Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки

Удар лицом о плоскую поверхность не прошёл бесследно. Уши заложило, а перед глазами реально засверкали звёздочки. Странно было. Ведь я приложилась именно лицом о кафельный пол. Так почему нос не болит, а заложило уши?

‒ Ты кем себя возомнила!? ‒ заорал кто-то сверху.

И я поняла, что с ушами всё в порядке. Сейчас я рисковала оглохнуть от ора мужчины, нависшего надо мной. Сознание путалось. Я пыталась понять, где я и что вообще происходит?

На заднем плане слышались какие-то знакомые голоса.

Звуки какого-то танцевального бита и ор мужика у меня над головой, не давали возможности сосредоточиться, и я лишь фоном слышала обрывки законных фраз:

« Шарлота Бак…графиня де… ваши злодеяние…меру… и бога на небе… молитву, произнесите… осуждены и »

Этот мужской голос тянул из памяти картинку, но вытянуть не мог.

Голова реально трещала по швам. Я попыталась встать, но мне не дали, кто-то придавил ногой меня к полу. Тяжелая ступня не позволила сдвинуться с места. А мой мозг цеплялся за знакомый, но уже женский голос, звучавший где-то на заднем плане.

« О добродетель… имейте в виду, что … волосок на моей голове, … будет убийцей!»

Стоило осмыслить слова до жути знакомой незнакомки, как меня саму схватили за волосы и ещё раз приложили лицом к кафельному полу.

‒ Я заплатил за тебя, а ты собралась сбежать по-тихому?! ‒ продолжил орать незнакомец, которого мой мозг напрочь отказывался идентифицировать с кем-то из знакомых мне мужчин.

Но он точно имел ко мне веские претензии и не собирался отпускать с миром, даже после того что уже сделал. Меня снова подняли за волосы и, сжав кулак, потащили волоком, не давая возможности подняться на ноги и пойти самой. Хватка у мужика была такая, что я думала, он оставит меня без скальпа. Путь был не долгим, он с ноги пнул какую-то дверь, и стало немного светлей.

И тут же женский голос произнёс:

« Потому что я не хочу умирать! Потому что я слишком молода, чтобы умереть!»

Эти слова я расслышала очень даже хорошо.

‒ Пошла вон! ‒ крикнул мужик на кого-то и швырнул меня на что-то не слишком мягкое, но точно мебель.

Откинув с лица волосы, я провела рукой по лицу, думая, что утираю слёзы.

‒ Ты ещё запачкай тут всё! На, утрись! ‒ чуть сбавив громкость, крикнул незнакомец и швырнул мне в лицо полотенце.

Звуки музыки немного стихли, так как тот, кого выгнал незнакомец, плотно закрыл дверь. В этом помещении хоть и было светлее, чем в том коридоре, в котором меня настиг этот псих. Но единственным источником света был небольшой экран старого телевизора, так что я не могла толком осмотреться и понять где мы? Картинку на экране я не видела, но по голосам уже поняла, что за фильм шёл сейчас.

Впрочем, меня сейчас волновал уже не фильм и его герои.

Я смотрела на то, как мужик закрыл дверь на замок и на максималку включил звук телевизора. Подсознательно я понимала, для чего он это делает и мне становилось дурно, меня поразил животный страх и я оцепенела.

Память начала понемногу возвращаться, и осознание происходящего добило меня. Реальность меня ужасала.

Разве такое возможно?

Я сбежала от одного тирана и насильника мужа, чтобы начать новую жизнь в другом городе. Я сменила имя, перестала общаться с родными и знакомыми, я осталась одна лишь бы получить шанс, на нормальную жизнь.

И что, год страха, год одиночества, и я расслабилась. Согласилась пойти с коллегами в клуб, чтобы отпраздновать первый год своей новой жизни. И в этот же вечер я нарвалась на такого же мудака, как и мой бывший муж. А когда поняла это и решилась на побег, то было уже поздно.

Он догнал меня и вот мы здесь.

‒ Ну чего, застыла? Хочешь чтобы я сам раздел тебя? ‒ заржал полуголый мужик и направился ко мне. ‒ Хочешь по жёсткому? Тебе мало что ли?!

Моё бездействие и молчание начало его злить.

Я снова боялась сделать хоть что-то, а когда решилась, то меня хватило лишь на то, чтобы отползти назад. От резкого движения у меня закружилась голова или же я всё же ударилась головой о стенку, что оказалась у меня за спиной. Мужик заржал в голос и двинулся на меня, повторив свой вопрос.

‒ ? Тебе мало что ли?!

А в моей голове будто щёлкнул выключатель!

Я вспомнила, что у меня в сумочку был перцовый баллончик и начала судорожно щупать рукой по поверхности рядом с собой. Знакомые голоса пели знакомую с детства песню. И мой мозг зацепился за одну строчку:

«Перед грозой так пахнут розы»

Мне в голову пришла мысль: «У розы есть шипы и это их защита»

Нащупав что-то под рукой, я решила, что и у меня теперь есть шипы!

Думая, что нашла свой баллончик, я подняла руку и, выставив её перед собой, смогла сказать.

‒ Нет! С меня хватит! Теперь я роза с шипами, а не лилия!

…

Что случилось дальше, я так и не поняла. То ли незнакомец успел увернуться и в ответку взрезал мне так, что я отключилась, то ли предыдущие удары о пол дали запоздалый результат? Увы я этого не знала.

Но очнулась я, будучи замотанной во что-то мокрое с головы до ног. Замотали меня плотно, и я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. При этом тюк, в который меня замотали ещё и обвязали верёвкой для прочности.

Меня снова начал одолевать страх. Это незнакомец, точно маньяк.

Но диалог двух мужчин, который я услышала, придя в себя, заставил меня подумать, что я в бреду или же у меня галлюцинации.

‒ Господин граф, на всякий случай я связал её, но прошу вас, будьте осторожны! ‒ тихо сказал кто-то и, стараясь сдержать страх и ненависть, добавил. ‒ Это не женщина, это демон, вырвавшийся из ада!

‒  Палач, я заплатил за её жизнь и за твое молчание. Или ты хочешь вернуть мне деньги и помилование, которое я тебе отдал, ‒ ответил другой мужчина.

От холодного и казалось бы безэмоционального тембра голоса этого второго я оцепенела, забыв, что нужно дышать.

‒ Простите, граф, ‒ расшаркался палас

‒ Та женщина, о которой ты говоришь, умерла! ‒ твёрдо повторил тот, кого палач назвал графом. ‒ Ты сам отрубил ей голову при свидетелях. Так что запомни этот день, как день казни Миледи Винтер.

В моей голове всё ещё звучал холодный голос незнакомца и его последние слова: «Миледи Винтер».

И это точно был не голос того, кто напал на меня в ночном клубе.

И тут же возникало множество вопросов:

Граф?

Палач?

Это что за ролевые игры?

Куда?

Положите меня на место! Куда‒а‒а‒а?

Последний вопрос оказался более насущным, так как тюк, в который скрутили ранее моё тело в бессознательном состоянии, сейчас кто-то поднял, забросил на плечо, как мешок картошки, и понёс.

Попытка закричать провалилась. У меня во рту был кляп, и выплюнуть его у меня не получалось. А тем временем меня донесли куда-то и не очень аккуратно сгрузили с плеча. Уложив, на какую-то более или менее ровную поверхность. Ориентироваться в пространстве было сложно. Я не могла двигаться и хоть что-то сказать. А такой ситуации я могла лишь слушать.

Где-то рядом раздался тихий, шуршащий женский голос.

‒ Это точно она? ‒ спросила незнакомка.

А я поразилась, поняв, что раньше никогда не придавала значения, кто как говорит. Не обращала внимания, что когда ты не видишь человека, то восприятие меняется. И уже совсем по-другому звучит голос того, кого ты не видишь. По тембру голоса, интонации и произношению можно многое сказать о человеке. Не факт, конечно, что по голосу можно составить точный портрет личности. Но нельзя не признать, что по голосу можно легко определить вызывает этот человек доверие или нет.

И если голос графа с первого мгновения пробуждал во мне тревогу и страх, то голос незнакомки наоборот успокаивал. Даже не смотря на то, что в её вопросе я услышала тревогу. И что-то подсказывало, что беспокоиться она не обо мне.

‒ Да, это точно она! ‒ ответил ей граф и крикнул в сторону. ‒ Трогай, нам не стоит тут задерживаться! Если её нашли мы, то и люди кардинала могут пожаловать сюда.

‒ Стой! ‒  крикнула девушка, но намного тише, и хотела что-то ещё добавить, ‒ Погоди. Может её

Голос незнакомки приблизился почти в плотную. Но граф перебил её, не дав договорить.

‒ Нет! Люси, её доставят в порт и на французском торговом судне переправят через Ла-Манш. А уже там мы её встретим, ‒ сказал граф и, хотя он был непреклонен, всё же позволил девушке подойти ко мне вплотную.

‒ Позволь мне хотя бы убедиться, что она жива? ‒ попросила девушка и попыталась развязать верёвку.

‒ Поверь мне, она жива, ‒ сказал граф и после короткой паузы добавил, видимо, чтобы успокоить девушку. ‒ Я слышу, как бьётся её сердце. Так что ты можешь быть спокойна за неё. А вот развязывать не стоит. Так надежнее.

После этих слов мужчина перепроверил и даже затянул узлы покрепче.

‒  Джеймс?

‒ Люси с твоей сестрой ничего не случиться! ‒ резко ответил мужчина.

Он хотел сказать что-то ещё, но раздался громкий хлопок, очень похожий на выстрел. Вероятнее всего надо было уже начать паниковать. Всё происходящее окончательно вышло из-под контроля. И вообще казалось уже даже не бредом, а массовым помешательством.

Какой кардинал?

И у меня нет сестры Люси!

Раздался второй выстрел. Звук был такой отчётливый, будто поля пролетела совсем близко!

‒ Люси, в карету! ‒ приказа граф девушке.

Если она и хотела возразить, то всё же передумала.

А я залипла на очередном слове не из нашего века «карета».

Граф же начал давать указание кому-то ещё.

‒ Винсент со своими ребятами, сейчас отвлечет гвардейцев. А ты сделаешь крюк, два дня переждёшь в деревушке Шавони, а потом к морю.  В порту найти трактир «Красный бык», там по вечерам ужинает капитан корабля «Мария‒Тереза», Генри Нортум. Отдашь ему вот это письмо. Он не будет задавать никаких вопросов, заберёт тебя с грузом на свой корабль. Всё понял?

Следующий выстрел и гогот лошадей заглушили ответ того, кому граф давал указания. Мне даже было страшно предположить, что будет дальше.

Но случилось то, чего я точно не ждала.

Сильная мужская рука легла на мою шею и сжала её, не давая возможности дышать и перекрывая доступ кислорода. А затем я этого не увидала, лишь почувствовала, как граф наклонился ко мне и тихо сказал, четко проговаривая каждое слово.

‒ Вот мы и встретились, Анна.

Он произнёс это совершенно с другой интонацией. Сквозь ткань я почувствовала его дыхание. Страх начал смешиваться с каким-то другим чувством. На задворках памяти начали всплывать какие-то картины, по телу пробежала легкая судорога. Мне стало как-то не по себе, будто я подглядываю за кем-то. Потому что это точно были не мои воспоминания.

Граф ухмыльнулся и, как мне показалось, втянул носом воздух.

‒ Пришло время платить по счетам, Анна, ‒ он снова произнёс это имя чуть растянув буквы «нн».

А я желая избавиться от картинок в голове и оцепенения, охватившего меня, попыталась если уже не вырваться, то хотя бы сдвинуться в сторону. Но двигаться было некуда. С двух сторон были стенки.

Мужчина же не убрал руку, а наоборот.

‒ Я мог бы свернуть тебе шею прямо сейчас, ‒ сказал он и сжал рукой мою шею сильнее.

Я начала реально задыхаться, и не было даже шанса сейчас сделать хоть что-то, как-то защитить себя. Я как червяк дергалась, но избавиться от смертельного захвата не могла. Из глаз катились слезы, но никто их не видел. Моё лицо было скрыто плотной тканью.

Это был финиш!

Такой беспомощной я ещё не была никогда. Но если раньше у меня оставался хотя бы один шанс из ста сбежать, то сейчас и его не было.

Видимо к этому всё и шло. Всё же я не роза и нет у меня шипов.

Смирившись со своей беспомощностью, я же приготовилась умереть. Но хватка на шее неожиданно ослабла, и я смогла сделать вдох. Получилось это с трудом. Рот был закрыт кляпом, а быстро восстановить дыхание через нос оказалось проблематично. Уши почему-то снова начало закладывать, и всё же я услышала.

‒ Люси верит в тебя, ‒ тихо сказал граф и убрал руку совсем. ‒ Поэтому ты ещё жива. Но запомни, сегодня я купил тебя. Так что с этого дня ты будешь делать то, что я прикажу, Анна.

Голос этого мужчины снова парализовал меня. Я не понимала, что за власть он имел надо мной. Но когда он говорил, разум мой не то чтобы отключался, но начинал существовать, будто параллельно мне. Казалось, что моё сознание запихнули в чужую голову, и я понимала, что это не я, а та самая Анна подчиняется этому голосу. Меня это пугало.

Но ещё больше меня испугало случившееся дальше. Послышалось не шуршание, а звук похожий на скрип, когда передергают мебель на деревянных ножках по деревянному полу. И затем тихий хлопок, будто дверца закрылась. Только это была не дверца, а крышка гроба.

Эта догадка подтвердилась, когда голос графа стал намного приглушённей.

‒ Трогай! ‒ приказал он и добавил. ‒ Запомни, трактир «Красный бык», корабль «Мария‒Тереза», капитан Генри Нортум. Через два дня. Ей давай только воду и не вздумай развязывать.

‒ Но господин граф? ‒ отозвался слуга графа. ‒ Она же женщина, а два дня ‒ это много.

‒ Это точно не женщина! ‒ резко ответил ему граф. ‒ Лилльский палач прав, это демон, вырвавшийся из ада! Но теперь этот девон с личиком ангела будет служить мне и во благо Англии! Трогай!

Более слуга не спорил со своим господином, повозка тронулась и меня начало трясти и кидать из стороны в сторону. Поначалу трясло не так сильно, хотя повозка и вправду неслась с бешеной скоростью. Но стоило возничему сбросить скорость и свернуть с дороги вправо, поехать короткий участок со скоростью черепахи, а затем снова повернуть налево, как гонка возобновилась. Но эта дорога точно была другой, а точнее дороги как таковой не было вообще. Были сплошные ухабы, кочки и ямы. Стенки гроба, в котором меня заперли, полностью ограничивали пространство. Но это не спасло, а наоборот. Мои плечи и бёдра в скором времени должны были покрыться сплошными синяками. А голова…

Если бы не копна волос и в несколько слоёв намотанная плотная ткань, я бы точно получила сотрясение мозга. Стоило об этом подумать, как я вспомнила, что со мной случилось в ночном клубе.

Я переехала в новый город год назад и устроилась учителем истории.

Мой диплом учителя Истории не был липовым, я и вправду когда-то получила его сама, честно отучившись на дистанционке. Для работы в большой корпорации на должности первого помощника начальника отдела теле‒маркетинга мне нужен был диплом о высшем образовании. Увы, диплома экономического колледжа, указанного в моей анкете, было мало для этой должности. Тогда-то моя начальница и отправила меня учиться. Самым бюджетным оказался экстернат по Истории. И через полтора года, я получила диплом, который мне так и не пригодился тогда. Муж настоял чтобы я уволилась. Ему не понравилось, что моя начальница начала продвигать меня по карьерной лестнице. Я сменила работы и снова стала просто девочкой на побегушках в офисе продаж пластиковых окон. Муж там как раз работал в то время. Про диплом я ему так ничего и не рассказала.

По специальности учителя до побега я не работал ни дня.

Но всё случается когда-то впервый раз.

Вот и я, начав новую жизнь, решила вспомнить старое, давно забытое.

И вроде бы всё у меня начало налаживаться. Прошёл целый год.

Я хоть и не забыла, от чего сбежала, но хотя бы перестала оглядываться по сторонам и вздрагивать при каждом громком звуке.

И вот поход в ночной клуб. Тот мужчина купил мне коктейль и подруги уговорили меня не отказываться от оказанного мне знака внимания.

Только вот я не думала, что цена одного коктейля ‒ это разбитое лицо сломанный нос, изнасилование и вот это.

Но видимо у меня такая судьба притягивать к себе мудаков.

Хотя это ну никак не объясняет, что сейчас происходит.

Последнее что помнила это, как на фоне песни мушкетеров про розы я брызнула баллончиком в лицо мужику, который избил меня и хотел изнасиловать в какой‒то подсобке.

Когда повозку, гроб и меня в нём подбросило вверх на очередной кочке, я так сильно удаоилась затылком что даже с закрытыми глазами увидела звёздочки, а в голове снова прозвучал знакомый голос.

« Я не хочу умирать! Я слишком молода, чтобы умереть!»

И прежде чем я отключилась, меня поразила мысль:

« Точно, Миледи! Миледи Винтер! Я что умерла и попала в книгу? Если это так то, что мне делать? Я ведь и вправду не хочу умирать!»

Пребывая в бессознательном состоянии, я не видела сны. Но я будто перечитывала когда-то давно прочитанную книгу Французского классика. В нормальном состоянии, я бы не могла дословно вспомнить текст, который читала ещё будучи подростком. Но сейчас, моя память работала сама по себе.

Я сижу на подоконнике, за окном зима, самый разгар новогодних праздников, все ходят по гостям, елкам и прочим развлечениям. А я со сломанной ногой заперта дома и читаю книги из дедушкиной библиотеки.

Книга оказалась интереснее любимого фильма, и я читаю целый день, не могу оторваться. Вот уже глава тридцать шестая глава, она так и назевается:

XXXVI. «Казнь».

…

Во время переправы миледи удалось распутать веревку, которой были связаны ее ноги; когда лодка достигла берега, миледи легким движением прыгнула на землю и пустилась бежать.

Но земля была влажная; поднявшись на откос, миледи поскользнулась и упала на колени.

Суеверная мысль поразила ее: она решила, что небо отказывает ей в помощи, и застыла в том положении, в каком была, склонив голову и сложив руки.

Тогда с другого берега увидели, как палач медленно поднял обе руки; в лунном свете блеснуло лезвие его широкого меча, и руки опустились; послышался свист меча и крик жертвы, затем обезглавленное тело повалилось под ударом.

На этом мой сон‒бред обрывается. Меня кто-то ударил по лицу, а затем окатил водой и я начала захлёбываться. Чтобы не захлебнуться я села и наклонила голову, распущенные волосы закрыли обзор, когда я попыталась открыть глаза и осмотреться вокруг. Мой мозг тут же отметил, что кляпа во рту нет, и потянулась рукой к лицу, чтобы убедиться в этом. Тут же поняла что и руки не связаны, а значит, всё что случилось, всё что я слышала, это было не взаправду. Может и тот мудак из клуба, тоже был лишь частью моего бреда. Ведь нос у меня не был сломан.

Обрадованная этой мыслью, я подняла голову и откинула волосы от лица. То что я увидела привело меня в шок.

Помещение, в котором мы находились, было похоже на амбар или конюшню. Солнечные лучи пробивались сквозь щели к деревянных стенах, другого источника света не было. Но и солнечного света вполне хватило чтобы увидеть жуткую картину убийства.  На крюке, со связанными руками, висел седой бородатый мужчина. Он неотрывно смотрела на меня, даже в тот момент, когда стоявший рядом с ним другой мужчина вспорол ему живот.

И это точно был не плод моего воображения, такое в книжках не прочитаешь и в кино не увидишь. Всё происходило в реале. Таких реалистичных слов быть не может. Я видела, как старик умирал прямо у меня на глазах, а я ничего не могла поделать. При этом в его взгляде я прочла обвинение. Он считал меня виновной в своей смерите. Его предсмертные слова подтвердили это.

‒ Проклятая! Порождение ада! ‒ прохрипел старик.

Его глаза остекленели, когда он хотел сказать что-то ещё, но его заставили умолкнуть на веки вечные. Ещё одно движение ножа, и ему перерезали глотку. Кровь брызнула во все стороны, старик дёрнулся и поник. Тело болталось на крюке как тряпичная кукла, внутренности из вспоротого живота медленно вываливались, а кровь струилась вниз, заливая земляной  пол и рассыпанную солому.

Мне стало дурно и будь в моём желудке хоть что-то, это бы точно покинуло его. Но желудок был пуст, болезненные рвотные спазмы заставили меня выплюнуть лишь остатки воды и желудочного сока.

Как загипнотизированная я не могла отвести взгляда от трупа старика и даже боялась думать, что будет дальше. Я боялась даже перевести взгляд на мужчину, который только что на моих глазах убил старика. Поэтому мой взгляд всё ещё цеплялся за седую голову незнакомого старика. Ниже я старалась не смотреть.

‒ И зачем ты его?

Мужской голос заставил меня дёрнуться в сторону. Но высокие стенки того самого гроба не дали возможности отодвинуться на приличное расстояние. Впрочем, я должна была вызаить благодарность второму незнакомцу, который сидел рядом со мной и держал в руке пустое деревянное ведро. Заговорив с убийцей, он отвлёк моё внимание от трупа и помог выйти из оцепенение. Мой мозг начал работать и уже более спокойно обрабатывать информацию, пытаясь определить,  где я и что происходит. Взгляд цеплялся, за одежду незнакомцев, пошитую явно не в двадцать первом веке, за деревянное строение и даже за речь мужчин. Они явно говорили с каким-то акцентом, но я не могла понять с каким. Да какое-то шестое чувство подсказывало, что они говорят не на родном мне языке. Но при этом я очень хорошо знаю этот язык, настолько хорошо, что по паре слов легко могла определить не только акцент, но и другие нюансы речи.

‒ А нечего ересь нести всякую! ‒ ответил убийца и вытер свой нож об рукав убитого им старика, а затем ещё и плюнул на труп со словами. ‒ Я слуга кардинала, а он меня адовым отродьем назвал!

Сидевший рядом со мной мужчина разразился громкий смехом.

‒ Гисон, да ты, видать, не силён в языках! ‒ сказал он, когда смог выговорить хоть слово.

Убийцу явно задели слова его напарника, это отразилось на его лице.

‒ Уж слово дьявол я и на английском смогу понять! ‒ зло ответил он и указал в мою сторону рукой, в которой всё ещё держал нож. ‒ Хорош, языками чесать, Сант. Лучше скажи, её мы здесь убьём или?

‒ Зачем спешить? ‒ заговорил тот, кого убийца только что назвал Сантом, в руке его откуда-то появился нож. ‒ Если уж ей всё равно умирать, то я желаю насладиться тем, что не досталось самому кардиналу.

Неспешно говоря, мужчина смотрел сначала мне в лицо, а затем перевёл взгляд на грудь и двусмысленно ухмыльнулся. При этом он умело орудовал ножом, разрезая верёвки и плотную ткань, которая ещё опутывала моё тело от талии вниз. Избавляя меня от пут, он, не стесняясь, лапал меня. Так что не требовалось пояснений, чем именно он желал насладиться.

Меня же шокировала мысль, что за последние сутки меня уже второй раз хотят изнасиловать. И не важно, что второй насильник был одет как-то странно, да и говорил странно. Главное что он даже не скрывал своих намерений.

Да, что же это такое? У меня что клеймо на лбу «жертва»?!

‒ Уверен, тот, кто устроил её побег от кардинала оставил соглядатая. ‒ заявил Гисон и направился в нашу сторону. ‒ Не мог он доверить такой ценный груз старику без оружия. Точно сейчас кто-то заявится по наши души. Так что предпочитаю перерезать ей глотку и вспороть живот. А потом спалить тут всё и свалить.

‒  Приказ был доставить живой! ‒ сказал Сант и развернувшись лицом к своему подельнику повторил. ‒ Гисон, ты кому служишь? Кардиналу или кому-то ещё?

Эти слова заставили убийцу остановиться и сделать два шага назад.

‒ Приказ был доставить живой или мертвой, но… ‒ тут Гисон запнулся на полуслове и засунул руку за пазуху достал кожаный кошелёк. ‒ Но вот плата за то, чтобы она исчезла навсегда. Мушкетёры казнили её. Так пусть все так и считают! Они убили её без суда, их казнят за это и все довольны!

Сант спрыгнул с повозки и достал… шпагу.

‒ Кто заплатил тебе?! ‒ спросил он направляясь к Гисону.

‒ Неважно! ‒ выкрикнул он, тоже достал какоё-то оружие. ‒ Главное, что после казни мушкетёров, мне пообещали ещё два таких же кошелька с золотом. И поверь мне, я их получу!

‒ Ах ты, продажная шкура! ‒ закричал Сант и ринулся на противника.

Мне с моего места было сложно следить за боем. Но одно я точно успела уловить. В руках у Гисона была шпага и нож, а вот Санд нападал и защищался лишь шпагой. Это навело на мысль, и я тут же решила проверить свою догадку. И не ошиблась. Нож Санта лежал у моих ног.

Теперь мне уже было всё равно кто из них победить в этом сражении, я стараясь не думать, кто и когда успел переодеть меня в старомодное платье, прежде чем замотал в тук и связал. Сейчас я спешила разрезать верёвки и освободиться от пут.

В голове была лишь одна мысль: « Бежать! Как можно быстрее и дальше!» Ведь я понимала, что кто бы не выиграл бой, то меня либо сразу убью и сожгут мой труп, то ли сначала изнасилуют, а потом…

Неважно! Бежать!

Но то ли я долго возилась с верёвками, а потом долго выбиралась из гроба и ещё дольше решалась спрыгнуть с повозки, всё боялась, что ноги запутаются в многослойной юбке, и я сверну себе шею. В общем, то ли я потратила много времени на побег, то ли бой между двумя напарниками был слишком скоротечен.

Но в итоге я не успела добежать до деревянных дверей, как в амбаре вдруг воцарилась тишина. Мужчины перестали выкрикивать обвинения и ругань в адрес друг друга, не стало слышно звонка металла об металл, даже лошадь, запряжённая в повозку и начавшая ржать, как только мужчины скрестили оружие. Даже она умолкла, и я услышала не всхлип, а звук похожий на бульканье.

‒ Ну, что святоша, моя взяла! ‒ прохрипел кто-то.

Я застыла в нерешительности.

Время застыло. Мысли метались, и я не знала что делать, спрятаться за ближайшим стойлом или всё же рискнуть и добежать до дверей. Но на раздумья я потратила слишком много времени.

Очнулась в тот момент, когда один из двух мужчин запрыгнул на повозку и начал искать меня в гробу.

‒ Нет!? ‒ взревел Гисон и начал искать меня глазами, а когда нашёл, то его лицо перекосила гримаса.

Теперь я точно знала, что это такое взгляд убийцы.

Но только я не хотела умирать, и во мне проснулся инстинкт самосохранения. И сила этого чувства доказывала, что это не моё, а именно Миледи. Подхватив юбки я ринулась к дверям, а по пути схватила первое, что попалось под руку, не глядя. И ведь не зря схватила. Дверь была закрыта на замок. Я попыталась сорвать его железным прутом, который оказался у меня в руке.

‒ Нет! Я своё получу, ты слишком дорого стоишь! ‒ выкрикнул Гисон, спрыгнул с повозки и направился ко мне.

Развернувшись лицом к нему, я выставила перед собой прут и готовилась биться на смерть. Но это лишь вызвало смех у убийцы.

‒ Ну что ты готова умереть Миледи! ‒ размахивая шпагой и ножом выкрикивал Гисон, надвигаясь на меня.

Моя рука дрожала, морально я не готова была умереть, но и убить кого-то я ещё не была готова. Только другого выбора у меня не было.

Либо стать убийцей, либо умереть самой…

За спиной у меня была деревянная дверь, но только в книжках да в кино, всё кажется так просто, толкни ногой и она откроется. На самом деле всё было намного сложнее.

‒ Я изуродую твое тело так, что даже демоны в аду будут шарахаться от тебя! ‒ кричал Гисон и взмахнул рукой, собираясь не просто проткнуть меня шпагой, а рубить с плеча.

Расставив ноги на ширину плеч, я ухватила металлический прут двумя руками и собралась защищаться. Пусть я не представляла себе, как потому смогу жить с этим бременем, но в этот момент, я решила, что я всё же роза с шипами. И гори всё остальное синим пламенем!

‒ Ты умрёшь! ‒ взревел мужчина и сделал последний шаг, разделяющий нас.

Теперь он легко мог орудовать шпагой, зная, что лезвие оружия достанет до меня. Я подняла руки и хотела зажмуриться, когда услышала резкий звук‒свист. Это шпага разрезала воздух.

И я бы зажмурилась и опустила бы руки, но Миледи во мне желала жить. И поэтому когда следом за свистом раздался звук удара металла об металл, я смотрела прямо в лицо обезумевшего убийцы и, не смотря на страх, не отвела взгляда и не опустила руки. Наоборот я смогла отбить удар и оттолкнуть лезвие шпаги в сторону от себя, когда поняла, что ещё пару сантиметром и скользящее лезвие пройдётся по моим пальцам.

Возможно, что у меня это получилось лишь благодаря тому, что убийца не ожидал такого отпора. Поэтому он просто не успел среагировать. ГИсон был ранен, его одежда была испачкана кровью и в некоторых местах были видны разрывы ткани. И всё же он уверенно стоял на ногах.

Моя попытка противостоять ему лишь ещё сильнее разозлило его.

‒ Я вырежу твоё сердце! Ты умрёшь! Ведьма! ‒ ещё громче взревел он и, отступив на шаг назад, снова размахнулся и теперь уже выставил шпагу вперёд, намериваясь проткнуть меня.

Я попыталась уйти в сторону от прямого удара, продолжая обороняться металлическим прутом. Но Гисон был опытным убийцей. Он умело орудовал не только шпагой, но смог использовать и нож с длинным лезвием. Второй удар шпаги прошёлся по касательной, снова встретившись с металлическим прутом. А вот нож я не заметила, и убийца Гисон  полоснул им по моему плечу, разрезая ткань рукава и кожу.

Боль пронзившая меня была нестерпимой, я не сдержала крик.

‒ Что ведьма, больно?! ‒ заржал в голос Гисон и отошёл на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. ‒ Я исполосую тебя всю!

Кровь не хлестала, но ткань рукава уже пропиталась, и мне показалась, что рука начала неметь. Держать своё оружие двумя руками я уже не могла.

Мой враг это понимал и решил поиграть в «кошки мышки». Он сделал ещё один выпад шпагой, желая полоснуть меня по второму плечу. Но во мне бушевала такая злость, что я смогла парировать это удар даже одной рабочей рукой. Такой поворот не понравился Гисону, и он передумал играть.

‒ Ты сдохнешь! ‒ выкрикнул он и снова пошёл в яростную атаку.

Я было дело ринулась в сторону, но тут же застыла, оглушённая выстрелом. В закрытом помещении выстрел был таким громким, что забыв про самооборону и пораненное плечо, я уронила прут и двумя ладонями зажала уши. От испуга я вся сжалась и начала потихоньку сползать вниз по двери. Глаза закрылись сами, и я боялась их открыть. Пыталась понять, что случилось, но воображение рисовало такие жуткие картины, что я недолго просидела с закрытыми глазами. А открыв их, я увидела Гисона, который как подкошенный рухнул на колени. И вот тут я вовремя успела увернуться от его оружия. Так как, заваливаясь вперёд с перекошенным лицом, он всё ещё целился своей шпагой в меня.  

Убийца упал лицом вниз. Отпрыгивая в сторону, я приподнялась и теперь могла увидеть, как его кожаный жилет покрывался кровью. Тот, кто в него выстрелил, был отменным стрелком. Пуля попала точно в сердце.

В душе я ликовала. Но радость эта была недолгой.

Ища глазами того, кто спас меня от неминуемой смерти, я быстро нашла своего спасителя.

Опираясь на повозку, истекая кровью, стоял подельник Гисона. Он был ранен, и видимо смертельно. В одной руке он держал старинный пистолет с двумя дулами, а второй рукой сжимал ткань своего камзола. Я старалсь не смотреть ниже грудной клетки раненного, так как помнила, что сделал Гисон со стариком. Видимо и меня ждала эта же участь.

Но вот полуживой Сант, махнул пистолем, указывая мне чтобы я подошла к нему. На полусогнутых ногах я двинулась к повозке, обходя труп Гисона. Но что-то заставило меня остановиться и прихватить с собой его оружие. В этот момент Санд что-то прохрипел. Но я не расслышала.

А когда подошла к нему ближе, то он уже сполз на пол и лежал с закрытыми глазами. Грудная клетка его ещё вздымалась. Он был жив.

Пистоль валялся рядом. Сант, потеряв сознание, уронил своё оружие.

Действуя на автомате я подняла и его.

Теперь я стояла над телом полумёртвого человека, в моих руках была шпага, нож и тяжёлый пистоль.

Я должна была решиться, но…

Рукоять пистолета была непривычной, да и само оружие было жутко тяжёлым, я едва могла удерживать его навесу. Или же это я так ослабла, что еле перебирала ногами и вот, застыв в нерешительности над телом почти незнакомца, я готова была упасть рядом. Головой я понимала, что это тоже враг, но не спешила что-то предпринять.

Да, я всё ещё не решалась убить. С чего друг я решила приглядеться к этому мужчине, не знаю. Но взгляд скользнул по лицу, затем перешёл на порванную и залитую кровью одежду. Одной рукой, мужчина всё ещё придерживал камзол, и я старательно проигнорировала то, что он там скрывал. Взгляд скользнул ниже до чистых сапог. Машинально я повернула голову и взглянула на его мертвого подельника. И поняла, что они явно не из одного социального слоя. Гисон был из категории нищего, постоянно пьяного сброда, а вот Сант?

Этот был если и не дворянином, но точно не из простонародья.

Я должна была это понять ещё тогда, когда он освобождал меня из пут. Но дальше всё случилось так быстро. А ещё их перепалка про языки. Видимо сама того не подозревая я хорошо понимала и английский язык, на котором произнёс свои последние слова старик, и французский на котором говорили Гисон и Сант. Это испугало и в тоже время успокоило. Испугало потому, что я сама знала английский на четыре, но с большой натяжкой и словарём. А французский я вообще никогда не учила, а стало быть, эти знания были не мои. Но это и успокаивало. Потому как вместе со знаниями французского я получила и ещё кое-какие навыки прежней владелицы тела.

А именно. Взглянув на свой пистоль и другое оружие, не задумываясь, я уронила шпагу, понимая, что она сейчас лишняя. А вот нож я оставила при себе. Даже как-то умудрилась запихнуть его за пояс и при этом не пораниться самой. Далее я подцепила кусок порезанной ткани из повозки, той самой ткани, в которую замотал моё тело полачь, перед тем как продать кому-то. Ткань была плотной. Я как могла перетянула ею раненное плечо, чтобы остановить кровь. Делала всё это, попеременно перекладывая пистолет из одной руки в другую  и держа Санта в поле зрения. Он всё так же лежал и не подавал признаков жизни, кроме как почти незаметного дыхания.

А затем я сделал то, чего сама бы я, Лилия Яковлевна Светлова, тридцатилетняя, разведёнка, сбежавшая от бывшего мужа, учительница Истории средней школы города Н, и не додумалась бы сделать.

Руки работали на автомате. Я взвела то, что по виду было похоже на курок, и прицелилась, наведя дуло пистолета не просто на Санта, а туда, где должно было биться сердце. И оно всё ещё билось, пусть и медленно, но оно ещё работало. Мой указательный палец застыл на

Рука предательски задрожала, когда почуяв что-то неладное или же просто придя в себя, Сант открыл глаза. Первое, что он увидел, это дуло его же пистолета направленное на него же. Но почему-то он не выказал страха, а перевёл взгляд на меня.

Наши взгляды встретились.

Чтобы не выронить пистолет и не дай бог не промахнуться с такого близкого расстояния, я взялась за рукоять двумя руками и не отвела дуло в сторону. Но увидев, что рядом с телом лежит шпага, я сделал один шаг назад. Было поздно корить себя за то, что не отшвырнула её в сторону сразу.

И всё равно у меня сохранялось преимущество.

Только вот мой ныне пленный не проявил интереса к шпаге. Он уже и на пистолет не смотрел. Его взгляд был прикован к моему лицу. Он будто пытался там что-то увидеть или же найти то, чего там не было.

Нервно отмахнув прядь волос в сторону от лица, я продолжала молча целиться в него. Я должна была выстрелить! Это был мой враг, он собирался позабавиться со мной, а потом доставить кардиналу. Зачем? Я не знала, но что-то подсказывало мне, что кардинал не просто так прислал за мной этих двоих.

А двоих ли?!

Эта мысль будто молнией меня поразила. Я нервно начала оглядываться по сторонам.

‒ Сколько? ‒ спросила я хриплым голосом. ‒ Сколько вас пришло за мной?

‒ Ты убьёшь меня? ‒ задал мне встречный вопрос Сант?

Я перевела взгляд с его лица на пистолет в моих руках и поняла, что всё равно не смогу этого сделать. Одно дело защищаться, а совсем другое добивать и так почти мертвеца. Качнув головой, я опустила руку и в этот же момент рухнула сама. Мои ноги подкосились, колени согнулись и лишь ворох юбок смягчил удар пятой точкой об землю.

Меня начало душить рыдание, но я сдержалась. Откупала пистоль и смахнув слёзы, уже бегущие по щекам, снова посмотрела на умирающего.

‒ Тебе больно? ‒ почему-то спросила я. ‒ Может что-то сделать?

Ответ его был странным.

‒ Она не ошиблась! Чудо свершилось.

Скорее всего, у него началась предсмертная горячка, потому как далее он понес какой-то бред. Говорил сбивчиво, переходя с французского на английский прямо посередине фраз, а то порой и просто чередовал слова. Но, как ни странно, я его понимала. Точнее я понимала сами слова их значения, но вникнуть в суть не получалось.

Одно я поняла точно, говоря «Она» Сант имел в виду какую-то леди Хэйвор, она же была графиней. Околесицу про знамение, весть божью и спасение кого-то там, и в том числе короля, я пропустила мимо ушей.

Мне сейчас себя нужно было спасти в первую очередь.

Но оставить умирающего я не смогла.

Головой понимала, что ему я точно ничем не могу помочь. Даже не требовалась быть доктором, чтобы констатировать факт: его травмы несовместимы с жизнью. Вспоротый живот и большая потеря крови из-за других многочисленный колото‒резаных травм, был самой явной причиной скорой смерти. И мы оба это понимали.

Вообще было не понятно, откуда у него взялись силы, чтобы подняться, зарядить пистолет и доковылять до повозки, чтобы выстрелить в спину Гисона. По сути, Сант спас мне жизнь. Пусть истинные мотивы его действий, мне и не известны, но всё же я решила, что не брошу его тут одного.

Несвязная речь вдруг оборвалась. Перед этим мужчина попытался приподняться, и силы покинули его. В этот момент он как раз говорил о послании от графини и потянулся рукой к своей груди. На это движение и ушли последние силы.

Он потерял сознание, но ещё дышал.

Решив, что он хотел достать то самое послание и передать его мне, я попыталась сама взять его. Но стоило мне отогнуть полы его камзола, как мне стало дурно, и я отпрянула от тела.

Хорошо, что я уже сидела на полу, а то точно бы упала головой назад.

Открывшийся мне вид был ужасен, меня согнуло пополам, так как желудок пытался выплюнуть сам себя из моего тела.

Всё же я не ошиблась, Гисон точно был любителем вспарывать животы. Понятно почему он решил, что его подручный умер. С такими травмами не живут, и тем более не передвигаются.

И всё же Сант смог. Он мог чуток подождать и убить Гисона, уже после того, как тот вспорет живот мне. А значит, у него была другая задача.

Преодолев свой страх и справившись с дыханием, я снова подползла к телу Санта. Стираясь не смотреть на внутренности, я снова прикрыла их полой камзола. Практически на ощупь я начала обыскивать карманы камзола и жилета. Ничего не найдя, я решилась проверить карманы штанов и нашла кожаный кошелёк.

Разочарование было недолгим, и я быстро убедила себя, что последние слова Санта ‒ это всё же бред. Никакого знамения, никакой графини и послания от неё не было.

Сидеть и ждать, сама не знаю чего, было бы проще.

Но тяжёлый кошелёк в моей руке и пустой желудок напоминали, что чтобы не случилось, как бы я здесь не очутилась, но мне пора задуматься о том, что делать дальше. Рано или поздно сюда приедёт кто-то ещё. В лучшем случае какой-нибудь сельчанин или владелец амбара, а в худшем ‒ явятся те, кого пошлют вслед за Сантом и Гисоном.

Раненое плёчо ныло и по-хорошему мне стоило обработать рану чем-то, а не то заражение крови и столбняк мне точно будут обеспечены. Но пока рана была туго перетянута и кровь уже остановилась, я решила, что займусь этим вопросом уже в другом месте.

Пока же я решила осмотреться и собрать в дорогу с собой все, что смогу унести. Хотя я и понятия не имела, куда мне идти, но кошель Санта я убрала в карман юбки.

Деньги лишними не бывают. Всё или почти всё можно купить, вопрос лишь в цене. Это правило действует в любом мире и в любое время. Конечно, как учитель истории, я могла привести примеры, когда это правило не всегда срабатывало. Но если я не ошиблась, и каким-то образом оказалась во Франции первой половины семнадцатого века, то всё не так уж и плохо. Могла попасть в более жестокие времена. Мировая История богата такими периодами, что аж страшно представить, что бы со мной случилось, попади я куда-то ещё.

Пока я методично осматривала амбар, собирала оружие и кое-какие пожитки, я осознала, что мысли в моей голове мои, а вот некоторые действия и главное спокойствие с которым я их выполняю ‒ это точно не я!

Особенно меня поразило, с каким хладнокровием я подошла к трупу Гисона, перевернула его и достала из кармана тот самый кошелёк с золотыми монетами, который ему заплатили за моё убийство.

Далее я с такой же беспристрастностью осмотрела карманы его жилета. Они были пусты, если только не считать маленький клочок серой бумаги с какими-то цифрами. Хотела её выкинуть, но машинально засунула в карман.

На лицо Гисона я старалась не смотреть. Что-то подсказывало мне, что я ещё долго буду просыпаться в холодном поту, видя в своих кошмарах его лицо.

Подумав об этом, я зависла на какое-то время.

Получалось, что с того момента как я очнулась вторично я уже не сомневалось, что всё что происходит ‒ всё это взаправду.

А вдруг это всё же сон?

*-*-*-*-*

Дорогие читатели, встречайте ещё одна новинка Литмоба "Исправление_злодейки",

Посмотрев на труп Гисона, я всё же убедилась, что это не сон.

Моё воображение не настолько богато, чтобы такое могло мне присниться. Вот кошмары с участием бывшего мужа, вот это да. С ними первые месяцы моей новой жизни я боролась медикаментозно и, можно сказать, победила. Но победа далась дорогой ценой. После окончания курса таблеток, прописанных доктором, я спала как убитая и перестала вообще видеть сны.

И пусть логического объяснения произошедшего со мной нет, всё же придётся как-то выкручиваться, взяв за аксиому тот факт, что я здесь и я жива!

Всё ещё жива! Мысленно поправила я себя, кинув последний взгляд на того, кто так жаждал моей смерти и кому за это очень хорошо заплатили.

Кошелёк Гисона был более увесистым и большим, чем кошель Санта.

В какой-то миг мне пришла мысль выбросить золото убийцы. Но здравый смысл восторжествовал. Это золото может мне ещё пригодиться. Кто бы ни желал моей смерти, помимо тех о ком написал автор романа о приключениях мушкетёров, этот пока неизвестный мне персонаж готов был щедро заплатить за мою смерть.

Когда-то я читала о том, что у многих героев романа Дюма были реальные прототипы. Конечно, основные события были выдуманными (так я раньше считала) но как оказалось, кое-что совпадала с той реальностью, в которую попала я.

Увы, пока мне было понять, что ничего не понятно.

Куда бежать? Где прятаться? Кого опасаться больше всего, и есть ли хоть кто-то в этом мире кому я смогу доверять. Есть ли у меня шанс вернуться обратно в свой мир? Если да, то что для этого нужно сделать?

Вопросов было слишком много.

Но единственный, на который я знала ответ, что если я реально попала в тело Миледи, то для всех я умерла. И в этом моё спасение.

Так что кошелёк с золотом ‒ это плата за то чтобы так всё и оставалось. 

Неизвестный мне граф англичанин умудрился купить жизнь Миледи, но и ему было важно, чтобы все думали, что она умерла. И это точно был не граф де Ла Фер. И от этого графа, а стало быть, и от Англии мне стоило держаться подальше.

Размышляя о том, что же делать дальше и пытаясь вспомнить все, что я когда-то читала, видела, слышала, а главное изучала по истории XXVII века.  Я пыталась выбрать самое безопасное место, куда бы можно было поехать женщине, чтобы спрятаться.

Результат моих сборов и размышлений был плачевными.

Не существовало безлопастного места для одинокой безымянной женщины в мире, где правят мужчины, во времена, когда постоянно ведутся войны и похвастаться стабильностью жизни и полной уверенности в завтрашнем дне не могут даже сильные мира сего.

Поэтому я даже предположить пока не могла, что делать дальше, тем более, что и собранный мною скарб был не так велик.

Две шпаги, два кинжала и большой нож Гисона, плащ старика, его дорожная сумка, похожая на мешок. И два кошелька денег. Возможно был бы и третий кошель, но к старику я так и не подошла.

Сумка и плащ его были под сидением возничего в самой повозке. И уже эта находка обрадовала меня. В сумке я нашла завернутый в тряпицу кусок хлеба и чего-то мясного, похожего на сухой копчёный окорок. Этот «бутерброд» я с наслаждением откусила и на минуту зависла, тщательно работая челюстями.

При этом на всё ещё болтающий на крюке труп самого старика я старалась не смотреть. Но стоило только подумать о нём, мысленно благодаря за еду, как кусок встал в горле. Проглотить тщательно пережеванный хлеб с мясом, я так и не смогла. Пришлось выплюнуть и с сожалением посмотреть на бутерброд. Потом я аккуратно завернула свой будущий завтрак или уже обед в тряпицу и убрала обратно в сумку.

Там же в повозке под сидением была кожаная фляжка с чистой водой.

Пила жадно. Готова была выпить всю воду. Но, когда начала захлёбываться, не успевая глотать, а грудь сдавил спазм, я решила, что стоит остановиться. Бурдюк я закупорила и убрала в сумку, туда же убрала и один из кошельков, тот что был с золотом. Затем перекинула лямку через голову и плечо. Потерять сумку я теперь не имела права. Плащ надела поверх, спрятав волосы под капюшон.

В этот момент я поняла, что было не так.

Мои волосы были тёмно‒русыми, а не белыми. А ведь все знали, что Миледи блондинка. Но вот её исторический прототип англичанка, имени которой я не помнила, но тоже же графиня, а именно графиня Карлайл. Вот она не была блондинкой, хотя и отличалась красотой и грацией.

Решив, что это не существенный момент, я убрала волосы и натянула капюшон так, чтобы и лица не было видно. Но увы, скрыть тот факт, что я женщина это не очень помогло. Всё же несколько слоёв юбок вырисовывали женский силуэт, как бы я не куталась в плащ. Решение было бы простым, найди я штаны, рубашку и мужскую обувь подходящего размера. Увы в данный момент, ничего из перечисленного у меня не было. Но всё это можно было бы купить лишь бы добраться до какого-нибудь городка.

Эта мысль как пришла, так и ушла. Так как я не представляла, как вообще решиться и выйти из амбара. Я обманывала сама себя, уверяя, что я не спешу уходить из-за Санта. Но на самом деле, я просто боялась.

Обойдя весь амбар, я снова села рядом с притихшим, но всё ещё дышащим, Сантом и приготовилась ждать.

Но вот, казалось бы, стало совсем тихо.

Сант перестал дышать. Его веки были опущены, а грудная клетка замерла.

Пора было принимать решение, что делать дальше?

Не имея ответа, я посмотрела вверх с мыслью: «Ну, а вдруг…?»

И вдруг случилось...

‒ Миледи, ‒ прохрипел тот, кого я уже считала мёртвым. ‒ Нам надо торопиться. Она ждёт нас.

Последние слова он почти проглотил, чуть не захлебнувшись своей же кровью. Сант громко закашлял и выплюнул кровавый сгусток, а затем протянул мне руку.

‒  Помогите, мне. 

Я оцепенела. Он только что умер, как он может вообще говорить, а не то, что пытаться встать. Но это происходило в реальности.

‒ Ты же, ‒ отшатнулась я от его руки, и сделал шаг назад. ‒ Вы же умерли.

‒ Бог не даст мне умереть, ‒ медленно сказал он и, посмотрев на небо, беззвучно зашевелил губами, произнося молитву, перекрестился и лишь после этого добавил. ‒ Пока я не выполню его волю.

Такого фанатизма я ещё не видела в реальной жизни. Но мужчина уже пытался встать сам. И это у него не очень получалось, но он продолжал.

‒ Но ваши раны, живот? ‒ всё ещё не верила я тому, что Сант жив и собирается доделать то, что задумал.

‒ Да. Нужно перетянуть живот‒ согласился он и снова протянул ко мне свою руку. ‒ Помогите мне.

Всё, что произошло дальше, я воспринимала как-то отстранённо. Потому как мой мозг отказывался верить в то, что это всё происходит взаправду. Санд давал короткие указания, что делать. Говорить много он не мог, каждый раз захлёбываясь собственной кровью.  

Кое-как я помогла ему перетянуть живот, чтобы он не потерял все свои потроха. Затем совместными усилиями мы уложили его в повозку. Но как оказалось не это было самым страшным. Мне всё же пришлось подойти к висевшему трупу старика. Ключ от амбарного замка был у него в кармане штанов. На мой вопрос как же тогда Сант и Гисон попали в амбар, Сант ответил молча, посмотрев под потолок. Там на высоте почти трёх метром, прямо под потолком были продолговатые оконца. Через них в амбар и проникал свет. И через них сюда проникли и двое наемников.

Более я вопросов не задавала на эту тему.

Но у меня возникли подозрения, что Сант реальный религиозный фанатик и не убил он меня лишь, что должен доставить к кардиналу живой. И тут же была не состыковка, зачем он делал намёки, что хочет меня изнасиловать? А этот его бред про чудо, знамение и божью волю?

Мысли разбегались, но было прощё делать то что он говорил, а раздумья оставить на потом. Нужно было как можно скорее покинуть этот амбар и убраться подальше.

Чего я не ожидала, так это того, что Сант велит мне поджечь строение.

‒ Нельзя оставлять их так! ‒ прохрипел он.

Впервые мне пришлось использовать огниво. Раньше я такое только в фильмах видела. Но вот пришлось самой добыть огонь таким способом. Средневековое приспособление для извлечения огня я нашла так же в кармане у старика. Пришлось второй раз перебороть себя и подойти к весящему на крюке трупу. Не составила труда найти во втором кармане штанов кожаный мешочек с камнем, металлической завитушкой и опалённой деревянной стружкой. Последнее мне не понадобилось, так как солома всполохнула после первой же искры. А мне пришлось бежать со всех ног, чтобы не оказаться запертой в горящём амбаре.

Сухой ветер быстро сделал свою работу. Огонь пожирал деревянное строение с соломенной крышей с большим аппетитом. Мы успели отъехать от поляны и уже почти въехали в лес. И когда я последний раз кинула взгляд на амбар, то уже полыхала крыша.

Амбар стоял на краю заросшего поля, и видать им давно не пользовались. Поле могло быть бесхозным или же просто сейчас хозяин возводил и засеивал другие поля, а это отдыхало. Но единственная дорога была накатанной, и ошибиться в направлении движения было сложно.

Укутавшись в плащ и натянув капюшон, я сидела на месте возничего и как могла, понукала лошадь, чтобы он не останавливалась. Сант то приходил в себя и одобрительно кивал, когда я читала названия с дорожных столбов. Правда их было не так много на этой дороге. Мы несколько часов ехали по какой-то, точно не главной, дороги. Я так решила, потому что за всё время пути, так и не встретив ни одной повозки или пеших путников.

Сант несколько раз повторял, что на перекрёстке нам нужно свернуть налево и, проехав деревушку, остановиться у последнего дома. Потом он бубнил себе под нос что-то, умолкал, так как начинал кашлять, а затем снова отключался, теряя сознание.

Я старалась не думать о сгоревшем амбаре и двух трупах в нём.

Поговорить с выжившим у меня толком не получалось. Он ещё там в амбаре нёс какой-то бред, а сейчас самым важным для него было добраться до того самого деревенского домика. Из его бессвязного бредового лепета я поняла, что там нас ждёт она.

Кто она? И почему этому мужчине было так важно, чтобы я не просто привезла его к ней, а чтобы я спасла её.

‒ Ты должна отвезти её к ней. Графиня ждёт.

Это были последние слова, которые произнёс Сант, перед тем как впасть в небытие на несколько следующих часов. На перекрёстке я последовала его практически приказу и свернула налево. И уже через несколько минут, проехав через дубовую рощу, наша повозка выкатила на опушку. Отсюда была видна та самая деревня, о которой говорил Сант.

Даже издалека деревня вызвала у меня подозрение. И дело было вовсе не в том, что я боялась встретить кого-то. Наоборот, всё выглядело слишком безлюдным. И только в этот момент я задумалась о том, что на перекрёстке было несколько указателей на дорожном столбе. Но именно на эту дорогу указателя не было.

Стало не по себе. По спине пробежал холодок.

 *‒*‒*‒*‒*

Дорогие читатели, я приглашаю вас в ещё одно новинку нашего авторского Литмоба  "Исправление злодейки".