Новогодняя ночь, или Кто скрывается под маской

Продолжительный, отдавшийся гулом не только где-то внизу, но и в душе звук, пролетел от одного берега, под каретой, к другому. Вздрогнул лед, вместе с ним передернуло и лошадей, и кучера, и сидящую внутри кареты леди.

Зимник был надежный. По нему ездили всю зиму, скрадывая расстояние от западных областей к столице. Мост стоял почти в двадцати милях восточнее, а это зимой далеко не один день пути. Зимой. Но не в апреле. Легкие ночные морозцы сменялись совсем весенним, горячим солнцем. Накатанная дорога подтаивала, превращаясь в мерзкую холодную речку, подмерзала сверху и вновь подтаивала.

Местные уже неделю не пользовались зимником и Аду предупреждали, но как же было жалко времени.

Ровно до того момента, как пронесся этот пугающий, словно вырвавшийся из преисподней, звук.

— Вылазь! Прыгай, прочь! – взревел возница, первым покидая покосившуюся карету. – Прыгай.

Ада услышала. Рванула ручку, распахнув дверь, и завалилась внутрь. Левое колесо полностью ушло под лед.

Ржали в отчаянии кони. Скрипело дерево. Трещал лед, радуясь неожиданной наживе.

— Прыгай!

«Прыгай, как же! – едва не плача, думала Ада, цепляясь за карету пальцами. Ломала ногти, но не замечала. Слетел капюшон с опушкой из песца, потерялась муфта, откинутая досадливым движением. – Помогите!»

Голос не слушался. От усилия, что понадобилось от нее, сдавило горло, сжалась челюсть. Отчаянное: помогите! — осталось лишь мыслью глубоко внутри.

Еще долгие минуты, в которые растянулось мгновение, и ухнуло в прорубь второе колесо. Лед раздался, оскалившись хищными, острыми зубами-гранями на показавшуюся в двери девушку. Карета замерла. Ада уже поверила, спаслась. Даже успела улыбнуться, делая шаг вперед, на спасительную твердь, и оказалась в ледяной воде. Ухнула в жидкий лед с головой.

Сердце остановилось от обжигающего холода. Словно не вода вокруг, а кипяток. Воздух вырвался из груди испуганным, отчаянным: ах! Намокшая шуба злой рукой рванула вниз, под лед. Сковала, связала, не позволяла поднять руки и ухватиться за темный краешек на фоне ослепительной дыры над головой.

Сквозь лед, такой прозрачный и светлый с этой стороны, видны были тени. Странно многочисленные. Они стекались к оставшейся вверху дыре. Страха не было, было только отчаянное, испуганное: неужели все?

Грудь жгло, от объятий холода потерялось в мире тело. Осталось лишь гаснущее, отчаянно желающее жить сознание.

«Безумно холодно», — это первая мысль, которую Ада осознала. Тело, все целиком, болело от пугающе обжигающих прикосновений. Грубые и такие крепкие руки срывали одежду, растирали, кутали во что-то мягкое, согревающее. Лица коснулся горячий воздух, смешавшийся с неразличимыми, но очень важными словами:

— Пей. Давай же, маленькая, пей.

Горло тоже обожгло. Ада заворочалась, пыталась отбиться. Хотя на самом деле лишь едва заметно пошевелила рукой и перекатила голову на другой бок. Она никак не могла понять, почему ее не оставят в покое в темноте и тишине, где не было ни холода, ни боли. Только голос был, хриплый, рокочущий:

— Ну же, маленькая, очнись же. Давай, помоги мне, сиди ровно. Ну же.

И вновь горячие прикосновения, приносящие боль и одновременно облегчение.

— Господин, ее срочно в тепло нужно, — испуганный голос, неприятно тихий, въедливый.

 — Сначала мокрое снять надо. – И вновь шепот, погладивший ветерком по щеке, – ну, маленькая, давай, держись. Сейчас мы тебя отвезем в тепло.

Уютное тепло, граничащее с жаром. Крепкое, надежное. Тряска. Жесткое ложе, пропахшее сеном и молоком. Жар, бред и безумные виде́ния. Чей-то добрый голос, но не тот, не хрипловатый и рокочущий. Мягкий и чуть дребезжащий.

В себя Ада пришла лишь через неделю, в своем поместье, в собственной постели. Слуги говорили, что привезли ее сами. Забрали из крестьянского дома неподалеку от переправы.

Кто же ее спас, так и осталось загадкой. Никто не смог рассказать ей этого. Господин, в добротном костюме и с капюшоном, скрывавшим лицо, – вот и все описание. Остались лишь воспоминания: горячие прикосновения крепких рук и хрипловатый, рокочущий голос, шепчущий на ухо:

— Давай же, маленькая.

— Леди Ада, пожалуйста, поспешите, — встревоженная фрейлина ворвалась в комнату, ее внезапное появление заставило Аду вздрогнуть, сердце девушки отчаянно заколотилось. — Король вот-вот прибудет. А ждать он совершенно не любит.

— Уже иду, — раздраженно отозвалась Ада, внутри у нее все кипело от волнения.

Она сидела в кресле, не в силах сделать первый шаг в новую жизнь. Смотрела на сцепленные на коленях руки и думала. Ада оказалась здесь неспроста. Совсем недавно ее назначили на почетную, но отнюдь не легкую должность при дворе. Эта новая обязанность тяжелым грузом легла на ее плечи, вызывая противоречие между долгом и свободой, к которой она так привыкла в уютной провинции. Оказавшись в сердце королевской резиденции, Ада чувствовала себя птицей в золотой клетке.

В последний раз оглядев далеко не скромную комнату: только гостиная была размером с две ее спальни в родном доме! — она стремительно поднялась и, собрав волю в кулак, уверенно направилась к тронному залу.

— И старайтесь не хмуриться, — продолжила фрейлина, пытаясь казаться мудрой и опытной, ее лицо было настолько сильно напудрено, что оказалось трудно догадаться о возрасте, спрятанном под слоем косметики. — Король это терпеть не может.

Ада молча, кивнула. Они торопливо, но при этом гордо шли по огромным коридорам дворца. Белый мрамор стен, статуи, утопленные в ниши, мелькали лишь на краю сознания. Шахматный, черно-белый пол не отвлекал от мыслей. Ада откровенно боялась новых обязанностей, боялась не справиться с ними. Но и отступать не собиралась.

Наконец они вошли в тронный зал. Роскошные гобелены поражали воображение. Золото декора сверкало, ослепляя. Каждый уголок пространства дышал историей и властью. Барельефы на стенах изображали героев былых времен, и Ада ловила их суровые взгляды, которые проникали в самую душу. Огромный зал казался совсем крохотным из-за собравшихся придворных. Они распределись у стен и перешептывались, наполняя зал неприятным гулом.

— Стац дамы стоят по правую сторону от короля, — шепнула фрейлина.

Ада уверенно заняла свое место и стала ожидать вместе с остальными придворными появление правителя.

Он не заставил себя долго ждать. Король, молодой и полный энергии, вступил в зал с делегатами, сопровождаемый привычным, но оттого не менее таинственным человеком в маске. Платиновые волосы короля непослушно падали на его лицо, а он лишь небрежно встряхивал головой, убирая их. В его глазах цвета неба, читалась храбрость, выкованная в пламени сражений. У монарха был особый характер. Сила и обаяние лишь прикрывали глубокую мудрость, которую он обрел на границах королевства, столкнувшись лицом к лицу с опасностью. Ада смотрела на него и не уставала удивляться, как его молодость могла сочетаться с таким жизненным опытом.

Телохранитель, тот самый человек в маске, всегда следовал за ним. Его худощавую фигуру облегала темная одежда. Смоляные волосы, собранные в хвост, блестели под светом. Маска скрывала черты, придавая взгляду неизвестности и даже некой угрозы. Этот человек предпочитал оставаться в тени, скрытным наблюдателем в мире ярких огней и громких голосов. Ходили слухи, что король спас этого человека на границе во время одного из освободительных походов. Теперь он следовал за правителем, подобно тени.

Он не произносил ни слова, но, казалось, каждый знал, что его молчание хранило множество тайн. Говорили, что он был воином из далеких стран, мастерски владеющим искусством меча. Все знали, что в случае опасности, этот человек был способен закрыть своего господина от любой беды.

Время от времени король оглядывался на тень, прочно закрепившуюся за его плечом, и на мгновение между ними сквозило молчаливое понимание. Были ли они друзьями, либо существовало нечто другое, связывающее их, наверняка не знал никто. Но одно становилось ясно, их судьбы были прочно сплетены.

Размышления Ады прервались выступлением короля. Тот говорил долго, поздравлял, ругал и обещал, как и положено хорошему правителю. Наконец улыбнулся чуть лукаво и объявил:

— Я рад сообщить, что впереди нас ждут два бал-маскарада. Первый на Рождество. Бал маскарад, на котором я не желаю вас узнать! Второй на Новый год, с тем же условием. Я хочу, чтобы свобода стала вашим спутником в две эти ночи! Чтобы серость будней осталась позади, а вы отдались празднику до конца!

Ада ощутила легкое волнение. Придворные, собравшиеся здесь, тоже начинали шептаться, обсуждая предстоящие события. Казалось, что даже стены зала замерли в ожидании.

— Не забудьте надеть маски, — громко, перебивая воцарившийся гул, велел король, — никто не должен быть узнанным.

На этой ноте король распрощался со своими подданными и скрылся за небольшой дверцей позади трона. Телохранитель последовал за ним, напоследок окинув оставшееся в зале сборище цепким взглядом.

Весь день, как и последующие за ним, прошел словно в тумане. Мысли о предстоящих празднествах волновали душу и отвлекали разум. Сосредоточиться на делах не удавалось. Да и как? Ведь все раздумья заканчивались перебиранием фасонов платьев и предвкушением веселья.