Ничейная. Щиты Атласа

На балконе, с которого открывался отличный вид на лабораторию, собралась немногочисленная и явно важная толпа. Во главе стоял седовласый мужчина в увесистой короне, усеянной черными обсидианами, напоминающими глаза ночных чудовищ. Он наблюдал за происходящим с тяжелым выражением лица, пока его морщинистая рука перебирала седую бородку. Вид у него был как у человека, который явно ожидал большего.

— И на это я выделил бюджет, на который мог бы построить третью стену вокруг города? — вздохнув, сказал король.

Его голос, тяжелый от возраста и власти, прокатился по балкону, вызывая неловкость и напряжение.

— Ваше Величество… но вы же сами подписали дизайн-проект, который грандмастер Мудд подготовил! — пролепетал стоящий рядом мужчина в мантии мага.

— Да? Я… читал его вскользь, — проворчал король и вновь метнул разочарованный взгляд вниз, на алтарь, где лежал предмет дорогостоящих хлопот.

Тело на столе было слишком идеальным. Слишком гладким, слишком правильным — его не родили, а собрали. Волосы — густые, темно-каштановые, разметались по металлу, как потоки шелковой крови. И именно поэтому хвост и уши выглядели особенно неправильно.

— Надо было читать, что мелким шрифтом этот слизняк написал. Уверен, там будет строчка про то, что исполнитель — гребаный извращенец и зоофил! — раздался хриплый смех за спиной короля. Его источником был массивный мужчина в темно-красном мундире капитана стражи.

— И то, что ответственности за свои фетиши никто не несет, — покачал головой другой воин, статный и тихий, облаченный в сияющие золотом доспехи.

После этого с балкона донесся единый усталый вздох.

Толпа вновь вернула внимание на происходящее внизу. Лаборатория погрузилась в полумрак, и лишь мерцание рун и мягкий свет от медицинский приборов освещали фигуру молодого мага, стоящего рядом с алтарем. Его движения были точны, но в них сквозила нервозность — такое бывает у человека, находящегося на грани великого открытия. Или одержимости.

— Так близко… я чувствую ее… — улыбался маг, смахивая капли пота со лба рукой. — Я касаюсь ее! Еще чуть-чуть!

Вихрь магической энергии закружился вокруг тела на столе, фиолетовый свет охватил фигуру девушки, скользя по изгибам. Балкон удивленно ахнул, когда сначала пальцы, затем ступни, уши и хвост начали шевелиться. Даже веки дрогнули — из-под пышных ресниц мелькнули глаза, затуманенные, но полные фиолетового света, которого не должно быть в мертвом теле.

Капитан стражи, с лицом, натянутым как тетива, резко шагнул вперед и заслонил собой короля. Его рука уверенно выхватила револьвер, в полумраке балкона щелкнул предохранитель. В глазах капитана вспыхнуло пламя, причем буквально. Однако старик лишь фыркнул и отстранил своего защитника с раздражением — король хотел видеть все собственными глазами.

— Создал, создал, СОЗДАЛ! — вдруг разразился безумным смехом маг в лаборатории. — Я СОЗДАЛ ДУШУ!

Мир, казалось, застыл, пронизанный запахом озона и формалина. Свет вокруг тела вспыхнул, обжигая глаза, и затем резко погас. Медицинские колбы вокруг взорвались, один из амулетов, защищавших короля, треснул с противным хрустом. А затем тишина опустилась над залом, как тяжелое и мрачное покрывало.

Капитан хмыкнул, но револьвера не убрал. Он сделал полушаг в сторону, позволяя монарху подойти ближе к перилам. За стариком последовали фигуры в мантиях, закутанные в тени, а рыцарь, до этого державший ладонь на рукоятке меча, приблизился к капитану.

— Как думаешь, что это было? — спросил он, недовольно покачивая головой.

— Порнушка со спецэффектами. Вон, смотри, какой Мудд удовлетворенный теперь, — отозвался капитан с хриплой усмешкой. Но даже сквозь его неуместные шуточки было ясно: мужчина был чертовски напряжен. — Если серьезно, то демонического присутствия я не чувствую, но расслабляться не советую, что-то тут… блядь!

Он не успел договорить.

Тело на алтаре дернулось и застонало, выгнувшись в резких конвульсиях. Крик разорвал напряженную тишину, и вот уже девушка, сбивая стекло и магические приборы, соскальзывала со стола и падала на пол. Крича. Стонала.

И материлась — громко, грязно, словно призрак борделя, призванный не туда.

***

* за сутки до вышеописанных событий*

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. Еще температура держится, но я уже могу вставать с дивана.

— Какая температура?

— 37.2. Мне нужно еще парацетамол пить?

— Пока нет, милый.

Я пришла уставшая, с руками, полными пакетов с продуктами. Прогулка по летнему городу вышла жаркой; тополиный пух забился в ресницы, я была вся потная и растрепанная. И крайне раздраженная.

— Ты купила лекарство от давления?

— Да. У тебя оно опять повышено?

— Пока нет, я на всякий случай спросил.

Поспешно дотащив пакеты до кухни я тут же бросилась к своему рабочему месту — кровати с маленьким ноутбуком, по пути включая наушники и подключаясь удаленно на встречу. Времени подробнее обсудить состояние мужа не было, пора было работать. И так слишком долго гуляла.

— Всем привет! Прошу прощение коллеги, задержалась на предыдущей встрече…

Классика жанра моей профессии: встреча на два часа, которую поставили абсолютно внезапно, игнорируя мой календарь. И на которой не решили ровным счетом ничего. Параллельно я успела разложить все покупки до конца, приготовить обед себе и отдельно мужу — он не любил то, что я обычно ем — выпить свои таблетки от боли в спине и антидепрессанты, и немного прибраться в квартире.

— Джоанна, вышлешь резюме встречи?

— Да, конечно. Всем спасибо.

Господи, да если бы это резюме еще было! Вы же просто делегировали по кругу задачи…

Пересмотрев наспех запись встречи, я на скорую руку накидала основные пункты обсуждения, отправила письмо. Затем его перечитала, нашла три ошибки, исправила, отправила повторно.

Телефон под рукой мигнул — пришло сообщение от менеджмента жилого комплекса, в котором мы снимали жилье. Опять наши апартаменты убирают с аренды и нас без спросу переселяют в другие.

— Да вы издеваетесь! Твари!

— Любимая, что такое?

Самое обидное, что мы с мужем в такой ситуации ничего поделать не могли. Можно было, конечно, пойти ругаться в суд, доказывать, что по договору так с нами поступать нельзя, найти другу квартиру в другом доме… но когда ты эмигрант в чужой стране и большая часть твоих документов подвязана на определенный адрес, переделать это все было намного сложнее, чем просто смириться и переехать.

— Опять квартиру нам меняют!

— Чудесно. Я сейчас полежу, температура чуть спадет, соберу вещи…

— Отдыхай. Ты только свой комп собери, остальное я сама сделаю.

Телефон мигнул снова — теперь пришло сообщение в рабочем чате. Руководителю проекта не понравилось то, что мы недавно отдали клиенту. То самое, что он сам со мной согласовывал, сам проверял требования, сам давал добро на демонстрацию бизнесу. А сейчас пригляделся — и что-то там не так!

— Да ты… да чтоб тебя, мудак!

Началась очередная встреча, но теперь на повышенных тонах. Как же они меня все достали! Если бы не трудоустройство за границей, дающее мне гарантию легального проживания вне моей родной страны, я бы давно уже послала этих придурков и нашла себе более спокойную работу! Черт, сколько нервов сегодня, может я забыла выпить свои таблетки? Сколько их было раньше в блистере? Не помню уже ничего, пойду выпью еще таблетку на всякий случай…

— Я тебя поняла, поправим в ближайшем релизе. И, пожалуйста, согласуй наши договоренности в ответном письме.

Согласовывать мне, конечно, никто ничего не стал.

Остаток дня был посвящен сборам вещей, переделыванию проектной документации и помощи мужу, у которого температура поднялась до 37,6.

— Спасибо милая, я правда это ценю. Прости, что разболелся не вовремя.

— Ничего страшного. Отдыхай, с кем не бывает…

Со мной не бывает. Никогда я не болею, никогда не подвожу никого. Иначе знаю — чуть расслаблюсь, и все рухнет в хаос: на работе, в семье, у родителей. Кстати, надо еще маме позвонить, уточнить, сдала ли сестренка экзамены в институте, и сходил ли папа к кардиологу.

— А что мы будем ужинать?

— А что ты хочешь?

— Не знаю…

— Может, закажем доставку?

— Нет, у меня от еды на вынос живот болит. Приготовишь сама то, что не трудно?

Не трудно мне лечь и заплакать, но кто бы мне это позволил.

Ужин прошел быстро. Что-то варилось, что-то жарилось. Муж ел с аппетитом, а я — запихнула в рот пару яиц через силу. Без соли. Просто так. Потому что моя жопа — это отдельный проект, в который никто ничего не инвестирует, кроме вины, самобичевания и углеводов. Никаких вкусняшек. Никакого тепла. Только холодное вареное «нормально».

Блин, опять какие-то депрессивные мысли, я что, все-таки забыла выпить антидепрессант?

— АПСХИ!

— Будь здоров, любимый.

Вечером мы что-то включили на телевизоре – стрим какой-то игры, не знаю уже. Яркая, шумная, веселая, как чужой праздник за соседней стеной. Вроде интересная. Добавить бы ее в «хочу поиграть». Когда-нибудь. Может быть. Если буду жива.

— Джо, иди купаться, уже поздно, мне рано завтра в больницу. Ты же со мной поедешь?

— Конечно, сейчас, дай пару минут в телефоне посидеть…

— Но я же не высплюсь без тебя!

— Иду.

Душ. Вода такая горячая, что на коже остаются красные пятна. Волосы снова не хочу мыть — с феном возиться лень, завтра просто заплету косу, мне не впервой. Под струями думала, как же он мудак, этот руководитель. Хотя... да ну. Не о работе.

Не о нем.

Не о них.

Книжку надо дочитать. Сестра советовала.

Она меня в игре в друзья так и не добавила. Засранка! Я же просила!

— Джо, ты скоро? Я в туалет хочу!

— Выхожу.

Наспех вытерлась, умылась, легла в кровать. Жду. Муж уже сорок минут как с телефонов в туалете, шлет мне смешные картинки с котиками.

Час ночи. Спать нормально — явно не про нас.

Подушка неудобная.

Мир неудобный.

А руководитель — все-таки мудак.

Маме не позвонила.

Папа у кардиолога был?

А вдруг что-то случилось? Не должно, мне бы сказали...

Из ванны донеслись звуки смыва — затем, о чудо — шум из душа. Еще пять минут, и влажное, душное тело мужа стянуло с меня одеяло.

— Джо, я скучаю…

— У тебя же температура!

— Секс при болезни нельзя?

— Нет, мне не очень хочется целовать твои сопли.

— А вот я бы твои…

— Заткнись и спи!

— Да ну тебя! Что ты такая злая сегодня? Ты не забыла свои таблетки?

— Видимо, забыла.

Я устала.

От всего.

От всех.

От себя.

Мое тело растворялось на матрасе, как в черной дыре, жадную до чужой безысходности. Голова стала легкой. Мысли — тише. Медленнее.

Они расплылись. Растворились.

Маме бы позвонить…

Какая температура у мужа…

Что за игра была…

Какая уже разница.

***

— БОЛЬНО! БЛЯДЬ, уберите, уберите это из меня! ЧТО ЗА ХЕРНЯ ПРОИСХОДИТ?!

Девушка — та, что до этого момента была только объектом наблюдения и научным триумфом, теперь каталась по полу в агонии боли. Ее движения были судорожны, неконтролируемы, как будто каждое волокно мышц отказывалось принимать эту реальность. Голова резко откинулась в сторону и глухо ударилась о каменные плиты. Мгновением спустя из рассеченной брови хлынула тонкая струйка крови, испортившая совершенный, кукольный облик. Ангельское лицо исказилось: гримаса страданий, ужаса, и боли не сочеталось с выверенной лабораторной красотой.

— Живая! Ваше величество, вы это видите?! — голос мага разлетелся по залу с интонацией победителя. Томас Мудд, с глазами, горящими безумием и жестами фокусника на грани истерики кружил вокруг тела, едва удерживаясь от того, чтобы не пуститься в пляс. — Собрал эту плоть по кусочкам, а душу воссоздал и межпространственной пыли! У меня получилось!

— Чтоб тебя демоны разорвали! Мудд, заткни эту припадочную, от ее визга уши болят! — рявкнул король, голос его звучал с раздражением того, кто оплачивал весь этот цирк и пока не видел ценности инвестиций. — МакЛин, держи эту ушастую на мушке. Фон Берн — вниз. Проверь, нет ли тут демонов, духов или прочей ерунды из другого измерения. Ищи все, что мог затащить этот долбаный колдун.

На его слова Инквизитор отреагировал молчаливым кивком. Он подошел к перилам и, не удостоив лестницу и взгляда, шагнул вниз в пустоту. Грохот его падения отдался в камне, как раскат грома. Тяжелый, холодный металл доспехов лязгнул о пол — камень под сапогами фон Берна пошел трещинами, но он сам не шелохнулся. Для него это был просто способ оказаться ближе к цели, хотя все выглядело как чистой воды выпендреж.

— Ваше право, Инквизитор! Извольте сами посмотреть — мое создание чисто и невинно, это на сто процентов НЕ демоническая сущность! — заявил маг и подошел к кричащей девушке, которая все продолжала биться в агонии. — Сами понимаете, новые нервные окончания должны приспособиться к жизни, откалибровкаться. Боль — прекрасное и быстрое средство проверки жизнеспособности тела.

Он наклонился как любовник к своей ненаглядной, провел рукой по влажным от крови, спутанным волосам. На лице застыло выражение, в котором смешивались гордость, предвкушение и тревожная нежность.

— Жопу себе откалибруй! Убери боль, вынь это из меня! — выдохнула она, захлебываясь собственными попытками дотянуться до шеи, где что-то горело и резало изнутри.

Сверху раздался щелчок. Звук револьвера, снятого с предохранителя, был не громким, но в нем отчетливо слышалось все: угроза, нетерпение, готовность. Капитан МакЛин стоял на балконе чуть впереди остальных, его янтарные, неестественные глаза были направлены вниз, и в них плясало пламя. Он был готов защитить короля в любую секунду, если почует опасность. Но пока что он чуял лишь боль и кровь эксперимента безумного мага.

— Капитан, пожалуйста, не фоните, — выдохнул Инквизитор. Его меч, вытянутый вперед, дрогнул в руке, пульсируя алым пламенем, пока не погас после кивка МакЛина. — Мудд, успокой свое создание и дай мне ее проверить.

Маг как будто не слышал ни слов рыцаря, ни крики боли своего эксперимента, продолжая поглаживать растрепанные каштановые волосы девушки, игнорируя ее конвульсивные подергивания. Затем, со вздохом и чуть раздраженно, он провел пальцами по вживленному металлическому обручу у основания ее черепа. Обнаженное женское тело содрогнулось, выдохнуло и обмякло, как лошадь, которую наконец-то перестали хлестать.

— Я же не какой-то безумец, я предусмотрел предохранитель, — сказал он с показной уверенностью, словно возвращаясь к роли ученого. — Господин Инквизитор, прошу.

Фон Берн начал обход — неторопливо, методично. Его меч едва касался кожи девушки, следуя по изгибам тела не как орудие, а как детектор. Она вздрагивала от каждого прикосновения, попыталась повернуть голову — лезвие немедленно вспыхнуло и уткнулось в ее горло, заставляя ее застыть в страхе.

— Не демон, — констатировал он. Лезвие светилось ровным фиолетовым цветом. — Энергия… иного мира. Не наша.

— Не иного мира, а межпространственная! Я же вам объяснял! — воскликнул маг, вновь теряя самообладание. — Демона можно выследить. Его тянет обратно, в его родной мир. Она же — без корней. Без прошлого. Ничейная. И именно поэтому — опасная и… бесценная.

Мудд наклонился снова, потянулся к вставке на шее девушки — и в этот момент раздался выстрел. Пуля прошла между пальцев мага, опалив ткань рукава. Тот в панике отпрянул, поднял голову и с негодованием уставился на капитана.

— Стоять, — раздался голос МакЛина, струйка дыма поднималась вверх из дула револьвера. Его голос нес в себе угрозу, не требующую повторения. — Артур, продолжай.

Фон Берн послушно повел клинком дальше по искусственному телу. Девушка вздрогнула, перевернулась на спину, она вся дрожала от напряжения, кожа покрылась мурашками. Глаза, наполненные страхом и слезами, отражали свет меча, как зеркала без надежды.

Когда Инквизитор, наконец, отступил, его лицо изменилось: на долю секунды он выглядел почти… удивленным.

— Ничейная энергия, — кивнул фон Берн, убирая меч в ножны. — Тело, хоть и создано богомерзким способом, чисто от плоти и яда демонов. Душа… ни с чем не связана, кроме тела. Это медиум, Ваше Величество.

Балкон ожил шепотом. Король, впервые за весь вечер, убрал руку от своей бороды и прищурился. Только капитан продолжал смотреть вниз с выражением «если эта штука дернется — я ее размажу об стену».

— Медиум. Ну что же… — хмыкнул король, довольно хлопнув в ладоши. — Добро пожаловать в Атлас, милая моя! Надеюсь, ты отработаешь свое звание и затраты, что я потратил на создание твоего чудесного тела.

Маг расправился, явно принимая эту похвалу в на свой счет. Он подхватил девушку, рывком поставил на ноги, словно куклу, которую вновь включили. Она стояла полностью беззащитная, голая, дрожащая, под десятками взглядов, прожигающих кожу. Им было позволено выбирать любую ее часть себе для изучения. И только Инквизитор отвернулся. Он свое сделал.

— Еще как отработает, Ваше Величество! С сегодняшнего дня я буду готовить ее к служению короне. Несколько экспериментов и тестов проведу, сделаю пробы…

— Мудд, мне это уже не интересно, — прервал король. — Жду результатов в течение недели. И, помилуй тебя демоны, объясни, зачем ты налепил на это тело части кошки? Выглядит… спорно.

Вопрос короля вызвал смешки среди собравшихся, что явно смутило мага. Мудд схватил девушку за основание хвоста, заставляя ее вздрогнуть и выпрямится.

— Генетика, мой король. Это тело выносливее, ловчее и изящнее человеческого, а ее нервная система лучше приспособлена к большим объемам энергии, — подавляя обиду в голосе, пояснил маг. — Кошачьи обладают природной чувствительностью к магическим потокам и умением отыскивать их источники. Я интегрировал эти качества, улучшая базовую человеческую форму. Уши и хвост... побочные эффекты.

Он звучал почти убедительно, но капитан шепнул королю что-то, что вызвало у последнего ухмылку. Томас стиснул зубы.

— Черт с тобой, Мудд, — махнул рукой король, поправляя свою мантию и отступая от перил балкона. — Ты меня услышал, жду твой отчет об этом медиуме… как ее… у этой ушастой есть вообще имя?

— Джоанна.

Голос девушки был настолько же тихим, насколько неожиданным. Инквизитор резко повернулся, смерив ее жестким взглядом, будто бы перед ним только что признались в страшной ереси.

— Джоанна, — повторил Мудд, сдавливая хвост девушки. Через секунду ее тело шлепнулось на колени, а голова как у безвольной куклы склонилась вниз. — Так я ее назвал, пока сшивал кусочек с кусочком, нервы к нервам. Знаете, своим детищам принято давать названия…

Король уже уходил, не дослушав. Капитан — за ним. Маги растворялись в тенях, и в башне лаборатории остался только маг, Инквизитор, и безжизненное тело девушки.

— Джоанна… как мило, — фон Берн смерил оценивающим взглядом мага. — Я пришлю своих людей для стражи твоей башни. Медиума не выпускать отсюда, не давать ей контактировать ни с кем, кроме меня. После отчета через неделю отдам дальнейшие распоряжения.

— Ваше право, Инквизитор.

Рыцарь кивнул и тоже покинул лабораторию, оставляя создателя и его творение наедине.

***

Больно.

Как же мне больно.

И как же стыдно — вот так орать, кататься голой по полу перед незнакомцами.

Что это вообще? Сонный паралич? Глюки от антидепрессантов? Я помню, что читала про помутнение сознания, искажение восприятия... но никто не писал про вопли, про удары головой о камень, про фэнтезийные подземелья с магами, оружием и... хвостами.

Я дернула ногами — кандалы все еще звенели, но ноги двигались. И болели. Я чувствовала каждую мышцу, каждое движение — будто могу ими управлять. Но это не были мои ноги. Не мои бедра. Не моя грудь. Не мой живот. Не мои руки.

Ладонями я ощупала лицо. Гладкая кожа. Не моя. Нос — острый. Глаза, брови — все чужое. И... уши.

Я – ушастая, как кошка.

Я слышала, как тот мужчина в мантии — маг — объяснял. Это он сделал. Колдовал с генами. Теперь вместо человеческих ушей — эти пушистые треугольники. А сзади болтается хвост.

Хвост.

Он живой. Дергается. Подрагивает сам по себе. Когда накатывает боль — он рефлекторно прижимается к ногам, как будто сам пугается. Как его вообще контролировать? Как жить с этим?

— Где я вообще?.. — вздохнула я, поднимая глаза на стражника за решеткой.

Он молчал. Всегда. За все время — ни звука. Я уже думала, эта статуя, пока однажды он не отодвинул забрало почесать нос.

Очередной спазм прошел сквозь позвоночник — тело дернулось само. Боль все слабее, но по-прежнему острая, словно игла между позвонков. Я почти чувствовала, как нечто копошится в шее, как паразит под кожей. Будто кто-то дергает за ниточки. Заставляет тело дергаться.

Как я вообще могу чувствовать боль, если это сон?

А если это не сон?

А если…

Что, черт возьми, я теперь такое?

Время в клетке потеряло смысл с момента моего пробуждения здесь. Без окон, без смены дня и ночи — будто сам мир вычеркнул меня из реальности. Иногда я засыпала. Иногда — просыпалась. Но все это не имело смысла. Спина болела. Тело ныло. Его боль я принимала без вопросов, но своим я его не чувствовала ни разу.

Он приходил. Дважды. Маг, который называл себя моим создателем. Отпирал решетку, освобождал от цепей, вел в лабораторию. Пристегивал к столу. Резал плоть. Вонзал иглы. Пропускал ток через хвост, как будто тестировал проводку. Ни разу не поинтересовался, больно ли мне. А боль была такая, что я раз за разом захлебывалась в агонии.

Сил на осмысление происходящего не оставалось. Любую секунду без мучений я тратила на сон или подсчет взмахов моего хвоста. Они гипнотизировали, заставляли забыться хоть немного, нелепо выделяясь своей простотой и милотой в этом страшном месте.

Когда в очередной раз услышала шаги мага — сдалась. Рыдания вырвались наружу. Я вжалась в угол, словно грубый камень мог спрятать меня от мучителя. Но нет, он вошел ко мне в клетку — скучающий, как будто пришел не к живому существу, а к сломанному прибору.

— Ползи ближе, не заставляй меня ждать, — приказал он.

Подчинилась. Страх перед новой болью напрочь подавил волю.

— Что ты делаешь со мной? — сквозь слезы страха спросила я.

— Изучаю.

— Ты же говорил, что ты создал меня.

— Изучаю то, что ты можешь. Я вкладывал в тебя много функций, но пока что ты только тратишь мое время.

К боли и страху прибавилось знакомое чувство — обесценивание. Тонкое, родное, почти теплое, прямиком из прошлого. В которое я никак не могу вернуться из этого кошмара, сколько бы раз тут не засыпала.

Вновь оказавшись на операционном столе, лежа на животе, я не видела, что маг делал со мной. Но в луже крови на каменном полу я разглядела лицо. Не свое, но почему-то оказавшееся на мне. Даже страх в отражении был какой-то неестественный, нарочито кукольный. Как у персонажей детских мультиков.

— Красивая, — вздохнула я в тот момент, пока меня не коснулись инструменты и я была еще в сознании.

— Что? — переспросил маг.

— Я. Красивая.

— Спасибо, я старался.

— Почему глаза фиолетовые?

Мужчина сзади вздохнул. Кажется, я достала его своими вопросами, и в меня точно сейчас вонзят что-то острое. Или что-то надрежут. Или сломают. Шаги мучителя приблизились к изголовью стола, и я вся сжалась, готовясь к новой порции боли…

Щелчок. Металл моих пут ослаб. Руки — свободны. Ноги — тоже. И даже хвост принялся махать из стороны в сторону, оказавшись на воле.

— Встань, — послышался приказ.

Я поднялась осторожно, словно пол мог исчезнуть. Смотреть на мага не хотелось, но он заставил. Его рука на моем подбородке заставила посмотреть на него.

— Действительно. Фиолетовые, — хмыкнул мужчина, в его светло—карих, почти золотистых глазах заиграл интерес. — Цвет ничейной энергии.

— Ничейной?

— Да. Той, что странствует между мирами. Той, из которой я создал твою душу.

Маг отпустил меня, отвернулся и отошел к стеллажу с книгами у дальней стены лаборатории. Я прислонилась к операционному столу, неловко прикрывая свою наготу руками и хвостом. Одежды мне не полагалось — только синяки и шрамы прикрывали мою кожу.

— Это место, где я оказалась, тут есть магия?..

Мой вопрос был глупым. Магия, конечно… еще драконы, эльфы, русалки. С моими новыми кошачьими чертами и чужим телом я бы уже не удивилась, появись передо мной семеро гномов в разноцветных шапочках.

— Магия есть везде.

— Я ее никогда раньше не видела.

— Тебя раньше вообще не было.

Последнее было выделено такой интонацией, что спорить расхотелось сразу. Хорошо, допустим, буду ему поддакивать в этом, я уже на все согласна, лишь бы в меня не тыкали острыми предметами и не пропускали через тело ток.

— У тебя начали зарождаться мысли. Вопросы. Оценочное суждение. Твоя личность… она наконец-то формируется… — пробубнил маг, продолжая копаться в стеллаже.

Этот псих всерьез верит, что слепил меня из ничего? И что сейчас я начала подавать признаки разумного существа? Хотя, учитывая, что до этого вся моя речь состояла из матов и криков боли, возможно я вправду выглядела не очень осознанной.

— Подойди ко мне.

Пришлось слушаться, мои босые ноги аккуратно ступали по холодному полу. Я встала чуть сзади мага, но он махнул рукой, ожидая, что я встану рядом. Унимая дрожь в ногах, я все сделала так, как мне было велено.

— Возможно, в тебе есть какие-то воспоминания, обрывки образов. Все это мусор. Забудь, выкинь из своей головы. Я собрал тебя из осколков сущностей, что бродили между мирами. В них, как правило, что-то остается от прежних хозяев.

— Осколков?!

— Да, фрагментов душ. Удивительно, как удачно я натолкнулся на них! Это был целый кластер такой яркой, жгучей энергии, обожженной, как будто что-то попыталось вырваться, но застыло на полпути. Возможно, ты превращалась в какой-то новый мир. Но…

Маг наконец-то нашел то, что искал на полке — старый потрепанный том, в котором закладок было больше, чем страниц. Но его внимание опять переключилось на меня, и я аж вздрогнула от той безумной радости, запечатленной на его молодом лице.

— Я забрал этот нерожденный мир себе.

***

Стражник у двери буркнул имя: «Томас». Так звали этого мучителя, надо запомнить. Он провел меня через несколько помещений лаборатории выше, по спиральной лестнице. Похоже, мы были в башне. В редких окнах мелькали проблески тусклого и безрадостного мира — вокруг бескрайняя снежная пустыня простиралась до самого горизонта.

— Сейчас зима?

— В Атласе всегда зима, Джоанна.

Он назвал меня по имени?! Он запомнил его… или реально знал всегда?

Босые ноги семенили вверх по лестнице, я старалась не отставать от мага. Новое тело было заметно короче старого, в своем мире я была дылдой и спокойно перешагивала через ступень при подъеме. Но сейчас короткие, худые ноги нового тела сделали из меня пигалицу.

— Прошу, воспользуйся моей ванной, я пока распоряжусь, чтобы тебе принесли платье, — бросил Томас, когда мы оказались на этаже, который был больше похож на жилое помещение.

— Ванной?

— Да, очень важно соблюдать гигиену тела. Пот необходимо смывать, зубы чистить, и волосы…

— Я понимаю.

— Молодец, Джоанна.

Этот скачок в отношении ко мне — от лабораторной крысы к глупому ребенку — получался слишком легко у Томаса. Но все равно: лучше быть дурочкой, чем терпеть иглы.

Ванна оказалась просторной, даже уютной. Но я ожидала подвоха на каждом шагу, особенно у массивной чугунной купальни. Маг пытал и издевался надо мной несколько дней подряд, а теперь вдруг разрешил помыться в собственной ванной? Что дальше? Приятный разговор и признание, что я — избранная?!

Мылась быстро, каждым нервом прислушиваясь к шорохам за дверью. Уши-треугольники ловили малейшие звуки — хоть в этом они мне пригодились. Ничего опасного пока не наблюдалось, и после того, как вытерлась насухо, я осторожно выглянуть наружу.

На стуле — белье и платье. У камина — Томас. В голове — хаос, страх и полное непонимание происходящего.

— Одевайся, Джоанна. Я тебе дам напиток из сушеных трав, а также измельченное зерно с сахаром и неоплодотворенным эмбрионом птицы, приготовленное на огне.

Чаепитие с печеньем еще никто так оскорблял.

Платье, видимо, шили по мерке моего нового тела. Я почувствовала себя немного уверенней, и приняла приглашение от мага присоединиться к нему. Однако к еде и чаю я притронулась только после одобрительного кивка Томаса. Я все еще ожидала, что он вонзит скальпель мне в горло в любой удобный момент, так что перечить и злить его лишний раз не хотелось.

— Твое тело помимо гигиены также требует подпитки. Вода, еда и сон — муторные ежедневные занятия, но без них ты погибнешь. Не переживай, я не дам этому случиться.

Его улыбка была снисходительной. И чудовищно неуместной.

— Спасибо, — покорно кивнув и улыбнувшись в ответ, ответила я. — Печенье вкусное. Чай тоже.

— Вкус — это всего лишь нервные импульсы, которые твой язык посылает в мозг…

Дальше началось.

Он объяснял, как есть, читать, ходить. Даже как пользоваться туалетом, спасибо, что без практики. Я слушала. Не потому что хотела — потому что боль учит быстрее любых слов. Видно, что Томас обожал быть умнее всех в комнате, а я обожала не страдать от пыток на операционном столе. На этом мы и сошлись сегодня.

— Это были азы выживания. Теперь — самое важное, — в какой-то момент тон мага сменился со спокойного на деловой Он достал книгу, которую принес из лаборатории, и открыл ее на середине. Там была схема человеческого тела с какими-то рунами и формулами вокруг.

— Помимо материи в тебе есть еще и энергетическая сущность. Но не такая, как у нас всех! У обычных людей плоть создается из плоти их родителей, а дух — из осколков сущностей их рода.

Вот это уже было интересно.

Я жила в мире, где все, что связано с душой, сущностью и прочими нематериальными ценностями, обсуждалось исключительно в религиозном ключе. Атеисткой я никогда не была, но и про свою душу как о чем-то осязаемом я никогда не думала. Проблем и в обычном мире мне было достаточно.

— Ты же — мое творение. Тело я создавал сам, в той самой лаборатории внизу. Сколько было проб и ошибок! Именно после очередной нежизнеспособной человеческой особи я и прибегнул к скрещиванию генов. Ближе всего к идеалу были гибриды змеи и ослицы, пока я не смог пришел к кошачьим вариантам.

Ого, да мне еще повезло с ушками.

— Но это была только половина работы. Я мог бы из неприкаянных сущностей нашего мира наскрести новую душу, но какой смысл? Создать то, что могут спокойно достичь мужчина и женщина за одну ночь. Я же сделал медиума! Бесконечный источник силы, благодаря которому маги Атласа смогут изгнать демонов из наших земель! И… все благодаря мне.

Он говорил как гений. Звучал как сумасшедший.

— Смотри. Я покажу тебе то малое, что нам было доступно до тебя.

В руках у Томаса вспыхнул маленький голубой огонек, и я тут же подалась вперед, с интересом его рассматривая. Страх и недоверие к происходящему отступили — черт возьми, это же реально магия! Рука мужчины без перчаток, никакой зажигалки или устройства в рукаве не было, голограммы тоже я не замечала. Это просто внезапный голубой огонь в руке у человека.

Это было красиво. И немного страшно.

— Офигеть… — вырвалось у меня.

Томас хмыкнул и резко погасил пламя.

— Откуда ты набралась таких слов? Я же приказывал стражникам молчать. Хотя... забавно. Попробуй теперь ты.

Я не удержалась от удивленного взгляда в сторону мужчины. Но его уверенный, ожидающий взгляд не обманывал. Он действительно хотел увидеть, что я тоже так могу.

— Но… как? — уточнила я.

— Присмотрись.

— К чему?

— К магии вокруг. Каждая молекула имеет магический отпечаток. Ты должна это видеть лучше любого другого человека, я сам вкладывал в тебя эту функцию.

Вздохнула, я огляделась: грубый камень, темное дерево, тусклый свет из окна, пляшущие в луче пылинки. И где тут же магия?

— Присмотрись, — настойчивее сказал Томас. — Ты хочешь создать свет? Посмотри на свет. Почувствуй его структуру, его частицы.

— И волны.

— Что?

— Свет это и волна тоже.

Томас замечал, задумавшись, а я увидела. Нет, я УВИДЕЛА! Крошечные искры, что я вначале спутала с пылью в луче света из окна, не двигались и не перемещались, они просто… были.

— Как мне сделать из этого магию?

— Собери несколько частиц… волн… вместе, в своей руке.

Я потянулась к окну, но маг положил свою руку мне на плечо и вернул на диван.

— Не так. Собери их своей волей.

— Волей? Силой мысли что ли?

— Да. Смотри на свет. Представь, как он уходит их этого луча в твою ладонь. Воссоздай в голове траекторию частиц, а затем фигуру, в которую они собираются. Представь так четко, насколько можешь.

Не зря у меня была пятерка по геометрии в школе, пространственное мышление я развила достаточно. Как и фантазия. Больная, конечно, но очень яркая. Следуя инструкциям мага, я представляла, как эти крохи от луча из окна плывут ко мне, по прямой траектории, немного отклоняясь вправо, чтобы не задеть подсвечник.

Одна частица в ладони.

Вторая.

Третья… пятая… восьмая.

А теперь — куб. Простой геометрический куб с восемью вершинами. В моей ладони вспыхнул слабый свет, но даже этого было достаточно, чтобы я взвизгнула от удивления.

— Получается?

— Да, Джоанна. Это и есть магия. Соединяя элементы окружения и свою волю, ты получаешь магию.

— Как если массу и скорость света…

— …и получить энергию.

Рука Томаса вдруг накрыла мою, гася светящийся куб. Он улыбался, на этот раз искренне, и я поняла, что оправдала его ожидания. Если не магией, то своей пятеркой по физике.

— Зная правильные схемы и формулы, можно плести сложные, многоуровневые заклинания. Если тебе так нравится аналогия с миром материи, то ты попросту создаешь уравнение преобразования окружающей энергии при помощи своей воли.

— Это невероятно!

— Это естественно. Невероятно — это то, что ты теперь являешься бесконечным источником такого количества энергии, которой этот мир еще не видел! Ты видишь частицы света глядя в окно. А я вижу мощнейшую межпространственную магию около тебя, которой нет конца и края!

Его рука поверх моей дрожала, но не понятно от чего. От радости? Возбуждения? Предвкушения? Во взгляде Томаса был такой коктейль из чувств, что я не понимала, что от него ждать в следующий момент.

— Поговорим об этом завтра. Сегодня мне надо подготовить отчет для короля… на этот раз с отличными новостями.

Кивнув, я опустила голову, вновь становясь покорной пленницей. Беседовать с магом было невероятно интересно, к тому же я видела магию и теперь могла творить ее сама. Еще и печеньки удались, вкусные были. А сейчас…

— Не волнуйся, в камеру ты не вернешься, — словно читая мои мысли, сказал маг. — Я держал тебя там, потому что не мог оценить уровень твоей осознанности. Идем со мной.

Он пообещал не возвращать меня в темницу?! На моем лице расцвела первая в этой новой жизни улыбка.

***

Теперь ясно: я все это время провела в башне, причем довольно высокой, потому что уже несколько минут мы с Томасом спускались вниз на старом и медленном лифте с решетками вместо дверей. Маг игнорировал меня, уткнувшись в планшет с пергаментной вкладкой, бормоча под нос цифры и медицинские термины и что-то усердно записывая.

Но мне и без беседы было интересно. Иногда сквозь решетку мелькали очертания этажей башни: темные коридоры, стражники в латах, фигуры в капюшонах и молчаливые слуги, драящие мрамор шумящими пылесосами, как будто пытались заставить его сверкать как зеркало. Один из стражников пнул уборщика — видимо, с манерами здесь не заморачиваются.

Когда лифт заскрипел и остановился, Томас убрал планшет в складку мантии и вывел меня в совершенно другой коридор, нежели я видела до этого. Здесь было все иначе: высокие потолки, витражи с мутными стеклами, каменные стены с канделябрами, лампочки в форме свечей. Это был замок — из тех, что лепят на костях и золоте, чтобы пугать бедных и нравиться богатым. Я узнавала очертания европейских богатств из старины своего мира — лепнина, расписные потолки, галерея с картинами. Тут жил кто-то очень важный, кто любил кичиться своим вкусом через избыточность.

Меня держали и пытали в башне замка? Поздравляю, Джо — ты стала принцессой. Извращенной версии с пытками и хвостиком.

— Томас Мудд! Вам запрещено выводить медиума из башни гильдии!

Голос грохнул, как колокол в пустом соборе. Стражник в рясе и с подвеской на груди в виде кольца стоял у поворота, сурово смотря в нашу сторону. Он отличался от остальных — пах ладаном, ритуалом и уставом.

Антураж резал глаз. Электричество, лифты, пылесосы... Зачем тогда здесь рясы и мечи? Что это за место такое, где все делали вид, что живут в средневековье, но при этом пользуются современной техникой?

— Передайте это главному Инквизитору, — Томас бросил стражу в рясе листок, который он так усердно заполнял минутой ранее. Затем он подтолкнул меня вперед, вынуждая пройти дальше. — И не смейте больше беспокоить, у меня на это нет времени.

Рыцарь принял листок, как и свое поражение, и мы последовали дальше, минуя еще несколько коридоров и лестниц.

Судя по людям без вооружения и доспехов, меня привели в жилое крыло. Слуги прятались в тени, дамы в платьях куда-то спешили, мужчины курили у окон. И все пялились. На меня. Каждый взгляд — как порез бумагой. В этих глазах было все: презрение, интерес, похоть. Тут меня не хотели видеть, но очень хотели потрогать. Мои ушки прижались к голове, хвост мертвой хваткой обвил бедро, босые ступни — обувь мне так и не дали — цеплялись за холодный камень, заставляя меня пару раз споткнуться.

Внезапно камера в подвале башни показалась мне не такой уж и плохой.

— Какие апартаменты сейчас свободны? — спросил Томас слугу.

— Апартаменты? Вам… парные?

— Нет. Женские.

— Ох… Третья дверь справа. Я только что завершила там уборку, и…

Не дослушав ответ, Томас повел меня к дверям, на которые указала служанка.

Роскошь комнаты вызывала тошноту, словно торт, вымоченный в одеколоне. Балдахин, шелк, лепнина, ванна, перины. Все здесь липло к коже, душило, давило.

— Отвратительно, — выдохнул Томас, опять прочитав мои мысли.

— Не то слово…

— Это покои, в которые король обычно селит своих новых… фавориток. К сожалению, пока я не докажу ему, чего ты на самом деле стоишь, тебе придется побыть тут.

— Это лучше, чем в камере.

— Определенно.

Внезапно раздался стук в дверь — и тут же, без приглашения, ее распахнули. Внутрь шагнул тот самый рыцарь, который присутствовал в день моего пробуждения в лаборатории. Этот пронзительный взгляд синих глаз будет сниться мне в кошмарах.

— Мудд, я дал тебе четкие указания. Зачем ты привел это создание в замок?

— Главный Инквизитор Артур фон Берн, добрый вечер, — спокойным голосом ответил маг. — Вы получили мой отчет?

— Получил. Ты действительно считаешь, что его достаточно, чтобы ослушаться моего прямого приказа НЕ выпускать медиума из башни?

Тон рыцаря был немного повышен, но спокоен. Выражение его лица оставалось абсолютно беспристрастным. Он излучал ледяной контроль, а я была в его глазах угрозой, подлежащей нейтрализации.

— Джоанна обретает суждение и логическое мышление. Если на данном этапе развития психики продолжать содержать ее в заточении в камере, то мы получим невротическую личность с ПТСР, а не самостоятельное оружие против демонов.

Я чуть не хмыкнула. Надо бы Томасу показать мою справку от психиатра из реальности — впечатлился бы.

— Мудд, ты серьезно считаешь, что ментальное здоровье твоего «эксперимента» важнее безопасности замка?

— Однозначно. К тому же никакой опасности нет.

— Ты сам написал в отчете, что медиум проявляет способности к магии.

По губам Томаса поползла улыбка. Надменная. Пугающая. Он вновь задрал нос и смотрел на окружающих как на глупых детишек, которые не понимали очевидные вещи. Даже на Инквизитора, который был больше него в полтора раза.

— Фон Берн, я же вам говорил — я не безумный ученый, которых вы партиями на кострах сжигаете. У меня все продумано. В том числе и меры предосторожности.

С этими словами Томас резко приблизился ко мне, его рука легла на плечо, и он развернул меня спиной к себе, лицом — к Инквизитору. Холодные пальцы мага впились в место у основания моего черепа, там, где продолжала пульсировать боль и неприятное шевеление.

— Магическое зрение — это талант, который многие развивают годами. Люди тренируются различать в оттенках и цветах окружения частички магии… — спокойным голосом лектора в полной аудитории первокурсников говорил Томас, ковыряя металл на моей шее. — Без зрения даже самые искусные мастера формул и схем могут лишь рисовать магию на бумаге.

Что-то знакомо щелкнул в моей шее. Я не почувствовала боли — просто легкое давление, будто кто-то пальцем надавил между позвонками.

И мир мигнул.

Свет за окном стал серым. Красный плащ Инквизитора — грязно-угольным. Огонь в камине — холодным. И частицы… частицы исчезли. Отовсюду. Вокруг меня — серость и размытые очертания пространства.

— Визуальный канал отключен, – сказал маг, отступая на шаг назад. — Теперь Джоанна не опасна, Инквизитор. Проверяйте.

Я уставилась на свои ладони, охваченная одной мыслью: верните цвет! Как это вообще возможно?! Неужели этот маг реально встроил в меня щиток с предохранителями, и теперь в любой момент может отключать разные функции моего организма?!

Я не принцесса, я какой-то набор лего в руках безумного ученого!

Фон Берн подошел ближе, вновь достал меч, из-за чего я нервно сглотнула.

— Свободен, Мудд. Я проведу проверку, и, если обнаружу хоть малейшую опасность — устраню.

— Ваше право, Инквизитор, кивнул Томас, и затем обернулся ко мне. — До завтра, Джоанна. Рекомендую прочитать этот учебник, чтобы наша завтрашняя беседа была более предметной.

С этими словами человек, который называет себя моим создателем, протянул потрепанную книгу и оставил меня в этом черно-белом аду роскоши. В комнате с вооруженным человеком, чей холодный взгляд я могла разглядеть даже с выключенными цветами.

***

Острие меча чертило по коже ледяное предупреждение. Мурашки — первая реакция, вторая — страх, третий — оцепенение.

— Зачем вы угрожаете мне? Я же ничего не сделала… — чуть ли не плача спросила я.

— Это не угроза. Пока что.

— Тогда почему наставляете на меня оружие?

— Это проверка.

Инквизитор разговаривал со мной, но его взгляд был прикован к лезвию меча. Оно методично касалось разных точек на моем теле: живот... сердце... горло... лоб.

— Уши… у тебя нет нормальных ушей?

— Только эти, что из волос торчат. Кошачьи.

— Ересь какая.

Выдохнув, мужчина наконец-то убрал лезвие от меня. Но не успела я расслабиться, как он резко выхватил у меня из рук книгу Томаса. Инквизитор листал ее, словно выискивая ересь, а потом, с отвращением начал рвать страницы и швырять их в огонь камина.

— Я не знаю, как Мудд это сделал, но в тебе нет ни демонической магии, ни следа других миров. Сталь, закаленная духами моих предков, не лжет. Но это еще не значит, что тебе дозволено существовать в нашем мире, богомерзкое создание.

С последним словом Инквизитор выдрал из книги добрую половину страниц.

— Да что я сделала такого? Господи, я ведь только…

— НЕ СМЕЙ КОЩУНСТВОВАТЬ ИМЕНЕМ ГОСПОДНЯ, ТВАРЬ!

Я застыла от испуга, когда тихий спокойный голос мужчины взорвался злобой. Меч Инквизитора вновь сверкнул в тусклом свете камина. Перед глазами черна-белая картинка плыла, но я все же рассмотрела, насколько злобное выражение было у фон Берна.

За что он так меня ненавидел? За сам факт моего существования?

— Ты не имеешь ничего общего с божьим помыслом! — низким, но уже более спокойным голосом говорил Инквизитор, делая шаг вперед и приставляя лезвие к моей шее, заставляя медленно отступать к стенке. — Из-за таких, как этот маг, из-за грешников старой веры, что вздумали тягаться с Богом, мы теперь каждый день боремся за жизнь с демонами! Из-за таких тварей, как ты, наш род на краю гибели!

— Да что я сделала?!

— Ты. Просто. Существуешь.

Псих, это явно какой-то помешанный фанатик! Не прошло и часа как меня выпустили из башни, а в мою сторону уже сыплются обвинения во всех грехах человечества! И воняет от него еще так противно… паленой шерстью? Нет, это не он… Это…

ХВОСТ!

Вскрикнув, я отпрыгнула от камина, куда попал пушистый отросток, бесполезно болтавшийся сзади. Я металась, пытаясь схватить охваченный пламенем мех, но он бился в агонии, истерически болтаясь из стороны в сторону, не позволяя мне поймать себя. Инквизитор оказался проворнее — спрятав меч обратно в ножны, он быстрым движением схватил горящий хвост и смахнул с него пламя.

— Ересь. Нелепая и отвратительная.

Полностью с этим согласна…

Инквизитор держал меня за хвост, и я замерла, ожидая, что меня сейчас сунут в камин целиком. Ведь так тут было заведено поступать с ересью? Жечь на костре, уничтожать, убивать?

— Пожалуйста… только без боли, — давясь слезами, пролепетал я.

— Что?

— Не делайте мне больно.

Фон Берн молчал пару секунд, но затем выпустил мой хвост и сделал на шаг назад. Затем он потянулся обратно к своему поясу, ища что-то. Меч? Нет, видимо не хотел марать эту «закаленную духами предков сталь». Наверное, какой-то кинжал достает. Черт... все плывет перед глазами, я не могла рассмотреть подробнее.

И вот, когда Инквизитор нашел, что искал, я зажмурилась.

Джо, это же всего лишь сон.

Этого всего не может быть.

Это побочки от антидепрессантов.

Сейчас это все закончится, я проснусь, и…

— Прими это, — слова Инквизитора были такими же резкими, как удар. Но боли не последовало.

— Что?..

— Просто прими. Это символ воли Господней. Носи его — и, может, Господь повернет к тебе лик, а не лезвие.

Приоткрыв один глаз, я увидела, как Инквизитор подошел еще ближе ко мне. Он протягивал… подвеску? Это был тоненький шнурок, на котором болталось небольшое кольцо — миниатюрная копия массивного знака, что было на его доспехах.

— В тебе нет зла. Пока что. Если будешь чтить наши правила и устои, Бог примет тебя. Его милосердие не знает границ. В отличие от моего терпения.

Намек я поняла и быстро приняла подарок, поспешно накидывая его себе на шею. Иронично - были крестики, стали нолики.

— Спасибо, — неуверенно сказала я.

Он не ненавидел меня. Он ненавидел сам факт, что я существую вне правил. Похоже, мои слезы и мольбы — это единственное, что вписались в его стандартную картину мира. Ну хоть так!

— Служение Господу — единственное оправдание твоего существования.

Инквизитор также вручил мне в руки небольшую, потрепанную книгу. Судя по нарисованному кругу на обложке и множеству зачитанных страниц и закладок, это была…

— Библия?

— Новая Библия. Там, где твой маг мечтает — тут провозглашается истина.

Я наконец-то осмелилась поднять глаза на лицо фон Берна. Хоть зрение и подводило, но я увидела в нем что-то похожее на снисхождения, возможно даже намек на добродушие. Он напомнил мне батюшку в церкви, в которой я венчалась с мужем: его явно раздражала ситуация, но раз бог всех прощает, то и он будет.

— Да хранит Господь твои сны, Джоанна.

Инквизитор ушел также резко, как и ворвался в комнату, оставляя после себя гнетущую тишину.

***

— Боже, если ты меня слышишь — разбуди меня. Я не могу терпеть этот бред!

Даже после ухода фон Берна одиночества для меня не случилось: стражник пришел ко мне сразу же, как Инквизитор удалился, и теперь стоял у кровати, смотря прямо на меня.

— Что? Даже в ванную со мной пойдешь?

Спрыгнув с кровати, я пошла в туалет. Терпела до последнего — мечи, фанатики, горящий хвост… все боялась попроситься, и вот момент настал.

А этот стражник реально пошел за мной.

— Серьезно? Ты мне пописать спокойно не дашь?

Он стоял. Смотрел. Даже не отворачивался.

— Супер. Может мне еще и поаплодируешь в конце?

Ладно, представим, что это просто манекен. Кое-как справившись со своим стеснением, я воспользовалась уборной, умылась, и даже расчесалась гребешком, оставленным предыдущими владельцами комнаты на туалетном столике. Мои волосы... не мои, но такие же густые, как в реальности. Только пахнут не шампунем, а формалином.

Интересно, я просто сейчас сплю и лежу в своей кровати? Или я в коме уже? А муж сидит, наверное, около меня. За руку держит, мемы пересказывает. Он бы точно меня не бросил в таком состоянии. Он без меня даже завтракать забывает. А на работе сроки релизов поехали давно, никто не помнит половины логики функционала без меня. И пусть! Коллеги... они даже не всплывают в списке потерь, которых будет мне жалко в случае реальной катастрофы.

А вот маму с папой жалко. И сестренку. И конечно же мужа.

Встряхнув головой, я отогнала рой навязчивых и грустных мыслей. Допустим, я сплю и это все сон. И длиться он уже очень долго, и неизвестно, сколько еще это все продолжится. Это означает, что мне надо подготовится к завтрашнему дню, если я не хочу заработать новую порцию боли. Что там Томас говорил? Он хотел продолжить мне рассказывать про магию.

Черт, магия.

Пока я во сне, я могу творить волшебство. Пускай мне сейчас выключили эту способность, но завтра я обязательно попрошу Томаса вернуть все как было. И узнаю у него формулы и схемы заклинаний. Буду, мать ее, ведьмой! Метлу бы еще раздобыть…

Я хихикнула в слух своим мыслям, а страж так и стоял. Смотрел. Молчал. Даже нос не чесал.

Быстро переодевшись в ночную сорочку, найденную в комоде в комнате, я легла в кровать. Она была мягкой, пропитанной чужими духами и потаенными грехами. Главное, чтобы этот страж, что продолжал неотрывно следить за мной, не захотел добавить новых эпизодов в жизни этой перины. Ладно, игнорируем этого истукана. Я включила ночник и потянулась к книгам, которые могли приоткрыть мне завесу тайн мира, в котором оказалось мое сознание.

Первый том, который так зверски проредил Инквизитор, назывался «Краткая история Атласа». В нем осталось от силы треть страниц, и я принялась их изучать.

Это был очень странный учебник по истории. Ничего нового я в нем не узнала, разве что тут явно делались акценты на крестовых походах и на средневековье в целом. Добавились несколько странных войн между европейскими государствами в 19-20 веке, может они и в моей реальности были, я просто их забыла. История обрывалась на пандемии в начале 21 века — последней общей точке наших миров.

— Славное было время… — вздохнула я, помня, как сама сидела дома, гуляла в маске и получала QR-коды вакцинации, чтобы меня хотя бы в магазины пускали.

Мне ничего не оставалось, кроме как взять в руки новую Библию. Старую я не читала. Помню, дедушка мне пересказывал в детстве какие-то отрывки и учил молитвам, но как только я выросла и стала достаточно вредным подростком, он перестал это делать. Вся моя вера умещалась между венчанием, на котором настояли родители, и вкусным бабушкиным пасхальным куличом. В обычной жизни Бог мне вряд ли мог помочь справится с ленивым мужем и туманными требованиями заказчиков на работе, а в мире было столько книг, интереснее всяких Заветов, что на чтение церковной молитвы тратить время не хотелось.

Однако, библия фон Берна оказалась не таким уж скучным чтивом, как я ожидала. Сплошные метафоры, пафос и греховное унижение человечества присутствовали, но читались все свободно и понятно. Я пролистывала места с молитвами, чтобы побыстрее прочесть про события, которые так изменили привычный для меня уклад жизни людей в этой реальности.

Так я узнала, что человечество «старой веры» — так тут называли всех верующих любой религии мира в прошлом — настолько сильно нагрешили, что открылся портал в ад. Буквально, там так и написано было: «тяжесть человеческих мерзостей и злобы продырявило полотно нашего мира, открыть путь дьяволу и его демоническим отребьям».

— Жесть… — выдохнула я, не понимая, действительно ли меня ужаснула описанная ситуация, или же это скептицизм уже не выдерживает потока сюра, что творился вокруг.

Далее новая Библия повествовала о более чем сотни лет борьбы с демонами. Дела у человечества шли не очень, почти всех либо убили, либо поработили, и рогатые недруги понастроили на руинах человеческой цивилизации свои города. Они тянули из этого мира все: металлы, нефть, еду, людей — и сбрасывали в свою прогнившую бездну, оставляя после себя выжженные земли и переполненные кладбища.

Но люди не сдавались. Они умели воевать, обучаться, приспосабливаться. Демоны использовали против них свою адскую магию, мечи и рога, в то время как остатки человечества смогли добраться до ядерных зарядов и прочего оружия массового поражения.

— Ну конечно. «Вечная зима» — закономерный финал ядерного карнавала, — хмыкнула я.

Все закончилось тем, что на земле продолжилось противостояние демонов и людей, только рогатые, получившие парочку Хиросим в своих поселениях, уже менее борзо вели себя. Кое-кто даже вступил в переговоры, и даже добровольно обучил людей магии.

Магия. От демонов.

Поэтому все, что связано с заклинаниями, религией, обрядами и прочими таинствами были поставлены на жесткий контроль перед новой церковью, и вот так зародилась Инквизиция. Орден воинов, которые не позволяли внутри человеческих поселений возрождаться демоническим законам и правилам, а также искореняли все, что было связано с прошлыми религиями.

Теперь понятно, кто такой этот Артур фон Берн. Но оставалось загадкой, за что он так меня опасался. Из-за магии, которую люди забрали у демонов? Из-за того, что меня непонятно как создал Томас и мог достать мою сущность из ада?

Хотя, какой ад. Дома, конечно, плохо, но не настолько же.

Дома... там хотя бы не ломали кости. Не жгли хвосты. Дома не было ушек. И там были цвета. Солнечные зайчики на стене. Храп мужа в пять утра, его теплые объятия и глупые шутки, которые понимали только мы вдвоем.

И если это все был сон, то как же я сейчас внутри него тоже засыпала?..