Ночная гостья

 В зимнюю ненастную ночь, когда во дворе бушевала метель, а ветер завывал так, что казалось снесёт крыши, в двери моего дома послышался стук.

Я сидел в каминной и читал книгу перед зажжённой свечой, а мой пёс расположился рядом с жарким пламенем, мерно потрескивавшим в камине.

Ещё до того как стук разнёсся по моему большому, но пустынному дому, Арчер, мой пёс, поднял голову и принюхался. Его глаза сверкнули красным в свете камина. Я потрепал рукой его густую шерсть и успокоил:

— Не бойся, метель пройдёт к утру.

А затем раздался стук. Он эхом пронёсся по комнатам первого и второго этажей, и замер на пороге моей каминной.

Это было странно. Мой дом находился далеко от дороги и уж тем более от туманного Лондона. Я жил в глуши своего графства и гости ко мне заглядывали не часто. Разве что путник заблудился в метели и пришёл случайно к порогу моего поместья. Зря.

Я не любитель гостей, стараюсь избегать людей и ненужных знакомств. Но что-то сподвигло меня встать, взять свечу и отправиться в холл. Арчера я попросил остаться в каминной. Он был обеспокоен, но послушался меня.

Я вышел из комнаты и, освещая себе путь свечой, пошёл на стук. Да, он повторился. Теперь уже более долгий и настойчивый, он вызвал неприятное чувство внутри меня. Будто кто-то хочет лишить меня моего личного пространства, вторгаясь в мой дом.

Очередная порция вьюги завыла за окном. Стёкла задребезжали. Мой дом крепок, хоть стар и холоден. За крышу над головой я всё же не беспокоился.

Дойдя до холла, я остановился. Звук моих шагов эхом прокатился по голым стенам и затих где-то под высоким каменным потолком.

И в третий раз я услышал стук. Теперь он был робким и несмелым.

Что ж! Открою. Должно быть человек за дверью замёрз и очень голоден. Жаль, накормить мне его нечем. Разве что своей кровью. Да и не согреться в моём доме. Разве что у камина.

Тяжёлый засов легко поддался моей сильной руке. Я всегда молод и здоров, так что сила во мне не маленькая. Дверь отворилась. Я замер. Конечно, я ожидал увидеть какого-нибудь старца или малого, заплутавшего на дороге. Но нет. На пороге стояла девушка. Тоненькая, хрупкая девушка в чёрном одеянии. Она откинула капюшон и моя свеча осветила её красивое бледное лицо с чёрными кудряшками, обрамляющими скулы и виски. Несмотря на бледность щёк, губы её были такими ярко-красными, что я невольно вздрогнул. "Что-то с ней не так", — пронеслось в голове. Инстинкт, присущий таким как я, говорил, держи ухо востро. Правда, вряд ли мне стоило её бояться. Бояться нужно меня. 

Она улыбнулась мне, и я тут же очнулся словно ото сна, отступил назад, пропуская её внутрь дома.

Незнакомка быстро и совершенно бесшумно прошла через порог и тяжёлая дверь за ней захлопнулась, ведомая моей рукой. Я снова осветил тёмную фигуру ночной гостьи.

— Простите меня за столь поздний визит. Держу путь из Лондона. Я заблудилась в дороге и наткнулась на Ваш дом. Там очень холодно, я почти не чувствую ног и рук.

Глаза её закатились и она начала падать. Я подхватил её и понёс в каминную. Бедняжка. Её руки и правда были холодны как лёд, а щёки словно мрамор белые, что делало резкий контраст с её угольно-чёрными волосами и кроваво-красными губами.

Когда я вошёл с нею на руках в каминную, где было довольно тепло в отличие от остального дома, Арчер поднял голову и стал нюхать воздух. Он заскулил, но я дал ему команду молчать и тот вновь сложил голову на лапы, хотя осторожно наблюдал за мной и моей незваной гостьей.

Я бережно опустил девушку в кресло и чуть подвинул его к огню. Налил рубиновой жидкости в пустой бокал. Смочил им её губы и убрал кудряшку с её лица.

Пока она ещё не пришла в себя, я разглядывал незнакомку, будто диковинку. Она была очень молода, не больше восемнадцати лет. Одетая в чёрное платье без каких-либо украшений. Плащ был тонким, совсем не по погоде и завязан у шеи двумя тонкими шнурочками. Его полы раскрылись, открывая платье и стройную фигуру девушки.

Я протянул руку, чтобы развязать плащ, и в этот момент её глаза открылись. В свете огня от камина невозможно было точно определить их цвет. Но они были тёмными, какого-то совершенно необычайного оттенка. Я таких не встречал. Смесь темноты и загадки.

— Вас мучает жажда? — спросил я, немного растерявшись от того как пристально смотрели на меня её омуты. Было такое впечатление, что она хочет узнать во мне кого-то. Взгляд её вспыхнул, когда огонь в камине вдруг стал ярче. Наполовину прогоревшее полено скатилось ниже, оставив в воздухе сноп искр и вопрос в глазах моей гостьи.

— Простите, я сейчас поправлю полено и огонь не будет так ярко гореть, — сказал я, ставя бокал на стол и склоняясь над очагом.

Арчер зарычал и отодвинулся от камина дальше. Или дальше от незнакомки?

***

— Как Ваша фамилия, можно узнать? — спросила девушка, с улыбкой принимая бокал из моих рук.

Я своего имени и не скрывал.

— Да, — ответил я. — Конечно можно. Моя фамилия Уэсли. Генри Уэсли, — ответил я прямо и честно.

Лицо девушки просияло словно она обрадовалась моей фамилии.

— Вы маркиз Эверли, да? Это ведь Ваше поместье?

— Ну об этом нетрудно догадаться, — улыбнулся я. — Да, это поместье Эверли и раз уж я тут, то я и есть его хозяин.

Девушка отставила бокал, даже ни разу не прикоснувшись к нему губами.

— Значит, я не ошиблась. Значит, я нашла того, кого искала, — произнесла она медленно, глядя на меня уже совсем другим взглядом: холодным, сверкающим, словно льдинки. Он не предвещал ничего хорошего и вдруг сверкнул красным. Совсем как у меня порой.

Со стороны я услышал рычание Арчера. Девушка улыбнулась. В свете каминного огня и свечей засияли её белоснежные зубы. Ровные, гладкие и с краев немного заострённые. "Странная улыбка, странные зубы", — подумал я. Хотя уже понимал, что она подобна мне.

Что она там сказала? Она меня искала?

— Мы знакомы? — спросил я. Нет, я не боялся её холодного взгляда и кровожадной, как мне показалось, улыбки. Но я не понимал, чего она хочет от меня.

Я уже довольно давно живу в своём поместье и не выбирался в Лондон, наверное уже лет пять. Мне ни к чему туда ездить. Родных у меня там нет. Дед, той же породы, что и я (может это звучит грубо, но однако же), умер год назад. Скверная история с ним приключилась. Других родственников не было. Вернее я о них ничего не знал. В Лондоне меня никто не ждёт. А сам я этот город разврата, нечистот и смога с давних пор не люблю.

Я вгляделся вновь в её красивые черты. Нет, не помню.

Девушка поднялась с кресла, но лишь для того, чтобы было удобнее достать что-то из её чёрного плаща, а не приблизиться ко мне.

— Вы меня не помните, конечно, — сказала она, протягивая мне какой-то предмет, завёрнутый в белую тряпку. — А вот я помню Вас хорошо, Генри Уэсли.

Я принял из холодной руки, не менее холодной, чем моя собственная, предмет и развернул его у камина. Это было зеркало. Старое разбитое зеркало, облезлое по краям и со сломанной ручкой. Я увидел своё бледное отражение, перекошенное из-за трещины посредине зеркала.

— Зеркало?

Незнакомка кивнула.

— Меня зовут Мадлена. Мадлена Редфорд. Я жила в Лондоне десять лет назад со своим отцом и матерью в стареньком каменном доме. У нас была торговая лавка. Отец продавал приправы. Денег хватало, мы не голодали, хоть и не жили на широкую ногу. Я была счастлива. Это правда. Не роптала, принимала всё, что нам перепадало, с благодарностью. Я любила своих родителей, — девушка улыбнулась совсем по иному, не так как ранее. В её улыбке я увидел теплоту, а не холод.

Она прошлась по моей каминной, разглядывая её, шелестя подолом своей юбки. Остановилась напротив портрета моего предка. Дед пожил на этом свете достаточно. Люди столько не живут.

Арчер заскулил и попросился вон из комнаты. Я его выпустил. Он потрусил по коридору, поджав хвост.

— Очень похож на Вас, — мягкий её голос сделался приглушённым. Я обернулся. Девушка смотрела на меня, закрыв платком рот так, будто что-то ей мешало. Её мучила жажда.

— Мне было восемнадцать, когда однажды ночью меня разбудил шорох у кровати. Я замерла и открыла глаза. В комнате было темно, но я увидела два красных огонька и силуэт, что склонился надо мной. Очень близко к лицу, но я не чувствовала чужого дыхания. Лишь своё собственное. А потом меня пронзила боль в области шеи. Было такое ощущение, что падаю в бездну, и при этом меня режут на части. В темноте я схватилась за рубашку напавшего на меня человека. Но он вырвался. А в моей ладони остался кусок материи. Я потеряла сознание. Утром я обнаружила, что мои родители мертвы, и это я их убила. Я чувствовала ужасную жажду в горле и не могла противиться ей. В руке при пробуждении я сжимала разбитое моё зеркальце, вот это самое, заглянув в которое ужаснулась, и кусок ткани. Это был платок с вышитым на нём именем. Генри Уэсли. Человек, напавший на меня и превративший в то, чем я теперь и являюсь. Я перестала стареть, но слишком дорогой ценой. Ценой жизней других. Я ненавижу себя и ненавижу Вас.

Она достала из рукава кусок материи и протянула его мне.

— Я потеряла всё и всех из-за Вас, мистер Уэсли. Мне понадобились годы, чтобы прийти в себя и найти Вас. И теперь я пришла, чтобы убить Вас и остаться в Вашем доме. Ведь жить мне негде, а скитаться надоело.

Теперь я вспомнил. Это была правда. Десять лет назад, когда я был в Лондоне, мне понравилась одна девушка, я жаждал её крови. И я получил её. Я увидел девушку в лавке, она торговала зеленью, приправами и овощами. Как только мой взгляд упал на её лицо и нежную шею, сразу решил, что отведаю её молодой, чистой крови. И сделал это в тот же день. А затем ушёл. Забыл. Я лишил её нормальной жизни. Но и не думал, что она может выжить. Видать жажда жизни была сильнее моего яда.

— Вы вспомнили меня? — мне показалось кожа её стала ещё бледнее, почти прозрачной. Почти просвечивающей. Эта девочка пришла отомстить мне за испорченную жизнь. Долго же она меня искала.

Я опустил глаза в пол, не в силах сказать ей хоть что-то. Услышал как что-то щёлкнуло с её стороны.

— Конечно, Вы меня помните, — она приблизилась ко мне вплотную и подняла руку. Я взглянул на маленький кинжал, зажатый в её ладони. — Этот кинжал оставит Вашу кровь на моих руках. Я заплатила за него дорогую цену. Но он убьёт вас.

Я взглянул на кинжал. Острое лезвие, короткое, широкое, рукоятка с красным рубином. Блики от огня в камине играли на его гранях. Я зачарованно смотрел как в этом камне решается моя судьба. Кинжал Бруно Валенти. Кинжал, который убивает таких как я.

Я перевёл взгляд на девушку. Немыслимо! Как она смогла достать эту вещь? Кинжал бесценен. Душу за него продала?

В глазах девушки я видел одну только ненависть: кристально чистое, неподдельное чувство, отражающееся в моей тёмной душе. Кинжал Бруно Валенти убьёт меня. Готов ли я умереть? Я долго живу, в прошлом делал много плохого, но сейчас я затворник, который охотится на животных в лесу. Единственное дорогое мне существо находится рядом со мной — это мой пёс. Больше никого в округе. Разве я делаю сейчас зло? Людей не трогаю, а животные… На них и люди охотятся так же для пропитания.

Но грехи прошлого мучают меня. Жизнь моя — одна сплошная боль прошлого. Однажды я убил свою любимую. Да и много у кого ещё попил крови. Искалечил жизнь вот этой девушке. Она как я. Но и отличается. Она ненавидит нашу сущность. И всё же она живёт. Чтобы лишить жизни меня.

— Я помню, — обречённо сказал я, беря её руку и подставляя острие кинжала ближе к своему горлу. Достаточно одной царапины, сделанной этим кинжалом, и я обращусь в прах.

За дверью завыл Арчер. Он царапал поверхность когтями. Всё рьянее с каждой минутой. Он чувствует, что мне грозит опасность. Мадлена испытывала меня взглядом, сжимая кинжал до дрожи в руке.

— Одно лёгкое движение и ты будешь отомщена, — прошептал я, ощущая её волнение, смешанное с ароматом жажды. Она голодна, я мог бы её насытить. Но она желает меня убить.

Девушка сжала зубы, рука дрогнула, лезвие едва не оцарапало кожу. Я был на волосок от гибели в эту минуту. 

— Но что же мне делать после, — тихо проговорила она, убирая кинжал от моего горла. — Я совсем одна. Таких, как я, не встречала, хоть и знаю, что они есть. А ты уже рядом.

Горечь и обречённость сквозили в её словах. Я тоже не встречал таких как я за многие годы своего существования. Если только дед. Мне стало одиноко. Я завёл пса. Он стал мне другом. И вот теперь Мадлена Редфорд. Я её обратил. Её единственную. А потом забыл о ней. Остальных я убивал сразу. И не помнил тем более.

Мадлена опустилась в кресло перед камином. Отбросила кинжал, не боясь, что я им завладею. Я бы мог, но у меня не хватило смелости. Убить её? Я итак причинил ей много боли. Избавить её от этой боли я не решусь. 

Я открыл дверь Арчеру. Пёс посмотрел на меня так, будто спрашивал всё ли в порядке. Удостоверившись, что я цел, подбежал к камину и мельком взглянув на Мадлену, улёгся на прежнее место. Он больше не рычал на девушку, видимо решив, что она не представляет опасности. 

Я сел в соседнее с креслом Мадлены кресло и налил по бокалу рубиновой жидкости нам обоим. Протянул ей.

Она с улыбкой приняла бокал. Еда свежая. Я ранним утром ходил на охоту.

Мы долго сидели с ней у камина, и я думал, что иногда боязнь одиночества становится сильнее жажды мести.