Ничего личного, только бизнес

Наша машина проезжает мимо спальных районов, на окраину города. В черноте ночи, опустившейся на улицы пару часов назад, это кажется скорее побегом, чем деловой поездкой. Однако именно так все и было задумано. Ночь, максимальная секретность, отсутствие договоров на бумаге и недосказанность планов.

Я играю свою роль, мой спутник – свою. И хоть цель поездки мне не ясна досконально, в общих чертах я понимаю, зачем меня пригласили.

Мы едем в разных машинах. Через полчаса дорога раздвоится: междугородная трасса протянется дальше на север, а аэропорт встретит огнями и шумными пассажирами, но нас вся эта толкотня не коснется. Вип-персон встречают у отдельного входа и провожают сразу в «dark room», так это называется на местном сленге. Это даже не бизнес-класс, где любой желающий может скоротать время, заплатив побольше. Отдельное крыло в здании аэропорта принадлежит иностранным дипломатам, наемникам, членам правительства и Лиге кластерной политики. Собственно, из-за них я здесь и оказалась.

Смотрю в окно машины и замечаю, как разнорабочий в оранжевом комбинезоне мочится на биллборд у обочины. На баннере женщина за тридцать – у нее волнистые каштановые волосы до плеч, улыбка с небольшим перекосом на одну сторону, словно насмешка, проницательные карие глаза и чуть выдвинутая вперед челюсть. «Ее сложно назвать красивой, но отчего-то взгляд цепляется за эту внешность и притягивает внимание», - так декламировало концепцию агентство, которое я наняла провести свою рекламную кампанию в городе. На баннере – я. И этот текст, который нелепо размещен сбоку от моей кривой усмешки, тоже придумало агентство: «Вы почувствуете гармонию и спокойствие, когда в вашей жизни появится Эмпата». Ну, бред, честное слово.

Я до сих пор не знаю, как правильно сформулировать то, чем я занимаюсь. Началось все лет десять назад, когда я поняла, что могу воздействовать на людей. После двадцати лет в ужасе и непонимании своих собственных качеств, от которых я бежала и не могла избавиться, я попробовала работать со своими чувствами. Оказалось, мои качества могут быть чертовски полезны. Сначала я завела частную практику, потом открыла небольшую контору, обнаружив таких же, как я – неприкаянных, не умеющих обращаться со своим даром, измученных собственной чуткостью, девушек. А сегодня в моих руках целый институт «Эмпатио», благодаря Лиге кластеризации. Здесь девушки развивают свой дар, помогают обществу и себе самим. Мы живем замкнуто и обособленно, в старинном особняке в центре города. Я выбрала это место интуитивно, а Лига сделала все остальное – выселила владельцев, подготовила спальни и классы для моих Эмпат, назначила охрану и выдала мне грант на развитие.

Парень в комбинезоне давно пропал из вида, а я все продолжала думать о том, как высоко вознесли меня мои удивительные способности. Если бы я сказала вам, что читаю мысли, вы бы не поверили – ладно, это и правда враки. Но вот что я блестяще умею делать – это читать ваши эмоции. Заходя в новое пространство, я через одну минуту понимаю, какое настроение здесь царит, кто будет воевать, а кто прикинется овечкой, кто находится в опасности, а кто уверен в себе и готов идти напролом. Девушки, которых я набрала в свой институт, тоже умеют это делать, помогая заказчикам понять расклад сил. Но пока только я обладаю способностью управлять этим процессом.

Хотите, чтобы ваш конкурент, с уверенностью сметающий все на своем пути, запаниковал и бросил дело? Пригласите меня. Вас невзлюбила мама супруги? Спустя пару сессий она забудет, почему вы были ей противны. Я могла бы сама написать слоганы для своей рекламы, но об этом нельзя говорить. Кому понравится, когда к вам влезают в голову?

Поэтому я не учу своих подопечных этому искусству, а только развиваю их навыки быть полезными и слышать сердца других людей. Сегодня в городе нет офиса, где бы не работала моя Эмпата. Их размещают, как горшки с цветами – премилые девочки, не вызывающие никаких вопросов у других сотрудников. Чаще всего никто, кроме руководства, даже не задумывается о том, что новая секретарша работает, как локатор эмоций и чувств, настроенная как радиоприемник на чужие волны. Именно она определяет, кто напуган и боится повышения, а кто готов стать лидером, кто затаил злость, а кто уверенно управляет процессами.

У Эмпат нет имен, нет истории и личной жизни, они призваны на этот свет, чтобы быть полезными другим. Как и я.

Эмпата не может выгореть, она зеркалит чувства других людей и питается этим. Проведя ночь с господином из Башни управления, Эмпата не строчит тому писем и нежных посланий, признаваясь в любви, а спокойно переходит к другому человеку и другой задаче. Не подумайте, что я держу публичный дом - дело, конечно, не в этом. Дело в том, что за одну ночь и даже за одну встречу Эмпата может вдохновить, зарядить и воскресить в человеке все то светлое, что он давно потерял. Веру в себя, свои проекты и свой успех. Эмпата питается той пользой, которую она принесла. Она не может жить, не отдавая себя. И лишь отдавая, оживает сама. Мы делаем доброе дело. Я делаю доброе дело.

Даже меняя ход переговоров по просьбе Лиги кластеризации, я осознаю, что приношу этим пользу. Не буду таить, меня это наполняет. Чувство всемогущества накрывает меня с головой, и я становлюсь еще сильнее. А значит, еще полезнее.

Пока в моей памяти проносились обрывки последних встреч и договоренностей, машина бесшумно остановилась у неприметной двери с северного крыла аэропорта. Водитель выскочил и поспешил открыть мне двери. Тепло улыбнулась ему и посмотрела в глаза, осознавая, что одна только эта улыбка будет греть его сердце, пока он не доберется до дома.

В узком вестибюле человек в черных очках, несмотря на ночь и скудную освещенность, отрапортовал кому-то в рацию о моем прибытии. Из рации зашуршало, а передо мной открылся зеркальный лифт. Через несколько секунд я вышла на этаже, откуда совершали вылет самые важные чины государства.

Невзирая на то, что в лобби было не меньше тридцати человек – несомненно, самых сильных мира сего, тех, кто держит в своих руках власть – я сразу поняла, кто будет моим спутником. До этого вечера мы ни разу не встречались, все переговоры вели онлайн и в зашифрованной переписке. Это тоже было одним из условий моего участия в операции. Ни одного лишнего контакта. Ни одного лишнего слова.

Мужчина в противоположном конце зала, общаясь в компании статусных коллег, мельком взглянул в мою сторону и сразу же отвел глаза. Этой доли мне хватило, чтобы запаниковать. Я так стойко ограждала себя от чувств и эмоций уже много лет, что закалила настоящую броню вокруг собственной души. Меня нельзя было прочитать, нельзя было дотронуться до моего сердца. Этому я обучила моих Эмпат. Это было девизом моего существования – «управляй чувствами других, не давай никому заглянуть в твои чувства». За один короткий взгляд мой будущий спутник иглой проник между швами моего неидеального панциря.

Я тут же переключилась на тихо подступившего представителя кластерной Лиги. Он думал, будто застигнет меня врасплох, но его подобострастные мысли были так очевидны, будто светились на лбу неоновой вывеской.

- Доброй ночи. Как вы добрались?

- Комфортно и быстро, благодарю вас. Когда вылет?

- Вылет через несколько минут. Ваше место будет прямо напротив господина. Он попросил не представлять вас ему здесь. Пожелал сам сделать это на борту.

Член Лиги уважительно склонился передо мной в надежде, что я одарю его своим касанием – все знают, что касание Эмпаты способно придать энергии и творчества. Мне стало не по себе, но я все же заставила себя коснуться этого человека. Отдала ему немного своей силы – ничего, у меня появится еще. А сейчас я должна помочь всем, кто в этом нуждается. Ведь таков закон для Эмпат. В конце концов, разве не я сама вывела его несколько лет назад, когда искала собственный смысл жизни? Сегодня все мои девушки живут таким законом, забывая про себя. Зато они не испытывают страха и полностью могут раствориться в другом, выполняя свою высшую целью. Будь эта цель неверной, тогда и смысла нашего существования не было бы? Для чего еще нам выпало испытывать эти боль, страх, ужас, обиду и негодования других людей? Разве не для того, чтобы помочь им?

Я сполоснула руки в ледяной воде в туалетной комнате и прикрыла глаза. Почему этот взгляд так полоснул меня? Заставила себя вспомнить, как выглядел мужчина в зале: темноволосый, с черными глазами, одна рука в кармане брюк, вторая энергично жестикулирует, ботинки блестят, хитрая усмешка на лице.

Сколько их таких было за эти годы? Я одарила всех, помогла каждому в бизнесе и на государственной службе. Удовлетворялась мыслью, что делаю свою работу. Сначала купила небольшую мансарду, помогала знакомым творцам – в основном, музыкантам и поэтам. Они начинали писать, называли меня Музой. Но я всегда знала, что все это – лишь набор моих действий, слов, взглядов и фраз. Я никогда не была Музой. Это удел бедных и нежных девушек, которые позволяют своему сердцу и душе открываться, а потом страдают от неразделенных чувств. Я же другая. Я действую по алгоритму, который защищает меня от чужих эмоций.

Однажды на каком-то званом ужине меня познакомили с председателем Лиги кластеризации. Я даже не сразу поняла, какая он важная шишка. После десерта он повез меня к реке. К этому времени я уже перестала бояться принуждения или насилия. Со всеми все происходило по одному сценарию. Никто не хотел секса. Все хотели поговорить. В этом мире каждый хотел почувствовать себя услышанным. Я же давала столько внимания, что люди раскрывались и делились со мной самым сокровенным.

Вторым моим правилом была абсолютная конфиденциальность. Но, справедливости ради, нужно отметить, что мне доверяли не номера банковских счетов и пароли от сейфов, а детские воспоминания и утраты, обрывки обид и гнева, надежды и мечты. Все это я надежно хранила в себе.

Председатель Лиги кластерной политики оказался пожилым сухопарым мужчиной, который разглядел во мне стратегический инструмент для своих действий. Под его патронажем я открыла Институт «Эмпатио», а сама стала тайным оружием Лиги. Я все так же не открывала доверенных мне тайн людей, встречи с которыми назначала Лига. Но я умела так тонко и незаметно привнести нужные мысли в их головы, что это никому не приносило вреда. Только пользу Лиге и деньги – мне.

Когда ты лишаешь себя чувств, ты видишь все намного трезвее и более ясно. Чувств и так было слишком много – и я каждый день видела, что они творят с другими людьми. Как они ранят. Как делают больно. Как делают тебя зависимым и несовершенным.

Вытерла руки и взглянула на себя в зеркало. Что-то изменилось в моем взгляде. Где-то в уголке зрачка появилась черточка, точка, которая тихо следила за происходящим. Где-то глубоко в груди тоненько и неприятно заныло. Объявили посадку на самолет, и я вышла в приглушенно гомонящий холл. Люди тихо подходили к коридору и исчезали в нем, выходя дальше к самому нутру самолета. Мой спутник скрылся за стойкой регистрации, я увидела мельком лишь его макушку.

«Это работа, просто новая работа».

Улыбнулась девушке, проверяющей документы и прошла в самолет.

***

Он не хотел, чтобы его выслушали. Не хотел говорить. Не хотел помощи. Ему вообще мешало мое присутствие. Я поняла это сразу, как только села в самолет. Тонкая черточка в моих глазах превратилась в бездну, когда я поняла, кто он такой. Сердце загудело. Мне захотелось бежать из самолета, уносить ноги. Я поняла, что здесь будет много боли и крови. Моей боли. Двигатели самолета заработали.

Мужчина сидел напротив и внимательно изучал меня. Частный самолет вместил в себя около десяти человек. Мы летели на переговоры, от которых зависело будущее нескольких стран. Политические деятели, два секретаря, одна девушка из эскорта, жутко напуганные бортпроводницы, он и я.

Я поняла, кто он такой, как только наши глаза встретились. Все во мне похолодело от этого знания, но я постаралась не подавать вида. Председатель Лиги был чертовски умным человеком и собрал все силы, чтобы победить на переговорах. В этом самолете главным оружием была не я. Я оказалась всего лишь средством «про запас».

Очаровательная улыбка, проницательный взгляд и острый ум. Стюардессы таяли, подавая ему воду и сок. Обнаружила, что ищу в сумке свои солнечные очки. Мне хотелось прикрыть глаза, чтобы не видеть его фигуру перед собой.

- Значит, вот как. Вот он – главный козырь нашего правительства. – Мужчина наклонился ко мне и подмигнул.

Все в самолете стали говорить на пол тона тише, желая услышать хоть часть нашего разговора.

- Вы знаете, что это не так. – Я бесстрастно смотрела ему в лицо, не желая, чтобы хоть что-то выдало мое волнение.

Никогда в своей жизни я еще не встречала мужчину – эмпата.

- Ну почему же, вдруг я не справлюсь. В конце концов, это ведь у вас целый Институт благородных девиц. А я – так, любитель.

Мужчина откинулся обратно на кресло и прикрыл глаза.

Я постаралась глубоко дышать, чтобы вернуть себе расположение духа. Как? Откуда? Почему я ни разу до этого не слышала о существовании мужчин-эмпатов? Мне захотелось встряхнуть его, заставить распахнуть глаза и выложить мне все. К горлу подкатила тошнота. Все чувства, что я так старательно запихивала вглубь себя, в мгновение ока подобрались наружу, будто только и ждали этого момента.

- Вы боитесь летать? – Мужчина приоткрыл один глаза.

- Я ничего не боюсь.

- Только собственных чувств. – Заключил мой визави и снова закрыл глаза, будто ничего не происходило.

- Да вам-то откуда знать, - начала я и осеклась, - в смысле, какое вам дело.

Мужчина насмешливо скривил рот и снова вернулся ко мне:

- Прямо сейчас вы испытываете гнев, что вас не предупредили о моем существовании. Обиду - потому что объективно не вы теперь первый спаситель мира. Злость – так как кто-то еще умеет читать людей, как это делаете обычно вы. И шок – соглашусь, ситуация неприятная. Чуть подальше скрываются страх и боль, но их вы так глубоко засунули, что они боятся подать голос. Вы чувствуете, что теряете власть, а вам ведь больше нечем питаться, кроме этого чувства собственного всесилия. А еще вы раздуваете ноздри так, будто вы не объезженная лошадь. Но поверьте мне, я вас объезжать не стану, как бы вам этого не хотелось. И ваше желание я тоже чувствую, прикройтесь – вы же профессионал.

Все мое спокойствие и хладнокровие, которое я годами выстраивала, как надежную стену, рушилось у меня на глазах. Я действительно испытывала все то, что он сейчас описал. Значит, вот что чувствуют люди, когда кто-то их понимает? Злость?

И… приятное удивление. Неужели кто-то смог понять меня?

В моей голове роилось столько мыслей, что я никак не могла подцепить ни одну из них за хвост.

- Господа, давайте обсудим план наших действий. – Вице-президент крупной корпорации – такой же крупной, как и он сам – заискивающе обратился к нам, предлагая пересесть к их столу.

Мне оставалось только сжать челюсть и прикрыть свои чувства. Здесь действительно не время и не место, чтобы демонстрировать свои желания. Желания?

*** 

Мы двигаемся в составе международной делегации. В центре – главы республик, по бокам от них – представители крупных акционерных обществ, аффилированных государством, дальше – мы. Эмпаты. Мужчина и Женщина. Без имен. Без привязанностей. Без чувств. Хладнокровные игроки, которые призваны помочь миру провести переговоры так, чтобы не начались военные действия.

Сегодня он не балагурит, собран и задумчив.

Спокойно приветствовал меня с утра на завтраке. Я попыталась прочитать его состояние, но не смогла. Это нервирует, конечно. Почему председатель не предупредил меня заранее? Я бы смогла подготовиться. Потренировалась бы. Только на ком?

Проходим в просторный зал с длинным столом, где стоят таблички с нашими именами. Официально я здесь для того, чтобы создать атмосферу взаимопонимания и дружеского расположения. Деятельность института «Эмпатио» узаконена и принята на самом верхнем уровне власти. Неофициально – чтобы одному из членов правления страстно захотелось провести со мной вечер. Там я смогу аккуратно направить ход его мыслей в нужную нам сторону.

У моего коллеги тоже стоит табличка – успеваю отметить, что он входит в состав Совета наций. Замечаю, как это задевает меня. Пока я выстраивала свой бренд, помогая девушкам стать теми, кем им предначертано было стать, этому наглецу досталась такая высокая роль. При этом мало кто знает, кем он работает в действительности.

Начинает переговоры президент другой страны – это немолодая женщина, которая точно знает, чего хочет от нашего союза. Диалог идет ровно и спокойно. Уже одно мое присутствие часто делает встречи более продуктивными. Но в этот раз что-то происходит со мной. Я никак не могу собраться. Меня раздражает, как толстяк напротив кидает на меня сальные взгляды. Он что, думает, я простая эскортница? Мой талант запатентован, это все знают.

Удивляюсь, почему меня вообще сейчас трогают эти мысли?

- Госпожа президент, вы позволите? – мой коллега берет слово и ведет речь о развитии межнациональных отношений. На его третьей фразе я понимаю, что он делает.

Мне становится нечем дышать. Прямо сейчас он практикует все то, что обычно делаю я. Внимательно слушает, задает вопросы, которые попадают в самое сердце, смотрит так проницательно, словно старается заглянуть тебе в душу, участливо кивает и кладет руку себе на грудь, в место солнечного сплетения. Президент начинает таять, а я задыхаюсь от… ревности? Я смотрю на Мужчину рядом со мной и не верю своим глазам. Мне хочется, чтобы со мной так говорили. Еле сдерживаю себя, чтобы не встать и не выйти из зала.

Беру себя в руки и вдруг пораженно смотрю по сторонам. Неужели никто не заметил? Неужели никто не отметил тот факт, что спустя пару минут этого разговора Президент кардинально переменила свое решение? Толстяк довольно улыбается, чуть ли не потирая руки. Мой сосед завершает свою речь и передает слово другим участникам.

Вот это уровень. Для того, чтобы мне проделать такое, требуется часа три, а то и вся ночь – почему-то ночью такие трюки удаются легче, чем днем. А еще это значит, что в моей работе этим вечером нет никакого смысла. Мне не нужно будет вновь надевать свою броню, чтобы выслушать, а затем направить мысли очередного чиновника в нужное русло.

Наша встреча завершается. Мы все встаем и по очереди выходим из зала. Дохожу до высоких деревянных дверей с латунными ручками, но решаю обернуться назад, чтобы окинуть еще раз зал Совета. Кто знает, может быть, я больше никогда здесь не побываю.

- Поможешь мне? – Мужчина-эмпат встает из-за стола и тянет ко мне руки. – Обычно я восстанавливаюсь сам, но раз уж мне так повезло, не могу упустить такую возможность.

Я подхожу к нему и пристально смотрю прямо в глаза. Мои руки касаются его. Я чувствую его усталость, тяжесть мыслей и опустошение. Как-будто его латы сброшены. Он пуст и легок. Мне хочется погладить его по голове, по лицу.

- И так всегда. – Он усмехается. – Ты поняла, в чем наша разница?

- Поняла. Ты работаешь быстрее и сгоришь быстрее.

Мужчина смеется, запрокидывая голову назад. Прежде чем удивиться, понимаю, что от души любуюсь им.

- Я работаю, не закрывая свое сердце. Это помогает мне быстрее настроить контакт и быстрее восстановиться после работы.

- Ты так же упиваешься властью, сотворяя эту новую реальность для людей.

- Это энергия другого рода, ты не заметила? Мне не нужно доказывать всем вокруг, что я чего-то стою. Я делюсь от избытка.

- Посмотри на себя, ты без сил.

- А ты без чувств.

Отталкиваю его от себя и ухожу прочь, подальше от этого самодовольного болвана.

***

Это было ни на что не похожее время. Я словно находилась в капсуле совсем другой жизни, оторванная от настоящего, не знающая, что будет в будущем. Если меня бы спросили, что это были за дни - я бы одновременно назвала это днями большого разочарования и зарождением самых сильных эмоций. Таких сильных, что не давали мне спать по ночам. Они будут выходить ещё долго, прятками и злостью, гневом и страстью. Вот какое это было время. 

Это были дни совершенного спокойствия, когда я работала - и ночи идеальной, абсолютной ярости, когда не могла уснуть до утра. Я не была готова к этому, но как будто знала, что так и должно быть. 

Меня мучали кошмары в те пару часов, на которые все же удавалось вырубиться. Я просыпалась и записывала их, как кинокартину, чтобы потом обсудить это с моим аналитиком. И не обсуждала и доли того, что дарили мне эти сны. Бежала от них.

Мое упрямство воевало с нежностью, гордыня вешала шоры на глаза, а мозг продолжал воспаленно подыскивать новые образы и слова для тех людей, которым не суждено их услышать. Я вела диалоги с невидимками так часто и так дотошно, что однажды испугалась, как бы это не переросло в манию. 

Я теряла оплот своих убеждений и с ужасом понимала, что если сама не буду верить в истинный – как мне всегда казалось – смысл Эмпат, то вся моя система развалится как карточный домик. Мне хотелось побежать к любой из девушек и обнять ее, сказать, что она теряет и как это тепло – знать, что тебя понимают. Что смысл их жизней не в том, чтобы дарить радость другим людям. Не в том, чтобы разбираться в чужих чувствах. Смысл только в том, чтобы, наконец, увидеть себя. И обрести в этот момент право на свое присутствие. Почувствовать, что ты тоже величина.

Не секрет, что у всех Эмпат отсутствует чувство собственного существования. Когда я только начинала этот бизнес, стараясь найти научный подход ко всем своим действиям, я проводила много тестов. И каждый новый эксперимент доказывал, что внутри Эмпата не видит саму себя. Поэтому единственный вариант ее жизни – это отражаться в глазах и душах других людей. Что ж, я даю им этот шанс. Шанс жить свою жизнь, невзирая на собственную ограниченность.

Меж тем этот самый человек исчез из моего поля зрения так же внезапно, как и появился. Действительно «тайный» советник, он нигде не светился, в отличие от моего «Дома эмпат», который теперь казался мне насмешкой. Отныне все мне казалось ложью и фальшью. Я путалась и не могла управлять простейшими действия других людей. Еще немного – и смысл во мне просто потеряется. Стану никому не нужной, не приносящей пользу сильным мира сего. Я снова буду одинока, но уже с пониманием, как много я потеряла. Этого нельзя было допустить.

Теперь, когда мой Институт сформирован и успешно работает, я начала терять веру в единственно возможный путь для Эмпат. Система грозила рухнуть, если я не вернусь к принятой концепции, которую когда-то сама и разработала. Но когда я пыталась убедить себя в ложности новых истин, открывшихся мне только сейчас, я понимала, что в этом случае рухнет вся моя будущая жизнь.

Мне во что бы то ни стало требовалось разыскать человека, который запустил этот процесс. Схватить его за плечи и растрясти, кричать ему в лицо и ругать за то, что он натворил. Если когда-то я и правда была «без чувств», то сегодня я просто захлебывалась в них, не понимая, как с этим справиться.

***

Мы встретились спустя полгода, когда я уже начала забывать о своих робких мечтах обрести себя. Институт рос, мы открывали филиалы во всех уголках страны, привлекая все новых и новых Эмпат. Я возобновила тесты, которые подтверждали верность принятых раньше решений. Каждая Эмпата была благодарна мне за возможность прожить свою жизнь, отражаясь в людях. Иной доли быть счастливой ни одна из них не видела. Лига кластерной политики выделяла новые и новые особняки, мои девушки занимали посты рядом с влиятельными людьми, а я сама становилась все более уважаемым и влиятельным человеком. Я ничего не чувствовала и убедила себя в том, что моя фантазия не на шутку разыгралась, обманывая меня миражами.

Это произошло на вечере, организованном в честь заключения договора о нефтегазовых поставках между несколькими странами. Ужин в шикарном ресторане на крыше сорокаэтажного здания собрал избранных гостей. Меня пригласили создать атмосферу доверия в кругу делегатов. Худощавый премьер-министр с восточным разрезом глаз и редеющими волосами держал меня за руку, а я упивалась собственным чувством власти, которое наполняло меня в такие моменты.

Я стояла посреди великолепного окружения, наполняясь своим отражением в восхищенных глазах высокой публики. Вдруг снова не к месту мелькнул образ моего случайного знакомого, выдохшегося из сил после работы на саммите в прошлый раз. Я холодно откинула его образ от себя – вот он, образец неумения распоряжаться собственными ресурсами. Быстро сгорит, точно. Как он сказал? «Я работаю, не закрывая свое сердце». Мое сердце было заперто навсегда, иногда мне казалось, что его даже не существует. Я была лишь оболочкой, а внутри меня жили сотни разных людей, которым я помогла обрести счастье. Я состояла из этих теней, но где-то внутри меня снова начала пульсировать та черточка, грозившая превратиться в пугающую бездну. 

Точно в ответ на мои мысли дверь ресторана распахнулась. Это был он. С той же усмешкой, черными глазами и в ладно сидящем костюме. Расстановка сил в ресторане тотчас изменилась, словно по столам прошел свежий ветер. Мужчина-Эмпат улыбался так искренне и дружелюбно, что люди, стоящие рядом со мной, сами не отдавая в этом отчет, переместились поближе к нему. Он говорил легко и уверенно, привлекая все новых собеседников в разговор. Я осталась одна и внутри, и снаружи. Да нет, меня будто вообще больше не осталось, я словно превратилась в прозрачное облако. Меня больше не питала власть. Я была одновременно и счастлива снова видеть его, и напугана тем, что все отвернулись от меня. И тогда наши взгляды встретились.

Спустя пару минут после неожиданной встречи я взяла себя в руки и продолжила работу, а уже через полчаса вернула себе львиную долю внимания собравшихся. Я боролась за свое существование, а он словно смеялся надо мной, будто не замечая этих усилий, но все понимая.

После полуночи мы спускались вниз в лифте, утомленные ужином. Мои глаза были устремлены в пол, а когда я подняла их, увидела, что он пристально смотрит на меня, не отрываясь.

- Как ты себя чувствуешь? – Он произнес эти слова с такой искренней теплотой, что на минуту мне показалось, будто ему действительно не все-равно, что я сейчас ощущаю.

- Ты же профессионал, расскажи мне сам это.

- Ты снова пытаешься обрести себя через другого человека. А если представить, что ты тоже имеешь право на чувства, что бы ты ответила?

Мои губы изогнула кривая усмешка и я приготовилась ответить ему, что доля Эмпаты – приносить пользу, а до меня никому нет дела, это же ясно, как Божий день. И поняла, что уже не верю в это. Что-то изменилось. Я просто молчала, пока лифт не коснулся первого этажа. Двери раскрылись, и мы вышли в холодную черноту ночи.

Мужчина протянул мне белый картонный прямоугольник, на котором были написаны цифры и его имя и улыбнулся немного стеснительной, мальчишеской улыбкой. Я машинально растянула рот в ответ, взяла визитку и, не прощаясь, повернула направо, чтобы уйти в сторону моря. Мое прозрачное облако внутри наполнялось чернотой и молниями, оно расширялось до тех пор, пока полностью не затопило меня.

Это была наша вторая встреча и вот меня снова распирало изнутри. Я не привыкла к таким объемам, отрицая саму возможность своего существования без опоры на других людей. И вот я шагала по пустому городу, без маршрута и цели, испытывая ярость и смятение, желание и свое физическое присутствие – такое ощутимое, что кончики пальцев начало покалывать. Опомнилась, когда начало светать. К этому времени я прошла почти все побережье, километров десять, не меньше.

Рассвет настиг меня под огромным рекламным плакатом моего Института: «Эмпата подарит вам ощущение защищенности и уверенности. Не откажите себе в привилегии чувствовать, что с вами все с порядке». Мои кулаки сжимались, когда я смотрела на эту надпись. Маркетолог был не дурак, когда писал этот слоган. Слезы текли по лицу, а я все читала эти две строки. Челюсть сжалась, а я сморщилась от обиды, что не могу подарить самой себе эту привилегию – знать, что со мной все в порядке. «Если представить, что ты тоже имеешь право на чувства?..» - слова набатом звучали у меня в ушах.

Я достала смятую визитку из кармана, открыла сообщения в телефоне и написала: «Научи меня, как ты это делаешь?». Это было самое трудное решение в моей жизни – нажать на кнопку «Отправить». Я сделала глубокий вдох и коснулась экрана. Сообщение было отправлено.

***

Я полюбила его. Наутро он написал мне в ответ, что готов встретиться и обсудить, как могут проходить наши уроки. Мы стали видеться каждый день. Он учил меня задавать вопросы самой себе. Мы толковали сны, возвращаясь с тех встреч, куда нас отправляла Лига кластерной политики. Я наблюдала за тем, как он работает с людьми и касалась так же легко своих Эмпат, вызывая у них поначалу только смятение и страх. Вопросы, вопросы, вопросы - они стали неотъемлемой частью моей жизни, а он помогал мне искать решения в себе.

Но наша связь не могла стать отношениями. В конце концов, он тоже был Эмпатом и, несмотря на умение справляться со своим даром гораздо легче, чем я, ему требовались время и силы, чтобы принять эту новую действительность его жизни. Жизни, в которой он переставал быть одинок. Я искала себя, а он – возможность передать свои знания. Я знала, что он не может быть моим любовником, только Учителем.

Это было больно, но это была какая-то новая боль. Я брала сама себя напором и смелостью. Я сама была себе уроборосом. Я существовала сама в себе, как чистый кайф. До мурашек по коже; до дрожи, как от предстоящего захватывающего секса. Меня бросало из крайности в крайность: я то не могла съесть ни кусочка, то набрасывалась на еду, запихивая в себя все, что попадалось на глаза. Я танцевала в наушниках ночью, после десяти километров пройденного пути. Я больше не смотрела кино перед сном, а слушала себя самое, как главный инструмент.

Из особняка в центре я переехала в дом на побережье. Море действовало магнетически. Пока я была уверена, что слышу ночной гул машин за окном, это море накатывало и билось о пирс. Чайки над крышами хохотали, пикируя на ночных котов у дверей маленьких отелей. Я думала о том, сколько желаний рвётся из меня наружу. Мне внезапно стало дело до всего. Моя страсть не умещалась во мне и рвалась, как море, разбивалась о стены, которые призваны были защищать город от расплескивания воды. Мое тело горело от внутреннего движения, от желания сожрать все, поглотить то, что меня окружает - и этот дом, и прибрежные аллеи, и город, который веками стоял на Великом море. Я остро чувствовала новое время. Мое новое время, которое словно создали для моих утех и радости. Я остро чувствовала жизнь.

И в этот момент он ушел. Последний раз мы встретились солнечным утром в аэропорту, где мощные машины устремляются в небо, оставляя легкий белый след на голубом полотне. Он улыбался, впереди его ждали новые ученики, новая увлекательная реальность. Он будто не знал, что я чувствовала (конечно, знал).

- Зачем тебе это? – Я постаралась прикрыться, но у меня ничего не вышло. Грусть сочилась между пальцами, сквозь кожу. Я чувствовала его боль от этого расставания, но еще больше – радость от предвкушения полета. Он был уже не здесь. Его влекли новые ученики и новые возможности.

- Мне важно делиться, это наполняет меня новой силой. Я так живу. Теперь и ты тоже.

Я следила за тем, как самолет превращается в птицу на небосводе. Маленькую, свободную и смелую птицу, которая несет Знание новым людям. Слезы подступали к моим глазам и пеленой закрывали и терминал аэропорта, и мое будущее, которое пугало своей реальностью. Я злилась, моя злость болью отзывалась в груди и пульсировала веной на лбу, справа у виска. Я испытывала горечь от того, что тот, кто увидел меня, улетел так же внезапно, как и появился в моей жизни. Мне было страшно, что я снова могу закрыть свое сердце от чувств.

Но я уже чувствовала, как разгорается во мне желание изменить все, на чем я стояла долгие годы. Не отражать то, что видишь в других, а помогать открывать себя. Впервые за всю жизнь я испытывала облегчение, которое проникало в мои легкие, как глоток свежего воздуха. Я прислушалась к внутреннему голосу и обнаружила, что дитя внутри меня улыбается и устраивается поудобнее, словно перед просмотром нового фильма.

Впереди была большая работа.