Новые земли

— Люди тут будут, — сказал Дигори. — И у них, понимаешь, будет история.

— Спасибо, хоть сейчас нету... — сказала Полли. — Зубрить не надо. Битвы, и даты, то да се...

Льюис. «Хроники Нарнии.
Племянник Чародея»

Как большинство орландских гор, Лисья была невысока и почти вся поросла лесом: по большей части рябинником да кленовником — лишь кое-где торчали верхушки золотистых сосен. В отличие от гор, расположенных ближе к Анварду, здесь не было ни выдолбленных в камне ступенек, ни натянутых веревок-поручней, ни циновок, брошенных на камни, чтобы нога не скользила — только звериные тропы. По одной из которых поднимались двое путников: отец и сын.

Мальчик был высок — почти на голову выше отца, жесткие каштановые космы, в которых со временем наверняка появится мох, собраны в хвост. Со спины так и вовсе не похож на невысокого мужчину золотистые кудри которого падали на широкие плечи. Но гномий мясистый нос и огромные карие глаза фавнов явно достались мальчишке от отца.

Под ногами шуршали прошлогодние листья и крылатки кленов, над головами шелестели листья рябины, спасая от июльского солнца. Мужчина наклонился и бережно сорвал небольшой трутовик с лакированный красноватой шляпкой. Похожая на лису рыжая кареглазая собака тут же подбежала к хозяину, обнюхать добычу. Тот с усмешкой потрепал любимицу по острым ушам. Мальчик вздохнул. Гриб лечебный, мама будет довольна, но они шагают уже полдня, а куда, да зачем — не понятно. Малец поправил висевший на поясе топор гномьей работы, подаренный вчера отцом на пятнадцатилетие, скользнул равнодушным взглядом по темным блестящим ягодкам разросшейся вдоль тропы ежевики, и снова вздохнул. Все ребята в поселке — ну, если не считать принца Дара и его дружков с утеса — ходили на Север чуть ли не каждый год. А он — сын главного охотника! — не был там ни единого раза! Ребята убеждены — за всем этим скрыта какая-то тайна. Многие даже считают, что ее знает и он, но мальчик подозревал, что никакой тайны нет, а отцу просто-напросто не хочется мерзнуть. И вообще он там на Севере давно все вершины покорил, самых больших медведей завалил, даже чудищ каких-то убивал, если не врут. Ну и надоело. Не молодой уже, что уж. Хотя все еще лучший из лучших! Мальчик встряхнул головой, отгоняя воспоминания, как на прошлой осенней охоте отец один на один победил громадного кабана-секача. Отец, конечно, крут, не поспоришь. Но какое он имеет право не пускать сына на Север?! Вчера мальчик поставил вопрос ребром: или его отпускают или он идет самовольно. Мамка, конечно, расстроилась. А отец… Вот, что вы думаете? Отец предложил сходить в горы, показать что-то и поговорить. Но что мальчик мог не видеть в родной-то Орландии?! Но раз отец велел собрать в предгорьях вязанку хвороста, значит поднимутся высоко. И то хлеб.

Неожиданно рябины расступились. Дальше подниматься нужно было по голой скале, под полуденным солнышком. Мальчик вдохнул аромат сосен и нагретого солнцем камня, поправил висящий за спиной лук и ступил на скалу. Подъем был не особо крут, отец даже веревку доставать не стал. Мальчишка старался идти быстро и осторожно, чтобы не поскользнуться — нельзя же ему сплоховать, тем более при отце, тем более сегодня! Заметив разомлевшего на солнышке богомола, мальчик осторожно поддел его носком кожаного ботинка. Насекомое изогнулось, принимая боевую стойку, расправило крылья и зашипело, но мальчик уже потерял к нему интерес.

Чем выше поднимались отец и сын, тем сильнее дул свежий ветер, овевая прохладой разгоряченные лица. Мальчик ожидал, что они пойдут на вершину Лисьей, но отец взял южнее и вывел сына на гладкий, словно лысина великана, утес. Мальчик подошел к краю обрыва. Здесь из него торчал большой, в половину человеческого роста, камень из серого гранита. В лицо ударил ветер. Куда ни кинь взгляд — всюду дыбились зеленые горы. Далеко внизу, над маленькими, словно игрушечными деревьями, парил орел. Мальчик заозирался, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в зеленом море деревьев: Восточное море, Анвардский замок на юго-западе, Нарнийский перевал на юго-востоке, речку Орлянку на юге… Но нет. С дурацкого утеса даже посмотреть нечего!

Мальчик обернулся к отцу и обнаружил, что тот уже достал из заплечного мешка подстреленного утром фазана. Рыжая Удача крутилась рядом, принюхиваясь к добыче и преданно заглядывая в глаза хозяину, мол, ты же помнишь, что нас здесь трое, да? Сын без лишних вопросов сбросил на камни принесенный хворост и принялся разжигать костер, краем глаза наблюдая, как отец выдирает и убирает в сумку яркие хвостовые перья — сестрам на платья или племяшке Лаванде в игрушки…

— А ты стал отличным стрелком, — продолжая неспешно ощипывать птицу, заговорил Ветр. — Я бы в твои годы в глаз фазану не попал.

— Так в мои годы ты в Нарнии жил, — ухмыльнулся Сын, пытаясь прикрыть кресало от ветра — несчастный костер никак не хотел разгораться.

— Верно. Я был обычным сыном землепашца, ну, разве чуть более любопытным и упрямым, чем другие… Удача, успокойся уже! Получишь ты свою требуху, получишь… — Охотник усмехнулся и вновь повернулся к Сыну. — Ты, наверное, тысячу раз слышал, как в восемнадцать лет я напросился в отряд к старине Дубу, когда тот решил посмотреть замок северных великанов...

Мальчик, наконец справившись с костром, кивнул и забрал у отца добычу. Ветр с улыбкой потрепал мальчика по жестким волосам и продолжил рассказ, наблюдая, как ловко парнишка щиплет птицу:

— В тот раз мы часто спрашивали великанов: «где же Колдунья?», а те только плечами пожимали. Мол, сколько на север не ходили, никакой колдуньи не встретили. Драконы так и еще дальше залетают и тоже никого не видели. Только король великанов, отец Время, предостерегал нас… Мол, будьте бдительны, будьте осторожны, Колдунья здесь, совсем рядом… Великаны тогда пояснили, что «колдунья» это сердце севера, его природа, скудная и жестокая, породившая снег, бездонные пропасти, лавины и камнепады… Породившая хищных зверей, с которыми приходилось сражаться и вслед за которыми великаны начали охотиться. А чтобы она в образе женщины ходила по Северу и искала путь в Нарнию — это все детские сказки!

— Жаль, — тихо фыркнул Сын. — Я так мечтал когда-нибудь с ней сразиться…

— Вот и мы мечтали, — улыбнулся Ветр, доставая из заплечного мешка какую-то палку. — А потом увлеклись охотой и северными горами… Великаны шутили, что именно так мы и боремся со злым волшебством — покоряя вершины и побеждая хищников. Людей на Севере стало много… Мамка твоя с подружками пришла…

— И в первом же походе сцепилась с дикой рысью, после чего ты в нее влюбился, — подхватил Сын, и дунул в нос не спускающей с него глаз Удачи. Собака смешно наморщила морду и фыркнула.

— Именно так. В общем, как и все наши, мы с твоей мамой можно сказать жили на Севере, — Ветр достал из мешка кроличью шкурку и начал обматывать палку…

— Вот! Вы — жили, сестры — жили, а меня ты даже с ребятами туда не пускаешь! — не выдержал мальчик и тряхнул головой, пытаясь убрать с лица выбившую из хвоста прядь.

— Если ты будешь перебивать, то ничего не узнаешь!

Удача, встревожено переводя взгляд с отца на сына, тихонечко заскулила.

— А тебе кто давал слово, ушастая? — проворчал Ветр, всматриваясь в насупленное лицо мальчика. Вздохнул, протянул руку, бережно убрал мешающую прядь за порозовевшее ухо мальчика и заговорил мягче. — Север, что. На Севере все были... И ты сходишь! Обязательно сходишь — когда постарше будешь. Зато сегодня я тебе покажу такое, о чем никто кроме меня не знает.

— И что же? Тайну, из-за которой ты на Север не ходишь?

На лице мальчика так явственно было написано, что он бы предпочел узнать способ, переубедить отца, что Ветр рассмеялся, встал и обнял сына за плечи.

— Слушай! Это случилось незадолго до того, как Аслан сказал основать Орландию. Зимой дело было. Я шел один через перевал и попал в буран. Сугробов намело — выше колена! Волосы так обледенили, что аж звенели. Укрыться не где, я шагал и шагал и вдруг в сгущающейся тьме разглядел огонь! Там стояла палатка из шкур белых волков, а рядом с ней высокая белая фигура... Собрав силы я доковылял до нее и, кажется, даже не поздоровался, только рот разинул. Она походила на покрытую снегом вершину...

— Такая огромная?

— Нет. Брось-ка фазана. Потом поджарим. Обещаешь никому — ни друзьям, ни матери — не рассказывать о том, что здесь увидишь?

— Обещаю!

— Тогда… Удача! Охраняй!

Мужчина сунул в костер обмотанную шкурой палку, и, как только вспыхнуло еле заметное в полуденном свете пламя, направился к обрыву. Ловко вскарабкался на лежащий у края камень и вдруг прыгнул в пропасть.

Мальчик бросился следом. Только с камня он разглядел внизу узкий выступ. Утес, на котором они с отцом устроили привал, довольно сильно выступал вперед, и потому выступ этот с самого утеса видно не было. Отец махнул мальчику рукой, уверено зашагал по каменной полке и скрылся среди нагромождения скал. Сжав зубы, мальчик аккуратно спрыгнул, бочком-бочком прошел по каменной полке, подошел к скале и обнаружил узкую щель, похоже когда-то специально расширенную.

— Головой не стукнись! — крикнул отец из тьмы.

В проходе было темно и прохладно, идти приходилось пригнувшись, но через несколько шагов коридор кончился, сын увидел свет факела и понял, что может выпрямиться в полный рост.

— Это что твое тайное убежище, па? — с невольным восхищением спросил мальчик, потирая макушку.

— Можно и так сказать. Собственная пещера с собственной мраморной жилой.

Ветр поднес факел к стене и Сын увидел знакомые белые и серые слои и разводы на камне.

— А она большая? Эгегегей!

Эхо разнеслось по пещере гулко отражаясь в сводах.

— Она идет к подножью. Раньше там и был вход, но я его завалил.

— Зачем?

— Чтобы сделать тайное убежище, — рассмеялся Ветр и двинулся вперед. Под ногами хрустнули растущие на полу маленькие сталагмиты, напоминающие не то иголки ёжика, не то сосульки, вздумавшие расти снизу вверх…

— Внук Фавна говорил, когда-нибудь эти штуки до потолка дорастут, — вспомнил Сын. — А ты как думаешь, па?

— Внук Фавна известный выдумщик. Хотя… Посмотрим через пару сотен лет. Я бы не сказал, что за эти двадцать они особо выросли… Впрочем, я не присматривался.

Ветр поднял факел повыше, и Сын чуть не споткнулся, разглядев в его свете высокую белую фигуру. Лишь через несколько ударов сердца мальчик понял, что перед ним статуя. Мраморная женщина казалась абсолютно живой. Вот сейчас шевельнется, повернет голову… Она была невероятно красивой, но мальчика поразило другое. За свою жизнь он видел очень разных людей. Видел простоватых потомков великанов и хитрющих потомков сатиров, с детства знал короля Коля и королеву Иву, прошлой весной даже Франциска V с его мохноногой королевой видел — они приезжали поздравить Коля с рождением младшего сына. Так вот рядом с этой Дамой в пышном платье до самой земли, даже величавый Франциск выглядел бы деревенским простаком. Властная гордая королева взирала с каменного постамента на людей, нарушивших тишину ее пещеры. Совсем не сразу Сын понял, что статуя, пожалуй, не выше отца — в первый момент королева показалась ему великаншей, подпирающей короной своды пещеры. На самом деле она стояла на каменном постаменте в небольшом гроте, выдолбленном в стене, и, видимо, была вытесана прямо из мраморной жилы.

Мальчик повернулся к отцу:

— Это ты сделал? Пап, да она круче твоих горгулий на замке! Почему ты ее никому не показываешь? Погоди… Это ее, получается, ты встретил тогда на Севере?

Мужчина воткнул факел в держатель на стене и кивнул сыну на деревянную лавку напротив грота.

— Садись… — Ветр встал позади сына, положил руки ему на плечи и заговорил, не отрывая взгляда от статуи. — Она назвала меня по имени, сказала, что много обо мне наслышана и давно хотела встретиться… Очень красиво она говорила, Сын. Мне и не повторить. Просто мёдом поила… И поминала такие вещи, о которых я не особо болтал. Ну… Великана одного, Лимблраффина, я из пропасти доставал как-то. Он на Севере главный охотник и… Ну, не хотелось его позорить, мол, человечек какой-то спасал… А она знала. И как я на крайнем севере в ледяной пещере буран пережидал… Мол, никто бы не выжил, а ты сумел… В общем завела она меня в шатер — а там тепло! Жаровня пылает. Пол шкурами белых медведей выложен. На стенах шатра картины вышиты. Великаны, драконы и она. Охота совместная, пиры… Посреди шатра стоит стол, на нем кувшины с вином, мясо... Усадила она меня в резное кресло, устеленное шкурами рыси, да еще и извинилась: прости, говорит, Ветр, что принимаю тебя не так, как следует, по-походному. Но я, признаться, никогда ничего подобного не ел, даже в Нарнии на Рождество, когда рождественский дед приносил кушанья из мира праотцов. Мясо просто во рту таяло, а приправы... а подогретое вино…

Мужчина покачал головой и продолжил:

— Мы поговорили с ней об охоте, о том, каким путем по такой погоде лучше идти в великаний замок… А потом она заговорила о людях, о том, что мы ищем на севере… «Я знаю, у вас там в Нарнии под каждым кустом мамки-няньки».

Ветр вздохнул, обошел скамейку и сел рядом с Сыном. Тот невольно прижался к отцу, осознав, что если сразу после солнцепека прохлада пещеры казалась приятной, то сейчас уже становится холодно.

— Ты, сынок, там не был, но это правда. Милые родные зверушки, прекрасные дриады-наяды… Наша Ива дерево все-таки простенькое, а в Нарнии и буки, и пальмы, и сосны… Чудесные создания, но когда они выглядывают из каждого куста это и в самом деле невыносимо… — Ветр достал из заплечного мешка свернутый плащ, развернул и набросил на сына. — Рай для детишек! Никакой опасности — тебя вмиг подхватят на руки… Вот мы и уходили на Север — в дикие скалистые горы, к великанам и хищникам… — охотник вновь поднялся на ноги и стал ходить по пещере взад и вперед, тень его металась в свете факела. — Никто из нас не думал, будто в Нарнии его что-то тяготит. Просто нравились скитания, просто полюбилась охота... А Она ррраз и ткнула пальцем в самую сердцевину: «Свобода людям нужна, свой мир! Север великаны под себя делали. А людям бы податься на юг и там свою страну возвести!»…

Ветр замолчал, вглядываясь в статую. Мальчик поерзал на скамейке, поправил отцовский плащ и тихо спросил:

— А дальше? Получается это ты предложил Аслану отпустить нас в Орландию? А тебе она подсказала?..

— Нет… Не успел я ничего сделать, вот в чем вся штука… До сих пор никому кроме тебя ничего не рассказывал… Тем более Аслану…

— Почему «тем более»?

С потолка пещеры на большой «гномий» нос мальчика упала капля. Мальчик встряхнул головой и почесал кончик носа.

— Потому что Белая Дама сказала, что лев будет против…

— Но он же отпустил на Север великанов!..

Ветр засмеялся и повернулся к сыну:

— И я ей то же ответил. А она печально так улыбнулась и прошептала: «Великанов оберегаю я».

— Кто же она? — шепотом спросил Сын, теребя ракушки, украшавшие его зеленую рубаху.

— «Кто же ты?», — спросил я женщину. — «Та, кто вас понимает», — отвечала она. — «Ведь кто такой Аслан? Зверь. Как ему понять человека? Он вас бережет, как зверят. Пасет, как овечек. А вы — люди. Вам свобода нужна»…

— Точно! Поэтому лев и послал с вами Коля — чтобы пасти нас, как овечек?

Ветр присел на корточки, его большие глаза внимательно вгляделись в глазища сына:

— Поэтому после разговора с ней я взял твою мать и сестер и пошел на юг. Я хотел посмотреть Орландию, а потом позвать туда остальных. Но только мы вошли в Нарнию, так сразу узнали, что Аслан собирает всех, кто хочет переселиться на юг и жить отдельно. Тут меня как молнией ударило: вспомнил, что лев давно об Орландии говорил, мол, будет страна на юге и дети Праотцов будут там править… Получается, обманула меня красотка! Или сама не знала...

— Ничего она не обманывала! — вскочил на ноги Сын. — Она ведь предлагала самим основать страну! А Аслан всучил вам Коля! Без него мы нормально охотиться бы могли!..

— Сын, сколько можно? — Ветр тоже поднялся, поправив льняную рубаху с вышитыми на груди замковыми химерами. — Мы и так охотимся. А эта Дама… Откуда нам знать, что она захочет, взамен на свое покровительство? Посмотри на нее. Это ведь королева. В лучшем случае мы поменяем нарнийские законы на ее. И я не уверен, что все ее законы придутся нам по душе...

— Но ты ведь даже не знаешь, что бы она предложила!

— Все что она хотела, она рассказала. А остальное… Сядь, пожалуйста. Как думаешь, почему великаны никому про нее не говорят? Им есть что скрывать!

— Может просто понимают, что остальные испугаются? — буркнул мальчик, возвращаясь на скамейку.

— Это охотники-то? — хмыкнул Ветр. — Нет, Сын. Охотников цена не устроит.

— Я бы на твоем месте сходил и приценился!

— Так мне правду и скажут!

— Но ты ведь не спросил даже!

— Сын, сейчас у нас есть Орландия и возможность охотиться. То, что мы не приносим добычу в поселок, не кажется мне слишком дорогой ценой. И по крайней мере это цена понятная и известная.

— Все ребята ржут над этой вашей «ценой», па. Вы так боитесь разозлить Коля…

— Когда ты и твои «ребята» научитесь хотя бы на серьезных зверей охотиться, тогда будет смысл обсудить кто и чего боится! Если бы Коль начал перегибать палку, стал бы действительно что-то нам запрещать, позвал бы дриад или самого Аслана следить за нами, может я и обратился бы к этой Даме. Но сейчас меня все устраивает. Подумай сам: допустим мы перешли под ее руку, а она решила воевать с Асланом. Нам что против нарнийцев идти? Против отцов и дедов, против друзей, с которыми в детстве играли?

— Ну почему сразу воевать? Великаны же ни с кем не воюют!

— Сейчас она на Севере заперта. А что случится, если она оттуда выйдет?

— В смысле? А она что не может?

— А ты вспомни, зачем Яблони посадили.

— Что? Так это… Это… Ты шутишь?! — Сын снова вскочил на ноги.

— Я думал, ты догадываешься. На Севере не так уж много Белых королев...

— Я думал это сказка… Она ведь до сих пор никому не показывалась! Только тебе!

— Праотцы ее видели и сам Аслан...

— Это ж двести лет назад было!

— И великаны с драконами, как ты теперь понимаешь…

— Получается, великаны поверили ей и живут припеваючи!

— Сын. Еще раз: мы не знаем, какую они заплатили цену. И мы не знаем, как она себя поведет, вырвавшись с Севера. Может быть и здесь зима начнется. Зачем это нам?

— Ты что боишься ее? Вы ведь уже встречались!

— В горах тот, кто не боится — умирает первым. В прошлый раз я с ней согласился. В этот же мне придется ей отказать. Не думаю, что я, простой человек, справлюсь с колдовством, если она разозлится. К тому же… Сейчас я все еще могу обратиться к ней, если что-то пойдет не так. После прямого отказа — нет.

— Ну, хорошо. Пусть ты во всем прав. Но я-то почему не могу на Север пойти?!

Ветр тяжело вздохнул и вплотную подошел к мальчику.

— Боюсь, Сын, мне действительно нужно было отпустить тебя на Север, когда ты еще маленьким был… Честно говоря, тогда мне просто расставаться с тобой не хотелось… Да и боялся я…

— Так отпусти сейчас. А лучше пошли вместе! Ну, что она сразу узнает, что ты пришел и кинется тебя искать?

— Может и узнает, — Ветр поправил украшение на шее мальчика с выточенными из дерева когтями и клыками, — Хуже того, она может узнать и то, что пришел мой сын!

— Ну и что! — вскинул голову мальчик. — Ты ведь ничего не знаешь наверняка! Ни о ней, ни о ее планах! Просто подозреваешь худшее и все!

— Допустим. Но ты можешь просто подождать еще пару лет?

— И что изменится? Ты со мной пойдешь? Я и так пятнадцать лет ждал! Сколько можно! Вон, Зар с дядей Ленельфи на днях идти собираются, а я чем хуже? Я тоже пойду!

Ветр устало провел рукой по лицу, пригладил золотистые волосы. Сколько он себя помнил, он всегда умел убеждать людей. Почему же с сыном все получается настолько криво? Может быть потому что от сына он ждет понимания? Но как не ждать, если перед тобой твоя кровь и плоть, долгожданный мальчишка, которого ты учил ходить, учил плавать и разбирать следы… Нет, вся беда в остальных ребятах! Они дразнят Сына, что тот не бывал на севере… Ну и, конечно, нынешним детям трудно понять, что значит младший сын Праотцов… Зря, зря они не ходили к нарнийским родичам… Остальные ребята хоть по дороге на Север через Нарнию идут… Нужно будет свозить Сына осенью к деду! Пусть поживет немного среди родни, посмотрит на праотцов…

— Пап! Ты меня слушаешь?

— Что?.. Да, сынок. Я подумал… Хорошо, я свожу тебя на Север.

— Правда?!

— Правда, правда… Может прямо вместе с Ленельфи и пойдем…

— Папка! Ты самый лучший! — мальчишка бросился отцу на шею.

— А то. Пошли фазана жарить. …Но только слушаться меня на Севере беспрекословно!

— Конечно!

— А после осенней охоты, мы с тобой в Нарнию съездим.

— Ух, ты! Еще и в Нарнию?

— Да. Хочу, чтобы ты у деда чуток пожил…

— Чуток это сколько? Там же охотиться нельзя, надолго я туда не хочу! А можно мы еще Зара с собой в Нарнию возьмем?

— Ну, это надо будет с Ленельфи поговорить…

Двадцать четыре года назад

В первый день весны180 года вся Нарния собралась у мозаичной площади.

Словно море шумела радостная разношерстная толпа — говорящие звери, кентавры, гномы, люди, духи вод и деревьев... Над всеми возвышались слоны и великаны. Детеныши и мелкие зверушки облепили ветви деревьев, плечи и спины высокорослых соседей.

На коньке королевского дома устроился фазан, распустив свой пестроцветный хвост по черепитчатой крыше, на древке зеленого флага с золотым львом балансировала молодая галка. Вершину золотого дерева облепили дрозды, вершину серебряного – вороны, на нижних ветках сидели малыши-гномы, сатиры, фавны и человеческие детеныши. На фонаре, держась за перекладину одной лапой, висела смешливая мартышка.

А возле Волшебной Яблони на высоких золотых тронах сидели пять нарнийских королей и пять королев. В центре:  длиннобородый улыбчивый праотец Франциск в вышитой золотом зеленой рубахе и длинном плаще с изображением льва, по правую руку от него — праматерь Елена в расшитом мерцающим цветочным узором батистовом платье, чьи полупрозрачные рукава из серебристой паутины ниспадают на мозаику площади. Рядом с праматерью — их старший сын Франциск II, ставший с возрастом точной копией отца. Сидящая подле него королева все еще самая прекрасная из дриад — высокая, сильная, с буковыми листочками в косах-ветвях. По левую руку Праотца — высокий и смуглый сто тридцатилетний Франциск III, чьи седые волосы заросли мхом. Рядом с ним вечно юная королева-наяда. С правого краю — по-юношески стройный восьмидесятипятилетний Франциск IV и его кузина-супруга — невысокая, коренастая и все еще ослепительно рыжая. Благодаря ей и бабушке-наяде волосы сидящего с левого краю Франциска V напоминают золотистый ручей. Его королева одета в короткую тунику, оставляющую открытыми стройные ножки, покрытые густой коричнево-рыжей шерстью.

Рядом с королями сидит огромный лев Аслан — царь зверей и создатель Нарнии, его золотая грива сверкает ярче солнца. Перед Львом — смущенный сероглазый подросток в зеленом плаще и рубахе, сотканной из тончайшей золотой паутины. Это Коль — младший сын Елены и Франциска I, родившийся, когда у его братьев уже повзрослели правнуки. Нежданный ребенок состарившейся праматери, чистокровный человек — такой удивительный рядом с разношерстными ровесниками, в чьих жилах перемешалась кровь сказочных созданий.

Из толпы, покачиваясь, выходит толстый очень древний гном, в его волосах и длинной бороде озорно переплетаются седые и ярко-рыжие пряди — словно языки пламени на присыпанных пеплом углях. В мощных морщинистых руках гном держит изящный золотой обруч, украшенный змеевиком и малахитом, одновременно похожий и не похожий на короны Пяти Королей.

— Нынче был мой черед выковать корону, государь! — произнес Гриффл, с поклоном вручая золотой обруч Льву.

— Благодарю, Гриффл, великий мастер малого народа! А теперь…

Коль вздрогнул, сделал шаг вперед и преклонил колена, а Лев возложил обруч на голову мальчика.

— Встань, Коль, король Орландии, отец королей, что до конца мира будут править этой горной страной. — Лев говорил негромко, но голос его слышали все собравшиеся на королевской площади и вокруг нее. — Будь мудр и мужественен, справедлив и милосерден. Благословляю тебя.

Поднялся радостный шум. Люди кричали «Ура!», птицы хлопали крыльями, слоны трубили, лошади ржали, кролики топали лапами, королева Елена украдкой вытирала слезы кружевным платочком, прыгающая на флагштоке галка с криком свалилась на фазана, а пятая королева спрыгнула с трона, стуча копытцами, подбежала к Колю и звонко расцеловала в обе щеки.

— Удачи, маленький прадедушка! — крикнула младшая королева Нарнии, обнимая нового монарха в очередной раз залившегося краской.

Аслан поднял голову, и крики затихли — каждому хотелось услышать, что еще скажет великий лев. В наступившей тишине продолжал звучать лишь один голосок, мелодично повторяющий:

— Коль! Коль! Коль!

Юная дриада ивового дерева не отводила от мальчика восхищенных глаз, а потому не сразу заметила, что все замолчали. Растерявшись, Ива спряталась за спину стоявшего рядом с ней Трана — здоровенного парня великаньих кровей. Нарнийцы добродушно рассмеялись.

— И как тебе будущая королева, Ветр? — спросил похожий на дриаду высоченный смуглый мужчина. На его плечах, вцепившись в волосы-ветви сидела шестилетняя девчушка в белой кружевной рубашечке, на голове подпрыгивал и вытягивал шею филин.

— Тише, Дуб. Поживем — увидим, — пробормотал стоящий рядом невысокий коренастый Ветр, носатый, словно гном, и с большими карими, как у фавна, глазами. В отличие от большинства нарнийцев, надевших сегодня все самое яркое и праздничное, Дуб, Ветр и большинство стоящих позади них охотников были одеты в старые выцветшие льняные штаны и рубахи: все они уже много лет жили на севере, где привыкли носить меха и кожу, но в Нарнии, среди говорящих зверушек, такая одежда показалась им неуместной.

— Что-то ты больно серьезен, — Дуб положил смуглую морщинистую руку на золотисто-вихрастую макушку друга. — Может случилось что?

— Шшш… Потом, — прошептал Ветр, поправляя висящий на поясе мешочек, в котором позвякивали стамески и напильники.

— Сто семьдесят пять лет назад я послал гномов и саламандр, закрыть от колдуньи глубины мира, — вновь заговорил Лев, обводя взглядом присутствующих. — Восемьдесят лет назад я отпустил драконов и великанов охранять северные границы Нарнии. А теперь я благословляю вас, дети королей, идти на юг. Знаю, что ваши сердца рвутся к подвигам и приключениям. Так постройте собственное королевство и постарайтесь обрести мир. Держитесь друг друга, доверяйте друг другу. Пусть вас не обманывает, что колдунья заперта далеко в северных землях. Рано или поздно она выйдет оттуда. И цель у нее будет только одна — уничтожить наш мир, как она уничтожила свой...

При этих словах взгляд Аслана остановился на Ветре и Дубе. Ветр невольно опустил глаза и сжал рукой мешок с инструментами...

— Король Орландии! — продолжал великий лев. — Сорви плод с Волшебного дерева, как 180 лет назад его сорвал мальчик из мира Праотцев. Ты посадишь плод там, где решишь основать столицу, и покуда Дерево живо, Колдунья не сможет войти в вашу страну.

Словно во сне, Коль подошел к Белой Яблоне. Сияющий плод сам упал в протянутую ладонь. Яблочный дух кружил голову, как легкое вино...

— Подойди ко мне, дитя, — окликнула мальчика королева Елена. — Не думала, что ты так рано вылетишь из гнезда… Будь же мудрым и справедливым правителем. Слушай свое сердце, слушай советы тех, кто тебя любит, и никогда не забывай о Нарнии.

Коль подошел к королеве, та обняла сына, нежно поцеловала в русую макушку и протянула льняной мешочек — для яблока.

Франциск I поднялся с трона. Все что он мог посоветовать юному сыну, отправляющемуся в чужую страну, было сказано еще вчера. Теперь король лишь коротко обнял Коля:

— Иди, сын, — произнес он. — Будь мужественен и помни, что все мы между лап Льва.

— Дети королей и вы, нарнийцы, — Аслан обвел взглядом собравшуюся толпу. — Кто из вас принял решение идти на Юг?

— Мы, Аслан! — юная Ива вновь вышла вперед. За ее спиной с серьезными лицами замерло трое мальчишек и девочка.

— Мы друзья Коля и пойдем с ним хоть на край света! — подхватил кудрявый темноволосый Перидан, чьи остренькие черты лица и большие выразительные глаза выдавали кровь фавнов.

— Мы станем королевской гвардией! — басовито подтвердил Тран. Стоящие рядом с ним Перидан, Том и Липа отсалютовали деревянными мечами.

— Хорошо, — кивнул Аслан. — Защищайте вашего короля и защищайте вашу страну. Мастер Гриффл, будь так добр, подбери мечи для Короля и его воинов!

Гриффл кивнул, а из толпы вышел сын Франциска III — длиннобородый Ним, чьи волосы серебристыми струями падали ниже плеч, выдавая в нем кровь наяд. На груди его голубой рубахи была вышита серебряная книга: Ним очень любил читать.

— Владыка мой Аслан, государи и государыни! — воскликнул он. — Моя Нэнси, — Ним обернулся к невысокой полной женщине в кружевной блузке, стоявшей в окружении детей и внуков, — как услышала, что в Орландию одна молодежь собралась, так и вцепилась в меня, мол, надо с Колем идти. Мы с детьми подумали и решили все переехать, поддержать их юное величество… — Ним повернулся к Колю, поклонился так, что его борода коснулась яркой мозаики. — Как сказал Шекспир: «И я сложу всю жизнь к твоим ногам И за тобой пойду на край вселенной».

Коль изумленно уставился на своего одногодку Шекспира — внука Нима.

— Это не тот Шекспир, — шепнул Аслан, и Колю показалось, что лев улыбается. – Это поэт, из мира праотцов.

Ним прижал руку к груди, туда, где на его голубой рубахе была вышита книга.

— Ишь ты, — проворчал Дуб. — Интересно, как мы уживемся рядом с этой книжной премудростью? Ты меня слышишь, Ветр? Где ты сегодня витаешь?

Большеносый охотник пожал плечами:

— Все я слышу. Зато будет теперь кому детей учить. Не все же им по горам бегать…

— Благодарю тебя, Ним, — раздался голосок Коля. — Можно он станет моим советником? — обернулся мальчик к Аслану.

— Ты — король. Тебе и решать, — мягко ответил лев.

— Ним, я назначаю тебя королевским советником! — звонко провозгласил Коль.

Из толпы выступил огненно-рыжий гном Брик.

— Мы с братьями тоже решили ехать в Орландию!

— Благодарю вас, гномы! — обрадовался мальчик, отыскав глазами двух братьев и жену Брика. — Орландии понадобится ваше мастерство! А мы всегда будем рады разделить с вами наш урожай!

Гном неспешно поклонился в ответ:

— Мы выкопаем тебе колодцы, юный король, сделаем камины, поможем в других делах. Но пусть орландцы не забывают, чья это работа — Брик вскинул топор, и лезвие ярко блеснуло в солнечных лучах. — Мы хотим сами давать имена колодцам и оставлять знак семьи на ваших каминах!

— Ой, ну, Брик в своем репертуаре! — тихо шепнул Ленельфи на ухо Ветру. — Сколько мы уж на Севере, а он все такой, как я в детстве помню! Но гномы это, конечно, отлично. Вот бы их еще уговорить наконечники для стрел выковать!

— Размечтался! — хохотнул Дуб.

— Хорошо, мастер Брик, так мы и поступим! — чуть удивленно ответил Коль.

Гном отошел, лев и короли окинули толпу взглядом…

— Ветр! — зашептал Дуб. — Ты чего ждешь?

Ветр поднял голову, расправил плечи, одернул выцветшую рубаху и подошел к Колю.

— Аслан! — по-прежнему избегая встречаться с львом взглядом воскликнул Ветр. — И вы, ваши величества! Здесь двадцать шесть семей тех, кого в Нарнии прозвали «северными странниками». Все мы готовы пойти на юг и основать королевство людей, как наши друзья великаны основали северное королевство. Не думаю, что Нарнии может грозить опасность с юга, но, если вдруг это случится — странники встретят ее первыми. Обещаем беречь нашего юного короля. Мы научим его жизни в горах, покажем южные земли! Надеюсь, он и его стражники подружатся с нашими детьми…

— Спасибо, дядя Ветр! — Коль снова залился краской. — Я и правда давно хотел пойти с вами в горы и… Я очень рад, что все так получилось! Надеюсь, я никого не разочарую и…

Коль растерянно замолчал, а Ветр, невольно улыбнувшись, ответил:

— Ну, что вы, ваше величество. Уверен, вы легко освоитесь в горах, а мы всему вас научим.

Сзади громко вздохнул советник Ним.

— Не думаю, что сына нашей праматери заинтересуют ваши северные забавы, Ветр. Коль — истинный нарниец и король, не забывай об этом!

Из группы охотников донеслись смешки, вздохи, насмешливые шепотки:

— Спрашивается, зачем тогда отдельную страну создавать?

— Может Нима и нужно было короновать?

— Ним решил защищать короля от подданных?

На лице Ветра не дрогнул ни единый мускул. Словно не слыша шепот товарищей, охотник почтительно наклонил голову и ответил:

— Думаю, советник, король сам сможет принять решение.

— Пожалуйста, не нужно начинать путешествие со спора! — торопливо вмешался Коль.

— Мудрые слова, ваше величество! — подхватил Ветр.

— Есть вещи, которые необходимо обозначить сразу! — не согласился Ним. — Границы, переступать которые нельзя ни в коем случае! Посмотрите, ваше величество: Ветр даже на глаза Льва посмел явился в кожаной обуви! Должно дать наконец отпор этому непотребству!

Коль растерянно покосился на Аслана, но тот молчал, задумчиво глядя на Ветра.

— Лев поручил королям охранять эту землю ото зла! — продолжал Ним.

— Дедушка… То есть советник, — поправился Коль. — Все же мой отец и все нарнийские короли не запрещают носить кожаную обувь. Будет странно, если я — младший из них — начну правление с подобных запретов.

Здоровенный добродушного вида рыжий охотник по имени Сын Великана громко зааплодировал, услышав слова Коля. Остальные весело рассмеялись.

— Слава нашему юному королю! — крикнул Дуб.

— Слава нашему мудрому королю! — подхватил Внук Фавна — охотник с изящными копытцами на ногах.

— Слава!

— Слава!

В этот момент Аслан наконец поймал взгляд стоящего перед ним большеносого мужчины.

— Ветр! — голос Льва был настолько тих, что охотник не был уверен, слышит ли его даже стоящий рядом Коль. — Ты действительно обещаешь хранить своего короля?

— Клянусь, Аслан!

— Тогда я спокоен. Идите с миром.

Утерев пот со лба, Ветр отошел в сторону, а Аслан заговорил громче:

— Настала пора проститься. Обними меня, король Коль!

Мальчик прижался к шелковистой сияющей гриве и прошептал:

— Аслан! Я буду стараться править также мудро, как Короли Нарнии… Но… Если ты не пойдешь с нами, как я смогу не наделать ошибок?!

— Ничего, — весело ответил огромный зверь и лизнул мальчика в лицо. — Ошибки — не самое страшное. Раз ты вызвался стать королем Орландии, тебе придется научиться править самому. А то, что меня не видно, еще не значит, что я далеко. А теперь пир!

Недели через полторы Ветр, его друг Ленельфи и их сыновья и в самом деле отправились из Орландии на Север. Миновав нарнийский перевал они оказались в поросших лесами нарнийских холмах.

Как и предупреждал Ветр, на каждом шагу им встречались нарнийцы. Говорящие ежи, белки, лисы, орлы, дрозды... Деловитые гномы, изящные дриады, говорливые наяды, смешливые фавны и сатиры. Большинство из них ни Ветра, ни Ленельфи не знали, но все равно приветливо здоровались с ними и мальчиками.

— У меня скоро язык отвалится отвечать! — ворчал Сын, а взрослые только посмеивались.

Удивительно, но мужчины здесь словно помолодели: шли не спеша, шутили, болтали с нарнийцами….

— Жду не дождусь, когда мы доберемся до северной границы! — шепнул Сыну черноволосый белолицый Зар.

До границы добрались на четвертый день. Пересекли шумную неглубокую речушку Шрибл, поднялись по ущелью на заросшую вереском каменистую пустошь и дней десять шли по ней, охотясь на птиц.

Дойдя наконец до северного края пустоши путники увидели долгожданные северные земли — высокие горы, скалистые долины, бездонные пропасти, быстрые реки, ревущие водопады…

— Драконий мост! — ахнул Сын, разглядывая огромную каменную арку, одним пролетом соединившую две высокие скалы.

Конечно, это был он! Знаменитый мост, который по дороге на Север создали для великанов драконы! Каменные перила украшала удивительная резьба — изображения великанов, минотавров, сказочных кракенов, сороконожек и прочих существ, созданных драконьей фантазией. Путники ступили на мост. Чем выше они поднимались, тем становилось холоднее, а ветер чуть не сбивал с ног. Казалось даже, что мост покачивается под его порывами. Под мостом летали орлы.

На другой стороне виднелась дорога, ведущая вглубь горного края.

— Север! Север! — закричал Сын.

— Эгегегей! — подхватил Зар.

Прошло еще несколько дней, ущелье, по которому шли путники, расширилось и вывело их в хвойный бор. Впереди расстилалась каменная равнина, за которой высились покрытые снегом горные пики. А посреди равнины на огромном холме с плоской вершиной, возвышался замок Страж — замок великанов: огромное в три этажа здание с двускатной крышей, сложенное из рыжеватых камней. Над вытянутыми вверх окнами — треугольные карнизы. Вплотную к замку примыкало еще несколько каменных строений, похожих на него, но пониже.

Если на чистоту: Анвардский замок был гораздо красивее и утонченней. Но Страж оказался диким и невероятно огромным. В одном праздничном зале с легкостью разместился бы весь Анвард, вместе с поселком, конюшнями и строящимся замком. Стены вздымались куда-то ввысь — потолка в полумраке даже и видно не было. В каминах пылали стволы молодых дубов. На вертелах жарились туши кабанов и оленей, их аромат наполнял зал. В огромные окна светили звезды.

Великаны — росту в них было четыре, а в ком и все пять метров — рассаживались за громадные столы. Грохот стоял неимоверный.

Сын Ветра, изо всех сил стараясь казаться спокойным, шел через зал вслед за отцом и дядей Ленельфи. Ужасно хотелось взять за руку идущего рядом Зара. «Хорошо Зару, он белокожий... Может они решат, что я тоже березовых кровей и потому бледен?».

В южной стороне зала стояло два низеньких стола для людей.

— Как мало их стало! — пробормотал Ветр и улыбнулся сыну. — Когда-то в этом зале пировало больше полусотни странников!

Мальчики еще не успели сесть за стол, как подошли три подростка- великана с подносами.​

Беловолосый поставил на людской стол блюдо с дымящимися кусками мяса; темноволосый — кувшины с вином и водой; а рыжий с веснушками — стальные кубки, блюда и столовые приборы перед Ленельфи и мальчиками, а перед Ветром — золотые.​

Сын Ветра украдкой посмотрел на своих спутников. Зар так просто рот разинул, но и отец с дядей казались растерянными.​

— Рад встречи, Ветр! Мы уж думали ты нас забыл! Что приелись жирненькие орландские косули? Заскучал по нашим оленям, белым мишкам, да оборотням? Наполняй кубок! Это еще нарнийское вино. Сто пятидесятилетней выдержки! Специально для особых случаев держим! — огромный — больше пяти метров — черноволосый великан с острой бородой и орлиным носом, сидевший во главе северного стола поднялся на ноги. — За встречу, други! За долгожданную встречу!

— Это же Лимблраффин! — задохнулся Зар, толкая плечом Сына. — Самый знаменитый охотник среди великанов!

— Благодарю за незаслуженно теплый прием, добрые старые друзья! — Ветр поднялся, поклонился Лимблраффину, поклонился остальным великанам. — Я виноват перед вами — действительно слишком давно не был... Что поделать — дела. То Коль наш совсем мальчишкой был, а потом, вишь, у меня свой сорванец наконец родился...​

Великаны добродушно засмеялись.

— Помним, помним, как ты мечтал о мальчонке, — хохотнул Лимблраффин. — Ишь какой вырос. Повыше тебя будет! Зверя-то травить умеет? Вы завтра отдыхайте с дороги, а там двинем на север и устроим охоту, какой еще горы не видывали!

Великаны сдвинули кубки и по залу прокатился звон, от которого у Сына Ветра даже уши заложило.

—​ Мне кажется, я сейчас расплачусь, — воскликнул Ветр. — И все же, простите меня, друзья, великодушно, но охотиться мы пойдем вчетвером. ​

— Ветр!..

— Не, не, не! Знаю я, как с вами охотиться! Если всю дичь не распугаете, то всю сами и перестреляете!

— А мы загонщиками пойдем! — Со смехом возражали хозяева. — Весь Север выгоним на дорогих гостей!

— Что я, по-вашему, пришел, чтобы кто-то для меня дичь загонял? И чтобы вы топали пешком, а нас тащили в сумке, чтоб не отстали? И что потом мой малец обо мне скажет? «Вот она знаменитая северная охота!»?

— А мы мальцу твоему рысенка найдем. Или снежного барса. Хочешь ручного котика, мальчик? Будете вместе охотиться!..

Увидев, как округлились глаза Сына, Ветр потрепал мальчика по голове…

— Котиков для ребят поискать это неплохая мысль, Лимблраффин. Мы с Ленельфи учтем. Но я ж всегда один охотился, ты же знаешь…

— Один ты стал охотиться после того, как мы тебя научили ходить по горам, разбирать следы, да стрелять из лука! А теперь ты пришел после двадцати лет разлуки!

— Ты что уперся-то так? — шепнул другу Ленельфи. — Не надо обижать великанов…

— Как же, обидишь их, — буркнул Ветр, обегая глазами зал. Около пятидесяти великанов, улыбаясь, смотрели на него. Почти всех их Ветр прекрасно знал. Даже несколько молодых великанов казались смутно знакомыми — детьми он наверняка видел их постоянно. Ленельфи прав — если продолжать спор, на него могут всерьез обидеться….

Внезапно великаны отвернулись от замешкавшегося с ответом Ветра. Многие поднялись на ноги... В пиршественную залу вошел некто, приковавший к себе всеобщее внимание. Какое-то время вошедшего не было видно, но, вот, великаны почтительно расступились и невысокий — чуть повыше яблони — старичок, приветливо кивая молодёжи, неспешно двинулся через весь зал к людским столикам. Одет старичок был очень просто — шерстяные штаны и рубаха, вязаная жилетка, мягкая обувь из валяной шерсти... И все же молодые высоченные великаны в роскошных меховых плащах, с огромными драгоценными камнями в перстнях и серьгах, почтительно склоняли перед ним головы.

— Да это же сам отец Время! Король великанов! — зашептал Зар на ухо Сыну. — Говорят он уже много лет почти не покидает своих покоев! Из ребят его никто ни разу не видел!.. Пап, он что ради дяди Ветра...

— Тише! — остановил Зара Ленельфи.

Сын Ветра во все глаза смотрел на приближающегося легендарного праотца великанов. По его груди струилась густая белая борода, а длинные седые волосы венчала стальная корона, сплошь покрытая рисунками. Когда великан подошел ближе, мальчики разглядели фигурки людей (или, наверное, великанов?), горы, здания, каких-то летающих тварей в небе...

Неслышно ступая, старец подошел к гостям. Ветр, Ленельфи, а следом и их сыновья, поспешно поднялись с места. ​

— Приветствуем тебя, король великанов! Я счастлив, что мой сын удостоился чести тебя увидеть!

— И я приветствую тебя на Севере, юный Ветр, сын Фрэнка и внук Адама. Я тебя помню. Ты всегда, не ведая страха, шел в самые высокие горы, охотился на самых огромных медведей... Тебе всегда хватало разума и осторожности выжить самому и не подвести товарищей. Надеюсь, сына ты воспитал столь же разумным?

— Ваше величество, он еще всего лишь ребенок...

— Вот как? Признаться, мне так не кажется... Ты в первый раз в наших горах, мальчик? Будь начеку. Здесь многое выглядит обманчиво... Доверяй своему отцу и учись у него. Наступают тревожные времена. Ветр, я хочу сделать тебе подарок. У меня нет человеческого оружия, но, думаю, вот этот нож для бумаги вполне сгодится тебе вместо кинжала. Он выкован из доброй стали. Держи его при себе и здесь и в родных горах и даже в собственной постели. Чует мое сердце — недалек день, когда он спасет тебе жизнь...

— Благодарю вас, ваше величество! — пробормотал растерявшийся Ветр, потом схватил дорожную суму и начал торопливо развязывать завязки. — Ваше величество, мы не взяли с собой даров, но у меня с собой плод дерева Защиты и…

Он протянул сияющее яблоко отцу Время. Тот улыбнулся, протягивая руку. Яблоко упало в ладонь и утонуло в ней, словно ягодка облепихи.

— Да, ты по-прежнему тот Ветр, которого мы знали! Вижу, ты хорошо подготовился к походу на Север... Оставь его себе! — властно приказал отец Время, неожиданно возвращая яблоко. — Мне привозят нарнийские, — мягче пояснил он и, развернувшись, стремительно вышел из зала.

— Дай глянуть, — попросил Ленельфи, и Ветр, убрав яблоко, протянул беловолосому другу длинный и темный стальной клинок, по долу которого было выгравировано дерево… Яблоня. Возле нее стоял лев.

Нож, как нож. Только рукоять неудобная — под великанью руку. Сын огляделся по сторонам. Лимблраффин о чем-то шептался с сидевшими рядом великанами. Выражения их лиц показались мальчику озадаченными.

— Если рукоять переделать, будет удобный нож. Охотничий, — объявил Ленельфи.

— Или боевой, — буркнул Ветр, забирая подарок. Потом встал, окинул зал взором и громко произнес:

​— Други и братья! Я виноват, что давно не был и постараюсь отныне приходить чаще. В следующий раз может и охоту устроим. Но сейчас я привел на Север сына и хочу сам познакомить мальчика с любимым краем.

— Ах ты, упрямец, ​— вздохнул главный охотник великанов. ​— Ну, ладно. Слышь, Веснушка, топай тогда в подвал! Орландцы в Анвард дичь-то не носят, а в горах из мяса весь вкус не извлечь, так что, племянничек, неси-ка нам сала, соленого омуля, валенную оленину, да колбасок! Раз гости не хотят охотиться вместе, хоть накормим их до отвала!

На рассвете люди покинули гостеприимных хозяев. Путь снова лежал на север — к высоким заснеженным горам через каменистую равнину, над которой возвышался плоский холм с замком великанов. Сын Ветра боялся оплошать в незнакомых горах, но по началу все шло отлично: он шел не хуже других и даже застрелил овцебыка, заслужив восхищенный присвист Зара. К вечеру второго дня пошел снег и уже через четверть часа, стал настолько густой, что в снежной круговерти ничего было не разобрать.

— Так мы далеко не уйдем! — крикнул Ленельфи. — Давайте палатку ставить!

— Часто такое тут? — перекрикивая ветер спросил Зара Сын.

— В первый раз вижу! Круто, да?

— Не то слово! — пробурчал Сын, дуя на окоченевшие пальцы — ему пришлось снять варежки, чтобы привязать к дереву веревку от палатки.

В первый момент внутри показалось страшнее, чем снаружи — стены палатки ходили ходуном и чудилось, что их вот-вот унесет к драконам в серое небо. Но палатка была надежно закреплена, и вскоре приключение вновь начало мальчикам нравиться. Сын с Ветром сели на свое одеяло, Ленельфи с Заром на свое. Ветр достал кусок жареного овцебыка.

— Ничего себе ветерок, — Ленельфи вытянул ноги и с улыбкой посмотрел на мальчишек. — Я, вот, даже не припомню, когда в последний раз мы с тобой попадали в такой буран, Ветр. Может в тот год, когда медведь Бламдаффину лицо располосовал?

— Да, непростой был год, — откликнулся Ветр, раздавая мальчикам мясо. — Скажу прямо… Что это? Слы… Наружу, быстро!

Через несколько мгновений далекий гул перешел в оглушительный грохот. Ветр с Сыном выскочили с одной стороны палатки, Ленельфи с Заром — с другой. Сын ощутил, как снег под ногами начинает скользить, закричал, вцепившись в отца и через мгновение их обоих, точно на салазках понесло вниз. Ленельфи кинулся вперед и попытался было схватить друга, но не успел...

Ледяной ветер пронизывал насквозь. Лица одеревенели — не спасали даже шерстяные повязки. Ресницы и брови покрыл иней, чтобы моргнуть, приходилось протирать глаза. Сын Ветра упрямо переставлял ноги. Шаг, еще шаг. Он не сдастся, не покажет вида... Впрочем, скорее всего и толку никакого не будет — надо просто идти, идти не отставая, чтобы не потерять в этой ледяной пурге еще и отца...

Их безумный спуск на ледяных санках окончился в огромном сугробе, выросшем на густом кустарнике. Откашливаясь и отплевываясь они с отцом выкопались из-под снега и теперь куда-то брели, время от времени окликая Ленельфи и Зара. Наверх шла крутая стена и лезть на нее при таком ветре на ночь глядя было самоубийством. Насколько можно было разглядеть, их вынесло на плато. Ледяной ветер разогнал тучи, снег перестал, но луна еще не поднялась над скалами и сумерки становились все темнее.

— Стой! — Ветр резко остановился, и Сын, пытавшийся не отстать, чуть не налетел на него. — Тут обрыв... Отойдем назад... И, пожалуй, постой тут немного. Я сам гляну...

Стоять на ветру было не многим лучше, но хоть ноги отдохнут. Сын не спускал глаз с темного силуэта отца, прощупывающего путь срубленной веткой. Позади послышался какой-то шум, мальчик обернулся — в груди вспыхнула надежда, что спутники сами нашли их. Но это был не дядя Ленельфи с Заром. Низкий глухой рык не оставил сомнений, что выступившая из сумерек громадная тень — стоящий на задних лапах медведь. Непослушными руками Сын нащупал на поясе охотничий нож. Топор, подарок отца, остался наверху в палатке. Да и вряд ли топор особо помог бы сейчас... Как-то приглушенно мальчик услышал крики отца. Медведь лишь на мгновение ответ взгляд от Сына и, видимо, решил не гнаться за двумя зайцами. Он опустился на четыре лапы, грозно рыкнул и двинулся вперед. В этот миг между скал наконец-то выглянула луна. Густая медвежья шкура оказалась ослепительно белой, в маленьких темных глазах светилась ненависть. Снова закричал отец. Мальчик догадался, что Ветр бежит на помощь, но громадный зверь двигался слишком быстро. Сын только и успел выставить перед собой нож, а косолапый был уже совсем рядом. Очнувшись, мальчик отскочил назад, уворачиваясь от разинутой пасти. Медведь замахнулся огромной лапой, мальчик отпрыгнул вновь, но жуткие когти все же его зацепили, мгновенно повалив на землю и с легкостью прорвав толстый кожух от плеча до подола. Боль пришла уже на земле, но Сын заставил себя перевернулся на спину и выставить вперед нож. Он увидел подбегающего отца, но громадный зверь поднялся на задние лапы... «Вот и все!», — пронеслась мысль, и тут медведь качнулся и оглушающе зарычал, огромные лапы попытались вырвать древко копья торчащее из могучей груди, но оно вошло глубоко и чудовище начало медленно оседать на землю...

— Сын... Сынок... Ты… Живой?

Ветр быстро разрезал остатки кожуха.

— Слава Льву, раны не опасны! — рука привычно потянулась к заплечной сумке, где лежал холст для перевязки, — Вот пропасть!

Сумка вместе с остальными вещами осталась в палатке! Мужчина начал было расстегивать одежду, чтобы использовать нижнюю рубаху, но тут раздался мелодичный голос:

— Какой смелый юноша! С одним ножом встать против властелина гор! Позволите мне перевязать его раны?

Сквозь пелену боли, мальчик увидел склонившуюся над ним высокую черноволосую женщину с прекрасным и удивительно знакомым бледным лицом…

— Госпожа... — голос Ветра сорвался...

— Ты? Глазам не верю! Ветр!... Но пусти же!

Она сняла с пояса серебряную флягу и поднесла к губам Сына.

— Выпей, храбрец. Выпей, это облегчит боль …

Дом Белой Госпожи оказался прекрасным сверкающим замком, построенным изо льда и снега. Сыну не было холодно. Он согрелся еще в санях, когда дама своими руками завернула его в звериные шкуры и подала золотой кубок, до краев наполненный дымящимся грогом. Убедившись, что гости согрелись, дама легко вскочила на козлы, взмахнула хлыстом и удивительные северные олени понеслись куда-то вниз по склону. Сын почти сразу уснул, и пришел в себя уже в замке. И вот теперь они с отцом сидели за накрытым столом в сияющем ледяном зале. Тонкие колонны покрывали ледяные цветы, высокие сводчатые потолки были украшены ледяными животными, многие из которых оказались мальчику незнакомы.

За столом прислуживали молодые великаны, разнося гостям удивительные кушанья.

В Орландии еда была самая простая. В Анварде — каши, овощные супы, пироги, соленья, сыр... В горах — мясо, жаренное на костре, печеное на углях. Нехитрые приправы... В замке великанов мальчика поразило мясо заготовленное впрок — копченные окорока, сало, сушенная оленина... И вкусно и — главное — до чего здорово, открыто готовить дичь и есть ее в любой день! Хороши оказались и строганина и соленая рыба! Но здесь... Сын не мог и представить из чего приготовлены многочисленные блюда. Какие немыслимые специи были добавлены... В закрытых крышками керамических чашечках подали густой суп-пюре, украшенный кедровыми орешками. Он отдаленно напоминал орландский луковый суп на овощном бульоне и сливках, но... Мальчику показалось, что суп во рту переливается разными оттенками вкуса — нежный, терпкий и сладковатый. Следующим блюдом оказались фаршированные грибы и посыпанный клюквой мясной паштет...

— А теперь, — Белая госпожа хлопнула в ладоши, — теперь самое главное! Тушенные медвежьи лапки! Съедим же того, кто мечтал съесть нас!

Белая дама ласково улыбнулась Сыну:

— Обычные звери — добыча сильных. Но на Севере есть хищники, битвы с которыми прославляют в песнях. Мы празднуем, когда их побеждаем, но и гибель от их когтей — честь для северного охотника. Когда-то великаны думали идти войной на хищных зверей и истребить всех. Но я убедила их не делать этого. Убедила защищать свой дом, и не мешать другим существам жить свободно и вольно. И вот теперь мы можем воспевать красоту битв, прославлять достойных… Ах, я заболталась! Кушай же, радость моя!

К благоухающему мясом и вином блюду подали маленькие овощные лепешки, и мальчик вновь ощутил, как еда во рту взрывается множеством вкусовых оттенков…. Когда они садились за стол, Сын волновался, что боль может помешать ему есть, боялся обидеть хозяйку… Страхи оказались напрасны.

— Невероятно, — пробормотал он, чуть ли не со слезами глядя на сидящую рядом с ним прекрасную даму.

— Тебе нравится? Я так рада! Ах, Ветр, какой у тебя храбрый и красивый сын! Налейте нам кубки! Ты женат, радость моя?

— Госпожа, он еще ребенок! — поперхнулся Ветр.

— В самом деле? — рассмеялась хозяйка.

— Мне пятнадцать лет, госпожа, — пробормотал покрасневший Сын.

— Никогда бы не подумала... Но я так мало общаюсь с людьми… Что ж, тогда принесите мальчику горячего шоколада! И мороженое! И вазочку с рахат-лукумом!

Обворожительно улыбнувшись Ветру, Госпожа вновь обернулась к Сыну.

— Но подружка ведь у тебя есть? Девочка, которая будет твоей королевой?

Ветр аж поперхнулся.

— Обвалы и оползни!..

— Ах, прости! Конечно... Я же слышала... Вашим королем стал сын Франциска? Тот юный мальчик, который ни разу не был на Севере? Сколько ему сейчас? Семнадцать?..

— Около сорока.

— В самом деле? Так много лет прошло?.. Но этот... как его? Коль? Он ведь стал настоящим королем, правда? Вы им гордитесь? — Белая госпожа вновь обернулась к мальчику. — Он хороший охотник?

— Он не охотится, — хмыкнул Сын, покосился на отца, замолчал и взял еще кусочек рахат-лукума.

— Коль — сын Франциска, — весомо повторил Ветр. — Он чтит законы Нарнии и не охотится. Но зато охотимся мы! А Коль возглавляет земледельцев и пастухов, строит наш замок...

— Но он понимает ваши нужды? Он сильный? Хорошо сражается? — Белая госпожа перевела взгляд с Ветра на Сына и покачала головой. — Нет, я, видимо, не пойму, это что-то совсем нарнийское… Мне-то казалось, правитель должен уметь вести за собой, должен быть храбрый, мудрый и сильный… Как ты или твой сын… Ладно, ладно, не буду! — Воскликнула она, не давая Ветру возразить. — Лучше поговорим о вас. Скажи, мальчик, так есть у тебя подружка?

— Ну… — Сын покраснел.

— Оо, вижу, что есть! Кто же она?

— Мне нравится одна из девочек… — выдавил Сын. — Она такая… Смелая, дерзкая… Но… Но я… Я…

— Так надо спросить! — засмеялась дама. — Вот, вернешься с Севера, привезешь шкуру белого медведя, расскажешь о своих подвигах, а потом скажи ей, что она тебе нравится и… Знаешь, подари ей вот это. — Дама сняла с тонких пальцев кольцо из белого металла, украшенное сверкающими, как лед, камешками. — Бери, бери. Ах, Ветр, какой он у тебя все-таки хорошенький! Даже завидно… Ах, ты не представляешь, как я разозлилась, когда поняла, что ты больше не придешь. Думала, никогда тебя не прощу! А сейчас смотрю на вас…

Она махнула рукой и отвернулась от Ветра. Над столом повисло неловкое молчание. Сын растеряно смотрел на прекрасный профиль, застывший, словно высеченный из мрамора....

— Ой, отец! У нее же лицо той статуи! Я думал, я брежу, я же не мог видеть госпожу раньше!

— Ты все-таки ее сделал, Ветр? — Белая Дама попыталась поймать взгляд мужчины, но тот опустил голову, и Сын с запозданием вспомнил, что обещал никому не говорить о статуе. — Спасибо тебе за добрую весть, мальчик! Но… Ветр, ты же понимаешь, как все изменилось? Я ничего не могу сделать, когда статуя так близко к Дереву! Ты знаешь, что я люблю Север, но я заперта здесь, точно пленница! Я так надеялась, на твою помощь!.. Ветр, ведь и теперь не поздно! Если статуя окажется за границей Орландии… Ты же знаешь, я в долгу не останусь!..

— Королем меня сделаешь? — хмыкнул Ветр.

— Только если ты сам захочешь, друг мой… Только если ты сам захочешь… Но, да, я могла бы защитить вас от Нарнии. Вы могли бы жить по своим законам, точно великаны. Могли бы сами выбрать себе короля — пусть бы и Коля. В конце концов король великанов тоже травоядный, но они его любят, а Отец Время принял, что народ стал охотничьим…

— Король у нас уже есть.

Госпожа вздохнула, прекрасное лицо ее стало совсем печальным.

— Значит, ты вновь оставишь меня на Севере, Ветр… Что ж, это твой выбор. Пусть так… Но вы ведь у меня погостите?

— В горах остались наши друзья. Нам нужно будет вернуться и разыскать их…

— Ветр, я уже послала весточку великанам! Ваших друзей найдут! А мальчику нужно отдохнуть хотя бы несколько дней…

— Спасибо. Ты права насчет мальчика…

— Ах, погоди. Что там?

— Вестник прилетел, Госпожа!

К столу подошел кареглазый кудрявый великанчик. На правой руке у него сидело странное существо с кожистыми крыльями.

— Кто это? — изумился Сын. — Как только не окоченел на улице!

— Кожанки не мерзнут, — пояснил маленький великан и шепотом добавил,  — Говорят, когда Госпожа их создавала, она брала кровь дракона!

Между тем белая дама сняла с шеи непонятной зверушки шнурок с привязанным к нему кусочком кожи. Там крупным подчерком великана было написано: «Нашли обоих. Живы-здоровы. Ветру с мальцом привет»

— Это они про дядю Ленельфи с Заром?!

— Да, милый!

— Спасибо, Госпожа! Спасибо!

— Видишь, Ветр, вам не о чем волноваться! Если вы останетесь здесь подольше…

— Прости, госпожа… Слов нет, как я тебе благодарен, но… Не в этот раз! Нам нужно вернуться в Орландию к празднику урожая…

— Неужели урожай так важен охотникам?

— Не урожай, госпожа! — воскликнул Сын. — Но, когда Коль уедет в Нарнию на праздник, у нас будет великая осенняя охота, отец всегда ее возглавляет!..

— Вот как? Ну, тогда вам, конечно, нужно вернуться! — Белая дама чуть заметно улыбнулась. — Но не забывайте меня, хорошо?

В спальне ледяного дворца оказалось тепло. Собственно, эта часть дворца была построена не изо льда, а из прозрачных камней. Широкие каменные кровати покрывал белый мех.

Ветр лежал, прислушиваясь к спокойному дыханию Сына. Стоило закрыть глаза, и охотник вновь слышал глухое рычание медведя, вновь осознавал, что никак не успеет добежать до мальчика раньше зверя... Открывая глаза, Ветр словно наяву слышал мелодичный и ласковый голос Хозяйки замка.

Мужчина с раздражением сбросил с себя теплое мохнатое одеяло и встал босыми ногами на каменный пол. Мимоходом поправил белую шкуру, сползшую с ноги мальчика, подошел к узкому окну, посмотрел на заснеженную долину, залитую лунным светом.

Сейчас Сыну столько же лет, сколько было королю Колю, когда они пришли в Орландию. В те дни Ветр и сам не очень понимал зачем им такой король. Одно дело праотцы, а тут — юный принц, похожий на фарфоровую статуэтку... Именно Ветр руководил походом, и Коль, привыкший слушаться старших,  протестовать и не думал. Отказал Ветр взять короля в разведку, так тот даже настоять не попытался…

Ветр с друзьями сходили на перевал, позвали остальных мужчин, чтобы всем вместе расширить дорогу и провести стада…

Когда проложенная разведчиками тропа кончилась, переселенцы остановились отдохнуть, а Ветр отыскал Коля...

— Дядя Ветр, я все думал и решил наконец: нам не нужно самим искать места для столицы! Лучше подождем знака от Аслана!

— Хм… Аслан обещал тебе такой знак?

— Нет. Но… Только представь: пройдут века, у нас родятся пра-пра-пра-правнуки, а Анвард будет стоять... Как мы сейчас поймем, где им будет лучше жить?

Ветр пожал плечами.

— Тогда нужно найти место для временного поселения. А насчет столицы подумаем.

В конце концов, если Коль решит, что поселение — не столица, он и яблоню там не посадит, а это полностью развяжет Ветру руки...

— Государь, что это там?

Королевский советник Ним был высок и смугл, а его седые волосы и длинная борода ниспадали почти до земли серебряным водопадом, выдавая кровь наяд. Он был одет в серый плащ и голубую рубаху с вышитой на груди книгой.

Ветр прищурил глаза.

— Орлы! Какая огромная стая! Словно со всего мира слетелись! Никогда ничего подобного не.... Обвалы и оползни! Коль!..

— Думаю — да, — просто ответил мальчик.

— Орландцы, — гаркнул Ветр. — Отдых отменяется! Вперед за орлами!

Стая, казалось, услышала возглас и поддержала его протяжными криками.

Орландский лес двигаться не умел, но здесь практически не было подлеска, и отряд продвигался вперед без особого труда, даже неговорящие стада брели вместе со всеми. Люди, взволнованно перешептывались. Конечно, во время походов все они множество раз произносили фразы вроде «обещаю вам пред взором Аслана!» или «сохрани тебя Аслан в дороге», но все же, уходя из Нарнии, где встретить великого льва было легче легкого, они не думали говорить с ним или просить подсказок… Где-нибудь на опасной тропе — да, бывало. Но вот так... Действительно сын Праотцов — что тут скажешь?

Вскоре переселенцы спустились на уступ, где деревья скрыли кружащих орлов. Но на крики птиц все еще можно было идти.

Ветр тревожно оборачивался по сторонам, но уступ казался большим, плоским и без всяких расще… Внезапно деревья расступились, и перед путниками возникла широкая расщелина, отделяющая их от высокого утеса, на краю которого отдыхало семейство диких львов. Внизу несся бурный поток. Увидев (или правильнее сказать, дождавшись?) людей, львы поднялись, и с достоинством удалились. Орлы начали разлетаться.

— Аслан! — голос Коля прозвучал в полной тишине. — Спасибо тебе, что услышал мою просьбу! Здесь мы возведем нашу столицу. Анвард будет ей имя.

Коль достал из походной сумки большое ароматное яблоко.

— Наверное, его лучше посадить на утесе. Там, где сидели львы…

Ветр кивнул:

— Ребята, свалим королю пару стволов для моста?

— Валите, валите, — раздался чуть насмешливый басок где-то под локтем Ветра. Тот обернулся и увидел гнома Брика. — Мы потом тут кованый мост поставим! Широкий и узорный.

— Спасибо, Мастер! — радостно воскликнул Коль. — И вам спасибо, дядюшки!

Ветр усмехнулся, заметив, как закатил глаза королевский советник. Не понимает старикан, что командовать Колю было бы еще более странно, чем называть подданных дядюшками...

Через несколько часов, устроив отдыхать жену с дочками, Ветр снова разыскал Коля. Тот сидел в поставленном на утесе королевском шатре, обложившись бумагами.

— Отцу письмо пишешь? — поинтересовался Ветр.

— Нет… — смутился король. — Замок рисую…

— Замок? Ты хочешь построить нам замок? Как у великанов?

— Лучше!

Ветр засмеялся, взял листок, ожидая увидеть мальчишеские фантазии и…

— Что б мне с кручи рухнуть! Где ты этому научился?!

— Ну… Понимаешь, дядя Ветр, у мамы очень много книжек, в которых нарисованы замки... Ну, ты знаешь — книжек из их мира. Я папу часто спрашивал, почему у нас нет замка... Тот смеялся, мол, когда-нибудь будет, мол, может ты, сынок и построишь… Вот, я и попросил Рождественского деда подарить мне книги о строительстве. Мы потом с ребятами из маленьких камешков пытались строить похожие. Года через два начало получаться…

— Да ты, я смотрю, парень не промах! Давай-давай! Отгрохаем такое царство, что великаны будут просить посмотреть!.. И насчет походов — не переживай. Обустроимся тут и вместе с тобой пойдем страну смотреть. Идет?

— Спасибо, дядя Ветр! А Иву мы сможем взять?

— Обязательно! Какой же поход без дриады!

Выйдя от Коля, Ветр подошел к костру, у которого сидели Дуб с Ленельфи.

— Гляди-ка, заяц!

Здоровенный русак с любопытством разглядывал диковинных пришельцев.

— Надо бы лук смастерить, — хмыкнул Ленельфи и бросил в косого камешек. Тот взвился в воздух и исчез.

— Да, ну. Как тут охотиться? Здесь, как в Нарнии — еды вдоволь, хищников нет, зверюшки нас не бояться… Хочешь я его тебе голыми руками поймаю? — проходивший мимо рыжеволосый Внук Фавна поцокал копытцем об камень.

— Колю с его друзьями охота не понравится, — вздохнул Дуб. — Не правильно будет начинать жизнь со скандала…

— Не вижу никакой разницы между ним и теми, что мы жарили на Севере, — возмутился Ленельфи. — Что не боится — дело пары недель... Я хочу, чтоб мои дети спали на шкурах и ели мясной суп на обед и жаркое на ужин. Хочу носить меховой плащ и охотиться у себя дома, а не ходить каждый раз на Север. Почему нет, великан на вас наступи?!

— А как ты это объяснишь Колю?

— Ничего мы объяснять не будем.

Мужчины обернулись к Ветру, и тот пояснил:

— Коль не дурак и тоже не захочет размолвок. Конечно, если мы притащим добычу в лагерь и будем при всех свежевать — молчать он не сможет. А потому, если кто начнет нарываться — я с ним сам разберусь. Все поняли? А будем жарить мясо вне лагеря, не думаю, что Коль и его дружки будут цепляться к ниткам из сухожилий и шкурам в шатре. Ну, нашли упавшего в пропасть олешка — что добру пропадать? А может и вообще с Севера привезли. Не их дело. А там, глядишь, и привыкнут. Отец Время ведь смирился с охотой. И мы… Забыли разве, что сами ужасались вначале? А теперь гляди, как все увлеклись…

В лунном свете Ветр, Ленельфи и Сын с Заром бодрым шагом поднимались по широкой тропе к перевалу, ведущему из Нарнии в Орландию. За двадцать четыре года дорога, которую когда-то проложили разведчики, а потом утоптали слоны, кони, олени, коровы, овцы, козы и около сотни переселенцев, частично заросла. Но тропа все равно оставалась широкой. Орландцы часто ходили тут вместе с детьми, а то и на телегах ехали. Не нарнийская равнина, конечно, но после Севера казалось, что гуляешь по уютному парку возле дома.

Дом, впрочем, и в самом деле был уже совсем близко, и путешественники решили не ждать утра, а идти всю ночь — ведь на следующий день Коль должен был отправиться на праздник в Нарнию, а значит пора готовиться к Великой Осенней Охоте.

…Раны Сына заживали удивительно быстро, так что Колдунья отпустила гостей уже на третий день. С ними пошел и Рембглаффин — кудрявый великанчик, дотащивший медвежью шкуру до замка Стража. Именно Рембглаффин рассказал всем о битве Сына с медведем:

— И, вот, значит, едем мы себе с тетушкой на санях и видим, как хозяин гор на человечка нападает: на задние лапы встал, передними машет, того и гляди в клочья порвет! «Копье!» - кричит тетушка. Но я ж не дурак. Копье уже в руках держу. Кидаю ей, она как размахнется, да как метнет… Там ярдов пятьсот было, но это ж тетушка! Воздух засвистел — аж уши заложило! Дыж! Прямо в грудь косолапому! То лапами машет, хочет копье вырвать, но человечек древко схватил да каааак всадит копье поглубже — насквозь белого проткнул!

Великаны захлопали огромными ладонями.

— Ура, Сыну Ветра! — заорал потрясенный Зар.

— Ну… Он это... Преувеличивает немного, — попытался возразить Сын.

— Не так уж и сильно, — подмигнул ему Ветр, и мальчик замолчал, сообразив, что для отца сейчас главное не привлекать внимание Ленельфи и Зара к «тетушке».

…В воздухе пахло грибами. В вышине поскрипывали деревья. Где-то вдалеке кричала сова. А потом раздался волчий вой.

— Вам не кажется, что он как-то странно воет? — не сбавляя шагу, спросил Ленельфи.

— А ведь и верно, — спохватился Ветр. — Ну-ка, стойте, мальцы. Послушаем…

— На северного волка похоже, — засмеялся Зар.

— Для северного тоже странный голос. Но для Орландии звучит как-то уж слишком тоскливо и слишком холодно, — лицо Ветра стало очень серьезным.

— Странно, что другие волки не отвечают, — заметил Сын и, словно услышав его слова, откуда-то со стороны Анварда прозвучал короткий ответный вой. И все стихло.

— Не прибавить ли нам шагу?

— Ветр, ты что, думаешь, это действительно северяне? За нами увязались, что ли? — расхохотался Ленельфи. — Да их бы еще в Нарнии заметили и хвосты пообкусали!

— Ты прав, конечно, но… Рядом с Анвардом мне такой вой не нравится категорически.

Путники пожали плечами, но пошли быстрее.

В предрассветных сумерках путешественники спустились на горную террасу и теперь шли через поле. Урожай уже был убран. Вдалеке темнели стога и забор, защищавший пашню от скота, норовящего пастись там, где не для него сеяли.

Далеко над Восточным морем поднялось солнце, первые лучи, пробились между скал и осветили высящийся впереди уступ и маленький, точно игрушечный, темно-розовый замок с четырьмя башенками и Волшебную яблоню, сияющую серебром на его фоне. В воздухе уже чувствовался запах жилья: ароматы еды, дыма, сухой травы и, конечно, животных. За забором слышался лай собак, а потом внезапно раздался звон колокола. Путники переглянулись и бросились к калитке, Ветр торопливо откинул задвижку...

От калитки дорога шла к краю террасы — прямо к кованому мосту, переброшенному на утес через ущелье. Справа и слева от дороги были разбросаны четыре десятка деревянных домов. Ближе к калитке стояли сараи, загоны для скота, конюшни, коровники, овчарни… Несмотря на ранний час справа от дороги возле одной из овчарен собирался народ. Люди выбегали из домов, толпа росла на глазах. Заголосил ребенок, к нему присоединился другой. Спутники переглянулись и побежали смотреть, что случилось.

Кто-то открыл загон, перепуганные животные бросились к людям и теперь, жалобно блея, жались к ногам. Подбежав поближе, спутники увидели, что больше двадцати овец осталось в загоне. Они лежали совершенно неподвижно, их белоснежная шерсть была залита кровью, на шеях и животах виднелись жуткие раны…

— Аслане милостивый, как такое может быть?! Это же не Север!..

— Бедненькие вы наши! Что же теперь делать?!

— Гляньте! Это же Ромашка! Из Нарнии с нами шла! Поверить не могу! Как он мог?! Волчара гнусный!

— Откуда у нас хищный волк?!

— Мамочка! Мамочка! Овечек сейчас вылечат?!

— Уведите детей! Нельзя им смотреть на такой ужас!

— Будто они на охоте убитых зверей не видят! — шепнул Сын Зару.

— Как ты можешь сравнивать? — охнул, услышавший его Ленельфи. — Овцы — наша семья!

— Да! Да! Детей уводите! — заголосила рыжая высоченная женщина с нежным лицом наяды. — Если он овечек убил, то и на деток напасть может!

Проходивший мимо рогатенький паренек лет пятнадцати, выразительно поправил взятый с собой длинный лук — услышав звон «Беда! Опасность!» большинство охотничьих детей похватало оружие.

— Стрела, что ты несешь?! Совсем с ума сошла?! — воскликнула кудрявая большеглазая небольшого росточка женщина и схватила рыжую за пояс.

— На Севере нападают! — возразила Стрела.

— Мы не на Севере! — кудрявая еще раз тряхнула собеседницу за пояс.

— Дорогой, давай вернемся в Нарнию! — женщина с хвостом сатира и косами-ветвями уткнулась лицом в грудь своего похожему на огромного гнома мужу.

— Пустите! Дайте я посмотрю! — Сквозь толпу пробилась королева Ива. Она не успела заплестись, и длинные желтоватые волосы-ветви с ярко-зелеными листочками сразу выдавали в ней чистокровную дриаду.

Крики мгновенно затихли — орландцы затаив дыхание смотрели на королеву, а та, вбежав в загон, склонилась перед убитой овцой, потом перед следующей…

— Мертва, мертва… — полным отчаяния голосом бормотала она.

— Все мертвы, ваше величество! Все двадцать три…

— Нет! — Ива обернулась к пастуху. — Эта жива! Жива!

Дриада прикрыла глаза, положив смуглые руки на лоб овечки.

— Отнесите ее ко мне в дом! Положите на плащ… Вот так... Осторожнее! Пропустите нас…

— Сын! Ветр! — смуглолицая женщина с длинными русыми косами, в которых проглядывал мох, пробилась сквозь толпу и крепко обняла мужа и сына. За ней шли дочери Ветра — кудрявая Ирис и круглолицая Роза. Они прижались к Ветру, но сказать ничего не успели — в загон вошел король Коль.

Прошедшие годы превратили тоненького мальчика-принца в красивого сероглазого мужчину с окладистой бородой. Обычно такого же улыбчивого, как в детстве. Но сейчас серьезного и встревоженного.

— Орландцы! — громко заговорил он. — Орландцы, вы понимаете, что это значит? Все эти годы мы с вами делали вид, будто ничего не происходит. Все эти годы вы убивали зверей… Это моя вина! Вы подражали Северу, я закрывал на это глаза, и вот он — результат! Вслед за вами наши звери становятся хищными! Наши звери… —  Голос короля дрогнул. — Да, они не говорящие, но и они — мои подданные. Я давно должен был защитить их. Я делаю это сейчас. Я запрещаю охоту в Орландии!

Коль круто развернулся и большими шагами подошел к выходу из загона, но, заметив убитого горем пастуха, остановился и крепко обнял его.

— Держись, брат! — тихо сказал король, вздохнул и пошел к мосту.

Люди посторонились, пропуская его.

— Что, если он прав? — тихо спросила стройная большеглазая женщина с мхом в каштановых косах.

— Не дури, Совушка. Что значит прав? Ты готова отказаться от охоты?! — возмутился Камень — светловолосый высокий мужчина, чья льняная рубаха была расшита роговыми пластинами.

— Что значит «если прав»? — раздался ворчливый голос советника Нима. Старичок был облачен в длинную — до полу — светло-голубую рубаху, расшитую по подолу серебристыми совами. В руках он держал клюку с ручкой в виде головы тукана. — Это ваш король, глупые дети. Раз он сказал не охотиться, значит так тому и быть!

Ветр пробился сквозь толпу к советнику.

— Давай я поговорю с ними, отец. А ты передай королю, пусть едет со спокойной душой: мы разберемся с волками и разберемся с охотой.

Ним пробурчал, что Ветру самому нужно доложиться Колю, но Ветр уже вошел в загон. Лицо его было нахмурено.

— Друзья, — обратился главный охотник к орландцам. — Боюсь, я согласен с Колем. Нам здесь хищники не нужны, а чем еще объяснить этот ужас? С Севера — через всю Нарнию — хищный волк вряд ли мог прибежать… Нужно прекратить охоту в своем доме.

— Пап, да ты что! Ты предлагаешь охотиться только на Севере?!

Точно так же как сам Ветр минуту назад, Сын аккуратно разомкнул обнимающие его материнские руки и начал пробираться в первые ряды.

Ветр удивленно поднял бровь.

— Вообще-то я сейчас не с тобой говорю. Но если уж ты спрашиваешь… Нет, нам не обязательно идти на Север. Можно на юг, это гораздо ближе. В лесах за Орлянкой охота отличная. Но! — Ветр повысил голос, не давая себе возразить. — Я считаю, дурная кровь должна быть вырезана. Опять же Анвард-то мы и охранять можем, но волк будет охотиться и на диких зверушек. Нужно подумать и об их защите, раз уж они тоже орландцы.

У толпы вырвался тихий смешок, а Ветр продолжил:

— Начинается Великая охота — вот и затравим зверя! Внук Фавна и Дуб пусть прямо сейчас идут по следу. Остальные — расходитесь и готовьтесь к походу. Коль же сегодня уезжает? Как уедет, так и тронемся.

— Но, отец!

Все невольно обернулись к мальчугану. Мать и сестры дергали Сына за рубаху, но он и не думал замолкать:

— Зачем нам прекращать охотиться в Орландии? Если наши звери такие же орландцы, как и мы, то они и охотиться имеют право! Великаны-пастухи сражаются с волками, с медведями и гордятся этими битвами! Мы тоже можем вооружить пастухов и завести волкодавов... Мы ведь не Нарния, чтобы там ни говорил Коль!

— Хоть кто-то не боится сказать, как есть! — крикнула тоненькая рыженькая девочка-подросток с большущими карими глазами.

— Стрекоза, тебя кто спрашивал? — осадила девочку мать.

— Коза-Стрекоза, не дерези, Асланом прошу! — усмехнулся Рик, отец девочки. — Нет, ну вся в деда!

— Малы вы еще на советах выступать! — проворчал Утес, один из самых старших охотников.

— Сын Ветра имеет право! — звонко закричал Зар. — Он великий охотник! Он с белым медведем сражался! Покажи им шкуру, Сын!

— В самом деле? — хором охнули жена и дочери Ветра.

— Коли великий охотник, то должен и о нашем уговоре помнить, — буркнул Ветр, выходя из загона и кладя руку на плечо сына. Тот пожал плечами.

— Малы, так малы. Ребят, айда купаться, пока там Коль возится…

— Король Коль, маленькие бестолочи!

Не обращая внимания на бурчание взрослых, Сын Ветра набросил на плечи рюкзак, казавшийся крошечным под притороченной к нему косматой шкурой, развернулся и пошел к реке. За ним Зар. Следом, сгорая от любопытства, побежали остальные ребята.

На уступе с обоих сторон замка стояло восемь деревянных домиков.

Здесь жил король и его люди.

Постройка замка оказалась делом непростым, да и других забот у орландцев хватало, а потому работа затянулась. Само здание окончили совсем недавно, сейчас гномы, когда руки доходили, занимались кладкой каминов, а люди приходили штукатурить и расписывали стены, подготавливали плитку для полов…

В замке иногда собирались на советы или ставили столы во время праздников. А жили по старинке — в деревянных домах, и дом Коля отличался от остальных только развивающимся над ним голубым королевским стягом с горой и звездами.

Сейчас усаженный цветами дворик королевского дома был залит кровью. Рядом с крыльцом на королевском плаще спала, лежа на боку, напоенная сонными травами овца. Все ее тело было испещрено аккуратно зашитыми, но все равно жуткими швами. Рядом король Коль поливал водой из кувшина руки Ивы. Их старшая дочь — девятилетняя Лилн — убирала инструменты и снадобья, а ее восьмилетняя сестра собирала подорожник — положить на швы.

В этот миг с моста спустился светловолосый высоченный мужчина, с крупными, как у великана, чертами лица и струящимися волосами наяд. Он прошел мимо белой Яблони — хранительницы Орландии, и окликнул Коля:

— Ваше величество, мы отложим поездку в Нарнию?

Коль обернулся к Иве:

— Дорогая, мы ведь можем теперь поручить пастухам уход за раненой? Не хотелось бы опоздать на Праздник… Я думаю, в такое тревожное время особенно важно встретиться с Асланом…

— При мне раны будут заживать намного быстрее, — вздохнула Ива.

— Главное, что Пушинка осталась жива. Ты продолжишь ее лечить, как только мы вернемся. Можем не задерживаться. Сразу после Праздника поедем назад.

— Но первые дни самые опасные… Вдруг ей станет хуже?

— Аслан этого не допустит! Сама подумай! Мы ведь к нему едем!

— Ох, не знаю… Может быть поедете без меня?

— Дорогая, ты ведь ездила даже перед самыми родами… Может быть нам лучше взять Пушинку с собой? Тран, что ты скажешь? — Коль обернулся к другу детства.

Великан пожал плечами.

— Я думаю, его величество прав. Советник Ним всегда говорил, что на Праздники нужно ехать…

Ива снова вздохнула, погладила раненую по голове...

— Нет, в дороге ей станет хуже. А насчет советника… Может быть я подежурю вместо них с Нэнси, а они с вами поедут?

— Советник скажет, что королева должна ехать не смотря ни на что…

— Тоже верно… Ну, хорошо... Тран, скажи отряду, чтобы собирались.

— Да, ваше величество! — Тран замялся, но все-таки продолжил. — Ветр призвал охотников убить волка, а после этого прекратить охоту в Орландии и ходить на юг…

Коль кивнул:

— Разберемся потом. Насчет волка может быть Ветр и прав… Иди, Тран. Пора собираться.

 Ива, покачав головой, окликнула детей:

— Дар, Лиззи, отнесите вещи в повозку. Нэлли, пойдем, проверим не забыла ли ты своего медвежонка.

В отличие от отца-короля дети Коля ничем не выделялись среди других разношерстных детишек Нарнии и Орландии. Ни вам рогов, ни копыт, ни даже хвостика. Росту все они были обычного, все довольно смуглые, с жесткими русыми волосами. Только глаза разные: у одиннадцатилетнего Дара серые, отцовские, у четырехлетней Нэлли серо-зеленые, у Лилн, как у мамы, каре-зеленые, у Лиззи какие-то бежеватые, а у маленького Нэйна ярко зеленые, словно молодые листочки.

— Мамочка, мишка волка боится, — лепетала Нэлли.

— Ничего, маленькая, не бойся. Папа возьмет меч и Дар тоже. Они защитят нас от злого волка. И дядя Тран с тетушкой Липой, и дядюшка Перидан, и дядюшка Том…

— А овечки?

— Овечек защитят дяди стрелки. Ты ведь слышала? Дядя Ветр обязательно поймает злого волка…

Ива взяла на руки восьмимесячного сынишку и зашла в дом. Коль помог Нэлли вскарабкаться на крыльцо и вошел следом.

— Что думаешь делать? — спросила Ива у мужа.

— Посоветуюсь с Асланом, — пожав плечами, ответил тот.

— Ты уже много раз его спрашивал…

— Ну... С отцом поговорю… С матерью…

— И они тебе снова скажут: «Сынок, будь мужественным. Живи честно, живи, как нарниец»… Но мы же с тобой видим, что в Нарнии все по-другому! Мы не праотцы...

— Я знаю, милая. Но что мы можем сделать? Надо подождать. Аслан даст нам подсказку. Все уладится. Вот увидишь...

Коль было обнял Иву, но захныкал проголодавшийся Нэйн, дриада распустила завязки на платье и рубахе и села на деревянную скамью кормить малыша. Коль постоял рядом, нежно перебирая тоненькие веточки — волосы дриады.

— Поговорил бы ты пока с Даром, — вздохнула Ива. — Опять у него синяк под глазом.

— И опять упал?

— Ну, не будет же он мальчишек выдавать… Не понимаю, почему праотцы не оставили его пожить у себя…

— Отец сказал, нельзя убежать от проблем нельзя… Хорошо, я поговорю с ним.

Коль вышел во двор. Дар с Лиззи фехтовали деревянными мечами, ловко перепрыгивая через клумбы. Ребятишки были худенькие и гибкие, словно ива, сражались решительно, хотя видно было, что Дар сдерживает удары, чтобы не зашибить младшую сестричку. Заметив отца, ребята перестали сражаться и подбежали к нему. Коль нежно обнял обоих.

  — Лиззи, отнесешь мечи в дом? Мне нужно поговорить с Даром.

Лиззи сочувственно засопела, поцеловала отца и побежала в дом.

 Коль опустился на один из каменей, лежащих возле клумбы хризантем. Дар сел напротив отца и поерзал на жестком камне.   

— Опять подрались? — вздохнул Коль.

— Нет, что ты, отец. Ходили с Лиззи купаться, я поскользнулся и…

— Дар. Наследному принцу не пристало драться, как глупому щенку. Но уж совсем ему не пристало врать, глядя отцу в глаза.

— А ты никому не расскажешь, пап?

— Сын, я король. Я должен вначале выслушать, а потом принимать решение.

Дар вздохнул.  

— Мы с Диком дрались. Все честно было. Один на один.

— Он на тебя напал?

— Нет. Я его вызвал… на бой.

— Почему?

Дар засопел.

— Дразнили тебя?

— Нет… — Дар посмотрел куда-то в сторону, а потом горячо воскликнул: — Они про тебя гадости говорили!

— Сын, ну какой мне урон от того, что говорят глупые мальчишки?

— А дедушка Ним говорит: нельзя терпеть, когда пустые люди честь короля марают…

— Вот правнуки Нима пусть и дерутся! А ты наследный принц! Ты королем будешь! Ну, представь, что я начну кулаками вопросы решать! Или дедушка Франциск… Или дядюшка… Не смешно?

Дар, почувствовав, что отец не сердится, смущенно заулыбался.

— Ладно, беги, помоги сестрам… И постарайся все-таки больше не драться… Хотя бы до нашего отъезда! Договорились?

— Да, папочка! — просиял Дар и уже собрался бежать, как отец снова его окликнул:

— Эй. А кто победил-то?

— Я, конечно! ­— гордо ответил принц.

Король с печальной улыбкой смотрел вслед сыну. Похоже, в проблемах мальчика виноват он сам… Коль закрыл глаза и вспомнил ночь, в которую так бесстрашно вызвался идти в незнакомый край. Он был тогда ненамного старше Дара.

В ту ночь Аслан собрал во дворе Дома Королей всех детей Франциска и Елены. Колю братья велели не приходить — Великий Лев собирался дать людям важное поручение, а он еще слишком юн для таких вещей…

Конечно, мальчик все равно отправился вслед за родичами и спрятался за Фонарным столбом.

— Пришло время, — говорил Лев, — отпустить ваших детей на юг, в Орландию.

— Ах, Аслан,— вздохнула Лиззи, старшая дочь Франциска и Елены, — они и здесь-то думают только о походах на Север, охоте и... Ох, боюсь даже предполагать, о чем еще... Если мы отпустим их от себя... Не уйдут ли они слишком далеко? Ну, вы ведь понимаете, о чем я? — Старая леди оглядела братьев, сестер и их супругов, сидящих на траве подле Льва.

— Ты права, Лиззи. Но ни вы, ни я не сможем заставить их быть нарнийцами. Пусть ищут свой путь, делают свой выбор. Но все же я не хочу отпускать их одних. Пусть один из вас возглавит поход и станет королем или королевой Орландии.

Аслан переводил взгляд со старшей дочери ко второму сыну, потом к третьему, потом ко второй дочери и четвертому сыну...

Все как один опускали глаза.

Наконец Чарли, который больше ста лет — до рождения Коля — был младшим сыном Франциска и Елены, смущенно пробормотал:

— Вряд ли из меня получится годный король для этих охломонов, но раз остальные старички не хотят...

— Как, Чарли, ты?! — его супруга, дриада Яблоня даже руками всплеснула. — Но ведь на юге эти ужасные скалы. Я... Я не смогу там жить, Чарли, пожалуйста! — казалось еще чуть-чуть и дриада расплачется...

— Я могу пойти! — крикнул Коль, выглядывая из-за столба.

— Малыш, я же велел тебе дома сидеть! — возмутился Генри.

— И надеялся, что он послушается? — засмеялась Мари.

— Мальчик, — голос Аслана прозвучал глухо. — Ты действительно хочешь оставить отца и мать и уйти в далекие дикие горы, где нет ни домов, ни пашен? Где некому будет заботиться о тебе, ибо ты — Король.

— Да, Аслан, я хочу это! Мы распашем землю и будем строить дома и замки!

— Ты понимаешь, что быть королем — это значит идти первым в самый страшный бой и отступать последним? В неурожай надевать нарядные одежды и смеяться как можно громче за самой скудной трапезой? В трудные времена, когда даже стойкие опускают руки, не ждать утешения, а помогать людям и дарить им надежду. Думаешь, справишься?

— Надеюсь, что справлюсь, сир. Учителя говорят, я хорошо фехтую. И.. Я не струшу. И буду помогать. А Ива научит меня утешать и... Ну, все такое...

— Понимаешь ли ты, что твои люди намного старше тебя. Они не будут слушаться так, как слушаются Францисков.

Коль задумался.

— Сир, вы сказали, северные странники должны сами найти свой путь. Получается, я и не должен им ничего указывать. Я буду жить, как нарниец, я постараюсь поступать, как король... А Ива мне поможет. Конечно, мои братья старше и больше знают, но... Ведь и я сын Франциска и Елены! И я готов идти куда угодно прямо сейчас!

— Нет, Коль, ты еще слишком мал! — Лиззи поднялась на ноги. — Так не пойдет. Идти нужно нам. Хотя бы вместе с Колем.

— И кто же пойдет? — вздохнул Генри.

— Можно пойти на год-два и чередоваться…

— Но я ведь уже не маленький! Я возьму с собой друзей! Иву, Перидана, Трана, Тома, Липу… Почему вы все думаете, что я не справлюсь?!

— Да будет так, — согласился Лев.

Коль потряс головой, открыл глаза и встретился взглядом с очнувшейся овцой.

— Но они были правы: я не справился. — поделился король с Пушинкой. — Тебя, вот, тоже не уберег… И что делать не знаю…

Вздохнув, Коль поднялся на ноги и увидел длиннобородого старичка с клюкой, идущего через замковую площадь к королевскому дому.

— Ну, Пушинка, сейчас мне скажут, что делать. И сколько раз за это утро я был неправ…

Советник Ним, чья борода и длинные волосы бежали к ногам серебряным ручьем, подошел к Колю, стукнул клюкой и воскликнул:

— Прошу отставки, ваше величество!

— Что? Дедушка Ним… Советник, что ты говоришь?!

— Я не справился со своими обязанностями! Наши звери становятся хищными! Старая Нэнси рыдает, что в Орландию пришло зло… И это моя вина — ведь я ваш советник, я должен был что-то сделать!..

— Аслане милостивый! Ним, откуда ты мог знать? Никто с таким никогда не сталкивался ни у нас, ни в мире праотцов! Ты отличный советник — без тебя я точно не решу эту задачу! Вот поговорю с Асланом, потом вернусь и будем решать… Но только с тобой, слышишь?

— Ах, Коль… Ваше величество!..

Королю показалось, что старый строгий советник сейчас расплачется…

— И вот еще что! У нас тут, видишь, раненая. Давай-ка отнесем ее твоей Нэнси — пусть ухаживает за ней, пока мы ездим…

Быстрая и холодная Анвардская речка журча бежала по дну узкого ущелья, разделяющего королевский утес и поселок. На рассвете здесь было довольно прохладно, но ребятишки так увлеклись беседой, что холода и не чувствовали.

— Она копье метнула, но далеко, оно на излете воткнулось! Медведь орет, лапищами машет! — живописал Зар, размахивая руками не хуже того самого медведя.

Юный гном Поггин, за компанию увязавшийся с ребятами, даже отошел подальше от рассказчика, боясь по носу получить. Сын поманил гнома к себе — сесть рядом на расстеленный на плоском камне плащ.

— Сын подскочил, схватился за древко, а медведь его как полоснет когтищами! Но Сын копье не выпустил и как всадил в мишку — прям насквозь проткнул! Вон, видите, дырки в шкуре какие!

Зар поднял с земли тяжеленную шкуру и показал всем дырки.

Стрекоза захлопала в ладоши, а маленькие девочки, пристроившиеся по бокам от нее на большом камне, громко охнули. Мальчишки, усевшиеся на ступеньки крутой лестницы, которая вела к реке от поселка, с восторгом, обожанием и не без зависти поглядывали на Сына.

— А вон на лапе дырочка — это Сын ножом пырнул! Сын, Сын, ты шрамы им покажи!

Сын не спеша снял зеленую, расшитую небольшими ракушками, рубашку, подождал пока мальчишки пальцами потрогают выпуклые розоватые шрамы.

— Не болит? — заботливо спросила Стрекоза, нахмурив рыжие бровки.

— Немного. Считай, прошло уже.

— Это великанша тебя лечила, что раны так быстро затянулись? — спросил удивленный Медвежонок, мать которого была лучшей травницей в Анварде —  Такие дыры, они хорошо если за пару месяцев заживают…

— Ух, ты! Ух, ты! Что там за великанша? — хором закричали Лумин и Лум — братья великаньих кровей. — Давай, рассказывай! Мы всех северных родичей знаем!..

— Великанша и вправду не простая была… Извини, Зар, я тебе в походе не сказал ничего… Мне отец запретил…

— Ну-ка, ну-ка, давай подробности! — потребовал невысокий паренек с крошечными острыми рожками на лбу.

— Роббин, он же сказал: дядя Ветр не велит о ней трепаться! — буркнул маленький Поггин.

— Даже со мной не поделишься? — тихонько спросила подошедшая Стрекоза.

Сын обернулся. Стрекоза была удивительно миниатюрной, тоненькой, большеглазой, с нежным, как у наяды, лицом. Зато характер — в деда-сатира. Настоящая Дереза, прав дядя Рик. Сын почувствовал себя загнанным в угол. Стрекоза впервые смотрит на него с восхищением — как ей откажешь? Но стоит кивнуть — начнут ревновать мальчишки. Рискнуть и все рассказать? Еще и малышня тут… Интересно, как бы поступил отец на его месте?

Сын Ветра улыбнулся Стрекозе и еле заметно повел головой в сторону маленьких девочек.

— Вот что я вам скажу.... Мой отец, конечно, великий охотник, но все равно он неправ! Орландцам надо жить, как великаны! Своим умом! А не охотится тайно, да еще и в чужих горах!

— Это мы и без тебя знаем! — фыркнул Дик, чью темно-русую макушку украшала большущая шишка.

— Не перебивай! — возмутился Зар.

— Знаем, но никогда ничего не делали, — осторожно продолжил Сын, не сводя взгляда со Стрекозы.

— Да я родителям все уши прожужжала, но они и слушать не хотят! «Ах, Коль, он сын праотцов, нельзя его расстраивать!». Тьфу! — Стрекоза даже ножкой топнула.

— А теперь еще и за Орлянку ходить придется! — плаксивым голосом подхватил самый младший мальчик — вихрастый, рыжеволосый Дэн, пришедший, несмотря на ранний подъем

— Король великанов пережил и наш Коль переживет, не переломится! — ответил Сын.

— Нельзя так про дядю-короля говорить! — не выдержала маленькая чернокосая Молли — сестричка Зара.

— Родители ругаться будут! — подхватила ее подружка, смуглолицая Синичка.

— А главное, кто нас послушает? — проворчал брат Синички — Олвин.

— Вот! Олвин в самое яблочко попал! — подхватил Сын. Ребята обернулись к нему, ожидая продолжение, а он помолчал, огляделся по сторонам и вдруг подозвал к себе Синичку с Молли. — Могу я вам поручить одно очень ответственное дело, девочки? Справитесь?

— Конечно! — обрадовалась Молли.

— Какое дело? — уточнила Синичка.

— Я у лестницы наверху рюкзак бросил. Возьмите его, отнесите ко мне домой и скажите матери, мол, Сын Ветра не хочет на Великой охоте за волком гоняться. На Великой охоте нужно мясо добывать! Запомните?

Мальчишки с удивлением переглянулись.

— Скажите, что и Зар с Сыном пошел! Подстрелим оленя или даже кабанчика!

— За Орлянкой? — растерянно уточнил Лум.

— Может все-таки за волком, а? — жалобно спросил Лумин. — Что мы, на оленей с кабанчиками не охотились? А тут цельный волк…

— За Орляндкой пускай предки охотятся! — отмахнулся Сын. — А волка, если будет нужно, мы в Анварде встретим!

— Пусть волки на диких зверушек охотятся — я не против! — встряхнула рыжими косами Стрекоза. — А Анвард мы защитим!

— Защитим! — Лум и Лумин вскочили, потрясая кулаками. — Пусть еще только сунутся к нашим овечкам!

— Пусть тогда Молли с Синичкой скажут, что все ребята за мясом пойдут, — предложил Поггин. — Или кто-нибудь хочет за волком погоняться?

— Я со всеми! — тут же ответил Олвин.

— И я!

— И я!

— И мы тогда с вами, да, брат?

— Конечно!

— Поггин, а ты?

— Я посмотреть схожу, — ответил гномик и натянул на голову голубой колпак с серебристой кисточкой.

— А можно и мы посмотреть? Зар, ну пожалуйста! — захныкала Молли.

— Ты что! Родители итак заругаются, что мы не идем с ними! А если еще вы пойдете... К тому же вы обещали Сыну сходить к тете Лилиан!

— Моя мамка вас ругать не будет! Наоборот, угостит. Небось, сейчас как раз лепешек к завтраку нажарила… Даст их со сливками и со сметаной, а еще с земляничным вареньем — у нее ж земляничное варенье самое лучшее в Анварде! А мы с охоты вам какую-нибудь шкурку принесем. Или перышек. Идет?

— Идет! Вы только не забудьте! — обрадовалась Молли.

— Мне живого крольчонка принесите! — подхватила Синичка.

— Что-нибудь обязательно принесем! Бегите быстрее!

Девочки, взявшись за руки, побежали наверх по лестнице, а мальчишки вновь окружили Сына:

— Ну, ну, колись, что сказать хотел?

Сын огляделся по сторонам и тихо-тихо произнес:

— Я узнал почему мой отец столько лет не ходил на Север. Узнал, что он скрывает ото всех. А еще узнал, как у великанов получилось жить свободно! Я при малявках не стал говорить — разболтают еще… Но если вы поклянетесь молчать — я вам раскрою тайну главного охотника Орландии!

— Клянусь молчать, как неговорящая рыба! — воскликнул Зар.

— Клянусь Орландией!

— Клянусь Асланом!

— Клянусь!

— Клянусь!

Увидев, как у ребят разгорелись глаза, Сын почувствовал себя совершенно счастливым.

— Я это делаю, потому что отец неправ! — объявил он. — Но я не хочу нарушить данное ему слово, а потому много рассказывать не буду, а просто отведу вас в одной тайное место, и вы все сами поймете! Зуб даю — не пожалеете! Только… Это далековато, давайте лошадей возьмем!

— Охотничьих? — обрадовался Дэн.

— Не. За охотничьих сегодня с нас самих три шкуры снимут. На крестьянских поедем. У них сейчас работы нет, даже хорошо прогулять…

Коль вместе со своими людьми покинул Анвард около восьми утра, а вскоре в дорогу собрались и охотники. Больше полусотни орландцев — несколько женщин и почти все оставшиеся в Анварде мужчины — сели на крепеньких низкорослых неговорящих лошадей и поскакали в лес на юго-запад от Анварда. Поджарые охотничьи псы натягивали поводки и злобно рычали. Великаны сказали бы «ревели». Остроухая Удача Ветра чуть из шкуры не выскакивала, воодушевленная возвращением хозяина. 

— Как вернемся, надеру Зару задницу, — ворчал Ленельфи. — Тоже мне великие охотники — сами они решают кого на загонять на Праздник!

— Ну, Сын Ветра-то у нас теперь и впрямь великий охотник, — хохотнул отец Дэна, рыжебородый Дан. — Большой медведь-то был, Ветр? Как вы его завалили?

— Потом расскажу, — буркнул Ветр, расстроенный выходкой сына. — О, а вот и Дуб!

И в самом деле на встречу кавалькаде вышел высокий смуглый морщинистый охотник в коричневатой, расшитой ракушками одежде. Он с Внуком Фавна и парой собак еще на рассвете пешком пошли по следу, чтобы, если звери начнут петлять, вместе распутать следы и оставить метки для остальных охотников. Отряд придержал коней, Дуб на ходу потрепал рвущихся вперед собак и подошел к Ветру.

— На Горбатую гору ушел. Чувствуется, что наш зверь — не пуганный, — хохотнул он. — Северный бы так след запутал, что голова б закружилась распутывать. Даже неинтересно, право слово! Э, а где мальцы-то?

— А они у нас теперь взрослые — сами охотятся! — хмыкнул Утес, чей внучатый племянник Томас тоже ушел с Сыном.

— И вы позволили?..

— Ну, не выслеживать же их вместо волка? — усмехнулся худощавый большеглазый Рик. — Мы, когда узнали — их уже и след простыл… Лошадей у пахарей взяли. И — представляешь? — даже Поггин с ними увязался. Ну и моя Стрекоза, конечно.

— Эта рыжая небось идею и подала, — проворчал Дуб, вскакивая в седло свободной лошади.

— Коза как есть, вся в тестя, — с гордостью отозвался Рик. — Только рожек и копыт Аслан не дал. На наше счастье.

Кавалькада продолжила путь и вскоре достигла Горбатой. У звериной тропы их ждал Внук Фавна — рыжий охотник, чьи ноги заканчивались раздвоенными копытцами, а колени сгибались назад.

— Зверь залег на Можжевеловом утесе. Если крыльев не отрастит — отступать ему там некуда, так что, похоже, охота будет короткой, дольше туда-сюда проездим, чем наохотимся.

— Ну и отлично. Можем потом еще и мальцов найти и на юг за добычей сгонять, — кивнул повеселевший Ветр.

— Не понял! Что там с мальцами? — подпрыгнул рыжий.

Горбатая гора была кривая. С трех сторон на нее вполне можно забраться, а вот на западе — почти отвесный обрыв. Можжевеловый утес как раз на западе и находился. Оставив лошадей внизу, охотники спустили с поводков собак, разошлись вдоль подножья горы и, кто с луками, кто с копьем на изготовку, начали подниматься. Собаки, подвывая, помчались вперед.

Вскоре голоса псов изменились — они достигли цели. Вслушиваясь в грозное рычание охотники словно видели, как ощетинившиеся звери стоят друг напротив друга. Самые храбрые из псов вот-вот начнут бой. Эх! Жаль в Орландии нет северных волкодавов! Те могли биться с волком на равных! Зато собак много…

Рычание сменил громкий ввизг раненного пса. Через мгновение ему начал вторить второй…

Стараясь не разорвать цепь, охотники поднимались так быстро, как могли. Ну почему неговорящим собакам нельзя объяснить, что нападать на волка совсем не обязательно — людей главное дождаться!.. Держитесь, родные, мы идем!

И вот, наконец, утес.

Совсем небольшой — в длину всего-то метра четыре. На самом краю здоровенный — с говорящего! — серо-бурый волчище.

Ветр выдохнул — северные волки были гораздо светлее.

— Все, приятель, конец тебе, — проворчал Дуб, вынимая из колчана стрелу и накладывая ее на тетиву длинного тисового лука. И в этот миг волчище как сиганет со скалы! Словно решил покончить сам с собой сам, не дожидаясь охотников. Люди не успели и глазом моргнуть, как вслед за волком вниз бросились собаки!

— Буран! Удача! Стоять! Назад!

Охотники кинулись к краю утеса.

Волк, а вслед за ним и псы, приземлялись на небольшой выступ, а оттуда буквально ползли вниз по склону, считавшемуся непреступным!

— Вот же пропасть! — Ветр поспешно обвязался веревкой, кинул конец Ленельфи с Дубом. — Дочь Сатира! — окликнул он одну из охотниц. — Займись раненными! Несколько человек пусть спустятся за мной по скале — мало ли... Остальные, бегите к лошадям, встретимся внизу!

Рядом зазвучал рог, охотники продолжали скликать собак. Где там! Увлеченные погоней псы завывали, спускаясь все ниже.

Ветр, его зять Ник, Внук Фавна и Камень — отец Синички с Олвином — спускались на веревках вслед за собаками. По счастью, опасения Ветра не оправдались: никто из псов вниз не сорвался. Собачки хоть и отставали от волка все сильнее, но тот провел их довольно безопасной тропой. Ветр усмехнулся в очередной раз углядев впереди свою рыжую Удачу — как и хозяин она не отличалась ни размером, ни мощью, но и не думала отстать от других псов. А вот ушастый коротконогий Малыш — любимец Рика — испугался прыгать с очередного обрыва, и Камню пришлось слазить за ним, привязать к себе и дальше спускаться уже вдвоем.

— Да не лижись ты, дуралей! — ворчал Камень на изворачивающегося и норовящего лизнуть своего спасителя пса. — Но надо же, как волчара Горбатую знает! Живет что ли здесь?..

В этот миг раздалось тревожное ржание лошадей.

— Да чтоб об тебя великан споткнулся! — закричал Внук Фавна, и быстрее заскользил по веревке.

— Тише ты! Если сорвешься, лошадям легче не будет! — рявкнул Ветр.

— Лошади не овечки — себя в обиду не дадут! — поддержал Ветра Камень. — Но каков подлец! Меня сейчас разорвет от злости!

— Ладно тебе, сами виноваты — надо было оставить кого-нибудь с лошадьми…

— Ветр, да кто ж мог знать, что он здесь спустится?!

Злые и расстроенные охотники долго ловили лошадей — по счастью, Камень оказался прав — ранить лошадок волчище не смог. Но напугал изрядно.

Когда вернулись, у звериной тропы их ждала Дочь Сатира с раненными псами. Посовещавшись, охотники решили взять собак с собой.

— Пристрелю гада и шапку из него сделаю! Нет, муфту! Нет, коврик, чтобы перед камином лежал! — горячился Камень. Его пёс Гром, пострадавший от зубов волка, лежал поперек лошадиной спины впереди хозяина и тихонько поскуливал. — Нет, два коврика! Три коврика! А из кишок — струны! А из когтей — бусы для Синички! А из…

— Не спеши, — перебил его Ветр. — Сдается мне, наш волчара слишком умен, чтобы вот так просто превратиться в коврик.

— Ветр, да что с тобой сегодня? — удивился Ленельфи. — Ну, знал он Горбатую и что с того? На следующей дневке мы его точно возьмем, вот увидишь!

Однако время шло, но не было даже признаков того, что волк задумал свернуть на удобные для дневки урочища. К полудню он привел охотников на юг почти к самой Орлянке, а потом пошел на северо-запад — обратно в горы из южных холмов. След шел преимущественно по сухим и открытым местам.

— Да что ж это за зверюга такая, бегает, как подорванная! Порядочные звери так себя не ведут! Я уже жрать хочу! — возмущался Лесной Кот — отец Медвежонка и Енота.

Лишь под вечер след привел охотников к затаившейся между гор дубовой лощине. За лощиной в чистом голубом небе сияло солнце, подсвечивающее в зеленом море листвы редкие пожелтевшие листики.

— Ну наконец-то! — воскликнул Дуб, вытирая лицо рукавом: день выдался теплый и безветренный.

Охотники спешились, придерживая рвущихся бежать по следу собак.

— Отлично! — Ветр потер руки. — Камень, Дочь Сатира, отведите собак в сторонку — еще разбудят гада. Утес, давай, вы с Молнией направо, мы с Удачей налево. Ленельфи, ты со мной? Тихо, Удача! Вперед, девочка моя!

Охотничий азарт не мешал Удаче во всем слушаться хозяина: оставив ведущий в лощину волчий след она пошла за Ветром направо к поросшим зеленой травой невысоким холмикам, и весело потрусила вдоль лощины по лежащим на земле желудям. Ветр и Ленельфи не спеша брели следом, радуясь возможности размять уставшие ноги. Неожиданно собака ощетинилась и резко повернула от лощины вправо, рыжий хвост колечком заходил из стороны в сторону.

— Тихо! Тихо! — осадил собиравшуюся было зарычать собаку Ветр.

Ленельфи опустился на колено, пригляделся… на влажной земле отчетливый виднелся волчий след!

— Вот пропасть! — выругался охотник и потянулся к висевшему на поясе рогу.  

— Не труби! Дай-ка я кое-что проверю, — проворчал Ветр и по выходному следу вошел в лощину. Рыжая Удача потянула было в другую сторону — мол, хозяин, ты чего? Волк же отсюда выбежал! — но Ветр сильно дернул поводок, и собака покорно пошла по следу в обратную сторону, «в пяту», как говорят охотники. Вид, правда, у нее был донельзя удивленный, но в любящих золотисто-карих глазах явственно читалось: «Ради тебя, Хозяин, я не только «в пяту», я и под землю и на небо идти готова!»

— Чего это ты? — нагнал друга Ленельфи.

— Как ты думаешь, куда бежит наш волчара? — спросил Ветр, осторожно отодвигая дубовую ветку.

— Понятия не имею!

— Анвард от нас сейчас ровнешенько на восток и недалеко — за пару часов добежать можно.... А мы, получается, сходили к Орландке и сделали хороший крюк…

— Хочешь сказать, волк его сделал нарочно? — белые брови Ленельфи всползли чуть ли не до самых волос.

— Помнишь тот вой, утром, у перевала? Отвечали-то от Анварда... Их точно двое, как минимум! Один полдня отдыхал рядом с Анвардом, а потом прибежал сюда, чтобы увести нас и дать отдохнуть в этой лощине второму…

— То есть волки заранее договорились, — выделяя каждое слово, перебил друга Ленельфи, — встретиться здесь? Ветр! Неговорящий зверь на такое не способен! Я понимаю, ты устал и расстроен, но…

Удача оторвала от земли длинную морду и тихонечко заскулила.

— Девочка, ты что след потеряла или с хозяином сговорилась? — досадливо махнул рукой перебитый Ленельфи.

— Ну, и что ты теперь скажешь? — мрачно спросил Ветр, кивая на следы. На влажной почве было отчетливо видно, как волк разворачивается. Получалось, что зверь не прибежал с другой стороны лощины, а зашел там, где они нашли выходной след, ну, а здесь вот развернулся и по собственному следу вышел.

— Разорви меня медведь! Похоже это действительно другой волк! — сжав кулаки прошептал Ленельфи. — Но все же ума развернуться где-нибудь на камнях ему не хватило!

— Что тоже странно, кстати…

— Ветр, к чему ты клонишь? Говорящий зверь не мог сотворить такое с овцами!

— Не мог. Но факты остаются фактами! Хотя я пока и не знаю, как их объяснить…

— Что ж, — Ленельфи, усмехнувшись, потер руки. — Получается, наш первый волк сейчас в лощинке?

— Ну, судя по тому, что Утес тоже сбор не трубит...

Приятели вышли из лощинки и продолжили обход.

Перед ними, повиливая хвостом, бежала Удача.

Ветр полной грудью вдохнул запах листвы и грибов, вслушался в шорох листвы и улыбнулся.

Внезапно из-за кустов выскочила длинноногая Молния и начала обнюхиваться с Удачей.

— Сто лет не виделись, — фыркнул Ленельфи, поправляя костяной чокер на шее.

— Что, попался наш хвостатый? — заулыбался ведший Молнию Уступ — старший сын Утеса. Вслед за ними из-за деревьев вышел сам Утес и его младший сын Обрыв, на ходу достающий из висящей на поясе сумки веревку с флажками.

— Только не спугните! — шепнул сыновьям Утес, поправляя темный плащ, на котором тетушка Терновник лентами выложила силуэты гор.

— Удача с нами, — подмигнул Ленельфи и потрепал собаку Ветра по острым ушам.

Охотники вновь разошлись, обходя лощину, Ветр и Обрыв разматывали клубки с флажками, Ленельфи, Уступ и Утес осторожно набрасывали веревку на кусты и деревья, Удача и Молния проверяли не появился ли новый выходной след.

След не появился, так что, вернувшись к отряду, охотники со всей уверенностью могли утверждать, что волк по-прежнему сидит в лощине.

Человек тридцать охотников тут же сели на лошадей, взяли собак и приготовились скакать на ту сторону лощины — загонять зверя.

— Поставьте хотя бы человек по пять с каждой стороны лощины, — распорядился Ветр. — Если эта тварь перемахнет через флажки…

— Ветр, ладно тебе! — укоризненно покачал головой Ленельфи. — На севере таких бурых волков не бывает, а наши флажки первый раз видят! Никуда он не денется…  

— Нет, уж! Один раз он нас уже выставил дураками!..

— Хорошо, хорошо. Я сам там и встану. Но — видит Аслан — ты перестраховываешься!

— Не спорь, Льфи. Сам знаешь, какая у Ветра чуйка! — Камень достал притороченный к седлу кофейного цвета плащ и набросил на плечи — солнце уже не так припекало, как днем. — Лучше уж стрелков поставить, чем потом локти кусать.

Охотники согласились. Загонщики ускакали, остальные — во главе с Ветром — рассыпались по краю лощины, достали луки и спрятались за деревьями.

Стоя за старым дубом, Ветр мрачно размышлял, что второго волка тоже нужно будет пристрелить, но дело к вечеру, за ночь тварь может далеко уйти… С другой стороны, сейчас они хоть нормально поужинают и отдохнут, а завтра с новыми силами отправятся в погоню. В одиночку волк вряд ли сможет выкидывать такие кренделя…

Вдалеке нарастал шум: трубили рога, стучали палки о стволы деревьев, ревели рвущиеся с поводков псы... Цепь загонщиков неспешно шла на стрелков. Нет, на сей раз волку и впрямь некуда деваться… Ветр поднял лук, не сомневаясь, что другие охотники тоже накладывают стрелы на тетиву… Шум приближался, но вдруг…

— Вот он!

— Стреляйте!

— Чтоб мне провалиться!

— Ушел!

— Ты куда стреляешь, придурок?!

— Ушел!

— Ату его!

— Взять его, собачки!

То были голоса не стрелков — загонщиков!

Главный охотник кинулся к ним.

— Ветр! Он выскочил, гадина такая, прямо на нас! Вон с того валуна сиганул! Плевать хотел на весь наш шум! — закричал Дуб. — А этот идиот, Сын Великана, меня чуть не пристрелил!

Дуб размахивал охотничьей шляпой, из которой на манер пера торчала стрела, больше похожая на дротик, если не на копье: такая она была длинная и толщиной с большой палец.

— Я в волка целился! — оправдывался высоченный мужчина, отец Лума и Лумина.

— А то что за ним человек стоит, тебя не смутило? Вы, великаньи дети, вообще думать умеете?!

— Хватит ругаться, — устало отозвался Ветр. — Будем гнать по следу до темноты.

— Тебе хорошо говорить! Он же не в тебя стрелял!

— Нам только самим переругаться из-за этих тварей не хватает! К лошадям, ребята! Ночью мы скакать не сможем, и они здорово оторвутся. Не теряйте время!

— Надеюсь, потом не окажется, что их там целая стая? — буркнул Лесной Кот. 

Мальчишки стояли в пещере при свете факелов и в восхищение смотрели на гордую мраморную даму, глядящую на них с высокого пьедестала. Лум с Лумином как открыли от изумления рты, так их и не закрывали, а карие глаза Стрекозы сделались размером с серебряные блюда, которые хранились в замке и ставились на столы только в большие праздники.

— Ух, ты! Кто это?

— Дядя Ветр ее придумал, да?

— А почему он никому не показывал такую красотищу?

— Вы, вот, спрашивали, кто меня вылечил? Так смотрите! — Сын поставил факел в держатель на стене, окинул взглядом ребят и продолжил: — Эта дама — давняя знакомая моего отца. Именно ее мы встретили в горах. Это она пронзила копьем медведя...

— Разве она великанша? — перебил Сына Лумин, внимательно разглядывая прекрасное каменное лицо. — Совсем на нашу родню не похожа! Красивая, тоненькая!  

— Конечно, не великанша! — возмутился Сын. — Хотя очень высокая! Высокая и черноволосая… А так точь-в-точь, как папина статуя!

Большинство мальчишек восхищенно охнули: надо ж какой счастливец — такая красотка и спасла и лечила!

— Сын, ты лучше другое скажи: как эта твоя белая дама поможет все с охотой уладить? — подозрительно уточнил Поггин.

— Постойте-постойте… Белая дама, но не великанша? Живет далеко на Севере? Как же ее зовут? — вдруг подал голос восьмилетний мальчуган с благородным лицом кентавра, нежной кожей наяды и жесткими волосами дриад.

— Енотик, ты что, думаешь это… это… — перепугался маленький Дэн.

Ребята переглянулись. Их лица стали серьезными.

— Сын, ты же не можешь, — начал было Олвин, но замолчал.

— А что здесь такого? — вызывающе бросила Стрекоза. — Ну, подумаешь, встретили…

Девочка тоже как-то замялась и не закончила фразу.

— Ну, да, это Белая Колдуднья, — как можно равнодушнее ответил Сын.

— Ты что?! Она же убьет всех! — закричал Енот. Он аж покраснел весь.

— Заколдует! — подхватили Лум с Лумином, хватаясь друг за друга — Или вообще съест! Живьем! И косточками не хрустнет!

— Бежим отсюда! — заверещал Дэн.

Поггин и остальные мальчишки промолчали. Как никак они были постарше и поумнее и совсем не хотели прослыть трусами.

Енот требовательно дернул старшего брата за рукав золотисто-зеленой рубахи.

— Чего тебе? — обернулся Медвежонок. Лицо его было совершенно равнодушным, только нижняя губа закушена чуть не до крови.

— Братик, пошли домой! А вы лучше разбейте эту штуку!

— Точно! — заорал Лум и двинулся вперед.

— Может быть все-таки вначале Сына послушаем, а храбрые охотники? — крошечная Стрекоза встала на пути здоровенного Лума. В свете факелов кольцо на ее пальце искрилось, как белый мрамор, из которого была вытесана статуя Колдуньи. — Это вообще-то дяди Ветра статуя, а вы ее портить собираетесь?!

Лум покраснел и растерянно обернулся к брату.

— У нее во дворце, — веско произнес Сын Ветра, — мы встретили несколько великаньих мальчишек. Зар, скажи, мы ведь и вернулись вместе с одним из них!

— Верно… С Рембглаффином…

— Рембглаффин называл даму тетушкой, и никто из взрослых не переспросил, о ком это он.

— Точно. Великаны сразу сказали, что вас тетушка нашла. Мол, живет в горах отшельницей. Великая, мол, охотница… Красотка, каких поискать…. Но мы думали, они о великанше! А оно вишь ты как… — и Зар, ошеломленный, вновь уставился на статую.

— Значит, маленькие великаны к ней ходят, и она их не ест? — уточнила Стрекоза.

— Это я и пытаюсь сказать! — Сын прям расплылся в улыбке. — Все сейчас детские сказки вспоминают про всяких ведьм! Но это сказки откуда? Из мира праотцов! Про тамошних колдуний!

— Те тоже могут притворяться добренькими, — не сдавался Енот. — Откуда ты знаешь, что эта другая?

— Она уже сколько лет с великанами дружит! Охотиться их научила!

— То есть это она помогла великанам стать охотничьим народом? — догадалась Стрекоза.

— В том-то и дело! И нам помочь может!

— Ах, вот оно что! — у девочки даже глаза заблестели.

— Потому-то нам и говорят, что она плохая! — убежденно продолжал Сын. — Хотят, чтобы у нас как в Нарнии все было!..

— Мне кажется, Сын говорит дело, — неожиданно подал голос Поггин. — В Нарнии ее не любят, потому что она охотница, а тут еще великаны с ней сдружились… Я великанам верю. Они может не очень умны, но… Если это она им помогла, почему бы и нам не попробовать? Сейчас прям очень удобно! Коль уехал, ваши предки тоже на охоте все… Что делать-то надо Сын?

— Во, Пог все очень круто объяснил, — воскликнул Олвин.

— А я и без Пога так думаю! — вставил Зар.

— Братик, это же колдовство! — Енот чуть не плакал.

— Какое колдовство? Где? Разве она съела кого-нибудь? Сына, вон, вылечила, а не сварила заживо!

— Все равно она колдунья — папке это не понравится! Выпорет он нас! — пробубнил Лумин.

— Что, мечтали, мечтали свободно охотиться, а теперь струсим? — фыркнула Стрекоза.

— Кто трусит? — возмутился Медвежонок. — Мелких с собой брать не нужно было, это да!

— А теперь я у вас одну вещь спрошу, — Сын повернулся к Луму с Лумином. — Вот скажите, мой папка — он совсем тупой, как старый нож, или еще режет?

 — А причем тут это? — не понял Лум, а Лумин просто глаза выпучил.

— Нет, вы просто скажите: тупой или нет?

— Конечно, нет...

— А ты, Енот, что думаешь?

— Дядя Ветр умный. Но... Может Колдунья его заколдовала? И тебя тоже!

— Если бы заколдовала, папа давно бы ее сюда позвал! А он не стал и при встрече ей отказал. Меня, говорит, все в Орландии устраивает. Дескать, у нас тут Коль и мы будем его беречь.

Мальчишки фыркнули.

— Ты, Енот, беги с Дэном домой, раз так боитесь, — посоветовала Стрекоза малышам.

— А мы? — Растерянно спросил Лум Лумина.

— Только не забудьте! Вы поклялись: никому ни слова! — крикнул Сын.

— Проболтаетесь, никуда вас больше с собой не возьму! — сердито добавил Медвежонок.

— Енооот, давай лучше со всеми останемся! — заныл Дэн.

— Но это же колдунья! Ведьма!!!

— Нееет! Это Белая Дама! Она великанам помогает!

— Точно! — обрадовался Лумин. — Ишь, Дэнчик какой головастенький!

— Делать-то что надо? — снова поинтересовался практичный Поггин.

— Ну… Вообще отец все уже сделал. Нам нужно только вывезти ее за Орлянку…

Тут Поггин сделал шаг вперед и встал перед Сыном, уперев руки в боки:

— «Только»? — Возмущенно переспросил он. — Ты вообще представляешь, о чем говоришь? Снять с постамента, вытащить из пещеры, потом тащить по горам… Надеешься это все гном за тебя сделает, да?

— Поггин, не горячись! Все не так сложно! Мой отец все продумал! Из пещеры есть другой выход — к подножью!

— А почему мы тогда шли не через него?

— Я там просто не был. Отец его завалил… Но только для того, чтобы не нашли! Отсюда мы пройдем, я уверен!

— Уверен он! Почему ты хотя бы заранее не сказал? Я бы взял инструменты…

— Да что ты к нему пристал, Пог! — удивился Зар. — Сын же объяснил: дядя Ветр с него взял слово… А за инструментами мы сходим…

— Трогательно, конечно, что Сын слово сдержал, — язвительно ответил гном. — Только времени ходить туда-сюда у нас нет.

— Поггин, я уверен, тут можно обойтись и без инструментов, — пробормотал покрасневший Сын. — Веревки, ножи у нас есть, у Олвина, вон, топорик даже… На постаменте она наверняка не закреплена…

— Ну, это-то мы сейчас проверим, — буркнул гном. — Эй, вы, дылды, подсадите меня!

Лум бережно поднял маленького приятеля и поставил на пьедестал, рядом со статуей.

— Ну, хорошо, — подал голос рогатый Роббин. — Допустим Пог поможет нам вытащить ее из пещеры. Но тащить до Орлянки… Она ж тяжеленная! Дня три идти будем!

— Да, ладно тебе! Какие три дня! У нас лошади! Завернем статую в шкуру, положим на волокуши…

— Все равно это никак не меньше двух дней!

— Да, ладно тебе! К ночи дойдем!

— Сын, к ночи точно никак, с таким грузом-то, — зашептал Зар.

— Вы меня отсюда вообще снимать собираетесь? — напомнил о себе гном.

— Ой, Пог, извини! — Лум и Лумин, чуть не столкнувшись, кинулись снимать гнома.

— Статую и в правду легко спустить. Сын прав: завернем в шкуру, веревками обвяжем и снимем… Если Ветр и впрямь все продумал с подземным ходом, то потом сделаем из веток настил и бревна, чтобы его катить… Но вначале разберемся с проходом... Что стоим-то, парни? Енот, ты домой?

— Не знаю, — мальчик испуганно смотрел на Поггина. — Ты правда думаешь, что она не колдунья?

— Волшебница она, — веско ответил гном. — Раз с ней великаны столько лет водятся, нам тоже бояться нечего.

— Смотрите, вон, кажется, проход! — закричал высокий большеглазый Томас.

— Круто!

— Ура!

— ​Вперед!

И мальчишки дружной толпой рванули в подземный ход. Не каждый день ходишь по пещерам! Не каждый день узнаешь страшные и опасные тайны!

Королевский отряд — Коль и Ива с детьми, четверо стражников с детьми и супругами, семьи детей и внуков Нима — остановился на ночлег в нарнийском лесу на большой поляне, окруженной зарослями орешника. Невдалеке весело журчал родник. 

Днем детей отвлекла дорога, но в сумерках малыши вновь вспомнили про волка и бедных овечек. Первым захныкал краснощекий Снегирек — пятилетний сынишка стражника Тома. К нему присоединился четырехлетний Аристотель — правнук советника Нима.

— Не бойтесь! — крикнул Дар. — Смотрите какой у меня меч! — мальчик выхватил из ножен клинок гномьей работы. Ручка у меча была золотая. Навершие украшала голова льва, на гарде сплетались драконы. — Я прогоню любого волка! Эгей!

Меч со свистом рассек воздух.

— Прочь, прочь, гнусный волк! — хором закричали Аврелий и Македонский — правнуки Нима, мальчики на пару лет старше Дара. Мечи у них, правда, были деревянные, но зато громко стучали друг о друга.

— Мистер Волк, мистер Волк, сколько время, мистер Волк? — весело запела Молли — долговязая дочка стражника Трана.

— Время срубить тебе башку! — грозно крикнул Дар.

— Уууу! Не надо! Не надо! Я уже ушел! — Молли набросила на голову плащ и, подвывая, побежала от мальчиков.

Малыши засмеялись и приободрились, но тут сестричка Молли — семилетняя Мэг, обнаружила, что потеряла куклу и отчаянно зарыдала:

— Мама! Мама! Волк мою Моховушку украл!

Стражница Липа стала утешать дочь, уверяя, что Моховушка, наверняка, вернулась в Анвард и ждет свою хозяйку дома. Но малыши уже перепугались и снова расплакались.

Пытаясь утешить ребятишек, Перидан заиграл на флейте, а Коль приказал поставить шатер — в него, мол, никакой волк не заберется! Песнями и сказками детей удалось успокоить и уложить спать.

Под утро по крыше шатра забарабанил мелкий дождь, но вскоре стих. Встало солнце, лес начал просыпаться. Мужчины разожгли костры, женщины варили кашу, разогревали лепешки, дети постарше пошли собирать ягоды и орехи к завтраку, малышня, позабыв ночные страхи, с криками носилась вокруг, предвкушая предстоящий праздник. Лиззи и Лилн звонко запели песенку про дроздов, вылетевших из королевского пирога:

Служанка возле замка

Сажала кустик роз,

Примчался дрозд — вертлявый хвост

И откусил ей нос.

— Что с тобой? — Коль сел на траву рядом с Ивой, подобрал выроненную Нэйном деревянную погремушку и подал готовящемуся заплакать сыну. Малыш тут же заулыбался и радостно загугукал, сжимая в ручонке игрушку. — Ты здорова?

— Сама не знаю, — прошептала дриада. — Сердце не на месте. Наверное, из-за овец… Мне хочется вернуться. Мне холодно… И снилось что-то плохое… Кажется, будто вот-вот случится что-то ужасное…

— Не переживай! — Коль бережно закутал Иву в свой плащ. — Всего через несколько часов мы увидим Аслана, и все станет хорошо!

— Конечно, — неуверенно отозвалась Ива.

— А кошмары, после вчерашнего, думаю, многим снились. Дар, вот, тоже жаловался… Представляешь, ему приснилось будто с севера прибежал огромный волк и хочет проглотить наш замок и Яблоню… Почему ты так смотришь? Это же просто сон!

В этот миг над головами людей раздались пронзительные птичьи крики.

— Это орландцы?

— Орландцы! Орландцы!

— Король Коль!

— И королева Ива!

— Спускаемся! Расскажем все им!

— Нет! Нет! Нельзя терять времени! Летим! Летим!

— В Нарнию!

— К Аслану!

— Дрозды! — Ива вскочила на ноги и ее обычно тихий голос прозвучал так звучно, что перекрыл птичий гам. — Откуда вы? Именем Аслана, спускайтесь вниз и расскажите, что случилось!

Маленький Нэйн поддержал мать громким воплем. Коль поспешно взял ребенка на руки.

— Мы были в Орландии, Зеленая королева! — крикнула в ответ Крапинка.

— Хотели поесть горной рябины! — уточнил Сладкоглас.

— Белка сказала, что на Лисьей горе самые вкусные ягоды!

— Белке это Кролик сказал!

— А ему Енот!

— А Еноту, Еноту… Вы только представьте!..

— Птицы! — не выдержал Коль. — Это не важно! Расскажите, что было на горе!

— Птенцы, ваше величество! — Серолап сел на плечо королю Колю. Нэйн заулыбался и потянул к дрозду пухлые пальчики.

— Человеческие птенцы! — подхватила Крапинка, ловко спикировав на ветвистую косу королевы Ивы.

— Двенадцать человечков и один гном! Я считал! Считал! — Шилоклюв попытался сесть на острые рожки Нолл, невестки советника Нима, но не удержался и с пронзительным писком скатился на волосы. Вьющиеся волосы Нолл были заплетены в косы и аккуратно уложены в высокий пучок. Шилоклюв недолго думая забрался в него и устроился, точно в гнезде. Шестидесятилетняя Нолл нарочито громко вздохнула.

— Птицы, а как они выглядели? — друг Коля стражник Перидан подошел поближе и попытался внести ясность.

— Очень грязные!

— Очень! Очень!

Дрозды закружились вокруг Перидана и его жесткие, похожие на шерсть, длинные светло-каштановые волосы стали развиваться от поднятого птицами ветра. Нэйн смеялся, пытаясь поймать Серолапа: дрозд осторожно играл с человеческим детенышем, не даваясь в ручонки, но то и дело касаясь малыша перышками.

— Вылезли из норы!

— Из-под горы!

— На гномике был голубой колпак!

— С кисточкой!

— Гнома-птенца звали Поггин! — уточнила Крапинка, прыгая по косе королевы Ивы.

— Точно! А человечков: Лар, Зумин и Зум…

— Ты все путаешь! Зур! Лам и Ламин!

— Вы оба путаете! Зул, Рам и Рамин, вот!

— Еще Коза!

— Нет, Дереза!

— Это ты Дереза, а девочка — Коза!

— Может быть Стрекоза? — догадалась Липа. — Рыженькая такая, большеглазая…

— Да! Да! Рыжая!

— А еще Енот, Медведь и лошадь! Взрослая лошадь!

— На четырех ногах!

— Двенадцать четырехногих лошадей! Я считал! Считал!

— Хорошо, хорошо! Это наши орландцы! Но что вас там напугало, птицы? — вновь вмешался Коль.

К тому времени вокруг Коля с Ивой собрался весь отряд, а дрозды наконец расселись на ветках и продолжили щебетать:

— Они хотят встретиться с Колдуньей!

Орландцы переглянулись. Ива прижала руку ко рту.

— С Северной Колдуньей? — растерянно переспросил Тран.

— С ужасной Северной Колдуньей!

— Постойте-постойте, птички: вы хотите сказать, что наши, орландские, ребята отправились на север? Но мы бы их встретили тогда или увидели по дороге… На север только один перевал ведет… А Лисья гора вообще на востоке от Анварда… — запутался Перидан.

— Они на юг пойдут!

— Выйдут из Орландии, чтобы Дерево не мешало…

— Но ведь Колдунья — на севере! Вы точно что-то путаете, птицы! — крикнула смуглолицая Липа — жена Трана.

— Мы сами не понимаем!

— Он сказал, Колдунья придет!

— Сказал, она точно появится!

— Кто «он»?! — попытался перекричать птичий гам принц Дар.

— Мальчик!

— Самый главный птенец!

— Надо сказать Аслану! — вдруг взлетел один из дроздов.

— Скорее, скорее! — защебетала стая, взмывая в воздух.

— Ведь если бы мы не полетели за рябиной…

— Это все потому, что Белка…

— Ей ведь сказал Кролик!..

— А ему Енот!..

— А Еноту, Еноту...

— Птицы! Как звали этого птенца? — Королева Ива ловко поймала, сидящую на ее косе Крапинку и заглянула в круглый темный глаз птицы.

— Чей-то сын, ваше величество! Урагана? Вихря?

— Ветра, — вздохнула Королева. И тихонько добавила: —Ах, Ветр, Ветр… Ты отправился искать волка, а сына, кажется, потерял…

— Да, ерунда какая-то! — проворчал Тран. — Ну, играли мальцы. Делов-то!

— Нет, Тран, боюсь, это не игра! — возразила Ива. — Вот от чего так тяжело дышать… Колдунья… Зло нависло над нашей Орландией! Коль, я хочу вернуться в Анвард!

Словно порыв ледяного ветра пронесся по поляне даже дрозды и те замолчали. Все невольно поёжились, переглянулись. Лица малышей опасно вытянулись — того и гляди опять расплачутся. Но большинство взрослых после минутного размышления решили, что королева все-таки сгущает краски.

— Да нет, ерунда какая-то: Колдунья точно на севере, Лисья гора точно на востоке. Не может тут ничего быть плохого! — Тран махнул рукой-лопатой. — Дроздов слушать — еще и не такое услышишь… Коза, понимаешь, дереза…

— Да, похоже на то: взрослые отправились охотиться на волка — а дети играют в… Север. Игра скверная, но и только, — вслух размышлял Перидан.

— Может из-за волка они и решили поиграть в Север! — подхватил Галахад  —  младший сын советника Нима.

— Не лучше ли спросить совета у Аслана? Мы ведь почти добрались! — Глориана, старшая дочь Нима, подхватила на руки готовящегося зареветь внука по имени Аристотель и ловко сунула ему в рот кусок лепешки.

— Да! Да! Верно говоришь! К Аслану, к Аслану! — Загалдели птицы. — Нельзя идти навстречу Колдунье! Летим скорее!

Громко заплакал Нэйн — Серолап тоже поднялся в воздух.

— Летите, милые птицы! — Ива выпустила Крапинку, которая успела уютно устроиться у нее в ладони. — И вы поезжайте, друзья мои. А я возьму лошадь…

— Госпожа, а как же Нэйн? — забеспокоилась Нолл.

— Ничего. Привяжу его покрепче шалью…

— Госпожа, я еду с тобой! — воскликнула стражница Липа. И добавила, сурово глядя на мужа, который уже открыл рот, собираясь возразить: — Раз моя королева решила возвращаться, то и я с ней! И обсуждать тут нечего!

— И я с вами! — подхватила приземистая рогатая Мэри — жена Перидана.

Еще несколько женщин окружили королеву, другие смущенно переглядывались с мужчинами.

— Госпожа, может быть не нужно спешить? — мягко спросила Нолл беспокойно переступая раздвоенными копытцами. — Волк расстроил нас всех, но… Стоит ли из-за тревожных снов и глупой ребятни лишать себя встречи с Асланом?

— Сворачивайте лагерь, — распорядился Коль. — Вы, птицы, летите вперед. Кто хочет ехать к Аслану — пусть едет следом. Мы с Ивой вернемся в Анвард.

Все удивленно уставились на Коля.

— Ваше величество, — попытался было возразить Артур — старший сын Нима.

— С Асланом поговорите вы, — резко произнес Коль, но тут же положил руку Артуру на плечо и уже мягче произнес: — Надеюсь, при встрече мы вместе посмеемся над детскими играми.

— Я с вами, ваше величество! — откликнулся Том.

— И мы. Верно, Перидан? — подхватил Тран.

— Хорошо. Где ваши мечи?

— Где-то здесь!

Перидан, Том и Тран с Липой залезли в повозку и начали искать среди поклажи оружие. Женщины, не переставая спорить, торопливо гасили костры, мужчины запрягали лошадей…

— Будь умницей! — рыжая стройная Нолл, жена Арутура, поцеловала внучку Справедливость и посадила в повозку. — Мы с мамой, тетей Ревеккой и тетей Саммерсон проводим королеву, а вы повеселитесь на празднике и поговорите с Асланом, хорошо?

— Баба! С тобой ведь ничего не случится? В Анвадре волк, а теперь и колдунья…

— Не бойся, маленькая. Мы с тетей Мэри забодаем всех своими рожками. И потом с нами королевские стражники. Видишь, какие у них блестящие мечи?

На соседней повозке громко заплакала Честность — внучатая племянница Нолл. Плач подхватили другие малыши.

— Дорогая, не передумаешь? — забравшись на козлы низкорослый Артур оказался вровень с рогатой супругой.

— Нет, я должна быть рядом с королевой. Я королевская дама. Это мой долг, — ответила Нолл.

— Королева просто расстроена…

— Тем более я должна быть рядом. А вы с детьми поезжайте на праздник… Почему так долго? Надо уезжать. Дети плачут…

Коль и Ива стояли вместе с детьми у повозки.

— Дар, девочки, берите вещи и пересаживайтесь к дяде Артура! — распорядилась Ива.

— Но мама! — закричала Лилн.

— Кто-то из нас должен предстать пред Львом…

— Так большинство к нему и поедет! — воскликнул Дар. — Папа сказал, король в трудный час должен быть со своей страной! Значит и наследный принц тоже!

— И принцессы! Папочка! Папочка, пожалуйста, мы не хотим ехать без вас!

— Дети …

— Ива, пусть едут с нами. Пусть в трудный час семья будет вместе…

— Думаешь, так будет лучше?...

— Конечно!

— Ох, не знаю… Не знаю… Ну… Хорошо. Некогда спорить. Едем скорее!