Ничей

–  Тобик, Тобик! – приговаривал хозяин, гладя меня по спине. А я прыгал вокруг него, и все норовил лизнуть в нос, так соскучился, пока он куда-то уходил. Не люблю оставаться один. Почему он не может меня брать с собой везде?

–  Держи, псина. На, ешь, – бросил хозяин в миску сардельку. – Давай, проголодался, да? Ну, ешь, ешь.

Сам он тоже подошел к столу, навалил себе в тарелку таких же сарделек и горку макарон, а потом ел, ласково поглядывая на меня. Решил поиграть в свою любимую игру – схватил тапочек и потащил к хозяину. Когда он видит в моих зубах свои тапки, всегда ворчит:

–  Опять ты мне их замусолил! Как мне их потом одевать-то? Отдай!

А я рад, что он со мной играет, тянет, а я рычу радостно и пригибаюсь к полу еще сильнее, мотаю головой из стороны в сторону и, в конце концов, отпускаю.  Потом с нетерпением жду, когда же он кинет его! А хозяин заведет руку в сторону и, весело помахивает им, дразнит.

–  Ну же давай, кидай, хозяин! Мне так хочется сбегать за ним и опять принести тебе.

–  Ладно, растяфкался, давай, лови! – и бросает тапочек в дальний угол комнаты, куда я, радостно виляя хвостом, лечу и приношу обратно, надеясь на продолжение.

Перед сном мы обычно лежим на диване, хозяин, как обычно смотрит в черный ящик, мельтешащий какими-то картинками, из него доносятся человеческие голоса. Не понимаю, что он там такого видит? А потом он прижимает меня к себе, и мы засыпаем.

Не люблю быть дома один. Всегда настороже, жду, вдруг услышу такие знакомые шаги и покашливание в подъезде. И вот, наконец-то, поворачивается ключ в двери, и я радостно мчусь навстречу хозяину. Он заходит, шатаясь, и опять от него этот мерзкий запах, который я терпеть не могу больше всего. Хозяин меня не замечает, швыряет кепку на пол, туда же летит его куртка. В такие моменты я знаю, что лучше под ноги ему не попадаться, он может меня пнуть… Больно…

Хозяин идет до комнаты, запинаясь обо все, и, прямо в одежде, заваливается спать. Ну все, это до утра. Сегодня опять не покормят, и не поведут гулять. Ничего, я буду с ним рядом, охранять его сон. И ложусь под его бок, несмотря на смердящий запах и жуткий храп. Я на него никогда не обижаюсь, ведь очень люблю и у меня никого больше нет. Хозяин не виноват, что иногда так себя ведет – это та мерзкая жидкость, которую он принимает, из-за нее он становится плохим.

Когда он пьет ту жутко вонючую дрянь, которая делает его другим – чужим, невнятно говорит, шатается, падает и забывает меня кормить и гулять со мной. А еще иногда в меня бросает разные предметы: ботинок, например, или случайно может наступить на лапу. Вообще, я очень маленький пес. Хозяин говорил, вроде тойтерьер, но беспородный. Не знаю, что это, но надеюсь – это что-то хорошее.    

Сегодня очень холодно, осень и идет дождь. У меня уже сильно намокла шерсть и лапы, весь дрожу от холода, очень хочется домой, в тепло. Но хозяин сегодня опять пил эту дрянь, и теперь лежит прямо в луже, на углу нашего дома, не дойдя до подъезда совсем немного. Как-то такое уже было, потом он очень долго болел и никуда не выходил. Зато со мной очень много играл и разговаривал.