Новенькая

Влада

- Мы едем, едем, едем в далёкие края! – напевает отец детскую песенку, что ужасно бесит. – Веселые соседи, веселые друзья! – он реально счастлив и это выводит меня еще больше. – Тра -та -та та-, тра-та-та, мы везем с собой кота! – последнее слово он тянет как в советском мультфильме, и я не выдерживаю:

- Не кота, а мудака! – наконец подаю голос.

- Что? – не понимает отец.

- Я говорю, не кота мы везем, а мудака, что взял тебя на эту работу! – чувствую, как начинаю закипать. – Так понятно? – и киваю на мужика, спящего на заднем сиденье автомобиля. Новый начальник отца громко похрапывает на кожаном сиденье дорогого ауди и ничего не слышит. Ауди отцу дали в виде бонуса. Правда, придется вернуть если последний окажется идиотом. Но, как не жаль, не окажется. Виктор Михайлович, а именно мою любимый фатхер, умен и, в некотором смысле, даже гениален!

- Влада! – злится отец.

- Что? – я сижу на переднем сиденье рядом с водителем, в роли которого сейчас выступает отец, и таращусь по сторонам. Темная Москва мне не нравится, впрочем, как и светлая. Сколько сейчас? Шесть вечера? Пять? А вокруг ни черта не видно. В городе, откуда мы сбежали в поисках более выгодных условий жизни, и в шесть было светло зимой.

- Не начинай даже! – пытается успокоить меня родитель. – Ты знаешь, почему я это делаю! Ради тебя!

- Ради себя ты это делаешь, сраный манипулятор! – уже по-настоящему злюсь. Начальник на заднем сиденье продолжает спать никак не реагируя.

- Я тебе рот с мылом вымою! – выходит из себя отец и перестраивается на вторую полосу.

- Не поможет! Напрочь испорченная! – снова утыкаюсь в окно. Притормозив на светофоре, мы равняемы с кайеном. Водитель парень смотрит на меня и начинает мило улыбаться. Бешусь от такой сопливой доброты вокруг и вывожу на боковом стекле сначала мужской член, а потом и все причитающееся. Отец ничего этого не видит. Смотрит вперед, наблюдая за светофором.

- Попробуй быть добрее к окружающему тебя миру! – выдает он очередную мантру.

Я заканчиваю рисунок и наклоняюсь к изображению. Демонстративно прикасаюсь к стеклу и имитирую пошлое действие ртом. Парень сначала теряется, но потом начинает с интересом наблюдать. Улыбается еще шире и надеется на ответную улыбку, но вместо этого видит, как на месте нарисованного члена появляется девчачий средний палец с условным обозначением жеста «фак ю». На моем лице прежде милое выражение сменяется на грубое и парень отворачивается. Отец наконец догадывается, что только что произошло, кидает руки на руль и срывается на желтый свет, так и не дождавшись зеленого.

- Зачем ты все время пытаешься выглядеть хуже, чем есть на самом деле? – не понимает он.

- Потому что плохим людям живется гораздо легче, чем хорошим! Мою любимый папочка! – расплываюсь в гнусной омерзительной улыбке, подводящей меня под описание Джокера. – Особенно когда их заставляют менять школу каждый год! – продолжаю все с той же мерзкой улыбкой на лице.

- Так будет лучше для всех! – тон отца повышается. Похоже, он тоже забыл, что на заднем сиденье спит его будущий босс. Или уже настоящий…не вникала.

- Я.., - не знаю, как продолжить, - как гребаный гастарбайтер, - говорю тихо и сама удивляюсь куда делась вся моя злость. Но больше не нахожу ее в себе, потому ей на смену и приходит настоящее отчаяние. – Нигде не успеваю задержаться. Всюду и всегда я новенькая! Ты представляешь, что это такое! – голос становится каким-то взрослым и чужим. – Я всегда как под микроскопом! Бесконечно нужно следить за тем, как я выгляжу и что говорю. Мне нельзя ошибиться ни разу. Только начинают ко мне привыкать, как мы снова хватаем в руки чемоданы и мчимся за твоей голубой мечтой! Быть ближе к столице! – больно ударяюсь лбом о стекло.

- Да, это так, - не спорит отец. – Здесь все возможности. Тебе семнадцать. Еще год и ты сможешь поступит практически в любой вуз.

- Я хочу остаться в своей школе! – цежу по звуками. Гласным и согласным. – Последний год был лучший в моей жизни! – память играет в плохие игры. Она нарочно подсовывает хорошие воспоминания, чтобы не дать мне перестроиться под сложившуюся ситуацию.

- Никто тебя здесь не обидит! – пытается успокоить отец непослушного ребенка.

- Я не только из-за этого переживаю! – как отец не понимает! Я научилась давать отпор. Закрывали меня в шкафчике последний раз в восьмом классе. Опрокидывали ведро с помоями в седьмом. В девятом правда украли одежду из раздевалки и заставили идти в нижнем белье, но, когда увидели, что я направляюсь не рыдать в подвал, а прямиком к директору в трусах стрингах, сразу решили вернуть все как было. В десятом мы переехали в Екатеринбург. Это хороший город. И я попала в прекрасный класс. Меня проверяли всего месяц. Потом отстали. И больше не трогали…

- Заведешь себе новых друзей! – врывается отец в мои быстрые мысли.

- А как завести новых если и старых нет? – пытаюсь выставить его дураком.

- Ну уж прям нет! – фыркает он. – Быть не может!

- Может! Не успеваю ни с кем подружиться настолько хорошо, чтобы привыкнуть.

- Ну ка же та девчушка…с веснушками, - отец пытается припомнить ее имя. – Она часто у нас бывала!

- Так это моя девушка! – начинаю издеваться над отцом, наблюдая за его реакцией.

- Чего?

- Ну мы же с ней встречались весь десятый класс! Ты что забыл что ли? Не внимательно слушал…. Впрочем, как обычно, - притворно выдыхаю.

Отец поворачиваются и начинает изучать мое лицо. Он действительно сомневается. Купился.

- Ой, расслабься, - все-таки решаю побыть ненадолго доброй. – Вместе проект делали.

Вижу, как морщины на лбу у отца принимают свое прямое положение вместо вопросительных зигзагов.

- Ну Слава Богу! – бурчит под нос.

- Но лижется она что надо! – решаю добить отца. Тот закатывает глаза, но уже не ведется на мои выходки.

- Выйди, наконец, из треугольника Карпмана, - советует он.

- Ну так если я реальная жертва обстоятельств! Как из него выйти? Ты мечтаешь о большой карьере, делаешь все возможное, чтобы перебраться в Москву и после долгих лет упорного труда получаешь желаемое! Только за спиной у тебя остается моя поломанная жизнь, в которой не было детства, папа, а одно сплошное психологическое насилие! Сначала Саратов, потом Волгоград и так далее. Все по маршруту в сторону столицы. Теперь ты здесь! Но ни разу ты не спросил! Надо ли все это мне?

- Не строй из себя слабачку! Ты таковой никогда не была. Если выбирать из троих: ты и ни жертва, и не спасатель. Ты агрессор! Признай уже!

Я замолкаю на мгновенье, не зная, что ответить. Наверное, в этом уже нет никакого смысла. Для отца я как всегда чересчур капризная, не понимающая всех благ и перспектив. Он сейчас на хорошей должности в научной компании. Я завтра отправляюсь в сильную школу. Через год по подсчетам отца поступлю в престижный вуз. Потому что ради чего и стоит жить на этой земле – так это ради карьеры! В этом всем мой отец. Хорошо, что он ничего не знает про Макса! Он бы точно не понял. С этим парнем мы общаемся по переписке уже почти пять лет. Началось все просто с банального «Привет!», а закончилось с фразы: «Я тебя люблю». И в этом году мы должны были встретиться вживую. Его родители переезжают в Екатеринбург и учиться он должен именно в той школе, с которой выдрали меня…Это несправедливо! Но я сделаю все возможное, чтобы вернуться обратно.

- Приехали, - озвучивает отец и останавливает машину в престижном районе. Вдоль улиц стоят трехэтажные дома. Все одинаковые: одинаково чистые, одинаково идеальные и одинаково дорогие.

- Что это? – не понимаю. – Ты в Газпром что ли устроился?

- Хорош язвить. Это служебное жилье.

- А ты не перепутал адрес? В прошлый раз у нас служебное жилье было в хрущевке на пятом этаже и с крыши иногда текло!

- Нет, все верно, - отец выходит из машины. Я следую его примеру. – Ну что? Ты уже не так сильно злишься?

Я кручусь в новых кроссовках на одном месте и со стороны смотрюсь уж очень удивленной и даже счастливой при виде всего этого дорого убранства. Асфальте такой ровный, что того и гляди появятся роллеры. Но нет. Очень тихо. Как во всех дорогих районов. Ни бомжей, ни пьяных малолеток. На столбах висят камеры и они рьяно отслеживают любое изменение могильного ритма такой спокойной жизни здесь.

- Не рассчитывай даже, - возвращаюсь к себе настоящей и мной снова правит злой сарказм. – Я против классового неравенства. Школа у меня тоже будет для богатеньких?

- Нет. Нормальная обычная школа. Но очень сильная. Необходимы экзамены для поступления.

- Оу, - в голове начинает зреть хитрый план. Завалиться не проблема.

- Закатай губешки, - папа плотнее кутается в пальто. Конец сентября – а такой дубак. – Ты уже в списках. Если вылетишь – будешь сидеть на дистанционке! Но обратно мы не вернемся. Прими уже это! Я тебя люблю! Потом еще спасибо скажешь!

Я прикусываю язык, чтобы не наговорить лишнего. Так обидно, что хочется плакать…но я не буду. Вместо этого впиваюсь глазами в лицо отца: бледное, но симпатичное и совсем не старое. Мне рано еще с ним тягаться в открытую. Все-таки он старше и умнее.

- Ладно, - делаю вид, что он победил. – Будь по-твоему.

***

Отец снова садится за руль и везет своего боса дальше по улице, а меня отправляет в дом с красной брусчаткой на крыше. Наша квартира на третьем этаже. Понимаю, что потолки будут внутри высокие и скошенные, как в модных журналах. Пока я поднималась на свой этаж, ни разу не закрыла нос рукой. Сначала хотела поступить так по инерции, но здесь внутри этого благородного строения пахло не кошачьей мочой, а…фиалками. Они стояли везде, где только можно: на подоконниках, на темно коричневых полах, таких чистых и скользких, что я чуть не растянулась на шпагат…В нашем подъезде можно было упасть, если споткнуться о дядю Ваню с четвертого, который, часто подвыпивший, спал на лестничной клетке. Но никак не из-за того, что пол чистый! По электронному ключу захожу во внутрь. Не спеша скидываю сумки на белый кожаный диван, будто сомневаясь, что это место можем быть моим домом. Площадь нашего нового поселения сто квадратных метров. Моя комната самая дальняя. И это прекрасно. В спальне, не снимая куртки, падаю на кровать и пялюсь в потолок. Все очень плохо. Для того, чтобы вернуться обратно в Екатеринбург, мне нужно придумать нечто этакое гадкое. Чтобы отцу было стыдно за меня. А потом и за себя…И, движимый чувством вины за мои страдания, он вернет меня обратно. Думаю, моя нынешняя школа мне обязательно поможет... Слышу, как пищит ноутбук, брошенный неподалеку. Меня приглашают к зум общению. Это Макс! Я осматриваю себя в зеркале, замечаю, что нервничаю, от этого на щеках появляется румянец. Быстро приглаживаю длинные светлые волосы и наношу прозрачный блеск на губы. Когда мы были детьми я никогда так не парилась по части внешнего вида. Сейчас все изменилось. Я влюблена. Это взаимно. Так получилось, что он мой единственный друг, а сейчас еще и парень, хоть и виртуальный! Мы еще не виделись вживую ни разу, но это не помешало нам так хорошо понимать друг друга.

- Привет, - открываю крышку. Передо мной появляется симпатичный парень такого же возраста что и я.

- Ну, как поживаешь? – он улыбается. Его лицо становится еще привлекательнее. И почему мне так не везет? Еще чуть-чуть и мы увиделись бы в прошлой школе! По-настоящему! Но судьба упорно разводит нас по разным местам!

Я ложусь на кровать, поднимая ноут над собой. Волосы стелются по разным сторонам от лица, делая меня очень соблазнительной.

- Ты красивая! – отвечает Макс и замолкает. Я не знаю, что сказать и просто смотрю на картинку перед собой. Светловолосый парень с такими хорошо знакомыми чертами. Я знаю каждую родинку на его лице. Мы росли вместе. Вместе менялись. Его голос сначала ломался: и от несовершенного детского стал низким и приятным.

- Когда-нибудь мы встретимся, не грусти, - наконец произносит он очень ласково. Парень уж очень хорошо чувствует мое настроение.

- Я хочу сделать так, чтобы меня оттуда выгнали! – наконец признаюсь парню в своем скверном плане. – Я их всех доведу до чего-то ужасного! Я их выбешу так сильно, что они даже не поймут, что натворили…а отец потом захлебнется от чувства вины и ему ничего не останется, как принять мои условия!

- Не дури! – взрывается Макс. – Это глупо! Всего год! Мы все равно будем вместе! А это хороший шанс для твоего будущего!

- Нет, - противлюсь я. – Не хочу больше играть по его правилам. Не хочу ждать год. Хочу сейчас. Мне надоело откладывать свою жизнь на потом! Слышишь? И мне надоело во всем смиряться! – кровь начинает закипать внутри как у человека с повышенным чувством справедливости при виде каждого скрытого преступления.

- Крошка, - начинает Макс. – Это…по-детски! – не знает, что еще добавить он. – Мы уже взрослые!

Не понимаю о чем он говорит? Внутри только мой внутренний ребенок сейчас правит и он очень хочет вернуться домой, как бы его не задабривали самыми дорогими игрушками.

– Ложись спать! Завтра тебе в школу!

При слове «школа» по спине начинают бегать мурашки. Становится как-то неспокойно и хочется выйти вон из своего тела, потому что в нем очень тесно. Мне страшно…Да, я боюсь. Хоть сто раз произнесу, что плевать, но это неправда! Не хочу переживать снова это неприятное волнение. Не хочу спотыкаться о подножки, не хочу смывать с лица липкий сок…не хочу…не хочу! Внутри бьется незрелый подросток! Раненый. Испуганный. Ему надо на укол, но он делает все возможное, чтобы избежать болезненного момента.

- Все будет хорошо, - пытается успокоить меня Макс. Я скромно улыбаюсь в ответ и не хочу расстраивать его.

- Конечно, - отвечаю как можно правдоподобнее. Но никто из них не знает и не понимает, что такое быть новеньким…

Всю ночь мне снился Макс. Мы целовались. Кроме этого больше ничего не помню. На часах семь утра. Занятия в восемь тридцать.

- Сама дойдешь! – слышу перед тем, как входная дверь плотно закрывается.

- Даже не обнимемся на прощание и не пожелаем друг другу удачного дня? – пытаюсь выйти победителем, но отец меня уже не слышит. – Лады, - поднимаюсь и топаю в ванную. Достаю из косметички тюбик с черной краской, выливаю четверть флакона на волосы и распределяю по всей длине. Краска полностью смоется всего за несколько раз, проверено. Меньше всего хочу выглядеть сейчас ранимой девочкой с золотыми волосами среди новых одноклассников. Через полчаса смываю вязкую жижу прямо в раковину и возвращаюсь к отражению в зеркале. Черный цвет волос мне откровенно не идет. Выгляжу как наркоманка. Коричневые брови с нефтяными волосами смотрятся нелепо. Специально не черню брови и оставляю так. Ведь чем страшнее, тем лучше. Активно рисую кривые стрелки и специально при помощи той же подводки уменьшаю глаза, превращая их в поросячьи.

- Отлично, - улыбаюсь отражению. Я сама на себя не похожа. Потом черню веки тенями в стиле «Ай эм гот». Получается неряшливо и очень агрессивно. Припудриваюсь не в тот тон и сразу приобретаю болезненный вид.

- Да я просто мастер преображения, - скалюсь в зеркало. Губы закрашиваю бежевой основой, а потом покрываю синей помадой. Ничего из сделанного не придает мне красоты, а, наоборот, только отталкивает. Мне нужен злой, недовольный образ – и я его получаю.

- Хорошо, что папа поленился и не стал вникать, что конкретно я везу с собой в сумках.

Вытряхивая на белое покрывало черные широкие брюки, радуюсь, что они совсем не помялись. Потом достаю тонкий свитер и при помощи ножниц делаю разрезы в районе груди и по талии. Вызывающе. Директору не понравится. На шею цепляю чокер с небольшими шипами и завязываю волосы в высокий хвост. Погружаю в рот две пластинки бубль гума и ровно через минуту надуваю огромный пузырь.

- Боже, какой кошмар! – отвечаю сама себе при повторном рассмотрении девушки в зеркале. При росте сто шестьдесят восемь сантиметров я вешу пятьдесят три килограмма. У меня хорошая фигура, но во всем этом одеянии я похожа на потасканную бомжиху с вокзала. Закрываю на секунду глаза, чтобы отойти от кошмара увиденного, а потом внезапно открываю снова:

- Оооой, - снова зажмуриваюсь и цокаю.

Чтобы не упасть в обморок в школе, плотно завтракаю какой-то фирменной ветчинной из такого же фирменного холодильника, запивая кружкой кофе. В первый день в школе не желательно ни пить, ни есть. Я на конкретном опыте, и знаю, что могут подсыпать или подлить к тебе в тарелку когда отвернешься. Перекидываю через плечо черный рюкзак и выхожу из нового жилища. Милая бабушка консьержка таращится на меня и уточняет из какой я квартиры.

- Пятая, - поясняю я и не жду продолжения разговора. В восемь выхожу на улицу. У меня еще полчаса чтобы добежать до школы. На улице ежусь в утренней прохладе. Жалею, что не надела пуховик, а лишь ограничилась ветровкой. Пока иду считаю шаги. Уже ближе к школе резко выпрямляюсь и меняю походку. Сейчас меня начнут рассматривать. Этого не избежать. Если начну семенить и прятать голову в плечи, сделают вывод, что я лохушка и мне придется очень не сладко. Поначалу. Но потом отстанут. А мне нужно совсем обратное действие - если я хочу раззадорить этот зверинец по-настоящему. Поэтому я нарочно останавливаюсь около каждого столба и даю возможность себя разглядеть. Сама с таким же интересом рассматриваю высокое строение. Школа в три этажа. Есть спортзал. Несколько запасных выходов. На улице лавочки и даже беседки. В них уже обжимаются старшеклассники. Как мило. Голуби слетаются кучками недалеко от входа и добрые дети, примерно десяти, одиннадцати лет, подкармливают их кусочками белого хлеба. Кто-то аккуратно обходит собравшихся голубей, чтобы не спугнуть их, и я закатываю глаза. Не школа, а прям райское местечко. Но не ведусь на картинку. В моей практике это пятая или шестая уже…сбилась со счета. И внутри все одинаково. Есть вожак, есть прилипалы, есть стая. Красавица школа. Звезда школа. И в этой все будет точно так же.

- Эй, - резко останавливаю парня в очках и он сначала даже пугается. – Где здесь учительская?

- На втором этаже, - парень отшатывается и почти убегает от такой ненормальной.

Народ начинает перешептываться за моей спиной. Я внутри себя улыбаюсь. Все-таки план работает.

- Милые, дорогие люди, - нарочно громко произношу на всю школьную площадку. – Подскажите, как попасть на второй этаж?

Сначала ощущаю паузу. Все как обычно. Сейчас начнется стеб. Но я к нему готова.

- А тебе зачем? Разве тебе не на помойку? – начинают ржать старшеклассники.

- Конечно на помойку, - пересиливаю желание скрыться куда подальше, потому что мне все-таки не приятно происходящее. Да и я совсем не такая какой старюсь казаться. – Я же в вашу школу пришла, а это и есть самая настоящая помойка! – добавляю.

Толпа замолкает. А потом я слышу по сторонам: дичь, рвань и тому подобное. Начало положено. Сейчас мне нужно найти лидера и довести его до такого состояния, чтобы он объявил мне войну. Но, как на зло, я нигде его не вижу. Хотя такие люди выделяются моментально. Не важно парень он или девушка. Этот человек по описанию: харизматичный, привлекательный, нередко бывает очень даже сообразительным. В каждой школе свой лидер. И в этой имеется.

Войдя в школу, я нарочно распихиваю толпу локтями в районе охраны, стараясь протиснуться как можно быстрее. Оглядываюсь по сторонам. Скромные девочки терпеливо ждут своей очереди перед турникетом. Но я не жду.

- Новенькая? – уточняет охранник.

- Она самая! – отвечаю громко и четко.

- Так не терпится в школу?

- Угу, - улыбаюсь во весь рот.

- Ну иди, - усмехается он и пропускает меня на территорию.

Оказавшись на свободе от тесной оболочки в виде разновозрастных потомков человечества, я направляюсь на второй этаж, чтобы получить свое расписание.

- У нас так не ходят! – заявляет секретарша, принимая мои документы. Ей не нравятся ни чокер с шипами, ни мои широкие брюки. Я поднимаю свитер, завязываю его в узел, тем самым оголяя идеально плоский живот, на котором у меня выглядывает небольшая татушка.

- А так ходят? – продолжаю издеваться над секретаршей.

- Стыд! – прыскает она слюной в мою сторону. Я сдерживаю себя из последних сил чтобы не рассмеяться.

- Влада! – слышу я из кабинета директора. – Зайди, пожалуйста.

Я оборачиваюсь на мужчину лет сорока. На вид очень хороший. Даже сорится с такими не охота. Но придется…

- Присаживайся, - просит он и указывает на мягкое кресло перед его столом. Сам прыгает в кресло напротив.

- Я Марк Алексеевич. Директор этого учебного заведения. Рассказывай.

- Что именно? – не понимаю я.

- Как тебе наша школа? Все нравится? – задает он вопросы и остается в открытой позе: руки на столе, сам наклонен вперед. И ни слова о моем нынешнем виде. Типа понимает. Мол у меня стресс от переезда, нужно попривыкнуть. Все это уже проходили много раз.

- Школа очень нравится, - начинаю заученную песню. – Надеюсь, и ребятам я тоже очень понравлюсь, - позволяю себе милую улыбку.

- Отлично, - радуется директор. – У тебя хороший класс. Все ребята там очень дружные.

- Это прекрасно! – из меня рвется гнусный сарказм, но я запихиваю его подальше. Еще не время. – Я могу идти? – вежливо интересуюсь. – А то не хочу опоздать! Английский мой любимый предмет.

- О, похвально, - улыбается директор. – Желаю удачи на уроках.

- Спасибо, - продолжаю мило улыбаться.

- Don’t worry. Be happy, – пытается подбодрить меня Марк Алексеевич.

Я сжимаю руку в кулак и поднимаю в ответном пожелании хорошего дня. Покидая кабинет директора, без труда нахожу свой на третьем этаже под номер 39, а именно кабинет английского. Все уже в сборе кроме самого преподавателя. Когда появляюсь в дверях, все внимание сразу переключается от модных гаджетов на меня. Я задерживаюсь в проеме и напяливаю на лицо пошлую улыбочку.

- Хай, пипл! – весело приветствую одноклассников и визуально оцениваю каждого. В ответ они начинают откровенно ржать. Я бы, пожалуй, тоже не сдержалась, появись передо мной нечто подобное.

- Это ты новенькая? – спрашивает здоровяк за третьей партой.

- Бинго! – поощряю я его. – Это я! Как же ты догадался, милый? Наверное, было очень сложно. Особенно учитывая твой невысокий интеллект.

Класс замирает.

- Послушай, овца! – встает он из-за парты.

- Тише, тише, - поднимаю я ладони вверх. – Сори за интеллект. Погорячилась! – начинаю улыбаться еще шире. Парень остывает. – А может и нет! – дразню его дальше и двигаюсь в самый конец класса. Парень не успевает сообразить, что ответить и садится обратно. Рядом со мной сразу нарисовываются еще двое.

- Это место занято! – говорит один из них.

- Тобой? – уточняю я.

- Нет! – огрызается он, - но оно не твое.

- Не мое, не твое, так чье же? – не понимаю и театрально развожу руками. – Последняя парта! Кому она так нужна? Расследование века! – продолжаю откровенно издеваться.

- Здесь сидела девочка, которой ты и мизинца не стоишь! – рядом оказывается рыжая кучерявая девушка.

- Что-то я ее не вижу! – оглядываюсь по сторонам. – Кстати, ее мизинца тоже!

- Не видишь, потому что она умерла! – прыскает ядом рыжая.

Приподнимаюсь со стула и равняюсь лицом с девчонкой.

- И вы решили увековечить это место! В память об умершей девушке! – пропеваю со злорадством. – Как трогательно!

Рыжая хочет броситься на меня, но парень перехватывает ее сзади и оттаскивает в сторону.

- Фил сам разберется. Не лезь, - просит он ее. – Эта того не стоит.

- Хочу добавить, - вмешиваюсь я. – Никто не стоит. Покойники на то и покойники. Не стоит из-за них ссориться.

Весь класс моментально меняется в лицах. Реакция запущена. Это было просто. Читаю в глазах каждого ученика только одно слово «Мразь». Они все уже меня ненавидят. Видимо, эта погибшая девочка была для них не просто одноклассницей, они любили ее! Осталось только этого Фила вывести на эмоции. И я вернусь в Екатеринбург в течение месяца. Снова начинаю изучать одноклассников. Рыжая кучерявая - она красотка. И Ее зовут Аня. Наверняка одна из активисток школы. Она сидит на первом ряду на второй парте прямо перед здоровяком. Походу хорошисты. На последних партах никто не сидит. Все тянутся к знаниям. Это восхищает. Класс и на самом деле хороший, жаль, что придется здесь все изменить. Парень, что сидит с ней, это ее парень. Борис. Симпатичный. То и дело берет ее пальцы в свои и гладит. Ласково и нежно. Дальше здоровяк на третьей парте – Макар. Не вызывает приятных ассоциаций и поэтому отворачиваюсь. Второй ряд, в конце которого я и сижу, пестрит прилипалами: видно, что они уж очень хорошие и так и норовят всем понравиться и всем угодить. Один из них поворачивается ко мне, желая что-то уточнить, но видит мое хмурое лицо и отворачивается обратно. Такие люди всегда пытаются разбавить негатив, потому что им очень некомфортно находиться в помещении, где нет волшебных единорогов с блестящими, струящимися водопадами вокруг. И где далеко не все счастливы. Так, а на третьем ряду сидят спортсмены. Должно быть футболисты. Не сложно догадаться. За школой два новых футбольных поля. А у парней тела поджарые и мышечные как у настоящие спортанцев. Один из них замечает, что я рассматриваю их и грубо отвечает:

- Хорош пялиться!

- Извини, залюбовалась, - не теряюсь я.

- Ну еще бы, - гогочут они. – Тебе с такой внешностью нормальный парень точно не светит.

- Это да! – не обижаюсь и продолжаю широко улыбаться. Но от моей улыбки не остается и следа, когда я вижу кто входит в кабинет вместе со звонком. Мне становится не по себе. Да, вот и лидер! Но он внешне почему-то старше всех своих одноклассников. Года на два точно. И выглядит мудрее. А еще он красавчик! И сразу замечает, что я сижу на этом злосчастном месте. На хрена я вообще во все это ввязалась! Начинаю паниковать, но вовремя беру себя в руки. Он идет не спеша. Высокий, смуглый, волосы темно русые и коротко стриженные, к тому же еще футболист, потому что фигура у него такая же, как у тех парней на третьем ряду. Черты лица резкие, прямые и совсем не миловидные. Это совершенно другая красота. По-настоящему мужская: без сопливо-розовой оболочки современных парней. Как будто меня во времена викингов перенесло. Такому и проиграть не стыдно.

- Это не твое место! – чеканит он по слогам и у меня от его голоса начинает звенеть в ушах. Проиграть не стыдно, и даже хочется, но мне деваться некуда и я вступаю в жестокую схватку. Я приподнимаюсь над партой, надуваю огромный пузырь и лопаю прямо в лицо северному красавчику.

- Теперь мое! – с вызовом произношу прямо в его спокойное и серьезное лицо, ожидая ужасных последствий.

- Ладно, - отходит он в сторону и садится за последнюю парту на первом ряду. Между нами чуть больше метра проема, но кажется, что он совсем рядом. Потому что его энергетика сбивает с ног. Но это еще не самое страшное. Он лидер! Это да! Но, сука, что хуже всего, то, что он умный лидер! И вывести его на эмоции будет сложнее, чем я думала…

Всю прошлую неделю весь класс гудел от новости, что к нам придет новенькая. Уже месяц прошел после первого сентября! Кто переводится в такое время? Хотя мне плевать кто она и откуда, но ребята заинтересованы.

Класс, в котором я сейчас учусь, дружный, меня здесь все любят и уважают. Пусть он и не мой родной. Ведь я второгодник. А это класс Майи.

- Майя, - шепчу по слогам и закрываю глаза. Я как будто еще вчера ее видел. Помню все, что она говорила. Помню все, о чем она мечтала. Помню, как она смеялась и как она пахла. И как жадно целовал ее - я тоже помню. Мои пальца еще не забыли, какого это скользить по ее русым волосам: настоящим и не испорченным современной модой. Меня снова швыряет в прошлые воспоминания, но я не особо сопротивляюсь. Вместо того, чтобы собираться в школу, тупо сижу и пялюсь в одну точку! А перед глазами проносятся картины, где мы были по-настоящему счастливы. Лучше всего было на море…Но сейчас я бы все на свете отдал лишь бы посидеть с ней у нас во дворе на старой, заваленной лавочке и просто поговорить. Нет, лучше пусть она говорит, а я буду слушать. Майя будет смеяться и такие красивые ямочки заиграют на ее румяных щеках. А потом она уткнется мне в грудь и будет смеяться прямо в пацанячью футболку. От этого ее запах не уйдет даже после нескольких стирок. И я его тоже буду помнить…

Прошлый год был ужасным. Я с трудом все это вынес, хоть все и поддерживали меня как могли. Потерял учебный год. Не сдал экзамены, потому что…пробухал! Я вообще пил целый год! За такое могли просто выгнать из школы, но дали второй шанс – и вернули снова в одиннадцатый класс. Я там сейчас как переросток. Пошел в школу почти в восемь, еще и остался на второй год! Но то, что произошло, не сломало меня, а сделало только сильнее и еще старше. Я не хочу больше проблем ни себе, ни своих близким, и поэтому я никак не реагирую, когда черноволосое чучело передо мной в классе заявляет, что место, на котором раньше сидела Майя, теперь ее. И демонстративно лопает пузырь мне прямо в лицо. Пузырь, кажется, от бубль гума. Нет, это, конечно здорово меня удивило, и даже позабавило, но втащить ей не захотелось. Хотя все остальные почему-то ждали от меня именно такой реакции.

- Ладно, - отвечаю ей усмехаясь и сажусь на последнюю парту первого ряда. Между нами проход, но я четко чувствую, как эта новенькая то и дело пялится в мою сторону. Внешне она выглядит кошмарно. Хотя у нее хорошая, ровная кожа без единого изъяна и такие же ровные зубы. Явно после носки брекетов. Но это не спасает, и весь ее вид кричит о какой-то задиристости и борзоте, что мне так не нравится в девушках.

Входит наш преподаватель английского Алексей. Он молодой и предпочитает общаться просто по имени. Ему всего двадцать шесть и он даже подкатывал к некоторым нашим девчонкам из класса. По мне это мерзко. Хорошо, что они его отшили.

- Хай, пипл, – здоровается учитель на современный лад. Он пытается во всем быть похожим на нас и модный молодежный прикид тому показатель. – Говорят, у вас в классе новенькая! Давайте, наконец, с ней познакомимся. Ее зовут Влада. Влада, вы где? – пытается он найти ее блестящими от возбуждения глазами. От этого Алексей мне становится еще противнее. Его худосочное тельце никогда не видело физических нагрузок, сам он по себе весь трясущийся и нервный с неуместной тонкой бородкой на лице, от чего весь его облик напоминает мне козла из мультика «Кошкин дом».

- Хай, ай эм хиа, - весело парирует она.

- Ну же, выходите! – просит преподаватель. Глаза его загораются еще ярче. Он явно подыскивает себе новую пассию, раз с предыдущими ничего толком не клеится. Многим девчонкам из класса уже есть восемнадцать. Поэтому Алексей особо не переживает, что они пожалуются на его флирт. Но последним и лень заморачиваться беготней по кабинетам директора и завуча. Поэтому они просто его посылают и все!

- А вам зачем? – не сдается новенькая.

- Ну, чтобы все на тебя посмотрели! – подзадоривает класс Алексей.

- А они уже посмотрели! – продолжает Влада. – И им не понравилось! – она опирается на локти и немного наклоняется вперед, чтобы Алексей получше ее рассмотрел. – Или, может быть, именно вы хотите на меня посмотреть? Тогда надо яснее формировать свои желания. Например, Влада выйди на середину класса, я хочу на тебя посмотреть! – провоцирует новенькая его. Однако надо отдать должное, Влада очень быстро его раскусила. – Вы, случаем, не педофил? – задает девочка следующий вопрос и Алексей краснеет. – Прочему спрашиваю? Потому, что я несовершеннолетняя!

Я беззвучно усмехаюсь на один бок. Влада это видит и считывает реакцию.

- Ладно, - выдыхает учитель красный как рак. – Не хочешь как хочешь! Меня зовут Алексей и я…

- Отчество забыли! – не сдается новенькая.

- ЧТО? – сбивается он с мысли.

- Я говорю, отчество забыли! – продолжает давить новенькая.

- Да, нам тоже любопытно! – подключается Борька. Я продолжаю усмехаться и вырисовываю в тетради на последней странице розу. Влада отличный провокатор. Но не стоит вестись на все это - иначе эта девочка разрушит целый мир вокруг нас.

- Игоревич! – выдавливает учитель.

- Алексей Игоревич, давайте уже наконец начнем урок! – ставлю точку в этом спектакле. – У нас сегодня герундий.

- Так, может, новенькая нам о нем поведает! – пришло время Алексея злорадствовать, но Влада не тушуется.

- А я из деревенской школы. У нас не было английского. Вместо этого нас учили доить коров, - продолжает девочка представление.

- Ну тогда два! – злостно улыбается Алексей Игоревич.

- Тогда да! Когда люди не знают ничего о герундии в одиннадцатом классе им всегда ставят два! – поддерживает она его. – Или все-таки знаю..., - Влада закатывает глаза. – Не, не знаю. Проходила в восьмом. Потом забыла!

- А как вы тогда в нашу школу прошли, извиняюсь спросить? – не понимает Алексей Игоревич.

- А я хорошо сосу!

- Что сосете? – переспрашивает учитель.

- Члены! – как ни в чем не бывало отвечает новенькая. – Не верите? Вы же, кажется, только об этом и мечтаете! – она поднимает свои глаза на препода.

- Ну это уже слишком! – оскорблённый Алексей Игоревич выбегает из класса. – Урока сегодня не будет, зато домашки будет много! – кричит он из коридора. – Сами разберете свой герундий. Без меня!

- Ты что наделала! – взрывается Аня и подлетает к новенькой.

- Правду сказала, - как ни в чем не бывало реагирует новенькая.

- Ты урок сорвала! Нам всем сейчас дома придется разбирать эту тему самостоятельно без учителя. У тебя есть деньги на репетитора? – спрашивает ее Аня. Я пока просто наблюдаю и не вмешиваюсь.

- А зачем мне репетитор? – не понимаем новенькая.

- Чтобы разобрать герундий, дура! – врывается Аня и ее рыжие волосы становятся еще краснее от этого. Или мне так показалось.

- А мне не надо, - спокойно признается Влада. – Я знаю, что такое герундий и причем давно. Странно, что вы его не знаете...Одиннадцатый класс! Должно быть что-то уже посложнее. А герундий - это форма глагола, объединяющая в себе качества имени существительного и глагола. Братхер рассказывал. А фатхер повторил.

- А матхер? – подключаюсь я.

- А матхер умер от передозировки, когда мне было три года, - не смущается новенькая. – Так что не успела! – цедит она.

- Печально, - поддерживаю разговор. – Только у нас нет ни фатхера, ни матхера, ни даже братхера, кто знает герундий, милая девушка. Ты здорово всех подставила!

- А это уже не моя проблема! – широко улыбается новенькая.

- Чо мы с ней церемонимся? – не может успокоиться Аня и ее начинают поддерживать остальные заводилы класса.

Новенькая как будто ждет такой реакции, но я опережаю предстоящее событие.

- Ладно, будем разбираться сами с герундием! – пытаюсь успокоить кровожадную толпу.

- Да есть такое волшебное слово. Называется «интернет»! – продолжает всех дразнить Влада.

- Я щас ей точно втащу! – предупреждает Аня, но я жестом прошу ее успокоиться.

- Не надо. Подожди, - уговариваю подругу. Я отправляю всех по своим местам, а сам присаживаюсь за парту к новенькой.

- Ты чего такая злая? – пытаюсь найти к ней подход. – Такая недружелюбная! Тебя кто-то обидел?

- А в чем, по-твоему, выражается моя злость? – она поворачивается ко мне, и мы касаемся друг друга коленками. – В том, чтобы напомнить преподавателю, что стоит держаться подальше от несовершеннолетних?

- Ты смелая! – хвалю ее. – Но здесь все устроено немного иначе.

- И как же? По мне все одно и тоже, как и в любой другой школе! – не удивляется она.

- Опять же, если тебя кто-от обидел – я могу помочь! – шепчу ей на ухо. Новенькая в ответ лопает пузырь прямо перед моим носом.

- А ты можешь сделать так, чтобы мой отец исчез? – почему-то вдруг спрашивает девочка. Я отшатываюсь в сторону и смотрю на нее как на чокнутую.

- Тогда ты не можешь мне помочь! – произносит новенькая свой вердикт.

- Меня это только радует, - завершаю и она как будто понимает о чем я.

Урок сорван и нам ничего не остается, как пойти курить за школу. Новенькая остается в классе. Удивляет то, что она даже не пытается сгладить нарастающий негатив. Хотя ведь видно, что не тупая, и понимает, что дальше будет только хуже, если она не успокоится.

- Надо с ней что-то делать! – затягивается Аня. Я тоже курю, но немного. – В столовой устроим ей массовый бойкот, - продолжает одноклассница. – Получит свое, овца!

- Впереди у нас химия, - напоминает Борис. – А если она выкинет что-то подобное и химик от нас тоже сбежит? Покупать два урока - это уже накладно.

Борис берет у Аню сигарету и они курят одну на двоих. Как не крути, а он прав. Все мы хорошисты, а некоторые из нас даже отличники. И нам очень нужны знания, чтобы поступить на бюджет.

- Да надо хорошо ей навтыкать, - предлагает Аня. – Чего вы съезжаете все? Или окунуть головой в унитаз!

- Ты где такой жестокости насмотрелась? – усмехаюсь и затягиваюсь в последний раз. – Это не гуманно! Тем более, она девочка!

- Девочка? – смеется Макар. – Да она пугало! Стремная такая! Мы все надеялись, что придет четкая новенькая, а пришло вот это! – Макар кривится, вспоминая образ Влады. – Может, Аня права и нам стоит поступить также, как и в этих диких иногородних школах, где одноклассники поджигают друг друга? И тогда она будет сидеть на жопе ровно!

- Прекратите, - не выдерживаю. – Это полный бред. Я уже совершеннолетний! И не собираюсь ввязываться в это дерьмо из-за какой-то недозрелой идиотки. У меня уже есть приводы! – напоминаю. Ребята знают, что после смерти Майи я часто напивался и крушил все подряд. Например, автобусные остановки и экраны, расположенные на них. – В восемнадцать это точно не прокатит. Поэтому подобные методы без меня! – уже более резко добавляю. – Но химию сорвать ей не дадим.

- И что будем делать? – интересуется Аня.

- Да просто закроем ее где-нибудь, - предлагаю я.

- Да она же будет орать! – напоминает Борис.

- Тогда пакет ей на голову! – хохочет Аня.

- Ладно, пойдемте, - призываю всех вернуться в школу. – Разберемся по ситуации.

Небольшой группой мы двигаемся по хорошо знакомым школьным коридорам обратно в класс. Навстречу к нам выходит директор:

- А, ребята, здравствуйте, - начинает он. – Почему не на уроке?

- Новенькая его сорвала! – выдает Аня.

- Это так? – директор впивается в меня глазами. Почему-то мне не хочется стучать на Владу, наверное от части потому, что она сказала правду об Алексее.

- Просто притираются к друг другу, - произношу кратко. – Уверен, еще подружатся.

- Ну ладно, - директор был всегда мобильным. – Будем считать ее плохое поведение реакцией на стресс от переезда. Но если это повторится, прошу не покрывать ее!

Марк Алексеевич разворачивается и уходит, а из-за угла появляется шпионящая за нами Влада.

- Хм, - складывает она руки на груди и оценивает взглядом каждого. – Настоящие Тимур и его команда. Такие благородные! Чего ты меня пожалел? – обращается девочка сейчас именно ко мне и приближается вплотную. – Я не обещала, что буду хорошей!

- Сорвешь химию – закроем на чердаке! – я слегка задеваю ее плечом и мы с одноклассниками возвращаемся обратно в класс. Влада продолжает какое-то время смотреть в окно, явно над чем-то размышляя. Но потом все-таки идет в учебное помещение и вместе с нами ждет следующего урока. За все оставшееся до звонка время не произносит ни слова. Но я чувствую ее настроение. Это странно...

Но я как будто знаю эту девочку и все ее повадки. Сейчас она затихнет, но только для того, чтобы хорошо обдумать свое дальнейшее поведение. У этой девчонки явно есть какой-то план. И он нехороший...Звенит звонок и наши направляются в столовую. Влада остается в классе.

- Она придет вообще? – Аня сидит напротив меня за круглым столом в нашем школьном кафетерии и негодует. Новенькая не появляется. А моя подруга все никак не может успокоиться и норовит устроить массовую казнь.

- Она не придет, расслабься, - откидываюсь на стуле назад в более расслабленную позу и поднимаю руки над головой, лениво потягиваясь. От этого моя кофта подпрыгивает, оголяя живот и мышцы пресса. Две девчонки из параллельного класса замечают это и начинают перешептываться. Я моментально возвращаюсь в более скромную позу. Не люблю привлекать к себе внимание. Хотя почему-то не получается. Борис оценивает происходящее вокруг:

- После смерти Майи они все как сцепи сорвались, - тихо произносит он. – Постоянно слышу по углам как было бы классно с тобой замутить.

- Ничего не получится, - торможу этот разговор. – Я больше ни с кем не смогу. Сейчас только учеба для меня имеет хоть какой-то смысл. А девчонки для меня все на одно лицо! Ни одна не волнует, - честно признаюсь.

Аня не знает, что сказать и лишь отпивает из стакана. А Борис продолжает держать ее руку под столом и сжимать все крепче в своей. Раньше мы часто здесь сидели такой компанией: я, Майя, Аня и Борис, Макар и Кирилл со Славкой. С последними мы играли в футбольной команде от школы. В этом году я еще ни разу не участвовал. Не знаю, примет ли меня тренер обратно после того, как я пьяный обозвал его помойным псом и посоветовал пойти помыться в кошачьей моче. Это, конечно, было лишнее. Но меня крыло почти год после смерти Майи. Она умерла в конце сентября. И вот сейчас конец сентября. Прошло время, а я все никак не могу смириться... Между всеми нами виснет тяжелая пауза и я уже хочу вернуться к заданиям и заняться чем-то сложным, чтобы отключить голову от грустных мыслей. Наконец-то звенит долгожданный звонок, и мы возвращаемся. Химика еще нет. Самые услужливые ученики класса, а именно полные отличники, уже подготовили доску к уроку, отдраив ее как палубу на корабле. Входит Петр Семенович. Похоже, он постарел еще больше, потому что волосы его стали еще белее, а походка более медленной. Жаль, что он больше не берет учеников. Вот у него бы я поучился дополнительно. Он крутой химик.

- Ну что, обормоты, не сбежали еще погляжу! - весело приветствует он нас и неспеша приближается к своему месту. Правая нога, которая не давала ему покоя последние несколько лет, почти не сгибается и он как будто просто тащит ее за собой. Мне становится жаль старика. Интуитивно мне хочется его защитить от нападок новенькой и я уже готовлюсь к драке. Сейчас не пощажу ее.

- Здравствуйте, Петр Семенович! – радостно реагируем хором на его «обормотов».

- Как ваша нога? – спрашивает Аня.

- Да ну ее! – выдыхает учитель. – Достала, проклятая.

- Сочувствуем, - добавляет Борис. Я хочу тоже как-то подбодрить его, но не нахожу нужные слова.

- Говорят, у вас появилась новенька барышня! – по-старчески смеется он и усаживается за стол. В его словах нет ничего обидного, и я надеюсь, что новенькая будет благоразумна.

- Так и есть, – отвечает Влада.

- Вы любите химию? – интересуется Петр Семенович.

- Люблю, - скромно отвечает она.

- Хотите проверить свои способности? – вдруг вываливает он и класс замолкает. - Не бойтесь! – уговаривает учитель девочку. – Я буду подсказывать, - старик продолжается улыбаться, но без стеба. Ему это не свойственно. Улыбка старика мягкая и простая.

- Давайте, - не спорит Влада.

- Тогда выходите к доске.

Совсем не испугавшись, Влада встает из-за парты и направляется на обозрение всему классу. Петр Семенович совсем не удивляется ее виду. Смотрит на нее как на обычного ребенка в школе. Меня это восхищает.

- Напишите все нитриды, что вы знаете, - просит он.

Влада через несколько секунд начинает выводит на доске NH3, Si3N4.

- Достаточно, - останавливает ее учитель. – А теперь соли.

На доске появляются NaCl, KNO3, Fe2(SO4)3 и я по-настоящему заинтересовываюсь. Она не глупа.

- Но, а сейчас, пожалуйста, напишите комплексные соединения.

Улыбаюсь с сарказмом. По-любому, завалится. Влада оборачивается на класс будто ждет подсказки. Видит мое выражение лица, говорящее о том, что она просто выскочка, и отворачивается снова к доске.

- Не расстраивайтесь, - успокаивает ее учитель. – Это был очень сложный вопрос.

- Не достаточно сложный, - тихо отвечает Влада и начинает выводить на доске K3[Fe(CN)6]. Я прикусываю язык от злости. Да не может этого быть!

- О, - радуется Петр Семенович. – Филипп, да у тебя появился наконец-то соперник. Никто не мог тебя победить. Сейчас мне придется разрываться между вами двумя в выборе своего любимчика! Или же их у меня станет два, - весело произносит Петр Семенович. – Но на олимпиаду поедет кто-то один! – становится он снова серьезным.

- Что за олимпиада? – оживляется Влада.

- При успешном выполнении дает дополнительные баллы при поступлении в вуз, - расшифровывает учитель.

- И как вы сказали, поедет кто-то один? – уточняет она.

- К сожалению, да, - расстраивается профессор. – Мне предстоит тяжелый выбор.

Влада поворачивается в мою сторону и от хорошей девочки, что была минуту назад у доски, не остается и следа. Я вижу, как демоны пляшут в ее глазах.

- Ну тогда пусть красавчик покурит в стороне, - на весь класс заявляет она. – В этом году поеду я!

Мои зубы скрипят от злости так сильно, что их слышат даже те, кто сидят на первой парте. Вот дрянь! В руках у меня от повышенного напряжения ломается карандаш. Этот треск раздается на весь внезапно смолкший класс.

- Эй, коррекционщик, - шепчет мне новенькая из-за своей парты через несколько секунду.

- Чего тебе? – еле сдерживаюсь.

- Держи, - Влада протягивает мне карандаш. – Может, пригодится. Твой сломался, - шепчет она.

- Я заметил!

- Я подумала, может, нет, - не повышает громкость девочка. – Всякое бывает. Расстройство памяти, расстройство внимания…что там еще у таких как ты?

Я с шумом выдыхаю воздух из легких, но все-таки принимаю карандаш.

- Эй, коррекционщик, - через минуту слышится снова. И опять она использует это слово!

- Чего еще? – поворачиваюсь к ней.

- Это тоже тебе, - Влада протягивает мне свернутый в четверо лист. Я принимаю его и начинаю разворачивать. При виде рисунка плотно сжимаю кулаки. Сейчас кто-то попадет под раздачу. Влада делает вид, что сосредоточенно слушает учителя. Я снова опускаю глаза на рисунок, на котором новенькая стоит на пьедестале с медалью в руках, а я валяюсь у ее ног побежденный. Мне ничего не остается, как выместить всю свою злость на бумаге, плотно скомкав ее. Справа прямо-таки чувствую, как это чудовище улыбается...