Новый год в Эсфире: ёлка, магия и один упрямец

Снег падал мягко и медленно, словно кто-то сверху встряхивал огромные пуховые подушки, создавая идеальный зимний вечер. Я стояла на ступенях старой станции и всматривалась в силуэт города, который меня ждал.

Эсфира… Город огней, магии и бесконечных историй. Место, где каждый праздник превращался в маленькое чудо.

Я глубоко вдохнула. Воздух здесь был особенным — холодным, но каким-то уютным, как объятие старого друга. Пахло свежей хвоей, ванильными булочками из уличных лавок и горячим шоколадом, который, кажется, продавали прямо на мостовой.

За спиной тихо скрипнули двери.

— Всё доставлено, госпожа Аэллина, — сказал возница-горбун, сгружая мой чемодан на снег. — Удачного праздника.

Я кивнула, благодарно улыбнувшись, и подхватила ручку чемодана. Первый шаг по мостовой отозвался лёгкой вибрацией в подошвах. Камни под ногами светились нежным голубоватым светом — магический поток, проходящий под землёй, согревал улицы и дарил им то самое сияние, которое можно встретить только в Эсфире.

Ладонь сама потянулась к шее, погладив мягкий шерстяной шарф — подарок мамы.

«Тебя ждёт новая глава, Аэллина. Не бойся».

Я улыбнулась своим мыслям, хотя сердце предательски колотилось. Меня пригласили сюда как лучшего «мага-декоратора», чтобы спасти главный городской праздник зимы. И, судя по письму с пометкой «Срочно», спасать там было что.

Мимо пронеслись сани — аккуратные, блестящие, с яркими гирляндами по бокам. Они мягко скользнули в воздухе, оставляя позади шлейф золотой пыли. Несколько ребятишек засмеялись, побежав следом и ловя искры ладонями.

В груди разлилось тепло. Вот он — город, где возможно всё.

Я подняла руку, останавливая пегаса. Он помог закинуть мой багаж, и вскоре транспорт уже нёс меня по заснеженным улицам. Дома проплывали мимо — то нарядные особняки с резными ставнями, то скромные лавочки с яркими вывесками. Улицы петляли, сужались и вновь расширялись, пока наконец не расступились, выпуская пегас на огромную главную площадь.

— Центральная площадь, барышня, — объявил водитель, притормаживая.

Я расплатилась и спустилась на мостовую, оглядываясь. Если сам город казался сказкой, то здесь царил настоящий кошмар декоратора.

В центре высилась полуготовая сцена с криво установленными подсвеченными колоннами. Повсюду валялись вскрытые коробки с магическим инвентарём, стопки перепутанных гирлянд змеились по снегу, словно цветные удавы. Рабочие бегали туда-сюда с таким видом, будто за ними гнались ледяные волки. Кто-то кричал, что «синий лёд» закончился, кто-то пытался закрепить огромную звезду, которая опасно кренилась влево.

Хаос. Абсолютный хаос.

И посреди этого безумия, словно скала в бушующем море, стоял Дэйрон Эверлин.

Сын правителя города. Главный распорядитель праздника. Я узнала его сразу — портреты висели даже в столице.

Он застыл возле огромных саней, высокий и широкоплечий. Чёрный плащ подчёркивал прямую спину, золотистые волосы припорошил снег, но он, казалось, не замечал холода.

О нём рассказывали столько, что хватило бы на целый сборник страшилок. Будто бы уволил прошлого декоратора за «недостаточно торжественный оттенок серебряного». Будто не умеет улыбаться. И будто — к сожалению — возмутительно хорош собой.

Последнее оказалось чистой правдой. Даже со спины от него исходила такая властная уверенность, что хотелось либо спрятаться в тени, либо немедленно сказать что-нибудь дерзкое.

Он обернулся резко, словно почувствовал мой взгляд.

Карие глаза сузились с раздражённым интересом.

Он сделал шаг навстречу, игнорируя суету рабочих вокруг.

— Вы… Аэллина из столицы?

— А вы — Дейрон? — я вскинула бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зима вас щедро украсила.

Крупная снежинка плавно опустилась ему на ресницы. Он даже не моргнул — просто смахнул её резким, отточенным движением.

— Вы опоздали.

Я демонстративно взглянула на часы на башне.

— На две минуты. Это не критично.

— Для Эсфиры критично всё, — отчеканил он ледяным тоном. — Ставка на эмоции, точность и атмосферу праздника должна быть безупречной. Мы не можем позволить себе расхлябанность.

Я прикусила губу, чтобы не усмехнуться. Ну и тип… Значит, про оттенок серебряного не врали.

— Раз вы так переживаете за атмосферу, начнём с того, что перестанем спорить, и займёмся делом, — парировала я, ставя чемодан на расчищенный пятачок брусчатки. — Судя по тому, что я вижу вокруг, времени у нас меньше, чем кажется.

Он нахмурился, но в уголке его губ мелькнуло что-то, отдалённо похожее на уважение. Или мне показалось?

— Не думал, что вы будете… именно такой.

— Какой?

— Уверенной.

Я чуть приподняла подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— И это ещё вы меня не знаете.

Внезапно над нашими головами вспыхнула гирлянда — сама по себе, без всякой команды. Сначала один фонарь, потом второй, и вот уже целая дуга тёплых огней загорелась над нами, словно город решил вмешаться в наш разговор и поприветствовать гостью.

— Это не я, — тихо сказала я, поднимая взгляд.

— Я знаю, — также тихо ответил он, — Эсфира чувствует, кто приехал. — Он шагнул ближе, потом ещё, и я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Гирлянды пульсировали в такт моему сердцебиению. — Знаете, что ещё чувствует город? — его голос стал низким.

Я не могла отвести взгляд от его губ. Вблизи они оказались неожиданно мягкими — контрастировали с жёсткой линией челюсти и холодным выражением глаз. Нижняя чуть полнее верхней, и когда он говорил, я замечала каждое движение.

 — Что?

— Некомпетентность. — Огни вспыхнули ослепительно ярко, высвечивая его ледяную усмешку. — Я проверил ваше досье, Аэллина. Детские утренники в столице, украшение частных вечеринок для мелких торговцев... — он обошёл меня по кругу, как хищник. — Самое масштабное, что вы делали — свадьба какого-то купца третьей гильдии. И вы думаете, что справитесь с главным праздником Эсфиры? С магией, которая требует не просто расстановки гирлянд?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку и продолжил:

— Завтра в полдень. Покажете, на что способны. Когда провалитесь — а вы провалитесь — я лично отправлю вас обратно в столицу. На грузовых санях. С углем.

Он развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо:

— Советую не распаковывать чемодан.

День выдался таким морозным, что даже воздух казался хрустящим, словно свежеиспечённая вафля. Снежные кристаллы вились спиралями, поднимаясь лёгкими вихрями над мостовой — город готовился к празднику, и всё вокруг будто светилось изнутри.
Я шла по центральной улице, крепко прижимая к груди планшет с чертежами. Сердце отбивало ритм чуть быстрее обычного. Казалось бы — работа как работа. Но сегодня всё ощущалось иначе: слишком много деталей, слишком мало времени и, честно говоря, слишком много людей, от чьих вопросов хотелось спрятаться под пуховым платком.
Я подняла глаза — над головой висели длинные гирлянды из крошечных магических сфер. Они тихо звенели, реагируя на моё настроение. Я улыбнулась. Ещё в прошлом году я была помощником, а сегодня — главный декоратор. Это, пожалуй, объясняло мою нервозность.
Но стоило мне свернуть за угол на главную площадь, как настроение споткнулось.
Возле огромного металлического каркаса будущей сцены стоял Дэйрон. Тот самый мужчина, который вчера ледяным тоном едва не заставил меня усомниться в выборе профессии. Он не просто разговаривал с рабочими — он командовал так настойчиво, будто все вокруг обязаны читать его мысли, прежде чем он откроет рот. Его высокая фигура в чёрном пальто резко выделялась на фоне праздничной белизны, а голос звучал так уверенно, что рабочие слушались беспрекословно.
Я на секунду замерла. Дэйрон стоял ко мне спиной, но я всё равно ощутила, как внутри что-то предательски дрогнуло. Не от симпатии, конечно. От раздражения. От того странного напряжения, которое возникает рядом с людьми, слишком уверено входящими в твоё пространство.
Я сделала решительный шаг вперёд, намереваясь заявить о своих правах на эту территорию, и тут же угодила ногой в рыхлый сугроб. Снег тут же доверху набился в ботинок, и я поёжилась.
— Прекрасное начало дня, — пробормотала я сквозь зубы, выдёргивая ногу.
Дэйрон обернулся. Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни злости, ни ухмылки — лишь лёгкое удивление.
— Вы снова здесь, — произнёс он ровно, — Думал, сбежите после всего.
— Это вас не должно быть перед моими глазами, — парировала я, выпрямляя спину. — Площадь — территория декораторов. Если вы забыли.
Он чуть приподнял бровь, словно пробуя моё возмущение на вкус.
— Я здесь потому, что половина ваших подрядчиков не понимает, как закреплять силовые сферы. Хотите, чтобы вся конструкция рухнула вам на голову?
Я сжала планшет сильнее, чем требовалось.
— Я хочу, чтобы вы перестали вмешиваться, когда вас не просят. Я профессионал, Дэйрон. Хотите этого вы или нет. И я знаю, как работают эти крепления.
— Вы нуждаетесь в помощи, — спокойно заметил он, а затем вернул мне мои же слова: — Хотите вы этого или нет.
Я уже открыла рот, чтобы выдать колкую тираду о личных границах, но в этот момент воздух над нами предательски хрустнул.
Мы оба вскинули головы.
Тяжёлая гирлянда из магических сфер, которую рабочие закрепили на балке минуту назад, дрогнула, накренилась и, сорвавшись с крепления, полетела вниз. Прямо на меня.
Реакция сработала быстрее мысли. Ведь я — маг-декоратор, и падающий реквизит для меня не новость.
Я резко вскинула свободную руку, выбрасывая поток сдерживающей магии. Золотистая сеть вырвалась из пальцев, ударила в падающую гирлянду, замедляя её полёт. Сферы зависли в воздухе в полуметре от моей макушки, гудя от напряжения.
— Ха! — выдохнула я победно.
Но я не учла одного. Магия Эсфиры была нестабильной. Моё заклинание встретилось с дикой энергией города, и золотая сеть затрещала, рассыпаясь искрами. Тяжёлая конструкция рухнула вниз.
Я не успела обновить щит.
Зато успел он.
Сильная рука рывком обхватила меня за талию, буквально сдёргивая с места. Мир кувыркнулся, взметнулась снежная крошка, и мы вдвоём повалились в мягкий сугроб. Гирлянда с грохотом ударилась о брусчатку ровно там, где секунду назад стояли мои ноги, и рассыпалась по снегу дрожащим светом.
Я распахнула глаза. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно на весь город.
Дэйрон нависал надо мной, опираясь рукой о снег, чтобы не придавить. Его лицо оказалось непозволительно близко. На ресницах таяли снежинки, а в холодных глазах цвета утреннего льда сейчас плескалось что-то совсем другое… почти тёплое. И, кажется, испуганное?
— Вы в порядке? — тихо спросил он.
Я моргнула, пытаясь вернуть самообладание.
— Я… я её держала, — выпалила я, чувствуя, как горят щёки. — Вы видели? Я почти её удержала! Просто магический фон здесь какой-то… рваный.
Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.
— Видел. Рефлексы у вас отличные, Аэллина. Но не стоит быть такой самоуверенной.
Он поднялся первым, затем протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его перчатку, и он легко, одним движением, поставил меня на ноги. На секунду он придержал меня за локоть, словно убеждаясь, что я не упаду снова.
От этого простого жеста по коже пробежали мурашки. Совершенно ненужные в рабочее время, между прочим.
Я тут же отстранилась, отряхивая пальто, будто это могло стереть произошедшее.
— Спасибо, — произнесла я, стараясь вернуть голосу твёрдость. — Но в следующий раз я справлюсь сама. Нужно просто откалибровать потоки.
— Конечно, — усмехнулся он. — Если хотите, чтобы праздник состоялся, вам придётся признать: в этом городе слишком много магии, чтобы всё шло по вашему плану. Если уж вы так хотите готовить город к празднику, то давайте… В общем, иногда лучше работать вместе.
И почему это он так переменился? Ещё совсем недавно грозился отправить меня обратно, а теперь… Или это ловушка?
— Мы не… вместе, — возразила я, поднимая из снега свой планшет. Слава богам, он был цел.
Дэйрон шагнул ближе. Слишком близко, нарушая все правила этикета. В его движении мелькнуло что-то хищное — едва уловимое напряжение мышц, готовность к броску.
— Разумеется.
Я замерла. Воздух между нами стал каким-то плотным, горячим. Казалось — ещё мгновение, и он воспламенится. Глаза Дэйрона потемнели, и в них плескалось нечто опасное.
— Осторожнее, Аэллина, — сказал он уже тише, и от этой обманчивой мягкости по спине пробежал холодок. Его взгляд скользнул по моему лицу. — Ваша привычка спорить с гравитацией становится традицией. А традиции в Эсфире… — он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в почти незаметной усмешке, — могут быть смертельными для тех, кто не знает правил игры.
Мои щёки вспыхнули ярче новогодних фонарей. Я резко отвернулась, делая вид, что изучаю схему проводки на экране планшета.
— Мне нужно проверить поставки в южном секторе. Работы много.
Я уже сделала шаг в сторону, когда он окликнул меня:
— И всё же… вы пойдёте через Лесной квартал?
Я обернулась, нахмурившись.
— Это самый короткий путь.
Он пожал плечами, но взгляд его остался серьёзным.
— Сегодня там сильная магическая активность. Непредсказуемая. Я бы на вашем месте выбрал другой маршрут.
— Я учту, — бросила я и быстро зашагала прочь, чувствуя спиной его внимательный взгляд.
Но стоило мне скрыться за углом пряничного домика, как уверенность испарилась.
Откуда-то из глубины Лесного квартала донёсся странный звук. Не ветер. Не шум веток деревьев. И даже не птичьи крики.
Будто кто-то тихо… смеялся. И смех этот был совсем не человеческим — звонким, переливчатым, как удары льдинок друг о друга.
Я остановилась. В груди зародилась тревога, но и любопытно стало очень.
— Что там происходит?.. — шепнула я.
В следующее мгновение между деревьями вспыхнул яркий, ослепительный свет. 
Я сделала шаг к лесу, где скрывался Лесной квартал… и замерла. Идти туда могло быть опасно. Но пройти мимо.... А вдруг там сбоит иллюминация? Вдруг это те самые «непредсказуемые» духи, о которых я слышала?  
И всё же страшновато…
Я оглянулась в сторону площади. Дэйрон всё ещё стоял там, разговаривая с рабочими. Нет, не стану его отвлекать. А то скажет, что я сама ничего не могу сделать, или и правда отправит обратно.
«Справлюсь сама», — твёрдо сказала я себе и повернулась к лесу.
И тут свет между деревьями дрогнул. Тысячи крошечных искр взвились в воздух, закружились в диком танце и на секунду собрались в один чёткий, пугающий силуэт. Маленькая фигурка, сотканная из холодного огня, подняла руку и отчётливо поманила меня пальцем.
А затем рассыпалась, оставив в воздухе лишь эхо того самого ледяного смеха.
Ноги двинулись сами — словно невидимая нить потянула меня вперёд, туда, где между заснеженными стволами ещё мерцали последние искры.