Ночи Сицилии

Ночи СицилииМануэлла

Паола Вителли никогда не видела рассвета над Палермо. Не видела вообще ничего с тех пор, как в три года врачи поставили окончательный диагноз: неоперабельная опухоль зрительного нерва. С тех пор мир для нее стал симфонией звуков, запахов и ощущений. Первое время было очень сложно, но с годами девушка научилась читать мир кончиками пальцев, обоняние и слух обострились разом, будто компенсируя утрату зрения. В юности отец нанимал Паоле лучших педагогов, которые учили её всему, что проходят в школе, она даже делала домашние задания- писала с помощью голосового управления на ноутбуке, стараясь изучать всё, что проходят дети её возраста, в школе

Вот и сейчас, стоя на балконе родового особняка, она чувствовала, как утренний бриз с Тирренского моря приносит запах соли и свежих цитрусовых из сада. Со стороны кухни доносился голос Марии, их экономки, что-то выговаривающей молодым служанкам. Привычный, почти уютный мир. Мир, где она была той самой птицей в золотой клетке. Богатой, но не счастливой. С матерью, отцом и братьями, но словно без семьи вовсе. Семье, где не была места любви, заботе друг о друге, той душевной близости, что отличает счастливые семьи. Нет, в семье Вителли признавали только деньги и власть, силу. Как много раз Паола позволяла себе крамольные мысли - вот если бы она могла видеть. Тогда смогла бы забрать маму, и уехать хоть куда, хоть на самый конец света, работать с утра до ночи простой домработницей, но жить счастливо. Впрочем, эти мечты всегда разбивались о суровую реальность жизни, где два больных человека просто не выживут, даже если она изо всех сил станет опекать мать.

-Синьорина Паола, - голос Джузеппе, начальника охраны, прозвучал ближе, чем она ожидала. Такое бывало, когда Паола слишком погружалась в свои мысли, не замечая того, что происходит вокруг неё. - Дон Вителли просил передать, что сегодня вечером состоится важный ужин. Он ожидает вашего присутствия.

Паола сжала пальцами холодные перила балкона. Эта просьба была скорее приказом, причем, таким, что нехорошее предчувствие охватило девушку. Отец редко обращался к ней с просьбами подобного рода, наоборот, предпочитал, чтобы Паола не присутствовала на его " разборках", которыми, по сути являлись такого рода мероприятия. Да, они были на несколько рангов выше простых уличных " стрелок", которые забивали друг другу члены мелких банд, но фактически отличались от них лишь антуражем. Паолу же отец предпочитал использовать иначе- как рычаг лояльности общества, СМИ, медиа. Часто он жертвовал большие суммы на благотворительность, помогал художникам и скульпторам, галереям и музеям. И Паола обязательно присутствовала рядом, зачастую всё и вовсе выдавалось за её личную инициативу. Кому не будет трогательно увидеть слепую благородную девушку, что не обозлилась на весь мир из-за своей беды, а наоборот, решилась помогать другим. А рядом- ее сильного духом отца, готового поддерживать столь благие начинания дочери. Паола понимала, что отцу мало такой власти, теневой. Власти, что даёт ему мир криминала. И "простым бизнесменом " ему быть приелось- он желает власти над умами, политика даст такую прямо в руки. Поэтому тандем " милая доченька и заботливый папочка" идеально подходил под его планы.

- Кто будет присутствовать, Джузеппе?

- Семья Ринальди в полном составе. И несколько других гостей ожидают.- девушка буквально ощущала меж лопаток липкий, сальный взгляд Джузеппе. Она не говорила отцу, да и не о чем было- как сказать, что начальник охраны буквально поедает её взглядами? Вряд ли отец поверит в " Я видела это своими глазами", а уж, тем более, в " я чувствовала". А Джузеппе никогда больше себе ничего не позволял, разве что иногда чуть дольше задержать ладонь на её спине, будто бы помогая идти или подниматься по ступенькам. И лишь один раз, Паоле тогда исполнился двадцать один год, это был её день рождения, он позволил себе нечто большее. Зажал её, слегка перебравшую вина ( впервые в жизни ей, жительнице Италии, где немного разбавленного вина иногда дают даже детям , позволили его попробовать), между своим огромными телом и стеной, с шумом втягивая носом её аромат. А после выдал нечто вроде: " Ты такая красивая, даже слепота не портит. У меня ещё никогда не было слепой". Паола тогда пожаловалась отцу. Но куда ей было тягаться с Джузеппе - все случилось в слепой зоне камер, дальнейшее видео было вообще не в её пользу. На нем она, пьяно пошатываясь, шла совсем не в сторону комнаты, а наоборот. А Джузеппе следом спешил помочь ей. Естественно, отец поверил начальнику охраны, а не "любимой" дочери. По версии Джузеппе, Паола слишком перепила, и хотела веселиться дальше. А он настоял на том, чтобы она пошла в свою комнату- отдохнуть, прийти в себя. Помнится, отец тогда даже похвалил его за это. А Паолу закрыли в наказание в комнате на неделю- отец счёл, что она все придумала, чтобы Джузеппе, который мешал ей веселиться, уволили. Отец был тогда вне себя от злости. Он кричал что-то о том, что бракованных дочерей он может сделать ещё море, а вот надёжного начальника охраны искать снова, проверять, ждать годы, пока он заслужит доверие, он не собирается.

Паола кивнула, стараясь скрыть беспокойство. Встреча с Ринальди ничего хорошего не сулила. Два клана, десятилетиями балансировавшие между перемирием и открытой войной, не собирались за одним столом просто так. Грядет нечто важное, нечто очень и очень серьёзное. И Паола, хоть сама того и не желает, станет его частью.

- Благодарю, Джузеппе. Передай отцу, что я буду готова.

Когда телохранитель нехотя удалился, Паола позволила себе тихий вздох. В свои двадцать четыре она прекрасно понимала, как работает "семейный бизнес". Старший брат Марко был отцовским наследником, железной рукой контролировавшим южные районы Палермо. Средний, Антонио, заведовал портовыми операциями. Для дочери, да ещё и слепой, в этой пирамиде власти места не было. Впрочем, она этому была только рада.

И все же девушка понимала- если отец требует её присутствия, значит, она понадобилась для чего-то конкретного. Ощущение надвигающейся беды усиливалось с каждым часом.

***

-Ох, Паола. Оно такое красивое.- девушка улыбнулась, услышав искренний, почти детский, восторг в голосе Алессии, одной из новых домработниц их семьи. Алессия была родом из пригорода. Как принято на Сицилии, у девушки была большая семья. Два брата и три сестры, все младше нее, семья жила достаточно бедно. Поэтому даже колледж для бедняжки был недосягаем- после школы девушка сразу стала работать. Паола собиралась чуть позже, через Марию или сама, передать ей в виде премии сумму, которой бы хватило на несколько лет колледжа. Конечно, это никаким образом не компенсирует того зла, что семья Вителли приносит в этот мир. И, всё же, светлая наивная душа Алесии не должна находиться здесь, в средоточии самого зла. Пускай учится, строит свою жизнь подальше отсюда, пока не пропиталась ядом семьи Вителли.

-Оно тебе нравится?- поинтересовалась Паола мимоходом, а услышав очередное восхищённое " Да, очень!", кивнула- И его забирай.

Послышался шорох ткани, а затем грустный вздох.

-Ох, нет, я так ...не могу. Вы мне и так столько всего подарили. - возразила она, но Паола практически видела, как Алессия прижимает его к груди. Предсказуемая, простая в своих поступках, без тени коварства или хитрости, Алессия была чем-то чужеродным в их доме, резко контрастировала с остальными. Другие сотрудники, случись даже на их глазах убийство, с удовольствием за деньги сделают вид, что ничего не видели. А за дополнительную оплату ещё и помогут с тем, чтобы убрать все улики.

-Бери. Мне все равно столько- Паола обвела рукой огромный шкаф позади себя- Не нужно. Ты ведь знаешь, что отец требует каждый раз быть в новом. А больше, кроме как с ним, я особо никуда и не хожу.

Алессия грустно вздохнула:

-Ох, жаль. Если бы вы могли хоть на немного вырваться, то посмотрели бы на Монделло*, уже немного оста... Ой. - Алессия испуганно зажала рот рукой, глядя на Паолу. Та лишь пожала плечами:

-Я не вижу, но музыку, людей, настроение могу и слышать, и чувствовать. - не стала делать вид, что не поняла домработницу Паола.

-Скажите, а вы...- замялась та, не решаясь задать вопрос. Паола слабо улыбнулась - вопросы, которые люди решались задать ей о её недуге, были на редкость однотипными. Но практически каждый боялся задеть её чувств, поэтому она зачастую сама начинала говорить о своей слепоте, чтобы разбить неловкость, которая обязательно повиснет меж ними чуть позже.

-Жалею ли я о том, что со мной произошло?

-Да.- тихо выдохнула Алессия, уже жалея, что осмелилась спросить об этом. Всё-таки, бесцеремонно интересующиеся всем подряд у людей с инвалидностью зеваки и сами не понимают, как задевают чужие чувства, а Алессия сейчас невольно стала одной из таких.

-Нет. Это случилось, когда я была ещё совсем ребенком. Я не могу сказать, что запомнила, каков мир на вид. Краски, людей, природу. Оттого и не могу слишком переживать из-за того, что все это потеряла. Возможно, случись это со мной в более взрослом возрасте, я бы переживала гораздо сильнее.

В дверь постучали.

-Синьорина Паола, - это была Мария.- Алессия не у вас?

-Да, Мария, входи.- отозвалась Паола. Раздался звук открываемой двери, а затем шаги.

-Алессия, хватит прохлаждается. Синьор Марко зовёт тебя.

-Меня?- в голосе девушки проскользнуло нечто такое, что заставило Паолу насторожиться.

-Тебя, кого же ещё. - недовольно бросила Мария- Он хочет, чтобы ты убралась в его комнате.

-Хорошо. Да. Я сейчас.- Алессия, быстро собрав вещи, поспешила к выходу. А Паола обернулась к Марии:

-Разве вчера не убирали во всем доме?

Мария лишь хмыкнула в ответ:

-Вы же знаете синьора Марко. Он в этом плане очень дотошный. Наверняка, ему не понравилось то, как убрали.

Паола кивнула, не став спорить. Но что-то в этом ей не нравилось. Очень не нравилось. Марко вообще был сам по себе очень жестоким, просто скрывал это под маской дамского угодника. Доменико - тот мог бы довольствоваться деньгами и властью, но Марко- ему нужно было больше. Хоть с виду именно Доменико был точной копией отца - и внешне, и по поведению.

Монделло*- фестиваль в Палермо в конце мая, проходит на пляже. Музыка, спортивные и музыкальные соревнования, веселье, танцы.

Аллегра Каваларо, высокая стройная блондинка с взглядом хищной кошки, недовольно скривила губы. Постукивая ярко-алым ногтем по экрану телефона, она тряхнула волосами:

-Антонио, ты представляешь, эта стерва Клара перекупила мою очередь! А эти сумки нужно ждать как минимум три года. Три года! Я не собираюсь смотреть, как она гуляет с моей сумкой...Эй, ты меня вообще слушаешь?

-Да, прости, Аллегра. Ты говорила, что у Клары красивая сумка. - отложив телефон в сторону, взглянул на девушку Антонио. Зевнув, он принялся разминать плечи, сведя лопатки и выпятив грудь вперёд.

-Да нет же!- взвилась та, задетая таким пренебрежением. - Ты как обычно не слушаешь меня! Я говорила, что эта дрянь перекупила мою очередь на сумку!

Паола улыбнулась, разливая чай. Она аккуратным и едва заметным движением руки коснулась кружки, чтобы понять, где та стоит и сколько чая ещё нужно долить, чтобы не вылилось через край. Этому девушку научили в школе для слепых, куда отец отдал Паолу несколько лет назад. Особый хитрый ритуал заключался в том, чтобы чувствовать разницу между теплом напитка, напитавшим стенки, и той частью фарфора, что ещё не заполнена жидкостью. Делаться все это должно было легко и аккуратно, мимолётно, чтобы гости не видели хозяйки, которая со всех сторон " облапывает", как выражался их преподаватель, посуду. Лёгких и едва заметных касаний предмета кончиками пальцев должно быть достаточно.

-И что, Аллегра, я по- твоему должен сделать?- повысив голос, грубо поинтересовался Антонио. - Убить её? Какого чёрта ты втягиваешь меня в свои бабские дела?!

Паола, вздрогнув, едва не разлила чай. Аллегра громко и наигранно засмеялась, поняв, что её мужчина на взводе и нужно сбавить обороты:

-О, нет, милый. Зачем убивать? Достаточно и того, что ты дашь мне денег на то, чтобы перекупить место в очереди перед ней.

Антонио, довольный тем, что на этот раз всё обошлось деньгами, тут же перевел ей требуемую сумму, и Аллегра радостно защебетала о том, как его любит, что он- самый лучший, и остальную женскую ерунду.

Паола недолюбливала Аллегру, но с ней приходилось считаться, ведь та, пытаясь войти в доверие к сестре Антонио, часто не возражала против того, чтобы девушка выезжала в город с ними. Сейчас же они были на квартире, которую Антонио снял для Аллегры. Отец никогда бы не позволил сыну ни жениться по своему выбору, ни привести в дом такую женщину как Аллегра. Только официальная невеста из не менее богатой и властьимущей семьи смогла бы переступить порог особняка Вителли. Впрочем, Аллегра, модель, нашедшая в лице брата Паолы себе очередного покровителя, не особо расстраивалась по этому поводу. Нет, она, конечно, не спешила устроить Антонио домашний уют, брала больше страстью, но при этом вела себя невероятно мило с Паолой. Только вот если бы отец узнал об этом, то очень сильно бы разозлился. Для него, человека, чьи руки были замараны кровью по самые плечи, знакомство дочери с " такой шкурой как эта девчонка Каваларо", как он выразился один раз, узнав о том, с кем изредка проводит ночи Антонио, было чем-то невероятным, из ряда вон.

-Паола, ты не хотела бы сходить с нами в эту субботу на прием к Кавалли? - вдруг обратилась к ней Аллегра- Я поговорила с Антонио, и он согласился, что тебе стоило бы больше выходить куда-нибудь.

-Спасибо, Аллегра. В эту субботу я буду с Джорджиной на благотворительном вечере, я думала, Антонио в курсе.- ответила Паола, и по недовольному взгляду брата поняла, что невольно подставила его. Он и согласился только потому, что знал- Паола в этот день будет занята. Просто не захотел в очередной раз отказывать Аллегре, которая решила во что бы то ни стало обнародовать и их отношения, и, главное, свою близость к семье Вителли. Нет, девушка была не настолько глупа, чтобы не понимать- ей никогда не стать женой Антонио. Но вот титул его бывшей невесты открывал ей двери в высшее общество, где она могла подцепить себе не менее выгодную в финансовом плане партию. Поэтому Аллегра, которую на прием к богатым и именитым семьям Антонио взять не решился бы, довольствовалась и такими как Кавалли. Но пыталась навязать свои правила, появившись там не только как спутница Антонио, но и как подруга его сестры. Это для многих негласно означало бы то, что Аллегра как минимум вхожа в их семью. Что точно сказалось бы на её негласном рейтинге. Паола слышала, что до знакомства с Антонио, Аллегра работала в эскорте, сопровождая влиятельных бизнесменов и политиков. Поэтому работа моделью была лишь прикрытием для основного вида деятельности. Впрочем, кто Паола такая, чтобы осуждать стремление бедной девушки выжить в этой жизни любой ценой. В глубине души Паола считала, что такие сильнее характером, чем её братья, чем она сама- люди, которым с самого рождения были предоставлены деньги, возможности, связи. Такие же как Аллегра бились, выгрызали у судьбы каждую возможность устроиться в этой жизни. Так разве стоит их за это винить?

-Вот как? - процедила Аллегра- И что ты находишь в этих скучных и однотипных вечерах? Можно ведь ограничиться чеком.

Она действительно не понимала, зачем нужно посещать мероприятие, что не будет взаимовыгодным для тебя.

Паола только покачала головой в ответ:

-Отец хочет, чтобы я их посещала.- просто объяснила она, не желая ввязываться в очередной спор. Аллегра на это не нашлась с ответом- даже без физического присутствия Сальваторе Вителли будто незримо довлел над всеми своей непререкаемой волей. И попробуй её оспорить.

-Хорошо. Но тогда давай на следующей неделе сходим в SPA? Только сами, одни девочки.- хохотнула она, чуть визгливо и наигранно. Паола не сомневалась, что после этого где-то в СМИ и интернете обязательно " случайно" появятся их совместные фото с подписями вроде " невеста и сестра Антонио Вителли совместно проводят время" или " невеста и сестра Антонио Вителли спешат на девичник".

-Да, если отец будет не против, я с удовольствием схожу с тобой.- не стала обижать отказом девушку Паола, заранее понимая, что ничего из этой затеи не выйдет. И не по её вине- отец действительно не позволит ей сходить куда-то " не с тем" человеком. Да и бедная Аллегра не понимает, что играет с огнём. Сальваторе Вителли был очень и очень мстительным к тем, кто посмел ослушаться его, пойти наперекор. Над самой Паолой он издевался чуть более изощрённо, чем над остальными - изолировал мать от нее. Любое непослушание- и Паола лишалась возможности встреч с матерью.

-Кстати, о мероприятиях - меня на днях пригласил на выставку Ренато Белуччиа, он - владелец галереи и дизайнер интерьеров, я хотела бы сходить, если ты не против?

-Это- тот Белуччиа, что волочился за тобой пару месяцев назад?- выпад Аллегры достиг цели. Антонио, обратив, наконец, на неё внимание, вскипел от ревности. Его лицо побагровело, а на лбу запульсировала вена. Такое его состояние означало, что Антонио крайне взбешён.

-О, ну ты же знаешь, мне это знакомство полезно. Связи, общество. Что делать, если ты меня постоянно прячешь?- тут же заныла она.

-Чего тебе, черт побери, не хватает?! - отпихнул её руку Антонио - Денег, шмоток, побрякушек?! Тачку я тебе купил, квартиру оплачиваю. - вскочив с дивана, он принялся мерить комнату шагами. Паола же, вжавшись в спинку дивана, думала, как побыстрее покинуть " влюбленных". Она прекрасно понимала, что сейчас перед ней не ссора, а лишь брачные игры двух сошедшихся на почве страсти людей. Сейчас они поругаются, поревнуют друг друга, а после сольются в поцелуе и объятиях, и закончится всё фееричным безудержным сексом.

-Тебя! Мне не хватает тебя!- бросила мяч обратно, на сторону Антонио, Аллегра.- Ты знаешь, сколько мужчин меня добивается?! А я выбрала тебя! Тебя, который будет меня прятать от всего мира. Делать вид на людях, что мы не знакомы! Разве я заслуживаю подобного отношения?! Я ведь люблю тебя! А ты недосягаем точно небожитель!

-Черт, Аллегра! Ты же знаешь, если бы я мог...- ругнулся Антонио, уже менее злобно. Старая как мир лесть подействовала. -Отец будет против!

-Ты даже не пытался!- возразила девушка, тоже смягчаясь. - Возможно, со временем он бы остыл.

Антонио грустно усмехнулся:

-Ты не знаешь, куда лезешь, кариссима*. Он скорее убьет и тебя, и меня, чем позволит мне пойти против его воли.

-Я, наверно, поеду.- подала голос Паола-Я напишу Марио, он отвезёт меня.

Антонио тут же, больше из вежливости, предложил самому довезти сестру, но Паола решительно отказалась.

-Мне нужно ещё в пару магазинов по дороге заехать. А вы побудьте друг с другом. Спасибо за чай, Аллегра.

Аллегра кивнула:

-Не за что, дорогая. Извини, что тебе пришлось стать свидетелем наших разборок.- она встала, чтобы проводить Паолу до двери. - Мне подождать с тобой? - поинтересовалась напоследок.

-Нет, спасибо. Телохранитель на этаже, а Марио будет минут через пять.

-Хорошо. А, да, Паола. Погоди минутку. - Аллегра скользнула куда-то вбок, вытащила небольшую коробочку, вложив в руку Паолы.- Совсем забыла. Это мой тебе подарок. В благодарность за твой.

Паола, нахмурившись, попыталась вспомнить, о каком подарке могла идти речь. А после сообразила - Аллегра благодарит её за то, что Паола недавно прикрыла их с Антонио от гнева отца, которому срочно понадобился средний сын. Девушка соврала Сальваторе, что Антонио возил её на прием в одну из клиник, где она задержалась, тогда как на самом деле Вителли- младший в это время был с Аллегрой.

-Спасибо, но не стоило. Я ведь сделала это...- начала было она, но Аллегра прервала её:

-Стоило, Паола. Ты- очень хорошая девушка. Даже потому, что просто общаешься со мной, без всего вот этого пафоса.

Открыв коробку, Паола нащупала в ней тонкий украшенный небольшими камнями браслет.

-Он очень красивый. - в голосе Аллегры промелькнуло сочувствие.- Серебряный с агатами, я выбирала его для тебя по твоему календарю. Джузеппе уже проверил его. - смешно добавила она, имея в виду, что начальник охраны проверил браслет на наличие жучков или какой-то опасности. Действие, ставшее в жизни Паолы уже обыденностью.

-Большое спасибо. - смутившись, Паола спешно надела браслет. Как давно ей не дарили подарков просто так, из благодарности или от чистого сердца. Возможно, она слишком строга к Аллегре, а на самом деле та- чудесная девушка, добрая и искренне любящая её брата? Но тут же отмела эту версию за несостоятельностью- кто-то, а Аллегра- та ещё акула. Они с Антонио стоят друг друга.

Кариссима*- дорогая

Алессандро Каррера наблюдал за особняком Вителли уже третий день. Из укрытия в большом особняке напротив через мощную оптику он изучал каждое движение охраны, запоминал время смены караула, считал телохранителей. За это время он успел увидеть всех членов семьи, кроме неё. Красивой и невероятно сострадательной, " слепой Мадонной", как окрестила её людская молва, дочерью Сальваторе. Девушка была его любимицей, цветком, который мужчины семьи Вителли холили и лелеяли. И этот цветок Алессандро собирался безжалостно загубить, наступив на него усыпанной шипами тяжёлой подошвой ботинка. Вырвать с корнем из благодатной почвы семьи. Поступить так, как проклятый Сальваторе поступил с женщинами из его семьи!

- Ты уверен, что информация верна? - голос в наушнике принадлежал Роберто, его напарнику, наблюдавшему за противоположной стороной виллы. Роберто- единственному человеку, которому Алесссандро доверял едва ли не больше, чем себе.

- Абсолютно. - Алессандро провел рукой по шраму, пересекавшему левую щеку. - У дона Вителли есть дочь. Слепая. Единственное слабое звено этой проклятой семьи. И она нуждается в усиленной защите перед свадьбой.

- И ты уверен, что ты сможешь...

Алессандро оборвал связь. Сомнения Роберто были беспочвенными. Двадцать лет он ждал этого момента. Двадцать лет с того дня, когда Сальваторе Вителли убил его родителей и старшую сестру, оставив десятилетнего Алессандро умирать с перерезанным горлом. Мальчик выжил лишь по счастливой случайности: рана оказалась не такой глубокой, а старик-рыбак, живший по соседству, услышал выстрелы, прибежал в дом семьи Катеров, а одна из соседок вызвала карабинеров и полицию раньше, чем Алессандро успел истечь кровью. Ублюдок Сальваторе убил целую семью лишь потому, что желал показать остальным, что бывает с теми, кто осмеливается перечить Вителли. Даже с самыми мелкими торговцами расправлялись мгновенно - чтобы ни у кого ни наверху, ни внизу не возникло и мысли о том, что можно не подчиняться Сальваторе.

Когда Алессандро нашла дальняя родственница в Неаполе, он уже знал, что однажды вернется и отомстит. Поэтому он тоже не гнушался ничем, чтобы идти к своей цели. Алессандро нагло пришел к местному главарю одного из местечковых мафиозных кланов. С гордо поднятой головой сообщил, что хотел бы стать членом клана. Главарь, сперва рассмеявшись, велел своим головорезам избить Алессандро до полусмерти и выкинуть в доках за городом, приняв его или за безумца, или за легавого под прикрытием. Но Алессандро не был ни тем, ни другим. И, едва затянулись раны, пришел снова. Шестерки главаря уже было надвинулись на него, чтобы снова избить, но тот остановил их, мрачно усмехнувшись. Его поразила сила воли простого мальчишки- головорезы боялись поднять взгляд, а этот просто стоял и смело смотрел в глаза. Тогда он дал Алессандро первое поручение, которое тот выполнил блестяще. Естественно, за ним первое время организовали слежку, но та результатов не принесла. Со временем главарь все больше доверял Алессандро, считая его практически своей правой рукой. А дальше именно он ' благословил ' Алесссандро в киллеры, дав первый заказ на мэра одного из городков, который решил прибрать к рукам общий рынок нелегальной торговли алкоголем в округе.

Годы в неаполитанской Каморре сделали его профессиональным убийцей. И вот теперь, спустя два десятилетия, внимательно изучив клан Вителли, он нашел способ подобраться к ним.

Через дочь дона. Молодая, красивая и полностью слепая девушка, любимица проклятого Вителли, станет рычагом возмездия. Девка, что с удовольствием подыгрывает своему отцу, руки которого по локоть в крови. Девка, строящая из себя святую, использующая свое увечье как карт-бланш для общества. Может, она - никакая и не слепая вовсе? С неё станется - в её венах течет кровь убийцы, так разве станет такая переживать о простой лжи? А, возможно, проклятая семейка так хранит своеобразный воровской общак- в личном семейном фонде, который лишь с виду благотворительный, а на самом деле его цель- надёжно хранить деньги семейства Вителли.

Его внимание привлекло движение на балконе второго этажа. Женский силуэт в светлом платье. Темные волосы, собранные в высокую прическу. Стройная фигура. Неестественно прямая осанка и слегка неуверенные движения. Наконец-то он увидел в реальности свою мишень. Красивая, очень красивая. Гораздо красивее, нежели на неживых фото из интернета, где её улыбка не такая, как сейчас- не мечтательная и слегка уставшая. Нет, на тех фото Паола Вителли улыбается точно голливудская кинозвезда. Яркая, красивая, успешная. Её недуг будто бы добавляет её облику некоей трогательности, делая живой, настоящей. Не было бы темных очков- синьорина Вителли выглядела бы небожительницей, спустившейся на грешную землю. Память больно резанула Лаура, его маленькая сестрёнка - как она мечтала о своей свадьбе, о подвенечном платье, в котором пойдет к алтарю. Как тайком брала у мамы косметику, а та лишь добродушно ворчала в ответ. Его Лаура никогда не осуществит своих мечтаний, а эта дрянь....отродье Вителли, живёт, радуется каждому дню, купается в роскоши! Лицемерная дрянь, щедро раздающая на благотворительность деньги, обагренные кровью.

Через полчаса Алессандро уже знал, что вечером в особняке Вителли состоится встреча с семьей Ринальди. Это был его шанс.

***

В небольшом офисе на окраине Палермо. Алессандро отложил толстую папку с документами, на которой печатными буквами выведено "ВИТЕЛЛИ". Его взгляд остановился на фотографиях двух мужчин - Марко и Антонио Вителли.

Роберто, войдя с двумя чашками эспрессо в руках, кивнул на папку:

- Что-нибудь интересное?

Алессандро, невольно потирая рукой шрам на шее, вернее, то место, где он когда-то был, отрицательно покачал головой:

-Все по верхам. Марко управляет легальным бизнесом, рестораны, отели. Антонио... более прямолинеен. Отвечает за силовое решение вопросов. У Марко слабые места- женщины и развлечения, у Антонио- власть, сила. Но, в-целом, это просто два ублюдка, устраняющих мешающих клану Вителли людей.

Роберто, усевшись напротив , нахмурился:

- Как и их отец в свое время.

Глаза Алессандро потемнели:

- Именно.

Роберто тихо поинтересовался:

- Слушай, ты никогда не рассказывал подробностей... того дня. С того момента, как меня определили в детский дом, а ты исчез, я так и не узнал, что именно тогда произошло.

Алессандро долгое время молчал, а после глубоко вздохнул:

- Это был обычный воскресный день в Монреале. Мама с утра готовила канноли. Помню запах свежей рикотты и цитрусовой цедры... Она всегда добавляла немного апельсиновой цедры, говорила, что это делает вкус особенным.

Роберто, отпивая мелкими глотками кофе, молча слушал.

- Джулия,... ей было девятнадцать. Ты был не в курсе, но она познакомилась с парнем из Трапани, Лукой. Они планировали свадьбу на весну. Мама через несколько месяцев планировала уже выбирать ткань для платья... - он с горечью улыбнулся- Джулия хотела что-то с кружевом, как у бабушки. И отец... он ведь был простым человеком, никогда не пересекался с мафией. Держал небольшую обувную мастерскую. В то самое утро он забрал меня с собой в мастерскую, показывал, как правильно работать с кожей. Я был слишком мал, конечно... Мне было всего семь. Меня больше интересовало, как выдумать хороший предлог, чтобы сбежать со Стефано и Джакомо ловить мидий. Мы готовили из них ризотто прямо на берегу, на костре.

Роберто непонимающе нахмурился:

- Как, в таком случае, его пути пересеклись с Вителли?

Алессандро напряжённо сжал кулаки:

- Отец отказался платить за "защиту". Сказал, что мы честные люди, что мы не боимся. Когда мы вернулись домой... - в его голосе послышалась лёгкая дрожь - Они уже ждали. Сальваторе лично застрелил отца, прямо в прихожей. Маму и Джулию... их держали в гостиной. Мама кричала, чтобы я бежал.

- Но ты не успел?

Алессандро вновь коснулся место, где был шрам:

- Меня поймал один из его людей. Сальваторе приказал "закончить с мальчишкой". Помню холод лезвия... Потом темнота.

Роберто сверкнул глазами:

-Как ты выжил?

Алессандро пожал плечами:

- Череда счастливых совпадений. Соседка услышала выстрелы, вызвала карабинеров. А после пришел сосед, что действовал правильно, зажав мне рану. Карабинеры приехали раньше, чем все ожидали. Меня нашли в луже собственной крови... Врачи говорили, что это чудо.

После продолжительной паузы Роберто кивнул:

- Теперь понятно, почему ты выбрал именно этот путь. И ....- он помедлил. - Мне очень жаль, что меня не было рядом.

Александро, глядя перед собой, горько усмехнулся:

- Не стоит. Я много раз обдумывал все это, и понимал, что тебя будто твои родители уберегли с того света. Ты же помнишь, как собирался притвориться больным, сбежав вместе со мной? И как тебя вычислил этот старый брюзга, Фиолли? - он грустно улыбнулся.- Детство... Знаешь, что самое странное? Иногда я всё ещё чувствую запах маминых канноли. Помнишь, она готовила их особенно - с шоколадной крошкой и фисташками. Говорила, что настоящий сицилийский десерт должен быть как жизнь- сладким, но с характером. - он прервался, погрузившись в воспоминания.- В нашем дворе рос апельсиновый сад. Летними вечерами мы с Джулией считали звёзды, а она рассказывала мне истории о древнегреческих богах, которые когда-то жили на Сицилии. Жаль, ты появился гораздо позже, не застал всего этого.

Роберто с ненавистью подытожил:

- Зато теперь у нас есть шанс закрыть этот круг.

Алессандро, вернувшись к столу, стал собирать фотографии и документы.

- Да. Сальваторе слишком долго думал, что его не достать. Что можно забрать чужие жизни и не заплатить за это. Сейчас самый подходящий момент- он уже считает себя боссом всей сицилийский мафии, всесильным и неприступным.

Роберто, вставая с кресла, напомнил:

- Это будет не настолько просто, как ты считаешь. Семья Вителли очень могущественна.

С холодной решимостью во взгляде Алесссандро ответил:

- Двадцать лет я ждал этого момента, Роберто. Я готов. И будь что будет.

Он закрыл папку и отошёл к окну, где замер глядя на панораму Палермо. Как бы он ни старался рассмотреть хоть что-то, но не видел ничего перед собой, кроме смутных образов семьи, со временем превратившейся в бесплотные туманные очертания человеческих фигур. Алессандро подсознательно корил себя за то, что не помнит лиц матери и сестры, но помнит еду или убранство своей детской комнаты. Мучительные попытки вспомнить хоть что-то большее, особенно, день трагедии, приносили лишь изнуряющую головную боль, которую не глушили даже таблетки. Тетка в детстве нанимала ему психолога, который утверждал, что пытаться вспоминать и не стоит, что это- норма. Память старается стереть из сознания самые жуткие воспоминания, чтобы не травмировать психику. Но Алессандро, впервые тогда взбунтовавшись против воли родственницы, обругал психолога последними словами, а после потребовал с тетки прервать посещение психолога, пригрозив сбежать из дома. Та согласилась. Правда, из дома Алессандро всё же сбежал, вот только немного позже, выждав несколько лет. Долгих, мучительных лет, в течение которых силился не забыть ничего, взращивал в себе по капле ненависть, лютую, обжигающую.

Роберто, решив больше не беспокоить ушедшего в тяжёлые воспоминания друга, вышел из комнаты.

Ужин начался точно в восемь. Сальваторе Вителли, грузный шестидесятилетний мужчина с безжалостным взглядом и седыми висками, восседал во главе стола. Он с выражением ленивого превосходства на лице обвел стол медленным взглядом. По левую руку от него расположился Винченцо Ринальди — его давний соперник, худощавый, с аристократическими манерами и холодным расчетливым умом. Его сыновья сидели рядом. Щенки, молодые, порывистые- до Сальваторе доходили слухи об их иногда излишне жестоких расправах с конкурентами. Впрочем, на подобное он закрывал глаза и сам- за Марко и Антонио ввиду их горячности тоже часто приходилось подтирать, решать деньгами. Сам же Сальваторе ещё в ранней молодости наелся жестокости по самое горло. Теперь он действовал тоньше, изысканнее, подключая множество ресурсов и, главное, мозг. Да и с годами простые ходы приелось- хотелось более изысканной работы, сложных ходов, которые удивят противника. Впрочем, любил он удивлять и тем, что шел напролом, как раньше. Тогда ошарашенные таким неожиданным от него нахрапом противники теряли хватку. Непредсказуемость или же следование своим старым правилам- никто не знал, что выберет сегодня Сальваторе Вителли.

***

Зал искрился сотнями бликов из огромных хрустальных люстр под потолком. Вышколенная прислуга в парадной униформе встречала гостей в большой столовой, помогая усаживаться за стол.

Паола чувствовала напряжение, сгустившееся в воздухе. Её усадили между двумя братьями словно в защитном коконе. Она слышала сдержанные разговоры, звон столового серебра, узнавала по голосам высших членов обоих кланов. Воздух буквально дрожал от скрытого напряжения.

- Как ваши дела, синьорина Вителли? - обратился к ней мужской голос, которого она раньше не слышала. Молодой, с легкой хрипотцой.

- Благодарю, хорошо, - ответила она, пытаясь определить, кто говорит. По тембру голоса и едва заметным оттенкам было похоже, что это- кто-то из клана Ринальди. Определенные вибрации, присущие мужчинам из их семьи, Паола улавливала очень хорошо. Смесь плохо скрываемого вызова и невероятного эгоизма, жёсткости и жестокости. Впрочем, так можно было охарактеризовать любого мужчину из их круга.

-Это Лука, мой младший сын, - произнес Ринальди-старший, подтвердив её догадки. - Недавно вернулся из Америки. Изучал там бизнес-администрирование.

- В Гарварде, - с нескрываемой гордостью добавил Лука. По этому бахвальству девушка почти сразу определила его характер. Впрочем, таковым был характер и многих других богатых наследников. Слишком эгоцентричным, слишком себялюбивым.

Паола кивнула, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Не Луки- кого-то другого.

Весь вечер велись непонятные ей разговоры о каких-то территориях, поставках, доках и общих проблемах с новым префектом полиции. Братья активно участвовали в обсуждении. Отец же, наоборот, молчал. Будто позволяя им проявить себя. И только когда подали десерт, дон Вителли громко постучал ножом по бокалу, привлекая всеобщее внимание.

- Друзья мои, - начал он. - Наши семьи долгое время жили рядом, иногда конкурируя, иногда сотрудничая. Но времена меняются. Из материковой Италии приходят новости о усилении борьбы с нашими традициями. Миланские и неаполитанские группировки уже получают приглашения сотрудничать с восточными партнерами.

Паола напряглась. Она знала, что отец говорит о русской мафии, пытающейся закрепиться в Италии. В последнее время он чего-то очень сильно опасался, настолько, что даже пошел наперекор своим же правилам, решив наладить общение с заклятыми врагами. Русские действовали напористо, хитро, подкупая политиков, дипломатов, заваливая деньгами ответственных лиц на всех уровнях. Впрочем, другой стороной медали была их жестокость - тех, кто не соглашался на сотрудничество, в назидание другим убивали. Целые семьи.

-Сицилия должна оставаться сицилийской, - продолжил Вителли. - И чтобы укрепить наши позиции, я предлагаю объединить наши семьи.

Последовала пауза. Паола ощутила, как кровь отхлынула от её лица. Она догадывалась об этом- едва лишь села за стол, как ощущение надвигающейся беды стало реальным, почти осязаемым. И отец подтвердил догадки, безжалостно продолжив:

- Моя дочь Паола и ваш сын Лука станут символом этого союза. Свадьба, при вашем согласии, состоится через месяц.

Это было как удар. Паола замерла, боясь пошевелиться. Её ладони сжались в кулаки под столом, ногти впились в кожу до боли. Нет, она всегда знала, что в семье Вителли нет места сантиментам, обычным человеческим чувствам, например, любви и заботе. Есть только долг, понятие, обязательные к исполнению для всех членов семьи. Отец, каким бы плохим человеком он ни был, свой отцовский долг по отношению к ней исполнил. Настала пора и ей вернуть дочерний. Но отчего же так больно, так обидно...Она совершенно не готова к этому! Выходить за того, чья семья воевала с её семьёй долгие годы.

- Отец, я... - начала она, но Сальваторе жёстко перебил её.

- Это не подлежит обсуждению, - его тон не оставлял места для возражений. - Все делается для блага семьи. Для блага нашей будущей большой новой семьи.- с нажимом добавил он.

В комнате воцарилась тишина. Затем Винченцо Ринальди заговорил:

- Предложение интересное, Сальваторе. Но я должен обдумать его. Дай мне неделю.- но, судя по его интонации, он знал об этом предложении уже долгое время, и, конечно же, планировал ответить согласием, стоит окончиться обоюдным проверкам.

Паола едва сдерживала дрожь. Она чувствовала себя пешкой, которую передвигали по доске без её согласия. Пешкой, чья жизнь не важна ни одной стороне, ни другой. И даже когда безжалостная рука кого-то из игроков сметёт её с доски, ни один из них не прольёт по ней и слезинки.

После ужина, когда гости разошлись, она попыталась поговорить с отцом, но была им безжалостно остановлена.

-Ты должна быть благодарна. - холодно сказал он. - Я нашёл тебе применение. Кто ещё захочет слепую жену? А так ты принесёшь пользу семье.

- Ты продаёшь меня, как скот!- голос Паолы дрожал от ярости и боли. Одно дело было всегда осознавать отношение отца к себе, но другое- впервые услышать это вслух. А после...

Удар был настолько внезапным, что она не успела его предвидеть. Отцовская ладонь с силой обрушилась на её щеку, отбросив к стене.

-Никогда не смей говорить со мной таким тоном, -прошипел Сальваторе. - Будь благодарна, что я вообще держу тебя в доме, а не отправил в какой-нибудь монастырь для калек. Ты выйдешь за Луку Ринальди, и точка.

Когда дверь за отцом захлопнулась, Паола медленно сползла по стене на пол. В душе бушевала буря, но она не позволила себе заплакать. Не сейчас.

Она понятия не имела, что в этот самый момент за окном особняка Алессандро Каррера прокручивал в голове детали своего плана. План, в котором предстоящая свадьба могла стать неожиданным, но полезным элементом.

***

Закрывшаяся за отцом лверь спальни будто шаткая преграда пыталась удержать весь мир по ту сторону. Щека горела от удара- не столько от физической боли, сколько от унижения. В воздухе ещё звенели отцовские слова, каждое- как новый удар.

«Ты всё равно никому не нужна!- кричал ей дон Сальваторе Вителли, глядя на неё холодным взглядом. - А так хоть семье послужишь! ».

Отец ударил со всей силы, поэтому горящее огнем красное пятно на лице неизбежно превратится в синяк к утру. Волосы, собранные в строгий пучок на ужине, Паола распустила, и теперь они мягкими волнами падали на плечи. В глазах стояли слёзы, но она отказывалась им поддаваться. В семье Вителли слёзы считались непозволительной слабостью. Роскошью, доступной практически всем, кроме баснословно богатых Вителли.

«Выдать замуж...» - мысль эхом отдавалась в голове. Лука Ринальди - наследник соперничающего клана, человек холодный и расчётливый, как и её отец. Говорили, что он лично застрелил трёх человек на прошлой неделе и даже не моргнул. Он напоминал Паоле ее братьев - будто одно литьё, один прообраз на всех. Безжалостные и беспощадные убийцы с внешней оболочкой успешного именитого бизнесмена, мецената, плейбоя.

Паола опустилась на край кровати, обхватив себя руками. Мысли лихорадочно метались, ища выход. И постепенно, словно рассвет над Палермо, в сознании проступала простая истина: это мог быть её шанс. Единственный шанс вырваться из-под власти отца, спасти мать... и, возможно, себя.

Джованна Вителли уже больше года лежала в частной клинике, почти не приходя в состояние незамутненного сознания. Официально - нервное истощение. Неофициально - результат двадцати лет рядом с доном Сальваторе, его жестокости, его ревности, его полного контроля и издевательств. Паола была единственной, кого мать временами узнавала в редкие моменты пробуждения её сознания.

Возможно, брак с Ринальди даст ей власть и деньги, достаточные, чтобы увезти мать подальше от Сицилии, от клана, от этого дома, пропитанного страхом? Вряд ли, Паола могла не обманываться на этот счёт. Лука ничего не сделает наперекор интересам своей семьи, наперекор новому союзу, сулящему обоим кланам процветание. Да и не такой он человек, чтобы позволить жалости и состраданию руководить своими поступками.

Размышления прервал резкий стук в дверь. Даже не дождавшись ответа, в комнату вошёл Антонио Вителли, её старший брат.

- Повеселилась сегодня? - процедил он, окидывая Паолу ледяным взглядом. В отличие от младшего брата Марко, который сейчас, без сомнения, развлекался в одном из многочисленных ночных клубов города, Антонио всегда был рядом с отцом. Его верная копия- такой же жестокий, такой же расчётливый.

- Антонио, пожалуйста... - начала Паола, но брат перебил её.

-Что ты устроила за ужином? -его голос звучал тихо, но от этого становился только опаснее. - Вела себя как испуганная девчонка, а потом ещё и отцу перечила? Ты понимаешь, что он делает тебе одолжение? Что не каждый согласился бы взять в жёны такую... бракованную.

Паола вздрогнула от последнего слова. Его часто использовали в семье, когда говорили о ней - слишком мягкой, слишком образованной, слишком непохожей на настоящего члена клана Вителли. Не интересуясь светской жизнью, вечерами и мероприятиями, Паола резко контрастировала с женщинами других кланов, женщинами из высшего общества.

- Думаешь, Ринальди не знал изначально , какая ты? - продолжал Антонио, прохаживаясь по комнате. - Знал! Но согласился! Потому что это бизнес, Паола. Потому что это- его долг! Его ответственность перед семьёй, уважение к ней! Сейчас ты - всего лишь средство для заключения сделки. И должна быть благодарна, что можешь отплатить семье этим!

Он остановился перед ней, возвышаясь как башня. Паола невольно съёжилась, буквально физически ощутив волны злости, исходившие от него.

- Отец слишком добр к тебе, - в его голосе не было ни капли тепла. - Он мог бы выдать тебя за кого угодно, за любого капо, которому нужно выразить уважение. Но он выбрал Ринальди - молодого, сильного, богатого. Ты будешь женой человека, который скоро станет одним из самых влиятельных в Сицилии. И смеешь выражать недовольство?! Ты знаешь, что я, как бы не любил Аллегру, оставлю её в тот же миг, когда отец мне это прикажет!

Паола молчала, опустив глаза. Любое слово могло разжечь гнев брата ещё сильнее.

- Завтра, - продолжил Антонио, направляясь к двери, - Ты извинишься перед отцом. И будешь улыбаться на следующей встрече с Ринальди. И делать всё, что потребуется для заключения этого союза. Ясно?

- Да, Антонио, - тихо ответила Паола.

Когда дверь за братом закрылась, она позволила себе один глубокий, дрожащий вдох. В окно лился лунный свет, серебря край шёлковой занавески. За стенами виллы Вителли раскинулся ночной Палермо - прекрасный и опасный город, где властвовали такие люди, как её отец и будущий муж.

Паола медленно подошла к окну. Её отражение в стекле казалось размытым, почти призрачным. «Я найду способ, -подумала она, впервые за много лет ощущая зарождающуюся решимость. - Я обязана хотя бы попытаться использовать этот брак, как они хотят использовать меня. Спасти маму. И, может быть, себя».

Где-то вдалеке прозвучал одинокий выстрел - настолько привычный звук в мире, где она выросла, что Паола даже не вздрогнула. Только крепче сжала кулаки. Пускай она не видит, пускай она слаба и беззащитна, как думают остальные- она может использовать эти их заблуждения себе во благо. Себе и матери.

-Мама?- ладонь Паолы скользнула по высохшей, тонкой, словно пергаментная бумага, коже на руке матери. Джованна Вителли, некогда невероятно красивая женщина, чья привлекательность передалась и Паоле, лежала перед ней на огромной кровати с подъёмным механизмом. Равнодушная ко всему, она скользила взглядом по кипельно белой стене, иногда взгляд проходид сквозь дочь, словно не замечая её . Лицо женщины было изможденным, а фигура - худой, словно она много дней находилась без пищи. Под глазами залегли темно-синие круги, а сами глазницы впали так, что теперь Джованна, пленявшая раньше мужчин одной задумчивой полуулыбкой, походила на живой труп.- Он разрешил сегодня приехать. Потому....- Паола, вздохнув, склонилась к матери, поправляя её подушку. - Потому что я выхожу замуж.

Но мать никак не отреагировала на эти слова. Паола, поставив на кровать свою сумочку, достала из нее телефон с голосовым ассистентом. Пролистав галерею, она с помощью подсказок ассистента, нашла снимок, вернее, скриншот с одного из сайтов, где были перечислены попечители популярного благотворительного фонда. И Лука был среди них- Алессия подтвердила, что жених Паолы среди людей на фото, и даже описала девушке его внешность ( она прислуживала на том ужине, поэтому знала, как он выглядит). Что же касаемо присутствия сына одного из главных мафиозных кланов Сицилии на странице фонда - в мафии подобное было негласной традицией. Чем больше творишь зла, тем больше стараешься примелькаться в благотворительности сам, активно продвигаешь туда детей. Вот и Лука, по сути, просто купил себе место среди попечительского совета, ничуть не интересуясь самой помощью нуждающимся. Впрочем, ей ли, самой Паоле, дочери главного мафиози Сицилии, говорить об этом? Не важно, что Паола старалась делать это от чистого сердца, важно то, что это все равно была благотворительность на крови, суть которой- убить десять людей, чтобы потом мизерной частью их денег оплатить спасение жизни одного.

-Вон он.- показала она маме экран смартфона - Красивый, правда?- хотелось, чтобы мама хоть немного почувствовала радость. А для этого Паола готова была играть словно прирождённая актриса. Она уже почти и сама поверила в то, что любит человека, которого во всех смыслах никогда раньше не видела. Маме нужны положительные эмоции, они могут стимулировать скачок в развитии.

Джованна слегка дёрнулась вперёд, а в её глазах точно проблеск понимания появился. Но лишь на мгновение- и тут же она вновь вошла в свое обычное безучастное ко всему состояние. Паола, что не могла этого заметить, отчаялась.

-Я обещаю, мама. Как только я выйду за него, мы заберём тебя отсюда. Клянусь.- с чувством сказала Паола, силясь сдержать подступающие слезы. Сердце разрывалось от ощущения собственного бессилия. Сколько раз она умоляла отца вернуть маму в дом, клялась, что станет сама за ней ухаживать, но отец не позволил. Человек, обладавший ресурсами создать дома целое больничное крыло с кучей персонала, отказался забрать в дом свою больную жену. Женщину, которую сам такой сделал. Мама была пианисткой, известной на весь мир, невероятно красивой. Её талант и красота заставляли многих мужчин добиваться ее внимания, к сожалению, Сальваторе Вителли оказался самым напористым на пути к своей цели. Мама выходила за него замуж будучи уже беременной Марко. А после свадьбы он начал методично разрушать ту, которую до этого боготворил. Изоляция от мира, запрет на концерты, темные дела, которые обещал матери бросить, постоянные измены. Отец искренне был уверен, что мужчина может иметь множество женщин, а его выражение уважения жене и своеобразной ей верности - это то, что он с ней не разводится, отдает ей должное как жене и матери семейства. Возможно, найди он такую же как сам- корыстную, беспринципную, амбициозную, дело приняло бы иной оборот. Женщина, любящая деньги и внимание, стала бы его идеальной спутницей. Расточая улыбки на благотворительных вечерах, она выгуливала бы новое платье или грудь, с улыбкой принимала бы подарок в виде очередного дорогого колье или браслета за очередную измену. Летала на отдых по всему миру, пила Пино Гриджио, скупала последние вещи из коллекций модных домов. И никогда, никогда бы не разочаровалась в жизни, как сделала это мама. Впрочем, отец бы никогда не женился на такой. О, нет. Он предпочитал лишь истинное- талант, ум, красоту. А никак не жалкую подделку прямиком из-под скальпеля талантливого пластического хирурга - такие женщины максимум становились его любовницами, и не более. А чистый, ничем не замутненный талант, он предпочитал иметь в своем единоличном владении. Точно падишах из детской сказки, что неволил певчего соловья. Вот только отец и владеть не умел- только разрушал. Хоть, возможно, в этом и была суть. Ему нравилось ломать людей, не слабых духом, не обычных, не простых обывателей, которых можно было подкупить деньгами или запугать. Эти были скучной обыденностью, а такие как мама- иными, словно с другой планеты. Особенными, мыслящими, чувствующими мир иначе. Оттого и особенно сладко было их ломать, наблюдать день за днём их отчаяние.

-Синьорина Вителли.- раздался от дверей голос Джузеппе- Нам пора. Ваш отец приказал вернуться домой.

Паола с удивлением отметила нотку смущения в его голосе- даже он, безжалостный помощник отца в любых темных делах, чувствовал неловкость от того, что вынужден исполнять такие приказы. Отец постоянно шантажировал Паолу матерью, иначе бы девушка давно ушла из дома. Куда угодно, она согласна была бы работать, где придется ( вернее, в её случае, куда возьмут), жить на копеечные пособие по инвалидности, но только лишь бы вырваться из кроваво- золотой клетки, особняка семьи Вителли. Но отец знал ее главную слабость, и давил всегда, жестоко, беспощадно. Сначала он выделил Джованне отдельное крыло в доме, специальной разрешая Паоле навещать мать лишь пару раз в неделю на несколько минут. После же, когда отдал жену в клинику, по сути, являющуюся тюрьмой, безжалостно контролировал время посещений. Специально. Просто в очередной раз утверждая свою власть над женщинами семьи Вителли.

-Да, Джузеппе. Дай нам, пожалуйста, ещё пару минут.- ослепительно улыбнулась она начальнику охраны. Тот, секунду помедлив, процедил " хорошо", но из палаты не вышел.

Паола ещё немного поговорила с матерью, а затем, с грустью взглянув на нетронутый любимый пирог матери, одиноко стоявший на тумбочке у кровати. Мама практически ничего не ела, но синьор Риццо, один из лечащих врачей мамы, самый человечный из всех, рассказал Паоле, что человеческий мозг - самый странный и невероятный предмет в мире. Вот сегодня он не помнит десять лет своей жизни, не реагирует на внешние раздражители, а уже завтра, возможно, будет писать книги и обнимать родственников, не понимая, отчего те вытирают слезы, ведь они виделись буквально вчера. И для больного словно и не было никаких десяти лет беспамятства. Паола как сейчас помнила дословно его сочувствующий тон, его слова:

"Знаете, я понимаю, как вам сейчас тяжело. Состояние вашей мамы выглядит угнетающим, но я хотел бы поделиться с вами некоторыми мыслями, которые, возможно, дадут вам немного надежды.

Мозг человека - это удивительный и до конца не изученный орган. Даже когда кажется, что человек полностью отключен от реальности, внутри могут происходить сложные процессы, которые мы пока не способны полностью понять или измерить.

В моей практике были случаи, когда пациенты в похожем состоянии неожиданно реагировали на что-то знакомое из их прошлой жизни. Иногда это была любимая песня, которую они слушали в молодости, запах особенного блюда, которое готовила их мама, или фотография с важного семейного события. Эти знакомые стимулы могут действовать как ключи, открывающие двери воспоминаний.

Попробуйте приносить предметы, имеющие особое значение для вашей мамы. Говорите с ней о ваших совместных переживаниях, включайте музыку, которую она любила, приносите ароматы, которые могли бы вызвать у нее воспоминания. Иногда именно такие сенсорные впечатления помогают людям выйти из того защитного кокона, в который они себя заключили.

Я не могу обещать чуда, но важно помнить, что человек - это гораздо больше, чем те симптомы, которые мы видим. И даже если результаты не будут немедленными или явными, ваше присутствие и забота имеют значение.".

-Я пойду, мама. Мне пора.- вздохнув, она поднялась с кровати, и уже у самой двери с удивлением услышала тихое " Паола". Крутанувшись на пятках, она поспешила обратно, задев стул, стоявший у кровати. Она упала бы, не поддержи ее сильные руки Джузеппе.

-Мама? Мама? Ты звала меня? - она хаотично касалась рук, лица матери кончиками пальцев.- Джузеппе, она звала меня?- наконец, сломалась, сдалась, попросив его помощи.

-Я не слышал.- ответил тот. - Вам пора, синьорина.- с нажимом повторил он, поднимая Паолу с кровати. Та кивнула:

-Да....я ....мне послышалось. Видимо, послышалось.

По дороге домой Паола вспоминала недалёкое прошлое - то, как отдалялись от матери Марко и Антонио. Подражая отцу, они навещали мать лишь для вида, обязательно следя за тем, чтобы фото с таких посещений попали в СМИ и интернет. Как мама, когда ещё была в более сносном состоянии, умоляла Паолу оставить её, уйти, спасаться самой. Она сказала, что Паоле должны помочь - садовник Фернандо в курсе, он поможет. Документы на новую личность Паолы также готовы. Как только Паола сможет вырваться, она должна будет прийти в отделение фонда Святой Лукреции, спросить Риммо. Он объяснит, что дальше делать. Стоит ли говорить, что Фернандо исчез спустя несколько дней после того, как Паола, с разрешения отца, посетила фонд. В тот день она сообразила, что так боящийся жучков Сальваторе, сам не гнушался ими пользоваться. Поэтому он и требовал с дочери надеть громоздкое колье и серьги на выход. "Скромные, но со вкусом "- удивилась тогда она такому выбору стилиста семьи, Ренцо. Но после посчитала, что отец просто не желает двух крайностей - кичиться богатством перед будущими избирателями или же наоборот - показать всем, что семья Вителли обеднела. Злые языки простого народа не боялись головорезов Вителли. Посредством жучка отец услышал всё, о чем говорила Паола в фонде, с невысокой полноватой женщиной, Гаэллой Риджани. Та, едва услышала имя и фамилию Паолы от молоденького секретаря приемной, велела проводить девушку в своей кабинет, где они стали обсуждать предстоящий побег. Оказалось, Гаэлла была давней маминой подругой, сочувствующей ей куда больше родной семьи. Но, как того и стоило ожидать, ничего не вышло. Паола умоляла отца не трогать Гаэллу, сказав, что соврала ей о том, как мучается в семье, что намеренно ввела в заблуждение женщину. Отец, избив Паолу, ограничился увольнением Гаэллы высокого роста и её спешным переездом в другой город.