Ночь. Баня. Генеральный

- Лилия, дорогая, ну как тебе работается в нашей компании? - протяжным голосом спрашивает меня Стефания Петровна, возвышаясь над столом и мои плечи непроизвольно напрягаются.

К чему это она ведет разговор? Что мой испытательный срок подходит к завершению и меня могут не взять в штат на постоянку?

Поднимаю голову и отвечаю по слогам:

- Хорошо работается, - и чувствую, что разговор этот хитрая женщина затеяла не зря – с подвохом он.

- Ну вот и отлично! – сладенько улыбается Стефания Петровна и продолжает: - А у нас в компании есть замечательная, новогодняя традиция…

          - Какая традиция? – спрашиваю настороженно.

Проставиться с первой зарплаты? Не проблема! Куплю им выпивку и закуску. Если хватит моего скромного аванса стажера.

- Отметить в новом коллективе мое трудоустройство?   

Главбух вскидывает тоненькие, аристократические брови, смотрит на меня в упор и на полном серьезе, выдает:

- Мы всей нашей дружной компанией под Новый год ходим в баню! Другие в ресторанах зависают, а мы в парилке! Правда здорово? – Глаза Стефании вспыхивают азартным блеском, будто для нее нет ничего круче такого корпоративного отдыха.

Я же - наоборот расстроенно сникаю.

Высокая температура плохо на меня влияет. Падает давление. Кружится голова и клонит в сон.

Стефания, добившись произведенного на меня эффекта – обескураженности, отходит от моего стола, подходит к окну и продолжает радостно вещать:

- Наш генеральный директор тот еще фанат здорового образа жизни. Он считает, что баня - это то же фитнес. Чтобы сотрудники не болели – надо выпаривать все хвори дубовым веником! И вымораживать стужей и ледяной водой!

Последнюю фразу произносит с пылом, отдачей, вроде как сама безумно фанатеет от парной. И от водных процедур. 

Другие сотрудницы: кадровик Маша и экономист Галина Семеновна, отрываются от работы и молча, но с интересом смотрят на меня. Видимо ждут моей реакции.

- Э…хорошая идея, заботится о здоровье сотрудников, - мямлю я неуверенно, попеременно вглядываясь в мимику своих коллег.

- Так вот, - Стефания разворачивается и с хитрым прищуром смотрит на меня. – А баня у нас на турбазе. За городом. Сосновый сруб в пихтовом лесу. Печь на дровах, - втягивает шумно воздух и зажмуривается, будто она уже там, в самом пекле парилки. Млеет. Натурально покрывается румянцем. А потом распахивает глаза и выдает: - А после баньки мы дружно ныряем в прорубь!

- В прорубь? –мои глаза округляются и невольно ёжусь. – В минус двадцать?!

Да у нас зимой такие морозы, что сопли стынут, не то, чтобы голое, мокрое тело! Он что потомок Ивановцев?!

Раздается дружественный смех коллег на мою бурную реакцию и каждая, перебивая коллегу, говорит:

- Или в сугроб. Голышом.

- Можно облиться водой из кадушки.

- Или босиком по снежному насту.

- Да! И сам Влад Игоревич следит чтобы каждый сотрудник прошёл оздоровление. Водяное крещение. Иначе трудовой год не начнется. Короче вот у нас традиция такая, - разводит руками, и я вижу, как по её лицу разливается довольство от произведенного на меня эффекта.

- А если у меня плохая переносимость жара? – с трудом сглатываю нервный ком и хаотично соображаю, как соскочить с паровой процедуры.

- Значит: на нижней полке посидишь, - Стефания фыркает и пожимает плечами. – А обливаться можешь теплой водой из ковшика.

- И что, генеральный за этим следит? – спрашиваю сдавленно, непроизвольно хватаясь за горло.

Не верится, что Орлов такой строгий босс. Чтобы требовать отчетность как купались его сотрудники. Тем более женщины! Что за извращение такое!?

- Ну из соседнего домика, - подмигивает Стефания, едва сдерживая улыбку.  – Бани то рядом стоят. Мужики туда-сюда выбегают. Плещутся. Орут. Но они вместе ходят.

- Фото требует, Влад Игоревич. Кто, сколько раз попарился и облился, - томно вздыхает Маша, включая сочувствие.

- Ага, заставляет подсчитывать, а потом класть ему на стол фотоотчет.

- И что фото прям голыми? – сдавленно уточняю. - Неужели это обязательно?

Я мигом представляю себя выбегающую на снег и орущую благим матом от холода, а этот тиран подсматривает в бинокль и хохочет.

- Ну по плечи можно или со спины. 

- А если у меня выпадут месячные? – шепчу испуганно, до сих пор находясь под впечатлением от идеи оздоровления сотрудников.

- Нет иных причин для отсутствия у банного посвящения, кроме смерти сотрудника не присутствовать на банной традиции. Так что Гундарева, готовься. И никаких купальников! Процедура оздоровления проходит только на голое тело!

И я с ужасом рисую образ генерального тирана, топящих своих коллег в проруби, словно новорожденных щенят. Не человек, а настоящий монстр!

Стою у двери к генеральному и не решаюсь постучаться. Так меня застращали коллеги, что воображение рисует то огнедышащего дракона, поедающих невинных дев, то трехглавого пса из царства Аида.

Ну что за страхи? Что за бред? Обычный мужчина, просто он любит здоровый образ жизни, баню и закаливание!

Меня принимал на работу его заместитель – милый сухопарый старичок, но я и думать не думала, что генеральный окажется таким чудовищем!

Набираю в грудь побольше воздуха и стучу.

Тут же раздается окрик по ту сторону перегородки – войдите.

Я толкаю дверь и обмираю: мой босс стоит полуголый посреди комнаты и вытирает мокрые волосы полотенцем.

А я невольно зависаю – пялюсь на перекатывающиеся кубики пресса, косые мышцы живота, убегающие за пояс спортивных штанов, низко посаженных и мне даже кажется видна резинка трусов с логотипом известного бренда. Вот бесстыжая: вместо того, чтобы отвернутся, стою истуканом, только глупо моргаю, старательно глядя выше его плеч.

Мужчина вскидывает голову, лицо полностью появляется из-под полотенца и наши взгляды встречаются. Глаза цвета горного обсидиана прищуриваются, цепко и с любопытством меня разглядывают.

- В-в-лад Иг-горевич? – начинаю заикаться и мысленно себя матерю за робость и растерянность. – Здравствуйте! – уже бодрее добавляю.

Нельзя показывать начальнику свой страх. Это основная и главная заповедь подчиненных, иначе не видать ни карьерного роста, ни уважения.

Босс делает в мою сторону два шага, распрямляет плечи и плавно спускает серое полотенце на шею. Дергает его руками, расправляет и чуть поводя бровями, спрашивает:

- Ты кто? Новенькая?

- Новенькая… - блею.

- Логист или курьер?

- Л-логист, - отвечаю сбивчиво, едва сдерживая нервную дрожь. Его аура властности заставляет потеть мои ладошки и трястись коленные чашечки. – Лилия Андреевна Гундарева. Две недели как стажируюсь в вашей компании. Спасибо что взяли меня на работу.

- Пока только взял…, - запинается, когда понимает двусмысленность фразы и тут же поправляет: - на работу, - а сам обводит меня с головы до ног исследующим взглядом.

Голос мой слегка вибрирует в его присутствии, и я ругаю себя за глупую трусость. Ну что он мне сделает? Не наброситься же. Просто разговоры о нем ходят сомнительные, а первая встреча такая не типичная - этот его полуголый вид и я тихо шепчу извинения.

- Простите, не ожидала что вы в таком виде, - зыркаю на его голые плечи и коричневые соски, торчащие в прорехе между полотенцем. – Если вам неудобно, я зайду позже.

Но шеф, машет рукой, хмыкает и отходит от меня к столу. Пристраивает свой зад к краю столешницы, а потом вдруг спрашивает:

- Замужем? – вскидывает брови и смотрит пытливо.

- Нет. Не замужем…

А сама думаю: может надо было соврать? Вдруг у него пунктик о незамужних?

- Замечательно, - тихо отвечает, но голос мне его слышится звериным рыком, и я уже вижу свое тело, истерзанное жаром дубовым веником или застывшее в сугробе. Но он говорит другое: - Тогда, тебя можно эксплуатировать до более позднего времени, - выдыхает и сложив руки под грудью, подзывает: - Подойти ближе, Лилия. Я не кусаюсь.

Я смотрю на него и вижу в глубине стальных глаз крохотные смешинки. Вот гад! Проверял меня и брал на слабо? Знает, что не могу ему противостоять и пользуется наделенной властью. Делаю несколько шагов к нему – я же не трусиха, и останавливаюсь в метре.

Его голая грудь еще сильнее обнажилась и обозначилась. Влажная, раскрасневшаяся кожа, с единичными капельками воды блестит. Запах вымытого тела, в смеси с кедрово-цитрусовым гелем бьет в ноздри, невольно кружит голову. Я и так напряжена накрученными страхами, а ему доставляет удовольствие меня испытывать. Как есть – тиран!

Генеральный прочищает горло и вкрадчиво спрашивает:

- Лилия Андреевна, вы ознакомились с правилами нашей компании?

- К-какими правилами? – настораживаюсь, вглядываясь в мимику его лица.

- Правила здорового образа жизни, - и начинает перечислять, загибая пальцы: - никакого алкоголя в рационе, сигарет, вейпов и прочей ядовитой хрени мои сотрудники не пользуют. Ни на работе, ни дома. Вообще.

- А, да, я не курю! – трясу активно головой. – И почти не пью. Шампанское только. В праздник, - каюсь, покрываясь румянцем.

- По мимо дури и спиртного, - продолжает перечислять шеф, перейдя на пальцы второй ладони, - не должно быть никаких не разборчивых половых связей. Секс допустим только в рамках официальных отношений!

Ого! Ничего себе критерий отбора!

Мои глаза округляются от такого требования. Неужели и он сам ведет приличный образ половой жизни или это только женщин касаемо.

Половая дискриминация?

Мои брови непроизвольно хмурятся, и я уточняю:

- Поясните? – вскидываю на начальника взгляд. – У вас что ли спрашивать позволения могу я переспать с мужчиной или только когда выйду замуж?

Что-то мне не нравится такие жесткие требования в этой фирме. Может он еще и в туалет скажет ходить только в определенные часы? Во мне начинает расти буря протеста. Что ещё выдумал этот самодур?

Орлов, видя мою реакцию, поджимает губы - явно борется с улыбкой. Неужели троллит меня, ирод? Новенькую, наивную сотрудницу? Вот гад! Паршивец какой! А я ведь отлично ведусь на его стеб. Или все же правду говорит?

- Видите ли, Лилия Андреевна, - отталкивается от края стола и плавно обходя его, усаживается в рабочее кресло. Откидывается на спинку, вальяжно расставив бедра. – Полагаясь на опыт прошлых лет, сотрудники, ведущие не регулярную половую жизнь, весьма непредсказуемы и в коллективе. После бурной ночи могут опоздать, прийти с глубокого похмелья, а то и вовсе не явится на работу. Уйти на больничный. Это значительно подрывает рабочий график. Финансовые издержки ложатся на мои плечи, - устало вздыхает, вызывая толику моего сочувствия.

- Понимаю, - киваю, соглашаясь с его доводами.

- Поэтому я принял решение не брать на работу не стабильных личностей с вредными привычками.

- Обещаю, что не буду пить, курить и если не приходить на работу, то по очень веской причине! – цежу саркастично, прищурив веки.

- Смерть? – насмешливо вскидывает брови босс, а потом и правда смеется, расслабляясь – Так и быть, вам, как самой молодой сотруднице, разрешаю поболеть. И даже уйти в декрет, - тут его взгляд прилипает к моему животу, и он громко сглатывает, а я невольно кладу ладонь ниже диафрагмы и порывисто вздыхаю.

- В декрет точно не планирую, - резко отвечаю. – Пока не от кого.

Орлов расплывается в довольной улыбке, а потом говорит:

- А, еще забыл по распорядку дня…

И то, какую он делает паузу в предложении и лукавые искры в газах снова заставляют меня напрячься. Бля, что еще придумал его закаленный ЗОЖ-ем мозг?!

- Все мои сотрудники по утрам выходят на пробежку.

- Э-э, это как? – опешив, аж подаюсь к нему корпусом.

- Обычную, утреннюю, - поводит плечами и смотрит как на очень тупую. - За полчаса до начала работы, два круга бежим вокруг здания. Зарядка. И холодный душ, - звучит финальный аккорд, а у меня едва ли не слышится погребальный колок в ушах.

Он что, конченный изверг?!

Так вот почему я застала его раздетым. Шеф принимал душ после утренней пробежки. И не смотря на мороз -15 за окном, он не изменяет своим правилам и принципам.

Боже, куда я попала?!

Чистилище для слабых душ. Закаливание нежных тел.

Наверное, мой испуг отражается на моем лице, потому что следом мне летит следующая фраза:

- Уволится нельзя. Уже нельзя… Год. Год работы в моей компании, а там посмотрим, устроит ли меня твоя работа или попрощаемся. Еще вопросы есть?  - сурово смотрит исподлобья.

Я вдруг немею, становлюсь амебой без мозгов, но очень послушной. Киваю головой, давая понять, что мне все ясно. И мотаю отрицательно – вопросов нет и пячусь назад, к выходу, к спасению. Пусть и временному, потому что меня ждет год сложных испытаний в этой фирме.

Год!!!

Если я выживу – точно напьюсь или даже пересплю с незнакомцем от счастья, что жива!