Новогодний переполох. в академии магии. Загадай другую жизнь

Аннотация:
Друзья давно прозвали меня “33 несчастья”. Тот случай, когда всё в моей жизни совершенно случайно, но абсолютно точно через задницу! В очередной раз подтвердив право называться именно так, я оступилась на лестнице и грохнулась прямиком в другой мир! А там… чёрт ногу сломит! Навязанный наглый жених, неугомонные Духи, жаждущие разрушить мою жизнь и академию магии одним махом. Ещё и похитители с поклонниками на горизонте замаячили. В общем, мир другой, а на манеже всё те же: я и моя суперспособность вляпываться в неприятности. Придётся срочно спасать себя, любовь и магическую академию.
Пролог

Руки дрожали. Сердце гулко стучало в груди. Оно то подкатывало к горлу, то проваливалось в пятки, заставляя сомневаться в решении. В такие моменты девушка подскакивала на ноги, сжимала руки в кулаки и металась по крохотной комнатке. Бормотала себе под нос все этапы ритуала. Кусала губы, сдирая кожу, тянула волосы, наматывая золотой локон на палец.

- Ну, нет! – в очередной раз, взвесив все «за» и «против», притопнула ногой, едва не опрокинув чашу с землёй с могилы какого-то колдуна. – Не позволю! – прошипела. – Меня – Афелию – дочь лорда де Альмаста, как породистую лошадь, замуж за какого-то нахала? Ни за что!

Бросилась к раскрытым тетрадям и вороху исписанных бумаг. Стала водить пальцем по неровным строчкам, проверяя, всё ли подготовила для ритуала.

Невольно она вспомнила, как всё началось. Это было три месяца назад, когда лето уже отступало, отдавая бразды правления яркой, переменчивой осени.

Афелия, как и всегда, сбежала от мадам Тюсси с её нудной вышивкой, оседлала своего великолепного Дарка – вороного коня, и ускакала навстречу ветру и вечерней прохладе.

Матушка горестно вздыхала и очень натурально изображала очередной сердечный приступ, требуя лошадиную дозу нюхательных солей, когда слышала об её очередном побеге по узкому карнизу окна, или о бешеных скачках на Дарке, или того хуже – об экспериментах с магией в подвале их особняка!

В академию её не пускали. Отец не был против, но этот суровый мужчина оказался бессилен перед хрупкой леди де Альмаст, которая мастерски манипулировала своим супругом.

Дочь же их, напротив, отличалась фантастической прямолинейностью, невероятным упрямством, бунтарством и капризным характером. И все же... Сбежать из родительского дома не решалась для поступления в академию.

Даже тогда, когда она, было, уже почти решилась, вдруг выяснилось, что матушка-таки исполнила заветную мечту отца – понесла под сердцем наследника рода.

Афелия, было, даже обрадовалась этой новости. Надеялась, что скорое рождение брата даст ей больше свободы, и материнская удушающая любовь достанется новому члену семьи. Но не тут-то было! Теперь мать с ещё большим остервенением пеняла всем своим плохим самочувствием, не давая никому покоя.

Афелия отложила затею с поступлением в академию до рождения брата. А потом и ещё на год. И ещё. И вот Афелии исполнилось восемнадцать!

Большой праздник, море внимания, в котором юная леди купалась, одаривая всех своей восторженной улыбкой, подарки, танцы, учтивые, галантные кавалеры, которые осыпали её комплиментами. Она была счастлива. Пока почти под занавес грандиозного праздника Афелию не пригласил на танец незнакомец с невероятными синими глазами, загадочной полуулыбкой и обволакивающим, мягким голосом, от которого колени вдруг начинали подрагивать. Хотя, возможно, дело было лишь в усталости.

- Афе-елия, - протянул он ей руку, приглашая на танец, - не оскорбляйте меня своим отказом, милая леди.

Сжал её руку крепко, словно капкан. Отчего-то девичье сердце тревожно забилось. Афелия шагнула и оступилась. Но кавалер подхватил её и прошептал на ухо:

- Что же вы, Афелия? Я наслышан о вас, как о строптивой бесстрашной девице, а вижу перед собой пугливого зайчонка.

- Что вы себе позволяете? – разъярённой кошкой прошипела она и попыталась выдернуть руку из его захвата, но безуспешно.

Молодой мужчина криво усмехнулся, растеряв в миг всё своё очарование. Дёрнул её на себя и зашептал горячо, зло:

- Не устраивайте сцен, Афелия. Была бы моя воля, меня бы здесь не было, уж поверьте, ваше укрощение не входило в мои планы.

- Я вам не кобыла, - поклонилась в танце, повторяя за остальными парами, и при первом же шаге с силой наступила ему на ногу, впечатывая каблук в его ботинок. По лицу парня прошлась судорога. Девушка потупила взгляд, с трудом сдержала удовлетворенную улыбку, похлопала ресничками и мило улыбнулась.

- Афелия, - он прикрыл глаза и шумно выдохнул. Крутой поворот в танце, миг, и он прижал её к себе так крепко, что возмущённое шипение Афелии слилось с чьим-то раздражённо-осуждающим возгласом со стороны, - я бы хотел, чтобы наше знакомство прошло несколько иначе. Но ваше неподобающее поведение и благосклонные улыбки другим мужчинам не могут оставить спокойным ни одного нормального мужчину, заботящегося о чести и достоинстве своей невесты.

- Невесты? Что вы несёте? - фыркнула она, наконец, отвоевав немного свободы. Вздёрнула подбородок, вскинула брови и внимательно вгляделась в его синие бездонные глаза. - Злоупотребление крепкими настойками в столь юном возрасте? Галлюцинации? В чём причина вашего бреда?

- Об остроте вашего языка тоже ходят легенды, - склонился к ней и прошептал в самые губы: - но и такой острый язычок станет нежным и ласковым при должном подходе, - подмигнул и выпрямился, продолжая вести в танце, как ни в чём не бывало.

Афелия покраснела так, что загорелись не только щёки, но и лоб, и уши, и шея. Даже, кажется, грудь в довольно глубоком вырезе платья покрылась алыми пятнами.

Да что себе позволяет этот наглец?! Как он может говорить все эти оскорбительные непотребства, ей – дочери лорда де Альмаста?!

Как только отзвучали последние аккорды, Афелия, не задумываясь о том, что подумают о ней гости, выдернула руку из захвата молодого мужчины. Сжала в кулак и прошипела:

- Вы! Наглец! Это был худший танец в моей жизни! Худший разговор! И худший собеседник! Смею надеяться, что я смогу вычеркнуть эти ужасные минуты из своей памяти! – грациозно присела в реверансе и выплюнула: - Прощайте, надеюсь, мы больше никогда не встретимся, - вздёрнула подбородок и бросилась сквозь толпу на выход. Тишина стояла звенящая. И только поэтому, ударившее в спину тихое и злое: «Зря надеешься», - едва не сшибло её с ног.

Ощущения подкравшейся подлянки не оставляли девушку до утра. Несмотря на усталость, это необъяснимое беспокойство не давало уснуть до самого рассвета. И сразу после позднего завтрака в компании ещё не разъехавшихся гостей, отец пригласил её в свой кабинет, где в тишине прозвучали злосчастные слова:

- Ты выйдешь замуж, Афелия! И это мое последнее слово! Ты два года роешься в женихах и отвергаешь каждого. Тебе уже восемнадцать! Ещё год-другой и твой статус незамужней девушки станет просто неприличным.

- Нет! – воскликнула девушка и подскочила на ноги. Руки сжались в кулаки.

- Да, - громыхнул лорд де Альмаст и хлопнул по столу ладонью так, что подпрыгнуло всё, что не было прикручено. И Афелия в том числе. - Через час за тобой придут, и мы отправимся в храм, для заключения помолвки. Если вздумаешь бунтовать, найду и уволоку в том, в чём найду. Так что иди, переоденься во что-то нарядное, - тяжело откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Афелия стояла напротив, словно статуя, ни жива, ни мертва. – Я давал тебе столько свободы, сколько мог. Но теперь, - он покачал головой, - у нас не осталось времени на раздумья. А этот брак хороший вариант. Колин де Роуг молод, красив, знатен, его род силён. А какие-то разногласия? Всё решаемо! В конце концов, дорогая, - он устало взглянул на дочь, - это воля Его Величества. Буквально накануне мне пришло письмо. Выбора у нас нет.

Афелия едва ли не зарычала от злости, услышав про Его Величество. Она была уроженкой королевства Ливория, а её отец по долгу службы перевёз семью в королевство Сигуарз. Они уже одиннадцать лет жили здесь. Лорд де Альмаст был бессменным послом в Сигуарзе. Вся его семья давно влилась в высший свет Сигуарзы, но всё ещё оставалась подданной королевства Ливории. И вот теперь король Ливории решил, что она станет чьей-то женой! И воспротивиться она не могла! Несправедливость бесила!

Через час она стояла в храме Трех Богов, нервно сжимала светлую ткань платья в кулаках в ожидании жениха. Он не торопился, чем злил и радовал Афелию одновременно. Злилась она потому что он имел наглость опаздывать на их помолвку. Заставлял её ждать! Радовалась лишь от мысли, что женишок передумал или внезапно скончался, что, в целом, грустно, но её устроило бы.

Как бы там ни было, когда она была готова сбежать, позади послышались уверенные шаги. В полумраке храма было сложно рассмотреть жениха издалека, лишь виднелся силуэт высокого, крепкого мужчины. Но стоило ему подняться к алтарю, встать рядом с ней, как душу девушки затопил гнев, досада и желание выцарапать эти синие глаза. Он же одарил её безразличным взглядом, тихо хмыкнул, схватил по-хозяйски за руку, переплёл её пальцы со своими, будто и не заметив сопротивления, и обратился к жрецу в белой хламиде:

- Начинайте, я тороплюсь.

«Тороплюсь»??? Да что этот наглец себе позволяет?!» – Афелия тяжело задышала, усмиряя клокочущий гнев.

- Я не согла… - договорить он ей не позволил. Дернул на себя, взглянул так, что остальные слова застряли в горле. Но Афелия не была бы собой, если бы стушевалась, а потому беззвучно прочистила горло, раскрыла рот, чтобы все услышали её возражение, и… ничего.

Ни звука! Как ни старалась, открывала рот, но не могла ничего сказать! Бросила бессильный яростный взгляд на того, кого отец назвал Колином де Роугом. Этот подлец держал свою и её руки над алтарём, внимал бубнящему что-то жрецу и не обращал внимания на беснующуюся и внезапно онемевшую девушку.

Опытным путем Афелия выяснила, что и двигаться не могла. Хотя вот, стоило жрецу попросить де Роуга опустить руки в чашу с водой, так всё прошло без сучка и задоринки. И когда их обвязывали золотой нитью в знак нерушимости договоренности, Колин крутил её руку без проблем. Да и когда ей укололи палец иглой, пуская каплю крови, она почувствовала лёгкую боль. А вот телом и голосом больше не владела.

«Каков подлец! Негодяй! Гад! Мерзавец!», - мысленно осыпала жениха «комплиментами».

А жрец что-то очень быстро и неразборчиво зачитывал, то, возвышая голос, заполняя им все пространство, то, опускаясь до едва различимого шепота. И следуя за этим голосом, магия заструилась вокруг обручающихся. Она то взвивалась вихрем, то осыпалась золотой пылью, впитываясь в кожу.

Речь жреца оборвалась внезапно, и всех ослепила яркая вспышка света. Афелия вздрогнула и, наконец, вырвала свою ладонь из руки Колина.

- Помолвка состоялась и благословлена Богами, - возвестил жрец.

- Благодарю, - кивнул Колин, развернулся и, оставив Афелию в растерянности рассматривать едва заметную золотистую вязь на руке, зашагал к выходу, бросив через плечо, - увидимся на свадьбе.

- Не дождёшься, - прошипела она себе под нос, поскребла вязь, но та не стиралась. Бросила тоскливый взгляд на жреца и пообещала себе, во что бы то ни стало, отменить эту помолвку!

Дни полетели за днями.

Решение не находилось долго. Афелия с остервенением перечитывала один манускрипт за другим в поисках ответа на простой вопрос: как без согласия жениха разорвать помолвку, благословлённую Богами. Ответ всегда был один и тот же: никак.

Но вдруг в каком-то обшарпанном дневнике древнего мага она нашла упоминание о неком магистре Крокулане – гениальном маге, который сумел разорвать подобную помолвку с неверной невестой в одностороннем порядке!

Никаких других упоминаний нигде не было. Лишь в городском архиве Афелия сумела узнать, что такой магистр действительно существовал и погиб в результате какого-то эксперимента, а все его записи хранятся в закрытой части академической библиотеки. А академия стоит на границе трёх королевств. В одном она жила, в другом была верноподданной, а в третье – горное и заснеженное – не торопилась.

Всё сходилось в одной точке: её желание учиться в магической академии и возможность разорвать помолвку! Если она поступит в академию, то для начала получит отсрочку от свадьбы на год, а если продержится, то и на все пять! Но главное: можно попробовать разорвать помолвку!

В академию Афелия сбежала как раз к концу вступительных экзаменов. Два перехода порталами, и она в академической башне перемещений!

Она с лёгкостью сдала экзамены. И бросила все силы на поиски необходимого ей дневника.

Пришлось нарушить почти все правила, проникнуть в закрытую часть библиотеки, отыскать дневник Крокулана, переписать себе на листок ритуал разрыва и начать готовиться.

Учёба давалась Афелии легко. Видимо, помогала врождённая магия – род Афелии был древним и почитаемым, оттого магия льнула к девушке, как ручная. К тому же занятия магией на дому не прошли бесследно. И хоть бездумное колдовство чревато последствиями, юную бунтарку и авантюристку это не останавливало. Она с лёгкостью бралась за незнакомые заклинания.

Друзей Афелия не заводила. Соседки по комнате пытались быть приветливыми, но, не заметив отклика, бросили эту идею. А остальные на курсе считали Афелию немного странной, скрытной и необщительной. Лишь некоторые особо настойчивые ухажёры все ещё пытались добиться её внимания. Знатная особа, одарённая, красивая и способная – отличная партия для многих молодых магов. Но Афелия не пыталась даже их имена запомнить! От одного бы жениха избавиться, а уж потом и других посмотреть можно.

А вот преподаватели ею были довольны. Девушка хоть и не блистала какими-то особыми познаниями, но прекрасно освоила азы, была хорошо подготовлена и старательна.

Как-то раз, лёжа в постели, она подумала, что, будь Колин милым и обходительным тогда, на балу в честь её восемнадцатилетия, он мог бы ей понравиться. Ведь внешними данными Боги не обделили парня. Как и отвратительным характером, судя по их первой беседе и обручению против её воли. Это умаляло всю его красоту и пробирающие до мурашек улыбки. Она уже даже начала сомневаться в своей затее, когда через месяц обучения нос к носу столкнулась с Колином де Роугом, вернувшимся с практики на занятия в академию!

«Надо же, этот нахал тоже учится здесь! Глаза бы его не видели!» - мысленно ворчала она.

И ведь он в тот момент едва не исполнил её заветное желание: едва не разорвал их помолвку сам! Да ещё и в одностороннем порядке: посредством убийства своей невесты, когда понял, что не женится на ней ближайшие пять лет, если та решит взбрыкнуть.

И Афелия решила действовать. Как раз в выходной, в первый день зимы, когда обе соседки по комнате ускользнули на прогулку в город. Комната была в распоряжении Афелии. Она перечитала старые записи ещё раз, чтобы не ошибиться.

Успокоив поток мысленных проклятий в адрес нерадивого женишка, Афелия собрала артефакты, необходимые для ритуала. Всё должно случиться сегодня! Или сейчас, или никогда! Закончив метаться по комнате, глубоко выдохнула.

Положила в центр комнаты припасённые артефакты, зажгла свечу. Рваное пламя нехотя запорхало вокруг фитиля.

Взяла заговорённый мел, украденный в одном из кабинетов, и очертила вокруг себя большой круг. Разделила его магическими линиями пентаграммы и встала в середину!

Сконцентрировавшись, Афелия стала колдовать. Заклинание было странное, малоизвестное и очень опасное. Но выбора не было! Либо под венец, либо рискнуть!

Быстро, без раздумий, резанула ножом по ладони. Вскрикнула от боли и сжала кулак. Алые капли сорвались вниз и впитались в пентаграмму, наполняя её голубым свечением.

Пять капель в чашу с землёй, ещё столько же в чашу с водой, ещё пять в растопленный огнём воск. Рассыпала землю по пентаграмме, шепча заученное заклинание. Следом в дело пошла вода, а потом и растопленный воск.

Когда все приготовления оказались позади, Афелия срезала у себя золотистый локон, уложила его перед собой и накрыла аккуратно сложенным платком Колина, наглым образом украденным у жениха.

Обмазала кровью едва проступающую на коже вязь будущих брачных браслетов, прижала обеими руками локон и платок к пентаграмме и заговорила, призывая божественную силу в свидетели разрыва помолвки.

Тут лишь оставалось надеяться, что сил юной недоучки хватит на столь серьёзный ритуал.

Афелия чувствовала, как силы утекают сквозь пальцы, и щурилась от яркого слепящего света, которым наполнилась пентаграмма. Девушка задрожала от холода, пробирающего до костей, но упрямо шептала заклинание раз за разом, сплетая слова в энергетическую вязь.

Губы уже онемели. Изо рта вырывались клубы пара, всё вокруг покрылось коркой льда. Афелия была на грани потери сознания, едва выговаривала одеревеневшими губами слова заклинания.

Над головой девушки, как раз над центром пентаграммы сгущалось голубое свечение. Постепенно начали проступать черты лица – резкие, словно вырубленные изо льда. Синие губы, льдисто-прозрачные глаза, тонкий нос, белые, словно инеем припорошенные волосы. Обнажённое мужское тело покрывал морозный узор, а в руках сверкал огромный алмаз.

Девушка рухнула, отдав все свои силы. Но перед этим успела мысленно пожелать разрыва помолвки.

Явившийся дух взвился к потолку, рухнул вниз и с любопытством осмотрел остывающее тело юной глупышки. Поцокал языком, покачал головой, щёлкнул пальцами и хмыкнул:

- Не пойдёт, - двумя пальцами, аккуратно перевернул девушку на спину и осмотрел, - нет, так дело не пойдёт, - снова поцокал языком, - помолвку разорвать, ишь, чего удумала! Не хочешь замуж? Хм, будь по-твоему! Зря, что ли, меня в свой мир притащила? Столько жертв, - хмыкнул он. – Снега и метели свидетели, всё для твоего блага!

Дух взмыл под потолок и осыпался на пол мелкими снежинками. Откуда не возьмись, налетела метель, подхватила тело девушки и вновь швырнула в центр пентаграммы. И с последней осевшей снежинкой, глаза девушки распахнулись...

Бывают дни, когда всё валится из рук, ноги не держат, всё идёт наперекосяк. Неудачные дни.

Я же… Стала бы победителем в каком-нибудь конкурсе на самую неудачливую девушку. В номинации «Самая нелепая ситуация». Я магнитом притягивала к себе нелепости и вляпывалась в неудачные стечения обстоятельств.

Многие, кто знал меня давно и хорошо, частенько называли Лийка – тридцать три несчастья. И я не обижалась. Чего уж на правду обижаться? Хорошо хоть ничего серьёзного не происходило, и я всегда оставалась живой.

Иногда даже думала, что возможно всё наоборот – и меня преследует удача. Просто жизнь надо мной подшучивает, а высшие силы оберегают от её шуток. Ну вот, например, раза четыре в шаге от меня весной с крыши падала сосулька. Ещё бы чуть-чуть и поминай, как звали!

Однажды с чьего-то балкона на голову мне едва не приземлился огромный чемодан с вещами: жена выселяла супруга столь экстравагантным способом. Испугалась я тогда жутко. А потом с подругами долго смеялись, что такое либо в фильмах быть может, либо со мной.

Официанты роняли и проливали мои заказы. Всегда рядом или на меня. Я зачастую опаздывала на уроки, потому что лифт в доме застревал именно тогда, когда я была в нём. В общем, о моей невезучести ходили легенды. И я с ней даже, наверное, смирилась.

Но сегодня был особенный день. Он не задался с самого утра. Сначала я рассыпала сахар по всей кухне, когда пыталась выпить чашку кофе перед выходом в университет. Потом потеряла флешку, которую, точно помню, оставила на столе вчера вечером, с готовой сравнительной таблицей по теории государства и права. Нашла другую, попыталась впопыхах снова скачать работу с компьютера, отправила её в какую-то папку, долго не могла найти, куда. И едва не опоздала из-за этого на занятие.

После занятий решила заехать к бабуле, как и обещала ей пару дней назад, но чуть не опоздала на автобус в пригородную деревню. Он уже стал отъезжать от остановки, когда я ломанулась к нему, размахивая руками, пытаясь привлечь внимание.

Привлекла. Автобус затормозил. Я облегчённо выдохнула, нога тут же угодила в ямку из-под вылетевшей тротуарной плитки, и я смачно рухнула на колени! Если бы эту плитку не чистили от снега, может быть, не было бы так больно. Одно колено прострелило болью. Вскрикнула, поднялась, отряхивая одежду и потирая ладони, и похромала в автобус.

«Это твой обычный день, Лия», - убеждала саму себя. Ничего смертельно страшного не произошло. Ну, с кем не бывает? Запнулась. Бывает! Синяк будет. Один из многих. Ерунда. Хорошо, что не так, как фильме: «Поскользнулся, упал. Очнулся - гипс!»

Зато сейчас у бабули чаю с моим любимым малиновым вареньем напьюсь. Она там, наверное, уже булочек напекла гору, словно роту солдат ждала.

За окном мелькал припорошённый снегом город. Потом мы выехали на трассу, по обе стороны выросли исполинских размеров деревья, укрытые пушистой снежной шубой. В просветах виднелись покатые крыши домов, из труб некоторых вился серый дым, поднимаясь высоко-высоко к лазурному небу.

Колено ныло, напоминая о себе. Я потерла грязную коленку и откинулась на пошарпанную спинку кресла. Прикрыла глаза и заснула под мерное покачивание. Дорога показалась одним мгновением. Проснулась на конечной. Вышла из автобуса.

Снег под ногами похрустывал. Первое декабря, зима вступила в свои права официально. А неофициально уже почти месяц, как властвовала в нашем регионе, словно играясь с осенью, то присыпая землю снегом, то вновь отступала, открывая тёмную землю и жухлую траву вперемешку с опавшей листвой.

В воздухе висел запах палёного дерева и тлеющего угля. Из труб многих домов валил дым, в некоторых окнах мигали огоньки и даже виднелись макушки новогодних ёлок. Я любила новый год, но всё же начинала украшать дом вместе с мамой лишь в середине декабря. А люди уже создавали себе праздничное настроение!

Я невольно улыбнулась, засмотревшись на большую наклейку снеговика на чьем-то заборе, и едва не грохнулась снова. Поскользнулась на пригорке и только чудом устояла.

- Ну что за жизнь?! – возмущённо зашипела и аккуратно пошлёпала дальше.

Вскоре показалась тёмно-красная крыша бабушкиного дома. Бабуля встретила меня, как и всегда, тёплыми объятиями, мягкой, ласковой улыбкой и горестными вздохами по поводу моей худобы. Бабушкин синдром во всей красе!

- Ох, и худющая же ты, Лия, смотреть ведь страшно. Кожа, да кости. Заходи, скорее, замёрзла, наверняка, - она суетилась рядом и лучилась радостью. – Я тебе борща твоего любимого наварила, с фасолью. У меня там и сальце солёное для тебя припрятано, вкусное. Раздевайся скорее. Ох, до чего же худенькая ты у меня, внуча. Я булочек напекла с маком. И с брусникой. И варенье малиновое в погребе ждёт только тебя. Ты ведь его так любишь.

Её слова окутали меня теплом и уютом. Я улыбалась, скидывая одежду. Моя сухонькая, хрупкая бабуля со светлыми серыми глазами могла, как мне кажется, своими тоненькими ручками обнять весь мир и с каждым поделиться своей любовью, которой в ней было столько, что все невзгоды и проблемы сразу отступали под натиском её света.

Расцеловала бабушку в щёки, сунула ей в руки пакет с фруктами и орехами, и убежала мыть руки, пока бабушка не стала возмущаться, что я свои карманные деньги на всякую ерунду трачу. Знаю я её. Обязательно отругает.

Наевшись бабушкиного борща вприкуску с солёным салом, чесноком и чёрным хлебом, я едва не мурчала от удовольствия. Но уже минут через двадцать бабушка снова заохала, что я ничего не ем и в приказном тоне отправила меня слазить в погреб за баночкой варенья.

Я откинула половик, подняла крышку погреба в прихожей дома, щёлкнула по выключателю, зажигая свет в хранилище бабушкиных вкусняшек, и аккуратно полезла вниз.

Спуск прошёл как надо, без происшествий. Баночка любимого варенья нашлась сразу. Вооружившись ею, полезла обратно. Я уже почти преодолела весь путь, когда нога соскользнула, и я полетела вниз!

Грохнулась я знатно. Аж искры из глаз! От удара об пол из меня дух вышибло вместе с громким стоном.

Голову прошила резкая боль. Мелькнула последняя мысль: «Ненавижу эту жизнь и неуклюжесть»...

Всё вокруг поглотила тьма.

Я с трудом раскрыла глаза. Над головой висело что-то странное. Синее лицо. Зубы, будто остро напиленные стекла! Глаза горят синим огнём! А кожа покрыта инеем! Чудище улыбнулось, подмигнуло и исчезло.

Полки с бабушкиными закрутками словно закружились в снежном вихре и зазвенели, как сосульки на морозе.

- Да ёп-перный театр! - тяжело вздохнула, - крепко я головой приложилась. И привидится же такое! - закрыла глаза и снова отключилась.

-------------------------------
Дорогие читатели!
Напоминаю вам, что книга написана в соавторстве. Это трудоёмкий и волнительный процесс.
Мы вместе с соавтором обсуждаем сюжет, вместе пишем. Каждое слово - плод труда ДВУХ авторов.
Так что переходите по ссылкам, читайте другие наши книги и обязательно подписывайтесь на авторов )))))

Вот кого увидела Лия, ударившись головой.

Сознание возвращалось рваными кусками. Оно снежными хлопьями оседало в моей голове, напоминая, что я со своей неуклюжестью опять натворила бед. Сама упала (надеюсь, хоть без переломов), банку разбила, бабулю, наверняка, испугала.

Нехотя села, потирая голову. Да уж, шишка будет знатная. Хорошо, что волосы длинные и пышные – прикроют этот объект моего самобытного «творчества».

- Бабуль, не волнуйся, со мной всё хорошо! - прокричала на всякий случай, чтобы она не вздумала лезть ко мне. Перед глазами плыли разноцветные круги.

В ответ тишина. Хорошо, если она не слышала грохот моего эпического падения. Как же болит голова! Придётся терпеть и делать вид, что ничего не случилось.

Приподнялась на локтях.

И тут мой взгляд упёрся не в полки с закрутками, а в каменную стену с гобеленом над кроватью! Я аж глаза потёрла, не веря своим глазам. Угораздило же меня головой об пол приложиться!

Повернула голову и напряглась: я сидела на полу посреди просторной уютной комнаты с тремя кроватями, упирающимися изголовьями в стену с двумя большими стрельчатыми окнами, какие бывают в старинных замках. Прямо под окнами стояли прикроватные тумбочки антикварного вида, а на них красивые старинные подсвечники. На каменных стенах без штукатурки красовались гобелены.

В изножье кровати стояли небольшие столы, заваленные учебниками. Напротив окон дверь и ближе к ней вдоль стены стояли два шкафа, а напротив ещё один и большущее овальное зеркало в резной раме на станине.

 Антураж зашкаливал! Аж мурашки по коже! Возникло ощущение, что я оказалась в средневековом замке, где учатся дети богатеев! Из-за обилия книг не возникало сомнения, что это была жилая комната учеников.

За окном сгущались сумерки и комната погружалась в сумрак. Вдруг сами по себе зажглись свечи! Они были везде: в подсвечниках на тумбочках, в канделябрах на стенах и здесь же стояли большие напольные подсвечники, доходившие мне до пояса! Свечи в них были солидные, добротные, и освещали помещение довольно хорошо.

Я встала. Глянула под ноги. Оказалось, что стою посреди пентаграммы, нарисованной мелом. Вокруг разбросана земля, вода разлита, какие-то багряные капли. Надеюсь, это не кровь? Или всё же она? Настороженно оглянулась.

- Где это я? - обалдела, крутнувшись вокруг себя.

- Где-где… Там, где надо! - протянул ворчливый голосок, как у ребёнка. – Приветствую тебя, Хранительница! Уж века три не появлялись такие, как ты. Видать, грядут перемены!

Я перевела взгляд на то место, откуда слышался голос, и увидела енота!

- Ой, какой лапушка! - не сдержалась я, расплываясь в улыбке.

- Не Лапушка, а Лапушель, - гордо поправил он меня.

- А-а-а-а! - завопила. С визгом отпрыгнула подальше. Говорящий енот! Галлюцинации! Такого со мной ещё не бывало!

Отчаянно призвала мозг к деятельности, подозревая, что он всё ещё в отключке, а я в бреду.

Зверёк вздернул полосатую морду с темной бандитской маской.

- Ты чего вопишь, как окаянная? - проворчал енот.

Офигеть! Эта зверушка разговаривает! Такого не бывает!

- Не подходи ко мне! - схватила подсвечник с тумбы, уронив свечку на пол. Она погасла, испустив на прощание тоненькую струйку дыма. Взвесила подсвечник в руке, примеряясь, подойдёт ли он для обороны. Хорошее оружие на случай нападения ополоумевшей зверюги!

- Ты чего, Хранительница? Совсем сдурела? - енот озадаченно уставился на меня. – Я к тебе с добром и лаской, а ты ко мне с подсвечником? Ну и нравы! Не успела здесь появиться, как прибить меня решила? Ох, чую, натерплюсь я с тобой. Думал, что твоя предшественница проблемная, но ты не лучше! Она сложным ритуалом свой Дар Хранительницы Духов пробудила. Но раз вы поменялись телами, то её Дар тебе достался. Вдобавок ритуалом она Духа Снегов и Метелей призвала, а я чуть лапы не отморозил, пока он над тобой кружил!

- Кто кружил? - зачем-то спросила я. – Что значит ритуалы? – запоздало доходила до меня информация.

- Говорю же: Дух Снегов и Метелей кружил. Хрустел тут своими ледышками, да тебя переворачивал и охал над тобой. Не Дух, а наседка!

- Замолчи сейчас же! - голос сорвался на фальцет. - Перестань нести эту чушь, а то аж голова кругом идёт! Какие духи? Какие метели? Нафига мне ваши снега и наседки? Звери не умеют разговаривать!

- Так какой же я зверь? Я же фамильяр!

- Фамиль-кто? - переспросила я, вытаращив на зверушку глаза.

- Обижаешь! Неужели ваш мир настолько дремуч, что даже не знаешь, кто такие фамильяры? - вздохнул он. - Сильно, небось, головой шарахнулась. Я хотел тебя в чувство привести, но здесь Снежный хозяйничал. Я не мешал. Ждал. А тут ты и сама уже оклемалась.

- Сгинь! - помахала на него ладонями. Не помогло: зверь остался на месте. - Да что тут происходит?

- Ты чего, совсем ничего не помнишь из жизни Афелии? - он озадаченно воззрился на меня, почёсывая коготочками подбородок.

- А что я должна помнить? И кто такая Афелия? - насторожилась. Пока эта зверюга не нападает на меня, можно её послушать. Прикольно поболтать с енотом. Пусть хоть в бреду, но всё же! С моей невезучестью сойти с ума не так уж и плохо.

Походу, эта зверушка путает меня с какой-то Афелией. С чего бы вдруг? Говорит, телами мы с ней махнулись? Ну-ну! Интересный у меня бред.

Очень болела ладонь. Раскрыла её и удивлённо уставилась на тонкий порез. Он уже не кровоточил, но, судя по тому, что вся ладонь была измазана кровью, а весь пол был в багровых брызгах, то эта Афелия тут нехило повеселилась, растратив немалый запас крови. Та ещё затейница!

Хм... А это точно Афелия сама сделала, или кто другой? Зачем ей было заниматься собственным членовредительством? Что-то тут нечисто.

- Что это? - продемонстрировала ладонь еноту. - Кто меня порезал?

Енот странно посмотрел на меня и, видимо, решил, что сам со мной не справится. Решил воззвать к кому-то.

- Снежны-ый! - серо-чёрная усатая морда поднялась к потолку и приоткрыла клыкастую пасть в крике, - иди, объясняйся с Хранительницей. Ты натворил, а я тут один отдуваюсь? Ты же говорил, что новенькая приживётся в новом теле, как родная, а она ведёт себя странно.

Я оглянулась, не понимая, кого он зовёт. Странный какой-то зверь.

И вдруг прямо над пентаграммой, в шаге от меня, закружился снежный вихрь. Засверкали льдинки, пламя свечей дрогнуло от резкого порыва холодного ветра. Снег опал и передо мной предстал тот самый – с синей мордой! И всё также широко улыбается льдисто-клыкастой улыбкой.

Отшатнулась в ужасе, втянула голову в плечи и выставила перед собой подсвечник.

- Ну, что вы за балаган устроили? - обвел он нас недовольным взглядом.

Лапушель тут же ткнул в меня пушистой лапой и заявил:

- Хозяйка ответов требует. Что случилось, да кто всё устроил.

Я обалдела. Такого не может быть! Как ледяной человек может разговаривать? Его не существует! Бред какой-то! Мне бы бежать, но куда? Да и вообще, бежать глупо, раз уж мне решили что-то растолковать. Так что, угрожающе потрясла подсвечником, намекнув, что я за ним слежу и готова отбиваться. «Устрашив» синего, навострила уши.

Замерла, настороженно наблюдая за разрисованным снежным узором созданием. Была бы и рада снова сознание потерять, но оно меня не покидало. Я даже смирилась с тем, что сошла с ума. С моей фартовостью – шизофрения, наверное, даже спасение.

Глаза синего сверкнули ехидством. Вот чует моя жо… мое седьмое чувство: пакость затеял. Подмигнул еноту и глянул на меня.

- Афелия много сил потратила, чтобы отыскать старые записи Крокулана, и провести ритуал, - его голос был немного скрипучим, прохладным. - И всё из-за собственного каприза. А ты ничего не помнишь? - вскинул бровь, покрытую инеем. – А ведь должна бы помнить. Меняя вас телами, я попытался сохранить память. Но, видно, что-то пошло не так. Ничего, вернётся память, - отмахнулся он, - я крючков связующих наставить успел, чтобы вам жилось легче. Просили же другую жизнь, - пожал он плечами, с которых тут же посыпались снежинки, - вот и получайте!

- Ничего не понимаю, - чистосердечно призналась я, вовлекаясь в его сумасшедший бред.

- Ну вот, - морда енота вытянулась в недоумении. – Как же нам её замуж за Колина выдавать?

Синий бросил на него острый взгляд, который оказался красноречивее всех слов. Походу, дела плохи, раз я что-то забыла, что должна была помнить.

Казалось, что эти двое дружат против меня и затевают какую-то свою хитрую авантюру, в которой мне отведена роль пешки.

Оставив синего в покое, уставилась на енота.

 - Ладно, про свадьбу с Колином ты мне потом расскажешь, а теперь говори, где моя бабуля и что это за замок?

И без того большие глаза енота стали ещё больше.

- Ого, - выдал он и плюхнулся на свою мохнатую попу. Оглядел озадаченного синего и проговорил: - Да-а, наворотил ты дел, Дух Метели! Хозяйка-то совсем не в себе.

Непонятно, конечно, почему он меня хозяйкой называет.

- Я-то в себе, а вот ты явно какой-то странный, - взвелась я.

- Это я-то странный? - недовольно воскликнул он. - Кто бы говорил!

Мы замерли друг против друга. Я воинственно кулаки сжала.

- Я брежу, - подытожила, крепко зажмурившись.

- Ну-ка, расскажи, что ты помнишь о себе, - проскрипел синий. Из его рта с каждым словом вырывались клубы пара.

- Всё помню! - импульсивно выдала я, не понимая для чего все эти глупые вопросы.

- Как тебя зовут?

- Лия Златова!

- Ага, - многозначительно протянул он, покачав головой, - как любопытно. А что ты, Лия, делала до того, как увидела меня?

- Упала в подвале у бабушки и сильно ударилась головой, - потёрла ушибленное место, почувствовав под волосами знатную шишку.

- Вот именно! - оживился он и ткнул в меня голубым пальцем. - Ты очень громко думала: «Ненавижу эту жизнь и неуклюжесть», вот я и услышал. Решил порадовать и подарить другую жизнь. Так что теперь ты попаданка!

- Попаданка? Какая попаданка? – у меня эта чепуха не укладывалась в голове.

- Обычная. Раньше мы иногда баловались таким: брали из вашего мира попаданок, а потом нам запретили, - недовольно поджал губы. – Против воли, говорят, нельзя вытягивать вас из своих жизней.

- Кого?

- Попаданок!

Я поморщилась. Чудной он какой-то.

- При чём здесь попаданки? - удивилась я. О таких только в книгах читала.

- Да при том, что ты попала из своего мира в наш! - уже немного раздражённо проговорил он. - И по своему желанию, между прочим, - ткнул в меня пальцем.

Лапушель заинтересованно вертел полосатой мордочкой, наблюдая за нами с духом.

Я ошалело уставилась на духа. Что за ерунду несёт?

- Не выдумывайте! - прикрикнула на него. - Это всё розыгрыш?

- Да разве? - с издёвкой выдал синий. - Ты же сама только что вопила от страха, узнав, что фамильяр разговаривает. И это тебе не послышалось. А всё потому, что ты сейчас находишься в магической академии и он – твой фамильяр Лапушель!

- Кто? - осела на кровать, продолжая сжимать подсвечник.

- Лапушель, - галантно поклонился гордый енот и сделал движение, словно снимал шляпу.

- А я – Дух Снегов и Метелей, - представился синий. – Афелия, в чьём теле ты оказалась, призвала меня ритуалом и едва не потеряла жизнь. Но кровной магией инициировала свой спящий дар Хранительницы Духов. Она не хотела той жизни, что ей тут уготовили, а ты ненавидела свою. Вот я вам и помог, - пояснил синий. Он почему-то стремительно терял цвета и теперь был бледно-голубым. – Ну не мог я стоять в стороне, когда Хранительница магии на тот свет заторопилась. Вот и провернул обмен телами!

Енот довольно повёл усами и подытожил:

- Так что обживайся в новом теле, Хранительница. А я помогу.

- Жалеешь, что я не твоя хозяйка? - язвительно хмыкнула, глядя на енота.

- Так ты и есть моя хозяйка. Твоя предшественница со мной познакомиться не успела, - фыркнул он, удивив меня.

- Это как понимать? - он, что, издевается надо мной?

- Так ведь дар-то она инициировала только во время ритуала. Тут и я явился, как полагается.

- Только сейчас? - мне не верилось. – Но ты слишком много знаешь о предыдущей девушке. Замуж, вот, отдаёшь. Откуда такие познания о её жизни, если ты только что объявился? – помотала головой, будто это могло помочь мне всё понять. – Я тут с вами с ума сойду, - потёрла виски.

- Чему удивляться-то? - проворчал енот. - Это мне паниковать самое время, а не тебе. Я – дух-помощник. За будущей хозяйкой давно наблюдал, ждал, когда дар проснётся, чтобы и ко мне вся сила вернулась. В итоге сила-то моя вернулась, а вот Афелия того, - он неопределенно махнул лапой. - Короче, теперь вместо неё ты.

- Вы мне снитесь? - сделала последнюю попытку хоть чем-то объяснить себе говорящую зверушку и морозно-синего мужчину. Да и весь этот шизофренический бред.

- Нет, не снимся, - Лапушель уселся поудобнее, деловито закинул лапку на лапку и заявил: - А ты теперь Афелия де Алмаст. Ты… то есть она… Тьфу! С ума сойду с вами, - передёрнул ушами, пошевелил усами. - Так вот, Афелия из очень знатного рода. Потому тебе и партию подходящую подобрали. Колин де Роуг. Хороший маг. Сильный. Род древний. Уже была помолвка. Но Афелия была против и решила разорвать помолвку. Молодая, глупая, - приподнял верхнюю губу, обнажая клыки. - Я до инициации вмешаться не мог. Сил на воплощение не было. А потом она как ритуал проводила, да сознание потеряла, но вдруг появился Снежный и чего-то нашаманил по её указке. Так что теперь ты тут…

- А она там? - в ужасе выдохнула я, подумав, что какая-то взбалмошная девчонка, которая не любит своего жениха и проводит странные ритуалы, окажется в подвале моей бабули!

- Да, она там, - подтвердил Лапушель, и едва слышно добавил, - наверное.

Я выронила подсвечник и ухватилась за голову. Шумно выдохнула, представляя, как бабуля отреагирует на внезапные перемены во внучке. Мать моя женщина! Эта девушка там – дома, в моём мире, на моём месте! Ой, чую, начудит. Ведь не справится!

- Заворачивай всё обратно. Уколдовывай! Меняй обратно местами! - выкрикнула я и подскочила.

- Так я не умею, - Лапушель попятился, так, словно я напала на него. Упал на попу, быстро поднялся и попятился опять, бросая злые сверкающие взгляды на Снежного. Дух же в одно мгновение рассыпался снежинками, видимо, испугавшись моего гнева. А может, просто не желая становиться свидетелем моей истерики. Трус обледенелый! Оставшись со мной один на один, Лапушель решил подбодрить меня и сказал:

- Она там сама как-то разберётся, а тебе придётся здесь обживаться.

- Не хочу! - я была в панике.

- А кто тебя спрашивает? Всё случилось так, как случилось. Осталось принять и смириться.

- Но моя бабуля не знает эту девушку!

- Заодно и познакомится. И вообще, я не понимаю, почему ты так печёшьзя за бабулю, словно тебя совершенно не волнует то, что ты сама оказалась в чужом теле, - енот вытянул лапу, выпустил длинные когти и полюбовался ими.

«В чужом теле». Эта фраза будто ударила под дых. Только сейчас до меня дошёл смысл этих слов. Нервно сглотнула. Бросилась к зеркалу, надеясь, что всё это злая шутка.

На меня смотрела хрупкая блондинка с длинными пшенично-золотыми волосами. Миловидная, я бы даже сказала, что красивая. Большие глаза цвета летней сочной зелени, густые тёмные ресницы, четко очерченные брови, губы пухлые, розовые. Я криво улыбнулась своему отражению и обнаружила милые ямочки на щеках.

Уж очень милая девушка. Стройная, с аккуратной соблазнительной грудью, обтянутой шёлковой бордовой блузой с круглым воротничком, рукавами чуть ниже локтя, украшенными по краю чёрным кружевом.

Тонкая талия подчёркнута чёрным пояском. Подтянутые ягодицы. Пришлось клетчатую чёрно-бордовую юбку сжать, чтобы ткань обтянула бедра. Не фигура - мечта. Юбка, правда, непривычной для меня длинны – до середины голени. Я такие не носила.

На ногах - чёрные плотные чулочки с шёлковыми подвязками. Аккуратные чёрные ботиночки. И в волосах бордовая лента. Не девушка, а иллюстрация к фэнтези-роману о волшебных академиях!

Милашка была не мною. Даже ничего приближённого! Ни моих тёмных волнистых волос, которые особо любили завиваться в дождливую погоду, ни курносого носа, разве что губы были похожи.

Позади меня нарисовалась енотова мордаха. Лапушель посмотрел на меня через зеркало так, словно тоже видел впервые.

- Что же теперь делать? - я отошла и снова села на кровать. - Мне срочно нужно вернуться домой.

- Боюсь, что это невозможно. Снежный, вот, растаял в воздухе. Может, он и поможет, но, думаю, вряд ли. Раз ушел, значит, возвращать не станет. Да и бледненький он был какой-то, видимо, ослаб, пока колдовал.

- А как его можно вызвать? - обратилась к фамильяру.

- Насколько я знаю, смысл ритуала был не в том, чтобы вызвать духа, а чтобы разорвать помолвку.

- И как? Помолвку-то разорвала твоя эта самая… - поморщилась, припоминая, как звали девушку. Вспомнила: - Афелия?!

- Не знаю, - помотал он мордой. - Даже не знаю, как это можно проверить. К жрецам в храм сходи. Или почитай, что там в записях Афелии написано.

- И где эти записи? - обшарила глазами комнату и ринулась к стопке книг на одном из столов, решив, что все знания можно почерпнуть оттуда.

- Это учебники, - остудил мой пыл Лапушель. - На полу вот бумажки какие-то валяются, да только всё водой залито от ритуала, да от снега. Ничего не разобрать, - он деловито шарил листам на полу, сдвигая и ловко переворачивая, то один, то другой.

- Откуда ты всё это знаешь? Так ты поможешь мне? - воодушевилась я.

- Помогу, конечно, - горестно вздохнул он, - но не всё так просто, - помахал он на меня лапками. - Для начала нужно сделать так, чтобы никто не понял, что ты попаданка. А то точно отправят в какую-нибудь лабораторию для обследования. Тогда домой никогда не попадёшь.

- Что же мне делать? - голос дрогнул от безнадёги. Столько сложностей! А всё потому, что эта Афелия, будь она неладна, нафеячила чёрти что!

 ___________________________

- Раздевайся! - рявкнул он, сверля меня взглядом.
Я нервно сглотнула, подавляя желание прибить его чем-то. Похоже, наше противостояние набирает обороты.

- Не паникуй. Я помогу. Афелией тебе не стать, по крайней мере, сразу, а вот со временем уже сможешь сойти за неё. Но сейчас делай всё, что скажу. Свою странность объясняй падением. Скажи, что упала, ударилась головой.

- Но ведь так и было. Упала с лестницы, ударилась головой.

- Видишь, как хорошо, даже врать не придётся. Но если скажешь, что потеряла память, то отправят в больничное крыло. А оно тебе надо? Там с помощью заклинаний и сильных микстур вытащат твои воспоминания, в которых бабушка и твоя прежняя жизнь в целом. А пока запоминай: ты - наследница очень древнего и могущественного рода де Альмаст. Родителей зовут Ардель и Файзел де Альмаст. Тут тебе не там, - он воинственно потряс лапой перед моим лицом, - отцу и слова против не смей сказать! Он глава семьи. А ты всего лишь дочь. Отец твой – посол. В соседнем королевстве служит. Помолвка твоя состоялась по воле самого короля Ливории, - последние три слова он произнёс с особым почтением и благоговейно поднял коготь.

- Ох, запомнить бы всё это, - обречённо вздохнула я.

- Если что забудешь, спрашивай меня. Постепенно всё запомнишь. Повторение – мать учения.

- Откуда ты знаешь наши пословицы? – обалдела я.

- Какие такие «ваши», - подозрительно прищурился. - Это теперь наши пословицы!

- Что значит «наши»?

- Не важно, - отрезал он и даже шлёпнул лапкой по каменному полу. - Так вот, тебе нужно сойти за «свою». Скоро придут твои соседки. Общайся, подружиться попробуй, только не забывай, что ты – Афелия. Они тебе и расскажут всё, чего я не знаю, и сориентироваться помогут.

- Лучше сознаться во всём, - я была полна решимости идти к тому, кто тут у них главный, чтобы он прочёл то заклинание, которое поменяло бы нас местами, и чтобы я снова оказалась в своей прежней жизни!

- Нет, не лучше, - Лапушель был настроен категорично. - Говорю же тебе, что попаданки - большая редкость. Если о тебе прознают, то начнут исследовать.

- Ага, - скепсис сочился из моего голоса, - читала я, что попаданки просто вливаются в жизнь волшебного мира, учатся волшебству, на лопатки укладывают всех злодеев, а потом, хоп, - хлопнула в ладони, - и замуж сразу за принца.

- Вот и не меняй традиций! - хмыкнул, как-то подозрительно енот, - Вливайся и учись! Сделаешь вид, что частично потеряла память, но не полностью. А я тебе помогу. Буду подсказывать как вести себя и что говорить.

От его слов веяло сумасшествием и психбольницей.

- Ничего хорошего из этого не выйдет, - помотала головой.

- Хватит гадать «выйдет-не выйдет»! Сказал же, что помогу!

Мне бы его уверенность! Хорошо ему говорить «всё выйдет», « я помогу». А вот мне тревожно до жути! Нахожусь хрен-знает-где, рядом говорящий енот, а до этого какой-то зимний дядька порхал вокруг, да около. Не спятить бы от таких приключений!

Всегда думала, что попаданкой быть здорово и весело, а на деле – та ещё проблема! Придётся идти, как по минному полю: нигде не накосячь, всем всё правильно скажи, правильно сделай. Я и без магии была волшебная на всю голову, а теперь и вовсе полный комплект чудаковатости! «Повезло», так «повезло»!

- Хорошо, помогай, - согласилась я так, словно у меня был выбор. - Но для начала скажи, где это я?

- Здесь! Что непонятного? - фамильяр развёл лапами, мол, совсем что ли ослепла на оба глаза, не видишь, где ты?

Аж зубами скрипнула от его то ли издёвки, то ли наивности.

- Это я и без тебя поняла, что здесь. Но где это самое «здесь»? Я-то рухнула в подполе у бабушки. Там банки с вкусняхами были, а тут только кровати, учебники да шкафы.

- Ну это совсем всё просто! Раз ты попала в тело предшественницы, то ты в магической академии! Учишься тут!

- И чему же учусь?

- Закрутки для бабули делать, - хмыкнул он, но тут же всерьёз добавил: - Магии, чему ещё-то?!

Енот был болтлив и не сильно любезен. Надеюсь, у него эта вредность не врождённая. Иначе надо будет от него отделаться любым возможным способом. Хотя… куда я от него денусь? Пропаду ведь! Ничего же не знаю про этот мир! А он - язва!

- Даже не представляю, что я должна здесь делать, - призналась я. Хоть в книжках много чего читала про попаданок в магическую академию и даже хотела бы оказаться на месте этих девушек, но на деле было всё не настолько радужно. Попробуй вот, разберись со всем!

- Ну, судя по всему, уже вечереет. Так что ложись спать. А утром разберёшься со всем.

- Я не одна живу в этой комнате, - это было очевидно. - И не ясно, в какую кровать ложиться. А то вдруг чужую займу?

- Ох, горе мне с тобой, - проворчал енот. - Как дитя малое. Ладно, сейчас по запаху определю.

Он понюхал меня, отчего его влажный чёрный нос активно задёргался, улавливая каждую нотку моего запаха. Затем енот важно отправился к кроватям. Запрыгнул на одну, понюхал, крутанул головой и перепрыгнул на другую. Понюхал, снова мотнул головой, перепрыгнул на третью - ту, что стояла в левом углу.

- Здесь! - его голос выдал восторг, словно клад нашёл!

Енот забавно помял постель лапками – как кот, покрутился на одном месте и лёг, свернувшись клубочком. Моя же ты лапушка! Ну вот как можно быть таким милым? Я аж вздохнула от умиления. Если бы он молчал, то нравился бы мне больше. А то ворчит, да поучает. То ли перевоспитывать его придётся, то ли свыкаться.

Я направилась к кровати. Но вдруг наступила на что-то скользкое. Размашисто вскинула руки и, не удержав равновесие, со всего маха шлёпнулась на пол! Снова треснулась головой. Сознание решило, что делать внутри меня уже нечего и покинуло моё многострадальное тело…

- Адептка де Альмаст! – удар по щеке. – Адептка! – Ещё удар!

А ведь больно! Нехотя открыла глаза. На меня озабоченно смотрела приятная женщина в белом чепце и зачем-то била по щекам.

- М-м-м… - нечленораздельно протянула я с закрытым ртом, лишь бы эта тётка отвязалась от меня.

- Ага, вы пришли в себя! - обрадовалась она, распрямляясь. - Вы нас напугали. Соседки по комнате нашли вас лежащей на полу. Что за блажь чертить пентаграммы? Вы пытались провести незаконный ритуал?

- Чего? - ошалела я. Походу, это не мне, а ей нужна помощь! Точно бредит!

За окнами стояла глухая ночь, и небольшое помещение с одной кроватью освещалось многочисленными свечами. Судя по всему, это была больничная палата.

- Вы забыли, что начертили пентаграмму, рассыпали землю, пролили кровь? - она взяла меня за руку и раскрыла мою ладонь. - Вот! Порез!

- А, да, припоминаю, - кривясь, созналась я, не зная как оправдать действия моей предшественницы. - Это всё баловство. Ничего серьёзного!

- Но вы же знаете, что подобное не одобряется руководством академии! Не стоило даже баловаться!

- Простите. Больше не повторится.

- Баловство, видишь ли… - ворчала женщина, осматривая порез, - а я потом силы трать, время теряй, чтобы подлатать и в чувство привести.

- Я уже в порядке, - попыталась сесть, но строгая дама решительным толчком в плечо отправила меня обратно в горизонтальное положение.

- Лежите уже, - фыркнула она, - не спорьте. Директору на вас жаловаться надо. Надзора на вас нет!

- Не надо, - попросила я испуганно. А то всякие угрозы «надзором» не вселяли оптимизма - Это случайность.

Глаза женщины потеплели. Льдинки недоверия растаяли, и она кивнула.

- Только учтите, если ещё раз выяснится, что вы занимаетесь опасным колдовством, вам несдобровать.

- Никакого опасного колдовства! - воскликнула я, хотя понятия не имела, что затеяла та взбалмошная девчонка, чьи проблемы мне теперь расхлёбывать.

- И что же это было? - она прищурила пытливо глаза, а попутно пощупала мой пульс.

- Ничего серьёзного. Я прочла о каком-то ритуале, который вызывает приступ бодрости на пару часов.

- Приступ? Бодрости? - недоуменно переспросила женщина. - Зачем вам это нужно?

Ну что она сыплет такими вопросами? Неужели сама не может придумать, зачем мне это. Избавила бы она меня от своего общества, так совсем было бы хорошо.

- Ладно, адептка де Алмаст, отдыхайте. Эту ночь проведёте здесь, а завтра отправитесь к себе в комнату. Напугали вы своих соседок. Одна осталась с вами, а вторая прибежала ко мне. Дежурные целители нашли вас без памяти посреди пентаграммы. Принесли сюда, и теперь я жду, чтобы вы дали зарок не возвращаться к колдовству вне уроков. Это опасно для здоровья и может привести к ненужным последствиям! Это хорошо, что вы затеяли безобидное колдовство. А что было бы, если попробовали бы что-то серьёзнее?

- Нет, я ни за что не стала бы прибегать к неизвестному колдовству. Обещаю, что подобное не повторится, - дала слово, зная, что я и колдовство живём на разных планетах. Так что я не буду беспокоить колдовство, а оно не будет трогать меня. Глядишь, и поладим.

- Вот и хорошо, - женщина одобрительно кивнула.

Раскрыла мою порезанную ладонь получше. Прицокнула языком и покачала головой. Откуда-то из складок белоснежной мантии достала палочку длиной сантиметров двадцать и стала водить над ладошкой.

Неожиданно от палочки пошло тепло, и кончик затрещал, выбрасывая искры, как бенгальский огонь!

- Ой, - я испуганно отдёрнула руку.

- Что ещё за «ой», адептка де Альмаст? - строго прикрикнула на меня женщина. - Не мешайте лечить вас!

Я судорожно призвала всю свою выдержку, чтобы не пялиться на то, что происходило с моей рукой и волшебной палочкой. В голове проносились картинки из разных фильмов, сцены из книг. И я никак не могла поверить, что все это происходит со мной.

Но дёргаться я перестала. Ладно, пусть делает, что надо. Надеюсь, это поможет. А то ладошка болит. Моя предшественница необдуманно занималась членовредительством, а мне теперь отдувайся!

Ладошке становилось всё теплее. Порез становился всё менее заметным, пока не прошёл совсем.

- Вот и всё! - подытожила целительница. - Отдыхайте. Вам надо поспать. Терять сознание очень плохо. Зачем же так над собой издеваться? Довели себя до бессознательного состояния! Совсем со своей ритуальной магией с ума посходили.

Фиг с ней с ритуальной магией-то! Здоровье бы сохранить, а остальное – будь что будет!

Женщина ткнула волшебной палочкой в сторону свечей и те потухли. Остался дежурный золотистый огонёк под потолком. Его света было достаточно, чтобы видеть очертания предметов и женщины. Теперь она в своём белом одеянии казалась привидением. Так же призрачно и беззвучно она прошла к двери, но не стала просачиваться сквозь неё, а открыла и вышла, затворив за собой.

- Блин, - протянула я, тяжело вздыхая. Надеялась, что моя неуклюжесть осталась в прошлой жизни, а в новой всё у меня будет пучком, но, нет! Угораздило поскользнуться и свалиться! Правда, осталась робкая надежда на то, что моё падение было случайностью. Ну с кем не случается?

Под кроватью раздалось шевеление, цокот коготков о каменный пол, и тут же рядом со мной оказалась мохнатая тушка. Не сложно было догадаться, что это Лапушель.

- Ты чего здесь делаешь? - зашипела на него

- То есть? - не понял он. - Где ты, там и я! Я же твой дух-помощник! Положено следовать за хозяйкой хоть на край света!

- Ладно, уж, - проворчала я, а на деле радуясь, что этот бездельник рядом. Хоть кто-то, с кем можно поговорить, и кто знает, что я – это не я. Вернее очень даже я, но в ином теле. Короче, хорошо, что он рядом.

Сгребла его в охапку и прижала к себе.

- Что за нежности? - встрепенулся он, делая попытку обрести свободу.

- Терпи! - велела я.

Он затих. Затихла и я. Погладила мохнатую тёплую шубку. Приятно-то как! И вдруг послышалось бархатистое сопение, больше похожее на мурчание! Я аж обалдела! Словно это был не енот, а кот! Видимо, ему тоже было приятно, но так как он мнил себя брутальным мачо, то обнимашки принял не сразу. Ну, ничего, прошёл отрицание, торг и приятие. Вот и славно.

В воздухе витал запах воска и благовоний, такой приятный, что казалось, будто я не в больничном крыле, а в спа-салоне. Ещё и мохнатый мурчун начал лапками перебирать, делая «массаж». Блин, ещё немного и сама замурчу!

Сладкая нега обуяла моё сознание, и мы с ним на пару стали проваливаться в сон. Вот сейчас посплю, а завтра будет новый день, новые дела, новые знакомые. Всё у меня наладится! Я уверена в этом!

На этой мажорной ноте дрёма поглотила меня. А вместе с ней мной завладело сновидение. Это был бал. Я блистала на нём в невероятном платье. Вокруг все кружат в вальсе, а меня ведёт какой-то высокий молодой мужчина. Сложён хорошо, но лицо подёрнуто дымкой, словно между нами туман. Но вот глаза такие синие, выразительные и яркие пронзали эту дымку и испытывающе смотрели на меня.

- Леди Афелия, не стоит вести себя строптиво, - голос кавалера был бархатным, ласкающим слух. - Это до добра не доведёт.

- Это угроза? - смело хмыкнула я.

- Может быть, - неопределённо откликнулся он.

- Если вы пытаетесь меня напугать, то зря стараетесь, - фыркнула я.

- Вот ты где! - тон мужчины резко изменился. Это прозвучало как крик. Тут же дымка рассеялась, сон развеялся, но голос остался: - Афелия, вы что задумали? Что за пентаграммы? - раздражение в голосе мужчины выдернуло меня из сна, но я всё ещё не понимала, что происходит и где я.

Меня ухватили за плечо и встряхнули.

Резко открыла глаза, и села в постели. В свете дежурного огонька увидела перед собой тёмный силуэт. Судя по голосу, это был всё тот же мужчина, что явился мне во сне.

Раздался щелчок пальцами, и зажглись свечи, стоящие на тумбочке.

Я ошалело уставилась на парня, стоящего у моей кровати. Высок, красив, черноволос, одет в форму академии. Пронзительный взгляд синих глаз заставил поёжиться. Сомнений не было: этот парень только что снился мне. Что там Снежный говорил о памяти? Вернётся? Похоже, уже начала.

- Что вы здесь делаете? - натянула одеяло до подбородка, и крепко вцепилась в его край, будто парень собирался сорвать его с меня.

- Это что вы, - выделил голосом последнее слово, - тут делаете, леди Афелия? - он засопел, раздувая ноздри. - Вся академия только и судачит, что адепты-целители нашли вас в беспамятстве посреди пентаграммы! Моя невеста не имеет права вести себя бездумно!

- Невеста? - офигела я. Хотела ляпнуть, что раз его невеста не имеет права, то пусть и не ведёт себя так, а я тут не при чём. Но, судя по острому взгляду, на который меня, буквально, нанизывали, именно я, как раз и при чём.

Так этот красавчик мой жених? Пробежалась оценивающим взглядом по длинным ногам в брюках благородного винного цвета, белой рубашке обтягивающей мощную грудь, рукавам закатанным до локтя, открывающим крепкие, перевитые венами руки. Хорош! Хоть картины с него пиши! За него, что ли, меня замуж Лапуш с синим отдавать собрались?

Вижу его всего минуту, а уже сама себе завидую. Вернее, завидовала бы, если бы он смотрел на меня влюбленным, а не злым и раздраженным взглядом. Так что надо бы самой не влюбиться. А то буду мартовской кошкой вокруг него виться, а он станет фыркать и отбрыкиваться от такой радости в моём лице. Ещё и рычать периодически, как сейчас.

Тут рядом со мной заворочался Лапушель и красавчик уткнулся взглядом в шевелящееся одеяло.

- Что это? - он бесцеремонно откинул край одеяла, обнажая кусочек моего тела, «принаряжённого» в ночную рубашку, и прижавшегося к нему енота. - Животное сюда притащила? - парень брезгливо поморщился.

- Сам ты – животное, - фыркнул Лапуш и лениво перевернулся с бока на бок, подцепил когтём одеяло и потянул на себя. – Ходят тут всякие. Спать не дают благородным духам-помощникам и их хозяйкам. Чего уставился?

- Оно говорящее! - выдохнул парень, ошарашено переводя взгляд с меня на фамильяра.

- Ты посмотри на него, хозяйка, каков хам! Перевоспитаем, - подмигнул мне мой пушистый друг и помощник, и обратился к ночному гостю: - это вы, уважаемый, то ещё «оно», раз, забыв о манерах и приличиях, врываетесь в палату к благородной леди и посягаете на её честь. Теперь вы просто обязаны на ней жениться, - патетично завершил енот и зашипел, получив тычок от меня в бок.

- Ты что несешь? - процедила я. - Иди отсюда, друг мой дорогой, пока ещё чего не ляпнул.

Лапушель фыркнул, гордо вздернул морду, хвост трубой и продефилировал к двери. Открыл её когтем и вышел, а ночной визитёр закрыл за ним дверь. Выглядело это угрожающе. Ой, и зря же я единственного свидетеля выгнала. Дура! Теперь вот один на один с женишком осталась.

Парень, который едва ли не душу из меня вытряхивал ещё минуту назад, удивлённо наблюдал за происходящим. Что ж, шок – это по-нашему! Но синеглазый оказался крепким орешком. Быстро пришёл в себя.

- Это, - ткнул пальцем в сторону двери, за которой скрылся Лапушель, - ты объяснишь мне потом, - он вновь начал заводиться. Глаза его стремительно темнели. В них заплясали искры, которые мне не предвещали ничего хорошего. - Какого чёрта, Афелия! - рыкнул он и вновь схватил за плечо.

- Да, кто ты такой, чтобы хватать меня! - взревела я, пытаясь отстраниться. Он дёрнулся, а потом толкнул меня, заставив рухнуть на подушки. Навис надо мной и прошипел прямо в губы:

- Я – твой будущий муж. И, как правильно заметило твое животное, в будущем обязан на тебе жениться.

Вначале, только увидев Колина, я удивилась, что Афелия, решилась на серьёзный ритуал, лишь бы разорвать помолвку, ведь парень чертовски красив! А вот пара минут общения с ним всё расставила по своим местам – будущий муженёк-то со сволочным характером. Колин отстранился, выпрямился и сложил руки на груди.

- Слушай, ты, муж! - резко села, чтобы не лежать, а то чувствовала себя загнанной в угол, - если не научишься относиться ко мне с уважением, то о свадьбе можешь забыть!

- Да разве? - он усмехнулся и сел на край кровати. Толкнул меня в плечо, отчего я снова завалилась на подушку. Но садиться не стала, так как тогда оказалась бы лицом к лицу с Колином. - Афелия, - он как-то горько усмехнулся и бросил на меня странный взгляд, - наш союз нерушим. Ничто не помешает мне жениться на тебе. Этот брак одобрен Его Величеством и благословлен Богами. Женимся, как миленькие, - на последних словах он так кривлялся, будто кого-то изображал, из чего я сделала вывод, что он сам не в восторге от нашей помолвки и передразнивает тех, кто инициировал наш брак.

- Если ты продолжишь сцеживать на меня свой яд, то и я постараюсь отравить твою жизнь, - перебила его. - У меня вон, как видишь, и помощники есть. И другие защитники, - хмыкнула и прищурилась, наблюдая за парнем. Хоть сама я понятия не имела, кто мог бы подвязаться в мои защитники, но пусть знает, что за меня есть, кому заступиться!

Он тоже хмыкнул. Бросил взгляд на дверь и усмехнулся.

- Угрожаешь? - протянул он и резко вскинул руку.

Я словно окаменела. Ни пошевелиться, ни звука издать! Я могла лишь пялиться на этого удава, который гипнотизировал меня победоносным взглядом. Медленно поднялся, потянулся, демонстрируя сильную, натренированную фигуру и вновь склонился к моим губам. Зашептал, обдавая тёплым дыханием:

- Вы, Афелия, будете послушной, благородной леди. Исполните свой долг и не будете больше рисковать собой и своим здоровьем. А я, - он склонился ещё ниже, касаясь своими губами моих, - обещаю быть нежным мужем, - провел языком по моей нижней губе и резко выпрямился. – Угрожать мне не советую, - заговорил уже в полный голос, чётко и резко. - Вы, леди, даже позвать на помощь не успеете. А в будущем, когда я стану вашим мужем, окажетесь в полной моей власти. Помните об этом, - криво улыбнулся и взмахнул рукой.

Невидимые путы опали. Меня заколотило от обиды, страха и животной ярости. Зло стёрла с губ следы его прикосновений.

- Колин, если ты настолько ненавидишь меня, то зачем нужна была помолвка? - этого мне было не понять. - Неужели самому не противно жениться на той, которая тебе неприятна?

- Отчего же неприятна? - переспросил он. Демонстративно облизал губы, словно вспоминая вкус моих. - Ты красива, стройна, миловидна, у тебя отличная родословная. Думаю, претендентов на твою руку предостаточно. Признаться, мне даже льстит, что ты пользуешься успехом у парней, а принадлежишь только мне! Правда, у меня были немного другие планы. Но кто же нас спрашивает, когда дело касается политики и Богов?

- Даже звучит это мерзко, - поморщилась я.

- Мне тоже не нравится, что этот брак нам навязали. Причём, - он прикрыл глаза, - насколько я знаю, ты со своим выбором ещё не определилась на момент помолвки. Считай, что повезло, - хмыкнул он и распахнул глаза. - Так что, смирись.

- Смириться с этим невозможно! - мотнула головой, как норовистая лошадь. - Я не желаю быть женой человека, который мне неприятен! Терпеть его поцелуи и делить с ним постель… - бросило в жар, то ли от злости, то ли от представшей картины обнажённого парня, губы зачесались, словно он снова прикасался ко мне.

- Неприятен? - он вскинул брови. - Это ты ещё не распробовала. - Прозвучало отвратительно. Даже вспомнилось: «сало как сало, чего его пробовать»? - А ты на вкус ничего.

- На вкус я ядовита! - возразила ему. - Так что не смей меня снова трогать, - запаниковала, когда увидела его хищную улыбку.

- Имею полное право.

И тут он склонился. Его лицо оказалось настолько близко от моего, что я чуть не задохнулась от возмущения и смущения!

Он нежно коснулся пальцами моего лица. Я резко дёрнула головой и отвернулась. Его пальцы тут же стали жёсткими. Он ухватил меня за подбородок и развернул к себе. Я замерла, понимая, что сейчас произойдёт.

В ту же секунду Колин подался вперед и коснулся губами моих губ. Сначала аккуратно, нежно, но тут же его прикосновения стали настойчивыми и дерзкими. Я задохнулась от его напора. Замычала и попыталась вырваться, но куда уж там! Мужское тело вжимало меня в постель, не давая никаких шансов на свободу. Я чувствовала, как колотится его сердце – сильно, быстро. А моё, и вовсе, билось где-то в горле.

Стоило мне перестать трепыхаться, как его твёрдые губы стали нежнее. Поцелуй уже не клеймил и не подавлял. Губы парня ласкали, его язык игрался с моим, даря невероятную сладость, рассыпая по телу тёплые мурашки. Я успела даже забыться и насладиться вкусом поцелуя – сладким, горячим с лёгким налётом горечи и безнадёги.

Дыхание перехватило. Голова давно уже кружилась, а сопротивление было подавлено лёгкими касаниями к губам, а потому и бесполезно. И когда воздух из моих легких вырвался тихим хриплым стоном, включился разум.

Осознание случившегося медленно накрывало меня. Только сейчас дошло, что этот гад привык получать то, что хочет, и я оказалась очередной игрушкой в его руках. Во мне вскипела злость.

Попыталась прервать поцелуй, но Колин вошёл во вкус. Он целовал меня уже не требовательно, как вначале, а с наслаждением, получая удовольствие. Это меня взбесило ещё больше, и я цапнула его за губу!

- Сколько страсти! - он отпрянул, отпуская меня. - Дикая и необузданная? – облизнул окровавленную губу. Я и сама не ожидала, что получится так сильно укусить. Клык оставил небольшую метку на моём женихе! - Афелия, ты должна принять наш брак, как должное. Твой удел – рожать детей и быть примерной женой на благо нашей семьи. А мой – защитить тебя и наших будущих детей от всех опасностей. Даже от тебя самой. Во благо семьи, короля и мира.

- Не дождёшься! - яростно выдохнула я и скрипнула зубами. - Я не безвольная игрушка!

- Поговори об этом с Его Величеством, - усмехнулся он. Встал с постели. Посмотрел на меня сверху вниз и удовлетворённо кивнул. - Я буду безмерно благодарен, если у тебя что-то из этого выйдет.

- Иди уже отсюда, - взмолилась я. Как же он надоел мне! И чего только припёрся?

- Хорошо, уйду. Но, учти: больше никаких опасных экспериментов! Я буду следить зорко. Дай мне только повод, и я сделаю все, чтобы тебя отчислили. И как честный мужчина, сразу же женюсь, без отлагательств. Чтобы ты чего не натворила снова, - развернулся на каблуках и твёрдым шагом направился к выходу. Вышел и даже хлопнул дверью!

Вместе с хлопком двери я вздрогнула всем телом. Вот ведь гад!

Дверь снова приоткрылась, чтобы впустить Лапушеля. Он просочился в комнату и привалился к двери тушкой, чтобы закрыть за собой. Но зря старался! В коридоре послышались быстрые шаги и в комнату ворвалась целительница. Дверью шибануло несчастного Лапушеля и он отлетел в угол.

- Адептка де Альмаст, что вы себе позволяете? - воскликнула целительница. - Ходите по больничному крылу, дверями хлопаете? Это нарушение всех правил академии!

- Простите, - пролепетала я. Выходит, она не видела, что здесь был Колин. Так что надо врать и изворачиваться. - Мне показалось, что меня кто-то зовёт снаружи. Выглянула, но там никого. Я случайно хлопнула дверью, простите-простите, - сложила руки в молитвенном жесте и попыталась изобразить кота из «Шрека».

Целительница строго посмотрела на меня. Поджала губы. Тряхнула головой, словно откидывала прядь волос со лба, и резко вышла. Надо же, а я думала, что она начнёт грозить отчислением из академии или ещё какими карами. Но обошлось.

Я тут же подскочила и кинулась к Лапушелю. Бедный зверёк лежал в беспамятстве лапками кверху. Осторожно подняла его и прижала к себе.

- Мой маленький, - погладила по голове. Прошла к кровати и положила его на постель. - Ушибся.

Лапушель застонал и приоткрыл глаза. Мордочку подёрнула гримаса страдания. Я погладила питомца по брюшку и нежно обняла его.

- Не надо нежностей, - снова попытался он казаться сильным и независимым, но с такой мимимишной внешностью у него не было ни одного шанса избежать моих тисканий.

Я взяла его и легла в постель. Положила Лапушеля рядом. Погладила.

- Спи, мой хороший.

- Ты и сама спи. А то столько всего приключилось, что надо восстановить силы. А жениха твоего перевоспитаем. Вот сейчас, как в полную силу войдёшь, опыта набёрешься, так он по струнке ходить будет, как по команде.

Хорошо бы было. Я дунула на свечку, и комната погрузилась в благостный мрак. Тёплое пушистое тельце Лапушеля грело мне бок. Пальцы зарылись в его густой мех.

Какое-то время я лежала, закрыв глаза, и вспоминала бабушку. Как она восприняла ту девушку? Мне было очень горько думать о том, что теперь та девушка получит всю любовь моей бабушки. Она мне оставила ненавистного жениха, а получила любящую бабушку и не менее любящих родителей. Как-то нечестно вышло. Мне попалось настоящее «оно», а ей – все плюшки моей жизни.

Мысли кружили в голове, являя мне лица любимых мной людей: родители, бабуля, остальная родня, подруги и друзья… Но вскоре сон одолел меня, и я провалилась в дрёму.

Проснулась от ярких лучей солнца, льющихся через стрельчатое окно. Под боком заворочался Лапушель. Потянулся. Потянулась и я. Села в постели.

- Доброе утро, - поздоровалась с Лапушелем.

- Доброе, - согласился он и тоже сел.

- И что мне теперь делать?

- Лежи. Гнев целительницы тебе не нужен.

Действительно, не нужен. В коридоре послышались шаги. Открылась дверь и вошла целительница. Она что, почувствовала, что я не сплю?

- Проснулись, адептка де Альмаст? - зачем-то спросила она, будто и так не видно, что проснулась. - Надеюсь, ваше самочувствие хорошее, - я кивнула, а она продолжила: - К вам посетители.

- Кто? - я напряглась. Опять Колин припёрся? Пожалел, что не добил строптивую невесту? Решил исправить свою ошибку?

Целительница оставила мой вопрос без ответа. Развернулась на каблуках и вышла, но дверь не закрыла. Прошла по коридору, а потом заговорила с кем-то. В ответ ей послышались девичьи голоса. Потом опять раздались шаги и в комнату вошли две девушки.

Одна – длинноволосая брюнетка с пышной грудью и узкой талией, а вторая – щупленькая рыжеволосая с короткой стрижкой. Ростом девушки были одинаковы и с одинаково настороженными взглядами. Одеты так же, как вчера была одета я.

- Тебе уже лучше? - участливо заговорила брюнетка. - Ты нас напугала.

- Я и сама себя напугала, - откликнулась я, чтобы придать нашему разговору оттенок юмора.

Девушки переглянулись. Подошли. Одна села на левый край кровати, а вторая на правый. Так я оказалась меж двух незнакомок и пыталась догадаться кто они.

Лапушель заворочался и вылез из-под одеяла.

- Ой, какой миленький! - рыженькая всплеснула руками. - Тебе разрешили привести с собой питомца?

- Угу, - кивнула и прижала к себе своё пушистое сокровище.

- Хорошенький, - расплылась в улыбке брюнетка и потрепала за ушко Лапушеля.

Он, видимо непривыкший к такому вниманию, уткнулся мордочкой мне в бок.

- Вчера мы вернулись из города и увидели тебя на полу. А тут ещё пентаграмма, земля, кровь! Жуть какая! - рыженькая зябко повела плечами. - Афелия, зачем ты взялась колдовать? Это всегда плохо кончается.

- Я больше не буду, - пообещала я. Даже не обманула! Меня хоть убей, я понятия не имею как надо колдовать!

- Сонита так испугалась, что побежала сразу к целительнице, - поведала брюнетка.

- Когда я сказала целительнице, что ты без сознания, она очень взволновалась.

Ага, рыженькую зовут Сонита, и она живёт со мной в одной комнате. Значит, вторая тоже живёт с нами.

- Очень было страшно за тебя. Я даже подумала, что тебя убили.

- Отчего такие мысли? - удивилась я. Неужели у меня много врагов?

- Оттого, что на полу была кровь!

- Ах да, руку нечаянно порезала, - я раскрыла ладошку, на которой уже не было следов пореза.

- Леонелла ни на шаг не отходила от тебя, пока не пришли дежурные целители и не отнесли тебя в больничное крыло.

- Мы потом с Сонитой всю ночь не спали, переживали за тебя.

- Только зачем вы всем растрепали, что я занималась колдовством? - нахмурилась я. Если бы эти болтушки не растрезвонили всё по академии, то Колин не припёрся бы ко мне среди ночи.

- Вот ещё! - фыркнула Сонита. - Ты же знаешь, мы не стали бы рассказывать никому ничего. Но в академии все всё знают, оттого сплетни разлетелись быстрее ветра! Вся академия только и говорит, как о твоём колдовстве. Никто не знает, что это было и зачем.

Я поняла, что сейчас от меня ждут ответа по поводу моего ритуала. Пришлось брякнуть то же, что говорила целительнице.

- Хотела опробовать заклинание бодрости.

- Зачем тебе это нужно? - удивлённо уставились на меня девушки.

- Просто интересно было. Глупость. Не надо было.

- Действительно, не надо было, - кивнула Леонелла.

- Я уже поняла, - безобидно улыбнулась, демонстрируя раскаяние.

- Тогда переодевайся и пошли на завтрак. Мы принесли тебе одежду. Некогда идти в комнату. Иначе завтрак пропустим. А потом у нас сразу зельеваренье.

- А после артефакты.

- Угу, - я кивнула.

Ну вот, придётся постигать азы магических наук. Меня взяла оторопь. Впрочем, раз все чему-то учатся, то и я буду учиться. Заодно и проверю, есть ли во мне магия. А то все от меня ждут магических чудес, а я ничего не чувствую. Вот Колин разочаруется, когда получит в жёны пустышку! Это станет моей местью за его наглость.

А пока я вылезла из-под одеяла, сняла с себя ночнушку и надела принесённую девочками форму.

- Спасибо вам большое, - поблагодарила, широко улыбнувшись.

- Пошли скорее в трапезную, - заторопила Леонелла.

- А ты словно изменилась, - неожиданно заметила Сонита.

- Это плохо? - я насторожилась.

- Наоборот, - Сонита расплылась в добродушной улыбке. - Такой ты мне больше нравишься. Питомца завела, не хмуришься, как обычно. Давно бы так! А то я никак не могла избавиться от ощущения, что ты никого не хочешь ни видеть, ни знать, и будто вынашиваешь какой-то известный одной тебе план.

- Как хорошо, что твоё ощущение неоправданно, - откликнулась я, не понимая, отчего моя предшественница вела себя так. Впрочем, если единственная цель – расторгнуть помолвку с ненавистным Колином, то тут уже на свою тень будешь коситься. Так что Афелию тоже можно было понять. Ничего, исправлю я её нелюдимость. Ведь я совсем иная! Приветливая и добрая. Так что сдружимся с девчонками, раз до этого что-то пошло не так.

Покинув больничное крыло, мы с девочками пошли в трапезную. Лапушель гордо следовал рядом, словно сопровождал персону королевских кровей.

Широкие каменные коридоры замка были многолюдны, наполненные учениками в одинаковых формах, различавшихся лишь цветами. Если бы не помпезность замка и элегантная школьная форма, то я не обнаружила бы разницы между нашим учебным заведением и здешним: кто-то озабоченно шёл куда-то, кто-то беззаботно болтал у окна, кто-то зубрил что-то на ходу, уткнувшись взглядом в учебник.

Все оборачивались на Лапушеля и улыбались. Девушки пытались даже погладить его на ходу, но он уворачивался от досужих ласк.

Оказавшись у очень широкой каменной винтовой лестницы, мы пошли наверх. Казалось, что подъёму не будет конца. Кто-то шёл наверх, кто-то спускался вниз, но каждый придерживался своей стороны, отчего толчеи не было. Одолев лестницу, мы вошли в трапезную.

Она находилась в центральной башне замка. Это был большой круглый зал. Светлый – за счёт бесконечного ряда стрельчатых окон, расположенных по всей длине окружной стены. Круглые столики разных размеров раскиданы хаотично по всей площади. Некоторые маленькие – на два человека, другие – на четыре, а были большие – на целые компании.

Я старалась делать вид, что всё для меня обычно и привычно, хоть я горела желанием всё разглядеть. Вид из окна интересовал особенно сильно. Оттого я пошла вперёд, чтобы выбрать столик у окна, попутно заглянув в него.

Мать моя женщина! А там облака! Вровень с окнами! Внизу виднелись красные крыши залов замка, припорошённые снегом, и такие же красные, но конусные крыши многочисленных башен, на шпилях которых развевались флаги!

Я поняла, что облака за окном не потому, что башня слишком высокая, а потому, что сам замок стоял на высокой скале. А то и вовсе парил в воздухе. Но это мне предстояло узнать позже.

Мы с девочками сели за стол с четырьмя стульями. Лапушель запрыгнул на соседний со мной стул и любопытно положил мордочку на стол.

- Не стоит, - рукой отодвинула мордаху. - Веди себя прилично.

Лапушель уселся, как ребёнок, и нетерпеливо зашарил глазёнками по пустому столу, который как раз был вровень с его носом.

К нам подплыло добродушное на вид привидение. Мне стоило большой силы воли не завопить и не умчаться прочь.

- Чего пожелаете? - полюбопытствовало привидение.

- Всем картофельных оладушков и какао, - распорядилась Сонита, из чего я сделала вывод, что меню давно было оговорено между соседками по комнате.

Привидение протяжно ухнуло и улетело. Я проводила его настороженным взглядом. А потом осмотрелась получше.

Ученики завтракали каждый в своей компании. Кто-то озорно смеялся, а кто-то угрюмо ел в одиночку. Было видно, что трапезная, как называли её девочки, любима учениками. Это место, где можно было собраться и поболтать.

Неосознанно мой взгляд запрыгал по лицам в поисках Колина. Но парня здесь не было. Впрочем, оно и хорошо. А то понятия не имею, как себя вести с ним.

Тут подоспело привидение, толкая перед собой поднос, из-под которого летели магические искры, удерживающие его в воздухе. Как только поднос оказался на столе, привидение уплыло прочь.

Мы с девочками разобрали тарелки с оладушками и чашки с горячим какао. Видимо, привидение заметило, что с нами питомец и принесло поднос не с тремя, а четырьмя тарелками с оладушками, но вот чашек с какао было три и блюдечко с молоком.

Я поставила перед Лапушелем тарелку и блюдечко, даже не зная, едят ли фамильяры. Но он тут же цапнул один оладушек и уволок его в своё подстолье, откуда раздалось довольное сопение и чавканье.

Картофельные оладушки оказались драниками, кои любила жарить моя бабуля. Вспомнив о ней, тяжело вздохнула и подумала, что та девочка, что оказалась в моём мире, сейчас завтракает вкусняшками моей бабули.

Было очень вкусно. Какао я тоже любила и драники обожала. Хорошо, что хоть в этом наши вкусы с моей предшественницей сходились. Это радовало.

- Сегодня после учёбы предлагаю сходить в оленятник, - неожиданно предложила Леонелла. - Может, покатаемся на оленях.

Я на всякий случай кивнула, не будучи уверенной, что люблю оленей и умею кататься на них. Сейчас бы с магическими занятиями разобраться, а покатушки на оленях оставим на потом, а то и вовсе, может, удастся сочкануть и остаться в замке.

Лапа Лапушеля то и дело наведывалась в тарелку и таскала с неё драники. Я улыбнулась. Приятно иметь питомца, который разговаривает. А с учётом того, что он – фамильяр, то это вовсе улёт! Так что я возлагала на него большие надежды. Как-никак обещал помочь во всём.

В трапезной раздался мелодичный звук гонга и все дружно заторопились. Леонелла с Сонитой тоже по-быстрому затолкали надкусанные драники в рот, запили какао и подскочили. Я сделала то же самое, раз уж все так куда-то торопятся. Из подстолья вынырнула лукавая мордаха и быстро стала лакать молоко из блюдечка.

Тут же я смекнула, что звук гонга призывает учеников в аудитории. Надо бы поторопиться. А то не хватает опоздать на свой первый урок магии. Внутри меня приятно ёкнуло в предвкушении чудес.

Спустившись по винтовой лестнице, мы торопливо пошли по длинным коридорам, то спускаясь по каким-то лестницам, то поднимаясь. Замок был большим, и я совершенно не ориентировалась в пространстве. Лапушель еле поспевал за нами. Впрочем, я тоже едва поспевала за девушками.

Мы дошли до большой массивной двери, куда до нас вошёл щупленький паренёк с копной чёрных всклокоченных волос. Я поняла, что за дверью меня ждёт первый урок магии.

Замерла, шагнув через порог учебной аудитории. Правильнее сказать – лаборатории. Это было просторное помещение со стрельчатыми окнами. В дополнение к солнечному свету возле каждого стола стоял большой напольный подсвечник, и жёлтое пламя придавало таинственности обстановке.

Добротные деревянные столы стояли в четыре ряда. Один стол на одного студента. Левая часть стола была свободна. На ней адепты раскладывали тетради и учебники, а на правой аккуратными рядами стояли ступки, колбы, лежали какие-то стеклянные палочки, пузырьки с разноцветными жидкостями, стояла горелка, маленький котелок и куча разных мелочей.

Перед ученическими столами стоял большой – преподавательский. На нем разной атрибутики лабораторной было в разы больше. На стене висела огромная доска с белыми разводами от мела.

Я аккуратно просочилась между рядами, заняла место, на которое меня оттеснили девочки и принялась разглядывать однокурсников. Ничего особенного: молодые, весёлые, разбившиеся на группки по интересам студенты. Или адепты, как их тут обзывали.

На меня почти не обращали внимания. Изредка приветственно кивали, встречаясь со мной взглядом. Наверное, и к лучшему, что Афелия была такой нелюдимой. Тяжело бы мне пришлось, если бы сейчас налетела стая подружек, которые знали бы Афелию, как облупленную. От них легко отделаться не получилось бы.

Вдруг мимо столов прошла худощавая женщина в развивающейся зелёной мантии с колпаком на голове, какие рисуют в книжках про ведьм, и встала за преподавательский стол. На носу пенсне, а на лице такое выражение, словно она почувствовала неприятный запах, от которого хотелось поморщиться. То ли это была реакция на учеников, то ли на зельеваренье в целом.

- Адепты, прошу тишины! - она побила ладонью по столу, привлекая к себе внимание, хоть оно и так досталось ей сразу, как только она появилась.

Дальше она стала рассказывать о свойствах всяких ядов и снадобий, что для меня было пустыми звуками. Я старалась шевелить мозгами, заставляя их хоть что-то воспринять и обработать, но мозги велели их не беспокоить, оставив меня на растерзание непонятных слов и фраз.

На зельеварении рассказывали об основных катализаторах, которые и плескались разноцветьем за стеклом небольших бутылёчков. Нам даже разрешили в последние минутки поиграться, добавляя по капле катализатора в заранее заготовленные зелья: бодрящее, снотворное и отрезвляющее. С помощью катализаторов эти зелья срабатывали быстрее, эффект был сильнее, но их действие оказывалось краткосрочным. Катализатор усиливал цвета зелий, делая их более насыщенными, а запахи более терпкими.

Мне нравилось наблюдать за реакцией в зельях. Я аккуратно капала по капле то в одно, то в другое. Это чем-то напоминало урок химии. Я даже ничего не разбила и нигде ничего не пролила. А вот на соседнем ряду кто-то из адептов опрокинул бутыль катализатора в миску с отрезвляющим.

Протрезвели все разом! Смрад стоял такой, что пробрало всех. Благо, наш преподаватель Дамира Гельшат одним взмахом развеяла и жуткое пойло, и отвратительное амбре.

Не успела я толком порадоваться, что участь неудачницы обошла меня стороной, как на плечо упала такая знакомая снежинка. Вскинула голову. Рядом висела голубая дымка. Дух Снегов и Метелей! – догадалась я. И этот снежный пакостник подморозил мой стол! А там и миски со снадобьями. Я лишь раздражённо зашипела на виновника всех моих бед и приключений. Кажется, его даже никто и не замечал, кроме меня. Он осыпался крупинками снега и исчез. Ух, достану я его, поймаю и буду пытать, пока не вернёт меня домой.

Следующий урок проходил в соседней аудитории. Это было такое же просторное помещение, мало чем отличающееся от предыдущего. Те же ученики, те же каменные стены. Но вот преподаватель разительно отличался от сухопарой Дамиры Гельшат.

За учительским столом появился тучный мужчина средних лет с пышными усами. Лицо было благодушным и широким с румяными щеками, говоря, что его обладатель любит поесть. Лучистые глаза на пару с губами улыбались ученикам, давая знать, что преподаватель любит своих учеников.

Ротун Даскель рассказывал о своём предмете вдохновенно, и было видно, насколько он ценит артефакты и всё, связанное с ними.

Занятие прошло без проблем и неприятных неожиданностей, так как никто не планировал допускать юных адептов к созданию артефактов. А потому, это была обычная лекция по созданию и укреплению энергетических потоков, их классификация и методы закольцовывания на твердых металлах.

Было очень интересно и почти ничего не понятно. Но я старательно записывала, а в воспаленной от всего происходящего голове вдруг стали всплывать другие знания из этой области: классификация артефактов по цели использования: накопители, защитные, сигнальные, стихийные, бытовые.

Наиболее подходящие: металлы, драгоценные камни. Я слушала преподавателя – пухлого, забавного усача – что-то писала, а перед мысленным взором мелькали чужие воспоминания.

Выходя из аудитории, я вдруг осознала, что каши в голове не осталось, и все воспоминания аккуратно улеглись по полочкам и не толкались взбесившимися пчёлами в тесном улье.

Выходит, я подцепила знания своей предшественницы? Очень любопытно! И как хорошо.

Что там снежный обещал? Что поможет мне адаптироваться за счет чужой памяти? Не обманул. Видимо, сегодня и висел над головой периодически, шаманил что-то.

Лапушель на занятиях сидел под столом и не мешал, а после бегал со мной из аудитории в аудиторию. Надо будет завтра его в спальне оставить. А то скучно бедолаге. А там он поспит, побродит.

После артефакторики мы однокурсниками шли по коридору на занятие по ритуальной магии. Я довольно улыбалась, вслушиваясь в болтовню девчонок о преподавателе по ритуальной магии – неком Терриане Харте, который вызывал у девчонок коллективное помутнение разума, полуобморочное состояние и мечтательные вздохи. Синхронные. Стоило только прозвучать «Терриан», как тут же отовсюду раздавалось дружное «ах».

На таком вот очередном «ах», я уже не смогла сдержать смешка, рискуя быть четвертованной адептками за насмешку. Вдруг передо мной, будто из ниоткуда, выросла внушительная мужская фигура. Я медленно подняла голову и встретилась взглядом с пронзительными синими глазами. Улыбка моментально сползла с моего лица. Отшатнулась.

- Леди, - протянул он руку. Не сразу сообразила, что нужно вложить в его ладонь свою. Затравленно оглянулась. Выбора не было. Концерт устраивать не стоило. Вложила пальцы в его руку. Колин не отрывал от меня взгляда. Поднял мою ладонь к губам и мучительно медленно поцеловал каждый пальчик. - Что же вы, леди, перестали улыбаться? – мою руку он продолжал удерживать, хоть я и пыталась вырваться из захвата. За спиной его маячили девчонки, которые не решались вмешаться, но и не бросили меня одну. – Столько счастья на вашем лице было от предстоящей встречи с Хартом, а при виде любимого жениха расстроились?

- Я из-за вас опоздаю, - поспешно перебила его, лишь бы он заткнулся. Снова дёрнула руку на себя, но бесполезно.

- Так торопитесь на встречу с любимым преподавателем? – голос сочился ядом, в глазах стыл холод.

- Очень, - выдохнула и рванула руку из захвата.

- Как провели ночь у целителей?

- Повторения не желаю точно, - фыркнула, обходя его по дуге. – Всего хорошего. Нас ждёт магистр Харт, - изобразила издевательский поклон, оскалилась в широкой улыбке, искренне порадовалась окаменевшему лицу женишка и рванула в аудиторию.

Уж не знаю, то ли ревность в нем играет, то ли моё довольное лицо раздражает, но спрашивать не решилась. Лишь на мгновение успела испугаться, когда за спиной жениха появился довольно скалящийся голубой силуэт. Как бы мой Дух чего не наворотил. А потом мысленно махнула рукой. Будь что будет, тут со своими бы проблемами разобраться, не то чтобы о чужих задумываться.

А преподаватель Терриан Харт и действительно был хорош собой. Высокий, стройный блондин со светлой щетиной. Светлые голубые глаза, опушённые густыми, но светлыми ресницами, с мягкой белозубой улыбкой. Брюки заправлены в высокие сапоги, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая треугольник светлой кожи, рукава рубашки закатаны до локтя.

Я уже успела заметить, что так ходили многие парни со старших курсов. А вот первокурсники пока носили отутюженную одежду, строго соблюдая дресс-код, в отличие от старшекурсников и преподавателей, которые позволяли себе кое-какие вольности.

Преподаватель стоял у входа в аудиторию, широко расставив длинные ноги, уперев крепкие руки в бока. Он излучал столько тепла и радости от встречи с нами, что я ответила открытой улыбкой. И это несмотря на мою настороженность после общения с красавчиком Колином, отчего у меня случилась стойкая неприязнь к остальным симпотягам мужского пола.

Мы оказались в большом светлом кабинете без окон со стеклянным потолком в виде полусферы, лежащей на массивных колоннах.

Ни столов, ни стульев в кабинете не было. Лишь каменный пол, расчерченный на ровные квадраты. В центре каждого квадрата лежало по одной небольшой подушке, на которую все и пытались усесться. Это не наше время, где девчонки могу плюхнуться в удобных брюках в позе лотоса, и никто слова не скажет. Это другое время, другие правила. И девочкам приходилось устраиваться, аккуратно поджимая ноги, скромно скрывая их под юбкой.

Лапушель устроился рядом со мной на полу. Но вдруг преподаватель подхватил свободную подушку и кинул рядом со мной.

- Это вашему питомцу, адептка де Альмаст, - улыбнулся он.

- Спасибо, - я залилась краской смущения и благодарности.

Лапушель тут же оценил заботу о своей мохнатой персоне и влез на подушку. Свернулся клубочком и спрятал мордочку под хвост, давая знать, что у него сиеста.

- Итак, - Харт хлопнул в ладони и на колени каждому спланировал лист, исписанный мелкими буквами, - тема сегодняшнего урока – брачные ритуалы. История, преобразование и причины изменения.

О! Это то, что нужно! Навострила уши и превратилась в одну из тех девчонок, которые ловили каждое слово препода-красавчика. Только они смотрели на него влюблено-благоговейным взглядом, а я – научно-заинтересованным. Мне от него нужна была лишь информация.

- По способу воздействия существует два вида брачных ритуалов: магически заключенные и магически заверенные, - Харт заложил руки за спину и пошёл по аудитории. – К магически заверенным относятся те ритуалы, которые имеют право проводить сертифицированные ритуальные маги, получившие официальное разрешение на заверение браков. Брак заключается при условии добровольного согласия обоих брачующихся, подтвержденного трижды: письменно – собственноручной подписью в магическом реестре семейных дел; вслух, что закрепляется особой ритуальной фразой, в которую маг вливает свою магию. Естественно, этой ритуальной магии я вас не обучу, иначе, уже к концу года у нас тут все переженятся из любопытства и глупости, - почему-то его ясный взгляд именно в этот момент скользнул по мне. А мне стало стыдно. Ещё бы понять, отчего? А преподаватель продолжил: - И не советую пытаться узнать таинства ритуала. Если вас застанут за применением магии, на которую у вас нет лицензии за пределами академии, вылетите отсюда без права на восстановление.

- А в пределах академии, значит, можно? - раздался звонкий девичий голосок.

Все засмеялись. Улыбнулась и я. Урок больше походил на встречу добрых друзей.

- В пределах академии можно, - кивнул Харт и задорно улыбнулся, обнажая белые зубы, - магический реестр вы тут не найдете. А обучаться никто не запрещает. Даже на практике. Главное, ничего запретного не пытайтесь сотворить, - и снова он обвел всех взглядом и будто зацепился за меня.

Черт! Похоже, приключения Афелии всё же стали известны преподам. Интересно, что мне за это будет?