Нимф

Глава.О плотской любви и ее последствиях.

Моей сестре и замечательному редактору моей группы в вк Елене, которые, каждая по своему, сподвигли автора к написанию сего рассказа, посвящается.

Никогда-никогда не брать заказы на стороне. Только проверенные клиенты зарегистрированные в ПСЖЛ! Это простое правило знал каждый.

Но нет, я как всегда решил, что умнее всех… и вот она расплата. Рывок, закрыть дверь, и я со всей силы рву на себя массивный стеллаж с явно раритетными книгами, одновременно успеваю отскочить от падающей мебели.

Это задержит преследователей ненадолго. Окна забраны ажурными решетками. Из-за забаррикадированный двери доносятся нецензурные упоминания моих родственников в перемешку с обещаниями разобраться и клятвами в моей неприкосновенности до справедливого разбирательства.

Как же, знаю я эту справедливость. Удар и стекло ближайшего окна осыпается с жалобным хрустальным перезвоном. Сжимаю обманчиво тонкие прутья преграждающей путь к свободе решетки. Отбросив все мысли встаю в позу медитации опустошая сознание.

Вдох.

Выдох.

Привычный скачек температуры тела и резкий рывок в стороны. С бешенно колотящимся сердцем втискиваюсь в получивщуюся дыру. Третий этаж и раскинувшийся подо мной ухоженный сад. До ближайшей надежной ветки способной выдержать мой вес метра четыре… достану или нет? С разбегом бы точно достал. Но так, стоя на узеньком карнизе образованном аляповато украшенным лепниной фасадом здания.. Впрочем, других вариантов все равно нет.

Труп жены очень богатого и очень пожилого предпринимателя и пара свидетелей моего пребывания рядом с телом, других вариантов не предусматривали.

Вдох. Короткий полет с мощным выбросом адреналина и я чудом сохраняю баланс на толстой корявой ветви цветущей акации.  

В парке тихо. И я спускаюсь, размеренно бегу мимо красиво выложенных цветными камешками дорожек, огибая особняк по дуге. Где-то там, за всей этой красотой, должен прятаться черный вход для прислуги. Я не гордый сегодня. Главное, покинуть это «гостеприимное» место незамеченным. Или хоты бы просто покинуть. Что делать дальше я подумаю потом.

Пышные кусты возле выхода скрыли меня от взглядов охранников. Черт. А я так надеялся, что вход для прислуги не будет охранятся вообще. Ну на кой черт в наше цивилизованное время, надо охранять особняк расположенный в центре столицы? Да тут чихни и тут же от полицейских дышать станет трудно.

Один из охранников поднес к уху весело запиликавшую рацию, видимо мои преследователи наконец-то пробились в запертую комнату и обнаружили, что птичка упорхнула.

Надо торопиться.

Рывок на пределе сил. Удар ребром ладони по беззащитной шее первому, второй как в замедленной съемке медленно поворачивался ко мне всем телом. Вместе с уставившимся куда-то в район моего живота дулом автомата, висевшего на широком ремне через плечо охранника. Захват, подсечка и мощный бросок отработанный до автоматизма на бесконечных тренировках.

Я бросился бежать еще до того, как падающее тело за моей спиной коснулось земли. Сейчас главное унести ноги как можно дальше отсюда. Через пару минут, здесь будет не протолкнуться от полицейских. Родственники покойной клиентки явно не меньше меня не хотели огласки, и только поэтому полиция запаздывала, а у меня был шанс.

Проверил внутренний кармашек, гонорар за работу был на месте. Жанин платила наличными, соблюдая конспирацию, и теоретически, доказать даже наше знакомство не получится. Свидетельства очевидцев… Жанин предпочитала голубоглазых блондинов и к ней я приходил именно таким. Кстати об этом. Цветные линзы полетели в кусты, с волосами сложнее, нужен специальный растворитель чтобы снять эту роскошную блондинистую шевелюру. Хотя...я решительно достал небольшой брелок с перочинным ножом.

Тот кто не пилил густой синтетический хвост перочинным ножом, в подворотне, тот не знает что такое муки! Тот вообще ничего не знает в этой жизни!

Убийца ответит за все. Я этого так не оставлю!

В ближайшем от особняка банкомате разжился еще наличностью. К сожалению, ежедневный лимит не позволил обзавестись приличной суммой. С тяжким вздохом выбросил карту в первый попавшийся мусорный бак, подумав, вслед за ней отправился и телефон и именным жетоном профсоюза.   

Вскочив на ходу в пустующую коляску рикши, я наконец-то расслабился. Теперь можно спокойно подумать, что же делать дальше?

Домой нельзя. К кому-нибудь из клиенток? Нет. Лучше перестраховаться, базы данных в домашнем компе конечно защищены, но кто его знает, как сильно я им нужен? Вполне вероятно, что могут не полениться и взломать. М-даа… Подработал на свою голову. Ну, что мне не жилось-то спокойно?! Талько-только ведь квартиру купил. Два года копил на нее, а теперь что,бросать? С профсоюзом опять же проблемы будут, не любят в профессиональном союзе жрецов любви, а коротко в ПСЖЛ, внезапных исчезновений. Я их конечно понимаю, взносы тоже кто-то должен платить, но заявляться в центральный офис организации, с официальным прошением о временном приостановлении профессиональной деятельности, когда на тебя открыта охота тоже не стану.

Уж проще, сразу в ближайший полицейский участок, там хоть может быть скидку за добровольную явку с повинной сделают. И ведь ничто не предвещало проблем!

С леди Жанин мы встречались уже второй раз и первая встреча прошла вполне обыкновенно и обыденно. Сегодня же… когда леди в процессе получения удовольствия вдруг стала слегка заторможенной, я не обратил внимания. Когда она слишком интенсивно покраснела, а кожа под моими руками стала горячее чем обычно, я списал все на излишнюю впечатлительность дамы. Но затем ее тело стали быть такие судороги, что я решительно пресек процесс самолюбования и решил, что пора бы уже и пугаться.

Испугался. И правильно сделал.

Именно в этот роковой момент, в охраняемую, со слов теперь уже покойной леди Жанин «надежными людьми» комнату, беспрепятственно вошли «случайные свидетели убийства». Это сейчас я понимаю, что ничего случайного в их появлении не было. А тогда… я бросился к ним за помощью, описывая симптомы отравления и призывая позвать врача… идиот.

Врача никто звать не стал, бросаться с помощью к телу леди, тоже никто не спешил, зато «надежная охрана» попыталась меня убить. Именно убить, а не задержать… что навеяло разные интересные мысли о том, что из меня явно хотели сделать удобного козла отпущения.

Удобного и мертвого. Кто и зачем избавился от милой леди не моя забота. Главное, что удалось уйти, а уж полиция найдет настоящего преступника и без моей помощи. В этом я не сомневался ни секунду. И конечно, как примерный гражданин я обязательно дам свои показания.

Просто не сейчас. Нужно просто переждать несколько дней, и явиться в участок когда будет объявлен в розыск тот, что действительно имел мотив желать леди смерти.

Ритмичный перестук колёс действовал успокаивающе.

Стоп. А куда я собственно еду? Я ведь и адреса не назвал, вот дьявол! Я огляделся по сторонам, фух! Все в порядке, все это время рикша с самым что ни на есть безмятежным видом ездил кругами вокруг площади Созерцания. Счетчик мотает, таксист попивая кофеек крутит педали насвистывая мотивчик очередного шлягера однодневки. Идилия… Главный принцип работников такси - «клиент всегда неправ» – в действии. 

Назвав адрес одного из кафе в центре, я откинулся на мягкую спинку сиденья. Наличных денег хватит переждать в каком-нибудь низкосортном мотеле пару дней, а что делать потом, если возвратиться в привычную жизнь так быстро не получится?

Расплатившись с грабителем-таксистом, позвонил из небольшого уютного кафе Маше.

Маша уже больше года исполнявшая почетную обязанность заботиться о моем жилье и собственно мне, ответила не сразу.

– Добрый день, Мария, все ли впорядке дома?

– Все хорошо, – после небольшой паузы сказала женщина, подозрительно сопя в трубку.

– Со мной произошло досадной недоразумение, которое наверняка скоро разрешится, но сейчас я временно в буду в отъезде и хотел попросить вас присмотреть за домом, Мария.

На самом деле, я расчитывал попросить милую Машу не вызывая подозрений принести мне немного вещей и наличных. Но в последний момент передумал. Паранойя или нет, но как то мне было не по себе.

– А где вы находитесь, – задала вопиющий в своей наглости вопрос Мария и я окончательно удостоверился, что до дома уже добрались недоброжелатели.

– За городом, отдыхаю на вилле у друга, – легко солгал я. – Удачного дня Мария, не забудьте снизить влажность в террариуме.  

Слава богу, зарплата ей перечисляется банком автоматически и можно не беспокоиться по поводу таких мелочей как засыхающие цветы и голодающие рыбы в аквариуме. Нехорошее предчувствие побуждало встать и уйти, пока не поздно.

К своим предчувствиям я относился весьма серьезно и игнорировать их не стал. Расплатившись наличными, решил воспользоваться услугами общественного транспорта поспешил к станции подземной железной дороги, расположенной прямо на площади.  

А на площади было столпотворение. Задержав дыхание как перед прыжком в воду, решительно нырнул в людское море. В гудящую толпу каких-то чумазых оборванцев. Что им дома не сидится?

Брр. Брезгливо поджав губы я пробирался сквозь потную массу очередных демонстрантов. Опять какая-нибудь чушь, о спасении очередного исчезающего вида или прибавки к пособию по безработице, - проскочила досадливая мысль.

Люди волновались и напирали. В толпе сновали подозрительные юнцы неопределённого пола в прыщах под прикрывающими лица капюшонами замызганных толстовок. Энергичные дамочки в «бабушкиных» нарядах, мой стилист удавился бы от зависти, грозно потрясали овощными авоськами. Кругом сдвинутые брови, горящие взгляды, открытые в крике рты.

Если вам не понятно, что происходит или вы не знаете значения слова - «демонстрант», - значит вы на Земле проездом. Говорят только у нас, до сих пор сохранился этот обычай, собираться толпой и высказывать свое недовольство властями. Можно подумать их это как-то волнует.

Внеземным колониям не до этого, им бы закрепиться да выжить на новой планете. Счастливцы… они переселенцы, у них другие проблемы они объединяются для борьбы со стихией и природой, а не для её защиты… А если людям, что-то не нравится, они просто этого не делают. Говорят и дуэли у них в ходу, кто мертв тот и не прав.

Толпа вокруг как-то внезапно перестала быть просто отдельными невразумительными личностями. Энергичные молодые люди целеустремленно работая локтями, пробивались в первые ряды оставляя позади бабулек с кошелками и любопытствующих подростков.

Толпа как живое существо подалось вперед и внезапно отпрянула. Раздались первые крики боли. Стреляли парализаторами и резиновыми пулями, тело покрылось липким потом страха. Как-то я видел пострадавших от этих «безопасных» пуль, жуткое зрелище. Помню ещё бросил, что то ехидное, вроде:

-«а нечего лезть куда не надо!» И вот, сам оказался в рядах потенциальных мишеней...

Мне же нельзя! Для меня простой синяк под глазом – это месяц на больничном!

Мои клиентки женщины интеллигентные и такого «новшества» в моем имидже не оценят. Многострадальное тело завертело людским потоком, толпа единым рывком вновь подалась вперёд. Понесла, швырнула на бронепластик оцепления. Мелькнула в воздухе полицейская дубинка и со свистом опустилась на мою невезучую голову. 

***

Приходил в себя трудно. Голова раскалывалась, в ушах звенело. Болело все, что могло болеть. Я находился в странном помещении похоже подвале, в обществе двух подростков и прелестной девушки. По углам какие-то коробки, кусок старого дивана, робко выглядывающий из-за ширмы и здоровенный антикварный визуал на стене с беззвучно открывающим рот диктором новостного канала.

– Кто это? – Требовательно спросила девушка, сверля меня подозрительным взглядом. Подростки промычали что-то невразумительно, переводя удивленные взгляды с меня на девушку.

– Ненормальные! Вы что, всех подряд будете притаскивать сюда? Я его не знаю! Детки одновременно потупились.

– А что такого-то? Он точно наш, в первых рядах был! Мы сами видели. С Кацо рядом. Его «резинкой» долбанули, что оставить валяться надо было? Сама же говорила, что своих бросать нельзя, - вскинулись они, но под ее тяжёлым взглядом, вновь сникли.

– Это если своих, а этого типа, я впервый раз вижу. Тут я решил наконец обратить на себя внимание.

– Простите, что вмешиваюсь, но может быть я могу прояснить ситуацию? Все уставились на меня.

– Я действительно не «ваш», кем бы вы там ни были. Я благопорядочный гражданин этой страны полностью солидарный с её правительством. Не состою ни в каких незаконных группировках и плачу не маленькие налоги, на которые государство содержит такой сброд как вы и вам подобные. А теперь будьте так добры, покажите выход, провожать не надо!

Девушка, под категорию «сброда» не попадала никак, тут я преувеличил конечно. В отличии от подростков, ее манера держать себя, простая но явно качественная одежда, выдавали в ней принадлежность если не к элите, так к касте выше средней точно.

– Покажите вашу соцкарту, – протянула руку с ухоженными ноготками эта прелестница.

С видом глубокого превосходства я протянул ей требуемое. Хмурясь, девушка опустила глаза на мой документ и… засмеялась!

Остальные, непонимающе переглянувшись, подошли ближе и тоже заглянули.

Теперь уже смеялись все. Я досадливо передернул плечами.

– Не понимаю причин столь бурного веселья, юная леди. Насколько помню, в моих документах нет абсолютно ничего смешного, – процедил, оскорбленный такой нездоровой реакцией. Это, по непонятной причине, вызвало новый взрыв смеха.

– Из такой кучи народа, вы умудрились «спасти» вот это?! Жиголо? Ножка в изящной туфельке начала выбивать нервную дробь.

– Не знаю, даже, что с ним теперь делать. Не думаю, что он шпион. У нашей любимой полиции просто не хватит чувства юмора, что бы придумать своему агенту такое прикрытие, - ехидно улыбнулась эта девица.

– Не жиголо, а Жрец Любви! – Во мне поднималось законное негодование. Впервые сталкиваюсь с такой реакцией на мою специальность. Обычно, женщина увидев волшебную фразу – «жрец любви» мечтательно закатывает глазки и начинает мысленно перебирать, все интригующие сплетни и фантастические домыслы связанные с этой профессией.

Нас так мало, а наши услуги так дороги, что редко кто может позволить себе большее, чем домыслы и мечтания. Но если уж может...

Выхватив у этой сумасшедшей документы, привычным жестом отбросил челку со лба:

– Да как вы смеете! Я девять лет обучался при лучшем храме! У меня золотой диплом и куча грамот! Я знаю анатомию лучше хирурга, психологию основательней твоего психоаналитика! Чтобы стать известным ученым, надо быть талантливым, чтобы стать известным жрецом любви надо быть гениальным! Да ко мне клиентки за пол года на прием записываются! – Воодушевленный ее задумчивым видом, я набрал побольше воздуха в легкие, намереваясь продолжить свою гневную отповедь.

Девица же обернулась к малолетним оболусам слушающим меня с открытыми ртами и как бы рассуждая вслух заметила, – наверно все таки просто связать и оставить здесь, все равно уже сюда не вернемся, место засвечено.

На меня кинули задумчивый взгляд, - или все же пристрелить…

Пристрелить? Меня? Нимфа? От возмущения я даже сказать ничего не мог, только прижался к косяку зверско зачесавшейся спиной. Что себе возомнила эта малолетняя самка человека! Да я вообще с ними разговариваю исключительно из врожденной вежливости и миролюбивости. Придушить как кутят и уйти было бы намного быстрее и проще.

О нимфах.

Когда-то, в стародавние времена, когда контакты с внеземными цивилизациями еще не были строго регламентированы, Земля часто посещалась нелегалами из иных миров.

Первыми конечно протоптали невидимые тропы жители миров близких, соприкасающихся с Землей время от времени энергетическими аурами. Посещения эти не требовали больших энергозатрат, были как правило коротки и характер носили самый что ни на есть преступный.

Соседи не особо стесняясь наведывались отдохнуть, иной раз подворовывали ценные ресурсы по мелочи. Иногда после таких посещений исчезали люди, а иногда, наоборот, люди, или не совсем люди, появлялись на Земле.

Так, в одну волшебную февральскую ночь, появился на пороге сиротского приюта и мой почтенный прапрадедушка. Прапрадедушкой он на тот момент конечно не был, а был милым пяти летним мальчиком с изумительными розовыми волосами до талии…

К большому сожалению, единодушно умилившихся такой красоте сотрудников сиротского приюта, мальчик оказался совершенно невменяем. Много плакал, просился на ручки и полетать, требовал цветочного нектара на завтрак и рыдал в подушку о утраченных крыльях.

Медицинское обследование никаких отклонений не обнаружило. Мальчик со временем перестал плакать. Грустно ел ежевичное варенье столовой ложкой из трехлитровой банки на завтрак. Чесал отсутствующие крылья, прикрывая от наслаждения лавандовые глаза, об дверные косяки, когда думал что его никто не видит, и прилежно учил математику и прочие нужные правильному ребенку науки.

В последствии, когда контакты с другими формами жизни приобрели некую законность и наукообразность, о расе нимф много писали в местных газетах. Раса оказалась любвеобильна, не способна испытывать долгие эмоциональные привязанности, крылата и состояла почти исключительно из представительниц женского пола…

На планете нимф царил махровый матриархат, мужчин эти крылатые дамы воровали себе из прячущихся от такого внимания по горам и пустыням малочисленных человеческих племен. Изредка рождающихся от такого смешения видов, крылатых мальчиков забирало себе Правящее Крыло на развод и опыты. Попытки вывести идеального самца-нимфа длились веками но заметных результатов ученые не добились.

Прапрадед утешал себя мыслями, что мать, видимо прижившая ребенка после посещения Земли, предпочла оставить его на попечение чужих людей, из любви. Что произошло на самом деле, для нашей семьи так и осталось загадкой.

Но кровь нимф, оказалась на удивление сильна. Оригинальный розовый пушок на головах младенцев мужского пола, члены все увеличивающегося семейства, регулярно окрашивали в более земные оттенки. Жили уединенно, растили детей подальше от человеческих сверстников, дабы не вызывать ненужного интереса к специфическим особенностям расы. И свято блюли первую и единственную заповедь прапрадеда, хранить в тайне существование нимфов.

Глава 2. О розовых крыльях и политической нестабильности.

– Включите звук, - приказала девица, прищурившись разглядывая визуал за моей спиной. Зря она так, преждевременные морщины никого не красят.

– ... разыскивается полицией по обвинению в жестоком убийстве жены известного предпринимателя, – вещал диктор с пыльного экрана визуала, и я радостно повернулся посмотреть на физиономию того, кто доставил мне столько неудобств смертью леди Жанин.

С экрана на меня смотрело мое собственное лицо, правда не такое красивое как в жизни. Подростки в комнате тоже смотрели. На экран. Потом на меня. Потом опять на экран…

– Так-так-так, –  глубокомысленно высказалась девушка, тоже смотревшая.

Это ее «так-так-так» – мне совершенно не понравилось. Медленно, не сводя глаз с задумчивой девицы, я отступал в сторону дверного проема.

– Это недоразумение, я совершенно не при чем, – щедро счел необходимым просветить присутствующих.

– Конечно, – ехидно улыбнулась юная нахалка, – вас просто подставили, – пропела медовым голоском и похлопала ресницами. Озвученная таким образом истина, почему-то прозвучала совершенно неправдоподобно.

– Спасибо за гостеприимство, но я вынужден откланяться, дела знаете ли, не терпят отлагательств.

– Конечно-конечно, не смеем вас задерживать, – ответила в тон мне девушка, а затем кивнула кому-то за моей спиной. И лишь тогда я почувствовал опасность.

Почти сутки без сна, много физических нагрузок, нервы и переживания… испуг в конце концов... не знаю чем объяснить дальнейшее, но оборота я сдержать не смог. Спину стянуло знакомой болью, мышцы скрутило спазмом и за спиной, под звук рвущейся одежды, развернулись крылья.

Понимая, засветился по самое… не могу, рванулся и я, но явно не успевал. Женщина, стоявшая на пороге была слишком близко, а я и не заметил ее появления, увлекшись рассматриванием своего лица с подписью «Особо опасен» на пол экрана.

Удар электрошокером в шею стал финальным аккордом этого сумасшедшего дня. «Какая красивая», – промелькнула мысль и я опять провалился в тьму.

– Это я удачно зашла…

Полковник Гард окинула помещение спокойным взглядом, уделив особое внимание смущенной девушке.

– Элен, общий сбор для кого объявлен? Почему вы все еще здесь?

– Разбирались с этим, – Элен потыкала острым носом туфельки ребра невезучего «засланца», – сначала думали наш, потом что из полиции, а оказалось он вообще не понятно кто и как убийца разыскивается.

Полковник уже внимательней посмотрела на валяющееся тело. Очень дорогая одежда, идеальные черты лица, криво обрезанные волосы до плеч и само тело, спортивное, тренированное. Розовые крылья исчезли.

Розовые… мать его!

– На смазливых ночных бабочек потянуло, Элен?

– Ну маааам!

– Не мамкай! Быстро прибрали за собой и бегом на эвакуацию, – внезапно изменившимся голосом рявкнула полковник. Детки засуетились, приводя помещение в первозданный, запущенный «непосещаемый годами» вид. А полковник  Гард взвалила бесчувственное мужское тело на широкое плечо, чуть накренилась, и пошла к последней оставшейся капсуле подземной железной дороги.

***

Самое страшное, что со мной случалось за всю мою жизнь, было узнать о том, что я не чистокровный человек.

Более того… почти вся моя многочисленная семья - не люди. Узнал я об этом самым болезненным из возможных в юности способов, который моя добрая бабушка назвала – «натыкать носом в собственную лужу» по аналогии с воспитанием собачьих детенышей… Но начну по порядку.

Националистические настроения издавна поощрялись на матушке Земле. Казалось бы, они должны были остаться в далеком прошлом. Ведь, чем дольше существовало человечество, тем шире открывались горизонты одного отдельно взятого индивидуума.

С приходом эры межгалактических перелетов и появлением представителей внеземных цивилизаций горизонты расширились так, что большинству землян, видимо, захотелось их хоть немного сузить... Например, закрыть границы обратно, а лучше просто по старинке перестрелять к чертовой бабушке наглых понаехавших не-землян. Ну или хотя бы цивилизованно прикрыть в резервациях.

Вот этой замечательной идеей и поделился я на семейном обеде лет эдак в двенадцать, приехав на каникулы. С гордостью рассказал, что был принят в антивнеземную ячейку Юных патриотов, тайно проводивших агитацию при храме и даже успел добиться похвалы старшего за активную политическую позицию и нетерпимость к иным.

Дальнейшие события оказались для меня полной неожиданностью. И хруст стеклянного бокала, раздавленного дядиной в рукой, и последующая, первая в жизни порка, в исполнении дуэта – отец и его ремень. И разочарование в глазах матери, наблюдающей за воспитательным процессом и не сделавшей ни одной попытки остановить экзекуцию.

Ломало меня с пол года. Привыкнуть к мысли, что и сам отношусь к нелюдям оказалось сложно и неприятно. Пожалуй, не будь в нашей большой семье малышей с их детской наивностью и чистотой, мне было бы сложнее. Но смотреть в эти чистые глаза и продолжать ненавидеть себя, а значит и их, за собственную суть, оказалось невозможным.

Последние годы ситуация на Земле только ухудшалась. Но я особо не придавал этому значение. Я перерос свой детский максимализм, рано или поздно перерастет и человечество.

Не переросло. Просто не успело.

***

– А вот и наш душегуб очнулся, – раздалось радостное над ухом, – открывай глаза то, Иоанн Венидиктович… кхе-кхе... Томпсон...  надо же как тебя родители не любят…

Абсолютная ложь. Родители меня любили безмерно! Как и я их.

Я в наручниках, заботливо пристегнутый ремнями безопасности, полулежал в мягком кресле подземки. Тускловатое «ночное» освещение вагона позволяло рассмотреть женьщину вертевшую в руках мои документы. Под синим взглядом спокойных глаз хотелось суетиться. Проверить все ли впорядке с одеждой, прической, галстук поправить наконец…

С усилием заставил себя расслабиться. Не в порядке. И одежда не в порядке, и прическа, и даже галстука на мне нет! Но это не повод показывать свою неуверенность.

– Я никого не убивал. Это недоразумение.

– Все вы так говорите, – хмыкнула женщина в форме полковника полиции. Форма, кстати, шла ей необыкновенно, подчеркивая царственную осанку и прямой разворот гордых плеч и тонкую талию... с сожалением прикрыл глаза пряча свое восхищение монументальными формами… в форме...мда…

Рассказ о моих приключениях особого впечатления не произвел.

– Надеюсь, это недоразумение разрешится, это же просто глупо! С чего бы мне убивать? Никакого мотива!

– Ну как же, говорят из особняка пропали драгоценности, – мило улыбнулась собеседница.

– Очень смешно, – не поддержал ее веселья я. Променять прекрасно обеспеченную респектабельную жизнь на кучку драгоценностей с риском тюремного заключения? Серьезно?

– Полковник...э…, простите, как вас зовут?

– Омелия Гард. Для вас... полковник Гард.

Мысленно покатал на языке её имя О-ме-ли-я… имя ей подходило, ласкало как доброе вино, а вот фамилия слишком грубая для такой женщины.

– Могу я узнать что происходит, полковник?

– Мы едем на базу повстанцев, – как нечто само собой разумеющееся произнесла Омелия. А я решительно ущипнул себя за бедро. Боль ощутилась вполне отчетливо, видимо это все же не бредовый сон…

– Базу повстанцев? А простите, против кого они повстают?

– Как и положено, против существующего порядка, – добро-добро улыбнулась полковник, как душевнобольному. Я окончательно растерялся.

– Но вы же представитель власти! Вы же полицейский в конце концов!

– Так перевербовали, – пожала плечами женщина, – вон, дочь постаралась, вся в меня.

– Мама, ну хватит издеваться над человеком! - Возмутилась юная, но видимо очень талантливая вербовщица, – сейчас я все объясню.

Почти сутки выпавшие из моей жизни по воле злого рока, оказалось были наполнены событиями не только для меня, но и для всей Земли. Партии противников контактов с внеземными цивилизациями удалось таки пробиться к власти. И уже несколько часов на планете объявлено чрезвычайное положение. Всем не-людям, в обязательном порядке. было предписано явиться в полицейские участки по месту жительства для регистрации. Всех не-людей и их кровных родственников, ждала репатриация на родину…

– Но… а как же те кто не может вернуться?

– Закроют в резервациях.

Для моей семьи Земля всегда была домом. И меньше всего я ожидал, что меня могут лишить единственной родины которую я знал с рождения.

– Да вы не переживайте, Иоанн Венидиктович, лично вам резервация не грозит, за преднамеренное убийство с целью ограбления у нас высшая мера положена, – «успокоила» меня полковник.

Вагон затормозил и остановился, разномастные пассажиры потянулись на выход.

– В общем так, уважаемый. Носиться с вами у нас нет ни желания, ни времени, хотим попытаться эвакуировать кого успеем, поэтому, – очень странный полицейский расстегнула наручники, протянула мне мои документы и кивнула на выход. – Вы свободны. Хотите, можете оставаться и помочь, нет, приходите сюда вечером, будет последний поезд на материк. И отклейте уже этот ужасный парик ради всех святых!

Пару часов я слонялся по острову, наслаждаясь самой возможностью никуда не бежать и просто подумать. Перекусил в маленькой забегаловке, переоделся в дешевую но чистую одежду, и да, избавился наконец от блондинистого парика.

Даже на поверхность выбрался, подышать свежим воздухом. Остров снаружи покрывали труднопроходимые джунгли. Наземные постройки старых времен были заброшены и. не выдержав напора природы, канули в лету, оставив лишь намеки на свое существование. Но под землей осталось много неповрежденных помещений. Целый маленький городок с жилыми отсеками, оранжереями и магазинчиками и экранами визуалов с которых вещали солидные ведущие повторяя то, что уже рассказала полковник. Я слушал, надеясь понять, что Омелия преувеличила масштаб катастрофы, что не все так плохо. Запоминал новые и новые подробности, пытался разглядеть за официальными фразами, как в кофейной гуще, будущее.

Единственное что я абсолютно точно понял, наблюдая уже начавшиеся погромы в кварталах не-землян живших открыто, это то, что семью надо увозить. Куда угодно и как угодно, но нужно убираться с этой планеты.

Глава 3. Антропологическая.

Мальчик был милый.

Идеальное мужское тело, юное лицо и эти розовые крылышки никак не получалось выкинуть из головы. Особенно крылышки конечно.

И смотрел он на нее так... Как, пожалуй, смотрели последние годы только наивные первокурсники полицейской академии. С искренним восторгом и восхищением. Правда в его случае во взгляде ей мерещился и откровенно мужской интерес… мда… ну так работа у мальчика такая… сложная работа.

Неожиданностью было то, что мальчик вернулся. Разыскал ее в штабе, мимоходом очаровав всех особ женского пола от пятилетней потерявшейся малышки, до семидесятилетней уборщицы тети Фани. Вломился в кабинет, встряхнув уже черными кудрями, улыбнулся ослепительно и с уверенным видом предложил свои услуги в обмен на эвакуацию своей многочисленной родни.

– Не думаю, что вы можете чем-то нам помочь, Иоанн Венидиктович. С родственниками мы конечно поможем, чем сможем. Но до корабля переселенцев, улетающего в созвездие Скорпиона,  добираться им придется самим.

– Мне нужно связаться со своими, а на этом… чудесном острове не работают телефоны.

Конечно не работают. Столько глушилок пришлось устанавливать, страшно вспомнить.

– Связь с материком у нас есть, но уж простите, присутствовать я буду. На острове толпа не-землян и рисковать ими мы не станем.

– Замечательно, я все равно собирался вас познакомить с мамой, – почему-то обрадовался странный нимф.

Единственная  на острове видеосвязь находилась за бронированной дверью смежной с моим кабинетом комнаты. Так надежнее.

Вежливо пропустив меня вперед, нимф продиктовал нужный номер по памяти, я набрала код и присела в сторонке, приготовившись к долгому и скучному ожиданию. Но этот… Ванечка смог меня удивить…

– Мама, объявляй общий сбор, мы улетаем с планеты через два дня. И познакомься, – нимф уверенно развернул экран так, чтобы в обзор попадала сидящая в кресле я, – это моя будущая жена, Омелия.

Мама, выглядевшая максимум моей ровесницей, радостно улыбалась мне с экрана, а моя рука потянулась к табельному оружию...убью поганца.

Где-то в греческой глубинке…

– Энжи! Энжи! Мальчик наконец-то нашел невесту! И мы улетаем в другую галактику! Энжи, ты слышишь?

Энжи слышал.

Высокий голос жены звенел на всю окрестность и слышал его не только Энжи, а наверное все обитатели небольшого высокогорного селения.

– Сара! Я таки прекрасно тебя слышу!

– Он женится Энжи! Он наконец-то нашел ее! И такая красавица! Прям как я в молодости! Нет.. как две меня! Или даже три! Я всегда знала, что у мальчика есть вкус.

Энжи свою жену конечно очень любил, но представив себе ее в тройном варианте, призадумался.

Сына они вырастили сильного и выносливого, но… у почтенного отца семейства возникли закономерные сомнения, а не переоценил ли мальчик свои силы? Энжи, в силу консерватизма, к которому склонны все старшие поколения больших семейств, не верилось, что его сын потянет жену – «как три» Сары.

Впрочем, Ванечка всегда отличался рассудительностью, унаследованной от отца и исключительной упертостью, доставшейся ему от его матушки, унаследовавшей ее в свою очередь, от своей матери и тещи Энжи. Теща чрезвычайно гордилась своим еврейским происхождением и целеустремленностью. А значит свадьбе быть.

Так неторопливо рассуждая, Энжи спокойно поднялся на второй этаж. Мимоходом чмокнул, радостно напевающую Сару, в висок. Жена самозабвенно паковала столовое серебро и запасные фальшивые документы.

Прошел длинным коридором, приблизил некстати заслезившийся глаз к сканеру сетчатки, замаскированному под настенную икебану. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в семейную кладовую. Энжи любовно провел рукой по антикварному гранатомету, задумчиво перевел взгляд со стеллажа, заполненного огнестрельным оружием, на другой с холодным…

– Возьму все, – сообщил сам себе Энжи, – никогда не знаешь, что пригодиться в дороге.

***

– Ты уверен, что справишся, Иоанн?

О да… мы наконец-то перешли на «ты». И я справлюсь. Что мне еще остается?

Цветы она приняла поморщившись, сунула в абсолютно сухую вазу умирать мучительной смертью видимо… и тут же о них забыла, судя по поведению. От свидания отмахнулась под предлогом огромного количества работы. Драгоценностей, хоть меня и обвиняли с экрана визуала в их краже, у меня не было. Чем еще заинтересовать Омелию, я не представлял. Обычно хватало наличия собственно меня… но этой женщине почему-то влюбленного нимфа под боком – было мало.

Вот так я и оказался втянут в авантюру этих ненормальных повстанцев.

Они решили проникнуть в центральный архив, куда стекалась вся информация о населении, взломать систему и уничтожить все данные о не-землянах. Однозначно преступление.

Не спорю, многим людям, точнее не-людям, последующий хаос даст фору, для того чтобы скрыться или покинуть ставшую вдруг не гостеприимной планету. Но что будет с нами, если поймают?

***

Семья  нимф тихо и незаметно перебралась морем из маленькой греческой деревушки в Измир. Шумные окрестности космодрома благосклонно скрыли следы беглецов.

Новые документы бесстыдно лгали, добавив несовершеннолетним возраста и уменьшая возраст старшему поколению. Кому на десять, а кому и на двадцать лет, впрочем, внешность нимф обманчива и вполне соответствовала этим цифрам. Впервые за очень долгое время семье пришлось разделиться. Слишком бросалась в глаза в современном мире семья, где живы все четыре многочисленных поколения родственников. Детей нимфы любили страстно, регулярно занимались воспроизводством новых и пополнением пустующих детских, по мере вырастания старших.

– Мамааа, она опять!

Пятилетние близняшки Ани и Мира, единственные кто не попадал под условия вербовщиков для колонии. Ребенок разрешался только один и не младше десяти лет.

– А может… – Энжи покосился на квадратные почти заполненные баулы предназначенные для грузового отсека.

– Ты собираешься сдать наших детей в багаж?! – вкрадчиво переспросила Сара. Энжи поморщился, безошибочно понимая, что сейчас начнется… и не ошибся..

– Я не для того их рожала в муках и растила столько лет! Ты их еще почтой предложи отправить!

Переход от шепота на ультразвуковые частоты всегда удавался жене особенно впечатляюще.

В ушах звенело.

– Усыпить и навесить морок? Это же только до отправления, Сара! Никто не станет разворачивать межгалактический корабль, чтобы ссадить неучтенных пассажиров.

– Говорила мне мама, предупреждала! Почему я не слушала эту святую женщину? Молодая была, глупая.

Мама Сары, в отличии от дочери, была чистокровным человеком, но супружество с нимфом позволило ей жить долго и выглядеть на прекрасные сорок в ее преклонном, для землян, возрасте. Так что, мама «говорить и предупреждать» не перестала и после свадьбы, собственно именно этим она только и занималась последние лет тридцать в промежутках между воспитанием собственных детей и любимых, в отличии от зятя, внуков.

Энжи замер, на него снизошло озарение! А ведь в злобную ведьму теща превращалась тогда, когда отец Сары исчезал надолго  в очередной рабочей командировке. Или… промежутки между рождением внуков увеличиваются больше чем на пять-шесть лет. И если промежутки эти уменьшить…

– Девочки, идите поиграйте с двоюродными сестричками, – непререкаемым тоном сказал мужчина, и закрыл на ключ дверь за радостно упорхнувшими в соседний номер близняшками.

Сара напряглась под внезапно изменившимся взглядом мужа. Взгляд почти ощутимо ощупал ее тонкую и стройную фигурку, задержался на плоском животе, потемнел знакомо, огладил грудь и поднялся выше, к губам.

Сара прервала поток причитаний и закрыла рот. Она знала этот взгляд. После таких взглядов у них обычно семейство увеличивалось.

– Нет, – твердо ответила Сара, гордо выпрямившись и непреклонно сложив руки на груди, – это совершенно не вовремя! Нас ждет неизвестность, перелет и я не собираюсь обживаться на новом месте находясь в шарообразном состоянии!

Энжи сделал шаг.

– Нет!

Еще один шаг и руки любимого мужа скользнули по напряженным плечам, сжали тонкую как у девочки талию, погладили бедра.

– Нет, – выдохнула неуверенно Сара в теплые губы мужа.

Значительно позже, уставшая и умиротворенная Сара с сомнение выслушала «гениальный» план незаконного попадания на корабль своих младших детей. План предполагал использование запрещенных на Земле техник и препаратов, а также наличие еще одной женщины, согласной поучаствовать в этом сомнительном представлении.

– Попросим невесту сына, она ведь почти член семьи, а у остальных и так уже по одному ребенку в наличии, – предложил расслабленно лежащий рядом Энжи.

Фальшивые документы разбили большое семейство нимфов на маленькие, отдельные ячейки общества самым забавным образом. Ведь главное, чтобы  на двух взрослых, приходилось по одному несовершеннолетнему. А то, что в «супружеские пары» пришлось объединять тетушек с племянниками или родных сестер с братьями, вписав им в «плоды супружеской жизни» самых младшеньких, никого не пугало. На новом месте разведутся. Ну или архивы сгорят...с ними это случается сплошь и рядом.

***

Сидя в дорогом ресторане, при не менее дорогой гостинице, я ждал свою жертву. Временное пристанище богатых путешественников и элитных специалистов приехавших в столицу вызывало ностальгию о собственном доме.

Мой любимый дом, который пришлось бросить. Личная квартира это все, что пока я добился в своей жизни самостоятельно. Надо сказать, для многих и это несбыточная мечта, иметь личное жильё.

А уж такое и подавно. Три уровня, мне принадлежит и сад на крыше, камин, да не какая-нибудь там имитация, а настоящий. Вы не поверите, но я топлю его натуральным деревом.

Да-да, мой учитель неоднократно повторял, - «не удовлетворяйся подделкой, если есть хоть один шанс заиметь настоящее».

На стене моей библиотеки висит персидский ковер ручной работы, из тех, что с каждым прошедшим столетием только дорожают. В свое время специалист посоветовал, как стабильное вложение денег.

Официант плеснул в незаметно опустевший бокал коньяка и я грустно выдохнул.

Мой дом, моё убежище от мира переполненного непродуманными жестами, безвкусицей и уродством, я переписал на Марию. Девицу, совершенно точно не обладающую достаточным вкусом, чтобы оценить этот царский подарок...

Через пару дней после моего отлета, скромно одетый поверенный постучит в обшарпанную дверь маленького жилья в плохом районе и осчастливит Марию совсем не скромным подарком бывшего работодателя… эх…

Только у себя дома, да еще у родителей, я чувствовал себя на своем месте в этом мире. В окружении красивых вещей и любящих людей.

За моей спиной раздался бодрый перестук каблучков, пахнуло жасмином и красным перцем, а на лицо сама легла привычная учтивая маска.

Первый раз за всю жизнь я не чувствовал предвкушения перед встречей с женщиной. Никакого азарта, никаких игр в угадайку с самим собой. Раньше секунды до появления объекта были, наверное, самыми волнующими для меня. Какой она окажется? Как будет выглядеть и вести себя?

Женщины щедры на такие загадки для мужской фантазии.

Сотрудница министерства статистики, с максимальным доступом к личным данным населения планеты Земля, оказалась женщиной средних лет, средних внешних данных и незаурядного ума.

И никогда бы мне не пробиться через ее вполне обоснованную настороженность, если бы не расовые особенности. Никакого человеческого обаяния не хватило бы, чтобы эта строгая леди поддалась эмоциям.

К счастью, человеком я не был, а обаянию нимфа приправленного щедрой порцией внушения поддаются все.

Встреча шла по плану. Леди «плыла», я контролировал чтобы невменяемое состояние никак не отразилось внешне на поведении леди.

– Вы не устали? Возможно мне стоит проводить вас в ваш номер? Продолжим там, да?

– Да, – послушным эхом отозвалась женщина и довольно уверенно поднялась из-за стола.

В номере, несмотря на отсутствие посторонних глаз, спектакль продолжился. Полковник Омелия, несколько раз напомнила об осторожности, инструктируя перед ответственным заданием по коварному соблазнению.

– Неизвестно насколько плотный контроль за работниками в министерстве. Если судить по тому что творится у нас, вполне возможно, что со специалиста, имеющего такой уровень доступа, не спускают глаз ни днем ни ночью. Ваше поведение даже наедине  должно быть естественно.

Я кивал, соглашался, а сам мысленно представлял как хотел бы порепетировать «естественное поведение в интимной обстановке» с самой Омелией.

Не смотря на официально принятое мнение о «неспособности к долгой эмоциональной привязанности» расы нимфов, я будущей жене изменять не собирался.

Нимфы на родной планете действительно жили не семьями, а некими дружескими коллективами, объединенными не столько кровью, сколько общностью интересов и особенностями восприятия Красоты. Постельных партнеров меняли как перчатки, никогда не встречаясь больше двух-трех раз. Постоянных пар не создавали. В погоне за свежими впечатлениями, у чистокровных нимф похоже атрофировалось умение открывать каждый раз что-то новое в постоянном партнере, которым в совершенстве владело мое семейство. Видимо, прекрасные гены легкомысленных нимф подпорченные человеческими как-то неправильно сложились. Но факт оставался фактом, после обретения Настоящей Любви, носители крови нимф из моего семейства становились абсолютно, отвратительно моногамны. Не могли долго обходиться без своих избранных. Ну кроме деда конечно, но он у нас вообще уникум. А после смерти своей пары, тихо угасали в течении нескольких месяцев, отправляясь в небытие следом за любимыми.

Мыслями я был далеко, а тело совершало привычные ритуалы на автомате. Подливал вовремя в пустеющий бокал вина, рука поглаживала женскую руку. Со стороны наше общение должно было казаться романтическим времяпрепровождением двух заинтересованных в совместном утреннем пробуждении людей.

– Как уничтожить информацию в архивах?

Склонившись к самому уху прошептал я.

– Это невозможно, – рассмеялась женщина, – только если ввести специальный код на случай чрезвычайной ситуации, который уничтожит вообще все. Код меняется несколько раз в день и доступ к нему есть только у Президента.

– Только так? Подумай еще, Хельга, ты же умница, – ласково шептал я, поправляя выбившуюся прядку за ушко.

– Наверное, если запустить вирус напрямую. Но система хранилища абсолютно автономна, никакой вирус снаружи не сможет попасть в него. Туда просто невозможно попасть никакому хакеру.

– А изнутри, Хельга?

– Теоретически, это возможно, но на практике… – женщина задумалась, – чтобы открыть дверь нужны двое сотрудников с доступом. Сканер считывает не только сетчатку глаза и отпечатки, делает забор крови, проверяет на наличие препаратов в крови и на уровень адреналина. Угрожая оружием туда не прорваться, – захихикала Хельга и я понял, что кажется перестарался с дозой своего обаяния. Нужно заканчивать на сегодня.

– Хельга, посмотри мне в глаза, милая.

Женщина послушно уставилась расфокусированным взглядом.

– Сейчас ты заснешь, а когда проснешься, будешь помнить лишь то, что я покажу тебе сейчас.

В голове замелькали картинки: встреча, знакомство, приятное времяпрепровождение, номер и разговоры о всякой ерунде, много вина и плавное погружение в сон от излишне выпитого.

Глаза женщины закрылись. Я показательно «расстроился» таким поворотом испорченного вечера, «попытался разбудить» неудачно «перепившую» пассию, играть для гипотетических камер, так уж до конца. Печально вздохнул, отнес мирно спящую в спальню и покинул гостиницу.

Мне нужна помощь. Один я не справлюсь.

***

– Омелия, ты выйдешь за меня замуж?

Каждую нашу встречу, я начинал с этого вопроса, вместо приветствия.

Омелия неизменно отвечала «нет» или как сейчас мученически закатывала глаза к небесам. Молча. Зато ее дочь болтала за двоих.

– И не стыдно вам «папенька», вы же только вылезли из одной постели, а уже в другую забраться пытаетесь, – ехидно прищурила глаза будущая дочь. Намучаюсь я с ней…

– Что за наглые инсинуации? Ни по каким постелям я не лазил! Я вообще уже несколько дней образец верности и моногамности.

Впрочем, доказывать что-либо малолетней язве нужды не было. Запись встречи была прослушала не один раз всеми присутствующими, в попытке найти ускользающее решение. И, возможно мне показалось, но напряженная в начале встречи Омелия, дослушав запись до конца, слегка оттаяла?

Само проникновение в святая святых вопросов не вызывало. Один звонок домой и ближайший из родственников был отряжен на помощь любимому мне. Ближайшим оказался мой племянник Михаил, проходивший обучение в военной академии Средиземноморья. Двухметровый неповоротливый детина пошел статью в мать, получив в наследство от отца лишь розовые семейные волосы и крылья. К счастью, одной из расовых особенностей было то, что волосы у нас росли исключительно на голове.

Розовую щетину на подбородке, боюсь, ни я, ни русоволосый, на данный момент Михаил, не пережили бы.

Михаил возьмет на себя второго работника министерства. Но помимо того чтобы открыть, нужно как-то провести с собой еще одного человека, как минимум. И вот с этим то и возникли проблемы. Отводить глаза молодые нимфы могли, но не долго и не нескольким объектам одновременно. Мы легко можем обмануть камеры, но живой человеческий глаз обмануть намного сложнее. И простой вахтер на входе, представлял для нас больше опасности, чем самые современные средства защиты. К счастью, люди склонны верить технике больше, чем собственным глазам.

– В крайнем случае, можно попытаться пойти на штурм, – устало потерла виски моя невеста.

– Будут жертвы, – озвучил очевидное начальник штаба повстанцев.

– А какие еще варианты? Если не уничтожить информацию о не-людях, жертвы тоже будут. И намного большие.

Решение не находилось и я понимал, что сколько не тяни, а придется идти на крайнии меры… Тяжело вздохнул.

– Придется звать дедушку, – обреченно признал я.

– А кто у нас дедушка? Блеснула любопытными глазами почти дочь.

– Великий Бог Плодородия и Небесной благодати, – гулким басом буркнул Михаил.

– В прямом смысле, – добавил ясности я, – работа у него такая.  

Глава 4. О трудностях любви и божественных родственниках.

Лет сто назад международная научная общественность Земли была взбудоражена небывалым событием. На планете было обнаружено совершенно не изученное дикое племя со своим языком, традициями и жизненным укладом почти первобытного общества.

Ажиотаж длился неделю, а затем выяснилось, что племя в качестве прародителей человечества, интереса к изучению не представляет. По причине того, что к этому самому человечеству, никакого отношения не имеет.

Очередные не-земляне, только сильно отстающие в развитии и без каких-то оригинальных особенностей. Племя изучили, признали безопасным и переместили в заповедник дикой природы. Поставили галочку в отчетности и успокоились.

Где-то в саванне.

Великий Бог плодородия и Небесной благодати, а если верить соцкарте профессор антропологии Иван Бернардович Лю, был доволен.

Присел на корточки, подметая роскошной шкурой леопарда дорожную пыль. Потыкал смуглым пальцем в толстый бок антилопы. Выпрямился, звякнув ритуальным ожерельем из клыков хищников на покрытом татуировками обнаженном торсе, и благосклонно принял дары охотников.

Довольство Великого пролилось долгожданным дождем на поля затерянного в саванне заповедника диких племен, озарив белозубыми улыбками, темные в синеву лица обитателей.

Славься Великий!

Вечером соберется на большой праздник все племя. Разожгут костры до самого неба, ударят в барабаны, полетит к звездам ритмичный напев. Закружатся в ритуальном танце гибкие обнаженные тела эйкуранов.

Назойливо пиликающий входящий звонок видеосвязи, доносившийся из покрытого белоснежными шкурами шатра Великого, испортил всю красоту момента. И поэтому, опешившие повстанцы увидели на экране не просто одетого в шкуры на голое тело могучего дикаря, а дикаря раздраженного.

– Изыди! – Рявкнул дикарь и выключил связь.

Я тяжело вздохнул и снова нажал кнопку вызова. Омелия смотрела большими округлившимся глазами и перед ней я не мог дать слабину. На десятом прозвоне, дед сжалился и ответил.

– Изыди, порождение зла, – «поприветствовал» вновь, любимый дедушка.

– Я твое порождение, но в общем и целом ты прав, дедуля.

Дед ненавидел, когда его называли «дедулей». Но тут главное не дать ему отключиться, завязать диалог, а там уж как пойдет.

– Бенгальский тигр тебе дедуля! Обращайся как положено.

Дружеский тычек Михаила по ребрам и под многочисленными шокированными взглядами я завел, – О Великий Отец, внемли мне, твоему неразумному потомку, одари недостойного небесной благодатью твоего внимания, будь милостив к нижайшей просьбе моей и этих людей.

– Славьте, – страшным шепотом сквозь зубы, прошептал Михаил. Члены руководящей верхушки комитета по спасению не-землян нервно переглянулись.

– Что за бред? – Озвучил единодушное отношение к происходящему кто-то.

К счастью, дед не услышал.

– Славься великий, хором. Три раза. Да давайте же! Вам же надо решить проблему?

– Славься Великий! – Подали пример мы с Михаилом. Повстанцы поддержали в разнобой, со второго восславления.

Дед, задумчиво разглядывающий моих соратников, поднял руку, – достаточно. Что надо? И куда вы вляпались на этот раз?

Коротко описав оторванному от мира антропологу происходящее, я обрисовал суть проблемы. Дед помолчал, бросил взгляд куда-то себе за спину, пробормотал, – да что-то такое мне писала твоя мать на днях. Почесал голое пузо с татуировкой вокруг пупка и заявил, – 156 мест на звездолет. За кадром раздалось какое-то шебуршание, к уху деда склонился его неизменный аспирант наряженный не менее эпатажно.

– 158, Эги только что родила двойню.

– Какая Эги? Какие места! Кто этот человек вообще? Что за балаган! – Почти кричала Омелия.

Нервы железного полицейского похоже не выдержали встречи с моим дедом.

– Чья самка? – С нехорошим любопытством поинтересовался дед.

– Моя невеста, вчера с мамой познакомил, нервы, сам понимаешь.

– Места обеспечить к вечеру. Выслать сопровождающих. Разместить. Оформить все документы, мой помощник ознакомит вас с подробностями. Выезжаю.

И дед отключился, а я подхватил вяло сопротивляющуюся Омелию на руки.

– Вы все слышали, выполняйте, а мы пока обсудим детали, – бросил я через плечо и покинул комнату.

Омелия плакала. Плакала не замечая этого, слезы круглыми каплями появлялись в ее чудных глазах, чуть задерживались на длинных густых ресницах и скатывались по щекам вниз.

– Там же дети, Ваня, ни в чем не виноватые дети и старики. Да и взрослые… разве виноваты они, что когда-то, кто-то из их предков попался под руку не-землянину? Кто-то влюбился, кого-то вообще похитили, это ведь не их вина. Даже если допустить, что не-землянам не место на этой планете. Это вина властей, государства в конце концов, не защитило свои границы, не уберегло своих граждан. Так как же они могут теперь наказывать за свою несостоятельность частные лица? По сути – жертв этой несостоятельности! Да они им компенсации выплачивать должны, а не в резервации запирать.

Омелия говорила и говорила, выплакивала накопившийся стресс последних дней, а я слушал. Слушал и радовался тому какая она. Добрая, чуткая, доверившаяся мне… Хотелось притянуть ее к себе. Осушить мокрые дорожки на ее лице поцелуями, схватить в охапку и увезти домой, спрятать от всего мира за надежными стенами. Но я терпел. Все еще будет, но не сейчас.

– Все будет хорошо, поверь мне, – шептал я успокаивающе поглаживая маленькую ладошку, – дед конечно тиран и деспот, но он силен как никто в нашей семье, ему эта охрана на один зуб, поверь Омелия.

Дед действительно был силен. То ли от рождения ему досталось больше чистой крови нимф, то ли от постоянного многолетнего применения сила его росла, но я действительно верил, что он может все. Главное чтобы захотел.

– Мы все сделаем, милая, вот посмотришь. Мы уничтожим все эти данные о не-землянах, сядем на большие корабли и улетим с этой чертовой планеты в новый мир. Куда-нибудь, где окружающим будет плевать на то какие у тебя гены. Где судить тебя будут не по ним, а по твоим поступкам. Ты ведь полетишь со мной, Омелия?

– Я чистокровный человек Иоанн, и я нужна здесь.

Этого то я и боялся.

– Омелия, я люблю тебя с первого взгляда, я не смогу жить без тебя. Если останешься ты, придется остаться и мне.

– Не говори глупостей! Сколько тебе? Двадцать? Двадцать пять? Ты еще встретишь хорошую девушку и забудешь об этом странном увлечении, любовь проходит, поверь моему опыту, – невесело усмехнулась Омелия.

– Мне тридцать восемь. И я встречал много хороших девушек. Но мне нужны не они, а ты, Омелия. Можешь не верить, но никто кроме тебя мне не нужен.

***

Надо же... тридцать восемь… но все равно! Слишком он для нее не подходящий. Слишком высокий и хрупкий на фоне ее крепко сбитой фигуры. Хотя ведь нес на руках и не запыхался даже.

«Когда меня последний раз носили на руках?» – задумала Омелия, – «никогда», – послушно подсказала память.

Слишком тонкие черты лица, слишком изящный, чтобы полковник могла считать его красивым. Слишком… нимф! Хотя… тот первый взгляд и розовые крылья, если уж быть честной с собой, не оставили ее равнодушной. Но то была секундная слабость. А своим слабостям потакать полковник Гард не привыкла.

В ее жизни уже был такой, молодой, красивый и безумно влюбленный. Был ровно до того момента пока она радостно не сообщила ему, что носит их ребенка.

Тогда, много лет назад, сказка закончилась разбившись о суровую реальность. Неустроенный быт, ее неоконченное обучение в полицейской академии, внезапно выяснившееся несогласие его родителей принять в обеспеченную семью девочку из трущоб.

– Понимаешь, они откажут мне в содержании, а на наши стипендии мы и котенка не прокормим, что уж говорить о детях, – объяснял он. Уговаривал, убеждал недоумевающую, куда же пропала вся его любовь, Омелию.

Некрасивый скандал с угрозами, который последовал после ее отказа избавиться, пока еще можно, от нежеланного ребенка, она пережила как в тумане.

Беспрекословно подписала документы об отсутствии претензий в будущем и отказе от финансовой помощи, взамен на его отказ от отцовских прав. Вычеркнула этой подписью его из своей, ставшей вдруг безрадостной и безвкусной жизни. И очнулась от этого состояния серого существования, лишь почувствовав первые, уверенные движения ребенка внутри себя.

Серая жизнь Омелии вновь наполнилась смыслом и яркими красками. Все, что она делала потом, все чего добилась, она делала ради нее, ради своей дочки.

Одиночество уже давно не пугало, превратившись из страха юности в осознанный выбор зрелой женщины. Оберегая остатки того хрупкого и ранимого, что еще оставалось в Омелии, от жестокой к наивным девочкам реальности, надежной, почти непроходимой полосой отчуждения.

Омелия решительно встала, вытерла следы недавних слез и отправилась организовывать 158 пассажирских мест на космическом корабле, для дикого племени не-землян эйкуранов.

***

– Зачем вы позорите мать?

Будущая дочь стояла на пути и откровенно злилась.

– Чем же я ее позорю?

– Мама не терпит проявления слабости, а вы! Вы довели ее до слез, а потом еще и утащили на руках на глазах у всех!

– Ну во-первых, до слез ее довел не я, а ее тонкая душевная организация, – девчонка фыркнула, явно считая, что я издеваюсь, – а во-вторых, привыкай!

Рявкнул так, что даже дед бы позавидовал.

– Она все равно не выйдет за вас замуж! Вы ей совершенно не подходите! Ей нужен сильный, надежный человек рядом, а вы, вы… Вы бесполезный, легкомысленный, смазливый чертов фей!

Не фей, а нимф! Это же огромная разница. Но с девочкой контакт придется налаживать в любом случае.

– А ты не думала, о том, что твоя мать может и не знать, что именно ей нужно? Иначе, если бы знала, с ее решительным характером, разве не была бы уже давно замужем? Она боится, Элен, боится верить в любовь и это так же очевидно как то, что такая женщина как твоя мать не должна быть одна.

Элен смотрела исподлобья, видимо мысль о том, что мать может чего-то бояться, не приходила в ее голову. Чтож, пусть подумает, она умная девочка, может до чего-нибудь и додумается. К сожалению, разговор наш пришлось на этом закончить по причине божественного явления любимого дедули. Переодеваниями великий антрополог себя утруждать не стал, так и прибыл в шкуре на голое тело, босиком и с церемониальным жезлом в руке.

– Невеста где? – Вместо приветствия спросил дед.

– Там, – кивнул на комнату с единственной доступной связью с материком. Омелия, строго нахмурив брови, что-то яростно доказывала своему невидимому собеседнику.

– А я вам говорю, что это не обсуждается! Как хотите так и решайте, но места должны быть!

Омелия почти кричала и на нас даже не обернулась. Дед, нисколько не смутившись таким пренебрежением, развернул опешившего полковника к себе лицом, а к собеседнику на экране боком, ухватил за подбородок, накрыл второй пятерней живот и замер на пару секунд.

– Нормально, еще десятерых нарожать сможет. Можно брать. Когда свадьба? – Без промежутков между фразами выдал дед, и тут же легко уклонился от мощного хука справа. Шагнул в сторону, покачал с осуждением головой, – а что она у тебя такая нервная? Довели бабу, – неодобрительно покачал головой, почему-то смотря с осуждением именно на меня.

– Омелия, познакомься, это дедуля, он всегда такой грозный когда бабули нет рядом, – не удержался от шпильки я. – Если он будет вести себя в том же духе, я позвоню бабуле и сдам его местонахождение. Поверь, это страшная месть, хочешь позвоним прямо сейчас?

– Не хочу. Хочу булочку, спать, полежать в ванной, в отпуск... и чтобы никаких нимфов в радиусе 20 километров, – рыкнула Омелия и удалилась хлопнув дверью.

Дед прав. Она действительно какая-то нервная…

- Иди уже, жених.

И я пошел. Несмотря на вялые попытки Омелии избавиться от моего общества, набрал  горячую ванну, и оставив ее плескаться, отправился как настоящий самец добывать еду своей женщине.

За последнюю булочку с корицей в магазинчике неподалеку, пришлось биться с невоспитанным семилетним чудовищем. Уступать просто так ребенок отказался категорически. Но десерт я добыл, цинично подкупив стоящее впереди дитя двумя шоколадками.

- Спасибо... – Распаренная Омелия в пушистом халате, удивленно разглядывала импровизированный пикник на своей постели.  Послушно съела свою порцию, поглядывая на подушку с таким мечтательным вожделением, что меня зависть брала.

Глаза у нее действительно уже закрывались. Убрал остатки позднего ужина, с удовольствием понаблюдал как медленно и обстоятельно Омелия закутывается в покрывало. Привычное строгое выражение ее лица уступило место сонной расслабленности. Присел на краешек рядом, прикоснулся к уголку мягких губ поцелуем, и прежде чем она успела возмутиться, прошептал.

– Сладких снов Омелия, все будет хорошо.

***

Широкий поток не-землян желающих покинуть Землю, превратился в тонкий ручеек, но все еще, к сожалению, не иссяк.

Нападение на архивы было назначено на утро. Если дело пройдет шумно, вылеты с планеты скорее всего задержат, а проверки ужесточат. Все, кто решил улететь и не задействован в последней фазе операции, должны подняться на борт своих кораблей до того как земные власти отреагируют.

Понимая это, повстанцы лихорадочно работали уже второй день без сна.

Мне в отличии от них выспаться было нужно. Но не получалось. Щелкнув зажигалкой в сумерках выделенной мне спальни, я окунулся в воспоминания. Отношение Омелии и неприязнь ее дочери не шли из головы. Ведь в чем-то эта девчонка была права.

Жизнь несла меня по течению. Наверно, именно потому, что несла так стремительно, я и не успевал оглядеться по сторонам. Да и когда оглядываться? Чуть зазеваешься и тебя сожрали. В храм я сбежал в возрасте десяти лет, твердо зная чего хочу от жизни. Семья моих желание не понимала и не разделяла, но со временем стойкое неприятие переросло в «мальчик наиграется и остепенится».

Потом были долгие годы изнурительных тренировок. А что в действительности я умею? Да, я в совершенстве владею телом причем и своим и, что намного важнее, женским. В общем-то это не так и мало. Ведь многие люди не только не владеют, но и даже не представляют на что их тело способно.

Что ещё?

Я могу соблазнить практически любую женщину и переспорить мужчину. У меня очень редкая специальность. Я создаю сказку. Грёзы наяву.

Все к чему я прикасаюсь теряет изначальный смысл, становится более красивым самое обычное действие и событие. Люди хранят драгоценные крупицы воспоминаний общения со мной всю свою жизнь, ощущение прикосновения к прекрасному.

Только как все это может пригодиться в суровых буднях молодой колонии на почти дикой планете? Новый дом, как подробно описывалось в просветительном буклете изобиловал лесами, агрессивной дичью и ждал крепких работящих рук. Никаких заводов и фабрик, никакого перенаселения и благ цивилизации. Колония только готовилась выйти на уровень самообеспечения, все еще завися от поставок с более развитых, планет-благодетелей.

Смогу ли я обеспечить Омелии достойную ее жизнь в таких условиях?

«Сможешь» – всплыло где-то внутри уверенное. Чтобы увидеть как теплеет ее взгляд, остановившись на тебе… ты сможешь все.

***

Три очень милых феечки

Сидели на скамеечке

И, съев по булке с маслицем,

Успели так замаслиться,

Что мыли этих феечек

Из трёх садовых леечек.

( издевательские стихи о нимфах, неизвестного древнего автора)

– Еще раз!

Мы с Михаилом напряглись и взлетели под истеричные всхлипы «лучшего хакера не-землянина на планете».

Не знаю, как насчет лучшего, а самым тяжелым он был точно. Посрамляя все штампы о внешнем виде заумного ботаника, наш «юный гений» отличался завидной шириной плеч и весом под 130 килограммов!

Розовые крылья издавали натужное злое стрекотание, а по виску скатилась капля пота.

– А все почему? – Ехидно комментировал происходящее Великий, – потому, что тренироваться надо!

Дед, легко и непринужденно нарезающий круги вокруг нас, медленно тащивших ржущий «ценный груз», бесил редкостно.

Хакер всхлипывал и утирал слезы в уголках глаз, удобно устроившись в прочной «сбруе» переноски. Михаил пер как танк, если конечно можно представить летающий танк… сосредоточенно жужжал крыльями, не реагируя на внешние раздражители в виде деда, “груза” и излишне радостных зрителей.

Их конечно можно понять… Пара здоровых мужиков с полупрозрачными розовыми крыльями и закрепленной ремнями к телу, раскачивающейся в воздухе между ними, переноской... с третьим здоровенным мужиком внутри – зрелище редкое.

Стресс и напряжение последних дней вылилось в массовую истерику. Летающий вокруг нашей троицы с советами дед только добавлял радости окружающим. К счастью, приноровились мы довольно быстро. «Груз» успокоился, заскучал и начал вести себя прилично. У деда кончились идиотские советы и все наконец настроились на рабочий лад.

– Все готово. Можно начинать.

Глава 5. Улетательная.

Стальная дверь, весящая почти три тонны, легко отворилась, впуская посетителей в прозрачный коридор из пуленепробиваемого стекла. Двое ценных работников министерства, привычными до автоматизма движениями, вставили пластиковые карты пропусков в разъемы. Дождались тихого щелчка и пошли, переговариваясь, дальше.

Сенсорный пол прямого коридора с встроенными датчиками должен был взвесить, измерить и сравнить совпадают ли данные с тем, что указано в пропуске, выдающемся ежедневно. Все было в норме.

Сканеры в стенах тоже не заметили ничего необычного. Ни металлических предметов, ни взрывоопасных веществ.

Рутина. В конце коридора работников ждала еще одна дверь.

Никому не видимые нимфы парили в полуметре от опасного пола, контролируя каждый шаг своих подопечных. Легкость и непринужденность поведения людей с доступом, давалась им нелегко. Маленькие, чуть больше обычного паузы между открытием и закрытием дверей, чтобы невидимые нимфы успели проскочить со своим грузом. Небольшие заминки в медленном обсуждении рабочей текучки.

Осталось совсем немного.

Впереди главная преграда и самое сомнительное место прекрасного плана... архивариус Петрович.

На контакт с последним рубежом охраны инфоархива выйти не удалось.

По простой причине.

Петрович никогда не покидал своих подземных владений. Обработать его зарание неотразимым обаянием нимф возможности не было. А при первом воздействии на такую сомнительную личность могли быть и накладки.

Ответственные за сбор информации и подготовку операции сотрудники Омелии в один голос утверждали, что, по косвенным данным, никем другим кроме не-землянина Петрович быть не может. А значит, к делу их должен отнестись с должным пониманием и лояльностью. На крайний случай, имелся дед с его убойной силой внушения и тяжелым ритуальным жезлом…

***

– И куда это вы ребятки собрались? – Скрипучий голос вполне соответствовал внешности Петровича, навевая мысли о погребенных заживо хранителях древних сокровищ.

Скрюченный вопросительным знаком старик отложил потрепанный бумажный текстовой носитель и кряхтя приподнялся из-за стола присматриваясь. Неожиданно, для такой древней развалины, цепкий взгляд перебегал четко от одного «невидимого» нимфа на другого.

– Уважаемый, понимаете какое дело, – лучезарно улыбнулся я, одновременно окутывая сторожа густым мерцающим облаком пыльцы, – Земляне хотят уничтожить всех  иных, а мы не можем им этого позволить, вы ведь понимаете? Защитить невинных это хорошо, это правильно, вы ведь так считаете… – мягко внушал я.

– Нам нужно пройти, а вам нужно поспать, – вкрадчиво поддержал Михаил добавляя свою порцию.

Трое людей, включая нашего хакера, послушно кивали в такт наших слов с выражением абсолютного счастья и невменяемости на лицах.

Но не архивариус.

Косвенные выводы подтвердились. Петрович человеком точно не был.

– О как…, – легко, как от мошкары отмахнулся от пыльцы страж и переваливаясь медленно выбрался из-за стола.

– Бегом, я его задержу, – рявкнул дед, и мы побежали.

Прежде чем завернуть за угол, я еще успел краем глаза увидеть, как с хрустом камнепада распрямляется  сгорбленное тело старика и за его спиной открываются плотные кожистые крылья с шипами. Дед рядом с Петровичем, вдруг ставшим намного выше, смотрелся хрупким, легкомысленным мотыльком, надеюсь он знает что делает…

–Раз, два, три, – считала  Хельга, стоя справа от очередной двери, чуть подавшись вперед всем телом. Слева такие же манипуляции под влиянием Михаила производил господин Льюи. Хакер временно валялся на полу, в позе эмбриона, сладко посапывая в гнезде из ремней сброшенной нами наконец-то переноски.

Персональные ключи двух сотрудников легко вошли в щель замка на счет три. Паралельно с этим, сканер считывал общее состояние входящих организмов. Провести в помещение под дулом оружия или под воздействием наркотических препаратов было невозможно.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, и мы наконец оказались в нужном месте.

– Приводи его в чувство и пусть займется делом, – бросил я Михаилу. Очень хотелось вернуться и проверить, что там с дедом. Но я отбросил эти мысли. Потом. Все потом. Омелия не простит мне неудачи.

Хакер оправился быстро, внимательно осмотрел помещение со стеллажами, теряющимися где-то на оргомной высоте, и заявил, – ну вы пока ломайте, а я электронные носители подправлю, так подправлю, они у меня все не-землянами станут, начиная с Президента заканчивая последним уборщиком при министерствах.

– Ломать? Мы с Михаилом недоуменно переглянулись.

– Ну у вас же есть какой-то план как механически уничтожить резервные копии на дискетах? – Удивился «гений» – вы же не думали, что информация хранится только в электронном виде?

Если честно, вот именно мы с Михаилом вообще об этом не думали.

План разрабатывали не мы. Мы всего лишь предложили способ проникновения сюда специалисту!

Хакер тем временем уже активно ковырялся во внутренностях странного агрегата размером с небольшой автобус.

– Все, нужные дискеты он вам достанет, а дальше уж вы сами, – он удовлетворенно похлопал ладонью по блестящему металлическому боку и махина зашевелилась, пришла в движение. Робот-каталогизатор двинул по кругу механической рукой и начал выхватывать тонкие прозрачные прямоугольники дискет со стеллажей, тут же вставляя их в специальный упаковочный ящик.

– Их надо повредить. Механически, – как умственно отсталым повторил хакер, – хоть гвоздем царапайте, хоть руками ломайте, главное меня минут пять не трогайте!

Ящики наполнялись. Мы грустили. Вынув одну из пластин, напряг пальцы. Тонкий на вид пластик гнулся неохотно.

– Мы останемся здесь навсегда. Состаримся и умрем своей смертью, но все сломать не успеем, – угрюмо заметил Михаил.

– Но как-то же они уничтожают ненужные и устаревшие данные?

– Льюи?

– Плазменный утилизатор в соседнем зале, – четко отрапортовал подопечный Михаила.

Дед вернулся когда наша бравая четверка укладывала на тележку последнюю партию ящиков с дискетами.

– Я тут помогу, а ты тащи юное дарование, пора покинуть это гостеприимное место.

Юное дарование в шлеме виртуальной реальности увлеченно тыкало воздух руками. На мои попытки прервать этот процесс, реагировало нецензурно и фразами: – «да-да, сейчас, только добавлю министру безопасности в родственники бабушку-кобольда и все!»

Поэтому шлем я просто стянул, применив грубую физическую силу.

– Гений, только тебя ждем. Ты данные удалил?

– Да! Там дел то на тридцать сек, – презрительно ухмыльнулся хакер.

– Так чего же ты помогать с дискетами не пришел?!

Дарование непонимающе нахмурилось, – а зачем? Это же скучно. Зато у нас теперь Президент квартерон. По четвертинке от четырех разных рас не-землян! – Гордо заявил хакер и добавил задумчиво, – правда не уверен, что эти расы между собой вообще скрещиваться могут, я что пострашнее брал.

– Бегом на выход!

В этот момент, я как-то особенно остро, ощутил понимание истоков нервозности моей невесты.

Вот закончится все, улетим... и устрою ей отпуск! Никаких родственников, повстанцев, проблем и нервов. Только нежность и забота, здоровое питание, полноценный сон, расслабляющие массажи… и я во всем своем совершенстве. Ей понравится.

– Уходим, – прервал мои мечтания дед, – с Петровичем я договорился, мировой мужик, выпустит нас через личный выход.

Личным выходом чистокровного гаргула оказалась прямая вертикальная шахта и мы печально вздохнув, опять нацепили на себя осточертевшую сбрую переноски.

– Ты это, Петрович, отправлялся бы с нами? Новый чистый мир, куча не-людей с непойми какими генами, может и своих встретишь? А представляешь, они еще и скрещиваться начнут? Как минимум это будет занимательно, – трогательно агитировал дед нового друга.

Горгулий задумчиво почесал черным когтем щетинистый подбородок, – староват я уже.

– Да какие твои годы! – Возмутился дед. – Я тоже знаешь, не мальчик давно.

– А давайте вы свою занимательную беседу продолжите ужа на корабле?,– не выдержал я и в кои то веки меня послушались.

***

Омелия словно вернулась назад, в юность. В ту волшебную и страшную пору, когда каждый день приносил свежие, удивительные впечатления и необходимость в переосмыслении себя и своего места в этом большом мире.

Правда была в том, что с не свойственной ей нерешительностью, Омелия никак не могла понять, как ей относиться ко всем этим переменам. Толи радоваться, толи пугаться. И то и другое получалось не очень. Радоваться Омелия разучилась, а пугаться никогда не умела.

Встреча с большим и шумным семейством нифа произошла в теплой и дружественной обстановке. Излишне теплой и слишком дружественной.

Никогда еще Омелия не встречала столько прямолинейных и бесцеремонных людей собранных в одном месте. Ее и Элен трогали руками, расцеловывали троекратно в щеки, осыпали ворохом совершенно лишних, интимных подробностей из личной жизни и передавали по цепочке следующему, не менее дружелюбному родственнику.

И все это на фоне бурных сожалений о том, что последние лихорадочные приготовления к отбытию, не позволяют отметить появления новых членов в семье как следует.

Возмущение Элен, да и ее собственные неоднократно высказанные вслух напоминания, что согласия на брак она не давала, эти странные существа пропускали мимо ушей. Вот и сейчас...

– Ты ведь не откажешь любимой свекрови? – ласково смотревшая фиалковыми глазами свекровь, в коротких джинсовых шортах и футболке с мультяшным героем на груди, выглядела как подружки дочери…

– Я не совсем поняла, чего вы от меня хотите, госпожа Томпсон.

– Ах, оставь эти формальности, ты ведь уже почти член семьи, зови меня просто – «Мама», – чирикнула… мама…

– У нас лишний ребенок, он никуда не влазит, – развел руками отец Иоанна. Единственный, кто в этой компании выглядел до этого момента хоть немного вменяемым.

– Мы уже всех раздали, а эти не влазят. Точнее, одну то я унесу, а вот вторую деть некуда, вся надежда на вас.

– Только занести и посидеть в своей каюте до выхода на орбиту, а потом мы вас освободим, – добавил подробностей «папа»

– Она не понимает, Энжи! Сейчас, сейчас я вам все понятно объясню. Энжи, тащи сарафан и Миру, я покажу!

Сара энергично одела на себя слинг, похожий на те, что используют для переноски младенцев, только большего размера. Присела на корточки и к ней с веселым визгом подбежала одна из абсолютно одинаковых близняшек.

– Меня! Меня! – Улыбаясь неполным набором зубов тянул ручки ребенок.

– Я тоже хочуууу, – тут же подхватила вторая.

– Тебя Ани, покатает Омелия, правда дорогая? Побудешь немножко беременной? Это ненадолго, – заверила Сара, – смотри.

Сара помогла девочке забраться внутрь слинга, ребенок радостно обхватил конечностями хрупкую мать, и повис. А Сара, вытянула вверх руки и скомандовала мужу, – одевай.

Широкий сарафан для беременных прикрыл все это безобразие. Сара наклонилась к уху ребенка и шепнула, – спи.

Девочка мгновенно расслабилась и сладко засопела.

– Ну вот, как-то так, а сверху еще мороком прикроем, сканеры пройдем при помощи внушения. Они конечно тяжеленькие, а ты все же человек, вы такие хрупкие… – сказала женщина в два раза меньше моей комплекции, – но можно взять медицинские коляски!

В чувство меня привело крепкое пожатие руки Иоанном. Я даже не заметила, что все это время мы стояли держась за руки, словно подростки ищущие поддержки друг в друге.

– Омелия, если ты не хочешь, ты не обязана соглашаться, – сказал… кажется будущий муж. Искренний ужас перед происходящим, промелькнувший отражением моих эмоций в его глазах, подействовал на меня самым успокаивающим образом.

– Мама, скажи мне, что ты не выйдешь за него замуж! Пожалуйста! – Почти всхлипнула Элен.

Я растерянно повернулась лицом к дочери, но ответить не успела.

– Конечно она выйдет! Лучшего мужа, чем мой мальчик ей не найти, и ты деточка, если желаешь своей матери счастья, должна перестать быть такой эгоистичной, – строго сказала «беременная» нимфа.

– Энжи! Да вынь нас уже наконец из этого жуткого сарафана.

Пока невозмутимый Энжи выковыривал супругу из плена коварного текстиля с рюшами, пыхтящая свекровь не замолкала ни на секунду.

– Элен, детка, не хмурь так лобик, от этого появляются морщины, а мне тебя еще замуж выдавать. Как же здорово обзавестись еще одной внучкой, – радостно сообщила Элен новоиспеченная бабушка.

– Элен, тебе просто нужно время, привыкнуть, и я очень надеюсь, что когда твоя мама станет моей женой, ты поймёшь как была не права, – Иоанн смотрел на меня так, как ни один мужчина до этого. От его взгляда становилось горячо и как-то уверенно...да, именно это. Я чувствовала уверенность в своей неотразимости для него и противиться очарованию этого ощущения было очень трудно.

– Иоанн! Я вам конечно благодарна за то, что вы смогли убедить мать улететь вместе со мной. И не имею ничего против вас конкретно, но… здесь слишком много нимфов! Это просто невыносимо!

В общем… я точку зрения своей дочери разделяла.

Но от того, чтобы побыть временно «немножко беременной» это меня не спасло…

Эпилог. Где-то в районе звезды 18 Скорпиона, 45,7 световых лет от Земли. Энтерра.

Нет никого на Энтерре упрямее нимф...кроме генерала Гард, чье имя впоследствии стало нарицательным.

Демонстрируя чудеса военной стойкости, гордость и краса свежесформированных военно-воздушных сил Энтерры – генерал Гард, продержалась почти год в беспрерывной осаде нимфо-ухаживаний.

И кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы у одного розововолосого нимфа просто не закончилось терпение.

– Размазня, – высокомерно сплюнул в дорожную пыль шелуху Великий и потянувшись встал с завалинки.

– Да уж, давно пора было это сделать, – согласился Петрович.

– Ну наконец-то, – проводила взглядом быстро удаляющуюся светлую в фиолетовом вечернем небе точку Элен. Тяжело опустилась на освободившуюся завалинку, аккуратно придерживая большой живот. Поясницу ломило, а брачные танцы озабоченного нимфа вокруг матери дико раздражали на последних месяцах беременности. Элен уже сто раз пожалела, что не выдала ее замуж еще тогда, перед отлетом. Быстро и безболезненно.

А Иоанн летел крепко сжимая в руках свою упрямую невесту. Поначалу она брыкалась и пыталась вырваться, но он набрал высоту и вырываться добыча перестала.

Зато начала взывать к совести и цивилизованности нимфа. Совсем не чувствующий себя цивилизованным в данный момент, нимф послушал-послушал и перекрыл источник звука единственным доступным в полете способом – поцелуем.

Летели они долго, потому что целовать пришлось часто, сбиваясь с направления, теряя ориентацию в ярком красочном закате нового дома.

К счастью, ориентир в виде одинокой горы, возвышающейся над лесным озером, был заметен издалека.

– Ииииииииииииии! – Сказала невеста влетая с разгона в прохладную воду озера. Видимо от восхищения.

Вынырнула, возмущенно отфыркиваясь, смерила высокомерным взглядом, на сколько это возможно будучи мокрой с головы до ног, и решительно поплыла к берегу.

– Ненормальный! Упрямый самоуверенный мужлан!

Теплые руки сжали талию сзади и ее, несмотря на сопротивление, подхватили, понесли по пологой отмели, огибая переливающуюся в темноте чашу озера.

– Сейчас ты согреешься, – пообещал нимф и не обманул. Совсем рядом, в небольшом отгороженом плоскими камнями заливчике под водой бил теплый источник.

– Иоанн, что ты творишь?

– Омелия, я проявлял чудеса терпения, я стал посмешищем всего своего семейства потакая твоим глупым страхам. Я дал тебе время… Но кому от этого стало лучше? Ты ведь любишь меня, Омелия.

«Люблю… » – подумала Омелия.

Черные в сумерках глаза вспыхивали фиалковыми, всполохами заглядывая в душу, – смотри, Омелия, я хочу подарить тебе это озеро и волшебство этой ночи, – сказал нимф.

Привстал, развернул ее спиной, прижал к своему телу на секунду не сдержавшись, а потом раскинул руки в стороны и замер.

Потянулся зовом к всему чудесному и живому, что могла подарить новая планета тому, кто знает как попросить.

И ночь ожила. Запели напуганные вторжением сверчки в траве. Захлопали маленькие крылья, и ночную тишину наполнили причудливые трели ночных птиц, опустившихся на ветви склоненных к воде деревьев.

Светящиеся облака светлячков потянулись к лесному озеру. Усыпали листья, и было их так много, что темнота отступила и замерцали голубоватым светом и берега и растения вокруг.

А из темных недр озера, прямо на глазах изумленной Омелии, всплывали из глубины белоснежные бутоны. Тянулись ввысь и медленно раскрывались в прекрасные, похожие на отражения звезд огромные цветы.

- Как красиво, - завороженно прошептала женщина.

- Ты станешь моей, Омелия? Прозвучал вопрос, наверное в тысячный раз.

Омелия повернулась, провела ладонью по казавшемуся нереальным лицу любимого и тихо прошептала, - да.

Конец!

Девочки подпишитесь на автора, мне будет очень приятно. Пролайкать тоже можно.

Поздравляю всех влюбленных и им сочувствующих с праздником! Счастья вам дорогие читатели, любви и побольше улыбок =))