Нищенка для короля академии

Четыре года назад

«Иногда самое страшное — это не смерть. А когда тебя забывают живьем.» — цитата из дневника Кэтрин Сноуэлл

— Я отказываюсь от нее.

Его голос был холоднее стали.

— Она — позор рода. Бесполезна. Бессильна. Сломанная.

Прячась за гобеленом, я не дышала. Руки сжались в узлы, ногти впились в ладони, но боль была далекой — чужой. Настоящая боль зарождалась где-то в груди и расползалась наружу, будто трещины по стеклу.

Я смотрела на него — на мужчину, которого знала с восьми лет. На глаза, в которых я больше не жила.

— Девочка без магии, лорд Артеон. — Его голос звучал сухо, как ветер над снежным плато. — Без силы, без крови, без пользы. Вы хотите, чтобы я связал себя союзом с пустотой?

Мой опекун молчал. Я знала этот тон и взгляд — он пытался удержать гнев. Лорд Артеон был добрым. И верил, что однажды меня тоже примут. Хоть и магии во мне крохи.

— Кэтрин — умна. Она изучает древние языки, владеет знаниями целебных трав…. Она… – начал было мой опекун, но его жестко перебили.

— Мне не нужна девочка с книжками. Мне нужна наследница рода с магическим потенциалом, не милостыня судьбы.

Он даже не сказал моего имени. Только — «девочка».

Ни титула. Ни будущего. Ни дара.

Я не хотела подслушивать. Честно. Но когда в поместье Арден без предупреждения прибыл мой жених, Кристиан Орлан, а мужчины скрылись в кабинете, не заметив щели между стеной и дверью, я подошла. Тихо. Как тень. Словно сердце само повело.

Кристиан Орлан. Мой Тиан.

Высокий. Широкоплечий. Адепт самой тайной Академии Черного Пламени.

Мы познакомились девять лет назад на зимнем балу. Стоя в стороне, в зоне для детей, мне тогда было всего восемь, я наблюдала за танцующими. На мне было зеленое платье, которое мне велели носить, чтобы скрыть худобу.

Но никто не приглашал меня.

Он подошел, когда никто не подходил. Протянул руку, сказал:
– Потанцуем?

Передо мной был темноволосый мальчишка лет тринадцати. В черной форме учебного заведения. Скорее всего, боевого. Интересно, почему он не оделся в парадное, как остальные?

– Я бастард, воспитываемая опекуном, – хотела произнести отстраненно, но голос предательски дрогнул, – Лучше тебе отойди, пока над тобой не начали смеятся.

– Я - Тиан. А с тобой не танцуют, потому что боятся. Боятся отказа.

– Моего? – удивились я.

– Ты стоишь у стены как гордая красавица, что одним взглядом и отказом может унизить. Да, эти трусы боятся отказа.

– А ты не боишься?

На лице Тиана промелькнула усмешка.

– Я не боюсь бросить вызов.

В тот вечер мы не танцевали. Только разговаривали. Позже меня увез в особняк лорд Арден. На прощание Тиан улыбнулся. Один раз. И я запомнила.

С тех пор я мечтала. Писала его имя на полях учебников. Придумывала, как отвечу, если он позовет. Надеялась, что когда-нибудь он увидит во мне не только бастарда, которую приютили по долгу.

Я помню свое счастье, когда Кристиан Орлан прибыл к дядюшке Артеону просить моей руки. Это был самый счастливый день в моей жизни! Моя мечта начала обретать реальность.

Но пол года назад стала понятно, что магии во мне крохи. Последний возрастной рубеж для пробуждения искры пройден. К моему статусу бастарда и наглой приживальщица добавилось и «ошибка», «бездарная», «сломанная».

И сегодня я услышала страшное:

— Я отказываюсь от помолвки, — сказал Кристиан. — Найдите ей библиотеку, монастырь… все, что угодно. Только не меня.

Я хотела выбежать. Кричать. Спросить — почему так жестоко? Но ноги будто вросли в пол. Я слышала, как он двинулся к двери. Как шаги становились все ближе.

Когда он выходил — я стояла на месте.

А потом…

Потом он вышел из кабинета дядюшки и резко остановился.

Мы встретились взглядами.

Удар… Толчок… Ожог…

Я не пряталась. Не отводила глаз. Если я — «девочка без дара», пусть он скажет это мне в лицо.

Кристиан смотрел долго. Губы чуть дрогнули, будто хотел… сказать что-то. Но вместо слов — развернулся и пошел прочь.

Холодно. Четко. Как отсекают ненужное.

И с той минуты во мне что-то умерло.

– Тиан…

Он остановился, кулаки сжались. Сколько мы так простояли я не знаю, но когда он обернулся через плечо, то бросил сухо:

— Я не собираюсь жениться на девочке без дара.

… Прошло четыре года.

За это время многое изменилось. И не изменилось ничего!

К моим «прекрасным» прозвищам теперь можно добавить – нищенка.

Год назад умер мой опекун Артеон Арден. Оказалось, что он был игроком и делал ставки на скачках магических животных. И, как это часто бывает, проигрался. Полностью. Оставив меня и моего больного брата без гроша.

Как я справляюсь?

Я научилась не ждать. Не верить. Не надеяться. Я научилась говорить правильно, держаться прямо, носить стальную броню.

Я стала адептом Академии Черного Пламени, с тайной целью, о которой никто не должен знать.

Моим наставником назначили… Кристиана Орлана. Бессердечного черного мага, что растоптал мое сердце и душу.

И, кажется, это человек, который теперь одержимо преследует меня все четыре года!

– Что тебе от меня нужно, Кристиан Орлан? – прошипела я ему прямо в лицо, ожидая ответа.

Но вместо ответа Кристиан лишь шагнул ближе, скалой нависая надо мной.

Что темный жестокий маг хочет от «девочки без дара»?

Четыре года спустя.

Вечер перед поступление в Академию Черного Пламени

«Иногда тьма не убивает. Она просто не отпускает.» — цитата из дневника Кэтрин Сноуэлл

Я знала, что Он появится.

Даже если ушел. Даже если ударил стену так, что хрустнуло внутри у меня. Он всегда возвращался.

Но не чтобы объяснить.

А чтобы напомнить, кому я принадлежу.

Устав от бесконечных домашних дел, я вышла во двор дома. Ветер был свежим, даже злым. Я держала в руках чашку травяного настоя.

Руки дрожали не от холода. От усталости. Сегодня я завершила все свои дела, ведь завтра я отправляюсь в Академию Черного Пламени. И еще неизвестно, когда в следующий раз попаду домой.

Он появился тихо — как тень, как холодный воздух перед бурей. Я обернулась на мягкий шорох, и он уже стоял, облокотившись о балконную колонну, будто был здесь все это время.

— Ты выглядишь так, будто скучала, — произнес мужчина лениво, с легкой усмешкой, как будто встреча была запланированной.

— А ты выглядишь так, будто забыл, что двери предназначены для стука, — отозвалась я, не меняя тона.

Темный маг приблизился.

Один шаг. Второй. Слишком близко.

— Ты выглядишь так, будто все еще хочешь, чтобы я пришел, — тихо добавил он.

Я отступила. Полшага. Он — вперед, повторяя мое движение, как зеркало, как вызов.

Кристиан Орлан исчез из моей жизни, когда разорвал нашу помолвку, — но никогда по-настоящему. Четыре года он жил где-то в тени моей жизни, не со мной, но и никому не позволяя быть рядом.

Один раз он угрожал зельевару, который принес мне цветы, мол, «аллергия у нее, а если еще раз на нее посмотришь, носа лишишься ты». Второго — просто уволили с таверны после того, как Тиан якобы «ничего не сделал». Один раз парень попытался взять меня за руку — и у него на следующий день отказала магия. Другому Тиан подбросил в сумку книгу, запрещенную для юных адептов, и тот едва не вылетел. А про последнего и вспоминать страшно.

— Отойди, — сказала я. — Сейчас не тот момент.

— Все моменты — мои, когда речь о тебе.

Голос у него был низким, уверенным, как у человека, который не предполагает отказа. Я стиснула пальцы на чашке — и пожалела: обожглась. Но не выронила.

— Ты действительно веришь, что имеешь на меня право? Ты унизил меня, отказался!

Кристиан усмехнулся, коротко и без тени сомнения.

— Я не верю. Я просто беру.

— Ты не имеешь права ни на мое имя, ни на мое дыхание.

— А ты не имеешь права говорить с другим, как с мужчиной, пока я жив.

Упрек был адресован явно тому самому молодому мужчине, который сегодня провожал меня до дома.

День перед поступлением выдался тяжелым: список необходимых вещей оказался длиннее моей выносливости, а цены — выше, чем моя гордость.

Я пробежалась по лавкам, накупила всего, что нужно, — и, конечно же, не рассчитала силы.

Вот тогда и появился Лайон Маерс, сын ювелира. Словно из ниоткуда, с легкой улыбкой и молчаливым предложением помочь. Он просто взял часть сумок из моих рук и пошел рядом, будто делал это каждый день. Так он и донес мои покупки до дома. Без слов, без намеков, просто… с заботой. Что, судя по тону Тиана, было самым страшным преступлением.

Глаза у Кристиана вспыхнули. Он стоял, как вулкан, готовый взорваться, если я еще хоть слово скажу.

— Значит, ты будешь убивать всех, кто на меня посмотрит?

— Если потребуется — да.

Сердце екнуло. Я не знала, врал ли он. И, пожалуй, не хотела знать.

И до сих пор не понимала! Для чего Кристиан Орлан отказался от меня, а теперь преследует.

— Ты больной, — выдохнула я.

Темный сделал полшага ближе. Еще. И еще.

— Ты — моя. Это факт, не болезнь. Еще раз увижу рядом с тобой, этого…

Мурашки пробежали по коже, но договорить я ему не позволила.

— Ты ушел. Ты предал. А теперь хочешь, чтобы я снова…

— Я не хочу. Я беру, — перебил он, голос с хрипотцой, как будто каждое слово вырывалось с боем.

Я рассмеялась. Коротко. Без радости.

Для чего начинать разговор, который уже повторялся ни один раз? Но молчать я не могла. Устала.

— Берешь? Ты думаешь, я все еще та глупая девочка, что ждала от тебя писем и встреч?

Он склонил голову чуть вбок, разглядывая меня.

— Нет. Теперь ты злая. Злая ведьма. Но все еще моя.

— Ты не можешь владеть человеком.

— Не могу? — Тиан приподнял бровь. — Смотри.

— Даже не думай…

— Поздно.

— Тиан… – я уже знала, что будет дальше. Поняла по потемневшим глазам.

— Заткнись.

И схватил меня. Не жестоко. Но без разрешения. Его рука — на затылке. Его дыхание — горячее, тяжелое. Его губы — на моих.

Грубый, требовательный поцелуй. Не ласка — утверждение. Не нежность — власть.

Я пыталась отстраниться, но... не сразу. Потому что внутри что-то снова заскрежетало. Ожило. Вздрогнуло.

Он такой же опасный, как и раньше. И я все еще помню вкус этого проклятого поцелуя.

Я оттолкнула его. С яростью. С шумом. С пылающими щеками.

— Никогда. Никогда больше не делай этого без моего согласия.

Он не извинился. Конечно.

— Не делаю. Я просто предполагаю, что ты все равно хотела.

— Гад.

Орлан усмехнулся. Нагло. Безнаказанно. Прекрасно.

А потом в миг стал серьезным:

— Я тебя предупреждаю один раз, малышка Кэтрин, – многозначительная пауза, – Завтра оставайся дома. Иначе… – Кристиан не договорил. Но и так было понятно.

Если я не послушаюсь, жди беды.

И он ушел. Как всегда. Оставив запах своего тепла и разрушенную ночь.

В моей голове бился один вопрос: “Как он узнал о моем поступлении в Академию?”

На утро я долго прощалась с братом, а потом отправилась в центр небольшого городка, где прожила около года. Оттуда порталом в Академию Черного Пламени.

Поступила бы я в Академию?

Если бы знала, что темный маг, что однажды предал меня и унизил, а потом преследовал четыре года, окажется моим наставником. А я — его мишенью?

Кэтрин Сноуэлл

Визуал 1

Визуал 2

Первый день в Академии Черного Пламени

«Добро пожаловать в Академию. Здесь у тебя украдут все — кроме чувства вины.» — цитата из дневника Кэтрин Сноуэлл

— Уходи, Кэтрин. Это место не для тебя.

Я застыла. Повернулась. Тиан Орлан. Личность, легенда, моя первая любовь и первая катастрофа. Высокий, собранный, как будто выточенный из мрамора и презрения.

— Здравствуй, — сказала я, тихо.

Честно? Я не оживляла увидеть его в Академии. По моим подсчетам Кристиан уже должен был выпустится. Но… Он здесь.

Сарказм у меня — как щит. Лучше, чем любая защита. Но при виде этого наглеца мой дар речи куда-то испарился.

– Что тебе от меня нужно, Кристиан Орлан? – прошипела ему прямо в лицо, ожидая ответа. Не позволю собой помыкать!

Но вместо ответа парень лишь шагнул ближе. А я непроизвольно задержала дыхание.

— Ты не понимаешь, куда попала.

— А ты все еще думаешь, что можешь решать за меня? – Я поджала губы. — Или ты боишься, что я справлюсь?

Его челюсть едва заметно дрогнула. Победа? Может быть. Пусть мелкая, но своя.

Если кто-то скажет, что Академия Черного Пламени встречает учеников с распростертыми объятиями — плюньте этому человеку в зелье. И добавьте туда что-нибудь раздражающее. Я лично подброшу пару редких грибов.

Потому что все что я почувствовала, когда переступила порог Академии — это холод, камень и чужие взгляды, скользящие по спине, как ножи с вежливыми рукоятями.

Это вторая академия, где мне предстоит обучение. Первую — Магическую Академию Ледяных Чар — мне пришлось оставить, недоучившись, из-за долгов, что повисли надо мной после смерти дядюшки.

Сегодня первый день в Академии Черного Пламени. Принимают сюда исключительно родовитых, богатых и одаренных.

Но! Впервые ректор Рошер объявил о небольшой группе адептов, что примут на обучение в Академию Черного Пламени.

Я не из высших родов. Не обладаю наследием. И да — у меня нет дара. Лишь крохи с намеком на целительство. По крайней мере, по мнению половины магических камней в этой Империи.

Но я здесь. И готова за свое место бороться до конца.

Зал Посвящения напоминал храм. Высокие колонны, руны на стенах, пылающее Зеркало Сущности в центре. В нем, по легенде, отражалась не внешность, а правда. Говорят, оно разбило не одну судьбу.

И, если повезет, не разобьет мою.

Ректор Рошер вышел на пьедестал. Он был… устрашающе молчалив. Лысый, с глазами цвета перегретого металла. На шее — ожерелье из когтей, с которых капала какая-то зеленая дрянь. Человек, который мог убить взглядом — и, возможно, уже делал это за утренним чаем.

— Магия — не подарок, — произнес он хрипло. — Это ярмо. Кто не выдержит — уйдет. Кто останется — станет частью огня. Зеркало покажет, кто вы есть. Или чего вам не хватает.

Ну, спасибо, вдохновляюще.

Я встала в общую очередь. Сердце било в такт чужим шагам. Вроде бы я была готова. Вроде бы.

До того момента, как голос Кристина снова раздался у меня за спиной:

– Кэтрин… Уходи отсюда… Немедленно!

Но я уже не слышала. Мое имя прозвучало. Кэтрин Сноуэлл. Я сделала первый шаг к Зеркалу, что должно было показать мою суть.

Интересно, кто я есть на самом деле?

Сначала не было ничего. Ни вспышки. Ни отклика. Только мое отражение — уставшее лицо, глаза, которые научились не плакать.

А потом — свет. Вихрь. Внутри Зеркала полыхнуло что-то, чего я не знала: огонь и тень. Пламя, обвивающее тьму, как любовник. Треск, удар — и по поверхности побежала трещина. Кто-то вскрикнул. Кто-то сделал шаг назад.

Я стояла. Не шелохнулась.

А Зеркало… затихло.

Рошер подошел ближе. Его голос был как камень:

— Отрицательный результат, Сноуэлл.

Я не прошла?

— Но я даю вам шанс — испытательный срок. До первой луны. После повторим ритуал.

Я тихо выдохнула.

Академия Черного Пламени принимала группу адептов без магии, но с потенциалом на год обучения. Результат обучения — раскрытие дара. Обязательное условие — пройти испытание Зеркалом Сущего.

И я чуть не провалилась!

Развернувшись, наткнулась на мрачный взгляд мага.

Тиан стоял в углу. Смотрел. Ни слова. Ни жеста. Ни попытки остановить.

Зеркало пропустило тринадцать человек. Нас разделили на три группы. Две по четыре человека. И одна, в которой была я, — пять.

— Готовы, новые адепты Академии Черного Пламени?! — громом прошелся голос Рошера, обводя нас прищуренным взглядом, — Тогда познакомтесь с вашими наставниками. Первая группа — ваш наставник – Лионар Скай. Вторая — Далвер Ривен. Третья — Кристиан Орлан.

Наши наставники стояли прямые, сильные и… ухмыляющиеся. Словно знали то, что не знаем мы. Глупые неоперившиеся птенцы.

— Ваше первое занятие начнется через час. Кто не успеет будет выгнан, — продолжил ректор, — Удачи адепты.

И Зенар Рошер исчез в вихре черного пламени. Ничего себе! Вот это силище у мага!

Мы же остались на своих местах ничего не понимая.

Почему «Удачи» прозвучало так… скептически?

— Ну, что птенчики, — начал наставник первой группы, Лионар Скай, — Вперед за знаниями. Ищем аудиторию Вступительных занятий.

Мы же двинулись на выход. И зачем нам целый час на поиск аудитории?

Но как оказалась… Этого времени не то, что хватает. Его попросту мало!

Вот скажите… Как можно найти аудиторию в Академии, в которой запутанные коридоры, плавающие лестницы, исчезающие стены и двери?

Еще тяжелее становится, когда твою спину прожигает мрачный и сердитый взгляд черного мага.

Я пришла не ради него. Я пришла, чтобы найти себя. И помочь брату. И если ему это не нравится — пусть привыкнет к моему отражению.

__________

Очень рада видеть Вас в своей новой истории!
Научим нашего темного мерзавца, что с хорошими девушками плохо поступать нельзя)

«Не бойся темноты — бойся тех, кто там стоит и улыбается.» — цитата из дневника Кэтрин Сноуэлл

— Я не из пугливых… — шепнул мне Бринн, когда мы свернули уже в, кажется, пятнадцатый одинаково пугающий коридор. — Но Орлан… этот парень реально как оживший кошмар. Взгляд как у некроманта, которому скучно. Аура — будто тебе в спину дышит ледяное что-то, и очень хочет вскрыть тебе позвоночник.

Говоривший фыркнул и нервно покосился назад.

— Серьезно, если он еще раз на меня так посмотрит — я закричу "Сожгите меня, я уже мертв!" и побегу. Без тебя. Прости.

Я скосила на него взгляд.

Бринн Гравел. Один из пяти участников нашей группы. Отпрыск не самой богатой, но вполне уважаемой благородной семьи. Светловолосый, с вечной ироничной полуулыбкой, худощавый, словно его забывали кормить в детстве — но одежда дорогая, осанка правильная.

И да, мы были знакомы еще до того, как Кристиан Орлан, великий и холодный, назвал меня своей невестой. А потом так же легко отказался. Потому что род, дар, и я — слишком простая.

Я старалась не обращать внимания на Бринна. Мы блуждали уже больше получаса, и, если честно, я не уверена, что все еще находимся в пределах Академии.

Аудитория? Ха. Мы бы хоть выход нашли!

— Если бы не знал тебя, Кэт, — протянул Бринн, — я бы решил, что этот Черный маг тебя ревнует. Иначе почему из всей нашей славной группы он мечтает испепелить именно меня, особенно когда я дышу рядом с тобой?

Я закатила глаза.

— Возможно, он просто ценит тишину, — ответила я. — А ты — ее антоним.

— Пфф. Такие как вы, — с грацией пропела Аделина Монтвей, — едва ли заинтересуют темного мага. Вы для него — неразумные букашки.

Девушка поправила локон, так изящно, будто мимо проходила принцесса. Хотя, возможно, так и было. Лина — настоящая южная красавица. Длинные, блестящие темные волосы, идеально очерченные губы, фигура — мечта художника. Фраза "Я выше вас всех" звучала у нее даже в молчании.

— А ты, Лина, наверняка здесь единственная достойная, — последние слова Бринн произнес с театральным придыханием.

— Естественно, — с достоинством ответила она. — Я дочь рода Монтвей. Мы третьи в очереди на трон Южных Пустынь.

— Что же ты тогда здесь делаешь, красота? — лениво бросил Кем Дар.

О, Кем... Этот парень был настоящей скалой. Смуглый, широкоплечий, взгляд прямой, как удар молота. Стрижка короткая, голос низкий и спокойный — пока его не заденешь. Из тех, кто говорит мало, но потом долго не забывается.

— Тебя вообще никто не спрашивал, отребье, — огрызнулась Лина. — Твое место — в пустыне, таскать камни, а не среди будущих магов.

— Я и есть будущее, — просто сказал он.

— Тупое и грязное? — усмехнулась она.

Перепалка набирала обороты, и я в очередной раз пожалела, что в наборе новичка не выдают веревку и кляп.

До конца испытания оставалось пятнадцать минут. Если мы не найдем нужную аудиторию, то нас всех отправят обратно. С вещами. С позором. Со штампом "непригодны". А мне хватает разных прозвищ!

Но тут неожиданно вмешалась наша скромняшка Мирея Эльдарис. Тихая, незаметная, простая девчонка из соседней деревни. Не аристократка, не бунтарь, не наследница трона. А ее голос, когда она заговорила, был такой… правильный. Спокойный. Человеческий.

— Прекратите, — сказала она, чуть дрожа. — Мы разные, это правда. Но сейчас у нас общая цель. Может, в этом и состоит задача? Объединиться. Понять друг друга. Тогда, возможно, путь и откроется.

Мы замолчали.

Нас было пятеро. Группа номер три. Выбраны случайно… или, что еще хуже, намеренно. Кто-то из наставников первой или второй групп прошептал перед выходом, что именно третья группа "одни неудачники". Забавно, да?

Бринн молча усмехнулся, Аделина фыркнула как будто ей кто-то предложил надеть мешковину, а Кем кивнул — коротко, по-своему, почти уважительно.

А где-то за спиной наш наставник — Кристиан Орлан. Наш молчаливый ментор. Или надзиратель? Не знаю. Иногда он усмехался, как будто все происходящее — его личное шоу. И все бы ничего… если бы я не чувствовала, что темный маг не просто наблюдает. Он ждет, чтобы мы ошиблись.

Очередной поворот… Очередной коридор… Очередной… тупик.

— Что?! — вырвалось у меня.

— Это уже седьмой, — уточнил Бринн, тыча пальцем в стену. — Я считал. Серьезно. Я такой человек.

Моя уверенность начала скручиваться в узел. Мы шли уже сорок пять минут. Время неуловимо ускользало.

Тик-так… Тик-так… Тик-так…

Первая попытка найти аудиторию была… ну, как бы это сказать… наивной.

"Идем вперед, пока не придем", — было почти общее решение.

Бринн первым шагнул на лестницу — и почти провалился, потому что та, по его словам, "передумала быть лестницей" и просто испарилась. Если бы не Кристиан — который, к слову, схватил его за шкирку и метнул назад, как котенка — на одного участника стало бы меньше.

— Минус — хаоса тут больше, чем на ярмарке с пьяными гоблинами, — подытожил Бринн, отряхиваясь. — Плюс — нас пока не хотят убить. Это… обнадеживает.

Мирея в какой-то момент начала шептать. Говорила с Академией. Просила ее пустить. Я сначала хотела спросить, все ли у нее в порядке, но потом перед нами мелькнула лестница, которой не было секунду назад. Конечно, мы на нее не пошли. Потому что Кем услышал запах жареного хлеба и трижды уводил нас "на запах". Подсказка: жареного хлеба не было. Был тупик и одно привидение. Отлично, здесь еще и привидения водятся!

Аделина, усталая от нашей "глупости", начала читать древние заклинания. С важным видом, держа руку к сердцу и при этом словно разговаривая с самой Академией.

— У меня великая магия, — объяснила она, закатывая глаза. — Просто она спит. И Академия должна пробудить ее, потому я общаюсь с ней на равных.

Результат? Дверь появилась перед ней. Красивая. Деревянная. Со светящимся гербом. А потом… вспорхнула на потолок и исчезла. Наверное, решила, что ей нечего тут делать.

Бринн больше не предпринимал попыток "творчески мыслить". Он просто ехидно наблюдал, как мы мечемся между исчезающими дверями и стенами, будто в лабиринте.

А я думала… Должен же быть способ! Как-то же адепты ориентируются здесь! Или мы — первые, кого Академия решила превратить в посмешище?

Кстати. Ни одного адепта мы так и не встретили. Ни случайного взгляда. Ни шагов. Ни разговоров. Только тишина, стены, лестницы — и наши ошибки.

А время… Время било в висках. Не просто тикало — оно бежало, смеялось, скользило, как мыло в воде: липкое, неудобное и постоянно ускользающее из рук.

Тик-так… Тик-так… Тик-так…

Я не выдержала. Сжала кулаки до хруста. И увидела, как Кристиан — холодный, суровый, неподвижный — усмехнулся.

Я развернулась и срывающимся голосом рванула:

— Ты!.. Ты…

Но не договорила. Темная бровь Кристиана взметнулась, и меня будто прижало к полу.

Нельзя. Я не могу позволить эмоциям брать верх. Это он сказал: "ошибка". Но я не позволю ему сделать меня ею дважды.

Я вдохнула. Ровно. Почти безэмоционально. И сказала:

— Тиан, прошу тебя. Если в тебе осталось хоть что-то — подскажи.

Тик-так… Тик-так…Тик-так…

Он смотрел. Словно ждал этого. Наставник усмехнулся.

— Первое правило выживания, адепты… — Орлан оборвал фразу, обводя нас взглядом, как будто рассматривал цыплят перед собой, — не знаешь как, спроси у того, кто знает.

Мы... Замерли.

— То есть… — начал Бринн.

— …мы можем просто спросить у тебя? — закончила я, едва не захлебнувшись.

Кристиан — гад! — ответил равнодушно:

— Ну, да.

Молчание нависло, как заклятие — плотное, удушающее. Почему мы не спросили? Просто потому, что он — наставник? Но... кто сказал, что наставник не может помочь?

Аделина первой вышла из ступора. Она подошла к Тиану — с каким-то благоговение и без своей обычной бравады.

— Кристиан, — сказала южная красавица, голос низкий и точный, — скажи уже: где аудитория?

Тиан хмыкнул. И задумчиво проговорил:

— Не тот вопрос. Нужно разделять друзей и врагов. И с Академией — так же. Она не враг… Если она тебя и ты ее признаешь.

Я встала рядом. Почти вплотную. В глазах Кристиана — огонь. Не злобный. А… ожидающий.

Я поняла. Это не коридоры путаются. Это испытание входа. Первый барьер. Некая охрана Академии от чужаков. Как только мы пройдем — Академия примет нас.

Я подняла голову:

— Кристиан. Что нужно сделать, чтобы Академия впустила нас? Как… договориться с ней?

На долю секунды в его взгляде вспыхнуло одобрение.

Тик-так… Тик-так…Тик-так…

Он повел рукой в воздухе. Прямо перед нами. И голосом, напоминающим треск огня в морозной тишине, произнес:

— Загадка стара, как сама Академия. Ответ — внутри. Но не каждый способен его услышать.

Убедившись, что мы внимательно слушаем Кристиан Орлан продолжил:

“Академия говорит. Но только тем, кто молчит. Проход есть. Но пройти можно только… наоборот”.

По озадаченным лицам ребят я поняла – мы все таки обречены! И не попадем в Академию!

А значит, Кристиан Орлан, темный маг, что унизил меня четыре года назад, а сейчас стоявший явно довольный сложившейся ситуацией, снова выиграет?

«Иногда путь открыт. Но не для таких, как ты.» — из надписей на стенах Академии.

— Может, если я предложу им угощение, они впустят? Что-нибудь типа: «Привет, я новичок, вот пирожок»? – шутливо отозвался первым Бринн. Но в голосе слышалась тревога. Время на исходе.

Аудиторию Вступительных занятий найти оказалось не так просто.

— Если они хоть что-то понимают в иерархии, они впустят меня без вопросов. Я — дочь Монтвей. – Фыркнула Аделина.

— Ну да. Наверное, они мечтают сломать свою бессмертную службу, чтобы поцеловать твою туфлю, – огрызнулся Кем.

— А ты мечтаешь научиться складывать предложения без ошибок?

— Я хоть и из простой семьи работяг, но не стесняюсь этого, а ты…

К счастью вмешался Бринн:

— Может, не будем устраивать семейную драму перед древними духами? Они могут обидеться.

— А если они пропускают того, кто скажет им… правду? – Мирея вернула разговор к важной цели.

Я стояла в стороне. Смотрела, слушала, собирала. Слишком много идей, слишком мало времени.

Что, если Мирея права? Что, если это — не проверка силы, а проверка сердца? Что, если здесь не важны фамилии, амбиции, статус… Что, если все, что нужно — это отказаться от маски?

Я резко выдохнула. Академия ведь уже приняла нас — за стены. Но теперь… Теперь она хочет понять, что мы собой представляем. Не магия. Не род. А мы.

Я обернулась. Кристиан стоял чуть в стороне, напряженный, как натянутая струна. Я это чувствовала, хотя внешне маг был спокоен. Казалось, он вот-вот вмешается… но не вмешивался.

Его взгляд был колючим, как зимнее утро. Слишком внимательным. Слишком… личным.

Что ты задумал, Кристиан? Лишь бы я не прошла? Лишь бы я снова оказалась «ниже твоего уровня»?

Он был моим женихом. Моим возлюбленным. Был. До того как увидел, что у меня нет великого дара, нет родовитой фамилии, нет наследства.

Как только понял, что я — невыгодная партия, он исчез. Оставил. Холодно, рационально. И… жестоко.

Как будто мы не сидели вдвоем под звездами, не делились мечтами, не…

Я сглотнула.

А ведь был другим. Мягче. Теплым. Настоящим. Что случилось? Что тебя так изменило, Тиан Орлан? Или ты просто вырос — и понял, что таким, как я, не место рядом с тобой?

Мирея дотронулась до моего локтя.

— Все хорошо?

Я кивнула. И соврала. Очень плохо.

Это не важно. Сейчас не важно. Не время и не место думать о нем. О том, кто тебя предал. Ты не за ним сюда пришла. А за правом быть собой.

Я выпрямилась. Один шаг вперед. Два вдоха. Я встала перед гладкой, холодной стеной.

Сердце билось так, будто хотело вырваться раньше меня — бежать куда угодно, только не вглубь неизвестности.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.

“Академия говорит. Но только тем, кто молчит.” – Нужно замолчать. Закрыть глаза. Не двигаться. Услышать.

“Проход есть. Но пройти можно только… наоборот”. – Да. Идти назад, в темноту, не оборачиваясь.

Пальцы осторожно коснулись камня. Он был гладким, холодным, живым. Пульсировал. Не как материал — как существо. Академия дышала. Слушала. Ждала.

Я сделала еще один вдох — не для тела, для души.

И задала себе вопрос: зачем? Зачем я здесь?

Меня зовут Кэтрин. Я не из великих домов. У меня слабый дар целитества. Но я не пришла, чтобы вы меня приняли. Я пришла, чтобы доказать — я могу быть достойной. Даже без крови, золота и предсказаний.

Потому что мне нужен дар. Потому что мой брат болен. Потому что никто больше не поможет. Потому что я не прошла путь до конца тогда, когда Тиан бросил меня… Но пройду сейчас. Потому что я достойна. Я знаю это. И если Академия живая — она должна услышать.

Шаг назад. Спиной. Медленно. Потом еще. И еще…

— Кэтрин! — окликнул кто-то, кажется, Бринн. — Там стена!

Но было поздно.

Это был «прыжок веры». Веры в себя, свои силы и свое будущее.

Я шагала назад – в стену, в пустоту – все быстрее — и…

…и провалилась сквозь нее.

Когда я оказалась по ту сторону стены, все изменилось.

Я стояла в огромном зале. Звук стал глухим, будто воздух вокруг был густым, как мед. Тишина давила в уши, а впереди стояли двое.

Не люди. Не маги. Они были охраной Академии. Полупрозрачные силуэты в черных мантиях без лиц. С пустыми глазницами, в которых то ли звезды, то ли пепел. В руках — посохи из стеклянного льда.

И за между ними — проход в Академию.

Я справилась!

Еще через пять минут мы всей нашей не совсем дружной группой стояли посреди холла Академии.

Бринн потирал затылок, будто не верил, что все еще жив. Мирея стояла с чуть приоткрытым ртом, будто впитывала тишину. Кем — хмурый и сдержанный, как всегда. Аделина… ну, Аделина смотрела так, будто и не сомневалась, что пропустят.

— Молодцы, — сухо поздравил Тиан, появившись будто из воздуха. — Академия приняла вас. У вас пять минут на поиски аудитории.

Тик-так… Тик-так… Тик-так…

Мы переглянулись.

И бросились вперед.

Поворот… Лестница… Поворот…

Три минуты.

Тяжелая дубовая дверь… Новый холл…

И…

Развилка.

— И куда теперь? — спросила Рея, оглядываясь на наставника.

— Дальше вы сами, — равнодушно ответил Орлан. Кристиан был скалой. Высокой. Широкой. Нерушимой.

А я… Я чувствовала себя маленькой девочкой, которую не берут в игру. Которую забывают. Которую вычеркивают. Но не в этот раз.

Я обернулась к Тиану. Его глаза. Холодные. Отстраненные.

Но…

Пожалуйста. Помоги мне. Ты ведь был другим. Пусть только на минуту — снова стань тем, кем был.

— Тиан… — прошептала я. — Ты знаешь. Я уверена, ты знаешь. Помоги. Мне не нужен твой титул, твой дар, твои решения за меня. Мне нужен путь. Один. Единственный. Ты ведь умеешь видеть сквозь. Всегда умел.

— Кристиан, — добавила я, уже почти про себя. — Я знаю, ты хочешь, чтобы мы ушли. Но если в тебе остался хоть кусочек того… что когда-то чувствовал. Мой брат умирает. Мне нужен дар. Мне нужна Академия. Мне нужен ты. Сейчас. Один раз.

Он смотрел. Никакой эмоции. Никакой надежды.

Но… он сглотнул. И едва заметно — двинул глазами вправо.

Тик-так… Тик-так… Тик-так…

— Сюда! Нам сюда! — выкрикнула я и рванула в правый коридор.

Они все — вслед за мной.

Поворот… Платформа… Еще поворот…

Почему путь такой долгий?!

Дверь. Открытая!

Вот она! Вот заветная аудитория.

Успели? Неужели… успели?!

Но... Мы не успели. Нам не хватило совсем чуть-чуть. Буквально секунды, чтобы сделать последний шаг и оказаться в аудитории.

Я закрыла глаза. Пульс зашкаливал.

Этого. Просто. Не. Может. Быть!

И вдруг — шепот. Прямо у самого уха:

— Вы опоздали, девочка моя…

Я развернулась и врезалась прямо в Кристиана.

Он улыбался. Тонко. Зло. Сладко.

Гад. Неужели он специально нас… меня обманул?

И да — мы и правда опоздали. А значит…

Должны покинуть Академию Черного Пламени. Наш путь окончен.

Кристиан Орлан нас… меня подставил!

***

ВИЗУАЛЫ. КОМУ ИНТЕРЕСНО ЛИСТАЕМ ДАЛЬШЕ → → →

Дорогие мои!
Перед Вами примерное видение автора героев.
У вас может быть свое представление о них)
Очень круто, когда Вы визуализируете героев по-своему))
Ведь мы только начинаем знакомство с ними.

Поехали…
Кем Дар
Простой работяга из Королевства Южных Пустынь.
Герой все таки без бороды, хотя мне приглянулся именно этот образ.

Аделина Монтвей
Дочь рода Монтвей, что третьи в очереди на трон Королевства Южных Пустынь.

«Иногда не время решает, кто достоин. А тот, кто остался стоять, когда остальные сдались.» — из размышлений Кэтрин Сноуэлл

Мы влетели в аудиторию на последнем дыхании. Буквально. Время истекло буквально секунды назад.

Но не отправят же нас домой из-за пары секунд?

Я слышала, как Бринн за моей спиной захрипел после быстрого бега. Мирея чуть не упала, но ее вовремя подхватил за локоть Кем. Сам же Кем выругался шепотом — это значило, что совсем плохо. Аделина тяжело дышала, но, конечно, делала вид, что все под контролем.

А я…Я знала, что не успели. Чувствовала это каждой клеткой, каждой дрожащей мышцей.

Но надеялась. На чудо. На поблажку. На то, что Академия не такая уж жестокая.

Глупая.

Первая и вторая группы уже были в аудитории. А впереди, в центре зала, стоял он.

Ректор Рошер.

Величественный. Безликий, как статуя. Складки черной мантии спускались, будто дым от потухающего костра. Его глаза были… странными. Глубокими, как бездна. В них не отражалось ничего. Даже нас.

— Группа номер три, — произнес Рошер.

Мы замерли. Словно по команде. Словно приговор уже висел в воздухе, и мы знали — нам его зачитают.

— Вы опоздали, — продолжил он.

Пауза. Тяжелая. Злая.

— На одну минуту.

Я стиснула зубы. Одну. Только одну…

— Испытание считается проваленным. Согласно условиям Академии Черного Пламени, группа номер три должна быть исключена.

Тишина.

Как будто воздух в зале умер. И с ним — мы.

— Ч-что? — выдавил Бринн, срывающимся голосом. — Подождите! Ну, это же… всего минута! Мы же прошли! Мы же…

— Это невозможно! — перебила его Аделина, возмущенно вскинув голову. — Я требую разбирательства! Я дочь рода Монтвей! Моя семья третья в очереди на трон Южных Пустынь, и…

— Хрен тебе в пустыню, — буркнул Кем. — Великая ты наша.

Он стоял чуть сзади. Опущенные плечи. Губы сжаты. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

Мирея слабо прошептала:

— Но мы… мы все прошли. Академия нас приняла. Все коридоры… Мы дошли.

И вот в этот момент я почувствовала, как все внутри опускается. Как будто кто-то выключил свет в душе.

Одна минута.

Рошер не моргнул. Не сдвинулся. Только повернулся к Тиану и сказал:

— Проводишь.

Просто так. Без эмоций. Без сожаления.

Вот так. Вот как все заканчивается.

Где-то внутри меня что-то оборвалось. Все, за что я боролась, все, что преодолела, — ничего не значило. Потому что я была на минуту позже. Потому что мы были на минуту позже. А значит — никем.

Я опустила голову. Не из покорности. Из ярости. Такой глубокой, что она стала тишиной.

Тиан сделал шаг вперед. Ректор развернулся, чтобы уйти.

И я…

Я не выдержала.

Подняла голову. Выпрямилась.

Голос сам прорвался. Резкий. Чистый. Громкий.

— Может быть, мы и опоздали, — сказала я. — Но мы выжили. И дошли вместе. Значит, мы — команда. А значит, мы — часть Академии.

Рошер остановился.

Я сделала шаг вперед.

— Хотите исключить? Исключайте. Но тогда вам придется объяснять, почему вы выкинули самых живучих.

Тишина. Не мертвая. Ожидающая.

— Если Академия Черного Пламени так боится тех, кто ошибается, то, может быть, она не заслуживает тех, кто борется.

Я видела, как Мирея замерла, глядя на меня. Как Кем сдвинулся ближе, чуть — почти незаметно — кивнул. Бринн ухмыльнулся, уже не боясь. Даже Лина — даже она — не перебила.

— Мы нашли аудиторию. Мы дошли до нее. — И набравшись смелости продолжила.

— Ректор Рошер скажите… Кто будет вести занятие?

Непроницаемое лицо не изменилось. И ректор сухим голосом медленно проговорил:

— Занятие веду я, Кэтрин Сноуэлл.

— Тогда… Вы неправы, ректор Рошер. Вы сказали, что нужно успеть на занятие. Но… Я точно видела, как вы появились через пару секунд после нашей группы. А значит… Значит занятие еще не началось. И… мы успели найти аудиторию за один час! И на занятие пришли первее Вас! Мы успели! К тому же… Академия приняла нас! Или вы обвините нас еще и в воле самой Академии?

Я дышала тяжело. Голос звенел в ушах.

А потом…

Рошер наклонил голову в бок. Долго смотрел. Молча. А затем…

Улыбнулся.

Тонко. Осторожно. Почти… по-человечески. Лишь глаза остались холодными.

— Интересно, — сказал он.

И исчез. Просто — исчез. Словно никогда не был здесь.

В воздухе замерцала строка. Мягким, зеленым светом.

"Группа номер три: Приняты. Пройдены через Волю. Одобрены по Сердцу."

Дааа!

Мы остались.

Я стояла. Руки дрожали. Я не верила. Не до конца.

Но знала:

С этого момента все изменится.

Правда, тогда я еще не знала, что уже этим вечером окажусь в объятиях предателя Кристиана Орлана. Но об этом позже.

Наша группа заняла места в полукруглой аудитории. Наши наставники провели «вводный инструктаж» — отбой и подъем по расписанию, питание в столовой, все адепты равны и еще много-много всего.

Ректор появился снова и все таки провел занятие. Странное занятие на мой взгляд. Рошер сформировал в воздухе магическую сферу и каждый из нас, включая первую и вторую группы, подходил и опускал в шар руку. После этого на наших руках формировались причудливые изображения.

А после… Ничего не объяснив, исчез.

Наставники проводили нас сначала в столовую, где не было никого, кроме наших групп. Как пояснил Лионар Скай, наставник первой группы, для нас сделали сегодня исключение. А уже вечером мы придем в общее время. С другими адептами Академии.

Всех нас — все группы — разместили в одном крыле Академии. Старое южное крыло, говорят, отреставрированное после магического пожара. Каменные коридоры, холодные стены, потолки.

Разделение было простое: девушки — на одном этаже, парни — на другом. Нас не запирали. Но и не поощряли гуляния ночью. Академия не запрещала. Академия… наблюдала.

Наша комната с Миреей и Аделиной была простой. Очень. Серая кладка стен. Узкая кровать у стены, стол под круглым окном, тусклый магический светильник, и маленький шкаф.

Без украшений. Без декора. Без тепла.

— Ну что ж, — пробормотала я, скинув свою единственную сумку. — Как говорится, в гостях у строгости.

– Это же… Уму непостижимо! Как здесь можно вообще разместиться одной? А нас вообще-то трое! – негодовала наша красавица, что собрала с собой в Академию три большие сумки. И это как она объяснила только то, что позволили пронести.

Я села на край кровати. И тут…

…Мир будто шевельнулся.

Кровать — вздохнула. Пространство — потекло. Воздух стал насыщеннее, цвета изменились. Что-то преобразилось. Не только в комнате — но и у каждой из нас.

Академия словно подстроила реальность под нас самих. Не по нашему желанию — а по нашей сути.

Окно исчезло. Вместо него — стена из книг. Они шевелились, раскрывались, шептали. Моя кровать стала как у лекарки из сказки — с деревянной резьбой, вязаными покрывалами. «Запахло домом». Тем, которого давно нет.

– Потрясающе… – выдохнула я. Это и правда была самая настоящая магия!

Кровать Мереи окрасилась в цвета леса. На белье распустили цветы и травы. Мне даже показалось, что запахло свежестью и жасмином.

– Невероятно! – подхватила мое мнение Рея.

– Пфф, обычные кровати. Ничего особенного. Хоть шкаф стал больше! – проворчала Лина.

Ее место преобразилось в… словно покои принцессы, только значительно меньше размерами. Шелковые простыни, резные изголовья. И да. Огромный шкаф в стене.

Мы долго обменивались впечатлениями. И кто бы что не говорил. Каждая из нас была под впечатление. Это же сколько сил нужно иметь, чтобы под каждого адепта оформить кровать?

Интересно, как изменилась комната Бринна и Кема? А у Кристиана такая же?

Я не стала дожидаться ужина и пошла на поиски.

Вышла в коридор. Прошла в сторону основного корпуса. В холле наткнулась на какого-то парня с рыжими волосами и в черной форме. Скучающе жевал травинку, но при этом как-то элегантно.

— В библиотеку? — спросил он первым. — По тебе видно.

— Видно?

— Ну да. Глаза как у тех, кто не ищет ответов. А требует их.

Хм. Что-то мне подсказывает, что у парня имеется дар. Вряд ли по одному выражению лица можно определить ищущего знаний. Он указал рукой:

— Третий проход, вниз, потом налево. Если спустишься дважды — пропустишь. Если поднимешься раз — вернешься.

— Спасибо… – как-то неуверенно ответила я. В этой Академии все такие странные?

— Не за что, лекарка.

— Я не лекарь. – горько усмехнулась я. Мой дар лекаря проявился слабой искрой. А со временем начал затухать.

— Все, кто живы после первого дня имеют свое призвание, Кэтрин.

Адепт ушел, не попрощавшись. А я только потом поняла, что не только не спросила его имени, но и не называла своего.

… Библиотеку я все таки нашла.

Нет. Не библиотеку.

Это не было местом, где можно просто читать.

Это было… пространство рая.

Полок не было. Книги парили в воздухе. Некоторые шептали — спорили друг с другом. Письмена на стенах вспыхивали, тухли, менялись, снова вспыхивали. Каждое слово — живое. Каждая строчка — как дыхание.

Я чувствовала, как внутри меня что-то отзывается. Как будто я там, где и должна быть.

Я сделала шаг. Книги отпрянули. Одна из них опустилась медленно, зависнув на уровне груди.

На обложке простыми темными буквами было выведено:

“Сердце, способное выжечь зло”.

Я протянула руку… Тепло. Странное притяжение.

И в этот момент чьи-то пальцы обвили мою талию.

Рука. Твердая. Теплая. Задерживающая. Владеющая.

Я вздрогнула. Почувствовала дыхание — холодное, близкое.

Голос:

— Некоторые книги не стоит открывать. Особенно, когда ты одна.

Низкий. Сдержанный. Ледяной. До боли знакомый.

Я развернулась…

… И встретилась взглядом с Тианом Орланом.

«Больше всего боятся не тех, кто силен. А тех, кто еще не понял, насколько он может быть страшен.» — из запрещенного тома «Черный Пепел».

Когда Его пальцы сомкнулись на моей талии, я вздрогнула. Не от страха. Не от неожиданности. А от того, как легко тело узнало Его прикосновение. Слишком легко.

Я отпрянула. Не из гордости — я не настолько благородна, чтобы играть в надменность. А потому что иначе… осталась бы. А я пообещала себе — никогда больше не стоять рядом с ним как тогда. С глупыми глазами и раскрытым сердцем. Оказывается за столько лет моя обида за предательство никуда не делась. А скорее переросла почти в ненависть.

Тиан Орлан.

Темнее, строже, опаснее, чем четыре года назад. Но в его взгляде все еще жил тот мальчик… Который когда-то смотрел на меня, как будто я — его дом. А потом выкинул из жизни. Без объяснений. Без пощады.

Темный смотрел на меня, как будто я книга, которую он вынужден перечитывать — снова и снова, потому что никак не может сжечь.

— Некоторые книги не стоит открывать, — нарушил молчание Орлан, голос как всегда — холоден. — Особенно когда ты одна.

Я вздернула бровь:

— А ты теперь библиотекарь? Или просто забываешь, что не имеешь на меня прав?

Он не ответил. Конечно. Кристиан молчал. Этот мерзавец вообще был мастером говорить молчанием. Лучше молчать, чем объяснять. Лучше уйти, чем остаться и признать, что ранил.

— Зачем, Кристиан? — не выдержала первой. — Почему ты так противишься моему пребыванию в Академии?

У меня были догадки. О, были.

Я — без рода. Без дара.

Академия Черного Пламени — храм для сильнейших. Для тех, кто родился под правильной звездой, в правильной фамилии, с правильной кровью.

А тут я.

По их мнению — ошибка. Сбой. Отробье, что осмелилось перейти границу. В их глазах я — трещина в броне, по которой может пойти ржавчина. Меня боятся не из-за силы. А из-за возможности, что сила может быть не у тех, кто “должен”.

Кристиан шагнул ближе, и я почувствовала, как пространство между нами потемнело. Сгустилось.

— Эта Академия создана для сильных, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Вот и подтвердилась моя догадка, — В ней нет места слабости. Ты уверена, что достойна?

Уверена ли я?

Не знаю.

Но я знаю другое: Я не уйду. Я готова бороться.

Но этот вопрос Орлан задал не для ответа. А чтобы бросить мне вызов. Поставить меня ниже. Подтвердить свою “власть”.

Я сжала кулаки. И не отпустила.

— Ты указал нам неверное направление на первое занятие! — голос сорвался. Я сдерживала себя весь день, но сейчас… сейчас он услышит. — Это низко и подло! Если ты недоволен новыми адептами — хоть имей совесть не мешать нам!

Кристиан не шелохнулся. Ни один мускул. Только взгляд. Глубокий. Грозовой.

— Совесть? — произнес он почти нежно. Почти. — Я думал, ты умнее, малышка Кэтрин. Ты все еще думаешь, что в этой Академии выживают благодаря совести?

И вот тут я поняла: он больше не тот мальчик. Он стал частью этого места. Местом, которое делает тебя сильнее. Или ломает.

Я сглотнула.

— Ладно ты не рад. Мне. Это можно… понять. Но каждый сам решает, какова его душа. Будет ли в ней хоть что-то теплое. Хоть что-то… живое. Или же она — сгнившая оболочка, натянутая на ледяную жажду власти.

Он вдруг подошел почти вплотную. Я почувствовала, как магия в нем дрожит, будто цепи внутри груди не могут сдержать того, кто хочет вырваться наружу.

— Ты — моя слабость, Кэтрин, – прикосновение грубых от тренировок пальцев руки к моей щеке, короткое поглаживание. И взгляд глаза в глаза, – А я не могу позволить себе быть слабым. Не здесь. Не сейчас.

Я открыла рот, чтобы ответить. Сказать что-нибудь колкое. Или саркастичное. Или выжечь его, как он выжигал меня.

Но не успела.

Кристиан убрал руку от моей щеки, обхватил за талию, резко притянув к себе плотнее, и…

…и когда на шее сомкнулись горячие губы, я ощутила странное.

Не страх. Не стыд. И даже не унижение, хотя все, что происходило, балансировало на тончайшем лезвии.

Я ощутила, как кровь в венах стала огненной. Будто его поцелуй был не прикосновением, а знаком. Метка. Завет.

Глупая. Слабая. Почему я не оттолкнула его сразу?

Я вдохнула. Глубоко. Слишком поздно. Он уже слышал дрожь в этом вдохе. Уже знал. И, кажется… довольствовался этим знанием.

Но так просто я ему не сдамся!

— Ты ведь знала, что все будет так, — прошептал Кристиан, и его губы задели кожу за ухом.

Голос у него был низкий, обволакивающий, слишком близкий, чтобы мыслить.

— И все равно не оттолкнула, – продолжал.

Я дернулась, насколько могла в его захвате, но он только сильнее прижал меня к себе. Не вырвать.

Я не оттолкнула? Попробуй выберись из стального захвата Орлана.

— Потому что ты этого хотела, — продолжил он. — Хотела этой боли. Хотела, чтобы я снова оказался рядом. Чтобы я снова стал тем, кого ненавидишь. Тем, кто…

— Заткнись, Орлан! — прошипела я, глядя ему прямо в глаза. — Не делай из своих поступков мои желания!

Какой же он все таки наглец!

Он замер. На мгновение. А потом снова усмехнулся — едва заметно, губами, не глазами.

— Но ты ведь и не отрицаешь, малышка Кэтрин. Ты боишься правды сильнее, чем магии.

Он знал, на что давить. Всегда знал. И именно за это я его когда-то…

— Это… — я прерывисто выдохнула. — Это не любовь. Это… одержимость. Твоя.

— А ты хочешь, чтобы я тебя любил?

Вопрос. Простой. Убийственный.

Я хочу, чтобы ты исчез.

Я хочу, чтобы ты вернул те годы, что украл.

Я хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня так, будто я — все, чего ты желал, но однажды сам выкинул…

Ответить этому наглецу я не спела. Кристиан впился в меня поцелуем.

Просто. Быстро. Как будто давно. Как будто хотел сдерживаться, но уже не мог.

И это был поцелуй не из прощений. И даже не из страсти.

А из одержимости. И злости на самого себя. За то, что по какой-то причине до сих пор не может отпустить ту, что считает “ошибкой”. Ту, что не равна ему.

— Некоторые книги лучше сжигать, — сказал он, прервав жестокий поцелуй, который не удалось разорвать мне. Слишком уж маг был физически силен. — Но я все равно не могу перестать тебя читать.

— Отпусти меня, — прошептала я. — Или я укушу.

Тиан ухмыльнулся. Глаза потемнели еще сильнее. Хотя, казалось, что больше некуда.

— Тогда укуси.

Я до сих пор чувствовала привкус его поцелуя на губах.

Жестокий. Претенциозный. Без спроса.

Как будто он мог просто взять — и вернуть себе меня, приказом.

Ага, конечно. Мечтай дальше, Кристиан Орлан.

Мы были знакомы давно. Помолвка, разговоры в саду, редкие прикосновения, слишком приличные для юных наследников знатных семей. Точнее знатным родом обладал только Орлан.

Тогда Тиан целовал меня в щеку — нежно. Один или два раза в губы — коротко, как будто боялся… Чувства. Меня. Себя.

А сейчас?

Сейчас он даже не притворился, что я что-то решаю в этом моменте.

Когда его губы впились в мои, я почувствовала — это не страсть.

Это метка. Владение. Претензия.

“Ты мое. Даже если я сам себя в этом ненавижу”.

Но я тоже не та наивная невеста. Не та, что ждала писем в заснеженном доме. Не та, кто боялась сказать слово поперек.

Что на меня нашло? Бесы попутали, не иначе!
Я… сделала это. Укусила!

Хочешь войны, Орлан? Будет тебе война.

Я вцепилась в его нижнюю губу.

Зубами. Сильно. Со вкусом.

Он дернулся — но не отшатнулся. Наоборот, его дыхание стало рваным, опасным. Как будто я налила масло в уже бушующее пламя.

Идиот. С ума сошел. Или просто не умеет проигрывать.

— И все же, — выдохнул он, когда я его отпустила, — ты в Академии.

— И ты в Академии.

— Плохо для нас обоих.

Он опустил меня на пол. Медленно. Руки еще держали меня дольше, чем следовало.

Я сделала шаг назад. И еще. И все равно чувствовала его взгляд на себе, будто он вытравлен в воздухе.

— Тебе не выиграть, Орлан. — сказала я, выпрямляясь. — Если ты думаешь, что сломаешь меня… Ты опоздал.

— Я не хочу тебя ломать, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты сломалась сама. И поняла, что тебе нужен я.

Я шепнула — громко, чтобы он услышал:

— Я тебя не люблю и не хочу, Орлан!

Хотела, чтобы прозвучало как пощечина.

А вышло…

Хрипло. Дрожащим голосом. Слишком честно.

Но этого хватило. Темный отступил.

Один шаг. Второй. На лице — что-то между яростью и болью.

— Завтра ты провалишь занятие, — бросил он, уже почти в дверях.

И ушел. Но не просто ушел — ударил кулаком в каменную стену, и я вздрогнула от звука. Гул, трещина — и он исчез в коридоре.

Я долго стояла. Пальцы вжались в ладони, ногти врезались в кожу. Мне хотелось кричать, реветь, бросать за ним книги, стулья и лавки, но я просто стояла.

Воздух гудел после него. Как будто он оставил здесь что-то.

Не магию. Себя. Свой взгляд. Свой гнев. Свою боль.

Как будто тень его осталась рядом. Шептала мне на ухо: Ты моя. Ты не уйдешь.

А я… Я не обратила внимания на последнее, самое важное, что Он сказал.

"Завтра ты провалишь занятие."

Ну и пусть. Завтра так завтра. Ничего страшного. Испытание и испытание. Я справлюсь.

Вот только... На следующий день нас ждало испытание слуха.

А я… проснулась глухой.
И за это я отомщу Кристиану Орлану.
Если, конечно, не вылечу из Академии раньше.

«Когда тебя начинают раздражать даже собственные уши — день обещает быть незабываемым.» — из размышлений Кэтрин Сноуэлл.

Я проснулась от того, что кто-то громко дышал мне в затылок.

Мирея. Конечно.

Повернулась, зарывшись в подушку, и только потом заметила: комната будто поглощена мягким синим полумраком.

В окне серебрился ранний свет, и на спинке стула висела синяя мантия с серебряной вышивкой.

Как в сказке. Только мантия колется, подушка жесткая, и сказочник явно пьян.

— Подъем, красавицы, — пропела Рея, затягивая пояс на своей мантии. — Сегодня официальное первое занятие.

А я приняла ее за скромницу. Оказывается, за личиной спокойствия прячества настоящий командир!

— Ура, — буркнула я в подушку. — И нас снова будут пытаться убить?

— Только морально, — усмехнулась Аделина, что уже сидела на кровати и потягивалась, — Думаю, на физическое перейдут после обеда.

Когда мы вышли в коридор, стены Академии встретили нас привычным равнодушием. Камень, тени, легкая вибрация магии в воздухе — все здесь будто само по себе. Без желания быть понятым.

Как мой бывший. Только стены хотя бы не врут.

В столовой стояли длинные деревянные столы, похожие на те, что в древних трактирах — или на ритуальных жертвоприношениях. А может, здесь совмещают.

Запах был восхитительный — горячий пирог с грибами и специями, отвар из магического мха, хлеб с сыром и травами, сухофрукты.

Стоило нам войти, как началось…

Шепот. Усмешки. Косые взгляды. Нам точно не рады.

Было ощущение, что на лбу у меня не знак Академии, а надпись:

«Особо опасна. Без рода. Без дара. С сюрпризом.»

И тут голос.

— Удивительно, — лениво проговорил кто-то за соседним столом. — В Академию пускают теперь и деревенских. Или вы по конкурсу на жалость прошли?

Я подняла глаза.

Адепт. Белозубый, гладковолосый, мантия бело-золотая. Всякий, кто так идеально выглядит, вызывает у меня подозрение на божественное проклятье.

В этот момент в ушах словно зазвенело, и я несколько раз потерла правое ухо.

— А вы, судя по манере, по конкурсу на самомнение? — Вот зачем я начинаю?

Снова звон. И вот я уже тру левое ухо. Да, что же такое?
Парень приподнял бровь.

— Остроумно. Особенно для деревенщин. Что, уроки уже начались, а слух не успевает?

Кэтрин, не ведись… Не нужно…

— Может, ты и говоришь громко, — усмехнулась я, — но смысл все равно теряется.

Адепт резко подошел ко мне и схватил за запястье. Пальцы — как стальные клещи.

— Что ты сказала?

Я уже готовилась ударить под дых, но...

Не заметила, как Он оказался рядом. Кристиан не вошел. Он появился. Как тень, как тьма с глазами.

Одно движение. И парень заорал, его рука заломлена.

Дальше… Удар — четкий, в живот. Белозубый сложился пополам и рухнул на пол.

Тиан не посмотрел ни на лежащего у его ног адепта, ни на окружающих, ни на меня. Орлан безучастно направился в сторону стола для наставников.

Я могла бы поблагодарить. Но зачем лишать его иллюзии, что он неотразим?

В столовой воцарилась тишина. Тишина же? Странно. Я отчетливо вижу, как переговариваются остальные. Ложки, как минимум, должны стучать по тарелкам. Ну, ладно.

Села за стол. Пирог — остыл. Хлеб — размяк. Отвар — как трава, которую вымочили в тоске.

А главное — все звучало, как будто через воду. Голоса моей группы – глухие, искаженные. Даже собственный голос — как будто не мой.

Мирея что-то спросила. Я кивнула наугад.

Если она интересовалась, пью ли я яд — у нас проблема.

— Все в порядке? — Рея склонилась ко мне. О чудо! Мне удалось разобрать ее слова.

— Абсолютно, — усмехнулась я. — Академия восхитительно влияет на слух. Прямо вибрациями по нервам.

Аделина, что уже принялась за завтрак, хмыкнула:

— Ну если оглохнешь — мы тебе махнем рукой.

После завтрака мы встретились с Бринном и Кемом и отправились на наше первое настоящее занятие.

Наставники всех трех групп вывели нас во внутренний сад. Свет, деревья, запах трав и рунические линии в воздухе.

Красиво. Обманчиво. Академия Черного Пламени.

— Если бы все занятия были такими, — пробормотал Кем. — Я бы даже начал уважать магию.

— Ты и так ее боишься, — вставила Аделина. — Уважение — побочный эффект страха.

— Ты мне сказала о страхе, Лин-на, — нахмурив брови и сжав огромные кулаки, отозвался Кем.

Я уже приготовилась выслушать очередную перепалку, как появился магистр.

Он словно вырос из земли. Высокий. Лысый. Глаза — пепельные. За спиной — деревянная маска, будто вторая голова.

— Я — Сен Маор. И сегодня я проведу первое из пяти главных занятий по раскрытию вашего дара… Магия – это… Каждый из Вас… Только так вам откроется…

Почему магистр говорит урывками?

Либо у меня все таки проблемы со слухом, либо…

Посмотрев по сторонам, я увидела лишь внимательно слушающих адептов. Мы же уже можем считать себя таковыми, правда?

Один лишь Кем не смотрел на магистра. Его взгляд был направлен… на Аделину? Показалось, наверное.

— Ваш слух — врата дара, — произнес Сен Маор. — Сегодня вы услышите правду.

Я моргнула. Каждое его слово — как через стекло. Гулко. Глухо. Нечетко.

— Вы примете настой Синхра Глубин. Он отнимет звуки — оставит лишь один. Тот, который ведет.

— … Найдите фразу…

— … Истину…

— … Тишина говорит яснее крика…

Я выдохнула.

То есть сейчас, когда я почти ничего не слышу, мне нужно услышать единственный голос среди бездны? Прекрасно!

И если настой позволяет не слышать лишь постороннее, то я не услышу и нужное!

Последнюю фразу я почти прочитала по губам.

— Начинаем…

И тут в голове всплыли слова Кристиана, что вчера были брошены им напоследок.

“Завтра ты провалишь занятие.”

Осознание пришло мгновенно.

Ах ты, гад!

Тиан знал. Он знал! Это он. Это его работа.

Темный что-то сделал со мной. Как иначе объяснить, что в день занятия на слух, я его потеряла!

— Ах ты мерзавец, — прошептала я, глядя на чашу с серебристым настоем, что нам раздал магистр.

Внутри — бурлящая гладь. Без запаха. Без звука. Без права на отказ.

Я сделала вдох.

И выпила зелье.

Пройти испытание на слух без слуха? Что ж. Я готова.

Но после, Кристиан Орлан, я тебе отомщу!