все же тяжело. Женщине без полного физического удовлетворения не познать истинного счастья, даже имея не лимитированный кредит наличными. И думаешь дело в сексе?

Она уставилась на меня, а я совершенно не знала, что ей ответить. Вроде все правильно говорит, вот только люди все разные, как и их восприятие действительности.

- А разве нет? – осторожно поинтересовалась я. Опыт у меня, конечно, небольшой, но весьма удачный в этом плане. В целом, секс – это прекрасно.

- Ну и в нем, конечно, тоже. Но главное… Главное, нам нужна любовь! Пусть ненадолго, но искренняя. Поняла?

Второго Люськиного «поняла» я бы не выдержала, поэтому отчаянно закивала. Я бы сейчас с любой утопией согласилась, а не только с необходимостью любви. Мне всего этого, о чем говорила Люська, разумеется, хотелось бы. Особенно, секса. Но в любовь после почти шести лет брака, закончившегося полным фиаско, верилось слабо.

- А давай загадаем желание! – вспомнила вдруг я, и, чтобы перевести неприятный разговор на другую тему, полезла в сумку за номерком.

- А давай! – горячо поддержала меня Люська.

- Только честно! – предупредила соседку.

- Само собой! – отозвалась она, извлекая свой номер 13. – Вот ты, к примеру, чего бы хотела больше всего?

Ну и вопросики… Чего бы я хотела? Золотую рыбку с волшебной палочкой в плавнике и цветиком-семицветиком в пасти!

- Понятия не имею, - все же почти не соврала я.

- А я… Вот ты думаешь, я сейчас про женихов буду загадывать? Чтоб замуж четвертый раз по большой любви выскочить? Нет! Больше всего мне хочется иметь маленький домик с красной черепичной крышей где-нибудь на берегу тихого лесного озера. Так что вот, пишу… До-мик… О-зе-ро… Готово!

Люська отложила мел, а мне показалось, что ее номерок на секунду вспыхнул, словно в нем тайная встроенная лампочка зажглась. Померещилось. Душно здесь. Пора на воздух!..

И я встала.

- Куда? – завопила Люська. – Так нечестно! Теперь ты знаешь о моем желании, а я о твоем нет. Пиши, давай, поняла?

Поняла! Куда ж от этого слова денешься?

- У меня все банально, Люсь. Хочу, чтоб не было пути назад, хочу любви настоящей, единственной. Такой, чтобы летать, словно на крыльях.

На номерке написала: нет пути назад, любовь и крылья. Ну и бред! В такое даже наивная девчонка не поверит. А я уже хлебнула.

Дальше у нас тоже было. О желаниях мы больше не заговаривали. Впрочем, как и о жизни. Чего грустить в Новый год?

Рядом отмечали корпоратив какие-то вояки, и мы вполне вписались в практически мужское общество. Танцевали, слушали комплименты. Я даже в какой-то момент почувствовала себя вполне довольной жизнью. Ведь для этого нужно так мало – радоваться каждой прожитой минуте. Главное, проживать ее самой, а не приносить себя в жертву.

Уходили тоже вместе. Я одна, Люську же увязался провожать бравый усатый майор. На мой взгляд, мужчина излишне принял на грудь, но соседку это, похоже, не смущало.

Однако, на выходе кое-что произошло.

- Ваши номерки, дамы! – попросил странный администратор. Теперь пиджак на нем уже не был фиолетовым. Он был синим в золотых звездах, как халат у сказочного звездочета.

Люська отдала свой тринадцатый номер, а вместо него получила свое пальто и одну из игрушек с прекрасной ёлки.

- Ой, это мне? – искренне удивилась она.

- Каждый номерок – это еще и счастливая лотерея, - излишне певуче и загадочно произнес работник кафе. – Разве не об этом вы мечтали?

Его слова заинтересовали не только Люську, но и меня заставили посмотреть на игрушку в руке соседки. На ее ладони лежал очень искусно сделанный небольшой домик. И да, черепица на его крыше была красная. Мистика какая-то!

- Возьмите, - я протянула «звездочету» свой номерок, забрала пуховик и…

- Назад не смотришь тогда, когда все, что нужно для счастья, уже есть, - тихо произнес этот странный мужчина, что-то вкладывая мне в руку. Подслушивал он нас, что ли?

На моей ладони лежала фигурка ангела. Вернее, это был не совсем тот ангел, которого мы привыкли видеть на праздники. Это был красивый брюнет с серыми, словно грозовое небо глазами. Старинная одежда тщательно прорисована. Наверняка, игрушку расписывали вручную. Но главное… Главное за его спиной раскрылись два крыла. То ли прозрачных, то ли сотканных из тумана, то ли сама мгла стала крыльями. Красиво и жутко.

- Ух ты! – воскликнула Люська. – Каждую детальку рассмотреть можно. Какой красавец-мужчина! Он, как ангел смерти. А кстати, почему у ангела такие странные крылья?

Соседка обернулась к администратору, но он не прореагировал на ее слова, общаясь с другими гостями.

- Ну и ладно! – обиделась Люська и, вцепившись в рукав своего кавалера, скомандовала: - Домой!

Мы вышли на воздух. Сыпал мелкий снежок, ветер стих, и улицы давно опустели. Дыхание превращалось в небольшие клубочки пара, на ясном небе подмигивали звезды, и совсем не хотелось возвращаться туда, где поджидало так много неприятных воспоминаний.

- Люся, вы идите, а я немного прогуляюсь, - предложила я самый удачный вариант.

Бравый майор обрадовался, соседка, конечно, тоже, но все же уточнила:

- Точно?

- Абсолютно, - ответила я и побрела вперед по узкой улочке.

Давно я не бродила по городу ночью. Со студенчества. Счастье мешает спать, а жажда поделиться им со всем миром располагает к прогулкам и мечтам. Сколько же времени прошло с тех пор? Словно целая жизнь.

Снегопад усилился. Однако засиделись мы.

В большинстве окон уже не горел свет, люди спали и не знали, что мир без них так прекрасен и тих. Тротуар давно засыпало, и мои следы были первыми, оставленными на свежем покрове.

Я свернула на узкую улочку. Не успела дойти до середины, как внезапно и совершенно неожиданно погасли фонари, погрузив окружающий мир во мрак. Под Новый год всегда электрические сети работают с большой нагрузкой. Оно и понятно, всем хочется праздника. А какой же праздник без гирлянд и световых декораций?

Где-то впереди ярким пятном манил украшенный проспект. Не возвращаться же назад, когда и пройти-то нужно всего пару сотен метров. И все же что-то тревожное, вызывающее сомнения, заставляющее остановиться и подумать, на пару мгновений шевельнулось внутри. Словно предостерегая, отговаривая меня шагать дальше по темной улице.

Не знаю, зачем я это сделала, но достала из сумки фигурку крылатого мужчины и сжала его в кулаке. Смешно, словно мне была необходима его защита. И чем, интересно, может помочь елочная игрушка?

- Ты тоже считаешь, что мне следует повернуть назад? – зачем-то спросила я у сероглазого.

Чего ждала? Что мне сейчас ответят? Скажут: «Настя, беги отсюда»?

Но, несмотря на весь скептицизм, мне показалось, что игрушка стала теплее. Она вдруг резко нагрелась, едва не обожгла пальцы, и также внезапно остыла до привычного состояния. Почудится же такое…

- Правильно! – улыбнулась я крылатому мужику. – Все плохое уже было, впереди нас ждет только хорошее!

И я зашагала по тротуару весело и бодро, отбросив все сомнения и страхи. Шла и чувствовала, как каждый мой шаг приближает меня к свету, к огням, к празднику, пока…

Ногой вдруг почувствовала пустоту. Мгновение, и я лечу куда-то вниз, а сверху в круглом, удаляющемся оконце издевательски смеются звезды.

Удар был сильный, а резкая короткая боль, она пронзила все тело, сменившись на саднящее чувство потери и неотвратимости.

Все правильно. Не с моей удачей торопиться навстречу счастью. Мой праздник уже завершен, салюты отгремели, а гости ушли, оставив после себя лишь гору немытой посуды. Это стало понятно, когда я попробовала пошевелиться и тут же застонала от новой вспышки боли и бессилия. Подняться не могла. Более того, я больше не чувствовала ног. Не могла пошевелить даже пальцами, в которых до сих пор сжимала странную игрушку. Да и само тело стало ненужным придатком, который все еще держал меня на земле, не давая взлететь.

Все как я хотела: не оглядываться, парить…

А как же любовь? Я ведь еще любовь заказывала!

Снег все шел, падал на лицо, таял, медленно стекал неприятными ручейками по вискам и щекам. Примерно так же, по капле вытекала из меня сейчас жизнь. Никто не найдет меня здесь, а я даже крикнуть не могу.

Вот такая история.

Права была Люська, назвав подарок ангелом смерти. Загадочный администратор словно предвидел мое падение и поэтому подарил фигурку. Красивую, качественную. Такую приятно держать в руках, крутить, рассматривать…

Чем холоднее становилось, тем меньше чувствовалась боль. Она, словно хищник, заползала поглубже, стихала и ждала, готовясь к новому рывку. Вспышка случалась, если удавалось пошевелиться. Неподвижность же хоть как-то облегчала страдания. Конечно, как врач, я понимала, что без помощи долго не протяну.

Только никто не придет. Не найдет. Не заплачет.

Кому я нужна? Думала мужу, а оказалось…

Звезды в круглом отверстии вдруг поплыли, потеряв четкость. Это мои глаза наполнились слезами. Зря! Не стоит оглядываться. Раз решила, надо двигаться вперед. Только вперед! Даже если не можешь ходить, ползти, шевелиться. Но думать же я могу! Мое сознание еще при мне, несмотря на то, что жутко клонило в сон. Порой я сжимала игрушку крылатого, чтоб новая вспышка боли вырвала меня из объятий сна.

Да, я знала, что он будет последним, вечным сном.

И все же…

«Я хочу жить! Жить! Жи-и-и-и-ить! Слышите меня?!» - мысленно завопила я, понимая, что даже боль уже не помогает держаться в сознании.

«Живи…» - это было последнее, что я услышала, погружаясь во мрак. Хотя… Возможно, мне просто это показалось.

Глава 4

Разговор с матерью не принес спокойствия, не решил проблем, а лишь добавил их. И как, скажите на милость, уложить добровольно в кровать девчонку, если один твой вид вызывает у нее панику? А ее визг… Ну и мерзко же визжит эта человечка!

Леди Тасия… Имя нежной кошечки, так похожее на кличку цепной собаки. Мда…

И все же, было в его супруге нечто такое, что не позволило герцогу отказаться от нее. Ведь он так и не смог настоять на своем. Более того, принял все доводы королевы. Почему? Да потому что где-то глубоко в душе сам хотел владеть этим эфемерным созданием в облаке розового шелка, смотреть в синь ее глаз и обладать, оберегая от других мужчин, как самое ценное из своих сокровищ.

День выдался суматошный. За суетой дел, Орфес почти не вспоминал о своей жене. Хотя… Кому он врал? С самого утра, с той самой минуты, как герцог распрощался с Кларис, его не покидало предчувствие опасности. Внутренняя тревога никак не давала расслабиться. Он чувствовал, что вот-вот произойдет нечто непоправимое. И почему-то все это герцог связывал с человечкой.

Конечно, леди Тасия практически не покидала своих покоев, но даже в его замке были арсы, у которых имелись свои счеты к людям.

- Я могу вам еще чем-нибудь помочь, лорд Агиар? – спросила его госпожа Энбель. Она служила секретарем еще у прежнего ректора и была поистине незаменима.

- Нет, благодарю, - сдержано кивнул он, забирая с подноса пачку корреспонденции.

И вдруг сердце пропустило удар. Что бы там ни случилось, ему следовало немедленно отыскать жену. Орфес резко поднялся из своего кресла, чем немало удивил и даже напугал Луизу.

- Пожалуй, на сегодня я тоже закончил, - спокойно произнес Агиар и нарочито медленно направился к двери. – Всего доброго, госпожа Энбель.

- Но… - пожилая дама наверняка хотела напомнить ему о чем-то неотложном. Этого магистр допустить не мог, поэтому действовал наверняка.

Он задал секретарю такой вопрос, на который вот так сразу не ответил бы никто:

- Да, Луиза, - герцог остановился в дверях и обернулся. – Возможно, обладая богатым жизненным опытом и изысканным вкусом, вы не сочтете за труд, дать мне один крошечный совет. Я бы хотел сделать своей жене подарок. Полезный, но вызывающий улыбку. Красивый, но не банальный.

Пожилая дама понимающе усмехнулась и мечтательно посмотрела в окно. Сейчас она обернется, извинится и откажет. Вполне предсказуемо. Однако, госпожа Энбель его вновь поразила своей проницательностью:

- Ваша супруга ведь будущий маг, не так ли, лорд Агиар? – уточнила секретарь.

Луиза давала понять, что в курсе всех его трудностей. В том числе и интимных. Будущий маг употребляемое в отношении замужней леди означало лишь то, что она еще невинна и не имела близости с мужем. Кроме этого, старая плутовка поняла, что у Орфеса возникли сложности с этим. Неужели, даст действительно ценный совет?

- Верно, - смущенно кашлянул он.

- О, тогда нет ничего проще, ваша светлость, - просияла женщина. – Ваша супруга человек, поэтому обязательно оценит столь щедрый дар. Отвезите ее в питомник аррелов. Люди не умеют их разводить, а столь дивная птица смогла бы скрасить леди Тасии грустные моменты жизни.

Однако. Не ожидал! Думал, что попадет пальцем в небо, а нашел прекрасный подарок! Луиза и здесь оказалась на высоте. Аррелы – прекрасные создания. Они бывают всех цветов и оттенков. Даже у арсов такая птица стоит целое состояние, а уж в человеческих королевствах только самые обеспеченные из магов могли позволить себе такого помощника, способного накопить в себе дополнительный магический резерв хозяина и в нужный момент отдать его. Но, даже имея нужную сумму, покупатель порой оставался без птицы. Аррелы сами выбирали того, с кем существовали бок о бок всю жизнь. И бывали случаи, когда ни одна птица не желала выбирать покупателя.

Замечательная идея. Такой подарок позволит леди Тасии чувствовать себя среди арсов менее одинокой. В том, что хоть один из аррелов ее изберет, ректор не сомневался.

- Я восхищен! – совершенно искренне сообщил он секретарю, и госпожа Энбель довольно зарделась. – Хорошего вечера!

Герцог вышел из кабинета, и не слышал, как Луиза прошептала ему вслед:

- Да хранит вас арс первородный!

От академической башни, где располагался кабинет, до самого замка герцога, конечно, магические пути давно проложили. Однако, несмотря на то, что снегопад, начавшийся еще в полдень, усилился, Орфес решил отправиться сам. Он вышел на площадку, такие имелись на каждом здании арсов, и тут же за его спиной раскрылись массивные, сотканные из стихии крылья.

Полет не занял много времени. Герцог уже снижался, завидев шпили родного замка, когда на широкой террасе между каменными зубцами увидел ее. Прекрасная девушка, одетая во что-то легкое и, как в его самых смелых мечтах, розовое, стояла на самом краю выступа и смотрела вдаль. Его супруга никак не могла видеть. Порывы ветра трепали наряд, но Тасию это нисколько не волновало. Что она, вообще, здесь делает одна, без слуг и нянюшек? Обычно, они не спускали с нее глаз. Орфес даже думал, что особо ретивые нашептывают девице гадости о нем.

Словно в ответ на его мысли, на площадке появилась кормилица жены, теперь занимающая должность старшей служанки при ней. Ему не нравилась тощая старушка с блестящими, словно смазанными жиром темными волосами, виднеющимися из-под чепчика. Она что-то закричала, потом протянула к его леди руки, но Тасия обернулась и лишь покачала головой.

Что будет в следующее мгновение, Агиар понял моментально. С таким раскладом он бы не согласился никогда…

- Не сме-е-е-е-ей! – закричал Орфес.

Девушка вздрогнула, перевела взгляд со служанки на летящего к ней грозного арса и вдруг решительно шагнула в пропасть, разверзшуюся под стенами замка. Ветер подхватил хрупкое тело. Сквозь снежную пелену казалось, что он кружит розовый лепесток в его последнем танце.

И да, снова этот визг. Знакомый, противный, пронзительный, но сейчас он не раздражал, а испугал герцога. Было в нем нечто надрывное, безысходное и трагичное. Одно слово – человечка!

Магистр сложил крылья и ринулся вниз, пытаясь настичь падающую девушку. И ему удалось это у самой земли. Леди Тасия дышала, но успела оцарапаться о камни. Из нескольких ссадин сочилась кровь.

- Ненормальная, - прошептал герцог и стал медленно подниматься, прижимая к себе драгоценную ношу.

Какая уж тут консуммация… Его жене сейчас необходим лекарь и как минимум несколько дней полного покоя. Люди, даже обладая магическим даром, не отличались выносливостью. Лишь бы выжила, а остальное сейчас не имеет значения.

***

- Как вы могли допустить такое? – рыкнул герцог на служанку.

- Я… Я всего на минутку и отвлеклась… Девочка попросила отвара… - затараторила старуха.

Она сама была бледная, словно смерть, пошатывалась и едва стояла на ногах, но не отставала. Шла за ним по пятам, изредка охая: «На кого ж ты нас…», чем безмерно его раздражала. Фальши в голосе Фриды магистр не заметил. Похоже, она вполне искренне переживала за воспитанницу, хотя это не снимало с нее вины. Да, что там рассуждать, он бы лично придушил кормилицу за то, что недоглядела, не предотвратила. Позднее раскаяние вины не снимает. Однако, очнувшись, девочка ему этого не простит. Она слишком привязана к этому дракону в юбке.

- Ваша светлость! – чинно поклонился Льюп.

Этот седой арс служил дворецким еще у деда. Сам же Орфес питал глубокую симпатию к старику. На кончиках темных крыльев проступила седина, побелив часть перьев, но мужчина был еще крепок.

- Немедленно пошлите за лекарем! – отдал распоряжение герцог. – Пусть приедет Тев Арбери. Поспешите!

- Будет исполнено! – мгновенно отозвался дворецкий.

Леди Тасия застонала.

- Ох, и на кого ж ты нас покинула, дитя мое! – вновь заголосила служанка.

- И да, Льюп!.. – проходя мимо, окликнул ректор слугу.

- Слушаю, ваша светлость.

- Уберите ее сейчас, но предупредите, что разговор не закончен, - кивнул Агиар на кормилицу и, больше не оборачиваясь, распахнул ногой дверь в опочивальню супруги.

За спиной раздалось верещание и даже гневные выкрики. Похоже, дракон не хотел сдавать своих позиций, но голоса отдалялись, к немалому облегчению Орфеса. Ярость мутила рассудок, он мог совершить такое, о чем потом непременно бы пожалел. Человечка и так вне всяких сомнений его боялась, и любой неосмотрительный поступок с его стороны мог навсегда перечеркнуть надежду на нормальные отношения в будущем. Любопытно, кто так настроил девчонку? 
И был ли ее страх направлен на него лично? А может быть, леди Тасия до дрожи боялась всех арсов? Тогда зачем приехала сюда? В конце концов, не зверь же ее отец, чтобы принудить дочь к браку, одна мысль о котором вызывает в ней панический ужас!

Впрочем, сейчас Орфес об этом не думал. В приоритете была жизнь супруги. А ответы подождут. Впрочем, прежде, чем слуги удалились, герцог кое-что успел расслышать:

- Не стоит сейчас беспокоить хозяина, госпожа, - прервал проклятья кормилицы спокойный голос Льюпа. – Мы все волнуемся, но давайте держать себя в руках. Идемте, попрошу Берту заварить вам успокаивающий сбор.

Все же умел старик отыскать подход к любому: будь то человек или арс.

Герцог бережно уложил девушку на кровать, и ее золотые волосы спутанным каскадом раскинулись на подушках. Сейчас, когда она не вопила и не падала в обморок, леди Тасия казалась ему еще прекраснее, еще нежнее. Она напоминала весенний первоцвет – яркое чудо среди снега и льда. Кружевной шарфик обнажил хрупкую шею, Орфес увидел свежую ссадину на коже и поморщился.

Глупая… Глупая человечка!

- Дора! – крикнул он.

- Чего изволите, ваша светлость? – в дверях тут же появилась дородная служанка из арсов, служащих в доме. Ее крылья почти сливались со строгим коричневым платьем.

- Теплую воду, чистое полотенце и нюхательную соль, - распорядился Агиар.

Девица ушла, герцог же, чтобы почувствовать дыхание супруги склонился над ней. Совершенно неожиданно она распахнула глаза и прошептала:

- Ветер… Он говорил… Он звал меня…

После этого она обмякла и вновь потеряла сознание. Вот только на этот раз Орфес совсем не был уверен в том, что она жива.

- Кара первородного! – выругался он. – Леди! Леди, что с вами?

Магистр аккуратно похлопал девушку по бледным щекам, но реакции не добился. Более того, у жены не прощупывался пульс, и ее дыхание тоже не ощущалось. Царапина на шее посинела, кровь перестала сочиться из нее.

- Льюп! Дора! Где, Адан преподобный вас побери, целитель? – заорал он, отчетливо осознавая, что вид бездыханного тела супруги не способствует рациональному видению ситуации. И да, паника подступала. Ему просто требовались сейчас активные действия, но проблема состояла в том, что магистр просто не знал, чем может помочь леди Тасии.

- Я уже здесь, ваша светлость! – в комнату вошел низенький, полноватый человек, одетый в хорошо скроенный костюм темно-зеленого цвета.

Он был сед, но еще не стар. Широкую лысину обрамляла белая пена редких волос, а карие глаза смотрели на мир с пониманием и сочувствием. Наверное, так и должен выглядеть истинный целитель. Ректор уважал этого человека за широту взглядов, принципиальность и профессионализм, хотя особой симпатии, учитывая его расу, не питал.

- Магистр Арбери! – с облегчением выдохнул Орфес. – Мне нужна ваша помощь…

Но человек его уже не слушал. Практически оттолкнув герцога в сторону, он бросился к леди Тасии. Дора поставила на большой табурет таз с водой, мыло и положила рядом пушистые полотенца.

- Что с ней? – спросил Агиар.

- Попрошу мне не мешать! – строго, несмотря на внешнюю обманчивую мягкость, произнес целитель. – Отойдите от кровати и извольте приказать открыть окна! Нам потребуется много свежего воздуха…

- Льюп! Дора! Окна! – рыкнул герцог, перечить магистру Арбери не посмел.

Орфес отошел к окну, чтобы лично помочь слугам, но продолжал пристально наблюдать за каждым движением человека. Пожалуй, впервые в жизни герцог ощущал себя беспомощным. К сожалению, зеленый спектр магии, к которому относилась и магия исцеления, арсам был недоступен. Конечно, многие человеческие маги с радостью подписывали договоры о сотрудничестве с Крылатой академией, но Тев Арбери не раз доказал, что он лучший среди владеющих этим даром. Вредный старик сколько угодно мог не нравиться ректору лично, но Агиар ценил его.

Из-под ладони целителя, которую он держал над животом леди Тасии, струился ровный свет цвета молодой листвы. Девушка была все еще бледна, но глубокие ссадины постепенно исчезали. Однако, это пока ни о чем не говорило. Магистр Арбери раскраснелся, на широкой лысине проступила испарина. Он кряхтя ослабил шейный платок, но руки не отвел. Судя по сосредоточенному лицу мэтра, его напряженной спине и поджатым губам, что-то шло не так, как хотел бы маг.

- Воды! – потребовал он.

Герцог знал, что целитель просил для себя. Жажда всегда обуревала, когда стремительно заканчивался резерв. Он подошел к секретеру, достал графин с рубиновой жидкостью и наполнил бокал.

Магистр пил жадно, продолжая вливать магию в девушку. Затем кивком поблагодарил и отдал бокал Орфесу.

- Я могу чем-то помочь? – спросил его Агиар.

- Боюсь, лорд ректор, ей уже и святые создатели не помогут, - покачал головой старик, и только после этого убрал руку. – Жаль. Красивая девочка. Такая юная и чистая.

- Эта девочка – моя жена! – отчеканил Орфес с таким упрямством, словно не услышал слов целителя.

- Сожалею и соболезную, - склонил голову Арбери. – Она была вашей женой, Агиар. Смиритесь, как смирился я, ибо почувствовал в ней спящую родственную магию. И могу сказать с уверенностью, что леди должна была стать целительницей.

Герцог опустился у кровати на колени и никак не мог поверить, что это невинное, прекрасное существо мертво. Такая красивая… Такая нежная… Даже принадлежность к человеческой расе не портила ее прелести и очарования.

Разумеется, разразится скандал с королевствами людей. Орфес мог с уверенностью сказать, что его жену принесли в жертву, чтобы втянуть Агиаров в бессмысленную вражду и ослабить. Только кому это было выгодно?

Он никак не мог сосредоточиться на мыслях о политике и благе страны. Ему действительно было жаль юную леди Тасию. А может, не только жаль?

- Вы уверены, что надежды нет, магистр? – все же спросил он целителя.

- Ошибки нет, лорд ректор. Девушка мертва, - ответил Арбери. – Женский магический дар несколько отличается от мужского. Мы рождаемся, обладая своей силой, а дамы… Там все сложнее, лишь когда девушка становится женщиной, вместе с ее истинным началом в ней пробуждается и магия. Не мне вам это рассказывать, лорд Агиар. Ваш брак не был консуммирован, не так ли?

- Вы правы. Но как вы можете знать о магии, которая должна была появиться у леди?

Признаться, до сегодняшнего дня герцог не слышал, чтобы кто-то мог определить дар до его появления. И все же Теву он почему-то верил.

- Как вы знаете, моя магия сильна, опыт большой, а практика обширна. О подобном феномене я читал давно, но испытать довелось впервые. В одном из старинных текстов о магических методах исцеления в тех случаях, когда тело практически не удерживает уходящую душу, описывался подобный случай. Умирала девушка, и в момент ее ухода целитель почувствовал отголосок магии, которая так и не вошла в наш мир. – Арбери вздохнул и продолжил: - Вы можете отнестись к моим словам скептически, но целительная магия особая. Мы ее ощущаем, как свою. Я чувствовал жизнь вашей юной супруги, затем краткий миг – родственный дар, а потом лишь пустоту, без тепла и света. Мы исцеляем живых и ничем не можем помочь тем, чья душа уже у создателей. Говоря иными словами, произошло маленькое чудо, которое ничем не помогло нам.

Значит, умерла… Орфес никак не мог понять, отчего ему так больно и пусто, словно он потерял близкое и родное существо. Почему девчонка, которая в сущности боялась его настолько, что решилась покончить с собой, находила такой яркий отклик в его сердце? Когда она успела стать для него настолько важной и ценной?

Обычно он прощался с женщинами быстро, без особых угрызений совести. И, как правило, после этого вспоминал о них лишь тогда, когда судьба сталкивала их на балах и приемах едва ли не лбами. Но не сейчас. Сейчас, вообще, происходило нечто непонятное: чужая, да еще и человечка, а ему выть хочется от бессилия и боли потери.

Агиар никогда ничего не просил у богов, но сегодня…

«О, Адан Великий! Первородный, чьи крылья белее снега на вершинах гор! Верни мне мою женщину! Она слишком юна, чтобы покинуть мир! Клянусь, я позабочусь о ней и постараюсь стать ей хорошим мужем…».

Дальше, на его счастье, Орфес наобещать не успел, потому что кое-что произошло…

Девушка вздрогнула и тихонько застонала.

- Магистр! – зарычал Агиар.

- Этого не может быть… - растерянно пробормотал Арбери, но тут же взял себя в руки и приказал герцогу: - Прочь от кровати! Немедленно!

Это было непозволительное хамство, вопиющая бестактность, но сейчас Орфес простил бы Теву еще и не то.

Целитель действовал четко, быстро и крайне осторожно. Он подпитывал магией самые важные для жизни центры и трудился на совесть. Герцог отошел, чтобы вновь наполнить бокал Арбери. Малость, но ему необходимо было почувствовать себя полезным, и просто занять руки.

На этот раз все случилось довольно быстро. Тев уже мыл руки, а Дора держала полотенце, чтобы подать ему в нужный момент, когда Агиар обернулся. Он не проронил ни слова, ни о чем не спросил только потому, что боялся ответа. Однако, магистр все понял сам.

- Чудеса продолжаются, лорд ректор, - усмехнулся он. – Уверен, что ваша жена проживет долгую и, надеюсь, счастливую жизнь.

На этом месте пожилой целитель усмехнулся, лукаво подмигнул герцогу, тщательно вытер руки и принял бокал. Герцог незаметно выдохнул.

- Благодарю вас, магистр, - искренне произнес он. – Рекомендации будут?

- Леди Тасия спит и, как я полагаю, до утра не проснется. Лучше, чтобы с ней оставался тот, кого девушка знает. Кроме этого, ей после пробуждения понадобится укрепляющее питье. Рецепт я оставлю, - магистр Арбери раскрыл свой саквояж и принялся что-то в нем искать. – Кстати, поскольку мы имеем дело с чудом, то завтра я бы хотел навестить болезную. Как очнется, тут же пошлите за мной!

- Буду рад вашему визиту, - кивнул Орфес. – Позвольте пригласить вас разделить со мной поздний ужин.

- Благодарю, - улыбнулся старик и протянул листок. – Я, пожалуй, воздержусь. Моя жена прекрасно готовит, ждет дома и очень не любит, когда мне приходится есть в иных местах, лорд ректор. Вот, передайте состав вашему повару, и пусть он немедленно начинает его готовить, ибо настаиваться питье должно не менее четырех часов.

- Тогда позвольте еще раз поблагодарить вас, - произнес герцог, принимая рецепт.

Целитель откланялся и направился к двери, но не дошел. Арбери вдруг резко обернулся и посмотрел на Орфеса.

- Мне необходимо кое-что вам сказать, лорд Агиар. – Старичок посмотрел на Дору и дворецкого и добавил: - Наедине.

- Оставьте нас! – тут же отреагировал хозяин. – И, Льюп, передайте указания магистра мэтру Бору. А вы, Дора, пришлите сюда через несколько минут кого-нибудь из служанок леди и проконтролируйте, чтобы питье было подано вовремя и горячим.

- Да, ваша светлость! – слуги поклонились и вышли.

Только после этого Орфес вопросительно посмотрел на целителя. Тот смущенно улыбался, словно речь должна пойти о чем-то пикантном или интимном.

- Дело деликатного свойства, лорд ректор. Прошу простить старика, если мои слова покажутся вам обидными или каким-то образом заденут, но…

- Говорите! – прервал его Агиар. Признаться, Арбери так долго подбирал слова, что арс сам начал нервничать.

- Ну, как бы… - целитель тоже волновался.

- Говорите, - повторил герцог, но уже несколько мягче.

- Дар вашей жены пробудился, раз мне удалось его почувствовать. И теперь, боюсь, вам нельзя тянуть с консуммацией, потому что одним создателям известно, к каким последствиям может привести промедление. Поверьте, какими бы они ни были, это так или иначе пагубно повлияет на здоровье девушки. Вы понимаете, о чем я толкую?

Ха! Понимал ли Орфес? О, да! Даже пару раз представлял в подробностях, способных смутить самого искушенного, чего уж там. Но вслух просто заверил целителя:

- Вполне отчетливо, магистр. О каком периоде времени идет речь?

- День. Максимум два, - ответил Арбери, а потом вдруг похлопал герцога по плечу, как старинного знакомого, и не без улыбки произнес: - Решайтесь, мой мальчик. Я уверен, что свершится сие на пользу и к общему благу, ведь не зря же создатели вмешались и вернули вам супругу. Не провожайте меня, я прекрасно помню дорогу к магическому пути.

Старичок юркнул за дверь и бодрым шагом направился вдоль по коридору, пока сам хозяин растерянно молчал. Надо же! «Мой мальчик»! Даже Кларис, являясь его матерью, крайне редко позволяла себе такие фамильярности! Ох уж эти люди… Ни такта, ни выдержки!

И что означает «создатели вернули»? Адан внял его молитве и оживил леди Тасию? Главное, она жива. А когда придет в себя, все можно будет узнать из первых уст, хотя разговор с кормилицей он откладывать не собирался.

Агиар посмотрел на спящую жену, почему-то улыбнулся и покинул спальню, едва не столкнувшись в дверях со служанкой, спешащей к своей госпоже.

Значит, консуммация завтра. Однако! Пожалуй, Орфесу впервые требовалось настроиться самому, чтобы уложить даму в постель. Воистину, пути богов неисповедимы.

Глава 5

Однако, планам не суждено было сбыться.

Леди Тасия не проснулась ни утром, ни днем, ни вечером. Орфес заходил несколько раз, но заставал лишь служанку, сидящую около кровати госпожи. А вечером так и вообще всех девиц сменила кормилица. Ее арс выносил с трудом. Один визгливый голос чего стоил! Скорее всего, это «дракон в юбке» научила свою воспитанницу так визжать.

К слову, разговор с Фридой ничего не дал. Фальшь, когда смотрел в глаза собеседнику, Орфес чувствовал почти всегда. Конечно, свои коррективы могла внести более сильная магия, но его мрак учуял бы и ее. Нет, кормилица не лгала. Она сама была напугана и искренне переживала за леди Тасию так, словно пострадало ее собственное дитя.

Больше свидетелей герцог не смог отыскать. Хотя, слова о ветре, якобы разговаривающем с его женой, насторожили и взволновали. Магия определенно была… Только почему же он не чувствовал ее отголосков? Странно. В этом стоило разобраться, но помочь могла лишь супруга. Значит, придется ждать. Тем более, после допроса, обиженная недоверием кормилица выставила Орфеса из опочивальни жены.

Вопиющая наглость! Настолько неприкрытое нарушение всех норм поведения, что герцог растерялся и вынужденно отступил.

Однако, время шло, но ничего не происходило.

Спустя сутки, поутру в замке вновь появился магистр Арбери. И хотя бы он нашел управу на тощую старушку, которая оберегала покой принцессы лучше, чем сказочный дракон свое сокровище.

- Идите, дорогуша! – безапелляционно заявил целитель. – Сейчас вы ей ничем не поможете, а нам только помешаете.

- Но… - кормилица пыталась сопротивляться.

- Идите!

Против такой категоричности аргументов у нее не нашлось, и «дракон в юбке» ретировался, покинув спальню. Герцог незаметно с облегчением выдохнул. Однако, почти сразу вновь напрягся, заметив сосредоточенность Тева.

Леди Тасия и правда выглядела бледнее, чем обычно. Ее фарфоровая кожа стала почти прозрачной. И сквозь нее просвечивали тонкие синие жилки, которые были особенно отчетливо заметны на фоне молочной белизны. Под глазами залегли тени, а дышала девушка настолько тихо, что казалось, будто и не дышит вовсе.

Лекарь отстранился. Достал из кармана жилета носовой платок и неспешно промокнул вспотевшую лысину. Герцог не сводил с него глаз.

- Ситуация… критическая… - неловко откашлялся целитель.

Жар прилил к щекам, и Орфес пошатнулся.

- Не предлагаете же вы мне ее… - О, нет! Он не мог подобрать нормальных слов тому действу, на которое его подталкивали обстоятельства. – Без сознания… И вообще… Немыслимо!

- Я лишь констатировал факт. Магия бурлит внутри этого хрупкого создания и не находит энергетического выхода. Счет идет на часы, - тихо, но очень серьезно ответил магистр Арбери и добавил: - Мне жаль.

Он словно хоронил Тасию. Впрочем, так оно и было. Если герцог не последует совету Тева, девчонка умрет. Если Орфес поступит так, как диктуют ему обстоятельства, то фактически изнасилует бессознательное существо. А с этим не каждая девушка сможет жить дальше, принимая во внимание то, что жена изначально не питала к нему ничего, кроме страха.

- И все же, я бы повременил настолько, насколько это возможно, тихо произнес ректор. – Надеюсь, вы не откажете в моей просьбе и останетесь, чтобы понаблюдать за леди?

- Несомненно, - заверил целитель. – Позовите сиделку. Сейчас состояние вашей супруги облегчат прохладные компрессы.

Герцог кивнул и вышел. Ему не пришлось никого звать. Кормилица стояла возле двери и тут же юркнула внутрь.

Впервые Орфес не знал, как поступить: дать погибнуть или спасти, ценой… О цене он старался не думать, но почему-то все равно представлял с каким укором будет смотреть на него человечка. Его человечка! Та, с которой он связан навеки… И что остается? Только молить Адана, чтобы не дал свершиться страшному!

«Великий первородный, второй раз обращаюсь к тебе! Я был слишком горд, чтобы молить, и слишком упрям, чтобы внять твоим знакам! Прошу, позволь ей очнуться и сделать выбор самой! Клянусь, я приму любой!».

Где-то за окнами упала звезда. Когда-то бабушка ему рассказывала о том, что звезды падают тогда, когда исполняется чье-то самое заветное и доброе желание. Наверное, и сейчас исполнилось. Жаль, что не его…

Герцог вздохнул, взмахом руки убрал упавшую на лоб темную прядь и направился в кабинет. Остановил его противный визгливый голос дракона…

- Ваша светлость! Ваша светлость! – вопила кормилица так, что у Орфеса внутри все заледенело. Поворачиваться он не спешил. – Госпожа очнулась! Магистр Арбери просит вас зайти!

Жива! Неужели, Адан услышал его, внял молитвам? Нет, пожалуй, об этом он будет думать потом, а сейчас… Сейчас лучше поспешить, чтобы леди Тасия сама смогла принять решение. И… Первородный бы всех побрал! Ректор искренне надеялся на благоразумность жены!

Он развернулся и зашагал обратно. Плевать на дракона!

- Остаетесь здесь! – рыкнул он Фриде. – И без моего приказа не входить!

То ли интонации голоса, то ли сам его вид повлияли на кормилицу, но она словно приросла к месту и даже дала возможность плотно закрыть дверь прямо перед своим носом.

А дальше… Дальше случилось немыслимое… непостижимое… Если не сказать – нереальное!

Леди Тасия сидела, опираясь на стог подушек, и что-то пила из большой кружки, которую для нее любезно поддерживал целитель. Но стоило герцогу войти, она подняла на него огромные голубые глаза и… Нет, не завизжала! И даже не испугалась, что было бы привычным делом. Девушка захлопала ресницами и удивленно спросила:

- Вы?

Так, словно они были старыми хорошими знакомыми. Так и хотелось поинтересоваться: «А кого вы ждали, леди?». Но ректор сдержался, ничем не выдав своего состояния.

- Я, - не стал отрицать Орфес, радуясь в душе таким переменам.

Но следующий вопрос его озадачил.

- Простите, мужчина, а вы кто?

***

Сознание возвращалось медленно. Ощущалась слабость во всем теле. Меня слегка покачивало, словно на волнах ласкового моря. Наверное, от этого и тошнило. Я всегда плохо переносила качку и даже при полном штиле испытывала все прелести морской болезни.

Хорошо бы посмотреть, что меня окружает. Но как бы ни силилась, открыть глаза не могла, пребывая в блаженном состоянии полусна. Было тепло, уютно и чем-то приятно пахло. Нет, не моими духами и не свежей выпечкой, аромат которой часто долетал из находившейся неподалеку столовой. Этот незнакомый запах то ли незнакомых цветов, то ли редких благовоний будоражил и заставлял сердце стучать чуть быстрее.

Странно, откуда бы ему взяться в типовом многоквартирном доме не самого престижного района, где чаще все же пахло плесенью и подгоревшей яичницей? Дом? Какой дом? И причем тут яичница? Воспоминания роились и никак не хотели складываться в правильную, достоверную последовательность.

- Ох, кровиночка наша! Да как же это?! Что же ты с собой сотворила?! – словно пробившись сквозь толстый слой ваты, послышались визгливые женские причитания, но с довольно искренними интонациями. Телек что ли кто-то смотрит? Интересно, какой фильм показывают? Актриса хорошо играет, оплакивает профессионально. Я поверила бы.

- Подай-ка примочку, Фрида. Эта совсем согрелась, - слой ваты стал как будто тоньше, и второй голос, принадлежащий немолодому мужчине, я услышала ясно.

Звуки воды, а вслед за этим лбу стало холодно и мокро. Струйка воды скатилась по виску к щеке. От неожиданности дыхание перехватило, а странная тошнота сменилась жжением внутри, словно я съела что-то острое, изрядно перченное в невообразимом количестве. Пекло все: от пищевода до желудка. Ощущения причиняли страдание и создавали жуткий дискомфорт. Но еще больше смущал тот факт, что я решительно ничего не могла вспомнить.

- Зря ты с ним так, - уже совсем отчетливо произнес старичок. – Герцог в своем праве и тоже искренне переживает за девочку.

- Магистр Арбери, леди Тасия плохо перенесла дорогу. Ей необходимо время, - попыталась возразить ему визгливая женщина. – Не будет же Его Светлость принуждать ее?!

Она то ли спросила, то ли возмутилась. Если дама и с герцогом разговаривает в подобном тоне, то ее ничего хорошего не ждет. Смертница! Разве Светлостям возражают? Видимо, искренне любит эту леди Тасию, раз нашла в себе смелость вступиться.

Любопытно, какую картину показывают? Если «магистр», наверное, фэнтези. Сейчас модно снимать зрелищные сказки о жизни в других мирах. Такие фильмы привлекают внимание зрителя и собирают кассу. Я бы тоже хоть одним глазком посмотрела.

- Со дня бракосочетания, если мне не изменяет память, прошла неделя. Лорд Агиар дал времени более чем достаточно, для того, чтобы принцесса привыкла к обстановке и своему новому дому, - голос магистра лучился заботой и добротой, от него внутри разливалось приятное тепло. Нет, ну как играет! Как играет! Талант! Определенно, нужно узнать и запомнить имя актера. – А тебе, Фрида, я настоятельно советую не забывать, что леди Тасия теперь не только твоя воспитанница, но и жена Его Светлости.

- Но… - та, которую назвали Фридой, все же попыталась возразить вновь, невольно вызывая у меня симпатию. Леди Тасии стоит ей доверять, такие подданные в круговороте дворцовых интриг просто на вес золота. Вдруг она ахнула и встревожено пробормотала: - Деточка моя пошевелилась! 

- Отойди! – приказал старичок.

А я не выдержала и все же открыла глаза. Никакого экрана, никаких актеров… Тут даже лампочки электрической не было. Зато у кровати сидел старичок в старомодной одежде, а рядом с ним стояла немолодая худощавая женщина. Это именно они разговаривали, пока я была без сознания.

Судя по встревоженным взглядам, за меня переживали и зла не желали. Несмотря на то, что прошлое вспоминаться не хотело и представлялось чем-то туманным, одно могла сказать с уверенностью – это место я вижу впервые. Очень хотелось задать кое-какие вопросы, но вместо слов из горла вырвался лишь сип. Он же привел в движение старичка.

- Фрида, отвар! – скомандовал он. – И позовите немедленно Его Светлость!

Значит, Светлость у них имеется. Интересно, кто та девушка, о которой шел разговор?

В этот момент со лба исчезло влажное полотенце, а у губ оказался глиняный край кружки. Жидкость пахла медом и какими-то травами, а пить хотелось очень. Сделав пару глотков, я почувствовала себя лучше.

Ненадолго.

Дальше произошло сразу два события.

- Как вы себя чувствуете, принцесса? – спросил старенький доктор… у меня?

Я принцесса? Та самая, на которую имеет права Светлость? Додумать мысль времени не хватило, потому что дверь распахнулась, и, приказав Фриде остаться за дверью, в комнату вошел ОН.

Да-да…

Он! Тот самый…

- Вы? – удивленно спросила я.

- Я! – ответил незнакомец.

- Простите, мужчина, а вы кто?

Передо мной стоял живой прототип той самой елочной игрушки. Красивый… Очень. Жаль без крыльев. Они ему шли.

Нет, пожалуй, ангел смерти с елки в подметки не годился брюнету, который сейчас стоял перед кроватью. А смотрел он на меня как? До мурашек по всему телу! У меня таких породистых мурашек даже в самый романтический период жизни с мужем не бывало, а тут всего лишь один взгляд.

И, кстати, почему старичка я приняла за доктора? Было в нем что-то знакомое… То ли специфический запах медикаментов, то ли взгляд, как у нашего заведующего отделением.

Голова отозвалась вспышкой боли. Мелькали образы пациентов, врачей, Артема, Люськи… И небо, такое звездное, несмотря на снегопад. Я вспомнила свою смерть, последний полет и темноту. Передо мной словно выключили экран, а то, что вокруг вдруг перестало существовать.

Хотя, нет. Кое-кто существовать не перестал и сейчас сверлил меня серебристо-серым взглядом. 

- А вы ничего не помните, леди? – осторожно спросил доктор.

Не помню, чтобы меня в прежней жизни «леди» величали, да и на принцессу в медицинском халате я не тянула. Зато я верила в жизнь после смерти. А еще в то, что каждому человеку воздастся по заслугам. И да, брюнета и каждую мурашку я выстрадала и отработала! Поэтому сейчас проигнорировала эскулапа и продолжала выжидающе смотреть на ожившего ангела смерти.

Ответ я знала. Только дурочка не догадается, на какую принцессу у сероглазого права. Видимо, и в иных мирах не утрачено понятие брак, но хотелось бы услышать именно от ангела.

- Я ваш муж, леди… - выдохнул он. Взгляд при этом отвел. Стало быть, не все у нас радужно. Наплевать! Главное, что он не отрицает, а я готова поработать над отношениями.

- Хорошо, - чуть улыбнулась я.

Мне казалось кокетливо, но супруг почему-то побледнел, и смоляная бровь непроизвольно дернулась. А что такого-то? Может, тут под словом брак что-то иное, чем у нас на Земле подразумевают? Не плодитесь и размножайтесь? От такого экземпляра я бы размножилась, чего уж там. Даже если бы он, как Артем, отговаривал, все равно бы плодилась! Для себя! Ибо пропадать такому генофонду – преступление!

- Что «хорошо»? – очень аккуратно, нежно и практически трепетно уточнил муж.

- Все хорошо! – искренне заверила я, а доктор зачем-то потрогал мой лоб.

Неужели, вступить в брачные отношения с красавцем-брюнетом тут может только женщина с белой горячкой? Правда, оставался еще вариант – характер поганый, но это, я вам скажу, для наших женщин вообще не отговорка. А посему, хотелось узнать, в чем подвох?

- Я бы хотел уточнить… - чинно кашлянул старичок.

- Уточняйте, - позволила я, но глаз от брюнета не отвела. Мы с мурашками просто не могли иначе!

- Леди Тасия, что вы помните из своей жизни до падения с башни? – тут же, пока я не передумала, спросил эскулап.

Падения с башни? В моей жизни люк был, но тоже больно, неприятно и убийственно холодно. А тут, значит, башня. Не повезло девчонке. Судя по нежным ручкам, юная совсем. Тонкие пальчики, нежная кожа – это не мои огрубевшие от хлорки и домашних дел, со вздувшимися венами.

Впрочем, спрашивают же о жизни принцессы, поэтому я нисколько не совру, если отвечу:

- Ничего. Абсолютно.

- Так я и знал, - сник эскулап. Он так переживал за меня, что я невольно прониклась сочувствием к нему. Тем более, старичок мне, в некотором роде, коллега.

- Не расстраивайтесь так, - улыбнулась я ему. – Говорят, если больной не умер, его еще можно лечить до самой смерти.

Доктор поднял на меня взгляд, странный, расфокусированный, словно не понимал, о чем речь. Зря я грубоватую врачебную шуточку ввинтила! Зря! Но потом рассмеялся задорно, громко и искренне.

- Надо запомнить! – утирая слезы, произнес он и вмиг стал серьезным. – Я вас правильно понял, леди, вы не испытываете страха перед Его Светлостью?

- Нет, наверное, - честно ответила я. - А надо?

Мужчины кашлянули оба. Надо им тут окна закрывать, что ли. Свежий воздух, конечно, полезен, но сквозняки еще никого до добра не доводили.

- Не надо, - поспешил сообщить доктор. – Тогда скажите мне вот что: вы жить хотите?

На что он снова намекает? Я ведь волнуюсь все-таки! И уточнять как-то неудобно при живом-то муже.

- С кем-то конкретно или вообще жить? – все же спросила я.

- Прошу меня простить, леди! – старичок вновь полез в жилетку за платком и протер изрядно вспотевшую лысину. – Впервые за мою практику не могу толком объяснить причину болезни и методы ее лечения. Давайте, вы меня просто выслушаете, а потом спросите о том, что вам непонятно. Времени у нас маловато.

Последняя фраза вышла такой, словно доктор передо мной извинялся. Так с неизлечимо больным пациентом разговаривают. Мне ли не знать! Ты вроде и не виновен ни в чем, а вину испытываешь и в глаза смотреть боишься.

Нет, ребята! Я уже умирала! Не дождетесь! Я жить хочу! Пусть не с брюнетом, а просто в маленьком домике, как Люська мечтала. Может, нам администратор просто игрушки перепутал? Если есть возможность выжить в новом мире, с новой внешностью, клянусь, я ее использую!

- Я вас слушаю, - совсем как на приеме, произнесла я.

Хорошо, что язык вовремя прикусила и не добавила «на что жалуемся». Представляю, какие бы у них были лица. Они и без того принимали меня за даму с душевными отклонениями. Хотя, тут не поспоришь – отклонение, а вернее, переселение душ имеет место.

Страдала ли я по прежнему миру? Как ни странно, но нет! Близких у меня там почти не осталось. А о тех, с кем связывало родство, дела или работа, я вспоминала как-то очень спокойно, словно мне обрезали эмоциональную составляющую, отсекли ностальгию по дому, но добавили любопытства и желания познакомиться с новым миром.

Или просто добавили желания… Мурашки никуда не делись! Они по-прежнему давали о себе знать стоило мне только взглянуть на хмурую Светлость. Бывают же такие мужики! В смысле, тут бывают, а дома я таких только на картинках видела, отфотошопленных по самое не балуйся. Здесь же каждый мускул, каждая черточка кричали о натуральном происхождении. Нет, определенно, такому генофонду пропадать нельзя!

- Что вы говорите? – поинтересовалась у доктора, когда поняла, что не услышала ни единого слова, засмотревшись на супруга леди Тасии. То есть, на моего собственного.

И ведь имела место еще одна странность не достойная врача и порядочного человека. Меня совсем не волновала судьба погибшей девушки, чье тело я заняла. Вот нисколечко! И в этом была некая искусственность, потому что такое равнодушие не вязалось с моим характером.

Эскулап смутился и снова протер лысину. Не стоило огорчать доброго старичка, искренне желающего мне помочь. Поэтому мы с мурашками усилием воли оторвали взгляд от брюнета и перевели его на доктора.

- Извините, - выдавила я.

Он кивнул и… очевидно, начал сначала:

- Как вы уже поняли, ваше имя в… - тут доктор смущенно кашлянул. – В девичестве леди Тасия Арианити. После заключения брака вы, став супругой Его Светлости Орфеса Агиара, вошли в род Агиаров. Мое имя вам ничего не скажет, ибо до вашего падения мы не были представлены друг другу, но можете называть меня магистр Арбери.

- Очень приятно, магистр Арбери, - произнесла я, подмечая заминку. Что-то слишком часто они на мое девичество намекают!

- Перейду сразу к делу. Надеюсь, вы хоть что-то помните о магии и ее проявлениях? – тут старичок внимательно на меня посмотрел, а я…

Господи! Магия! Что я знаю о магии? Волшебная палочка, феи, Гарри Поттер! Ох, наверное, не это от меня хотят услышать. Поэтому, будет лучше, если мне все пояснят.

- Извините, магистр, но, боюсь, я ничего не помню ни о магии, ни о ее проявлениях, - ответила я.

- Прискорбно, - констатировал док, но изложил проблему коротко и довольно понятно даже для дилетанта.

Дело в том, что я и мой супруг были разными, как земля и воздух, как твердое и мягкое – мы принадлежали к разным расам, которые вполне могли между собой скрещиваться. И, если на Земле существовало три основные расы: европеоидная, монголоидная и негроидная, то здесь, на Леандоре – всего две: люди и арсы.

Так вот, Светлость был арсом и очень этим гордился. Я же родилась человеком, и мне предлагалось утереться и смириться. Не прямым текстом, конечно, но когда речь зашла о его расе, муж просто на глазах раздулся от значимости. Ну-ну! Интересно, чем мы отличаемся? С виду – одинаковые. Вернее, выглядим так, словно относимся к одному виду. Впрочем, уточнить основные различия, я не решилась.

Разговор плавно перетек на магию.

И тут арсам повезло больше! У них каждый одаренный младенец рождался с магией, а у людей – снова половая дискриминация. Если у мальчиков магия, как у арсов, была с рождения, то дар девочек проявлялся лишь после констатации факта брака. И я сейчас не о бумажках говорю, а о тех самых вещах, о которых намекала, подстрекала и вопила мне каждая мурашка.

Так, а вот с этого места подробнее!

Конечно, никаких тонкостей мне не раскрыли. Основная проблема состояла в том, что у нас со Светлостью брак как бы был, а того самого, очень необходимого для дара почему-то не случилось. И вот тут я подозрительно покосилась на супруга. Не может? Не практикует? Или просто ленится?

Светлость попятилась и потупилась.

Ну, все понятно! Диагноз – виновен! Разумеется, консуммировать брак с человечкой ниже достоинства арса! Так почему же сейчас подобный вопрос возник?

А ларчик просто открывался! Когда леди Тасия ринулась вниз головой с башни, то, каким-то образом, все же погибла, несмотря на то, что, по словам дока, герцог ее, то есть меня, спас. Что ж, подобные случаи известны науке, и от сильного страха действительно может приключиться всякое вплоть до остановки сердца.

Дальше, опять же со слов эскулапа, дар во мне проснулся, а выхода до сих пор не нашел. И сейчас я на грани смерти, а спасти меня сможет…

«Только он! Только он! Моего сердца чемпион!» - пришли на ум слова глупой песенки из прошлого.

Повторяю, ребята! Я жить хочу, даже если поначалу мне придется выживать! И потом, если дело только в консуммации брака, то никакой проблемы со своей стороны я не видела. Сомневалась только в муже, о чем, собственно, и спросила герцога:

- У вас с этим какие-то проблемы?