Ни слова о магии. Часть 1

– Да полезай ты, вздорная девчонка! Не то хуже будет! – я почувствовала, как очередной тычок пытается сдвинуть меня с места, но держалась крепко, не отпуская побелевших пальцев от перекладины. Обернулась и мстительно прошипела в пыхтящее и красное от натуги лицо:

– Нееет, папенька!

– Как миленькая полезешь!

– Ни за что!

– А я говорю – полезешь!

– Не дождешься!

В запале я могла пререкаться хоть целый день, но никто этого таланта не оценит, а жаль. Интересно, как со стороны смотрелся процесс принудительного заталкивания великовозрастной девицы в пышном дворцовом платье в крошечную карету, на козлах которой битый час переминался возница, а вокруг величаво вышагивал старшина полка, сурово обозревая окрестности в поисках нечаянного затесавшегося на охраняемую территорию шпиона? Свидетелям нашей перепалки можно только позавидовать – никаких театров не нужно, когда соседи дают бесплатное представление для всей округи.

Несмотря на «отлично» по риторике, убедить собственного отца в неисполнимости его замыслов, противоречивших моим, оказалось невозможно. Упрямство я явно унаследовала от него, вот только пока не успела развить в достаточной степени, как и уровень владения обсценной лексикой, поэтому только тихонько поскуливала в перерывах бранного диалога, когда отец переводил сбившееся дыхание – насильно запихнуть меня в карету можно было разве что предварительно огрев дубинкой по голове, но эта идея, слава богам, до отца пока не снизошла.

Пятнадцать лет я упивалась свободой в загородной резиденции, радуясь жизни на пару с младшим братом, а на шестнадцатый отцу неожиданно взбрело в голову, что мне необходимо образование. Магическое. Против магов лично я ничего не имела, но самой становиться этаким сверхчеловеком не хотелось и не моглось – никаких особых способностей я за собой не замечала, а учащуюся за деньги короны выскочку в магучилище (или, как говорится в официальных документах – Магической Школе Искусств при королевском дворе) не примут, как пить дать.

Брату, впрочем, повезло не больше моего – его собирались отправить в Приморские войска, в ученики генералу армии. Высокий чин, конечно, с таким личным руководителем был обеспечен, но я бы на его месте не радовалась столь бурно – на морском берегу селились нелюди, часто захаживали и в города. Кто знает, что у них на уме? Мне и проверять-то не хочется, сказка это, или действительно случалось, что вампиры похищали девушек из прибрежных поселений. Говорят, их даже видели неподалеку. Вот только на свои имена те уже не отзывались и внешне мало напоминали человека. Жуть, в общем.

– Мита! – отец осмелился повысить голос выше пределов допустимого, заставив меня едва ощутимо поморщиться. Не любила я криков, лязга мечей и тому подобных громких звуков. Вот музыку – пожалуйста, всем сердцем обожала. Даже восточные барабаны и оперные арии, хотя от последних отец кривился сильнее, чем от зубной боли. Спеть, что ли? Хоть я и не умею. Как, впрочем, и колдовать.

– Папа! Я. Никуда. Не. Еду.

– Да-а?! Лишу наследства!

– Не посмеешь! Я твоя единственная дочь!

– Ты так в этом уверена? – отец прищурил правый глаз и с вызовом глянул на меня, мгновенно прикусившую язык. Родитель мой отличался примечательной внешностью и взрывным характером, позволяющим ему едва ли не ежедневно ругаться с матерью и по щелчку заводить себе новую пассию, с которой он уже на следующий день пребывал в натянутых отношениях, а там уж и матушка возвращала блудного мужа в лоно семьи. Но вот именно сладострастием он никогда не отличался и на изменах не попадался ни разу, просто любил порой показать свою гордость и мужскую состоятельность, так что о наличии внебрачных детей я даже мысли не допускала. Неужели стоило?

Вероятно, на моем лице в этот миг отразилось что-то эдакое, раз отец внезапно пошёл красными пятнами стыда, уткнулся взглядом в пыльную дорожку и пробормотал извиняющимся тоном, плохо вязавшимся с активным запихиванием меня в карету:

– Ты неверно подумала, дочь. Просто Виллиса... в общем, мы ожидаем пополнения в семье.

Вот так новости! Ну мамочка, ну папочка... ну молодцы!

– И ты меня гонишь из дома в такой момент?!

– Твоей матери сейчас нужны тишина и покой, а вы с Дереком этого обеспечить никак не можете. У нас же что ни день, то катастрофа.

– Но зачем мне покидать дом на целых семь лет обучения?! Хватит и года! Или двух?

– Мита, послушай... Это не единственная причина. Ты почти взрослая, нужно искать тебе супруга...

– Никогда! – мигом возмутилась я, ни в коем случае не желая предавать эмансипированных взглядов, которых успешно придерживалась уже второй месяц.

– Знаю, – он криво усмехнулся, отведя взгляд, – поэтому и нашел выход – Магическая Школа. За стенами училища ты будешь свободна от долга наследницы. На срок обучения, разумеется, но тогда тебе будет уже больше двадцати одного, и ни один уважающий себя аристократ не захочет брать себе в жены магичку с дипломом, да ещё в таком возрасте... Ты ведь так просила о свободе в последнее время... Вот это она и есть – бери и пользуйся.

– Но ты... и мама... я не могу вас бросить... – столь редкие для меня слезы готовы были вот-вот пролиться из глаз бурным водопадом. Я шмыгнула совершенно по-детски и утёрла нос рукавом слишком вычурного для поездки платья. Вот ведь глупая – вырядилась, как кукла. Думала, отец проникнется, вспомнит, что я до сих пор его маленькая девочка и никуда не отпустит от себя. А он давно уже всё решил, подарив то, о чём я и не мечтала – свободу... но как же отчаянно не хочется покидать родной дом!

Отец обнял меня, успокаивая, прижал к груди, а затем как-то хитро усадил в карету – я упустила момент, как оказалась сидящей на мягком диванчике, напротив отдалённо знакомого мне мужчины среднего возраста. Лицо его было непроницаемо-спокойным, а вот глаза смеялись. Ещё бы, какой спектакль мы устроили. Столько чувств и экспрессии не на каждой театральной постановке увидишь.

– Мы справимся и без тебя, милая, езжай. Это магистр Темьяр, помнишь его? Он мой хороший друг и присмотрит за тобой и в пути, и на месте, так что не пропадешь.

Я закивала, одновременно и приветствуя своего спутника, и размазывая слёзы по лицу. А потом, когда карета тронулась, вскочила с места, высунулась по пояс в окно, изрядно напугав магистра, схватившего меня за подол, и отчаянно махала отцу на прощание, пока экипаж трясся на брусчатой дорожке, уходящей прочь от дома.

Эх, ну почему я позволила ему себя уговорить? Заупрямься чуть сильнее, и всё могло бы сложиться иначе...

В указанном хозяйкой направлении я полезла неохотно, то и дело отплевываясь от паутины, норовящей залезть в рот. И мне, без пяти минут студентке пятого курса именитой Магической Школы Искусств, было страшно обидно, что ни один из величайших магов до сих пор не придумал по-настоящему действенного заклинания против пыли, плотным слоем устилавшей узкий лаз между стеной и печью.

– И вылазит, чертяка, на меня ка-ак попрёт! – зычным голосом возвестила нанимательница, бойкая седовласая старушка, осторожно заглядывая за выступ печи. Пролезть она сюда не могла при всём желании, будучи из числа тех женщин, что коня на скаку остановят – четыре меня в обхвате как минимум. Я и сама, признаться, пролезла за печь едва дыша и боялась застрять в самый неподходящий момент. А ведь сокурсники меня как только не называли – жердь, палка, доска... Вымахала я резко, летом после первого курса, а вот обретать кое-какие формы начала только в последний год, и формы эти были пока далеки от идеальных пропорций.

– Ну, я его заступом да по башке, а он дёру, – продолжала сокрушаться хозяйка, от нервозности перетаптываясь на месте и кусая мясистые губы. – Ору, чуть не плачу – кто ж знал, что в наших краях такое непотребство водится? А он шасть в дыру тама, за печкой – и ни слуху, ни духу. Не шебуршит даже. Якись, нежить какая-то. Так я сразу к чароплётам бросилась, они на соседней улице, в лавке своей чародейской штаны просиживают. Значит, тебя они прислали, деточка? – резюмировала она, вздыхая. – Чем же ты так провинилась, а? Ректор совсем разум порастерял, девочку махонькую на мертвяка отправить. У, шельма, вомпэра на него нету.

Я скептически хмыкнула. Противиться мнению Ректора, натравив на него всего-навсего вампиров? Да это чистое самоубийство. Правда, я в таком случае самоубийца с особо извращенной психикой. Сколько раз встревала в планы Ректора, ломая их одним только своим присутствием неподалёку? Не счесть. Трёхстраничного бланка по наказаниям в Школе не хватило на мои проделки, пришлось новый заводить. Но я же не со злости и даже не специально, просто такая вот уродилась – аномальная...

Но когда же у меня, наконец, закончится эта разнесчастная практика? Именно у меня, ведь у всех остальных студентов каникулы. Пускай и последний день... наоборот, он самый-самый! А я как обычно рыжая. Хотя характерным цветом волос не обладаю, скорее наоборот. Заурядная серая мышка, должная по определению всё время тихо корпеть над учебниками. Кто же знал, что я исключение из всех возможных правил?

Просочившись поглубже за печь, задумчиво принюхалась по сторонам. Животные замашки привлекательности не добавляли, но иначе не получается – магию я именно чую. Люди обычно слышат, эльфы – видят, подмечая даже мельчайшие завитки заклинаний, а потомки смешанных браков, по природе своей отличающиеся набором странностей, без труда осязают эфемерные магические энергии. Половина крови она есть половина, вот и способности у них ни к селу, ни к городу. Хотя даже таким уникумам нашлось прекрасное применение. В бою, понятное дело, особо не пощупаешь летящие в тебя заклинания, а вот при расследовании магических преступлений полукровки дают фору и эльфам, и оборотням. Что особенно приятно для законников, учитывая, что чистокровных нелюдей в нашем королевстве давно уже не осталось.

Если верить нашему преподавателю по иным расам, мадам Сандерс, чуют магию обычно оборотни и прочие с двойной ипостасью. Вот только я человек и отличаюсь удивительным постоянством во внешнем виде, да и припадочных ночей в образе волкодлака вроде не случалось, по крайней мере соседка ни разу не жаловалась на тревожный лязг зубов, чужую кровь или стойкий запах шерсти в комнате. В общем, причины моего феномена неизвестны, так что спишем всё на скверную экологию близ Приграничья, где я провела большую часть жизни до учебы в Школе.

Прекрасной, вольготной жизни. Не то, что сейчас.

Сейчас меня окружало... всякое. Я брезгливо отряхнула руку, к которой прилипло что-то белесое, по форме напоминающее мышиные экскременты. Фу, гадость какая. Не везет, так не везет. А ведь задание с самого начала неприятно пованивало, но Ректор был непреклонен, отправляя на вызов. И за что он так на меня ополчился, спрашивается? Не за мою же врожденную вредность? Помнится, маменька на одной из семейных посиделок рассказывала забавную семейную историю. Мол, когда маг (в ту пору ещё не Ректор, но уже магистр) накладывал на новорождённую меня заклинание от всех болезней новорождённых, я по малости лет и недостаточной развитости извилин мозга не признала в бородатой фее-крёстной светило магии и перепутала того с пелёнкой. Ну, теперь вот я тоже оказалась по уши в продуктах пищеварения, так что мы квиты. Как бы ненавязчиво намекнуть об этом Ректору?

О, а вот и искомая дыра. И по-прежнему никакой магии. Дохлый номер, скорее всего та «нежить», что набросилась на хозяйку – заурядная крыса-переросток, в этой вековой пыли и вурдалак потеряется и выхода не найдет, задохнувшись от приступа аллергии. Ну, в крайнем случае, мелкий шкодник, только магию свою подрастерял. Отощал, бедняга. С этакой психованной бабой, которая чуть что за заступы хватается, чудо, что он вообще жив остался.

Я тяжело вздохнула, пятясь из-за печи. Неосторожно сдвинула кочергу, и та мстительно наподдала мне по пятой точке, попутно задев пару горшков в основании высокой башни из разнокалиберной кухонной утвари. Остановить заваливающуюся посудную башню я не успела, и хозяйка, подскочившая на шум, застала лишь живописно разбросанные по давно не мытому полу глиняные черепки вперемешку с ложками-поварёшками и вперила в меня исключительно недружелюбный взгляд. Кажется, о премиальных следует забыть...

– Простите, – начала было я, но тут за спиной что-то пришло в движение. Бой-баба, неестественно округлив глазки-бусинки, икнула и с тоненьким мышиным писком повалилась в обморок, оставляя меня наедине с чем-то определённо жутким. Даже оборачиваться не хотелось.

Но пришлось – сражаться спиной к врагу как-то не с руки.

Первым делом, оценив масштаб возникшей проблемы, захотелось тихонько прилечь рядышком с хозяйкой дома. Но на смену неуверенности в собственных силах почти мгновенно пришла злость. Будет ещё надо мной какой-то монстр из черепков и кастрюль возвышаться и скалиться!

Первое заклинание соскочило с пальцев на автомате, зарядив жалящими искрами в лицо посудного чудища, подпиравшего потолок, но тот его будто и не почувствовал вовсе. Второе, позабористее, сорвалось секунду спустя, чиркнуло по броне из чугунной сковородки и отрикошетило в окно, брызнувшее стеклянным крошевом в стороны. Взметнулись подхваченные ветром занавески в цветочек, по полу пробежалась позёмка из пыли, а монстр запоздало взвыл, бухаясь на колени.

– Ты что творишь, окаянная? По што имущество чужое портишь? – укоризненно молвило чудовище человеческим голосом, стремительно уменьшаясь в размерах. Ложки-поварёшки посыпались, обнажив крепенького старичка ростом мне по пояс.

Я на всякий случай потёрла глаза. Огляделась, но нет – монстр исчез, оставив после себя гору посуды и ворчливого карлика, вооружённого веником и совком.

– Ты... ты разумный? – поражённо выдохнула я и озадаченно следила за тем, как подобревшее чудовище, раздумав нападать и убивать на месте, выметало пыль из углов и, охая и причитая, собирало осколки в совок.

– Да уж не глупее некоторых. Это ж надо, чего удумала – заклинаниями в доме разбрасываться. Окно разбила, посуду... эх!

– Погоди-погоди, ты кто вообще такой? – нахмурилась, внимательнее разглядывая человечка. Кого-то он мне упорно напоминал...

– Домовой я здешний, – буркнула нечисть, аккуратно сметая мусор в совочек.

– Домовой?! Но как же тот монстр... и хозяйку кто-то пугал...

– Да не хотел я её пугать. Прибраться думал по-тихому, пока хозяйка спит. Она же у меня старенькая стала совсем, видит плохо, и спина ревматизмом согнутая. Вышел, значит, как обычно, с веничком, а она за водичкой посреди ночи встала. Вот и встретились.

– Угу... это ясно. А что же монстр? Он откуда взялся и зачем?

Домовой отвернулся, крякнул что-то непечатное, но ответил:

– А это оттого, что ты, чужачка, ко мне в логово влезть вздумала. И магией от тебя несёт недоброй, огненной. Я её страсть, как боюсь, все домовые огня чураются, вот и сработали инстинкты. Я же не только убираться и готовить горазд, но и жильё защитить могу, коли потребность такая возникнет.

– Угу, – покладисто согласилась я. Сковородочный монстр и вправду мог защитить жилище не хуже цепного пса. Я, не будь магом, бежала бы от этого чудища без оглядки, даже если изнутри манили россыпью бриллиантов, принцем на белом коне и зельем идеальной причёски разом.

Кое-что в рассказе нечисти меня сильно смущало, заставляя неловко топтаться на месте, пока домовой сметал мусор и расставлял посуду по местам. Когда он закончил с делами первостепенной важности, затравленно оглянувшись на старушку, по-прежнему пребывавшую в обмороке, я задала свой главный вопрос:

– Чтобы аннулировать заявку, мне нужно взглянуть на разрешение. Покажешь?

Домовой вздрогнул всем телом, попятился к печи, но я уже держала в руках простейшее лассо, без труда накинув тому на руку. Нечисть даже не сопротивлялась. Старичок стоял, понурив голову, и ждал приговора.

– У тебя его нет, – поняла я и добавила в лассо капельку силы, увеличивая до второго уровня. Инструкция предписывала препроводить подозреваемого в ближайшее отделение законников, где имелась камера для нечеловеческих рас. Отдельная, в подвале, с заговоренными решётками – эдакий каменный мешок без окон, иных убийц и насильников содержали в более комфортабельных условиях.

Настороженно относиться к нелюдям в стране стали после смерти короля Миртара – слишком уж странно выглядела его внезапная гибель во время дипломатического визита в Приморье – регион соседнего Приграничья, где располагался главный Порт, частично принадлежавший и Ромэрии. Прямых доказательств вроде бы не нашли, расследование зашло в тупик, но слухи ходили разные, один другого невероятнее. Я даже слышала версию, в которой фигурировали драконы, напавшие на королевский кортеж неподалёку от границы.

Как бы то ни было, но времена либерального отношения к нелюдям закончились аккурат со смертью Миртара Первого. В связи с малолетством наследника на престол взошла младшая сестра короля, Юджина, обвинившая в преступлении вампиров, а всех жителей Приморья назвала соучастниками преступления против короны. Из страны были высланы послы иных рас, начались гонения на полукровок... Произошло это всё в год моего поступления в Школу, почти одновременно с вестями о неожиданной гибели моих собственных родителей, так что застала я лишь последствия стремительной реформы.

За считанные дни в Ромэрии не осталось представителей иных рас, живущих привычной жизнью. Королева-регент уравняла всех под одну гребёнку. Не только вампиров, которым путь в Ромэрию вообще был закрыт, но и эльфов, дриад, оборотней, гномов и представителей всех прочих рас обязали оформлять разрешение на въезд и пребывание в стране. Доктрина коснулась и так называемых малых народностей – антропоморфных, но не в полной мере. С принятием закона даже русалки в озёрах и реках обязаны были иметь документы, подтверждающие их право находиться в королевстве. Домовых реформа тоже затронула, обязывая зарегистрироваться в месте проживания, причём только с согласия хозяина помещения.

– Она о тебе не знает? – домовой покачал головой. – Почему?

– Она магии боится. И вообще нашу братию не любит. Не знаю, как у неё смелости хватило к чароплётам за помощью обратиться... из соседок кто подговорил, кажется.

– Тогда зачем ты остался здесь? Найди другой дом, хозяина, зарегистрируйся – делов-то! Домовые в хозяйстве полезны, желающих много найдётся.

– Не могу я...

– Почему?

– Я в этом доме с рождения, – вздохнул хранитель, ласково коснувшись ближайшей стены. – Семь поколений семьи перед глазами прошли. Не могу я уйти, неправильно это... Да и пропадёт она без меня – опять заслонку печи отодвинуть забудет или крысиную отраву вместо соли в кашу бросит.

Я проследила за его взглядом, направленным на лежащую в забытьи хозяйку. Любящим, но немного снисходительным – почти отцовским. В груди защемило от чувства ностальгии.

Папа тоже так на меня смотрел.

Раздумывала я недолго. Отпустила силу, разрывая натянутое лассо, и отошла, предоставляя нечисти полную свободу передвижения.

– Это будет считаться нарушением. Я сильно рискую, отпуская тебя. Но и ты, оставаясь здесь, рискуешь не меньше. Маги разные, а в следующий раз сюда могут направить уже не меня, понимаешь?

– Понимаю, госпожа чародейка, – закивал домовой, растянув губы в счастливой улыбке и едва не плача. – Но я верил и буду верить, что мне на пути попадаются только самые достойные. Как вы.

Я зарделась от незаслуженной похвалы. Достойная, как же. Перешла на пятый курс, а в магии до сих пор слаба, как котёнок. Ни к одной стихии нет особой предрасположенности, с концентрацией беда... Меня бы наверняка давно выгнали из Школы, вот только платные студенты слишком ценны, даже такие неумехи. Отец, как чувствовал, прописал в завещании полное содержание на время учёбы.

За нарушение королевского указа и укрывательство нелюдя стыдно не было ни капли. Хотя я и побаивалась, что добросердечность ещё может аукнуться проблемами в самый неподходящий момент.

Вдвоём мы привели хозяйку в чувства. Но едва та открыла глаза, домовой проворно исчез обратно за печь, предоставляя мне одной отдуваться и придумывать внятное объяснение произошедшему. К счастью, на свою фантазию я никогда не жаловалась. Рассказ вышел достойным анналов истории и почётной медали на грудь за проявленное мужество и смекалку. С полчаса я хвалилась победой над монстром, отыгрывая в ролях наше воображаемое сражение, а в конце, когда единственный зритель уже почти задыхалась от охов и ахов, между делом продемонстрировала выбитое окно, через которое поверженный враг трусливо сбежал.

– Ох, удрал, паскуда. Да он же теперь как пить дать у соседки моей, Люськи, поселится! – всплеснула руками старушка, выглянув на улицу в поисках монстрючих следов. «Следы» я продуманно организовала легким воздушным ударом, который прорубил дыру в палисаднике, повалил две тоненькие яблоньки-первогодки и снёс хлипкий забор, утащив часть частокола на участок к той самой соседке. Эффектно получилось, хотя планировала всего лишь надломить пару веточек возле окошка.

– Предлагаете добить? – насторожилась я. Только повторения выдуманной битвы не хватало для полного счастья.

– Да нет, пусть живёт, – великодушно разрешила хозяйка и мстительно добавила. – Недолго, правда. Жизнь рядом с Люськой кого угодно в могилу сведёт.

Выполнением мелких поручений и псевдо-изгнанием нечисти из-за печки затянувшаяся практика, увы, не завершилась. Великий и ужасный Ректор возжелал выпить всей моей крови и полакомиться на закуску нервами, потому что с первого дня учебного года посадил нести дежурство в регистратуре пункта скорой магической помощи. Бесплатной, так что поток жалобщиков и страдальцев не прекращался с самого утра до позднего вечера.

– Так что там у вас? – невозмутимо поинтересовалась я у очередного посетителя – молодой женщины с пепельными волосами и большими грустными глазами побитой дворняги. Кроме волос и глаз ничего особенного в ней не было. Как в виде магических дарований, так и цели визита, которую та до сих пор толком не озвучила, смиренно сидя напротив и поедая меня немигающим взглядом распахнутых голубых глаз.

От такого внимания я слегка смущалась и позорно пряталась за свитком, скрупулезно перепроверяя каждую завитушку в витиеватом послании эльфам, где более половины официального документа занимали впечатления от красоты эльфийских лугов, приступы безмерного уважения к фигуре Верховного Мага и прочее, прочее... Да у меня рука устала от этой тягомотной велеречивости! И глаз задёргался. Каково же эльфам читать такое каждый день? Не удивительно, что характер у них... не сахар.

– Я вас правда ни от чего не отвлекаю? – подозрительно переспросила клиентка. Уже в пятый раз за последние десять минут.

На всякий случай я отложила свиток в сторону, вперившись в посетительницу откровенно-скучающим взором. И женщина «отмерла». Хотя лучше бы по-прежнему молчала...

Подобную тарабарщину последний раз мне приходилось слышать из собственных уст во время сдачи итогового, идущего в аттестат, экзамена по истории. В билете попался пересказ летописи сражения под Гердой, в котором гномы больше трёх сотен лет назад победили пещерных троллей – на редкость сумбурное повествование, если быть откровенной. Кажется, гномы уже тогда оттачивали рекламные уловки, потому что красочное описание гномьего оружия перемежалось с вялым перечислением врагов, которым не повезло встретиться с мастерски закалённой сталью. Пересказывала я быстро, стараясь сохранять авторскую пунктуацию, рубившую предложения точками и запятыми в самых неожиданных местах. Упрекнуть меня было не в чем – я даже дикцию горного племени старательно соблюдала. Но под конец, когда перешла ко второму вопросу билета, предложив поведать аудитории о Развале, история которого растянулась на трактат в сорок свитков, экзаменатор, стремительно побледнев, выхватил у меня из рук аттестационные документы и спешно расписался под своим предметом, буквально вытолкнув прочь. Оценку я потом нашкрябала в коридоре, выплюнув скомканные мякиши хлеба из-за щек, «помогавшие» для особой натуралистичности неразборчивой гномьей речи. Оценила я свою задумку на «отлично».

У моей гостьи мякишей за щеками не было – под её впалыми скулами даже контуры зубов проглядывали, – но более вразумительным рассказ от этого не становился. Там было что-то про тяжелое утро, неудавшееся свидание, подозрительного типа, приставшего в парке с неприличным предложением глотнуть кровушки. Я задумчиво созерцала потолок, думая о прекрасном – о жаренной курочке на ужин, новых сапожках в шкафу и...

– Подождите, – очнулась внезапно, разобрав какую-то оцарапавшую слух фразу. Её смысл мне совершенно не понравился. – Вы хотите сказать, что это был вампир? Вампир в городе?

Посетительница пристыжено кивнула. Я махнула рукой – мол, продолжайте, и поток слов, слившихся воедино, накрыл меня с головой, затягивая в водоворот мыслей.

Вампиры... Вот уж кого не ожидала увидеть в столице и на подступах к оной. По указу королевы всех подозрительно-клыкастых субъектов препровождали, уважив предварительно чем-нибудь тяжелым по темечку, в городскую тюрьму, а оттуда выход был один – на плаху. Отсечение головы условно-бессмертные существа таинственным образом не переживали, исправно пополняя безымянные могилы за городскими стенами. Хотя я слышала, что могилы те частенько разрывали. Возможно, что и изнутри.

Ох, не завидую я обычным заключенным, если в городе и вправду объявился вампир. Наверно, после встречи с таким соседом по камере они зарекутся впредь преступать закон, переквалифицировавшись из воров и убийц в добрых самаритян.

Но всё-таки странно, что эта дамочка приняла кого-то за вампира. Самый близкий вампирский город – Áрмэн – с прилегающими к нему землями находился у побережья Грандского моря, за Áрмэнскими горами, которые и дали название долине, появившейся на побережье всего несколько веков тому назад. Горы были в меру пологие, но неприступные из-за расплодившейся в болотистой местности нечисти, так что единственный путь из Армэна в Ромэрию представлял собой настоящую полосу препятствий. Смельчаку сперва следовало пересечь Вековые топи, не увязнув в трясине, заполонившей земли от гор и до залива; затем добраться до Порта, минуя разбойничьи отряды, патрулирующие ничейные земли; пройти во Врата Приморья – а охрана там ого-го, незаметно не проскочишь, – и далее по человеческой территории, где каждый встречный с кулаками и различными колюще-режущими предметами, а то и со связкой чеснока по зубастому рылу, набросится на чужеземца.

Как же вампир оказался на человеческой территории? Ни один магический посыл – хотя у них и магов вроде как нет – не перебросит из Приморья в столичный Ромэр, как ни старайся. У магов тоже есть свои пределы, и они начинаются там, где заканчивается относительная безопасность здоровью, а такой протяжённый перенос угробит с десяток Высших магистров.

Задумавшись, я качнулась на стуле, и как обычно мыслительная деятельность не довела меня до добра.

– Бездна, – ругнулась сквозь зубы, случайно задев локтем плохо завинченную чернильницу. Чистые бланки на столе, за которые Ректор мне голову оторвет, изменили цвет со светло-желтоватого на глубокий фиолетовый. Я резко взмахнула рукой, провыв на одной ноте очищающее заклинание. Пергамент встопорщился и загорелся. А я заорала так, что девица на стуле напротив вздрогнула и перевернулась вверх тормашками вместе с неустойчивой мебелью.

Мда, я труп. Еще дышащий и даже временами мыслящий, но труп. Интересно, каким изощренным способом Ректор лишит меня жизни ?

Ладно, оплакивать меня никто не будет: троюродный дядюшка, до совершеннолетия брата принявший права на управление поместьем, не признавал во мне родной крови, а кузены... Об этих чудесах природы и говорить не стоит. Тем более, родственники они мне только на бумаге. С гербовой печатью, королевским росчерком, но все равно бумаге. В нужник с такой сходить только и годится. Злые языки поговаривали, что моя горячо любимая «тётушка» заимела своих разлюбезных деток на стороне. В стороне конюшни, если быть точнее. По крайней мере воспитанием именно на конюха они и похожи, хотя смазливыми личиками все пошли в мать. Именно из-за этого семейства, поселившегося в особняке родителей, я уже много лет не покидала стен Школы – до получения диплома мне банально некуда идти, только приживалкой в своё родовое гнездо. Так что дорога у меня одна, к выпускным экзаменам.

Но что-то я отвлеклась. У меня же посетительница вместе со стулом рухнула!

– Эй, вы там в порядке? – запоздало поинтересовалась у кувыркнувшейся дамы, мысленно перебирая диагнозы от банального обморока до свёрнутой шеи. Но обошлось малой кровью – женщина без посторонней помощи выбралась из мебельного плена, фыркнула, демонстративно оправила юбки и, развернувшись на каблуках, с зубодробительным скрежетом потянула на себя окованную дверь. Открыла, вдоволь попыхтев, и юркнула в получившуюся щелочку. Даже не попрощалась.

Ну, скатертью дорожка. Тем более вечер на дворе, давно пора собираться в общежитие, а не слушать бредни экзальтированной девицы, которая в наглых ухажёрах видит кровожадную нежить. Удумала же – вампиры! Фантазёрка.

Я вздохнула и повернулась к окну, за которым сгущались ранние осенние сумерки. Кажется, еще вчера было лето, солнце, прогревшаяся вода реки Ведовой, несущая по своей глади торговые суда и прогулочные лодочки, а сегодня уже скучные лекции и работа, работа... Исправительная, как мстительно уточнил Ректор, отправляя меня на дежурство после занятий. На целую неделю! Будто затянувшейся практики для моего исправления было недостаточно...

Может, не стоило рушить ту башенку? Ну, была бы голубятня, щит же поставить не трудно. Нет, пошла на радикальные меры. За что и поплатилась. Как обычно.

– Можно? – вкрадчивый мужской голос заставил меня вынырнуть из воспоминаний и с любопытством посмотреть на вошедшего. Высокий мужчина примерно двадцати пяти лет, но, может, и старше – глаза резкие, колючие, насыщенного фиалкового цвета. Необычный посетитель. Такие обычно работают дознавателями или зазывают в секты, а не навещают на исходе дня дежурного при Школе Магии.

– Конечно, – дежурная приветливая улыбка стянула кожу на скулах, заставляя глаза предательски слезиться. – Присаживайтесь.

Едва мужчина присел, я моментально избавилась от наигранной ухмылки, деловито вороша по столу бумаги, счастливо избежавшие сожжения.

– Кхм, – привлекая внимание, кашлянул посетитель.

– Да-да?

– Я пришел просить о помощи... – заговорил гость.

Я на миг оторвалась от бумаг, невежливо перебивая:

– Второй корпус, третья дверь слева от Главной башни. Составьте жалобный лист и подымайтесь на второй этаж, там работает круглосуточный маг, он вам обязательно поможет. Желаю удачи. Следующий!

– Подождите-ка, давайте для начала разберемся, – не пожелал покидать стула наглый необразованный субъект.

– С чем разберемся? – уточнила я.

– С возникшими у меня и моих... хм... друзей проблемами.

– Да пожалуйста! Я тут хоть до завтрашнего утра просижу, выслушивая вашу проникновенную речь, преисполненную печали о своей так рано загубленной жизни!

– Вы шутите, надеюсь?

– Надейтесь, – туманно ответила я, отбрасывая перо. Сегодня явно не мой день.

– Вы давно здесь работаете? – настороженно прищурился мужчина.

Я бросила взгляд на настенные ходики с выдернутой кукушкой. Видно, какому-то прежнему владельцу кабинета механическая птица сильно действовала на нервы. Как я сейчас понимала его действия, но выгнать из кабинета посетителя мне мешала скреплённая заклинанием должностная инструкция.

– Уже пять часов, – ответила с обезоружившей моего собеседника честностью. Тот неловко кашлянул в тщетной попытке спрятать смешок, но вышло откровенно неважно. Я хмуро глянула на его сморщенную загнанным внутрь смехом физиономию, и посетитель как-то сразу подрастерял своё хорошее настроение. Да, умею я порой портить людям жизнь одним лишь своим присутствием.

– Так что вы хотели сообщить? Побыстрее, пожалуйста, моя смена уже почти час, как закончена.

– Тогда почему вы все еще здесь?

– Документы для Ректора заполняла, – взмахнула письмом в адрес эльфов. – Так вы будете говорить или мне вас выпроводить силой? – и как бы ненароком сложила пальцы в телекинетический узел, хотя бить никого, разумеется, не собиралась. Так, чашку на подоконнике подвинуть, чтоб на краю не стояла.

– Буду говорить, – поспешно уверил гость, опасливо отодвинувшись.

– Слушаю, – великодушно позволила я, деловито закинув ноги на стол. Старенькие, но до сих пор отлично сохранившиеся эльфийские туфли за целый день натерли – магия их давным-давно выветрилась, но я не сняла бы эту красоту даже при подступающей гангрене. Нежно-зеленые, под цвет моих глаз на остром высоком каблуке. С утра передвигаться еще куда ни шло, но измотанной, под вечер... Наверное, до жилого корпуса топать придётся босиком.

Перехватив заинтересованный взгляд мужчины, резко одернула задравшуюся мантию. Ну да, облегающие кожаные штаны бравой воительницы. Да, бежевые – не люблю в чёрное рядиться. А что еще можно надеть под эту хламиду? Не голой же ходить!

– Говорите уже! – не вытерпела я его нездорового разглядывания, плотнее запахнувшись в мантию.

– А? – очнулся жалобщик. Пришлось повторить вопрос. – Простите, задумался, – ага, мне даже известно, о чем. – Я хотел поведать вам о вампирах.

Вот, и этот туда же. Невозможно. Массовые галлюцинации? Беспробудное пьянство? Наследственные психические заболевания? Город сходит с ума – эпидемия вампирофобии в разгаре. Вот Ректор обрадуется, он давно хотел защитить степень по психологии. Двух больных я ему уже нашла. Может, сжалится надо мной и отменит недельное дежурство?

– И вы туда же, – страдальчески вздохнула, откидываясь на спинку кресла. Если и этот будет пичкать байками из склепа, быть ему поджаренным, честное слово, и мне будет ничуть не стыдно.

– О чем это вы?

– О вампирах и их изуверствах в городе, – усмехнулась сардонически. Посетитель поражённо вытаращил свои фиолетовые глаза:

– Так вы уже знаете?

– Мне сообщили, – поведала таинственным шепотом конспиративного работника, перегнувшись через столешницу. – Та женщина, что была перед вами.

– Та сумасшедшая, которая врезалась в меня у входа, едва не сбив ног, и орала во весь гонор: «Кровопийцы! Убивают! Маги на их стороне»?!

На этот раз удивляться пришлось мне:

– Она так кричала?

Ректор меня убьет, ей богу. Заспиртует в стеклянной бочке и выставит на обозрение посреди столичной площади как неудавшуюся подстрекательницу вампирьего бунта. И будет прав, между прочим.

– Не совсем, чтобы кричала, но я расслышал, – скромно признался посетитель и заинтересованно прищурился. – А вы действительно на стороне вампиров?

– Кто – мы? – долгий рабочий день плохо сказывался на проницательности – прописные истины доходили до меня с ощутимым опозданием.

– Вы – маги, – терпеливо, но мысленно наверняка крутя пальцем у виска, пояснил мужчина.

– Э... ну, я даже не знаю, что сказать, – замялась. В политике я полный ноль, а перипетиями отношений вампиров с правящим двором никогда не интересовалась. Сами пусть разбираются, мне и своих забот хватает. – Официально маги не заняли ничью сторону, так что...

– А вы сами как относитесь к конфликту между людьми и иными расами? – заинтересованно подался вперед гость, требуя предельно честного ответа. А мне скрывать нечего.

– Я не знаю его истинной причины, поэтому не придерживаюсь ни тех, ни этих. Нелюди никогда никого не трогали, а к ним вдруг привязались ни с того, ни с сего. Так что, говоря коротко, к конфликту я ни коим образом не отношусь. Мне глубоко плевать на королевский указ, и, будь моя воля, порвала бы его в клочья, чтоб глаза не мозолил.

– То есть вы – за вампиров, – осторожно начал любопытный субъект, но я перебила его.

– Я не за вампиров, чтоб вас! Но и не за людей. Я – против войны, которая может быть развязана на почве боязни её королевского величества к клыкастым тварям, к коим она по доброте душевной и слабости умственной относит вампиров.

– Исчерпывающе, – пробормотал мужчина, аккуратно подымаясь со стула. Прошел к двери и обернулся уже на пороге. – Не буду вас задерживать, госпожа магичка. Если у меня появятся какие-либо вопросы, я приду, а пока – позвольте откланяться.

Он вежливо склонил голову набок, без видимых усилий рванул дверь на себя, едва не вырвав с петель, и вышел в кромешную тьму, оставив меня наедине с разбегающимися мыслями. То есть, почти в полном одиночестве.

Просидев в кресле еще с пару минут, но так и не отыскав связи между двумя последними посетителями, я схватила со стола предварительно запечатанный свиток, задула свечи и скорым шагом, прихрамывая на наиболее натертую левую ногу, поспешила в жилой корпус. По пути заскочила на почтовую переправу, сунула письмо усталому гонцу, скороговоркой объяснив жизненную необходимость данного послания, и со спокойной совестью пошлепала босиком на четвертый этаж.

Комната встретила меня восторженным улюлюканьем на два голоса, среди которого пробивался настойчивый Тамлинин, сообщавший, что нынче вечером в Главном зале состоится концерт какого-то особо популярного музыкального коллектива, приехавшего то ли с островов, то ли с Приморья, и я просто обязана присутствовать на сим историческом событии, посвященном началу нового учебного года. Конец.

– А можно не идти? – заныла, бросая туфли в угол и стягивая через голову надоевшую мантию.

– Нельзя, – отрезала Тамлин, привлекая к себе очередного ухажера – бравого семикурсника с короткими светлыми волосами, торчащими во все стороны. Причина в виде разобранной кровати говорила красноречивее всяких слов.

Горестно вздохнув и отчетливо понимая, что отдохнуть в комнате не выйдет, прошла к шкафу, мельком глянув в висевшее на дверце зеркало.

Отражение, как обычно, не порадовало – внешность у меня, мягко говоря, вполне заурядная, ничем привлекательным не отмеченная. Ни тебе эльфийской грации, ни дриадской фигуры, в особенности относительно верхних ее параметров. Стройная, местами даже худощавая, я до сих пор не избавилась до конца от подростковой угловатости. Лицо простое до невозможности и, на мой придирчивый взгляд, совершенно не запоминающееся: чуть вздернутый нос с легкой горбинкой, серо-зеленые глаза и кокетливая ямочка на подбородке, – вот и все, чем я могла похвастаться. Волосы острижены до плеч, неопределенного русого цвета, на концах отливали расплавленной медью. Моя первая и одновременно последняя попытка придать волосам яркий и насыщенный оттенок бездарно провалилась, превратив в ярко-рыжую ведьму, потому что от взрыва, спровоцированного реактивами, шевелюра встала дыбом и укладка эта держалась невыносимо долго. В итоге, конечно, такое преображение понравилось мне больше, чем унылая естественность, но второй раз повторить этот фокус не согласилась бы ни за какие деньги – точные пропорции я благополучно запамятовала, а любое отклонение от прежних могло привести к удивительно-неординарному цвету волос. Зеленому, например, или пурпурному в крапинку.

Обреченно покосившись на пикантные формы подруги, я сдернула со спинки стула ее куртку и, на ходу дошнуровывая высокие сапоги, бабочкой-переростком выпорхнула за дверь.

Главный зал Школы Магии преобразился до неузнаваемости – центр освобожденной территории огородили плетеным заборчиком, ласково именуемым гаркнувшим на меня уборщиком «балюстрадой». Читать лекции по архитектурным терминам нервному поборнику чистоты я не стала, а молча двинулась в указанном направлении.

Пришла я почти к самому началу. Места в «партере» были заняты еще не полностью, так что удалось благополучно и почти без ругани пробраться к шатающейся оградке. Задумчиво облокотилась, оценивая устойчивость, и, недовольная результатом, закрепила заборчик заклинанием. Теперь можно и на артистов взглянуть. О, да я их знаю!

Wiind"s sone. Песня ветра. Неплохой коллектив. Белокурая эльфийка высоким голосом выводила заунывную мелодию, судя по печальным глазам и страданию на одухотворённом лице – о неразделенной любви. Темноволосая дриада помогала ей в этом нелегком деле, дотягивая последние слоги, так что создавалось своеобразное эхо. Светловолосый эльф подыгрывал им на вытянутой ребристой лютне, а единственный певец-мужчина влюбленными глазами молча поедал эльфийку, ожидая начала своей партии.

Знаменитый квартет объездил, кажется, все страны, Приморье и острова Грандского архипелага, а теперь вот добрался до нашей скромной Школы. В столице они уже бывали, и не раз, но было это много лет назад, ещё до королевского приказа об иных расах. По слухам, трое из них – двое Перворожденных и дриада – из Приморья, с подножия Шэрмских гор, а вот о четвертом барде неизвестно ровным счетом ничего, но поговаривали, что он тоже откуда-то с побережья. Впрочем, по заметной смуглости это и на глазок определить не трудно.

Но для большинства слушателей это были просто слухи, красивая легенда, чтобы подогреть интерес к исполнителям. Уверена, многие студенты и не подозревали, что перед ними выступают настоящие нелюди. Немного грима, щепотка чар и подходящий наряд мог из любой в меру симпатичной девушки сотворить эльфийку или дриаду. Вот только я знала правду об их истинной природе, как и преданные фанаты – квартет выступал не первый год, а музыканты за это время ни капли не изменились. Ни один. Даже солист, наиболее похожий на человека.

Всем весом облокотившись на «балюстраду», я блаженно прикрыла глаза, погружаясь в теплые воспоминания давнего концерта, когда, еще совсем ребенком, впервые увидела представителей другой расы. Как громко хлопала, не сводя блестящих глаз с кланяющихся артистов, а отец безапелляционно уводил меня подальше от сцены, утверждая, что общение с нелюдьми к хорошему не приведет...

Песня эльфийки была длинной, монотонной и настолько заунывной, что я, кажется, задремала прямо возле сцены. Разбудили меня бурные овации, я резко дёрнулась и со всего размаха заехала головой о чей-то некстати выставленный локоть.

– Не сильно ушиблись? – с искренним участием прозвучало над ухом.

– Жить буду, – буркнула в ответ, украдкой потирая ушибленный лоб. Ну вот, последние мозги выбила.

– Прекрасно, значит, можно не извиняться?

Я возмутилась и развернулась в сторону говорившего, столкнувшись с задорным взглядом поблескивающих чёрных глаз. Таких знакомых, будто не десять лет назад имела возможность видеть их издали во время короткого выступления. И я впервые смотрела на него так близко, в прошлый раз отец строго-настрого запретил приближаться. Почему, интересно?

А он совсем не изменился. Всё та же щегольская, но чуждая его лицу узкая бородка с аккуратной щёточкой усов. Медово-золотые волосы забраны в тугой хвост на затылке, успевший растрепаться от долгого позёрства на сцене, и пара прядок элегантно, будто так и задумано, спускалась на загорелое лицо.

Он чуть сузил глаза, словно припоминая. Не вспомнит, конечно. С тем количеством гастролей, которые они проводят регулярно, выловить необходимый момент, где мелькала моя невыразительная физиономия, весьма и весьма проблематично. Тем более я, в отличие от него, за десять лет изменилась, и немало.

– Келлан, – представился бард, протягивая руку для пожатия.

Я нос воротить не стала, пожала. Ладонь у него оказалась неожиданно прохладной, но твёрдой, уверенной.

– Мита.

– Такой скучный концерт, что вы заснули? – голова чуть склонилась к плечу, а тёмные глаза изучали меня с живейшим интересом всю, от лохматой макушки до подошв новеньких эльфийских сапог, чудом ухваченных на блошином рынке, потому что новые товары эльфийского производства в столицу доставляли только избранным, а не в лавки готовой одежды и обуви.

– День тяжелый.

– Тогда зачем пошли на Логику? – кивок на прикрепленный к воротнику куртки значок. Вот бездна, забыла снять ученическую бляху Тамлин. Но как ему объяснить? Да и надо ли? Мы же наверняка общаемся первый и последний раз в жизни.

– Люблю решать проблемы, кажущиеся нерешаемыми.

– Да, а... – начал Келлан, но его нагло перебили – группа адептов с противоположной стороны «балюстрады» экспериментировала с телекинезом, перемещая глиняные цветочные кадки.

Первый курс, первое практическое домашнее задание – как же давно это было. У меня самая элементарная магия начала получаться лишь к середине осени, а эти прямо самородки – в первый учебный день уже играючи жонглируют снарядами. Но не успела я как следует возгордиться талантливой молодежью, как один из студентов переборщил, вложив в заклинание слишком много энергии, и горшок с геранью, потеряв управление, на бешеной скорости просвистел через половину зала. Он мог разбиться о стену, вылететь в окно, обессиленно рухнуть на полпути, но в итоге заехал точнёхонько в переносицу белокурой солистке знаменитого квартета, скромно отошедшей к краю сцены в перерыве между песнями.

Я сдавленно охнула. Зал замер. Только провинившийся адепт пытался тихонько смыться с места будущих военных действий, но не успел – перед ним из ниоткуда возник Ректор. Соткался прямо из воздуха, как призрак, внезапно обретший плоть. Я не почувствовала ни малейшего колебания магического фона. Высший магистр, чтоб его.

– Уходим, – я схватила певца за руку и уверенно потащила к выходу.

– Куда? – только и спросил мужчина. Упираться он и не думал, слишком ошалел от моей поспешности – вроде только познакомились, обменялись именами, а уже куда-то сбегаем вдвоём.

– В столовую, за льдом, – сжалившись над бардом, наверняка напридумывавшем себе несуразностей, пояснила я четыре лестничных пролета спустя. – Или твоя подружка будет рада щеголять распухшим носом?

– Она мне не подружка, – неожиданно огрызнулся он и попытался выдернуть свою ладонь из моей. Не получилось бы, зуб даю, хватка у меня крепкая, но я сама его отпустила, так как нуждалась в свободных руках для маневра.

– Надо же, а в «Вестнике» писали иначе, – не дожидаясь окончания спуска, я перемахнула через перила, упруго воткнувшись в пол, не пошатнувшись ни на волос.

– И ты веришь? – мужчина предпочел традиционный спуск и вскоре показался из-за угла.

– Нет, просто когда заняться нечем, читаю журналы соседки. Главы учебника с третьего раза не заучить, а статейки жёлтой прессы влёт запоминаются.

– Нечем заняться? А как же глобалистские проблемы или что там решают на Логике?

– Да пошли они...

Келлан расхохотался. Раскатисто, звучно. Словно вороватый купец перед лицом изумленного налогового инспектора, не обнаружившего в доме ни одного тайника.

– Ты чего?

– Прости, но где твоя обещанная столовая со льдом для Рами? – отсмеявшись, бард с любопытством завертел головой, отыскивая взглядом необходимую вывеску.

Я прикинула, где мы сейчас, и довольно подробно пояснила маршрут:

– По этой лестнице семь пролетов наверх, прямо по коридору, по левую сторону будет еще одна лестница – по ней вниз на три этажа, войдешь в узкую дверь, опять повернешь налево и уткнешься в столовую. Правда, она уже закрыта, – разочаровала под конец, хотя уже на середине моей проникновенной речи улыбка с его лица исчезла без следа, сменившись хмурым выражением.

– Тогда зачем ты меня сюда притащила?

Хороший вопрос. Самой бы знать.

– Ты видел, кто появился в зале? Это Ректор. Если он узнает, что я там была, то с большой долей вероятности подумает, что это именно я науськала молодняк бросить в эльфийку горшок.

– Почему?

– Репутация у меня такая. Я-то уже остепенилась, повзрослела, редко взрываю что или порчу, но Ректор по привычке все беды списывает на меня, – я печально вздохнула, на корточках пристроившись на холодном полу. – И дались ему эти голуби...

– Голуби? – переспросил Келлан.

– Ну да, голуби. Точнее – голубятня. Башенка такая с почтовыми птицами. Замучили они меня совсем за время учебы, вот и решила отомстить под конец года. Думала, раз на каникулы выходим, так пронесет, ан нет. Может, и не наказали бы, но в голубятне в то время был Ректор с делегацией какой-то, а крыша возьми и рухни. Он малость осерчал, орал что-то невообразимое насчет своевременной гибели моих родителей. Якобы, будь они живы, не выдержали бы такого позора и далее по нарастающей. Потом вроде отошел, но заметочку в голове оставил, так что я теперь под бдительным надзором.

– А меня-то ты зачем с собой прихватила?

– Для верности. Если бы я одна была, он не поверил, что на концерте меня не было, а со свидетелем...

– Прости, а ты не подумала, что я просто обязан был присутствовать на сцене? – вкрадчиво осведомился Келлан, и до меня запоздало дошло, кого умудрилась прихватить из зала. Вот бездна!

– Ой, я не заметила...

– Что значит не заметила? – уязвлено поинтересовался бард. Видно, до сегодняшнего дня его не путали с простыми смертными.

– То и значит. Не обратила внимания. С кем не бывает? Я же говорила – день у меня тяжелый, голова болит...

– Зрение не в порядке, – язвительно закончил Келлан, а я не выдержала:

– Да проваливай ты к своей эльфийке! Без тебя разберусь. Может, даже жива останусь...

– После чего позволь узнать? – спокойный, как горный тролль, Ректор предстал передо мной, вновь не удосужившись предупредить о телепортации. Сердце предательски ёкнуло, и я стала стремительно оседать на пол, но не осела окончательно – чьи-то сильные руки подхватили, восстанавливая в вертикальном положении.

Многие, слышавшие о Ректоре, но не видевшие его в живую, считали главу Школы дряхлым стариком, брюзжащим по поводу и без оного. И глубоко заблуждались. Ректору едва ли можно было дать больше сорока – коротко остриженные каштановые волосы с редкими нитками седины на висках, ясные голубые глаза, твердые черты лица с лучиками морщинок около глаз, внушительное телосложение, заметное даже под свободной мантией. Не человек – скала. И я умудрилась на эту скалу напороться.

– Это не я! – заверещала, опасливо пятясь.

Ректор чуть нахмурил брови, подвигал ими туда-сюда и ухмыльнулся:

– Тогда отчего ты все отрицаешь?

– Чтобы вы не решили ненароком, что это была я. Это ведь не я! Это те молокососы!

Ох. Язык мой – враг мой. Кто просил говорить о случившемся? Ректор даже не намекнул на проштрафившихся.

– Молокососы? – прищурился он.

– Ну не знаю, конечно. Меня там не было, но, как по мне, взрослые умные люди никогда не снизойдут до мелкого шкодничества.

– А как же голуби, уважаемый взрослый и умный человек?

– Это была кровная месть.

– Кровная?

– Ага, они мне одежду изгадили. Купленную, между прочим, на кровные семейные деньги пополам с кровной же стипендией!

Так мы могли общаться с Ректором хоть до самого утра, но из-за спины вдруг послышались подозрительные всхлипы, стремительно перешедшие в крайнюю степень истерического смеха. Обидного такого – явно же надо мной смеются.

Я обернулась и увидела непрерывно хохочущего Келлана, согнувшегося пополам и спешно утиравшего выступающие от хохота слёзы. Вот что его так развеселило, спрашивается?

– Кто это с тобой? – не замедлил с вопросом Ректор.

– Солист Wiind"s sone, – честно созналась я, искренне недоумевая по поводу невменяемого состояния барда – тот уже успел спуститься по стеночке, не доверяя устойчивости собственных ног.

– И что он тут делает?

– Смеется.

– Я имею в виду, как он сюда попал?

– Пришел. Пешком. По лестнице, – как можно более подробно объяснила я, не сводя глаз с хохочущего певца, которого уже почти развезло по полу.

– И кто его привел?

– Я.

– Зачем?

– Чтобы он был свидетелем того, что меня не было в Главной зале.

– Повтори-ка, кто он? – настороженно переспросил Ректор, решив, видимо, что на почве встречи со мной у него начались звуковые галлюцинации.

– Солист Wiind"s sone, – бездумно повторила я, уже искренне волнуясь о здоровье всеми любимого музыканта.

– И с его помощью ты пыталась доказать мне, что тебя не было на концерте?

– Ага, – слабо кивнула я.

– Как так?

– Да я в темноте не разобрала, кого схватила. Кто рядом оказался, тот и свидетель.

– Мда, Мита, проблемы большей частью ты приносишь себе, а не окружающим. Как у тебя так выходит?

– Талант. Врожденный. Вы же знаете.

– Знаю, но до сего момента не предполагал, что кроме этого ты ещё и столь своеобразно действуешь на мужчин, – ласково диагностировал маг, наклоняясь над Келланом.

– Он сам больной, – обиженно воскликнула я, дергая Ректора за рукав мантии. – Я ничего ему не делала, честно. Вы мне верите?

– Верить тебе на слово? Я еще не настолько стар, чтобы ты сумела запудрить мне мозги, – он перевел взор с барда на меня и улыбнулся. – Но и не настолько молод, чтобы верить, что ты можешь сломить устойчивую психику этого субъекта. Келлан, перестань пугать девочку. Твое поведение ужасно.

Певец перестал дергаться в предсмертных конвульсиях и нехотя поднялся с пола, попутно отряхивая сверкающий костюм. Отбросил волосы с лица и только после этих незамысловатых действий протянул Ректору загорелую ладонь.

– Сколько лет, а все дурачишься, – буркнул магистр, отстраняясь от барда. Келлан лишь презрительно фыркнул на это замечание.

– Будто ты успокоился на своем посту, Темьяр, – усмехнулся бард. В чёрных глазах мелькнула смешливая искорка, и лицо Ректора в ответ озарилось поистине мальчишеской улыбкой.

– Я стараюсь, да только все мешают...

– Кто осмелился, позволь узнать?

– Студенты... в особенности – твоя спутница, – маг бросил на меня испепеляющий взгляд, но я не увидела в нем прежней опасности. Кажется, Ректор шутил. Не знала прежде, что он способен на подобное. – Кстати, Мита, нам с Келланом надо поговорить наедине, оставь нас, пожалуйста.

Убийственная вежливость магистра окончательно лишила меня адекватного восприятия действительности. Небрежно пожав плечами и по-прежнему не веря в реальность происходящего, я стала медленно подниматься по лестнице в сторону своей комнаты и подслушать важный разговор даже не подумала...

– Келлан, что ты здесь делаешь? – нахмурил брови маг, сверля гостя города внимательным взглядом. Мужчина скривил губы в тонкой усмешке, ответил:

– Приехал с концертом. Ты же сам пригласил группу выступить в Школе. Лет семь-восемь назад, конечно, но свободное окно в турне у нас появилось только сейчас. Надеюсь, ты не в обиде за небольшую задержку?

– Келлан, я серьёзно, – Ректор был не склонен шутить – слишком многое поставил на карту его старый друг, посетив столицу. Слишком далеко зашел в своей борьбе.

– И я предельно серьёзен. Мы прибыли по твоему приглашению. Вот, – на вынутой из кармана бумаге с трудом угадывались буквы, но магическая печать выглядела такой же яркой и чёткой, как и в день оттиска.

– Келлан, не юли, – недовольно рыкнул маг. – Ты понимаешь, о чем я. Зачем ты прибыл в столицу?

– Я хочу, наконец, разрешить этот застарелый конфликт. Мне надоели мелкие подстрекательства и попытка очернить мой народ!

– Ты что же, вздумал идти на поклон к королеве?! Совсем с ума сошел? Она же в лучшем случае вышвырнет тебя вон, а в худшем без суда и следствия бросит в камеру смертников!

– Это моя жизнь, Темьяр, мне и решать. От меня зависит судьба Приморья, и я не намерен отступать из-за каких-то предрассудков. Да и что ты предлагаешь? По-прежнему сидеть и ничего не делать, наивно веря, что придёт кто-то мудрый и решит все проблемы? Хватит, насиделись уже, ничего не меняется уже который год. И я не для того проделал такой путь, чтобы развернуться и уйти обратно ни с чем.

Ректор только вздохнул. Отговорить закоренелого упрямца не представлялось возможным чисто по определению. Магистр давно предполагал, что Келлан однажды выкинет нечто подобное, но все равно остался не готов к началу решительных действий.

– Келлан, не кричи. Я же не выгоняю тебя. И помогу, если нужно. Но предлагаю разработать другой план. Без бессмысленного самопожертвования с твоей стороны.

– И какие у тебя есть идеи? – скептически вскинул бровь бард и почесал зудящую бороду.

Маг задумался:

– Зависит от твоих целей.

– Мне нужны гарантии хоть какого-то сближения и снятия санкций с нелюдей в Ромэрии. Но этот вопрос находится в ведении королевы, а к ней не пробиться на официальном уровне. Я получаю одни отказы...

– Так тебе просто нужен документ? Договор о намерениях или что-то подобное?

– Допустим.

– Я к тому, что для этого не обязательно заручаться согласием королевы-регента. Достаточно и кого-то из наследников, завизировав бумагу в Объединённом Совете.

– Хорошая идея, Темьяр, но я сильно сомневаюсь в её осуществимости.

– Это ещё почему?

– А где ты предлагаешь найти наследника? Насколько я знаю, принца хорошо охраняют. Он уже долгое время даже не показывается на публике!

– Ну принца, допустим, я тебе не достану – он первый наследник, и королева вроде как держит его при себе, во дворце. А вот с принцессой проблем не будет.

– Что? – навострился бард, в волнении задышав чаще. – Ты знаешь, где её держат? Далеко отсюда?

– Знаю, знаю, – усмехнулся Ректор. – Она здесь, учится на пятом курсе. Инкогнито, разумеется.

– Здесь? В Школе? – в тёмных глазах сверкнуло нетерпение. – И я могу с ней поговорить?

– Разумеется. Нужно только дождаться утра.

– Нет, сейчас!

– Утром, Келлан, – категорично настоял на своём Ректор. – Иначе я тебя никуда не поведу.

На рассвете меня разбудил чей-то настойчивый стук в дверь. Небо едва светлело на горизонте, поэтому в комнате было по-осеннему сумрачно, и мне отчаянно хотелось спать. Желательно, одной. Не покидая уютных объятий одеяла и подушки, я в завуалированной форме предложила раннему посетителю уйти куда подальше. На пару секунд воцарилась желанная тишина, но затем в дверь забарабанили с новой силой, сопровождая громоподобные звуки не менее громкой гневной тирадой. Голос принадлежал Ректору.

Я белкой подорвалась с постели. С бешеной скоростью в голове пронеслись мысли о недавних проделках, но вроде за все раскрытые я уже отбыла наказание, а новых не предвиделось. С чего же такой внезапный интерес к моей скромной персоне?

Как была – босиком, с нечёсаными волосами и тёмными кругами под припухшими от недосыпа глазами – примчалась к двери, предварительно накинув на плечи одеяло. Постояла немного, привыкая к вертикальному положению, пригладила пятернёй воронье гнездо на голове и отперла дверь, едва не захлопнув тотчас перед носом посетителей.

Помимо Ректора в коридоре с ноги на ногу переминался знакомый бард, от моего вида впавший в глубокий ступор. Ректору было легче – он не раз лицезрел меня в подобном «домашнем» образе как в школьных коридорах, так и на лекциях, а число его посещений моей комнаты можно сравнить лишь с числом посещений мною его учительского кабинета.

– Доброго утра, – осторожно поздоровалась я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Ректор выглядел как обычно, а вот мой новый знакомый откровенно пялился, изумлённо выпучив глаза. Признаться, под столь пронзительным взглядом я всерьёз обеспокоилась, не выросло ли у меня посреди лба волнистого рога или чего похуже. На всякий случай провела рукой по лицу, но кроме привычных очертаний глаз и носа ничего нового не нащупала. Недоуменно глянула на Ректора, но тот имел вид снисходительно-печальный, что совершенно не вязалось с ошеломленной физиономией барда.

Спустя минуту тревожного молчания, из последних сил поддерживая норовящее сползти с плеч одеяло, я осмелилась поинтересоваться, обращаясь скорее куда-то в тёмную пустоту коридора, чем к кому-то конкретно:

– Эээ... а вы что хотели?

– Увидеть принцессу, – выдохнул Келлан, вперившись в меня уже каким-то гипнотическим взглядом. Я инстинктивно отшатнулась, поудобнее перехватила край одеяла, чтобы ненароком не запнуться, экстренно отступая под защиту спальни. Затем пару раз моргнула, оценивая ситуацию, смачно зевнула, жеманно прикрывшись ладошкой, и небрежно пожала плечами:

– А Тамлин нет.

– Кого?

– Как нет? – одновременно выдохнули незваные гости. Именем моей соседки интересовался бард, а вот стремительно падающими нравами молодежи, разумеется, Ректор. Ему я и предпочла ответить, как наиболее адекватному:

– Так нет. Не вернулась ещё. Гуля-аааааа-ет наверное, – не сдержала очередного зевка.

– Гуляет. Ночью. Одна. – потихоньку вскипал маг, хмуря брови. Я же поспешила его успокоить – негоже человеку волноваться в его-то возрасте, – не особо задумавшись спросонья, что и кому говорю:

– Не одна она. С ней Макс... или Фридрих... не помню, как звать. Но высокий такой. Блондин. С выпускного курса боевиков.

Если я таким образом планировала снизить градус взволнованности Ректора, то серьёзно просчиталась. Маг картинно схватился за сердце, безмолвно хватая ртом воздух, да и Келлан стал неуловимо похож на вытащенную на берег рыбу – глаза по крайней мере выпучились весьма характерно. Ну а чего они хотели? Это Школа Магии, самое прогрессивное учебное заведение в стране, а не институт благородных девиц, где женскую честь учат хранить до глубокой старости.

– Слушайте, если вы так хотите помолчать, можно я спать пойду? Мне утром на пары... а потом на дежурство...

Визитеры отмерли, как по команде. Вот она, сила слова!

– Мита, не шути, пожалуйста, – процедил сквозь зубы Ректор, нервно покосившись на озадаченное лицо барда. – Где Тамлин?

– А мне откуда знать? – начала раздражаться я. Недосып, врождённая вредность и буравящий взгляд барда мало способствовали спокойному течению беседы. – Где-то с этим своим Фридрихом. Или Сигизмундом? С боевиком тем, в общем. У него в комнате скорее всего – у мальчиков соседи более сговорчивые, готовы ради друзей спать в коридоре, а я вот так себе подруга оказалась – выгнала их из любовного гнёздышка.

– Мита! – не на шутку возмутился магистр. А что Мита? Это не я не дорожу своей репутацией, хотя у меня кроме неё ничего толком и не осталось. – Не говори так! Она же принцесса, одно из первых лиц королевства!

– А что, мне следовало показать принцессу высоко моральной персоной? Ну, извините, сразу не поняла – вы бы хоть знак какой дали. Бровями там посигналили или подмигнули по-особенному. Ладно, во имя родного королевства я готова на любую ложь. Хотите отбелить репутацию Тамлин в глазах нашего гостя? Тогда она вышивает крестиком. Всю ночь напролёт. В мужском крыле.

Магистр Темьяр шумно выдохнул и недобро прищурился, сдерживая пару-тройку нелицеприятных ругательств в мой адрес за отсутствие уважения к венценосной персоне, а вот Келлан, наоборот, улыбнулся. Широко, сверкнув белоснежными зубами, хотя прикус у знаменитого певца на поверку оказался не самым идеальным – уж слишком по-звериному выпирали клыки. Дёрнулась рассмотреть поближе, но мужчина, заметив мой нездоровый интерес, тут же захлопнул рот и улыбаться перестал.

– Пожалуйста, как только Тамлин вернётся, попроси её зайти ко мне. У меня к ней очень важный разговор.

– У вас, магистр? Тогда при чём тут он? – кивнула на барда, не проронившего ни словечка с самого момента осознания, что никакая я не принцесса. Даже обидно как-то. Ну не достаёт во мне королевской крови и что, не разговаривать со мной из-за этого? Он вот тоже на принца не тянет – и староват уже, я-то знаю, что ему далеко не двадцать, и одет небогато, и выглядит скорее даже не артистом сцены, а каким-нибудь мечником средней руки.

Странный персонаж, очень странный. И его близкое знакомство с Ректором кажется очень подозрительным...

– Мита, не задавай, пожалуйста, лишних вопросов.

– Вы бы мне такое на лекциях хоть раз сказали! – не сдержалась я.

– А что бы ты хотела узнать? – неожиданно вступил в разговор Келлан.

Я призадумалась.

– Ну, я бы хотела первой узнать, если вы вдруг решили посвататься к Тамлин, – озвучила пришедшую в голову идею. Логичную, как мне казалось, вот только Ректор озадаченно вскинул брови, а бард рассмеялся:

– Нет, я не собираюсь жениться на принцессе.

– Ну да, разумеется, зачем жениться на человеческой принцессе, если у вас уже есть эльфийка, – буркнула в ответ, разозлившись невесть с чего, чем вызвала у артиста лишь новый приступ обидного хохота. Даже магистр взглянул на меня с искренним удивлением, но я его взгляд проигнорировала, крепко задумавшись о причине собственного раздражения.

Белокурая эльфийка с разбитым носом точно была не при чём – я не из тех, кто ревнует малознакомых мужчин к ещё более малознакомым женщинам. Да и вообще девушка не влюбчивая – за три года в Школе не воспылала чувствами ни к сокурсникам, ни к кому-нибудь из преподавательского состава. Это всё сон. До того, как настойчивый стук вырвал меня из кровати, мне снился отец. Впервые за долгие годы. Снился концерт десятилетней давности, темноглазый певец на сцене и твёрдая рука, тянущая за собой прочь из зала. Отец шёл быстро, размашисто, мне приходилось бежать вприпрыжку, то и дело оглядываясь на колоритный квартет за спиной. Я пыталась дослушать песню – проникновенную, влекущую, что-то о драконах и высоких небесах, – и не вслушивалась в то, что говорил папа. В ушах звучала музыка, отзываясь теплом и трепетом в крошечном детском сердечке, а не недовольные и обидные реплики:

– Негоже маленьким девочкам засматриваться на взрослых парней, Мита. Особенно на нелюдей. Это опасно, милая.

– Но он так красиво поёт, – вздохнула печально, в последний раз обернувшись на сцену. Я надеялась вновь встретиться с чарующим взглядом глаз цвета ночного неба, но увы – бард смотрел в зал, отдавая всего себя слушателям. Затем высокие створчатые двери закрылись, обрубив на надрыве и затейливую партию флейты, и чарующий мужской голос. От тишины заложило уши. И в душе стало пусто-пусто. Холодно, неуютно, будто потеряла что-то важное.

– Красиво, – покладисто согласился папа, подхватывая меня на руки. – Очень красиво. Но эта песня не для тебя.

Не для меня.

Эти слова прозвучали, как приговор.

Кажется, с того знаменательного вечера я неуловимо изменилась. Перестала мечтать, грезить о небе... и уж точно прекратила заглядываться на неподходящих парней. А подходящих, к сожалению, пока так и не встретила.

– Ладно, мне совершенно неинтересно, что там у вас за дела, – решила я прекратить нелепый разговор, а заодно и избавиться от ставшего слишком навязчивым общества. – Когда Тамлин вернётся я скажу, чтобы она зашла к вам, магистр. За исполнение не отвечаю, но передать передам.

Ректора моё обещание вполне удовлетворило. Магистр кивнул и, прихватив барда, дважды обернувшегося напоследок, откланялся, предоставляя возможность выспаться до начала пар. Вот только сна не было ни в одном глазу.

Прежде магистр ничтожно мало интересовался моей соседкой, будто та не принцесса вовсе, а обычная ничем не примечательная студентка. Впрочем, он и меня не особо опекал, если позабыть о регулярных придирках и дополнительных заданиях, без остатка сжиравших и всё свободное время, и весь невеликий магический резерв. И вот на тебе – пришёл с утра пораньше с требованием аудиенции. Впервые за всё время обучения. К чему бы это?

***

Тамлин вернулась перед самым началом занятий. Усталая, но счастливая. Улыбка на её лице сияла ярче радуги, а взгляд сытой кошки красноречиво намекал, что одними прогулками и поцелуями ночь не ограничилась.

Грех было портить такое благостное настроение, но и Ректора злить не хотелось.

– Тебя магистр искал. Приходил под утро, когда едва рассвет занялся.

– Ругался? – недовольно скривилась соседка.

– Скорее, не поверил, – усмехнулась я, припомнив озадаченное выражение лица достопочтенного магистра, считавшего, очевидно, что красивые молодые девушки девятнадцати лет по-прежнему играют в куклы.

– Ох, как же я от всего этого устала... – печально вздохнула Тамлин, падая на кровать. – Принцессам это неприлично, он тебе не ровня, честь превыше всего... Грегори отличный парень! У него такие глаза... и руки... ммм...

Я промолчала, хотя сказать могла многое. О том, например, что этих Грегори у Тамлин за последний год сменилось по меньшей мере штук шесть, и каждый поначалу был тем самым единственным и неповторимым, а к финалу отношений всякий раз оказывался законченным козлом. И о том, что принцессам, да и просто аристократкам, действительно неприлично так открыто вести себя с противоположным полом. И что в спутники жизни лучше выбирать кого-то из близкого круга – по статистике такие браки наиболее крепки, чем осуждаемый (и обсуждаемый) обществом мезальянс.

– Что он хотел-то? – лениво поинтересовалась она, нехотя поднявшись с постели и не спеша меняя изысканный вечерний наряд на скромную учебную форму. Ни соблазнительную фигуру, ни миловидные черты лица скучная мантия не портила, хотя я в том же виде с завидной регулярностью превращалась в обыкновенную серую мышку.

– Не знаю, Ректор не сказал. Наверное, дела государственной важности, иначе зачем ему понадобилась принцесса.

Тамлин звонко рассмеялась:

– Магистр Темьяр ничем не интересуется кроме своей драгоценной Школы и её обитателей. Тётушка не раз предлагала ему должность Верховного мага, а он постоянно отказывается, уповая, что нужен студентам здесь. Представляешь? Да разве можно вообще в здравом уме отказаться от подобных перспектив? Какие тут дела государственной важности – у него на повестке дня максимум утверждение меню столовой и выбор наиболее подходящего оттенка зелёного для покраски стен в коридоре.

– Тогда зачем ему ты могла понадобиться?

– Наверное, хочет дополнительных субсидий получить из казны, – предположила Тамлин, прихорашиваясь у зеркала. – Пока любимая племянница королевы учится здесь, можно попробовать получить особые преференции. Странно, что он только сейчас до такого додумался.

– По-твоему, он из-за этого в четыре утра приходил?!

– В четыре? – флегматично отозвалась Её Высочество. – Нууу, всё возможно. Это же Ректор. Он и во сне наверняка думает лишь о благе Школы.

Я сильно сомневалась, что мысли магистра круглыми сутками крутятся возле тягот организационного процесса, но более здравых причин визита Ректора придумать не смогла и постаралась отрешиться от странностей его поведения. Впереди маячил второй учебный день, а вслед за ним и второй трудовой вечер из положенных семи, так что лишние вопросы и заботы были совершенно ни к чему.

К пятому году обучения я смирилась с ранними пробуждениями, горами домашнего задания и магией, насквозь пропитавшей все стороны моей жизни. Привыкла и к обществу, населявшему Школу, ничуть не похожему на благовоспитанных дворян, любивших за спиной говорить гадости. Здесь всё было честно – и комплименты, и оскорбления высказывали прямо в лицо, невзирая на статусы. Даже преподаватели не делали разницы между вчерашним крестьянином и потомственным аристократом и судили по поступкам, а не обширности заслуг членов семейного древа.

Здесь приходилось учиться – усердно грызть гранит науки, если не хочешь прослыть неучем и лентяем в глазах сокурсников и учителей. С моими скромными способностями непросто было постигать азы ведовства, и после смерти родителей я не раз пыталась уклониться от сомнительной чести стать магом, вернувшись в отчий дом тихо дожидаться совершеннолетия и положенной доли наследства в компании дядюшки и кузенов, занявших семейный особняк, но Ректор не отпускал. Выговаривал, что одной только мыслью я предаю отцовские надежды и гублю на корню талант, которого, как по мне, и в помине не было.

Тогда-то я и начала своё мелкое проказничество в надежде, что буду исключена за порочащее адепта Школы поведение. Ха-ха три раза. Магистр Темьяр моих проделок не боялся, а порой будто даже потакал, заведомо не ставя защиту на дверь алхимической лаборатории или под видом полезной литературы подсовывая какую-нибудь книжку, на форзаце которой невидимыми чернилами была начерчена занятная схема незнакомого заклинания, так что большинство происшествий с моим участием определённым образом были и на его совести. Но после голубей, ставших, кажется, полной неожиданностью для Ректора, я окончательно решила завязать с поведением, не достойным урождённой графини. Хватит, выросла уже. Вот только неприятности словно по привычке умудрялись находить меня, не давая начать новую, спокойную жизнь.

Второй учебный день мало чем отличался от первого. Студенты, только-только вернувшиеся с каникул, лениво сидели за партами и свистящим шёпотом делились друг с другом итогами летней практики и событиями полуторамесячного отдыха. Мне вот поделиться было нечем – стараниями Ректора лето я провела на редкость уныло. Да и о затянувшейся отработке рассказать особо не кому – с одногруппниками я общалась лишь по поводу учёбы, а подругами, кроме Тамлин, так и не обзавелась. Вроде и не глупая, и беседу поддержать могу, и над чужими шутками исправно смеюсь, но как-то не срослось.

Или всё дело в излишнем внимании магистра к моей скромной персоне? Мало кто захочет находиться рядом, постоянно оказываясь под всевидящим оком главы Школы.

Лекция по иным расам шла своим чередом, мадам Сандерс со свойственной ей манерой вещала об очередных представителях рода нечеловеческого, рассказывая то, чего после королевских указов больше не найти в учебниках. Возле кафедры иллюзии сменяли друг друга, описывая пятисотлетнюю эволюцию гномьего доспеха, но я замечала только изменения в плетении традиционных бород и длине секиры, которая к определённому моменту стала вдвое выше храброго воина, а затем пошла на убыль, увеличиваясь вширь. Около полувека назад наши горные соседи, наконец, пришли к идеальному балансу размера и конкретно занялись дизайном. Шлем с павлиньими перьями, латные перчатки без пальцев, наручи с драгоценными камнями... Калейдоскопом менялся и цвет доспехов – то натёртое до зеркального блеска серебро, то матовая сталь, а то и вовсе зачарованный на невидимость металл-хамелеон, сквозь который просвечивала преподавательская кафедра, а гномья голова зависла в воздухе почти на уровне с одним из гипсовых бюстов, украшавших аудиторию по периметру. Выдающимся магам прошлого пришлось потесниться, временно приняв в свои ряды гордого инновационной разработкой гномьего инженера-конструктора.

Затем была вступительная пара по зельям для пятого курса, завершившаяся короткой пробежкой на улицу после массовой неудачи при смешивании корня имбиря, двух унций порошка костяники и щепотки остролиста. Вот что там могло пойти не так? Чай и тот сложнее заварить, чем это элементарное зелье бодрости!

Откашлявшись от зловонного дыма, мы неспешным гуськом отправились к оранжереям – жаловаться на качество выданных ингредиентов. Молоденькая практикантка при виде возмущенного профессора побледнела, сравнявшись колером с нежными лепестками сон-травы, букетик которой трепетно прижала к груди, будто опасалась, что орава адептов покуситься на свежесрезанные цветы. Вздохнула судорожно и тотчас упала, наглядно демонстрируя последствия игнорирования техники безопасности при работе с активно действующими растениями.

Сон от целой охапки цветов, пыльцу которых обычно добавляли едва ли не поштучно, вышел на зависть сказочным персонажам. Маневр с поцелуями на практикантке, правда, не проверяли, но ни парочка прицельных заклятий экстренного пробуждения, ни приготовленное по всем правилам зелье эффекта не возымели. Девушка по-прежнему крепко спала, не выпуская из рук злополучного букета.

Неизвестно, как бы всё закончилось и в какие сроки, но в оранжерею вернулась главная травница. Одним суровым взглядом выстроила взволнованно бубнящих студентов в шеренгу, оттеснила профессора в сторону широким бедром и, мгновенно оценив ситуацию, громогласно заявила спящей красавице, что нечего тут разлёживаться в разгар рабочего дня. В подтверждение своих слов рывком подняла осоловело моргавшую девушку с земли, отряхнула, вырвала букетик из рук и звонким шлепком по ягодицам отправила полоть сорняки на грядках.

В общем день проходил, как обычно, ничего экстраординарного, а вечером во время дежурства меня вновь навестил давешний посетитель с фиалковыми очами. И не один, а в компании приятеля, всю нашу беседу нервно чесавшего колено под столом. Точнее, это я себя убедила, что мужчина просто слишком активно начёсывал ногу, не сводя с меня возбуждённо-расширенных глаз. Как-то не хотелось думать, что мне впервые в жизни свезло встретить сексуального маньяка. Да и времени не хватало фантазировать о странностях чесоточного субъекта – вчерашний знакомец сыпал вопросами, не переставая. Сперва вновь любопытствовал по поводу вампиров – не встретился ли мне кто-то из их племени за последние сутки, а затем внезапно начал расспрашивать о семье.

– Вас же зовут Мита, верно? Из рода Вентор? – проникновенным голосом поинтересовался мужчина, заглядывая в глаза. Я осторожно кивнула, опасаясь врать прямо в лицо. Да и из моего нахождения в Школе секрета вроде бы не делали. – Я вчера был не слишком уверен – вы мало похожи на отца, скорее на мать, царство ей небесное, но её я видел редко и не сразу сопоставил.

– Вы... вы знали моих родителей?

– Разумеется. Я служу при королеве, а прежде работал с Его Величеством Миртаром и имел честь быть знакомым с вашим отцом. Великий маг, скажу я вам, и его скоропостижная кончина стала страшной потерей для всех нас.

Великий маг? Отец? Это какая-то шутка? Он даже в Школе не учился, окончил экстерном ради диплома, предпочтя ей факультет политологии в столичном Университете. И дружбу с Ректором свёл вовсе не в стенах магучилища, а в какой-то зарубежной поездке по делам королевства.

– Чему вы так удивляетесь? – вскинул брови посетитель. – Неужели батюшка не посвящал вас в специфику своей работы?

Я отрицательно помотала головой, не зная, что можно ответить. Признаться, что всю жизнь считала отца простым членом палаты министров, а о великих магических талантах семьи впервые узнала от Ректора? Вот уж нетушки, очернять память родителей порочить я никому не позволю. Тем более всяким безымянным типам, расхаживающим в компании чесоточных приятелей!

– Вы... зачем вы завели разговор о моей семье? – нахмурилась я.

– О, как вы удачно спросили, – расплылся в улыбке мужчина. Искренности и дружелюбия в этом оскале не было и в помине. Фиолетовые глаза на миг сверкнули тёмной сталью, и я задохнулась, как наяву ощутив холодное лезвие у горла. – Я совсем забыл. Ко мне в руки не далее, как сегодня утром, попал рапорт генерала Сайруса Линна. Вам же знакомо это имя? – Сердце в груди замерло в недобром предчувствии. И не зря. – Ваш брат исчез около недели назад. Прямо с борта военного судна.

Вот так новости. Дерек? Неужели решил скоропалительно покончить с военной карьерой? Но почему мне ни словом не обмолвился о планах?

– Он сбежал в порту? Зачем? – ахнула я, мысленно коря братца за необдуманный поступок.

Посетитель с сожалением покачал головой:

– Нет, ваш брат исчез в открытом море. Именно поэтому вести до сих пор не дошли ни до вас, ни до Ректора, ни до вашего дядюшки Эльберта. Слишком уж таинственным выглядит его исчезновение – все шлюпки на месте, магических следов не обнаружено, экипаж проверен.

– Но как такое возможно?!

– А вот это предстоит узнать дознавателям, – развёл руками мужчина и неожиданно поднялся, увлекая за собой мрачного субъекта, безуспешно прикрывавшего ладонью оттопыренный карман брюк.

– Вы просто так уйдёте?! – возмутилась, вскакивая следом. – Как же мой брат?!

– Его поиском сейчас занимаются лучшие следователи. И маги-сыскари, как мой молчаливый друг Барти.

Я перевела озадаченный взгляд на этого Барти, только сейчас как следует к нему присмотревшись. О сыскарях говорили много, но чаще всякие байки и небылицы, так как таланты магического поиска редко покидали свои кабинеты, не желая отвлекаться от паутины нитей, сплетённой из человеческих судеб. Но по многочисленным рассказам маги-ищейки представлялись совершенно иначе – эдакими всезнающими мудрецами. Или конкретно мне встретился бракованный экземпляр?

С застывшим взглядом расширенных глаз и какой-то вытащенной из кармана светящейся каменюкой в руке, мужчина выглядел явно не от мира сего. Тёмные глаза откровенно пугали. Я инстинктивно отшатнулась, и кристалл в мужской ладони тот же миг заметно потускнел. Барти никак не прореагировал на погасшее сияние, а вот его говорливый друг (до сих пор не представившийся между прочим!) едва ли не в ладоши захлопал. Что это ещё за дрянь такая – фонит как на боевом полигоне!

Я открыла рот, чтобы высказаться по поводу всяких несанкционированных магических экспериментов на территории Школы, но не успела издать ни звука. В глазах потемнело – вроде бы всего на секунду, но когда зрение вернулось, а вместе с ним непривычное ощущение тошноты и лёгкое головокружение, посетителей и след простыл. Обоих. И солнце за окном последними лучами цеплялось за розовые облака, давно закатившись округлым боком за горизонт.

Ну ничего себе. В меня что, заклинанием дезориентации зарядили? Да не простым, а ого-го каким, раз отключилась я не на минуту-две, а на добрых полчаса. Это же сколько силы кто-то из них двоих угрохал, лишь бы не объясняться. Вот как нужно уходить от вопросов!

Я неумело просканировала помещение, но малейшие энергетические следы были выжжены дотла. Даже о вчерашнем визите странного субъекта уже ничего не напоминало. И не скажешь ведь никому – не поверят без доказательств.

И Дерек. Неужели и вправду пропал? Так себе начало учебного года. Чего же ждать дальше? Конца света?

В кабинет Ректора принцесса Тамлин отправилась только под вечер, заставив почтенного мага как следует потомиться ожиданием. Темьяр уже подумывал нанести повторный визит, как следует отчитав Миту, недостаточно ясно объяснившую соседке всю серьёзность ситуации, как в дверь кабинета без стука вошла наследница королевской крови.

Келлан сидел напротив магистра и мигом вскочил, приветствуя припозднившуюся посетительницу со всем почтением. Тамлин ответила лёгким реверансом, быстро и тщательно изучив барда с головы до ног. Не отыскала для себя ничего интересного и отвернулась к Ректору, даже имени незнакомца не спросив.

– Добрый вечер, магистр. Слышала, вы желали меня видеть?

– Да, Ваше Высочество, присаживайтесь, разговор предстоит долгий, – маг лёгким пассом левой руки сотворил кресло, достойное королевы, а правой помог девушке присесть на парчовую обивку. Тамлин благодарно кивнула, разрешая начать беседу.

– Хочу представить вам Келлана, солиста квартета Wiind"s sone и по совместительству посла Приграничья.

Девушка скептически вскинула бровь, мельком покосившись на барда. Послов за свою жизнь во дворце она повидала немало, и зарубежных в том числе, вот только темноглазый мужчина, в напряжении пожиравший её взглядом, на политика был мало похож. Как, впрочем, и на профессионального артиста.

– Не совсем понимаю, при чём здесь посол Приграничья, да к тому же прибывший не с официальным визитом...

– Я всё поясню, – резво пообещал магистр. – Выслушайте, пожалуйста.

Принцесса недовольно поджала губы, но промолчала. И молчала долго, не перебивая складную речь уважаемого мага, вот только с каждой произнесённой фразой в защиту ближайших соседей миловидное лицо её мрачнело всё больше, а светлые голубые глаза начали казаться стальными от скрытого внутри гнева.

Мужчина говорил и говорил, расписывая перспективы мирного соглашения между королевством и Приморьем, не ведая, что для принцессы его разумные слова ничего не значили. И неловкую просьбу о подписи и коротком визите вежливости она восприняла в штыки, едва не сорвавшись на крик.

– Нет, – категорично заявила Тамлин, внимательно выслушав доводы Ректора. – Я не собираюсь проворачивать какие-то тёмные делишки за тётушкиной спиной. И подписи моей вы не дождётесь.

– Но Ваше Высочество, – начал Келлан, но принцесса перебила:

– А вам я вообще слова не давала. Кто вы такой на самом деле и что здесь делаете вообще? Магистр Темьяр, как вы могли открыть моё инкогнито этому... барду?

– Ваше инкогнито давно не тайна для доброй половины Школы, – слабо возразил Ректор.

– Вот и не нужно, чтобы узнала половина злая. Сотрите ему память. Вы ведь это умеете?

Маг опешил:

– Ваше Высочество, это неприемлемо. Господин Келлан посол...

– Ну что ж, тогда я вежливо посылаю его обо всём говорить напрямую с тётушкой. Всё решает она, пока Джерлассу не стукнет двадцать один.

– Её Величество не понимает проблемы, – попытался вновь воззвать к принцессе Келлан, но Тамлин даже слушать не стала:

– И я с ней солидарна. Ромэрия человеческое королевство. Рдея о чистоте крови, мы сохраним свою самобытность и культуру, а не растворимся в крови иных рас через пару-тройку поколений.

– Вы говорите словами Юджины...

– Её Величества Юджины! – возмутилась девушка. – Не забывайтесь! Королева-регент моя родная тётушка, я люблю её и во всём поддерживаю, так что обращайтесь со своей «проблемой» к кому-нибудь другому. Наш с вами разговор я считаю оконченным. И на первый раз тётушке ничего не скажу, не волнуйтесь. Но буду честной, магистр Темьяр, я считала вас лояльным трону и не ожидала такого подлого удара в спину. Думаю, в ближайшее время стоит рассмотреть вопрос о вашем соответствии занимаемой должности Ректора.

Тамлин горделиво поднялась, бросила напоследок на мага осуждающий взгляд и вышла, оставив обоих мужчин в не самом благостном расположении духа.

– Идея оказалась не слишком удачной, – невесело хмыкнул Ректор, когда молчание затянулось. – Я привык считать Тамлин маленькой девочкой, а она определённо выросла.

– И впитала, как губка, мысли своей тётушки, – досадливо выдохнул Келлан. – Это худшее, что могло случиться с наследниками, не считая гибели. А если и принц пойдёт по стопам Юджины, то что нас ждёт? Геноцид? Объявлять войну из-за притеснений? Мы оказались в настоящей блокаде, ресурсы тают, торговли нет...

– Но есть Приморье. Флот, выход к морю...

– Ты, видно, давно там не был. Не хватает рабочей силы, население убывает. На одних гномах городов не выстроишь, а эльфы и дриады предпочитают жить в лесу. Ты же знаешь, какие в последние годы проблемы с демографией. Всё в точности наоборот, чем королева вбила в голову своей племяннице! Это мы вымираем. Это мы если не растворимся в человеческой крови, то скоро исчезнем без следа.

– Не так уж и скоро – пройдут сотни лет...

– Два-три поколения, Темьяр. – признался Келлан с горечью. – Мы слишком долго тянули, не хотели признавать нависшей над головами беды, а теперь стало слишком поздно.

– Никогда не поздно, пока осталась надежда. Не опускай руки.

– Я и не опускаю, просто не знаю, что делать. Я готов на всё – готов встретиться с королевой лицом к лицу!..

– А вот с этим лучше повременить. Свободным и живым ты принесёшь куда больше пользы.

– Но принцесса...

– Я попробую поговорить с ней. Один. А ты ступай. Я вызову тебя, как только что-нибудь станет известно.

Едва посол Приграничья, попрощавшись, вышел, магистр тяжело вздохнул, откинувшись на спинку широкого кресла. Щелкнул пальцами, зажигая огонь в камине, и взмахнул рукой, материализуя на столе початую бутылку виски. Не глядя наполнил бокал и, покачивая ногой, задумался о том, какие далёкие от руководства проблемы приходится решать, лавируя между политическими интересами короны и собственной совестью. Не таким он представлял себе начало очередного учебного года, совсем не таким.

И то ли ещё будет.