Нити Флегетона

Аврора

Иногда, мне кажется, что я уже давно не живу, а отыгрываю роль. Маска холодного равнодушия и придуманного контроля. Странно, но это не надоедает. Возможно потому что вокруг все такие. Каждый играет роль, каждый примеряет маски перед встречей с коллегами, друзьями, родственниками, миром. Все мы двуличны, все подстраиваемся под обстоятельства и определенных людей и играем как марионетки в кукольном театре.

Вот только кто нами управляет? И помогает ли это сдержать тот хаос внутри, который проедает тебя живьем? Знаете ли вы сами себя? Чего вы на самом деле хотите?

Кто вы?

Раньше я никогда не задумывалась о том, что каждый мой день будет образом. Образом, которого я не хотела на себя примерять. Идеальная сотрудница строительной компании. Вежливая, умная, сдержанная, ответственная, пунктуальная. Идеальная офисная инструкция по эксплуатации.

Фальшь, фальшь, фальшь.

Все видят пьесу, но никто не заглядывает за кулисы. И я жду. Жду, когда кто-нибудь появится и сорвет эти портьеры с петель, разобьет эти декорации, и я увижу себя. Посмотрю в свои глаза и пойму что делать. Принять или уничтожить.

Голос из динамика на рабочем телефоне выдёргивает меня из размышлений.

—Аврора, зайди ко мне.

Игра и правила те же.

Машинально поправляю подол юбки и натягиваю улыбку.

— Вы что-то хотели? – спрашиваю я, заходя в кабинет.

Гарри Бретхел, мой босс. Пуговица на его пиджаке настолько натянута, что вот-вот отлетит и разобьет ту фарфоровую статуэтку, что стоит на полке шкафа с папками. По его лбу скатывается капелька пота, которую он тут же вытирает рукавом пиджака и переводит на меня похотливый взгляд от экрана монитора.

— У меня для тебя есть новости – хорошая и не очень, — начинает он, расслабляя галстук, который явно затянут слишком сильно.

Его взгляд медленно скользит по моим ногам и останавливается на вырезе блузки. На его губах расцветает наглая, сладострастная улыбка, от которой меня начинает мутить.

— С какой начать? — продолжает он,.

— Начинайте с плохой, — на мой взгляд, ничего хуже его блестящей на солнце лысины, быть не может.

— Компания конкурентов предложила мне более оплачиваемую должность в одном из своих филиалов — он, наконец, поднимает свои глаза на мое лицо и продолжает. — И завтра мой первый рабочий день там.

Да это же лучшая новость за три года моей работы здесь. Мои губы дернулись в счастливой улыбке, но я тут же взяла себя в руки.

— А какая же хорошая?

Гарри удивленно вскинул брови, видимо ожидая другой реакции.

— Я поговорил с боссом в той компании, и он согласился найти место и для тебя.

Его довольный вид начинает выводить меня из себя. Мне захотелось его придушить его же галстуком. Я ни за что не уйду с этой работы, которую добивалась так долго, тем более с Гарри – старым извращенцем, который только что и делает, так это лапает молодых секретарш.

— Там конечно немного меньше зарплата и у тебя не будет отдельного кабинета, но есть один большой плюс, который компенсируют эти минусы. Мы все также будем работать вместе, — продолжал он свою браваду, наверное, ожидая, что я начну прыгать от радости.

Ногтями я впилась в ладошки и сделала глубокий вдох.

— Гарри, я очень ценю твое беспокойство за меня, но я не могу уйти с тобой.

Глаза Гарри наливались кровью все больше и больше, по мере того, как до него доходили мои слова. Он действительно думал, что я так просто брошу свою работу и побегу за ним?

— Я пойду, у меня много работы, — не дав ему шанса сказать еще что-нибудь, я развернулась и вышла из кабинета, а Гарри так и остался сидеть с открытым ртом, слушая стук удаляющихся каблуков.

К концу дня я валилась от усталости. Видимо моему боссу, настолько не понравился мой ответ на его «хорошую» новость, что он решил меня загонять в свой последний рабочий день.

Я металась по офису, как затравленный зверь, выполняя его задания, начиная от моей работы расписанной на следующие несколько месяцев, заканчивая тем, что ездила в другой конец города за кофе, который делают именно в той, особенной, кофейне, до которой ехать не меньше часа по пробкам в час пик. Мне пришлось оставить машину за три квартала от этой кофейни, потому что на ближайших парковках не было мест и идти пешком не в самую удачную погоду в одном пальто. Но даже после этого, он остался недоволен, потому что по пути кофе остыл. Конечно, он остынет за два часа дороги, мать твою!

К счастью рабочий день Гарри закончился, и он ушел в закат на свою новую более оплачиваемую должность, и мне оставалось только надеяться, что следующий руководитель не будет таким же наглым, закомплексованным и мерзким, как предыдущий.

Припарковав машину, я окинула взглядом старенький непримечательный многоквартирный дом, в котором я снимала квартиру. В некоторых квартирах горел свет, где каждый проживал свою жизнь, в одном окне молодая пара готовила ужин, смеясь над шутками, друг друга, в другом играли дети, не давая покоя своим родителям, а в третьем разговаривала пожилая пара, нежно улыбаясь друг другу. В моем же окне было темно.

Я поднялась на второй этаж и открыла дверь. Прошла в маленький коридор и посмотрела в зеркало. Мои волосы, которые казались еще темнее при выключенном свете, растрепались легким осенним ветром. Под темно-малахитовыми глазами, немного размазалась тушь. Я сняла пальто и повесила его в шкаф.

Воздух в квартире был спертым, словно тут давно никто не жил. Я прошла в совмещенную гостиную-кухню и открыла окна. Я любила, чтобы в квартире было свежо. Прохлада давала ложную надежду на свободу. Надежду на то, что когда-нибудь я смогу быть счастлива.

Приняв душ, я легла в кровать и уставилась в потолок, словно высшие силы оставили на нем подсказки. Так и написано: «Инструкция по созданию счастья» или «Рецепт волшебного коктейля, который исполняет желания». Но потолок молчал, только едва заметная паутинка в углу комнаты колыхалась от сквозняка.

Я думала, что с уходом Гарри, моя жизнь изменится, что мир перевернется. Но он лишь качнулся и замер. Ничего не изменилось. Ничего.

Завтра меня ждал не менее тяжелый день. В офис приезжает главный босс. И все что я о нем знаю, это то что его зовут Адриан Де Санти .

От коллег я слышала о нем много баек, будто он самый страшный человек Нью-Йорка и западного побережья. Словно он монстр, разрушающий все, что ему не по душе. Но люди многое могут придумать, лишь бы обесценить чужой труд и мозги.

Одна из коллег Миранда говорила, что однажды его видела, когда он приезжал по каким-то делам в офис. И если судить по его словам, то он горяч и от него веет властью. Но я привыкла к ее максимализму и уверена, что ее слова более, чем преувеличение.

На тумбочке завибрировал телефон, и на экране высветилось сообщение:

Ави, ты просто не имеешь права отказаться. В субботу мы едем в клуб Farfalla, ты просто обязана отдохнуть от своей работы и от придурка босса. Да и к тому же мы не виделись уже несколько недель. Ты совсем про меня забыла.

В конце сообщения красовался грустный смайлик.

Я быстро набрала ответное смс:

На самом деле, я бы не стала отказываться, мне действительно стоит отдохнуть.

Телефон снова завибрировал у меня в руке.

Я даже немного удивлена, что мне не пришлось тебя уговаривать.

Значит, подруга, готовь свою сексуальную задницу, будем пить, и танцевать всю ночь.

Я улыбнулась экрану телефона и положила его на тумбочку. От подруги веяло такой беззаботностью, какой у меня не было с шестнадцати лет. С тех самых пор, как погиб мой отец.

Его нашли с простреленной головой у нас дома. Следствие велось почти два года, но виновного так и не нашли. Брату на тот момент было девятнадцать лет, как раз он заканчивал школу. Мы тяжело пережили его смерть. Саймон начал пить и курить травку, и винить в его смерти всех вокруг. Я пыталась поддерживать его, но он не принимал этого, говорил, что я считаю его жалким.

Папа часто пропадал в командировках, бывало, что мы не виделись по полгода. Он был военным и, не смотря на его довольно суровую профессию, он был самым добродушным и хорошим человеком. Все его друзья и близкие знали, что в любой трудный момент, мой отец поможет. Так и было, он был готов сделать все от него зависящее, лишь бы помочь своим близким. Он всегда поддерживал нас с братом и вместе с нами переживал все наши тяжелые жизненные этапы.

Моя мать. Кэрол Браун, воспитывала в нас стойкость и бесстрастность. Она сама была очень холодной и неприступной. Но, тем не менее, наши родители прекрасно дополняли друг друга. Папино великодушие и мамина суровость.

После смерти отца, мама закрылась. Мы почти не разговаривали. А когда Саймон нашел успокоение в наркотиках она и глазом не повела. Я пыталась образумить их обоих, но мне было всего шестнадцать, кто меня слушал. Она все чаще пропадала на работе и могла вообще не приходить домой по несколько дней.

Потом брат переехал, и сначала мы поддерживали связь по телефону, а потом и вовсе перестали общаться. Каждый раз, когда я ему звонила, он не брал трубку, а когда писала — отвечал размылисто и коротко. На самом деле я не держу на него зла, и надеюсь, что у него все хорошо, и он привел свою жизнь в порядок. Может нам когда-нибудь удастся наладить отношения и общаться, как до смерти папы.

Утром в офисе было шумно. У меня не было желания обсуждать новые сплетни, и я спряталась в своем кабинете. Так как вчера я выполнила большую часть работы, сейчас мне было нечем заниматься и я решила убить время, рисуя непонятные картинки в своей записной книжке. В кабинет заглянула Миранда, тихо постучав. Она была одета в классическом стиле, белая рубашка, темно—синие брюки и такой же цветом, вязаный жилет. В руке она держала два стаканчика кофе.

— Я взяла и тебе, — сказала она, улыбнувшись. — Ты сегодня даже ни разу не вышла из кабинета.

— Да, у меня много работы, — отмахнулась я, захлопнув ежедневник.

— У тебя всегда много работы, — хихикнула Миранда, заправляя выбившуюся шоколадную прядь за ухо.

— Еще неизвестно, кто заменит Гарри? — перевела я тему, лишь бы не слушать ее нравоучения о важности отдыха.

— Я слышала, что уже нашли нового генерального директора, сегодня должен приехать мистер Де Санти, для проверки документации.

— Расскажи, про него?

Миранда занервничала. Она подошла ко мне и протянула стаканчик, я сделала глоток и поставила его на стол.

— Я видела его один раз, он редко тут появляется, — начала она, опустившись на стул напротив.

Для меня это не было новостью. За все время, что я работаю в компании, я его ни разу не видела.

— Он приезжал, когда узнал, что бывший директор передает всю информацию конкурентам. Мистер Де Санти, был очень зол, под горячую руку попала и прошлая секретарша, он ее уволил. Поэтому Ави, будь осторожнее, вдруг у него снова не будет настроения, — она посмотрела на меня с сожалением.

Не понимаю, чего она так боится? Я выполняю свою работу и даже больше, чем должна. Не может же он меня уволить просто так. Или может?

— Так вот, — продолжала Миранда. — Его уволили с отвратительной характеристикой и по слухам, он уехал из города, даже его дочь не видела его после увольнения, она заявляла о пропаже, но ее даже слушать не стали.

Во мне загорелось любопытство, я любила лезть на рожон и мне стало интересно, что же из себя представляет загадочный Адриан Де Санти.

После стакана кофе, мой организм решил, что все же нам нужна пища для существования. Я спустилась в столовую, где царило необычное оживление. На каждом углу шептались, и в обрывках фраз я слышала одно и то же имя — Де Санти. Что он такого сделал, чтобы вызывать такую реакцию?

Я взяла обед и поспешила вернуться в кабинет. Входя, я увидела черноволосого мужчину, который сидел в моем кресле и что-то просматривал в моей записной книжке. По венам с бешеной скоростью растекалось возмущение и злость, что себе возомнил этот мудак, чтобы трогать мои личные вещи?

Я подошла к своему столу и, облокотившись, прошипела:

— Какого черта вы забыли на моем столе?

— Дорогуша, это мой стол — не отрывая взгляд от моих записей, ухмыльнулся он.

— Не трогайте мои вещи — я резко выхватила у него книжку. — И убирайтесь отсюда.

Его темно—карие, почти черные глаза медленно поднялись от моих ног к лицу. Взгляд был настолько тяжелым и пронзительным, что по спине пробежал холодок. Посмотрев на мое лицо, в его взгляде на мгновение появилось удивление, но может мне только показалось, потому что это быстро исчезло.

Я наблюдала, как он поднимается из-за стола, и хоть он был на достаточном расстоянии, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Черт, да он же больше медведя, человек физически не может быть такого размера. Губы были плотно сжаты, а густые черные брови нахмурены.

Белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, обтягивала его мощные мышцы, подчеркивая рельеф, который он видимо, добивался часами в спортзале, или вообще не вылезая оттуда. От него исходила такая аура силы, что даже статуэтка на полке шкафа напряглась.

— Я повторюсь, все, что находится в этом здании мое — этот стол, ноутбук, кабинет, и даже ты, — у меня перехватило дыхание.

— Мистер Де Санти? — мой голос дрогнул, что вызвало у него наглую ухмылку.

Мысленно я умоляла, чтобы это была жестокая шутка моих коллег.

— До вас, наконец, дошло, мисс Браун, — он вышел из-за стола, подошел ближе и наклонился к моему лицу. — Я бы на вашем месте, учился держать язык за зубами, в следующий раз, когда вы решите проявить характер, вы лишитесь не только работы, но и любой возможности найти ее в этом городе.

Я не могла выдавить из себя и слова, я просто стояла и тонула в страхе и его завораживающих глазах.

— Вы меня поняли, мисс Браун? — мое имя прозвучало как оскорбление из его уст, что вывело меня из транса.

Я молча кивнула, и его устроил этот ответ. Он выпрямился и ушел, оставив после себя неприятное послевкусие.

Я, наконец, выдохнула, хотя ноги все еще были ватными. Внутри бурлил адреналин. Очевидно, я была не в себе. Он застал меня врасплох и знал, что его появление заставило меня растеряться. И вообще, что это значит, вы лишитесь работы? Считает, что ему все позволено, раз он босс? Козел.

Не считая того, что в моей голове постоянно крутился инцидент с мистером Де Санти, неделя пролетела незаметно. Мне передали некоторые обязанности Гарри, и я с ними быстро расправилась. Не впервые мне было разбираться с его беспорядком в документах и электронной почте. Но несколько раз в день я ловила себя на воспоминаниях изучающего взгляда мистера Де Санти. И мне все не давало покоя то, что я не смогла ответить на его откровенное хамство. В следующий раз я найду, что ему сказать. Хотя и надеюсь, что следующего раза не случиться.

Мне как никогда нужна была разрядка, и я с нетерпением ждала выходных.

Аврора

Никогда не знаешь, что может произойти в твоем будущем. Я никогда ничего не планировала, никогда не лелеяла надежду на то, что меня ждет легкая жизнь. У меня не было богатых родителей или яркого таланта к чему-либо. Я всегда была реалисткой и смотрела на мир без розовых очков. Пока кто-то мечтал, укутываясь в одеяло из сладких грез. Я ставила себе цели и шагала к ним навстречу, пока они бежали от меня.

Начиная с начальной школы, когда родители захотели, чтобы я занялась художественной гимнастикой, я делала все, чтобы стать лучше. Я упорно занималась, даже успела несколько раз поучаствовать в соревнованиях, но после того, как я получила травму, мама забрала меня с этой секции. Следующее, чем родители захотели, чтобы я занялась, было более безопасное увлечение, по их мнению – фигурное катание, как бы смешно это не звучало.

Три года упорных тренировок, пот, слезы и истерики. Я постепенно становилась профессионалом, но на очередных соревнованиях, мое травмированное колено дало о себе знать. Сквозь боль я продолжала заниматься и учувствовать в турнирах, но в скором времени я попала в больницу и врачи запретили нагружать ногу.

Помню, как оступилась на льду и упала, а тренер кричал: «Вставай Браун, ты не халтурить сюда пришла!». И я вставала, стиснув зубы, ехала дальше, пока папа, сидящий в зале, не превращался в одно размытое пятно из-за слез.

Для меня это было падение, было много потрачено сил и времени, а я не могла справиться с самой собой.

После двух неудачных попыток выбора моих увлечений, родители дали решать самой, чем мне заниматься. И как вы думаете, что я выбрала? Рисование. То, к чему у меня никогда не было тяги. И я хотела стать лучше, в том, что у меня не получалось. И я стала.

Я перевернулась на кровати. Взгляд уперся в закрытую дверь кладовки. Я сжала угол одеяла пальцами. Оттуда едва просачивался запах краски. Она была заперта, также как и мое желание рисовать. Пока я не могу себе позволить отдаться своей страсти, но когда-нибудь это время придет. Когда-нибудь, но не сейчас.

Я подняла телефон с тумбочки. Несколько сообщений по работе и один с незнакомого номера. Я потерла глаза и села, открыла сообщение.

Аврора, привет, это Саймон. Я проездом в Нью-Йорке, может быть встретимся завтра, посидим в каком-нибудь кафе, как в старые добрые?

Мой брат никогда не называл меня полным именем, и это вызвало у меня опасение. Он не связывался со мной около полугода, а тут решил встретиться. И почему он не позвонил? Что с его старым номером и с чьего он пишет? Сотни вопросов пролетели у меня в голове. В горле образовался ком. Что-то было не так.

Я набрала сообщение.

Привет. Почему ты так долго не связывался со мной? И почему пишешь с неизвестного номера?

Ответ пришел через несколько секунд.

Был занят. Так что насчет встречи? Завтра в 20.00 в кафе на Сарс-авеню 54. Больше не могу писать, батарея заканчивается. До встречи, сестренка.

Я уставилась на экран. Что это сейчас было? «Сестренка», «Аврора». Это слишком подозрительно. Все звали меня Ави, но только Саймон называл Рори.

Что если с ним что-то случилось? Или это вообще был не он? Ком в горле стал еще ощутимей.

Я открыла браузер и вбила в поиск адрес. На фотографии действительно было небольшое заведение, с неброской вывеской. Ничего необычного. В отзывах, я тоже не нашла ничего странного.

Не стоит забивать себе голову бесполезными мыслями. Еще паранойи мне не хватало. Завтра будет обыкновенная встреча с братом, с которым я не виделась несколько лет.

Я бросила взгляд на часы. 11:00. Господи боже, у меня еще столько дел, а я провалялась в кровати почти полдня.

Я открыла занавеску и посмотрела на себя в зеркало. Хоть мне и пришлось бросить спорт, я старалась следить за собой. Иногда ходила в зал или просто бегала по парку и пыталась не есть много сладкого, хоть это и получалось плохо. Меня сложно было назвать худышкой, но и полной назвать нельзя было. Достаточно узкая талия, широкие бедра и небольшая грудь.

До шести вечера я успела сделать все, что планировала. В моей маленькой квартире оказалось даже больше мусора, чем она могла в себя поместить. Нужно было подготовиться к новой рабочей неделе, и мне пришлось поработать из дома. Я ответила на десяток писем от клиентов, обзвонила поставщиков и разослала работникам напоминание о планировавшихся встречах на неделю. Хотя и пока неизвестно, кто будет проводить эти встречи, ведь раньше это была обязанность Гарри.

В дверь позвонили, и я поспешила открыть, это была Хлоя.

— Ну что, подруга, сегодня зажигаем? – на ее алых губах расплылась улыбка. В одной руке она держала бутылку шампанского.

— Ты в своем репертуаре, — с сарказмом проговорила я.

— Боже, ты как всегда не в настроении, — закатила она глаза, и пихнув локтем, прошла в квартиру. — Сегодня мы найдем тебе парня, и ты уедешь с ним. Может тогда тебе станет лучше хотя бы на несколько дней, — проворчала она, сбрасывая кожаную куртку.

— Хлоя, никакого парня не будет. Мы едем пить и танцевать, а не искать приключений.

В ответ она лишь фыркнула и потянулась за бокалами в верхний шкафчик. Ее и без того короткая кожаная юбка задралась так, что под нее и заглядывать не нужно было, для того, чтобы узнать какого у нее цвета белье. Она достала из шкафчика два бокала и открыла бутылку.

— Ты поедешь в этом платье? – скептически спросила я.

— Да, сегодня я планирую уехать с каким-нибудь красавчиком, – повернулась она ко мне с хищной ухмылкой. – А ты? Только не говори, что наденешь брюки и рубашку с галстуком.

Я улыбнулась, хоть иногда Хлоя и ведет себя как легкомысленная девушка, но она очень умная и веселая и ее позитив передается окружающим.

— Нет, вообще-то сегодня я тоже планировала отдохнуть.

Я взяла бокал, уже наполненный шампанским и сделала глоток. Горло обожгло приятное ощущение от пузырьков в напитке.

— Ну и отлично. А сейчас иди, одевайся, через час мы выезжаем.

Пока Хлоя выбирала мне наряд для предстоящего вечера, я сделала легкий макияж и уложила волосы в высокий пучок и выпустила две пряди по разные стороны от лица. В зеркале я наблюдала, как порядок в моем шкафу превращается в хаос. Юбки, платья, брюки, блузки летели на пол за спину Хлои.

— Да! – от крика подруги я обернулась. – Почему я никогда не видела тебя в этом?

Она держала в руках короткое красное платье. Это была импульсивная покупка. Мне некуда было надевать его, но оно мне очень понравилось, да и акция в пятьдесят процентов подкупила меня еще больше.

— Оно слишком короткое, – помотала я головой, допивая третий бокал шампанского за вечер.

— Оно слишком сексуальное и я хочу увидеть тебя в нем, – умоляюще смотрела на меня Хлоя.

Я недоверчиво смотрела то на подругу, то на платье в ее руках.

— Ладно, — сдалась я и взяла платье.

В зеркале на меня смотрела более уверенная версия меня, та, что пряталась в запертой кладовке. И эта версия мне нравилась. Юбка едва касалась середины бедер. Высокая горловина и расклешенные рукава, которые закрывали плечи и спускались до самых кистей, компенсировали эту вульгарность.

— Вот это да, тебе очень идет, – кивнула Хлоя в отражении.

— Спасибо, – смущенно улыбнулась я.

— Нам пора выходить, такси уже ждет.

Аврора

Мы вышли из такси, из клуба доносилась громкая, ритмичная музыка. И первое, что бросилось в глаза, была неоновая вывеска клуба. Надпись Farfalla была выведена замысловатым почерком, в фиолетово-розовом цвете. Вокруг самой надписи были бабочки, в таких же оттенках, единственное, что отличалось, это искры холодного желтого цвета между бабочками. Я перевела взгляд на очередь.

— Мы же тут до утра простоим, – повернулась я на Хлою.

— Ну да, придется немного подождать.

— Немного? Да тут как минимум тридцать человек!

Люди толпились около помещения. Некоторых, вообще не пускали по непонятной причине. Мы встали в конец очереди, которая двигалась очень медленно. Спустя двадцать минут мимо нас прошла компания мужчин, до меня донесся терпкий запах цитруса и кофе. Несколько были в классических костюмах, а один из них в брюках и черной рубашке. Толпа начала возмущаться, и кто-то выкрикивал оскорбления.

— Кто-то может пройти без очереди, а кто-то должен стоять и мерзнуть тут несколько часов, — возмущенно пробормотала Хлоя, обнимая себя руками.

— Да, меня даже пальто не спасает, – улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

Мужчина в рубашке переговорил с вышибалой на входе, и компания вошла внутрь. Мы были почти в конце длинной очереди, мое терпение близилось к нулю. Очередь начала двигаться быстрее и спустя некоторое время мы вошли.

Мы двинулись по коридору, по разным сторонам находились различные двери без каких-либо надписей. Если бы в конце коридора не грохотала музыка, можно было бы бродить тут до следующего утра. Войдя внутрь, я замерла от увиденного.

Высокие потолки тонули в темноте, откуда свисали люстры из хрусталя и жидкого света в формах, напоминающие силуэт бабочек. Они пульсировали вместе с битами музыки, которая в свое время лилась в пространство клуба, обволакивая, словно жидкий шелк. Свет от стробоскопов отражался на отполированном до блеска черном мраморном полу. На танцополе девушки в дизайнерских платьях плавно изгибались в такт музыки. Некоторые мужчины в безупречно сидящих костюмах, кружили рядом с девушками, словно хищники вокруг добычи. А некоторые вовсе стояли на втором уровне за стеклянной перегородкой и наблюдали за танцующими. Зона бара была выделена инсталляцией в виде битого стекла, подсвечивающаяся голубыми светодиодами. Вокруг танцпола были расставлены столики, разделявшиеся каменными перегородками.

— Как тебе удалось достать сюда приглашение? – наклонилась я к подруге с изумленным видом.

— Одна моя знакомая отдала, у нее появились другие планы. В общем, неважно, пойдем танцевать, мы же не стоять сюда пришли, – возбужденно прошептала Хлоя и, схватив меня за руку, потащила в самый эпицентр.

Мы продвинулись сквозь толпу и подобрались к бару. К нам подошел один из барменов и улыбнулся:

— Уже выбрали, что будете заказывать, юные леди? – наклонился он через барную стойку. На бейджике я прочитала его имя – Майк.

— Два Беллини, — прокричала я, чтобы бармен меня услышал. Хоть где-то наш вкус с Хлоей совпадал.

— Как ты угадала? – поинтересовалась подруга.

— Ты не забыла, с кем напивалась в колледже? – посмеялась я, вспомнив, как мы ходили по ночным клубам и барам. Конечно по сравнению с этим местом, это были обыкновенные забегаловки для безработных студентов, но даже там делали коктейли.

— Ваши два Беллини – услышала я голос бармена за спиной.

— Спасибо, — ответила я ему, взяла бокал с коктейлем и сделала глоток сладкого напитка.

— Могу я узнать твое имя? – спросил парень, облокотившись на стойку с обратной стороны. Я помедлила.

Громкая музыка, гул голосов и звон бокалов на миг отступили, уступив место его вопросу. Взгляд у бармена был заинтересованным. Настолько, что меня это удивило.

— Аврора, — решительно произнесла я.

— А я Майк.

— Я знаю, — усмехнулась я.

Глаза Майка расширились от удивления. Не успев он задать волнующий его вопрос, я указала на его бейджик.

— Оу, да, я иногда теряюсь при виде таких красивых девушек, — смущенно улыбнулся он. — Оставишь свой номер?

Я твердо покачала головой. Сегодня интрижка с барменом не вписывалась в мои планы.

— Жаль. Кстати, твоя подруга умчалась танцевать с каким-то парнем, – махнул он шейкером в сторону танцпола и переключился на другого клиента.

Я выдохнула и залезла на барный стул, медленно потягивая коктейль. Сегодняшний вечер я тоже распланировала, а планы были напиться и потанцевать. С первым в списке, я уже справлялась. Пока я выискивала глазами Хлою среди танцующих, успела выпить еще стакан водки с апельсиновым соком. Когда я почувствовала легкое головокружение, поняла, что сегодня ничего так и не успела поесть. Я поставила на стойку пустой стакан и услышала знакомую песню The Days — Notion, Chrystal. Справлюсь и без Хлои, сегодня мне необходима передышка от моей скучной и монотонной жизни.

Увереной, но не совсем ровной походкой, я направилась в самый эпицентр вечеринки. Музыка больше не звучала вокруг — она проходила насквозь. Биты стали отбивать не в колонках, а внутри меня, в висках, в груди, в кончиках пальцев. Я закрыла глаза и начала двигаться в такт музыки, что растекается по жилам. Она обрела цвет и текстуру, басы обволакивают, словно тяжелое бархатное одеяло. Я запрокидываю голову, и мир переворачивается: люстры плывут, а люди танцуют на потолке. Свет прожекторов пробиваются сквозь мое сознание. Сегодня не имеет значение, что будет завтра, мысли, чувства, проблемы – все растворилось в бокале с коктейлем, вместе со льдом.

Кто-то толкнул меня плечом и под ногами пропала опора. Не успев даже вскрикнуть, я полетела вниз. В миллиметрах от мраморного пола меня подхватили чьи-то сильные руки. Я судорожно распахнула глаза и попыталась сфокусировать взгляд.

— Так быстро падаешь к моим ногам, Tempesta? – Прозвучал низкий, знакомый голос рядом с моим лицом. — Быстро учишься.

Я сосредоточила свой взгляд и посмотрела на своего спасителя от разбитого лица и пары переломанных костей. Ну конечно, кто же мог настолько облажаться, как не я. Адриан Де Санти держал меня в своих объятиях и самоуверенно ухмылялся.

— Спасибо за помощь, — нахмурилась я, попытавшись сделать шаг назад, но мужчина сильнее сжал свои пальцы на моей талии.

— Не так быстро, детка.

В груди подпалился фитиль и искра пронеслась по всему телу. Да что с тобой?

Мои руки, лежавшие на его груди, попытались оттолкнуться от него. Мускулы на его груди и плечах напряглись под черной рубашкой.

— Какого хрена ты делаешь? Отпусти сейчас же! – взорвалась я.

— Ты всегда такая неугомонная?

— А ты всегда такой самодовольный? – прошипела я.

— О, ты даже не представляешь насколько, — рассмеялся он мне в лицо — Выглядишь, как шлюха, — он провел по мне жадным взглядом, — а строишь из себя королеву.

Не успев осознать, что я делаю, я влепила ему звонкую пощечину. Сквозь темноту и мигающие сапфиры, я увидела, как его зрачки расширились, поглотив радужку, и в них не осталось ничего, кроме темной пугающей тьмы. Руки, которые держали меня, напряглись еще сильнее.

— Придется преподать тебе урок, – оскалился он и отступил.

Кажется, придется завтра искать новую работу. Надо же было додуматься ударить своего босса. Вот же дура!

Я вышла через заднюю дверь. Около входа стояли две девушки, что-то обсуждая и медленно потягивая сигареты. Я прошла чуть дальше, чтобы побыть одной и обдумать произошедшее, своим совсем немыслящим мозгом. Я подкурила сигарету и сделала затяжку. Вредная и приводящая в порядок мысли привычка. Я запахнула пальто посильнее и переступила с одной ноги на другую, пытаясь согреться и успокоиться. Разблокировала телефон и написала восьмое сообщение.

Хлоя, мать твою! Где ты? Ты нужна мне.

Как я и ожидала, никакого ответа не последовало. За спиной захлопнулась дверь, и я обернулась, выронив телефон.

— Черт!

С каких пор я стала такой нервной? Да с таких, когда додумалась вмазать человеку, который может меня не то что работы лишить, но и всего, что у меня есть!

Я потянулась за телефоном, но так и не успела его поднять. Грубая рука зажала мне рот, отбрасывая голову назад. Прежде, чем я успела хоть что-то крикнуть, в районе шеи я почувствовала резкую, жгучую боль. Кончики пальцев онемели, и резкое, еще более сильное головокружение обрушилось на меня. Воздух вдруг стал густым, в ушах зазвенело. Сквозь туман я увидела очертания лица, довольно ухмыляющееся, и ощутила запах цитруса, кофе и виски. Свет померк, и наступила тишина.

Аврора

Первое, что я ощутила — это тяжесть в висках. Тупая и навязчивая боль, отдававшая в затылок. Голова была готова лопнуть от любого движения.

Я медленно разлепила глаза. Пронизывающий, до невозможности яркий свет, ударил меня, словно хлыст. Воздух в спальне был прохладным. И тишина, отдающаяся собственным пульсом в висках. Я села в кровати и проморгалась. В окна, от пола до потолка, лился дневной свет. Я была не в своей кровати, и не в своей комнате.

Холодная волна страха подкатила к горлу, сжимая легкие. Затуманенный мозг, отказывался работать на полную. Я попыталась приподняться, но комната закружилась. Я скинула одеяло и с облегчением выдохнула. На мне все так же было мое красное платье.

Я напрягла мозг и попыталась вспомнить, как я тут оказалась. Воспоминания проносились перед глазами. Яркие вспышки света, оглушающая музыка, смех и разговоры людей около бара, и последнее, что я вспомнила, как мне закрыли рот и вкололи что-то в шею.

Что за псих это сделал? Где я? Что происходит? Неужели меня похитили?

Черт. Черт. Черт.

Оглядевшись, я увидела три двери. По правую сторону от массивной, из темного дуба с высоким обшитым кожей изголовьем, находилась одна. Напротив нее в другом конце комнаты была вторая, а третья находилась между ними посередине. Стены были оформлены в темно-серых тонах. Напротив кровати стоял камин из черного мрамора, а над ним висела картина Окифф Джорджии Черный Ирис.

Я быстро огляделась, в поисках своей сумочки, но не нашла ее. Замок двери щелкнул. В комнату вошел мужчина, в черных джинсах и черной рубашке.

— Очнулась, — недовольно пробормотал он и поправил кудрявую русую прядь воло, упавшую на лицо. — Босс ждет тебя, поднимайся.

Я подтянула одеяло к груди.

— Кто ты такой и что происходит?

Он не шевелился, стоял и ждал, пока я поднимусь.

— Эй, ты онемел? — раздраженно выпалила я и тут же прикусила язык.

Сейчас я не в той ситуации, чтобы грубить.

Его челюсть напряглась. Он сорвался с места, и оказался рядом о мной. Я попыталась отодвинуться и спрыгнуть с кровати, но мое похмелье играло против меня. Я не успела среагировать. Он схватил меня за руку и потащил за собой. На шатающихся ногах, я плелась за ним. Мы спустились по лестнице и повернули в коридор.

— На кой черт ты попалась ему на глаза? Из-за тебя будут одни проблемы, – процедил он, даже не повернувшись ко мне.

Мужчина открыл деревянную дверь и впихнул меня внутрь. Посередине комнаты стоял стол, по правую руку кожаный черный диван, перед столом два мягких кожаных кресла. А за столом сидел мужчина, от вида которого, мои глаза расширились, а сердце забилось в ушах.

— Доброе утро, Tempesta,— одарил Адриан меня язвительной ухмылкой. — Садись, нам предстоит долгий разговор, — указал он на одно из кресел.

Дверь сзади захлопнулась и я обернулась. Перед глазами все плыло, и я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок.

— Я сказал, сядь! – я дернулась от яростного тона. Настроение у этого человека менялось по щелчку пальцев.

— Я никуда не буду садиться, пока мне не объяснят, что здесь происходит. Как я здесь оказалась? – вскинула я подбородок, пытаясь выглядеть хоть немного увереннее, чем себя ощущала.

Еле стоявшая на ногах, с запутанными волосами, потекшей тушью и запахом перегара. Молодец, Аврора, так держать.

Мужчина поднялся со своего места и направился ко мне. Я не покажусь напуганной овечкой и не повторю прошлую ошибку. Он подошел почти вплотную, и я откинула голову назад, чтобы увидеть его лицо. Губы сжались в тонкую ниточку, черные глаза горели под темными ресницами. Если он считает, что может меня запугать лишь своим взбешенным видом, то очень сильно заблуждается.

— Не вынуждай меня, применять силу, Tempesta. Я не привык повторять, — он сделал шаг назад и указал на кресло.

Я прикусила губу и выполнила приказ.

— Можешь когда хочешь, — вздохнул он и опускаясь в кресло напротив меня. Его взгляд скользнул по мне и все внутри похолодело. — Первое, что ты должна понять, так это то, что ты никуда не уйдешь. Любая попытка будет иметь последствия…

— Считаешь, что деньги и власть помогут тебе скрыть похищение человека? — не дала я ему договорить. — Меня будут искать.

Мужчина откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, наблюдая за моей реакцией.

— Кто будет тебя искать? – усмехнулся он. – Твоя подружка, которая бросила тебя одну в незнакомом клубе? Мать, которая не интересуется тобой с твоего переезда в другой город? Или брат, который продаст тебя за очередную дозу?

Дыхание перехватило, пальцы сжали подлокотники. Никто, кроме Хлои не знал таких подробностей моей жизни. Да и даже Хлоя не была в курсе моих отношений с матерью. Но откуда он узнал? Не смотря на это, слова попали в самое сердце. Он был прав, в моей жизни не было никого, кто бы за меня беспокоился. От этого становилось страшнее, мне даже помочь некому.

— И чего ты хочешь? — тихо произнесла я, теряя всю напускную уверенность. — Если ты в курсе моей жизни, и знаешь, что никто обо мне не побеспокоится, выкупа не у кого требовать.

— Деньги?.. Скучная валюта для столь живой натуры. Нет, — он медленно поднял бутылку с виски и плеснул в свой стакан. — Мир стал скучным и предсказуемым… — легкая ухмылка коснулась его губ, и его длинные и сильные пальцы обхватили стакан. На мгновение, я задержала взгляд на его руке, и я словно снова почувствовала эти пальцы на своей талии. Я уверенна, что одним легким движением руки он мог свернуть мне шею.

Его давящий и непроницаемый взгляд не отрывался от меня. Он поднес бокал к губами темная жидкость коснулась его кожи. Он, не спеша, сделал небольшой глоток, и ощутила на своем языке горечь алкоголя, словно пила я.

Я прочистила горло и перевела взгляд на шкаф позади него.

— Так я твое новое развлечение? — задумчиво произношу я, смотря на бездушную коллекцию статуэток на полке.

— Ты слишком живая. Слишком громкая. Ты высокомерна и независима. В твоих глазах читается убежденность, что мир вертится вокруг тебя. А знаешь, что я люблю больше всего? — он облокотился на стол, пододвинувшись ближе ко мне, и я посмотрела в его глаза, которые утягивали в свою пучину. — Смотреть, как такой налет самовлюбленности трескается.

Я замерла. К щекам прилила кровь, смешанная с адреналиновой злостью. Самовлюбленности? Я правильно услышала? И этот человек, который не знает элементарных норм приличия, который нарушает личные границы, и, который похищает людей из ночного клуба, будет говорить мне о самовлюбленности? Мне? Ну, держись, мистер Де Санти, ты не с той связался.

— Это называется самоуважение. Ты, как я вижу, не плещешь им. Попробуй потренироваться перед зеркалом, может, выйдет что-то стоящее.

Он удивленно вскинул брови, а в глазах зажегся вызов.

— Самоуважение? — посмеялся он. — Нет. Это гордыня. А мне, нравится ломать таких, как ты. Очищать от шелухи самомнения и смотреть, что останется под ним. Обычно — ничего. Или нечто... гораздо более интересное.

— Значит, я просто способ потешить твое ущемленное эго? Не слишком скучно, для такого как ты? – презрительно усмехнулась я, скрестив руки на груди, и откинулась на спинку кресла, чтобы унять дрожь в теле.

Что-то скрывается за его лицемерной маской, но пока я не могу понять, что.

— Ты права, — покрутил он стакан в руке, — некоторые члены твоей семьи связаны с моим старым врагом, и ты нужна мне для того, чтобы найти его.

— Врага? Мы что в сериале? Кто ты такой? — мой голос громче.

Палец Адриана медленно провел по краю стакана, его взгляд стал тяжелым и в нем блеснула жестокость. Его плечи напряглись, а на шее проступила пульсирующая венка.

— Об этом ты узнаешь чуть позже, — отрезал он.

— Почему, ты так уверен, что я не попытаюсь сбежать? — не унималась я, хотя стоило бы. — Ты, правда, думаешь, что я не буду искать способ выбраться отсюда?

— О, на этот случай у меня есть кое-что поубедительнее охраны у дверей, то, что заставит тебя ценить мое гостеприимство, — он хищно улыбнулся и со стуком поставил стакан на стол.

Мужчина повернулся, открыл один из шкафчиков за своей спиной и кинул на мою сторону стола папку. Я растерянно на него взглянула. Мне страшно открывать ее. На что еще способен этот человек, лишь для повышения самооценки?

Я взяла папку. Бумага хрустнула под моими трясущимися пальцами. Первые несколько страниц – описание всей моей жизни. От начальных классов, до того, как я устроилась в его компанию. В этих документах было даже то, чего я сама не помнила. Ладошки вспотели, в газах помутнело. Следующие страницы были о моем брате, как он учился, какие у нас отношения, и все, что связано со мной. Я пробежалась глазами по тексту, и не нашла никаких несостыковок.

На последних страницах была моя мать. Я сглотнула и подняла на него глаза.

— Читай, — приказал он.

Я перелистнула страницу. Серия снимков, сделанных скрытой камерой. На одном, она заснула с книгой в гостиной, на втором — смеется, разговаривая по телефону. Кадры такие живые и близкие, что сердце пропустило удар. После снимков — досье. Подробнейшее расписание жизни матери на месяц вперед. Время ее визитов к кардиологу, маршрут прогулок, рецепт лекарств, которые она принимает, имена всех ее друзей.

И в самом низу подписано варианты «несчастных случаев», которые абсолютно правдоподобно впишутся в этот график.

Я подняла на него глаза, полные слез.

— То, что она тобой не интересуется, неважно. Важно лишь то, что чувствуешь к ней ты. Я знаю, что каждый месяц ты отправляешь деньги на лекарства, что ты беспокоишься о ней, — он говорил ровно и спокойно, словно не разбивал сейчас меня на мелкие частички. — Жизнь — такая хрупкая штука. Особенно когда обо всех ее слабых местах знает кто-то другой, — усмехнулся он, и я почувствовала мокрую дорожку от слез на своих щеках. — Я могу сделать так, что ее мир рухнет без моего прямого вмешательства. Увольнение с работы. Испорченная репутация. Хрупкий мир обывателя, знаешь ли, легко расколоть, даже не прикасаясь к нему, — он сделал паузу, давая переварить сказанное.

— Но я могу сделать и не только это. Одна капля яда в ее лекарство, купленного в аптеке, которую она посещает по вторникам. Пьяный водитель, сбивший на пешеходном переходе женщину, которая возвращалась с продуктами из магазина. Или несчастный случай, например, короткое замыкание в доме, что привело к пожару.

Я попыталась возразить, но из горла вырвался только сдавленный всхлип. Я вытерла слезы и сделала глубокий вдох.

— Вот видишь, твоя броня из «самоуважения» уже начала рушиться, — улыбнулся он, довольствуясь реакцией.

— Ты… чудовище, — выдавила я из себя.

— Tempesta, меня называли и более изощренными словами. Подожди немного и убедишься на деле. Не делай очередную ошибку, из-за которой может пострадать твоя мать. Ты сбежишь — и на следующий день ее жизнь станет адом или этой жизни не станет вообще.

С глухим стуком, я кинула папку на стол.

Возьми себя в руки, Ави не показывай страх монстру, иначе он почувствует себя сильнее. Он этого и добивается.

Я не дам ему выиграть.

— И что мне нужно будет делать? — голос сорвался, выдавая отчаянную попытку самообладания.

Прозвучал глубокий, гортанный смех, от которого я содрогнулась.

— Теперь твоя реальность – это я. Первое чему тебе придется научиться – безусловная покорность. Мне нравится твой дерзкий язык, но с этого дня, тебе придется держать его за зубами, — он медленно, вальяжно, протянул руку через стол и коснулся моей щеки.

Это прикосновение сравнимо с ударом тока. Все мое внимание сосредотачивается на его пальцах у себя на лице и мне становится дурно.

— Я поняла тебя, — выдавила я из себя.

Как бы мне не хотелось плюнуть ему в лицо, мне придется играть по его правилам. Я понимаю, что у этого человека есть власть и деньги, а значит и возможность воплотить в жизнь все свои угрозы.

— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.

— Выбор? – фыркнула я. — Ты действительно считаешь, что дал мне выбор?

Он не ответил. Поднялся со своего кресла и обошел стол, протягивая мне руку. Я перевела взгляд с его лица на руку и обратно.

—Я не кусаюсь, пока не попросишь, — появилась улыбка на его губах.

Я вложила свою руку в его, и он помог мне подняться.

— Я покажу тебе твой новый дом.

Аврора

Мы вошли в просторную гостиную с высоким потолком. В центре, вокруг камина, стояли полукруглый кожаный диван с креслами. Мы прошли дальше, мимо широкой каменной лестницы, которая вела на второй этаж. Справа открылась столовая. Длинный стол, был отполирован до блеска, казалось, что это мертвое озеро. Столовая была проходная, пройдя через нее, мне открылся вид на огромную кухню, где находилась женщина в фартуке и сеточке для волос. Заметив нас, она подошла.

— Доброе утро, меня зовут Аманда, — улыбнулась она теплой улыбкой, напомнив мою бабушку. Она обняла меня, и я почувствовала тепло, которое давно не ощущала. – Я помогаю Адриану по дому.

— Меня зовут Аврора, я… — я сделала паузу, задумавшись кем представиться. Кто я в этом доме?

— Моя девушка, — закончил Адриан за меня, — она временно поживет здесь.

— Приятно познакомиться, — все так же с улыбкой произнесла она. — Мне нужно идти, можете обращаться ко мне с любыми вопросами, — в ее взгляде было что-то еще, кроме теплоты. Словно она знала что-то, чего не знала я.

Я перевела взгляд на мужчину, который смотрел в панорамное окно.

— Пойдем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где нас встретила полутьма и запах старого дуба, которым были обшиты стены. Конца длинного коридора не было видно. На стенах висели разные картины и портреты незнакомых мне людей. Несколько из этих картин я знала. Должна признать, вкус у хозяина дома был неплохой.

— Ты можешь свободно передвигаться по дому, но не наделай глупостей, — остановился Адриан возле двери комнаты, в которой я проснулась. — Я назначу тебе двух телохранителей, которые будут следить за тобой и докладывать мне обо всем, что ты делаешь.

— Ты настолько нарциссичен, что будешь следить за мной в своем собственном доме?

— Я контролирую все и всех, что имеет для меня значение.

Его отвлекла вибрация телефона. Он достал его из кармана брюк и отошел на небольшое расстояние.

— Слушаю, – отвечает он властно. Интересно, он всегда ведет себя так, словно ему все должны?

Я напрягаю слух, пытаясь расслышать, о чем он говорит.

— Я отдал приказ, — рычит он, отходя еще дальше. — Если проблема не будет устранена до завтрашнего вечера, я убью тебя Колин. Ты знаешь, что я не повторяю. — Трей Форкаут, жду отчет завтра, – он отключает вызов и возвращается ко мне.

— У меня дела, осваивайся. Твоя спальня, — кивает он на дверь, около которой я остановилась. — На первом этаже, рядом с моим кабинетом есть библиотека. Я скажу Аманде, чтобы приготовила обед к двум часам, – кинул он мне и, не попрощавшись, быстрым шагом направился к лестнице.

Я вошла в комнату и медленно сползла на пол, обхватив колени. Перед глазами пролетали фотографии моей матери и брата. Медленно до меня доходило, что теперь моя жизнь полностью в руках Адриана. Гребанного Адриана Де Санти. Босса строительной фирмы, в которой я работаю. Или работала? Да какая уже разница.

Горло сжалось так, что дышать стало больно. В ушах стоял оглушающий звон. Пальцы впились в бедра и волна, которую я пыталась сдерживать все время, накатила. Слезы беззвучно капали на мои ноги, все тело сотрясала дрожь. Дыхание сбивалось от тихих всхлипов.

Вытерев слезы я попыталась успокоиться. Не время и не место сидеть и рыдать. Нужно придумать, как выбраться. Найти лазейку.

И мне срочно нужен душ. Не могу ни о чем думать, пока не смою с себя всю мерзость, что вывалилась на меня в это утро. Я поднялась и подошла к двери около кровати, открыла ее и увидела себя. Три огромных зеркала, на всю стену висели и смотрели на меня. Свет от скрытых светильников, тонул в бархате стен, окрашивая пространство в серый цвет. По обе стороны тянулись вешалки, на которых висели вещи. Несколько платьев, брюки и несколько блузок.

На полках я нашла обычную однотонную футболку и джинсовые шорты. Похоже, размер мой. Я закрыла дверь и прошла в другую часть комнаты, где была еще одна дверь. Надеюсь, это и есть душевая. Я дернула на себя ручку. Стены ванной комнаты из серого оникса отбрасывали блики на потолок. В центре, стояла глубокая ванна из черного матового камня. Напротив, над каменной раковиной висело зеркало. Я подошла к нему и осмотрела себя.

Как я и предполагала, выглядела я не как с обложки журнала. Тушь потекла, на голове осиное гнездо, а лицо красное и помятое.

Я не позволю ему себя сломать, я буду бороться и не потеряю себя. Я буду плакать здесь, где никто не увидит, но выйду с сухими глазами и холодным сердцем. Мне нужно узнать его лучше. Втереться в доверие и тогда, возможно, я смогу что-нибудь сделать.

Я включила горячую воду и оставила, чтобы ванная набралась. В шкафчике на стене было несколько тюбиков с шампунем, мылом и зубная щетка. Все было запечатано, тюбики были закрыты. Похоже, никто этим не пользовался или было куплено недавно. Я взяла все, что мне нужно было, и опустилась в горячую воду.

Меня била дрожь, но не из-за холода в комнате, а от осознания. Меня похитили.

Вчера был обычный день, я хотела отдохнуть и повеселиться.

Повеселилась...

Знала бы я, как могла поменяться жизнь в один момент. Мама предупреждала меня, что мой язык приведет меня к неприятностям, а я твердила ей в ответ «если я хочу говорить, я буду это делать». А сейчас, посмотрите, где я.

Моя мать решила, что я ее бросила, когда переехала в другой город и перестала отвечать на мои звонки, а сейчас я плачу за ее безопасность. Наши отношения испортились задолго до этого, но я старалась списать все на кончину отца, и что ей тяжело без него с двумя детьми подростками. Вскоре, из-за постоянного стресса, она попала в больницу и ей поставили диагноз Атеросклероз. Я переводила ей деньги на банковский счет, заранее уведомив ее об этом. И она пользовалась этими деньгами. Хоть я не понимаю ее, но не обижаюсь. Какой бы она не была, я ее любила.

Я раздвинула шторы. Сначала я не заметила, что это не совсем окно. Это балкон. Я открыла дверь и ступила босыми ногами на каменный пол. Ветер тут же подхватил мои волосы. Я подошла к перилам и огляделась. Рядом с домом красовался величественный дуб, ветви которого почти касались перил моего балкона.

Передо мной расстилалась панорама золотисто-серых тонов. Лабиринт из идеально подстриженных деревьев, медленно осыпался на такой же идеальный газон. Дорожки, усыпанные щебнем, вились между клумб с увядшими цветами и уходили в лабиринт деревьев. Великолепный сад упирался в высокий, глухой забор из темного камня. По его шершавой поверхности ползли жилки дикого винограда, словно кровь, по темной коже. Из-за него не было видно внешнего мира, я не могла определить, где я нахожусь. Звуков шумного города слышно не было, так что возможно меня увезли за город.

Единственное, о чем я могла думать, это была моя сумочка, в которой была пачка сигарет. Меня похитил маньяк-психопат, а я думала о не скуренной сигарете. Шкала моего стресса зашкаливала, и мне необходимо было найти ее.

Я спустилась по лестнице на первый этаж. В гостиной, на диване сидели два мужчины. Одного из них я уже знала. Он привел меня в кабинет к Адриану. Они поднялись, заметив меня.

— Мне нужна моя сумочка. Кто-нибудь в курсе, где она? – подошла я ближе к ним.

— А тебе не кажется, что ты слишком многого требуешь для заложницы? – ухмыльнулся уже знакомый мне мужчина.

Я медленно подошла к нему, остановившись так близко, что могла разглядеть все морщинки в уголках его глаз. Он провел по мне скучающим взглядом сверху вниз.

— Полагаю, твоя работа – следить, чтобы я никуда не сбежала и не сломала себе шею, прыгнув с балкона, а не препирания с беззащитной, слабой «заложницей» — сделала я акцент на слово заложница. — И да, если хочешь, чтобы я устроила тебе веселье, можешь сказать сразу. Думаю, тебе не захочется ходить за мной по пятам и следить, чтобы я чего-нибудь не выкинула.

Мужчина напрягся от моего заявления и вскинул брови.

— В сумке мой ингалятор. Если у меня начнётся приступ удушья, и ты не успеешь мне ее принести — я умру, и в этом будешь виноват ты, — красноречиво врала я. Может их босс и знал, о том что, у меня нет астмы, но эти олухи вряд ли владели такой информацией.

— Босс не говорил про ингалятор – подал голос второй мужчина, прищурившись.

— Я знаю, — раздраженно процедил первый.

Мужчина вышел из гостиной и через некоторое время протянул мне сумочку.

— Спасибо? — взяла я ее в руки.

Не думала, что это так легко удастся. Мужчины расслабленно сели обратно на диван. Я переступила с одной ноги на другую, чувствуя себя немного виноватой, за эмоциональную вспышку.

— Что еще? — спросил русоволосый. Похоже, я ему не слишком нравлюсь.

— Как вас зовут? — они переглянулись.

— Я Орсон, — ответил лысый, взбитый мужчина, — он Кристиан.

Я кивнула в знак благодарности и вышла из гостиной.

Побродив по дому, я нашла дверь, которая выводила в сад. Я вышла и мгновенно пожалела, что не накинула на себя кофту. Я открыла сумочку и вынула пачку сигарет и зажигалку. Телефона, конечно же, там не было. Я подкурила сигарету и сделала затяжку. По телу разлилось долгожданное чувство расслабленности.

Дверь сзади открылась, и я повернулась в сторону звука. Кристиан стоял в дверном проеме и не сводил с меня серьезного взгляда.

— Ты что-то хотел? — начала я.

— Аманда приготовила обед, Адриан приказал проследить, чтобы ты поела, – произнес Кристиан отчужденно.

— Боится, что я заморю себя голодом? – равнодушно произнесла я, делая очередную затяжку.

— Ему нужна здоровая и сильная кукла, а не та, что будет падать в обмороки в неподходящее для этого время, – он грубо выхватил у меня сигарету и выкинул, куда-то за мою спину.

Ветер, больше не казался холодным. Они считают меня вещью, предметом интерьера. Словно я какая-то ваза, которую нужно держать в презентабельном виде. В груди что-то сжалось от его слов.

— У меня складывается впечатление, что у всех вас, включая вашего босса, проблемы с восприятием мира, — процедила я. — Вы не в восемнадцатом веке, женщина уже давно сама может принимать решения.

— Ты многого не знаешь о нашем мире, поэтому хватит повышать себе цену пустыми словами, пошли.

Я хотела продолжить спорить, но холод и сжимающийся от голода живот, заставили передумать и послушать Кристиана.