Новый год и два хвоста в подарок

— Алис, ну может, всё-таки ты согласишься? Сразу всё вместе отметим? И Новый год, и помолвку, — жалобно стонет Богдан Скворцов, — Посидим, выпьем…

Ага… Как удачно, сразу два события, сэкономим. Посидим, выпьем, дождёмся, когда уснёт твоя мама и займёмся сексом на соседнем диване. Надоело... Кругом одни нищие неудачники или пузатые лысые извращенцы. Почему я не могу найти себе нормального мужика? Красивого и обеспеченного. Но нет же. Либо бедный, живущий в одной комнате с мамой, Богдан, парень для тела и физического здоровья. Либо богатый старый Ефим Борисович, похотливый ректор, всемогущий кошелёк и волшебная палочка-выручалочка.

— Ну, Алис, ты подумай, — скулит ухажёр, — Я же люблю тебя! И буду хорошим мужем.

С тоской смотрю на дешёвенькое серебряное колечко с фианитами в простенькой коробочке. С карманных денег, видимо, купил или маменька выдала? А, может, это очередная драгоценная семейная реликвия? Не, вряд ли Олеся Юрьевна бы не позволила потратить на меня сокровище аристократов.

— Будем жить с мамой, ты привыкнешь к ней. Зимой в квартире, а летом на даче. Там два этажа, хорошо, — продолжает несостоявшийся жених.

Вот именно… Не собираюсь я привыкать! Я уже отжила своё с ненавидящими меня родственниками. Родители в тринадцать вышвырнули из дома и попросту забыли про меня. До восемнадцати я скиталась по так называемой родне: тётки, дядьки, двоюродные бабки. Я побиралась, голодала, воровала. Мылась раз в две недели у сердобольных соседей и даже пару раз у классной руководительницы. Вот где была святая женщина, подкармливала меня, приносила одежду. Конечно, перешитые училкины костюмы были не айс, дразнили меня из-за них нещадно. Да и без них дразнили, но одежда Татьяны Ивановны была хотя бы целой и чистой.

Школьная травля – адская пытка. Сама не знаю, как выжила и не сошла с ума! Унижения и драки каждый божий день! Именно тогда я поклялась, что мои дети никогда не будут ни в чём нуждаться. Я пойду по головам, продам честь и гордость, но моя дочь или сын не узнают, что такое голод и какой на вкус заплесневелый хлеб. Они никогда не будут терпеть побои и издевательства.

Время шло, я выросла, окончила школу и уже в институте узнала всю силу молодости и красоты. Да, я продала свою невинность. Не в прямом смысле, конечно, в переносном. Отдалась ректору за съёмную квартиру, шмотки, диплом и деньги, да и сейчас продолжаю спать с ним. Ефим Борисович готовит для меня хорошую должность и обеспечивает. Грязно? Да! Но я пойду на всё, чтобы выжить. А любовь… Любовью сыт не будешь! Нет у меня ничего, кроме красоты, и пока она имеется в избытке, нужно продать её подороже… Ничего, ничего! Многое терпела и ещё потерплю! Я уже скопила приличную сумму, поработаю лет пять и уеду! Переберусь в другую страну и начну всё сначала. Вот там и полюблю кого-нибудь! Замуж выйду…

— Алис… — умоляюще шепчет Скворцов.

— Нет.

Ни за что! Парень ты хороший, но нет в тебе амбиций. Вафля. Так и просидишь под юбкой у мамы, а я в вашу клетку не хочу! И дело даже не в деньгах. Не в том, что сейчас их нет у тебя, Богдан. Ты просто не хочешь их зарабатывать, довольствуешься малым и ни к чему не стремишься. Не хочу и не буду!

— Шалава ты продажная, — Скворцов подскакивает с места и кричит на всё кафе, — Тварь! Пошла ты!

Да, так и есть. Никогда этого не скрывала. Однако такой истерики я от тебя не ожидала. Молча улыбаюсь брошенному кавалеру. Высокий рыжеволосый парень краснеет с головы до пят и оглушительно сопит. Какой непостоянный, то замуж зовёшь, то новый год отмечать приглашаешь, а теперь… Шизофреник, что ли? Или биполярочка?

— Ты упустила свой последний шанс, сучка, ­— неожиданно зловеще шипит Богдан, — Я мог простить тебе… А теперь отомщу…

А вот это интересно.

— Как? — усмехаюсь и закидываю ногу на ногу.

Сегодня я бесподобна, длинная кожаная юбка с разрезом, элегантная прозрачная блузка, кружевные чулки и армейские ботинки. Всё безумно дорогое и брендовое.

— Я следил за тобой… За тобой и этим толстым пердуном! — в карих глазах парня застывает одержимость и безумие, — Видел, чем вы занимались у него в кабинете. Прямо на столе! И не только видел… — Скворцов достаёт телефон.

Панический страх сжимает моё сердце острыми когтями. Такое знакомое чувство. Только не говори, что ты…

— Да-да… Я снял вас, голубки… Ты с ним… За деньги! Тварь! И знаешь, что я сделаю сейчас? — скалится Богдан, легко прочитав мои мысли.

Ледяной пот прошибает спину, тонкая ткань блузки мгновенно прилипает к коже. Знаю… Ты отправишь видео жене Ефима Борисовича, а он выставит меня из квартиры. Я потеряю дом, работу. Обнулюсь. Я чувствую горечь во рту. И… всё… Это не первое предательство. И не последнее. Десять минут назад ты говорил мне о любви. И вот она, твоя любовь… Ты готов уничтожить мою жизнь, Богдан? Я никогда тебя не обманывала, ничего не обещала. Вот она расплата за честность.

— Давай, шлюшка, вставай! Сейчас мы пойдём в туалет, там я трахну тебя в жопу, ты будешь стонать и молить о пощаде! А потом встанешь на колени и отсосёшь как следует. Может, тогда я сжалюсь…

— Да пошёл ты, — раскатисто смеюсь, глядя в глаза парню, — Да, я – шлюха, но тебе сосать не буду даже за миллион! Проваливай, Скворцов! И видео засунь себе поглубже!