Никогда не зли менталиста. Изумрудный бал. Книга 2

Настойчивый стук в дверь. Следом голос Иджа:

— Когда-нибудь выйдешь? Сколько можно прихорашиваться?

Я бросила последний взгляд в зеркало и улыбнулась. Открытое платье с длинной струящейся юбкой, волосы подобраны, на шее поблёскивает кулон с камнем-накопителем. Повод для такого наряда — новогодний бал в академии, который всегда проходит с большой помпезностью.  

— Сетри! — Идж снова забарабанил в дверь. — Хочешь опоздать?!

— Сейчас выйду! — крикнула я и вздохнула.

Эта сцена так напомнила другую, произошедшую в начале семестра, когда, убежав с праздничной трапезы, я так же стояла у зеркала. А Идж так же барабанил в дверь...

По отражавшейся в зеркале стене вдруг побежали светящиеся трещины, похожие на паучью сеть, и вот, отражаясь в зеркале, на меня «смотрит» мерцающий призрачным голубоватым светом тоннель. Заметив мелькнувший в нём силуэт, я обернулась и покачала головой.

— Говорила же, что этим вечером занята!

Совсем ещё недавно подобное явление из стены привело бы меня по меньшей мере в оторопь. Но теперь... Сложив на груди руки, я ждала появления гостя и невольно подумала: как же много изменилось с ночи, когда я влетела в эту комнату, спасаясь от страха перед... собой и тем, что сделала с дразнившим меня ултуана. Да, изменилось многое. И прежде всего я.

Ночь торжественной трапезы, четыре месяца назад

— Сетри! Слышишь меня, Сетри?

Кулачки Иджа, барабанят в дверь, вайш уже явно теряет терпение. А я стою у зеркала, не в силах отвести взгляд от собственного отражения. Моё лицо... изменилось. Вроде бы те же щёки, брови, нос, но в глазах появилось что-то хищное, опасное. Черты лица заострились и — я приподняла верхнюю губу... клыки тоже. Я словно начала превращаться в монстра.

— Сетри! — голос Артара. — Открой, пожалуйста.    

Я спрятала лицо в ладонях.

— Сетри... — голос Тереса.

А потом знакомое прикосновение к моему сознанию, очень лёгкое, словно утешающее... и я отняла ладони от лица. Посмотрела в зеркало — и с губ сорвался облегчённый выдох. Моё лицо стало прежним, без хищного выражения, без заострённых зубов... Быстрый взгляд на руки — никаких когтей! Может, мне всё это просто померещилось?

— Сетри!
Сделав глубокий вдох-выдох, я направилась к двери. 

— Наконец-то! — Идж ворвался в комнату первым и возмущённо дёрнул меня за край юбки.  — Совсем спятила?

— Что произошло? — тихо спросил Терес.

Артар просто молча подошёл ко мне и обнял. Подобной близости между нами ещё не было, и я смущённо отодвинулась.

— Мне очень жаль, что подняла такой переполох. Ройгос...

— Это ещё не переполох! — перебил меня Идж. — Переполох настанет, когда тебя поведут к ректору, и он определит наказание!

— Почему к ректору? — не поняла я. — Разве это решает не декан Спур?

— Если б ты исколошматила Ройгоса на территории факультета  — да,  — хмыкнул Идж. — А так...

— Ректор справедлив, — вставил Терес. — Не стоит бояться наказания. Ведь в стычке снова виноват Ройгос?

— Даже если так, сейчас ултуана выглядит, будто на нём посидел жвачный медведь! — не унимался вайш. — А наказывают всегда уцелевших!

Терес явно собирался возразить, но я его опередила:

— Очень устала. Может, отложим гадания о моей участи на завтра? Или можем позвать Прая, чтобы предсказал.

— Не нужно Прая! — выпалил не понявший моего ехидства Артар. — Тебе действительно нужно отдохнуть, Сетри, а нам лучше уйти. Идж, останешься...

— Чтобы я пропустил праздничную трапезу?! — вскинулся вайш. — Она ведь будет спать, а мне что делать в это время? Сдувать с неё пыль?

— Пыль стряхну сама, желаю всем повеселиться, а тебе, Идж, не страдать от несварения. Терес, Артар, спасибо за заботу, увидимся завтра, — скороговоркой проговорила я и, ненавязчиво вытеснив всех за порог, захлопнула дверь.

Наконец, одна... Я перевела дух, отвернулась от двери... и замерла. Прямо передо мной стояла та самая тень. Неподвижно, слегка склонив голову — высокая фигура в тёмной одежде, капюшон полностью скрывает лицо. Несколько секунд я молча всматривалась в неё, не в силах издать ни звука. И вдруг тень, тоже молча, растворилась в полумраке комнаты. А я настороженно глянула на свои руки — ничего. Но и прежнего облегчения  — как не бывало. Что-то со мной не так, но, пока не выясню что, знать об этом никто не должен.

Просторный кабинет с большими книжными шкафами у стен, зелёные занавеси на единственном окне. Я старалась смотреть куда угодно, только не на старца за массивным столом, не сводившего с меня внимательного взгляда. Кабинет Маркуса Доррена, ректора, «спасшего» ментальную магию, как дисциплину. На стуле рядом со мной — почти восстановившийся Ройгос. У моих ног — Идж, сложивший на груди все свои лапки. За нашими с Ройгосом спинами — декан Спур. Все спокойны, и только мне не по себе — всё это слишком похоже на ситуации в школе, когда меня вызывали, чтобы наказать за неуважение к «высокопоставленным ученикам». Здесь наверняка будет то же — меня накажут за разбитое лощёное лицо ултуана, и полностью проигнорируют, что склоку начал именно он. И не только в этот раз.

— Это — их первая ссора? — вопрос ректора предназначался декану Спуру.

Тот лишь качнул головой.

— Раньше были физические повреждения? 

Ещё одно качание головы декана.

— Кто зачинщик?

Тишина.

— Кто начал ссору? — чуть повысил голос старик.

— Это всегда был... — начал Идж, но декан Спур его перебил:

— Ни тебе, ни мне не пристало отвечать за тех, кто в ответе, ас-сайед Идж, — и вайш замолчал, яростно сверкнув глазами на Ройгоса.

Я тоже посмотрела на ултуана. Вот возможность продемонстрировать гордость и силу, которыми он так кичится — признать, что виноват. Но ултуана даже не шевельнулся. Ректор побуравил глазами его, меня, снова его и откинулся на спинку кресла.

— Что ж. Тогда буду считать, что виновны оба и накажу...

— Виновных здесь нет.

Я с удивлением повернулась к Ройгосу, заявившему это тоном, будто он обращался к одному из слуг своего отца. Острые глазки ректора сузились, он опустил на стол сложенные в замок ладони.

— Вот как?

— Это существо оскорбляет мой взор. В этом — его суть и нет ничьей вины, — даже не глянув на меня, заявил ултуана.

— Существо?! — Идж сжал лапки в кулачки, но я легко тронула ногой его хвост, и он лишь громко фыркнул.

— А что скажешь ты? — декан устремил на меня пронизывающий взгляд.

Я пожала плечами.

— Только то, что никому не позволю обращаться со мной, как с «существом».

Ректор посмотрел на декана, снова на Ройгоса и на меня.

— Боюсь, здесь не обойтись обычным наказанием. С этого дня и до моего дальнейшего распоряжения вы двое становитесь «фаирти» — напарниками по учёбе...

Тяжкий вздох Иджа.

— ...и ваша магия будет заблокирована на неопределённый срок, — не меняя голоса, закончил ректор.

Идж всеми лапками схватился за голову.

— Это неслыханно! — возмутился Ройгос. — Вы не посмеете!

— З-заблокирована? — ужаснулась я. — Но для чего тогда занятия?

— Теория ещё никому не была лишней, — проигнорировал наши возгласы ректор.  — Магии вы лишаетесь не навсегда — я надеюсь — и усвоенное вами на занятиях пригодится. Декан Спур, вы согласны с моим решением?

Мы с Ройгосом одновременно повернули головы к декану. Но тот лишь развёл руками:

— Я не вижу иного выхода.

 ***

В Зале Тысячи Столов было, как всегда, многолюдно. Ройгос и я зашли в зал последними и, не глянув друг на друга, разошлись в противоположные стороны. Ко мне сразу подскочил Артар.

— Сетри, наконец-то! Думал, не успеешь на трапезу! Идж рассказал о наказании, — он махнул рукой на стол, за которым расположился вайш в компании луаны. — Ты... он уже...

— Да, — отрывисто бросила я. — Моя магия заблокирована, как и магия этого слизня Ройгоса.

И, не добавив ни слова, направилась к буфету. После объявления приговора ректор сразу перешёл к его исполнению. Выдворив из кабинета Иджа, он с помощью декана Спура провёл какой-то сложный ритуал, оставивший светящиеся полосы в виде спирали на наших с Ройгосом правых запястьях. Это — знак того, что ултуана и я теперь — «фаирти», то есть обязаны сидеть рядом на всех лекциях, вместе выполнять задания и посещать занятия на других факультетах. Иными словами, не вместе мы только во время сна и приёмов пищи. А ещё ритуал запечатал на наши магические силы, так что использовать их мы не могли. Выйдя из кабинета после экзекуции, ултуана смерил яростным взглядом вышедшего с нами декана Спура.

— По-вашему, это — обучение? Когда об этом узнает мой отец...

— Он может связаться со мной, и я объясню, что по вине его сына академия едва не была разрушена, — невозмутимо оборвал его декан. — Сетри и ты владеете большой силой, которой вполне достаточно, чтобы обратить замок в руины. Немного обучившись, вы могли бы сделать то же и с прилежащим к академии городом. Но вы здесь для того, чтобы научиться контролировать вашу магию и использовать её во благо, а не для самоутверждения в мелких стычках. Это недостойно вас обоих. Вы прошли испытание, а значит обладаете моральными качествами, обязательными для всякого владеющего ментальной магией. Самое время проявить их по отношению друг к другу.

Декан уже отвернулся уходить, но я его остановила:

— Почему Идж не мог заблокировать мою магию? Зачем нужно было так?

— Идж может сделать это лишь на короткий срок, а в данном случае... — он посмотрел на Ройгоса, — понадобится время. Не опоздайте на трапезу, — и ушёл.

А мы с Ройгосом двинулись к залу Тысячи Столов.

— Явилась! — приветствовал меня Идж, когда, в сопровождении Артара, я подошла к столу. — Что здесь, вообще-то, ещё делаешь? Без магии!

Не говоря ни слова, я села, взяла вилку... но аппетита не было, и я отодвинула взятую с буфета тарелку. А Идж продолжал возмущаться:

— Вот что бывает, когда связываешь свою судьбу с недоучкой из захолустья! Для чего мне теперь быть рядом с тобой, если блокировать нечего?!

— Если не будешь рядом, я возблагодарю богов, — буркнула я.

Идж швырнул в меня комочком чего-то, выловленным из его тарелки. Я увернулась, но комочек вдруг завис в воздухе и вернулся в тарелку зашипевшего вайша. А к нашему столу подошёл Терес Велха.

— Я слышал, что произошло, Сетри, — он легко опустил ладонь мне на плечо, вызвав яростный блеск глаз Артара. — Но всё образуется, не сомневайся. Ты по-прежнему обладательница магии уровня «хета» и одна из нас. Увидимся на занятии.

Я даже не успела ответить, как он, ободряюще кивнув, направился к выходу. В то же мгновение раздался звон серебряных колокольчиков, и большинство адептов поднялись со своих мест. Идж демонстративно остался на стуле, продолжая ковырять вилочкой в своей тарелке, и увидевшая это луана тоже вознамерилась остаться в трапезной, а не следовать за нами на «ужасно скучную лекцию». Я только пожала плечами и последовала за всеми к выходу. И резко остановилась, заметив возле двери ожидавшего меня Ройгоса. Лицо — будто каменное, глаза — только что не высекают искры.

— Что... — начал догнавший меня Артар.

Но, заметив ултуана, сжал моё плечо в месте, где его касалась ладонь Тереса, и шепнул:

— Не волнуйся, Сетри. Всё будет хорошо.

— Очень в этом сомневаюсь, — пробормотала я и обречённо побрела к ултуана.

Пока Ройгос приходил в себя после полученных побоев, занятия уже начались, но то, что стояло в расписании теперь, я ещё не посещала. Физиогномика — «чтение по лицу». Заглянув в расписание накануне, я решила, что теоретические занятия меня не интересуют — скорее бы перейти к практике. Но теперь... Скосила глаза на плывшего рядом Ройгоса. Сколько же будет длиться это наказание?!

На лекции по физиогномике присутствовали примарсы обоих факультетов, менталистов и провидцев, и, войдя в аудиторию, я не удивилась, увидев машущего мне Прая.

— Сетри! Сядешь со мной? Здесь есть свободное место!

Но я, в очередной раз покосившись на неподвижное лицо моего «фаирти» и тотчас потемневшее — Артара, только покачала головой. Мы сели на последний ряд: ултуана, Артар, не отступавший от меня ни на шаг, и я — между ними. Свита Ройгоса расположилась ближе к кафедре, делая вид, что ни меня, ни Ройгоса не существует.

— Они отреклись от тебя? — не удержавшись, я кивнула на затылки ултуана.

Ройгос даже не повернулся, но голосом смог бы заморозить птицу на лету:

— Я запретил им подходить ко мне до конца этого унизительного наказания.

— А если оно не закончится долго? Они и забыть о тебе успеют. Тогда мы останемся твоей единственной компанией, — съехидничала я.

Ройгос тут же повернул голову, припечатав меня взглядом.

— Дикий шилу и недосущество с варварской планеты никогда не станут моей компанией.

Артар, оскалив зубы, явно вознамерился дотянуться до заносчивого ултуана через меня, но я легко сжала его руку и беспечно улыбнулась Ройгосу.

— Посмотри вокруг. Мы уже твоя компания, «Принц Веток и Травы».

Лицо Ройгоса побелело, губы дрогнули, словно он собирался вцепиться в меня зубами.

— Да, — снова улыбнулась я. — Видела и это.

Но Ройгос уже овладел собой и ядовито ухмыльнулся.

— Я тоже кое-что видел, «бешеная дворняжка».

С трудом сохранила самообладание, услышав из уст ултуана прозвище, которым меня дразнили в школе. Но постаралась не подать вида.

— Да, меня так называли. Кажется, твоё и моё детство чем-то похожи.

— Между нами — ничего общего, — отрезал Ройгос.

— Разница точно есть, — согласилась я. — Меня изводили чужаки. Тебя — твои близкие. Мои близкие отдали бы за меня жизнь, как и я за них. В этом основное различие между нами.

Была уверена, Ройгос ответит очередной колкостью, но по его губам лишь пробежала усмешка, и он отвернулся. А в следующую секунду все разговоры смолкли, их сменил голос:

— Наши предки были уверены, что лицо, как и тело, не могут солгать. Они — зеркало, отражающее даже то, что мы хотим скрыть. Как сказал великий Гермикус Трисмегистус «Что внутри, то и снаружи». Вы с этим согласны? — говоривший, темноволосый мужчина средних лет, обвёл аудиторию вопрошающим взглядом.

— Это — Титус Рамта, — прошептал мне на ухо Артар. — Говорят, у него нет лица.

— Говорят, у него — тысяча лиц, — снисходительно поправил его Ройгос. — Но для шилу это, вероятно, одно и то же.

— Сейчас шилу оставит без лица тебя! — прошипел Артар. — Посмотрим, заметишь ли ты разницу!

— Попробуй! — презрительно бросил ултуана.

— Нет, не согласна! — подскочив со своего места, выпалила я.

Все взгляды обратились на меня, но... сказать мне было, в принципе, нечего — я всего лишь хотела прекратить перебранку и не допустить очередной драки.

— Не согласна? — уточнил профессор. — Почему?

— Потому что прекраснейшее лицо может скрывать омерзительный характер, — посмотрела на Ройгоса. — А ничем не примечательная внешность — настоящее благородство.

Профессор улыбнулся.

— Ты права, Сетрия Тархи. Но физиогномика всё же немного сложнее, чем разделение внешности на привлекательную и непривлекательную, а характер — на благородный и скверный. Постигшие искусство физиогномики умеют читать любого стояшего перед ними, как отрытую книгу. А также могут предугадать, как будет действовать тот или иной индивид. Я — Титус Рамта, сделаю всё, чтобы обучить этому и вас.

В одном из первых рядов мелькнула небрежно поднятая рука, и профессор кивнул, разрешая говорить.

— А для чего это нам? — спросил остроухий парень с огненной шевелюрой и очень белой кожей. — Если можем заглянуть в сознание любого!

— Вряд ли следует «заглядывать в сознание» без приглашения, даже если вы это можете, — улыбнулся Титус Рамта. — Ментальная магия, как никакая другая, должна опираться на моральные принципы. Физиогномика — более щадящий для вашего визави способ с тем же результатом. Кроме того, по особенностям лица собеседника можно определить его судьбу, а этого точно не достичь, заглядывая в сознание.  

Задавший вопрос рыжеволосый лишь снисходительно дёрнул плечом, и я шепнула Артару:

— Неужели все ултуана настолько заносчивы?

— Это — арсаи, а не ултуана, — презрительно вставил Ройгос. — Спутать две столь разные расы!

— И в чём различие? — ядовито отозвалась я. — В форме ушей?

— Что ещё ждать от манмеры, — фыркнул Ройгос и отвернулся.

— Заносчивость ултуана не сравнить ни с какой другой, — неприязненно проговорил Артар. — Она и выделяет их из всех рас.

— Если других вопросов нет, начнём, — продолжил между тем профессор. — Не буду сейчас углубляться в теорию — о значении форм лица, носа, бровей и прочего прочтёте в компендиумах. Здесь займёмся практикой.

На столе перед каждым адептом лежала объёмная книга. Я покосилась на свою и вздохнула: теория — единственное, что мне сейчас доступно...  

— Нет такого понятия, как нейтральное лицо, — профессор вышел на середину кафедры. — Даже ничего не выражающее, оно что-то выражает — например, желание скрыть эмоции, и это уже скажет о многом.

— Интересно, о чём? — снова подал голос рыжий не-ултуана.

— О неуверенности, о страхе показаться смешным, — невозмутимо проговорил профессор. — Или о желании произвести впечатление на понравившуюся девушку, задавая глупые вопросы.

Лицо рыжеволосого стало пунцовым.

— Теперь и я вижу разницу между вами, — наклонилась я к Ройгосу. — Арсаи, в отличие от ултуана, всё же способны на привязанность к кому-то, кроме себя.  

— Не смей говорить о моём народе, будто нас знаешь! — отрезал Ройгос.

— Кто, не заглядывая в моё сознание, попытается определить по выражению моего лица, что я чувствую? — профессор Рамта махнул на пространство рядом с собой. — Сетрия Тархи, Ройгос Талэ, попробуете свои силы? 

Ройгос высокомерно вскинул голову, явно собираясь отказаться, но я уже поднялась со своего места и как бы между прочим проронила:

— Может, попытаешься превзойти меня хотя бы в этом, пока мои силы запечатаны? — и направилась к кафедре, услышав, как скрипнул пол под ногой поднявшегося вслед за мной ултуана.