Новогодние тайны

Дорогой читатель! В этот волшебный момент перед началом истории я хочу познакомить тебя с Еленой Станиславовной. Этот Новый год она решила встретить по-особенному — наедине с собой, своими мыслями и, конечно же, с грандиозными планами на будущее. «В конце концов,» — рассуждала она, развешивая разноцветную мишуру по квартире, — «что может быть лучше, чем начать новую главу, слушая только собственный голос?»

Затем Елена Станиславовна уютно устроилась в своём любимом кресле, а за окном кружились снежинки, превращая город в серебристую сказку. На коленях у неё лежал листочек с аккуратно выведенными желаниями на новый год. «Встретить настоящую любовь», — значилось первым пунктом, и эти слова она вывела особенно старательно, словно красивый почерк мог приблизить их исполнение.

Елена мечтательно улыбнулась, представляя, как однажды на заснеженной улице или, может быть, в тренажерном зале (да-да, в этом году она обязательно запишется!) встретит его — того самого человека, с которым захочется разделить чашку горячего какао зимним вечером.

Телевизор негромко рассказывал о предпраздничной суете в разных уголках страны. Оставалось чуть меньше получаса до встречи Нового года. Но усталость от предпраздничных хлопот и тепло уютной квартиры сделали своё дело — она незаметно для себя задремала, унесённая в мир сновидений, где ей навстречу по заснеженной аллее шёл тот самый мужчина...

Перед праздником Елена исследовала овощные отделы супермаркетов, наполняя корзину сокровищами природы: киви, апельсинами, гранатами. Купила она и брюссельскую капусту — эти маленькие шарики, как уверял популярный блогер, весьма полезны. А когда она открывала пакет, один ин кочанчиков, выкатился и тут же закатился под салатник. А, как известно, иногда самые незначительные детали становятся началом самых удивительных историй…

В небольшой, но уютной кухне квартиры Елены Станиславовны, когда часы на стене пробили полночь, начиналась совсем иная жизнь. То, что для людей было просто кухней, для её обитателей-овощей представляло собой целый мегаполис под гордым названием «Кухнеград».

Детектив Капустин Листочек Вилкович дремал в своей конторе — перевернутом фарфоровом салатнике, что стоял у самого окна. Прохладный ветерок, пробивающийся сквозь неплотно прикрытую форточку, легонько шевелил его верхние листья. Листочек был не молод — многие его листья уже пожелтели от времени, но глаза сохраняли цепкость, а память — остроту. Плащ, сделанный из старого бумажного пакета, небрежно висел на импровизированной вешалке — воткнутой в стол зубочистке.

Внезапно тишину разорвал пронзительный скрип — кто-то отчаянно пытался проникнуть в его контору. Листочек моментально выпрямился, сбрасывая дремоту, и одним движением набросил плащ на плечи.

— Войдите, если вы овощ, или катитесь отсюда, если вы фрукт! — проворчал он своим хрипловатым голосом.

Щель под салатником раздвинулась, и в контору ввалилась пожилая картофелина в выцветшем переднике, с платочком, повязанным поверх коричневой кожуры. Она дрожала от волнения.

— Детектив Листочек! Что же это такое творится?! — закричала она, катясь через всю комнату прямо к его столу из спичечного коробка.

— Картофелина Старожиловна, — узнал посетительницу Листочек. — Что стряслось на этот раз? Опять кто-то из молодежи закатился под холодильник?

— Если бы! — всхлипнула Картофелина. — Моя племянница, Хрустина Оранжевна пропала! А ведь завтра свадьба!

Листочек нахмурился, отчего его верхний лист ещё сильнее сморщился:

— Та самая Хрустина? Морковка, что должна была выйти за Картофеля Крахмалыча?

— Она самая! — Картофелина промокнула уголки глазков краем передника. — Вечером была в овощнице, а утром глядь — нет нигде! А Крахмалыч-то уже и приданое приготовил, и дом свой побелил свежей мукой... Что теперь будет?

Листочек медленно выбрался из-за стола, поправил свою любимую шляпу-кочанчик, которая, как обычно, сползла на бок, и громко произнёс:

— Не волнуйтесь, Картофелина Старожиловна. Если Хрустина ещё на этой кухне, я её найду. А если нет... — он многозначительно замолчал, — то выясню, кто приложил к этому стебель.

Через полчаса Листочек уже осматривал место происшествия — разделочную доску, где Хрустину видели в последний раз. Его опытный взгляд сразу заметил несколько важных улик: тонкие волоски — явно ботва Хрустины, странный влажный след неправильной формы и... чайная ложка, лежащая неподалеку.

— Странно, — пробормотал детектив, осторожно обходя влажное пятно. — Очень странно.

Он присел и принюхался к следу. Запах был острым, солоноватым, с легкой кислинкой.

— Рассол! — воскликнул Листочек, и его нижние листья затрепетали от волнения. — Но откуда здесь взяться рассолу?

В этот момент он услышал перешептывания за своей спиной. Обернувшись, Листочек увидел троих наблюдателей, которые прятались за солонкой: Огурец Пупырчатый, чья кожица от волнения стала еще более бугристой; пышная Помидорка Краснощёчкина, подозрительно невозмутимая для лучшей подруги пропавшей; и старый Лукич Репчатый, чьи водянистые глаза, как всегда, источали недовольство всем происходящим.

— А вы что здесь делаете? — строго спросил Листочек.

— Я... я просто... — произнёс Пупырчатый. — Хрустина моя подруга. Я волнуюсь.

— Подруга, говоришь? — прищурился Листочек. — Ну-ну… И когда ты её видел?

— Давно. Не мог я слушать разговоры о её предстоящей свадьбе…

— Ага! — воскликнул Листочек. — Первый подозреваемый!

— Не говорите глупостей, — вмешалась Помидорка, покачивая своими пышными боками. — Пупырчатый и мухи не обидит. Он скорее сам засохнет, чем Хрустине что-то сделает.

— А ты почему такая невозмутимая, а? — Листочек повернулся к ней. — Говорят, вы с Хрустиной как два горошка в стручке были. А тут твоя подруга пропала — и хоть бы что!

Помидорка слегка покраснела:

— У меня внутренние переживания.

— Все они хороши, — проскрипел Лукич, разворачивая свои сухие внешние слои. — Молодежь нынче — сплошное расстройство. Вот в моё время...

Листочек не успел дослушать брюзжание старого лука. Со стороны подоконника раздались шаги и громкий голос:

— Разойдись, зелень огородная! Прибыл Засолочный отдел!

На кухонный стол, чеканя шаг, пришёл отдел, от вида которого у Листочка сжались все листья. Впереди шествовал следователь Корнишонов — маленький, но невероятно напыщенный огурчик в жёлтой фуражке с блестящей звездой. За ним строем двигались семь огурцов поменьше, каждый в таких же фуражках, но с кокардами поскромнее.

— Засолочный отдел прибыл для расследования дела особой важности! — громогласно объявил Корнишонов, выпятив свое пузо. — Я — главный следователь по особо хрустящим делам, Аркадий Солеварович Корнишонов.

Листочек сверлил его скептическим взглядом:

— А я-то думал, что в банке на подоконнике только солятся, а не важные персоны воспитываются.

Корнишонов побагровел:

— Попрошу без оскорблений! У нас, между прочим, высшее засолочное образование и право проводить задержания в пределах всего Кухнеграда.

Один из огурцов-подчиненных услужливо протянул Корнишонову документ, сложенный из обрывка бумаги для выпечки. Тот махнул им в воздухе перед носом Листочка:

— Вот! Официальное разрешение от самой Тёрки!

Листочек только усмехнулся:

— И чем же привлекло столь выдающийся отдел моё скромное расследование?

— Ваше? — Корнишонов рассмеялся, и вся его команда поддержала его дружным хохотом. — Отныне это наше расследование! И у нас уже есть преступник!

Он резко повернулся и указал на Огурца Пупырчатого:

— Вот он, злодей! Взять его!

Два огурца из команды Корнишонова подкатились к изумлённому Пупырчатому и обвили его своими стеблями.

— Что? Меня? — возмутился Пупырчатый. — Да за что?!

— За похищение гражданки Хрустины Оранжевны, — торжественно объявил Корнишонов. — И мотив очевиден — зависть! Вы позеленели от зависти, что она выходит за богатого Крахмалыча, а не за вас!

— Но я всегда был такого цвета! — воскликнул Пупырчатый.

— Вот! Сознался! — триумфально воскликнул Корнишонов.

Листочек демонстративно похлопал листьями:

— Блестящая работа. И где же тогда Хрустина?

Корнишонов на мгновение смутился:

— Э-э... Это дело рук «Шайки Плесневых»! Наверняка они держат её где-нибудь в тёмном углу. Но не беспокойтесь, мой отдел скоро её найдет!

Пока команда Корнишонова уводила отчаянно сопротивляющегося Пупырчатого, Листочек задумчиво смотрел им вслед. Что-то здесь не сходилось, и его детективное чутье подсказывало, что огуречная бригада что-то скрывает.

Когда стол опустел, Листочек решил найти свидетелей. В Кухнеграде было одно место, где можно было встретить самых старых и мудрых жителей — верхняя полка кухонного шкафа, куда редко заглядывала Елена Станиславовна. Добраться туда было непросто — требовался целый подъем по ножке стола, затем по столешнице к стене, а потом — рискованный прыжок на первую полку шкафа.

Спустя полчаса изнурительного подъема, Листочек наконец-то достиг цели. На верхней полке, среди пыльных банок с крупами, обитал самый старый овощ Кухнеграда — Баклажан Багровеев. Его кожица давно потеряла блеск, а бок слегка сморщился, но взгляд сохранял удивительную ясность.

— А, кочан пожаловал, — произнёс Багровеев, увидев тяжело дышащего Листочка. — Чем обязан визиту?

— Я не кочан, я кочерыжка... то есть, детектив, — поправил его Листочек. — Расследую исчезновение Хрустины Оранжевны. Слышали о таком?

Багровеев медленно покачался из стороны в сторону:

— Хрустина, Хрустина... А, оранжевая такая? Как не знать! Видал я её намедни.

Листочек встрепенулся:

— Когда? Где?

— Ночью это было, — старик задумчиво потер свой сморщенный бок. — Не спится мне, старому, вот и наблюдаю за кухней. Видел я, как что-то большое, металлическое, звенящее схватило оранжевую девицу.

— Металлическое? — Листочек вспомнил найденную ложку. — Может, это была ложка?

— Ложка, вилка... — Багровеев пожал плечами. — Не разберёшь в темноте-то. Только блестело оно, это точно. И звон был.

— А куда оно её понесло?

Баклажан наморщил свою тёмную кожицу:

— Вроде как в сторону большого... Холодильником, кажись, называется. Хотя, постой... может, и не туда. Может, к окну? Ох, запамятовал я, старый стал. Извиняюсь, кочан.

Листочек сдержал раздражение:

— Я не кочан, я детектив. Спасибо за информацию, уважаемый Багровеев.

Спускаясь обратно, Листочек размышлял над полученными сведениями. Что-то металлическое и звенящее... Ложка на месте происшествия... След рассола... Всё это складывалось в странную картину, которую он никак не мог собрать воедино.

А главное — Листочек был уверен, что огуречная бригада не просто так появилась на месте исчезновения. Они явно что-то знают. И он намерен был выяснить это.

 Утро в Кухнеграде начиналось с суеты — Елена Станиславовна готовила завтрак, гремя посудой и напевая что-то себе под нос. Для овощного мира это время было особенно опасным — никогда не знаешь, кого хозяйка выберет для своего блюда. Но сегодня Листочку повезло — Елена Станиславовна не трогала овощи.

 Как только женщина вышла из кухни, Листочек вернулся к разделочной доске. Таинственный след всё ещё был там, хотя и начал подсыхать по краям. Детектив осторожно коснулся его кончиком своего нижнего листа и затем поднёс к носу.

— Точно рассол, — пробормотал он. — Но откуда?

 Рассол напомнил ему о Корнишонове и его бригаде. От них всегда пахло именно так — остро, солоновато, с легкой кислинкой. «Возможно, они имеют отношение к исчезновению? Но зачем тогда публично обвинять Пупырчатого? Чтобы отвлечь внимание?»

 Листочек задумчиво обошёл след, форма была странной — как будто кто-то, источающий рассол, сидел здесь, скорчившись. Или... плакал?

— Слёзы! — вдруг осенило Листочка. — Это рассольные слёзы!

Огурцы, особенно маринованные, плачут рассолом — это знал каждый житель Кухнеграда. Но кто плакал на разделочной доске?

 Размышления детектива прервал тихий шорох. Оглянувшись, он не увидел никого, но шорох повторился, теперь уже из-под стола.

— Кто там? — настороженно спросил Листочек.

— Друг или враг — зависит от того, что предложишь, — прошептал тонкий голосок.

Листочек осторожно заглянул под стол. В полумраке он различил извивающуюся фигурку — маленького розового червячка.

— А, это ты, Извивайкин, — с облегчением выдохнул детектив. — Выползай, разговор есть.

Червяк неторопливо выполз из своего укрытия и поднял переднюю часть, словно кобра перед заклинателем:

— Как я рад уважаемый Листочек! Как поживаете? Как кочерыжка, не болит?

— Некогда любезности разводить, — ответил Листочек. — У меня расследование. Пропала морковка Хрустина.

Повисла пауза:

— Слышал, слышал. А ведь та девица — кровь с молоком, то бишь, сок с витаминами. И кто нашёл?

— Пока никто не нашёл, — нахмурился Листочек. — Потому и расследую.

— Ищи свищи ветра в поле! — философски произнёс Червяк. — Хотя... — он многозначительно понизил голос, — я кое-что видел прошлой ночью.

Листочек наклонился вперёд:

— А что именно?

— Не торопи события, капустный друг! — Извивайкин сделал паузу. — Сначала — дело. У меня тут семена имеются. По сходной цене отдам, только для тебя...

— Извивайкин! — возмутился Листочек. — Не до торговли сейчас!

— Как знаешь, — обиделся Червяк. — Но запомни: скупой платит дважды, а щедрый находит друзей.

— Просто скажи, что ты видел, — сказал Листочек.

Червяк вздохнул:

— Видел я, как огуречная бригада, вся такая засолочная, встречалась с самой Сметаной Густавной. Тайно, заметь! На задворках холодильника.

 Листочек присвистнул. Сметана Густавна была влиятельной фигурой в Кухнеграде — негласной главой всех молочных продуктов.

— О чём говорили, не слышал?

— Слова-то до меня не долетали, но видел я ложку. Ту самую, что на разделочной доске нашли. Они её рассматривали и спорили.

— Ложку? — Листочек почесал кочерыжку. — Причём тут ложка?

Извивайкин загадочно улыбнулся:

— Не все то золото, что блестит, но всё, что блестит, может быть ключом.

— Опять загадками говоришь, — вздохнул Листочек.

— Не загадками, а мудростью, — поправил его Червяк. — И вот тебе ещё одна: ищи, где прячут, а не где потеряли. Загляни в банку с рассолом, капустный сыщик. Там твои ответы.

С этими словами Извивайкин начал медленно уползать обратно под стол.

— Эй, постой! — крикнул Листочек. — Ты ещё что-нибудь знаешь?

Но червяк лишь исчез в щели.

Листочек остался один, размышляя над полученной информацией. Ложка, Корнишонов, Сметана Густавна... И банка с рассолом. Похоже, пришло время нанести визит в офис «Засолочного отдела».

  Добраться до банки с рассолом, стоявшей на подоконнике, было непростой задачей. Листочку пришлось проделать путь через всю кухню, цепляясь за скатерть, взбираться по занавеске и наконец, балансируя на узком карнизе, приблизиться к стеклянному офису огуречного племени.

 Банка возвышалась перед ним как стеклянная крепость. Сквозь мутноватую жидкость Листочек мог различить множество огурцов разного размера, плавающих в рассольной неге.

— Как же туда пробраться? — пробормотал Листочек, осматривая препятствие.

 Решение пришло неожиданно. Рядом с банкой лежала чайная ложка — точно такая же, как та, что он обнаружил на разделочной доске. Используя её как рычаг, Листочек сумел подпрыгнуть и проникнуть внутрь. Запах рассола ударил в нос так сильно, что у детектива закружилась кочерыжка. Цепляясь за край банки, он осторожно начал спускаться по стеклянной стенке, стараясь не шуметь.

 Внутри была особая атмосфера. Огурцы разных размеров плавали в полудрёме, покачиваясь в рассоле. Некоторые негромко переговаривались, другие просто наслаждались маринованным блаженством.

Листочек наблюдал, пытаясь определить, где может находиться Корнишонов. И вдруг услышал знакомый самодовольный голос, доносившийся из глубины банки:

— ...И когда мы найдём эту Хрустину, я лично прослежу, чтобы она никому не рассказала о нашем... деле.

 Голос принадлежал Корнишонову. Осторожно, стараясь не привлекать внимания других огурцов, Листочек стал пробираться на звук, прячась за более крупными обитателями банки.

 На самом дне, в небольшой нише, устроенной из горошин перца и лаврового листа, расположился импровизированный офис. Корнишонов восседал на укропном стебле, как на троне. Рядом стоял его помощник — длинный огурец с заостренным концом, которого все называли Писклёй.

— Главное, чтобы никто не узнал, что мы причастны к её исчезновению, — продолжал Корнишонов, нервно покачиваясь. — Этот капустный сыщик явно что-то подозревает.

— Но мы ведь на самом деле её не похищали, — произнёс Пискля.

— Конечно, не похищали, болван! — воскликнул Корнишонов. — Но мы знаем, кто это сделал. И если всплывёт правда о том, что мы вступили в сговор со Сметаной Густавной, нашей афёре конец!

Листочек затаил дыхание. Значит, они всё-таки замешаны в исчезновении Хрустины!

— А что, если капустный сыщик доберётся до «Страны свежести»? — тихо спросил Пискля.

— Не доберётся, — уверенно ответил Корнишонов. — Мы отвлечём его Пупырчатым. Пока все будут думать, что он виновен, настоящие организаторы побега останутся в тени.

Листочек едва сдержал себя. «Побег? Значит, Хрустина не была похищена?»

— А что Сметана Густавна? — поинтересовался Пискля. — Не боитесь, что она нас выдаст?

— Ей выгоднее молчать, — ухмыльнулся Корнишонов. — Иначе все узнают, что она помогала организовать « Витаминное путешествие» в «Страну свежести». А ей, как представительнице молочного семейства, такая связь с овощами не к лицу.

 В этот момент одна из горошин перца, за которой прятался Листочек, предательски выскользнула и с тихим плеском упала на дно банки. Корнишонов и Пискля резко повернулись.

— Кто здесь? — воскликнул Корнишонов, вскакивая со своего укропного трона.

Понимая, что скрываться дальше бессмысленно, Листочек выпрямился во весь рост:

— Детектив Капустин Листочек Вилкович. И я услышал достаточно, Корнишонов.

— Шпион! — завопил Корнишонов. — Взять его!

 Несколько огурцов тут же отделились от стенок банки и поплыли к Листочку. Детектив понял, что находится в крайне невыгодном положении — в рассоле его листья намокли и стали тяжелыми, теперь они  не позволяли быстро двигаться.

— Вы не уйдёте отсюда, капустный сыщик, — рассмеялся Корнишонов. — И никто не узнает о нашем... разговоре.

 Листочек оглядывался, ища путь к отступлению. Выход был только один — наверх. Но между ним и спасением было не меньше десятка огурцов.

— Знаете, Корнишонов, — произнёс Листочек, пятясь к стенке банки, — для огурца вы слишком самоуверенны. Недозрелый ещё...

— Что?! — побагровел Корнишонов. — Да как ты смеешь!

— Смею, смею, — Листочек продолжал отвлекать внимание, медленно перемещаясь к противоположной стороне банки. — А ваша засолка, должен заметить, весьма посредственная. Видал я огурцы и покрепче, и похрустящее.

Этого Корнишонов стерпеть не мог. Он бросился вперёд, забыв об осторожности:

— Взять его! Немедленно!

 Огурцы ринулись к Листочку со всех сторон. В этот момент детектив сделал неожиданный манёвр — оттолкнувшись от стенки банки, он устремился вверх, используя свои широкие листья как плавники.

 Началась настоящая погоня. Огурцы, привычные к рассольной среде, двигались быстро и слаженно. Но Листочек, хоть и с трудом, прокладывал себе путь к поверхности.

— Он уходит! — кричал Корнишонов. — Не дайте ему выбраться!

 Листочек почувствовал, как силы его покидают. Намокшие листья становились всё тяжелее, движения — всё медленнее. Огурцы настигали его.

 И тут произошло чудо. Внезапно луч солнечного света прорезал мутную толщу рассола. Чья-то рука опустилась в банку и перемешала содержимое, создав настоящий рассольный смерч. Огурцы закрутились в водовороте, потеряв ориентацию. Елена Станиславовна решила достать огурчик для своего завтрака!

 Воспользовавшись суматохой, Листочек изо всех сил устремился вверх и буквально вывалился из банки на подоконник, когда женщина, выбрав подходящий огурчик, отодвинула банку в сторону и вышла из кухни.

 Детектив лежал на подоконнике, тяжело дыша и приходя в себя. Его листья были пропитаны рассолом, плащ из бумажного пакета размок и повис бесформенной массой, но он был на свободе. А главное — теперь он знал гораздо больше о таинственном исчезновении Хрустины.

— «Витаминное путешествие» в «Страну свежести», — пробормотал он, отжимая свои листья. — Что бы это значило?

 Одно было ясно — ему срочно нужно найти Сметану Густавну. Но сначала следовало высохнуть и привести себя в порядок. День только начинался, и впереди его ждали новые открытия.