Ничего личного

Еще посмеиваясь над последней Ксюхиной шуткой, я свернула в полутемный коридор, ведущий к кабинетам высшего начальства. И вздохнула с облегчением.

Блаженство. Порожденный грохочущей музыкой и десятком слегка разгоряченных голосов гвалт здесь был значительно тише. Немудрено, что Артур, не особенно жалующий шумные корпоративные сборища, но обязанный их устраивать как главный босс, сбежал в свой кабинет при первой же возможности. 

Вообразив, как он отсиживается у себя за столом в одиночестве, я хмыкнула и зашагала быстрее. Нужно пользоваться предоставленной возможностью. Если повезет, то получится урвать хотя бы несколько спокойных минут наедине с женихом, пока нас не хватятся. 

И поцелуй, да. Я хочу поцелуй. 

Забыться в ощущениях и чувствах, разделить успех своего мужчины с ним наедине, без посторонних глаз и корпоративной этики. А затем, с новыми силами я вернусь в общий зал — шептаться с Ксюхой и слушать затянутые рассказы Игоря о его путешествиях по диким местам. 

Как легко, оказалось, можно устать от моих обычно спокойных коллег и друзей. Только и нужно накануне пообещать всему коллективу премии вне графика и прибавку к зарплате в связи с очень-очень удачным проектом, а затем устроить небольшой фуршет в пятницу. Народ пригубил шампанского — и готово, долой стереотипы об асоциальных и скромных айтишниках.  

Заветная дверь с льющимся из-под нее светом была уже совсем рядом. Хихикнув — коварное шампанское сделало меня на удивление чудной и изобретательной на шалости, — я принялась ступать как можно тише, благо в кедах то получалось совсем просто. 

Напугать Артура? Или просто удивить? 

Я никак не могла определиться и замерла в нерешительности, так и не собравшись открыть дверь. Голова кружилась, а смех, как у не в меру расшалившегося ребенка, рвался наружу, угрожая расстроить все мои планы.

— …Не считаешь, что тебе стоит поторопишься? — Голос Федора, двоюродного брата Артура и по совместительству нашего финдира, раздался будто из неоткуда. — Со свадьбой. 

Мое удивление быстро сменилось еще легким, но возмущением. С какой стати Федор решил, что мне и Артуру нужно пожениться раньше? 

Смысла в спешке не было: до регистрации оставалось меньше двух месяцев. Успеть бы в эти ничтожные восемь недель с организацией, когда у каждого из нас предостаточно работы! 

В полном недоумении я потянулась к дверной ручке, но вдруг заговорил Артур: 

— И как я, по-твоему, ей это объясню? — Нервно и зло, с раздражением на слове «ей». 

«Ей» — это мне. Словно я не любимая невеста, а надоевшая до оскомины баба, которую нужно развлекать и тешить, только бы не заиметь проблем. 

Испугавшись посетившей меня мысли, я потрясла головой. Да быть такого не может! Не следовало сегодня пить: похоже, даже два неполных бокала шампанского превращают меня в крайне мнительного человека. 

С трудом — эмоции едва не взяли вверх над разумностью, — я сумела остаться на месте. Желание ворваться в кабинет сию же секунду зашкаливало, но, как говорит мой отец, никогда не стоит торопиться с выводами. Вот я и не буду. 

Артур, наверное, чем-то расстроен. Отсюда и раздражение в каждом звуке и ко всему на свете, а не по отношению ко мне одной. 

Нужно успокоиться. Ничего действительно плохого никто из них не сказал.

Подслушивать, конечно, было стыдно и неприятно. Неправильно. Но раз уж мне так не повезло, нужно дослушать этот разговор до конца.  

Любой, кто хоть немного знаком с художественной литературой и кинематографом знает, что нет более глупой ошибки, чем поддаться эмоциям и сбежать посреди неоднозначной беседы в далекие дали. Выводы нужно делать, располагая всем массивом данных. Никак иначе.

Всего лишь одна минута — и я войду в кабинет. Мы наконец останемся наедине, я поделюсь с Артуром своими чувствами и извинюсь за невольное вмешательство в его разговор с Федором. 

Именно так поступают взрослые люди в здоровых отношениях. Не копят обиды и недомолвки. Не лгут и не утаивают. Всегда говорят правду и не разбрасываются обвинениями попусту.

— Как угодно объяснишь, — тем временем проложил за дверью Федор. В своей обычной манере: будто ему надоело всем вокруг растолковывать элементарные вещи. — Ты, правда, хочешь рискнуть бизнесом — только бы уважить Ладку? И ее папашу?

Я замерла. 

«Рискнуть бизнесом»? «Ладку?» 

Федор никогда не обращался ко мне даже по имени, не то что с такой фамильярностью. 

Перемены в его поведении были разительны. Я ничего не понимала. 

Что вообще происходит? Причем здесь мой отец? 

— Что ты предлагаешь? — Артур, явно раздраженный напором Федора, заговорил громче. — Может, мне надо честно ей сказать: «Милая, давай забьем на праздник и распишемся по-быстрому? А то твой строгий папенька заплатит мне только после свадьбы?» Как ты себе представляешь эту спешку? Да и Вершинин вряд ли обрадуется. Он ясно дал понять: оставшаяся часть бабла поступит через три месяца — и ни минутой раньше. 

Вызванное шампанским головокружение, легкое и воздушное, вдруг стало сильнее, в ушах зазвенело. Вырвавшийся из моей груди изумленно-болезненный вдох растворился в безмолвии темного коридора. 

Где-то в кабинете, наверное, едко ухмыляясь, язвил Федор:

— Он сам себе противоречит, не находишь? То сваливается нам как снег  на голову и требует, чтобы ты женился на его ненаглядной дочурке, то тянет кота за хвост. Какая ему разница, когда вы поженитесь? Сделка есть сделка. Каждый выполняет свою часть. 

— Хозяин — барин. 

— И это все? — изумился Федор, пока у меня, казалось, навсегда пропали зрение и пульс. Перед глазами стояла сплошная тьма. Тело, онемевшее и окоченевшее, отказывалось мне подчиняться. Я хотела уйти — и не могла. — Ты тоже хозяин. Корабля с огромной пробоиной, помнишь? 

— Помню, — отозвался Артур грозно. — И спешу напомнить тебе: мы не потонули до сих пор — не потонем и за оставшееся время. Ты сам делал антикризисные расчеты и прекрасно все это знаешь. 

— Знаю.

— Так какого хрена ты паникуешь сейчас? 

— Я не паникую, Артур. Я пытаюсь снизить риски. 

— Какие риски? Дата свадьбы назначена. Это неизбежность. 

Обреченность, сочившаяся из каждого произнесенного Артуром за последние пять минут слова, меня добивала. Те последние зачатки надежды, что сражались против правды до сих пор, наконец признавали свое поражение. 

Он не любит меня. Не любит.

Не любит. 

Все обман и ложь. 

И папа… Папа к этому причастен? 

Меня затошнило. 

— А если принцесса передумает? — Дернувшись, словно Федор с его необъяснимым по отношению ко мне презрением стоял рядом и мог меня коснуться, я попятилась прочь, пока не врезалась плечом в ближайшую стену. На мое везение, совершенно бесшумно. — Девчонка родилась с золотой ложкой во рту, а так легко на тебя повелась. Ты прости, Артур, но она легко может найти кого-нибудь побогаче. В любую минуту. Да и лет ей сколько? Двадцать? Там семь влюбленностей на неделе. 

— Двадцать один, — сообщил Артур холодно. — И Лада не такая. 

Федор насмешливо цокнул:

— Все они — не такие.

— Лучше помолчи. Она  действительно в меня влюблена. И ждет свадьбы. Нет необходимости спешить. 

Мне казалось, я умираю. Слышать, как человек, которому я доверилась во всем, рассказывает о моих чувствах — искренних, сильных, целых два года совершенно безответных, — тому, кто может только язвительно «снижать риски», было невыносимо. 

Может быть, даже больнее, чем осознавать, что Артур не любил меня ни минуты. Что я для него — разменная монета, средство для достижения какой-то бизнес-цели. 

Хватаясь за стену, я пыталась удержаться на ногах и не сползти на пол в акте абсолютной растоптанности. Тело тряслось, как в лихорадке, темная пелена перед глазами не желала рассеиваться, сердце билось странно, урывками, будто зависая иногда в свободном падении в пропасть.

Меня штормило и качало, как угодившую в бурю лодку — обрушься еще одна волна и та разлетится в щепки. Горло жгло желчью. 

Удивительно, но слез не было совсем. Даже глаза не щипало. 

Неведомо зачем я мыслено отмечала свои ощущения, словно делала опись трупа. Им я, в каком-то смысле, и была. 

Мне нужно было уйти. Никаких сомнений: я услышала все, что требовалось. 

Однако едва я сумела оторвать ногу от пола, голоса за дверью снова стали различимы: 

— А ты угрызениями совести случайно не мучаешься? — Федор. Конечно, Федор. Конечно, с этакой циничной насмешкой. 

Я и до сегодняшнего вечера нередко задавалась вопросом, есть ли у него вообще чувства, а не одни только цифры в голове. Было в нем что-то от… робота. Или, что вернее, от тех самых нейросетей, с которыми мы работали. 

Разум, рациональность, расчет — три кита его личности. И никаких мешающих работе сантиментов. 

— Совесть? — повторил Артур бесцветно. — Я давно ее продал. 

— Значит, ты до сих пор здраво смотришь на вещи. Как говорится, ничего личного…

— …только бизнес, — закончил за него Артур мрачно. 

А я сделала шаг назад. И еще один, и еще. Пока не получилось развернуться к злосчастной двери спиной и побежать прочь. 

___________

Друзья, рада приветствовать вас в новинке! На этот раз будем мстить и мотать нервы мужику (и заслуженно!). Будет напряженно, эмоционально и горячо (какая ревность без этого, правда?).

На старте ваша поддержка особенно важна для продвижения книги. Если вам интересна эта история, не забудьте, пожалуйста, поставить лайк и добавить книгу в библиотеку. Спасибо ❤️‍❤️‍❤️‍

Я уже не думала, как, куда и зачем меня несут ослабевшие ноги. Все мои мысли были об одном: Артур мне врал.

Не было никакой любви. Не было внезапного, свалившегося на мою безответно влюбленную голову с его стороны интереса. Никакого родства душ и единства.

Боже… Что я себе напридумывала за последние пять месяцев! Какая складная и красивая история получилась без больших для Артура усилий. Ему и напрягаться особенно не требовалось — я все сделала сама.

Два года — с первых недель стажировки в «Гранях технологий» — я была в него тайно влюблена. В его ум, энтузиазм, трудоголизм и безупречную учтивость. В его красоту — внешнюю и внутреннюю.

Привлекательный как модель с обложки. По-суровому харизматичный. Понимающий, умеющий зажечь в сотрудниках любовь к компании руководитель. Учредитель благотворительного фонда, помогающего талантливым детям из бедных семей и детдомов развиваться в IT-индустрии. Гениальный в своей сфере специалист. Бизнесмен с чутьем на использование новых технологий в неожиданных плоскостях.

Я смотрела на него из-за своего стола в другом конце тогда еще небольшого офиса начинающего стартапа и забывала моргать. Артур казался мне живым воплощением лучших человеческих качеств. Идеальным мужчиной. Тем, кого любить в радость даже безответно, потому что само знакомство с таким человеком — подарок судьбы.

Наверное, потому что в офисе почти все были немножечко влюблены в Артура Гранева — романтически или профессионально, — я не видела в своем положении большого трагизма. Да и любые наивные надежды на взаимность покинули меня довольно скоро.

Для Артура я существовала исключительно как одна из десятка малозначительных сотрудниц его компании. Он знал каждую и каждого из нас в лицо, кивал, если наши взгляды в офисном пространстве сталкивались друг с другом, и отворачивался, забывая обо мне через мгновение, стоило только делам или куда более важным специалистам привлечь его внимание по-настоящему.

Несколько раз за эти годы я краем глаза видела его вероятных любовниц — отрезвляющее столкновение с реальностью в их ярких, завлекающих лицах и фигурах. На вид все женщины были его ровесницами, что, конечно, лишь прибавляло Артуру очков, но в то же время заколачивало последние гвозди в крышку гроба моих надежд.

Нас разделяли девять лет разницы, ощущавшиеся непреодолимой пропастью. Совершенно не коррелирующий между собой жизненный опыт и профессиональные интересы.

Он был технарем, я — гуманитарием, завороженно наблюдающим за созданием непостижимых для меня вещей. Я могла часами задавать вопросы и слушать его объяснения. Но что мог он получить от меня в ответ?

У Артура Гранева не было ни единой причины мной заинтересоваться. Я понимала это тогда и понимала сейчас. Но стоило Артуру впервые заговорить со мной на отвлеченную тему — и светлая моя голова, похоже, пережила тотальный блэкаут.

Он не любил меня.

Все обман. Обман, обман, обман.

Человек, которому я была не нужна, видел меня в самые уязвимые мои минуты. С душой наизнанку и с протянутым на ладони сердцем.

Меня затошнило с новой силой.

Тягостная, царапающая душу наполненность болью, распирающая грудную клетку, росла, как бесконечно раздуваемый воздушный шар. Мне казалось, у меня лопаются натянутые до предела нервы и кровоточит каждый миллиметр тела.

Я хотела заплакать, но не получалось сделать вдох.

Долетающая прежде далеким отголоском из общей зоны музыка вдруг стала громче и забила по вискам. Когда шум веселящейся компании будто стал ближе, я шарахнулась в сторону, свернув неведомо куда. Перед глазами до сих пор мельтешили темные круги, но и без них мой мозг попросту не мог ни на чем сосредоточиться, замкнувшись вокруг одной огромной боли.

Едва ли двигаясь с мертвой точки, я ощущала себя заплутавшей в подземном лабиринте, выхода из которого не существовало. Воздуха становилось меньше, пространство сужалось со всех сторон, обещая поглотить меня целиком раз и навсегда.

Схватившись за голову, словно в попытке защититься, и крепко зажмурившись, я просто сползла на пол. Волноваться, заметят ли меня в подобном состоянии коллеги или нет, больше не было сил. Боль заглушала абсолютно все мысли и тревоги.

— Лада?..

____________

Друзья, спасибо, что вы со мной! Читать книгу в работе с самых первых глав — большой труд и важнейшая поддержка для каждого автора ❤️‍

На следующей страничке можно посмотреть на визуал главных героев ====>

Итак, Лада Вершинина представляется мне такой:

Но впереди эра перевоплощений, если вы понимаете, о чем)))

Что думаете? На Артура посмотрим совсем скоро)

Дернувшись от неожиданности, я вскинула наверх испуганный взгляд. Прямо надо мной, застыв в выражающей явное беспокойство позе, возвышалась Ксюха. На красивом, ярко-накрашенном лице отпечаталось с десяток эмоций разом: от изумления до страха. 

— Я… — Застигнутая врасплох и устыдившаяся собственного расклеенного облика, я потерянно засуетилась в попытке скорее встать. — Я сейчас, все нормально. Просто… 

— «Просто» что? — Ксюха, больше не теряя ни секунды, бросилась ко мне и помогла подняться, очень кстати спиной закрывая коридорный проем позади. Даже если кто-нибудь решит отвлечься от набирающей обороты вечеринки, полюбоваться моим заплаканным лицом окажется затруднительно. — От «просто» так не ревут, Ладушек-оладушек. 

От абсурдности как ситуации, так и прозвучавших слов я, несмотря на до сих пор стекающие по щекам слезы, рассмеялась. 

— Боже, ненавижу это прозвище. 

— Зато уже смеешься, а не плачешь, — справедливо заметила Ксюха. — Давай, приведем тебя в порядок. 

Пока я пыталась осознать, в каком состоянии мой макияж и одежда, она быстрыми уверенными движениями поправила на мне платье, пригладила волосы и даже успела найти в своей сумке бумажный платок, который тут же перекочевал в мои подрагивающие руки. Ксюха с ее простой, уверенной заботой  будто протянула мне таблетку сердечного обезболивающего.

Мучительное давление в груди начало ослабевать. Неверие, обида и злость сменились ощущением бесконечной душевной выпотрошенности, и последняя была для меня намного предпочтительнее оглушительной боли. Я снова могла дышать. 

Ориентируясь на собственное темное отражение в экране телефона, я вытирала подтеки туши под глазами и медленно успокаивалась. Острые эмоции угасли, как пламя в безвоздушном пространстве. Казалось, мне больше не придется никогда и ничего не испытать. 

И к лучшему, хотела я закричать вслух. Что угодно, только бы никогда больше не прожить эти ужасные минуты у кабинета Артура. Что угодно, только бы забыть это разрастающееся внутри сердца жжение предательства. Эту нестерпимую, дикую боль. И сокрушительную смерть беззаветной веры в любимого человека.

— Вот. — Ксюхин неестественной бодрый голос выдернул меня из отупелого монолога с собой в действительность. — Уже лучше. Если не приглядываться, никто ничего не заметит. Идем. 

— Нет. — Я резко затрясла головой, вдруг вполне живо ужаснувшись грядущей перспективе: смотреть веселым коллегам в глаза, улыбаться и делать вид, будто за последние полчаса мой мир не разрушился до основания, — нет, подобного мне было не выдержать. Не сегодня. — Я не пойду назад. 

— Конечно не пойдешь. — Ксюха удивленно вскинула брови. — Я не идиотка, Лад. Отсюда уходим. Поедем ко мне, не здесь же разговаривать. 

Я выдохнула с облегчением. Правда, повод для беспокойства обнаружился уже через долю секунды: 

— Нас все равно заметят. Вещи-то в зале. 

— А тебе не плевать на вещи? — поинтересовалась Ксюха однако совсем незаинтересованным тоном. — Телефоны при нас — значит, такси вызвать сможем. Остальное в понедельник так и так к нам вернется.

— А к лифтам мы как пройдем? 

— Ладушек… — На этот раз утаить собственное беспокойство Ксюха не сумела: в ее транслирующем полное владение ситуацией голосе, как через сито, просачивались встревоженные нотки. — Ты совсем не смотрела, куда шла? — Я покачала головой. — У тебя за спиной выход на лестницу. Спустимся на этаж и там уже зайдем в лифт. Никто нас не увидит. Погнали. 

До сих пор пребывая в заторможенном состоянии, я лишь слабо удивилась проделанному от кабинета Артура пути. Надо же, брела, не разбирая дороги, и умудрилась свернуть аж к пожарным выходам. 

Что ж, повезло. Не представляю, как бы я сейчас посмотрела Артуру в глаза. 

Как я вообще смогу с ним встретиться? 

Размышлять над будущим не было сил. Тряхнув головой, я на слабых ногах плелась следом за Ксюхой, полностью доверившись ее решениям. В голове было пусто, тело ощущалось одним неповоротливым куском желе без нервных окончаний и костей. 

Я не отдавала себе отчета, иду ли я быстро или медленно, больно ли мне, холодно ли. Уже будучи на улице, когда за нами приехало такси и первый ноябрьский снег падал на мои полуобнаженные плечи, я не ощущала ни влаги, ни холода на коже. Лишь отдаленным уголком моего сознания иногда фиксировались события реальности, однако сразу же растворялись в забвении. 

Мне было все равно. 

Только когда за нами закрылась дверь Ксюхиной квартиры и мне в лицо впервые за полчаса ударил прогретый батареями воздух, я начала дрожать. Да так, что зубы застучали друг о друга. 

— Б-б-блин! — Ксюха, которую тоже немного потряхивало, пусть и длинное облегающее шерстяное платье очевидно было теплее моего короткого и вискозного, теперь ругала саму себя: — Ну я и тупица! Заморозила тебя. Иди в горячий душ быстро, я пока чаю налью. Или чего покрепче. 

Я замерзла настолько, что не нашла в себе сил на вежливый отказ. Шансы согреться вне душа были объективно ничтожными. 

Уже стоя под горячими струями воды, я порадовалась невольно случившейся встряске. Физический дискомфорт здорово отвлекал от душевных терзаний — ни одной мысли об Артуре, пока меня колотило от холода, не промелькнуло в моей голове. 

Блаженство, не правда ли? Не угрожай мне в будущем пневмония, я использовала бы этот эффективный метод почаще. 

Наконец, согревшись в закрепленной за мной в этом доме смешной махровой пижаме и обхватив кружку с обжигающе горячим чаем, я была готова рассказать о подслушанном разговоре. Не существовало ни одного другого человека, которому я бы доверяла больше, чем Ксюхе. 

Как показала жизнь, в мемах о верных подругах и всегда готовых предать мужчинах истины много больше чем шутки.

Что бы я делала без Ксюхи сегодня? Наверняка рыдала бы в коридоре до тех пор, пока кто-нибудь другой не застал меня там во всей нелицеприятной красе.

— Ну что, — на другом конце стола в такой же нелепой пижаме уже не скрывая своего волнения, сидела Ксюха, — расскажешь, что случилось? На тебе до сих пор лица нет. 

Я коротко кивнула, окинув потерянным взглядом кухню в квартире ее бабушки, где мы расположились с чаем и печеньем. Древняя и видавшая лучшие виды, не впервые за годы нашей дружбы эта крохотная комнатка показалась мне лучшим местом на Земле. Уютной спасительной гаванью, в которой можно говорить обо всем и ничего не бояться. 

— Артур женится на мне ради денег моего папы. Я подслушала их разговор с Федором. 

— Ч-что? — Шок, проступивший в чертах Ксюхиного лица, стал для меня горьким, но утешением: значит, не только я была столь наивна, что поверила в чувства Артура без капли сомнения. 

— Вот так. Они… — договорить я не успела. 

Лежавший рядом телефон разразился яростной вибрацией. Вспыхнувший экран горел так ярко, что слепило глаза. 

Звонил Артур. 

— Будешь отвечать? — Ксюхины огромные карие глаза смотрели на меня с обеспокоенным волнением и праведным возмущением.

Последнее, нетрудно догадаться, вопреки многокилометровой физической дистанции предназначалось звонящему. Я ни на секунду не сомневалась: повстречайся Ксюхе прямо сейчас Артур, она бы не удержалась от физического насилия — такой злостью от нее веяло. 

Телефон, успевший благодаря непрекращающейся вибрации добраться до края стола, в последний раз дернулся и устало затих. Передышка, однако, оказалась совсем короткой. Пара секунд — и экран снова вспыхнул окном входящего вызова. 

— Лада, давай я с ним поговорю? — Обрывая мой приступ панической растерянности, Ксюха решительно поднялась из-за стола. 

Ее разгневанный вид и привел меня в чувство.

— Не надо! — Подхватив телефон, я тоже подскочила на ноги под скрежет проехавшейся по кафельному полу табуретки. — Я… Я сама. 

— Шли его на хрен, Лад! — Остановившись и не сводя с меня обеспокоенного взгляда, Ксюха принялась спешно и яростно давать напутствия. — Не сдерживайся. Он не заслужил твоей вежливости. 

Мой разум был с ней солидарен. А вот чувства…

Внезапно уверившись в своих действиях, я замотала головой:

— Нет. Я… Я сейчас ему навру что-нибудь. Мне надо в глаза ему смотреть, а так я не могу. Только… что мне сказать? — Решительность снова мне изменила. 

Уставившись на Ксюху в вопрошающей совета и направления панике, я с трудом удерживала в руках значительно потяжелевший за эту секунду телефон. Мой разогранизованный, расстроенный будто музыкальный инструмент разум был не в том состоянии, чтобы предлагать идеи и изобретать правдоподобную ложь. 

Артур продолжал звонить с присущим ему по жизни упорством. Едва второй вызов прекратился, последовал третий. А я, ощутив ударившую в ладонь вибрацию, подпрыгнула на месте, будто не знала, что двумя звонками дело не кончится. 

— Так… — Ксюха, в отличие от меня, растерянности точно не испытывала. Казалось, достаточно всмотреться чуть внимательнее и через темно-карие зрачки получится разглядеть ее бесперебойно работающий в любых обстоятельствах мозг. — Скажешь, что меня бросил парень. По СМС, прямо пока мы были на банкете. Такой вот урод — намек, ага. Я в слезах, соплях и далее по списку. Требую от тебя безотрывной дружеской поддержки и вообще тебе страшно оставлять меня одну. Перезвонишь ему завтра, а пока тебе ужасно некогда — я вот-вот шагну в окно от отчаяния. 

— У тебя нет парня… — выпалила я, ошарашенная тем, как складно, а главное — естественно, у Ксюхи за тридцать секунд получилось сочинить целую историю. 

— Уверена, Гранев об этом не знает, — фыркнула она. — Отвечай уже, пока он твоему бате звонить не начал. Небось, думает, что тебе инопланетяне украли. 

— Я тебя иногда боюсь, — призналась я честно, прежде чем наконец ответить на звонок. Уже четвертый по счету. 

Попасть бешено дрожащим пальцем по экрану удалось только со второй попытки. Вибрация прекратилась. 

— Да?

Голос, вырвавшийся из динамика в ответ, хорошо был слышен не только мне, но и Ксюхе, несмотря на не включенную иконку «громкая связь»: 

— Лада! — Взвинченность обычного спокойного Артура без труда определялась даже на расстоянии. — Где ты? Я не могу тебя найти! 

— Я… Э-м. — Теперь колотило меня всю. То ли от волнения, то ли от обрушившейся новой волной боли. 

Хуже всего было ощутить, как зажгло глаза. Лицо нервно покусывающей губу Ксюхи скрылось за мутной пеленой. В ушах зашумело. 

— Где ты? — повторил Артур медленнее, но как будто с возросшей тревогой. — Что случилось?  

— Ничего. — Я зажмурилась и потрясла головой. Бороться с взлетевшими к самому горлу рыданиями было совсем не просто. — Все в порядке. Это… у Ксюхи. Случилось. 

«Я нравилась тебе? Хотя бы капельку?»

— Огневой? — Артур заговорил расслабленнее. — Что у нее? 

«Ты хотел меня целовать?»

— Парень… бросил. Знаешь, — распахнув глаза, я смотрела на Ксюху, черпая силы и смелость от одного ее боевого вида, — врал обо всем. Ну, как обычно. Ей сейчас очень плохо, пришлось срочно сбежать из офиса, пока остальные не стали свидетелями. Извини, что я тебя не предупредила.— Удивительно, но солгать удалось куда легче, чем мне представлялось. 

С каждым словом мой голос обретал больше уверенности и красок. С каким-то едким упоением я добавляла детали-намеки и через трубку ощущала охвативший Артура — на самом деле или нет — дискомфорт. 

«Узнаешь себя, да?» — хотелось поинтересоваться новорожденной, злой части моей личности, с которой прежде я не была знакома. — «Все-таки у тебя есть совесть?»

 — К-хм, — неловко произнес Артур в ответ, и я беззвучно усмехнулась. — Бывает и такое. Ксения — хорошая девушка, ей обязательно повезет в будущем. 

Я едва не расхохоталась. Пришлось прижать ладонь к губам под взглядом потерявшей нить разговора Ксюхи и покачать головой, жестами уверяя ее, что все до сих пор под контролем. 

— Обязательно, — согласилась я с Артуром, когда сумела справиться с рвущимся наружу истерическим смехом. — Ей обязательно повезет и она встретит достойного мужчину. Честного. Любящего. Преданного. Как я встретила тебя. 

«Ведь так все и было, правда, любимый? И ты именно такой, каким я видела тебя столько лет?»

Ксюхины крылатые черные брови взлетели до самой линии роста волос. Глаза округлились больше обычного, губы раскрылись в полном изумлении. В комплекте с яркой смешной пижамой жертва тяжелого расставания казалась как никогда похожей на мультяшку. 

Меня же охватило веселье на грани лихорадочного лихачества. Как приятно, оказывается, быть по другую сторону баррикад. Не вешать лапшу себе на уши, а навешивать ее лжецу в ответ. 

Потрясающее чувство! 

— Когда за тобой заехать? — Ничего не подозревая о моих метаморфозах, Артур продолжил усердно отыгрывать роль любящего жениха. — Мы собиралась поехать ко мне. 

Все было в его голосе: ожидание и нетерпение, желание и настороженность перед возможным «нет» с моей стороны. Будто он и правда больше всего на свете хотел провести сегодняшний вечер в моей компании и не мог думать ни о чем кроме приближавшейся ночи. 

Оставалось только поразиться актерскому таланту Артура, пропадающему попусту. Наверное, не такая я и глупая, что повелась на его ухаживания и признания: даже в свете открывшейся правды звучал он очень убедительно.

Молча покачав головой, я вздохнула (получилось весьма кстати, с сожалением) и принялась плести очередную ложь, хотя больше всего мне хотелось скорее сбросить звонок и разрыдаться в наиболее укромном углу Ксюхиной кухни. 

— Прости, — сказала я, невольно поморщившись: извинения перед Артуром теперь застревали в горле комком из отсыревшей тряпки — противным и склизким до отвращения). — Сегодня не получится, я не хочу оставлять Ксюху одну, побуду с ней. 

— Уверена? — Он казался разочарованным. На заднем фоне постепенно затихали отголоски еще продолжающейся в офисе вечеринки, Артур явно удалялся от общей зоны. — Я как раз выхожу из офиса, могу сразу заехать за тобой. Ксения  достаточно взрослая, чтобы ночевать в одиночестве.  

— Ты не понимаешь, — обрубила я, рассердившись и на его внезапную настойчивость, и на столь очевидное безразличие к Ксюхиной драме (да, драма была выдуманная, но Артур-то об этом не знал). Негодование хлынуло из меня вопреки изначальному плану оставаться безмятежно-спокойной: — У моей подруги разбито сердце! Я не брошу ее одну в таком состоянии просто потому что тебе так захотелось! Понятно? 

Артур растерянно молчал, наверняка неприятно удивленный моей резкостью. Никогда я не разговаривала с ним в подобном тоне, даже голоса ни разу не повысила за время наших отношений, а тут такая отповедь. 

Я постаралась бесшумно выдохнуть в попытке немного успокоить вскипевшую в венах кровь. Обида и злость, почувствовав отсутствие противоядия, растекались внутри меня ядовитой смесью, лишая контроля и разума. Имей Артур возможность прямо сейчас посмотреть мне в глаза, он понял бы, чем вызвана моя нынешняя эмоциональная вспышка. 

— Хорошо, — произнес он наконец сухо, — я понял. Заберу тебя утром? 

— Нет! — Ответ сорвался с моих губ слишком поспешно. 

Ксюха уставилась на меня с негодованием и легко читаемым в глазах: «Палишься, Лада!» 

Я виновато пожала плечами: «Так вышло, сорри». 

—К-хм, — кашлянул Артур в трубку, прерывая невербальный разговор, о существовании которого не подозревал. — Ты на что-то обиделась, Лад? 

— Нет. Нет, что ты! 

Ожидаемо Артура мои насилу мягкие интонации совершенно не убедили. 

— Я зря оставил тебя одну сегодня, — заключил он, а я усмехнулась: действительно, если судить с его точки зрения, ошибка случилась фатальная. — Извини меня, я хотел немного побыть в тишине. Ты сама знаешь, что все эти шумные сборища не мое совершенно. 

— Конечно, — заверила я и даже вымучила из себя улыбку, словно Артур мог ее увидеть. — Я все понимаю и ни капельки не обижаюсь! Просто переживаю за Ксюху. 

— Точно?

— Точно-точно. — Фальшивый смех для достоверности. — Прости, я побегу, ладно? Ксюха, наверное, выпила все вино без меня. 

— Лада… 

— Пока! Целую! — протараторила я скорее и от души ударила по кнопке сброса.

И наконец шумно выдохнула, а затем опустилась прямо на пол, когда ослабевшие ноги перестали быть надежной опорой. Тут же накатили слабость и жалостливое отвращение к самой себе. 

Кошмар. До чего я дошла? Один случайно подслушанный разговор — и вот я уже окутана враньем, как невезучая мушка паутиной. Участь угадывается, прямо скажем, печальная. 

— Ты молодец, — попыталась приободрить меня Ксюха, усаживаясь рядом. — Продержалась достойно. 

Я ответила ей вялым кивком. 

Слезы, подобравшись к уголкам глаз, самовольно катились по щекам, щекоча нос и губы. В груди пекло от застрявших между ребер всхлипов и опустившейся на дно мути — осадка чужой и моей собственной лжи. Словно до сегодняшнего рокового вечера я пила и купалась в чистейшей родниковой воде, а затем, впервые, провались в вязкую трясину и нахлебалась мерзкой болотной жижи — и не избавиться от нее, сколько не отплевывайся и не плачь. 

— Ш-ш-ш, — пододвинувшись, Ксюха заключила меня в крепкие объятия и поспешила сопроводить последние поддержкой в виде очередного нелепого каламбура: — Все нала-а-а-дится, Лада, ты же Лада. 

— Господи, прекрати-и-и, — взмолилась я, смеясь и всхлипывая одновременно. — Это невыно-о-с-си-и-мо слу-у-шать. 

— А мне невыносимо слушать, как ты плачешь, — хмыкнула Ксюха просто. — Хочешь, отомстим ему? Машину поцарапаем, например. Или… О! Закажем Граневу доставку дерьма гориллы! 

— Ч-ч-что?!

— Я же скидывала тебе этот видос! — возмутилась она, до глубины души оскорбившись моей дружеской несостоятельностью. — У Дакоты Джонсон брали интервью под детектором лжи и она там призналась, что заказала дерьмо гориллы бывшему своей подруги.

— Боже… И такое есть? 

— П-ф-ф. Думаю, с ее деньгами можно было заказать что-нибудь похуже. Как и с твоими, кстати, тоже. Можно даже киллера нанять.  

— Ксюха! 

— Ну а что? — Карие глаза покосились на меня с самодовольным лукавством. — У твоего бати столько денег — тебя никогда не посадят. 

Появившаяся на моих губах улыбка тут же увяла. 

— П-па… — Я остановила саму себя. — Отец. Отец тоже замешан. 

— В смысле? 

Я ломано улыбнулась. 

— Федор в красках вспоминал, как он требовал у Артура жениться на мне за деньги. — С каждым моим словом Ксюха мрачнела и хмурилась все сильнее. — Я поняла так: он предложил Артуру какую-то выгодную сделку. И уже отдал часть денег за это. А остальное отдаст после нашей свадьбы.

— Это какой-то бред. — Ксюха тряхнула головой и со злостью убрала с глаз выпавшую на лицо челку. — Зачем Граневу деньги? У него самый успешный стартап за последние несколько лет! Я, конечно, не особо шарю, но денег у него сейчас должно быть до хрена, разве нет? Мы все на работе торчим сутками — столько проектов. Или ему мало? 

Я пожала плечами и принялась яростно вытирать мокрые щеки. 

— Не знаю, не знаю. — Вопреки препятствующим связной речи всхлипам следом за слезами из меня потоком полились слова: — Я просто…. Просто не могу понять, как папа мог так поступить? Я что, вещь? Выгодный актив? Он решил так расширить бизнес и заставил Артура задурить мне голову? Он ведь давно понял, что Артур мне нравится! 

— Лад… 

— А Артур? — Под Ксюхиным жалостливым взглядом я зарыдала еще сильнее. — Как он, наверное, через себя переступал, чтобы со мной возиться! Я же его никогда не интересовала! Помнишь, я показывала тебе его любовниц? Куда мне до них! Ох… — Я захлебнулась воздухом: озарение оказалось слишком болезненным и непредвиденным. — Он ведь и дальше с ними спал, да? 

Ксюха слушала меня с потерянным видом и, казалось, сама была готова заплакать от сочувствия и расстройства. 

— Может и нет, — возразила она, подумав. — Вы же почти каждый вечер уезжали вместе. Когда бы он спал с кем-то еще? 

Я безрадостно хохотнула. 

— А много ли времени для этого нужно? 

Странно, но Ксюха не выглядела убежденной. 

— До сих пор не верится, — заговорила она рассеянно. — Гранев так на тебя смотрел иногда! Аж неловко становилось. 

— Да как — «так»?

Ксюха закатила глаза. 

— Как будто прямо в моменте представлял, что он с тобой делает, когда вы остаетесь наедине! 

— Ага, — съязвила я. — Еще скажи, что он и правда в меня влюбился. Вот так все удачно получилось!

— Нет. — Ксюха покачала головой. — Этого я не говорю. Но Гранев тебя хочет, сто процентов. Это видно, Лад. Все эти собственнические касания, взгляды — точно тебе говорю. 

— Ну и что? — Я дернула плечом. — Даже если так. У нас был регулярный секс, тут любой станет собственником. 

Ксюха задумчиво хмурилась, но молчала. А затем вдруг до боли сжала мои ладони. Карие глаза, взлетевшие к моему лицу, засияли, как бывало, когда их обладательницу посещала очередная грандиозная идея. 

— На этом можно сыграть! 

— Чего? 

— На том, что он тебя хочет, — пояснила Ксюха нетерпеливо, явно недовольная моей недогадливостью. — Потрепать ему нервы за этот обман со свадьбой! Заставить ревновать, мучиться неудовлетворенностью. Возбуждать, будоражить — и ничего не давать. От такого у мужиков крыша едет. Гранева получится довести до бешенства! Ты можешь ему отомстить, Лад, понимаешь? Не расторгать помолвку сразу, но заставить его жить на волоске, с постоянным ощущением, что вот-вот — и все рухнет. — Ксюха улыбнулась до жути хищной улыбкой. — Что думаешь?

Я думала о том, как Артур, вероятно, трахал за моей спиной других женщин. О том, как он, возможно, представлял кого-нибудь из них во время секса со мной — не хотел же он меня раньше, значит, не хотел и потом? — едва ли деньги моего отца могли сделать меня настолько привлекательнее прежнего. 

Я вспоминала себя рядом с Артуром. Распластанную под его горячим телом, обнаженную до самого нутра, шепчущую ему на ухо нелепые признания, самые сокровенные свои мысли, клятвы в любви на грани поклонения ему будто богу и медленно начинала ненавидеть каждую секунду тех дней, недель и месяцев. 

Оказаться дверным ковриком для мужчины, которого любишь до потери рассудка, — сокрушительное унижение. Я чувствовала себя использованной вещью. И Артур, и отец распорядились моей судьбой, как участью бездушной куклы. 

Наверное, я могла бы понять, будь их обман связан с какой-нибудь ерундой. С чем-нибудь незначительным или — на худой конец — с чем-нибудь не очень личным вроде карьеры. Но они без всяких церемоний влезли мне в душу и вытащили ее содержимое наружу. 

Ни Артура, ни отца не волновали мои чувства и мой покой. И этих пренебрежения и жестокости я простить не могла. 

Меня распирало от злости и бессилия перед уже случившимся. Я не могла вернуться назад и прикусить себе язык в очередном разговоре по душам с отцом. Не могла стереть из памяти проведенные с Артуром ночи и дни, в которых не было ни слова неправды с моей стороны.

Собственная душа ощущалась истрепанной, вымаранной в грязи с чужих рук, влезших между ребер и добравшихся до сердца. Последнее саднило и ныло, вдруг растеряв всю прежнюю мощь. К горлу волнами подкатывала тошнота, особенно если в мыслях снова раздавался цинично-насмешливый голос Федора. Вот кто наверняка повеселился благодаря моей наивности!

Я вдруг отчетливо осознала, что не сумею просто отпустить ситуацию и забыть о ней как о страшном сне. У меня не получится примириться с обстоятельствами. Проглотить эту пощечину по сердцу, как любую другую неудачу. 

Не в этот раз. Мне казалось, я свихнусь, если ничего не сделаю. Если не сравняю счет. 

Со мной обошлись как с неразумным ребенком. Значит, такой я была в глазах отца? Скорее милой игрушкой, чем разумным существом? 

А для Артура? Обузой, чье присутствие не грех потерпеть ради великого дела? 

Чем дольше я размышляла, тем сильнее крепла зародившаяся во мне уверенность: одной отмены свадьбы недостаточно. Не в моих интересах упрощать отцу и Артуру задачу. 

Пусть поволнуются. Наверняка их договоренность касается огромных денег. Отец не вкладывается в чужой бизнес просто так — только если сотрудничество позволяет ему выйти на новый участок рынка, захватить то, что сам он захватить не способен по разным причинам. 

Значит, Артур действительно ему нужен. Ставки точно высоки. 

— Лад? — затормошила меня Ксюха. — Над чем ты думаешь? 

 Я перевела на нее еще не прояснившийся взгляд и улыбнулась будто разучившимися двигаться губами. 

— Над тем, что ты предложила. Над местью. Только… 

— Что? 

— Ты неправильно видишь мотивацию Артура, — усмехнулась я горько. — Никакая ревность ему не присуща. Конечно, вряд ли ему понравится, если на публике меня будет лапать другой мужик — кому вообще такое понравится? — но, очевидно, что в целом ему на меня плевать. — Ксюха смотрела на меня с недоверием, однако то с каждым моим словом становилось все менее заметным. Я озвучивала разумные вещи, сложно было отрицать их правдивость. — Но есть то, что Артуру по-настоящему важно. Бизнес. Его любимая компания, которую он построил с нуля. 

— Ты намекаешь… 

— Говорю прямо, — перебила я нетерпеливо. Как и всегда, стоило мне  поведать свои рассуждения вслух, те сразу набирали обороты и увлекали меня так, что я забывала обо всем остальном. Даже о душевной боли. — Свадьба со мной — его шанс выйти на совершенно другие горизонты, понимаешь? Связи отца, деньги — это ключи от всех дверей. Госзаказы, крупнейший бизнес — Артур получит доступ на уровне, до которого ему самому пахать лет десять. Неудивительно, что он захотел ускорить процесс, — рассмеявшись, я поднялась с пола. Онемевшие ноги закололо. — Разорвать помолвку завтра и все рассказать — слишком просто. Я хочу, тобы они понервничали. Хочу, чтобы Артур унижался, как унижалась я, не зная, что он дурит мне голову. Посмотрим, на сколько его хватит. Я вымотаю ему все нервы, пока он сам не откажется от свадьбы. 

— А если не откажется? — Ксюха с привычной ей прозорливостью сразу нашла слабое место плана. — Что тогда? 

Ответ у меня, однако, уже был: 

— О-о, — протянула я злорадно. — Тогда я брошу Артура прямо у алтаря. 

_______________

Друзья, благодарю всех за интерес и терпение! Подготовка к финалу меня немного поглотила, прощу прощения! Основный пласт работы сделан, теперь я снова с вами ❤️‍
Если вы еще не начинали читать историю Марка и Альбины, то сейчас самое время: мы подходим к завершению)