Новый год в Заснежье

Вот не хотела я идти на этот идиотский корпоратив, и не нужно было! Моё упадническое настроение вообще не соответствовало безумному веселью, захватившему коллег. Все они напялили маскарадные костюмы и теперь прыгали по украшенному мишурой залу, вертелись, толкались, вопили. Складывалось впечатление, что мы с подругой наблюдаем за пациентами сумасшедшего дома, которым забыли дать успокоительные таблетки.

Катюха в отличие от меня воспринимала происходящее с оптимизмом. По её убеждению, Новый год — лучшее время для перемен в жизни. Поскольку сама она уже довольно давно была в шоколаде, вознамерилась осчастливить меня. Целый план разработала! Слабые возражения на этот счёт полностью игнорировались.

— Ну? Чего молчишь? — чувствительный тычок в спину заставил меня ойкнуть. — Усвоила? Повтори.

— Кать, может, не надо?

— Надо, Мая! Надо. Когда ещё такой случай представится? Повторяй, кому говорю!

— Ты нейтрализуешь пассию Дениса, а я приглашу его на танец.

— На белый танец! — поправила меня Катюха. — С диджеем я договорилась, как только выведу эту швабру в коридор, он запустит романтический трек и предложит дамам приглашать кавалеров. Смотри не упусти своё счастье, а то, как бы кто шустрее не оказался. О Дене многие наши вздыхают. Иди уже! Видишь цель?

Я видела. Голова парня с небрежно уложенными тёмно-русыми волосами возвышалась над толпой, рядом сияла белокурая башня, увитая жемчугами. Денис и его девушка нарядились аристократами восемнадцатого века, точно я не могла сказать, кем именно. Мой наряд — нечто среднее между крестьянкой сербского села и горничной великой княгини — вряд ли мог впечатлить оригинальностью и пышностью. Но тут уж ничего не поделать, я долго сомневалась, стоит ли участвовать в маскараде, и всё более-менее эффектное разобрали до меня.

Верная подруга наградила меня очередным шутливым тумаком и рванула к разносчику шампанского, забрала с подноса сразу два бокала и начала проталкиваться сквозь бесконечный хоровод. Я же замерла у входа, так и не решившись переступить порог. Почему-то у меня возникло устойчивое впечатление, что, сделав этот шаг, я уже никогда не стану прежней.

А так ли нужен мне этот Ден? Стало неуютно от мысли, к чему приведёт задуманная Катюхой операция. Это она утверждала, что так дальше продолжаться не может, ей надоел мой тоскливый взгляд и регулярно пополнявшаяся стихотворными строками тетрадка. Катя, как человек дела, уверяла меня, что нужна ясность. «Объяснишься с парнем, признаешься ему в своих чувствах и послушаешь, что ответит», — втолковывала мне она. Да — да. Нет — так и пошёл он!

Понять подругу можно, с кем она только не пыталась меня познакомить. Справедливости ради стоит заметить, что ребята все отличные, и почти каждый проявлял ко мне интерес, да вот беда: не отпускала меня платоническая любовь к нашему главному креативщику.

Уже месяцев десять, как не отпускала. А теперь что же? Всё? Финал… Занавес… Зрители хлопают и расходятся…

Что-то я не по делу задумалась. Катюха уже успела провернуть свою часть плана и теперь вела к выходу фигуристую красотку с белокурой башней на голове, частила, извиняясь перед ней, и попутно метала глазами страшные молнии в моём направлении.

— Ничего-ничего, — расслышала я голос подруги, когда девушки протискивались мимо, — у меня и фен есть, сейчас застираем в туалете и сразу же высушим. Будет ещё лучше, чем раньше!

Я успела заметить и обиженно-растерянное лицо девушки Дениса, и её залитый шампанским костюм, и Катюхин кулак, грозивший мне украдкой. Нужно было идти, я это понимала. По залу уже растекалась плавная очень романтичная мелодия, а тенорок диджея объявил белый танец. Я же продолжала торчать столбом и смотреть вслед удалявшейся по коридору паре.

Какие же длинные ноги у этой девицы! Метра полтора, как пить дать! И зачем нужны каблучищи при такой роскоши?

Катюха спиной почувствовала, что я торможу, обернулась и гневно сверкнула глазами. Да понятно всё! Она тут из кожи вон лезет ради меня, а я веду себя как последняя лохушка.

Решилась! Будь что будет! Да — да! Нет — пусть катится к своей дылде!

***

Стоило мне войти в зал, музыка изменилась. Мелодия оставалась плавной, но была мне совершенно незнакома и звучала непривычно, как будто исполняли её старинные инструменты. Впрочем, я отметила это лишь краем сознания. Взглядом искала Дениса. Направление выбрала интуитивно, двигаясь примерно туда, откуда Катька вытащила его пассию.

Пары в изысканных нарядах и полумасках выполняли замысловатые па, как будто соревнуясь в умении изображать аристократов, приглашённых на бал в благородное собрание. Трудно было поверить, что пять минут назад эти люди прыгали, словно горные козлы на горящих углях. А! Да! Они теперь ещё и переговаривались на иностранном языке — то ли французском, то ли китайском — я не могла сообразить на каком. Вероятно, супердорогой ведущий нашего корпоратива придумал вот такой прикольный квест.

Я уже начала беспокоиться, что Денис решил тоже слинять на время, после того, как его девушку облили шампанским и увели в дамскую комнату. Ох, и влетит же мне от Катюхи, если я его упустила! Э, нет, рано запаниковала. Чуть поодаль я наконец заметила высокого широкоплечего человека с военной выправкой — то ли короля, то ли посланника, которого изображал на этом карнавале наш главный креативщик. Никто другой не сумел бы с таким достоинством щеголять в этом наряде.

Протолкнувшись ближе, я подошла сбоку и тронула парня за локоть:

— Ден! Слушай, мне нужно сказать тебе кое-что. Можем выйти куда-нибудь, где не так шумно?

Он даже не обернулся, словно ждал, когда я подойду. Взял за руку и потянул в сторону.

Честно говоря, я удивилась. Неужели Катюха предупредила его?

Мы преодолели небольшой затор и вышли через двустворчатые двери в прохладное помещение. Я растерянно огляделась. В конференц-зале нет балкона! Нет, и не было! Откуда же он взялся?

Да, мы стояли на балконе — широком и тянущемся вдоль здания в обе стороны.

Это ещё не всё. Находились мы не на шестом этаже, как предполагалось, а на втором, причём внизу вместо оживлённой улицы расстилался бескрайний заснеженный парк.

Я ущипнула себя, убедилась, что не сплю и даже чувствую прохладу. Потом перевесилась через перила, не увидела ни парковки, ни машин, а только двух военных в бутафорской форме.

— Что за хрень?

Произнося это почти бессознательно, я оглянулась на стоявшего рядом Дениса и пискнула от неожиданности. Это был вообще не он! Довольно красивый незнакомец с аккуратной бородкой и очень умными глазами смотрел на меня встревожено.

Никаких других слов, кроме уже сказанных, у меня не было.

У незнакомца нашлись, но заговорил он, к сожалению, непонятно. Я уловила вопросительную интонацию, однако в ответ могла только плечами пожимать. Мужчина сделал ещё одну попытку, вероятно, сменив язык, потом сказал ещё фразу, опять на незнакомом наречии. Сокрушённо покачал головой и сунул руку за пазуху, с намерением вытащить что-то из внутреннего кармана.

Воображение подкинуло мне сцену расправы. Уж не знаю, почему я решила, что мужчина вытащит кастет или что-то вроде того. Дёрнулась, чтобы сбежать, но подгибающиеся от страха ноги подвели. Незнакомец схватил меня за руку, довольно бесцеремонно развернул к себе лицом, демонстрируя зажатую в пальцах розовую таблетку. Как-то всё это прокомментировал — по-прежнему непонятно — и впечатал мягкий диск мне в лоб. Да ещё прижал и подержал несколько секунд, внимательно всматриваясь мне в глаза.

Это новый способ убийства?

Когда мою руку наконец выпустили, я потёрла её и на всякий случай сделала шаг назад. И всё-таки жива. Это уже хорошо. Я потрогала лоб, ожидая нащупать там кругляшок в том месте, куда их лепят индийские женщины. Лоб казался совершенно гладким: ни выпуклостей, ни впадин на нём не появилось.

Мужчина, продолжая сканировать меня взглядом, спросил:

— Теперь вы меня понимаете?

— Теперь-то конечно! — воскликнула я. — Сразу нельзя было по-русски говорить? Обязательно было изображать из себя продвинутого лингвиста?

— Мне пришлось потратить ценный артефакт, — с укором сказал мужчина. — Почему нам прислали неподготовленную учительницу?

— В смысле? — удивилась я.

Откуда прислали? Какую ещё учительницу? И где я вообще нахожусь?

Вопросы испуганно скакали в голове, но задавать их я не решалась.

***

Незнакомец, в отличие от меня, вопросы задавать умел и любил это делать.

— Как вас зовут? Вы привезли рекомендации?

Вопрос о рекомендациях я решила игнорировать, ответила просто:

— Мая. А вас?

Брови незнакомца удивлённо изогнулись.

— Как? Я не расслышал.

Вообще-то немудрено, даже тут, на балконе, музыка звучала довольно громко. Мой собеседник недовольно покачал головой и взмахнул рукой в сторону раскрытой двери. С его ладони сорвался поток искристых снежинок, полетел к проёму и завесил его звуконепроницаемой пеленой.

Мне это почудилось, или?

Я зажмурилась, потрясла головой и только после этого назвала полное имя:

— Меня зовут Мая Шахова.

— Хо Ва, — задумчиво потёр подбородок мой визави. — Надо же, этот род считался угасшим. Вы его единственная представительница, или есть другие?

Вообще не въехала, что отвечать.

Это розыгрыш? Если так, моя Катюха замешана?

Тут же отказалась от возникшей мысли. Какой может быть розыгрыш, когда тут и здание другое, и местность, и вообще. Нужно признать, что я попала куда-то не туда. И чем скорее я разберусь в ситуации, тем больше шансов не пострадать.

Не дождавшись моего ответа, незнакомец задал следующий вопрос:

— Маяша, вам рассказали, в чём будут заключаться обязанности?

— Простите, — я старалась говорить вежливо, — с кем имею честь?

Мужчина опять сделал изумлённое лицо.

— Не думал, что вы меня не знаете. — Он расправил плечи, коротко поклонился и назвал себя: — Вертош Хо Строн. Генерал. Боевой маг. Вы находитесь в моём замке и должны стать учительницей и воспитательницей моей Клюши.

— Кого? — растерялась я. — Клуши?

— Клюша. Ей пять лет. Мама девочки умерла при родах, я воспитывал её до сих пор сам. С помощью няни, разумеется, но вскоре мне предстоит военный поход, я бы хотел оставить с девочкой кого-то кто может обучать её разным наукам.

Перспектива кого-то обучать меня не испугала, лет в десять вообще мечтала о работе в школе и устраивала дома уроки, собирая всех соседских детишек. Поэтому искренне сказала:

— Хорошо, я готова приступить. Могу я познакомиться с ученицей? Она здесь, на празднике?

По лицу моего собеседника промелькнула тень. Я растерялась, потому что не могла взять в толк, чем огорчила его. Выдерживая довольно долгую паузу, генерал устремил взгляд в тёмное небо, очень глубоко вздохнул и только после этого спросил:

— Кто вы, Маяша?

Совершенно точно — усёк, что я не та, кого здесь ждали. Что делать? Признаться, или продолжить игру? Решила потянуть интригу и лучше сориентироваться:

— Я назвала себя. Ещё что-то нужно? Если вы о рекомендациях, увы, я не догадалась их захватить.

— Другими словами, выпускница академии, которую мне обещали, так и не сумела добраться до Заснежья. Вместо неё появились вы. Могу ли я доверить первой встречной самое дорогое, что у меня есть — мою девочку?

— Честно говоря, не рвусь! — Я рассердилась на него. — Не доверяете, ради бога! Попрошу лишь помочь мне вернуться домой.

Генерал постучал по деревянным перилам балкона и внимательно посмотрел на меня:

— И где же ваш дом?

— В Подмосковье. Но можно вернуть меня в Москву, на корпоратив, с которого меня сюда занесло. Там уж доберусь, не привыкать.

— Вот, значит, как… — Мужчина с печальным видом подёргал себя за бороду. — Получается, они были вынуждены доставить мне помощницу из другого мира.

— Получается, что так, — подтвердила я. — Да вот засада! Моего согласия никто не спрашивал. Вашего, так понимаю, тоже. Предлагаю расстаться друзьями. Отведите меня на ваш маскарад, пожалуйста. Надеюсь, оттуда я попаду на свой. Мне там ещё с одним человеком надо парой слов переброситься.

Сказав эту глупость, я вдруг почувствовала, что совершенно не хочу общаться с Деном. Ни капельки он мне теперь не интересен. А вот этот… Как его? Вертош. Очень даже впечатлил. И внешним спокойствием, и любовью к дочке, и внешностью, чего уж скрывать.

— Это так не работает, — уверенно заявил Вертош.

— Что не работает? — удивилась я.

— Если Вселенская Премудрость сочла необходимым переместить вас сюда, не вернётесь домой, пока не выполните задачу.

— Какую ещё задачу? — Меня накрыло возмущение. — Подготовить пятилетку к поступлению в университет?

— Со временем поймём.

Утешил, называется!

— Э-э-э… — Я не нашлась с ответом.

— Вот что, Маяша, я должен вернуться к гостям. А вы, не сочтите за труд, пройдите к ученице, познакомьтесь с ней, чтобы уже утром приступить к занятиям. — Согласия ему не требовалось. Сразу же отвернулся и крикнул в сторону двери: — Солух! Проводи госпожу воспитательницу к девочке.

Как? Олух? Или я опять ослышалась?

На зов патрона явился юркий парень в стилизованной военной форме. Впрочем, почему стилизованной? Может быть, она у них такая и есть!

Парень поклонился мне, указывая путь. Я бросила недобрый взгляд на генерала и потопала вдоль здания по балкону. На моё замечание, что стало заметно холоднее, провожатый пояснил, что тепловая завеса установлена только у бального зала и у покоев Клюши. В остальных местах чувствуется зимняя стужа. Нам пришлось ускориться, чтобы не окоченеть по дороге.

***

Пока мы бежали по довольно широкому, опоясывающему здание балкону, я лишь мельком смогла осмотреться. Снег на ветвях деревьев и на земле по-новогоднему сверкал в лунном свете. Тёмно-фиолетовое, усыпанное яркими звёздами небо представлялось мне нарядной фатой, которую подарила этому дому и парку могущественная волшебница.

Мы свернули за угол — что не совсем верно, поскольку поворот был плавным, благодаря абсиде, перекрытой полукуполом. За ней сразу стало теплее. Я сбавила шаг, чтобы отдышаться. Мой провожатый оглянулся со словами:

— Пришли. Покои госпожи Клюши защищает особая завеса, она хранит тепло и при этом обеспечивает доступ свежего воздуха.

Говорил он с таким видом, словно это была его собственная заслуга. Я даже решила уточнить:

— Это ведь генерал сотворил такое чудо?

Парень радостно кивнул:

— Вертош Хо Строн обладает обширными способностями, если бы не наши обстоятельства, он предпочёл науку военной карьере.

Нужно бы расспросить подробнее, что за обстоятельства тут такие, но мы, в самом деле, пришли, молодой воин стукнул в двустворчатую дверь, после паузы стукнул ещё. Послышались быстрые шаги, нам открыла хорошенькая служанка. Она не заметила меня и, радостно взвизгнув, бросилась на шею парню:

— Солух! Солух, любимый!

— Дайша! — строгим голосом остановил проявления восторга тот. — Генерал приказал познакомить учительницу с девочкой.

Служанка смущённо отступила, приглашая меня войти в помещение, сделала книксен и, не поднимая на меня глаз, сообщила:

— Ваши комнаты готовы, госпожа. Прикажете принести вещи?

— Кхм… — я растерянно оглянулась на Солуха. — К сожалению, вещей у меня нет.

— Как? — вытаращилась на меня Дайша. — Вы отправились в дальний путь без багажа?

Я лишь развела руками, не представляя, как можно объяснить такой легкомысленный поступок. Не говорить же первым встречным, что меня забросило сюда из другого мира в чём, так сказать, была. Необходимым барахлишком запастись не сообразила. Смартфон в кармане платья вряд ли можно считать полезным в данных обстоятельствах.

Прелестное личико служанки стало задумчивым:

— Значит, вам потребуется бельё, платья, шубы, обувь… Если не возражаете, я принесу что-то из вещей госпожи Хо Строн.

— Будь добра. — Выбирать не приходилось, капризничать, разумеется, тоже.

— Тебе помочь, Дайша? — предложил Солух.

— Иди, попроси у генерала ключ от запертых покоев, — ласково и с каким-то едва уловимым намёком ответила служанка.

Парень унёсся обратно по балкону, мы же прошли через слабо освещённое помещение в коридор. Дайша остановилась около ближайшей двери, толкнула её со словами:

— Вот здесь ваши покои, госпожа.

— Называй меня Мая, — попросила я. Увидев, как удивлённо вытянулось лицо девушки, поправилась: — Маяша.

Именно так переделывал моё имя Вертош.

— Хорошо, Маяша, — служанка сделала книксен и спросила: — Вы, наверное, желаете отдохнуть с дороги?

Я покачала головой:

— Прежде хочу познакомиться с ученицей. Уже поздно, ребёнку пора спать, не стоит откладывать встречу до утра. Проводи меня к ней, пожалуйста.

Не знаю, чем озадачили Дайшу мои слова. Она покусала губу, печально вздохнула и указала вглубь коридора.

— Пойдёмте. Спальня Клюши там.

Она постучала так же, как до этого Солух, вероятно, это был условный сигнал. Тяжёлая поступь за дверью немного напугала меня: что там за слон! Я оглянулась на служанку, та успела попятиться и теперь шепнула мне с виноватым видом:

— Сбегаю за вещами. Вы позволите, Маяша?

— Да, конечно…

Дверь открылась, служанку как ветром сдуло. Не мудрено, из комнаты пахнуло чем-то жутко неприятно-резким. Я даже задержала дыхание, при этом вросла в пол, удивляясь масштабу увиденного. Передо мной стояла женщина-гора. Она занимала почти весь проём и по ширине, и по высоте. Отёкшее лицо с брылями, тройной подбородок, лысые надбровные дуги, лоснящийся лоб, нездоровый румянец на щеках, едва заметные щёлочки глаз под нависающими веками… Что называется, во сне увидишь — не проснёшься.

— Кто такая? — бас, как из бочки.

— Воспитательница… — мой голос зазвучал сипло и как-то виновато. Пришлось прочистить горло и только после этого продолжить: — Меня зовут Маяша Хо Ва. Генерал сказал, что вы познакомите меня с Клюшей.

Бой-баба пожевала губу, рассматривая меня, и снова забасила:

— И это как же ты сумела попасть в Заснежье, госпожа Хо Ва?

— Чудесным образом, — я пыталась шутить, но мой юмор не оценили.

— Проходи, раз так. — Женщина посторонилась, давая мне дорогу, и добавила: — Я няня девочки Файха. Зови, если понадобится.

Она дождалась, когда я пройду в комнату, и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

=================
Дорогие читатели! Приветствую вас на моей новой истории об отважной попаданке, её наобычной воспитаннице и героическом генерале, котоые все вместе должны спасити Заснежье от жадных и могущественных поработителей.

Книга участвует в
Приятного знакомства!

Комната была очень большой, я бы сказала — огромной, и совершенно не походила на детскую. По двум стенам непрерывной цепью тянулись высокие, широкие окна без занавесок. По левой стороне в них заглядывала освещающая парк луна, по противоположной от входа виднелись на фоне звёздного неба тёмные пики гор. Стало понятно, что здание расположилось на перевале.

Я сделала мысленно замечание Вертошу: он действительно считает, что ребёнку для развлечения хватает возможности смотреть в окна? Беглая оценка позволила обнаружить полное отсутствие игрушек. Стеллаж с книгами выглядел скучно, я не сомневалась, что там хранятся лишь справочники, пособия и учебники.

Кровать, стоявшую изголовьем к правой стене, я бы назвала великанской. На ней вполне можно лежать как вдоль, так и поперёк. Девочка потерялась бы там, будь больше подушек и одеял. Я пересекла комнату и наклонилась. Меня встретил пытливый взгляд больших красивых глаз, очень похожих на отцовские. Даже мурашки побежали, возникло чувство, что генерал подсматривает за мной через дочь.

— Привет! — сказала я, стараясь улыбнуться. Вообще-то почувствовала себя неуютно, дети пяти лет не должны так смотреть! Клюша будто проникала внутрь меня наподобие томографа. Пришлось собрать волю, встряхнуться и придать голосу теплоту: — Ты позволишь мне присесть?

Губы ребёнка сжались плотнее, глаза превратились в льдинки, а брови строго нахмурились.

Ладно, могу и постоять. Я выпрямилась, демонстративно повертела головой и бодро поинтересовалась:

— А во что ты любишь играть? У тебя ведь есть ещё комната, где можно повеселиться? Или ты предпочитаешь забавы на свежем воздухе?

Мне хотелось сразу настроиться на лёгкое общение — без дистанции между преподом и воспитанником. Как у нас любят говорить: обучение-развлечение. Увы, мои попытки наладить дружбу не вызвали ответной реакции. Клюша продолжала смотреть строгими отцовскими глазами, откровенно тяготясь моим присутствием.

— Что ж, — я улыбалась из последних сил, — пора спать, я пойду к себе, а завтра поболтаем. Хорошо?

Девочка сомкнула веки. Как это понимать прикажете? Согласилась спать? Или показывает, что моё присутствие ей неинтересно? Оставалось только пожелать ей спокойной ночи и убраться. Прежде чем выйти, я оглянулась. Клюша, не поворачивая головы, провожала меня взглядом. Мороз по коже скользнул от её пристального внимания. Я поспешно выбралась в коридор и замерла у закрывшейся двери. Перед глазами всё ещё стояло бледное, даже болезненное лицо девочки-старушки. Да-да, при всей детскости — худенькой, маленькой Клюше невозможно было дать её возраст — она смотрела как человек с огромным жизненным опытом, преодолевший многие испытания и вовсе не нуждавшийся в учителях. Почему она не захотела общаться со мной? Заранее настроена негативно?

Никогда такого не было! Мой талант коммуницироваться с любым человеком отмечали и друзья, и коллеги. Дети тоже меня любили, я частенько ловила на себе заинтересованные взгляды малышей в транспорте или на прогулке в парке, или на пляже. Стоило мне в ответ улыбнуться, как ребёнок начинал светиться счастьем. Бывали случаи, когда незнакомый карапуз предлагал мне свою игрушку или брал за руку и тянул за собой. Родители реагировали по-разному. Одни начинали извиняться и забирали дитятко. Другие делали строгие замечания, объясняя чаду, что чужим людям доверять нельзя. Быть может, Клюшу в раннем детстве оберегали от посторонних, и она не готова распахивать душу перед внезапно объявившейся тёткой? Или генеральская дочь по характеру дикарка? Скорее всего, второе. Ребёнок рос без материнской ласки, да ещё с няней, на которую и посмотреть-то страшно. Папаша, судя по всему, строгий. Военный, что можно от него ожидать?

— Госпожа! — Голосок Дайши прогнал мою задумчивость. — Прошу взглянуть на вещи, которые я вам принесла.

Я поспешила к комнате, которая должна была стать на время моей.

Не сразу, но моё настроение начало подниматься.

— Какая весёленькая обстановка! — оценила я, обойдя просторную гостиную.

Она ни в какое сравнение не шла с простоватой, даже спартанской спальней, где поселили Клюшу.

— Госпожа Риалха готовила её для себя и дочки, — печально вздохнув, пояснила Дайша, — но из-за случившегося несчастья так и не перебралась сюда. Не беспокойтесь, вещи все новые. Генерал никому не позволял поселиться здесь.

— Да? — Я удивлённо посмотрела на служанку. — А мне позволил?

— Это было условием академии. Учительнице обязаны предоставить хорошие условия, и она должна жить рядом со своей воспитанницей.

Я хмыкнула, но не призналась, что не имею никакого отношения к академии. Хорошие условия — это всегда хорошо. Особенно, если за них не нужно переплачивать.

***

Я с интересом изучала предоставленные мне, как учительнице, помещения, служанка следовала по пятам и без запинки отвечала на любые вопросы. Когда я остановилась около окна, залюбовавшись бесконечным сверкавшим в лунном свете белым покрывалом, которое довольно резко спускалось по склону и тянулось далеко-далеко за горизонт, Дайша благоговейно сказала:

— Вы же знаете, госпожа, что этот замок называется «Сердцем Заснежья»?

Я кивнула, хотя слышала об этом впервые, и решила спросить:

— А почему так?

— Кто только не мечтал захватить наши земли! Кто только не нарушал границу! Дальше предгорий враги не продвигались ни разу. Доблестные воины Заснежья берегли перевал, открывающий путь к Великим Пещерам, словно сердце собственной матери.

Я указала на бесконечные, покрытые нетронутым снегом поля и спросила:

— Значит, туда генерал поведёт своё войско? На Заснежье собираются напасть?

— Не переживайте, госпожа, — улыбнулась мне Дайша, — каковы бы ни были враги, сюда их не впустят.

— Хорошо, — с некоторым облегчением сказала я и повернулась к высоким двустворчатым дверям: — А там что?

— Спальня, будуар, ванная и…

— Ванная? — перебила я, очень удивившись. — Хочешь сказать, можно согреть воды и помыться?

Служанка гордо расправила плечи, сообщив мне, как нечто из ряда вон выходящее:

— Господин, как только узнал, что в скором времени родится ребёнок, закупил необходимое оборудование и новейшие артефакты. Далеко не в каждом дворце имеются такие удобства, что уж говорить о простых домах. А в академии разве нет водопровода и канализации? — Девушка смотрела на меня с любопытством.

Не зная, что ей ответить, я проскользнула в спальню и снова удивилась:

— А зачем здесь колыбель?

— Прикажете унести? — растерялась девушка. — Она такая красивая, жалко прятать в кладовку.

— Пусть стоит, — разрешила я, — мне просто показалось странным, что ребёнок вырос, а кроватка выглядит как новая.

— Так и есть, новая. Госпожа Риалха умерла в родах, ей не пришлось воспользоваться ни этой комнатой, ни тем, что она готовила для малышки. А няня, сразу же нанятая генералом, предпочла ухаживать за ребёнком в просторном помещении, используя большую кровать. Клюша с младенчества и живёт там, а здесь ни разу не была.

— Очень жаль, — искренне возмутилась я. — Тут гораздо уютнее. Хотя… Понятно, что огромной Файхе трудно развернуться в таком ограниченном пространстве.

Дайша хихикнула в кулачок и поспешила сменить тему:

— Загляните в гардеробную, госпожа. Я принесла вам одежду и обувь, надеюсь, что подойдёт по размеру.

Кстати, да! В одних туфельках, пусть и модных, целыми днями ходить будет сложно. Я завертела головой, пытаясь определить, где находится эта самая гардеробная. Дайша указала на одну из украшенных изящной резьбой стеновых панелей. Только приглядевшись внимательнее, я рассмотрела ловко вплетённую в узор дверную ручку.

— Какая тонкая работа! — восхитилась я.

— Госпожа Риалха очень ценила искусных мастеров и щедро им платила.

Я невольно прониклась уважением к несчастной матери Клюши. Ведь даже через пять лет после её смерти прислуга говорила о ней с благоговением и приязнью.

Размеры гардеробной, где легко могла поместиться кухня моей хрущёвки вместе с прихожей, и количество вещей, принесённых доброй Дайшей, меня сразили чуть не наповал.

— Зачем столько?

— Ну как же! — растерялась девушка. — Вот здесь в комоде бельё, чулочки, халаты. На полочках тёплые кофты, шали, штаны для прогулок. Тут на вешалках платья — летние, демисезонные, бальные. В шкафу пальто и шубы. Вон там в коробках шляпы, если вы не любите платки. А здесь, обратите внимание, госпожа, обувница. Туфли, ботиночки, сапоги, валенки. Нужно их примерить, если вдруг не подойдёт, будем заказывать у обувщиков.

Служанка так разволновалась, что я решила успокоить её и присела на пуфик, взяв с полочки бархатные балетки. Они оказались мягкими, удобными, отлично сели по ноге. Вероятно, у Риалхи был такой же размер, как у меня. Надо же какое совпадение!

Удивления мои на этот день не закончились. Следуя совету Дайши, я прихватила шёлковый халатик обалденного платинового цвета, белоснежное бельё и прошла через будуар, чуть дальше — в просторную, отделанную чёрным мрамором ванную комнату с витражными окнами. Какая же красота! Вот уж не думала, не гадала, что когда-нибудь окажусь в таких шикарных условиях!

С большим удовольствием расслабилась в тёплой, ароматной воде с пушистой пеной, закрыла глаза и… Единственное, что меня всё ещё тревожило — мысли о том, как мне наладить диалог с подопечной. Неужели завтра меня ждёт очередной провал?

Проснулась я очень рано, небо за окном едва-едва начало бледнеть. Меня удивила полная тишина. Ни привычного шума проезжающих под окнами машин, ни бубнения телевизора за стенкой — дома моя спальня имела общую стену с кухней соседей, а вставали они очень рано и сразу же включали какое-нибудь «Доброе утро». Я лежала, прислушивалась. Неужели совсем-совсем ничего не шуршит, не скребётся, не шаркает? Прямо неуютно как-то стало, словно мне уши заткнули толстым слоем ваты.

Кашлянула, потом хлопнула в ладоши, убеждаясь, что не оглохла. Вспомнив свои вчерашние приключения, села в кровати, огляделась. Да, это не сон, я по-прежнему в Заснежье, а это значит, что надо как-то умудриться расшевелить угрюмую девочку и разобраться с тем, чему я смогу её научить. Для начала я решила исправить неудачное впечатление, которое произвела на ребёнка, очень надеялась, что утром у Клюши будет оптимистичное восприятие нового. Предложу-ка я ей прогулку, покажу как лепить снеговиков, или построим крепость и пошвыряем снежки. Я так живо представила себе всё это, что почувствовала прилив энергии. Стало весело.

Шустро воспользовавшись предоставленными мне удобствами, я оделась в своё, не стала примерять платья умершей хозяйки. А вот бархатные туфли предпочла своим шпилькам. Причесалась перед большим зеркалом в будуаре, понюхала стоявшие там пузырьки, изучила содержание коробочек. Многочисленные средства ухода за собой и косметика были качественными, но нетронутыми. Я тоже пока решила не пользоваться ничем. Сначала надо выяснить вкусы девочки. Мало ли, вдруг у неё на что-нибудь этакое возникнет аллергическая реакция.

— Ну, что… — спросила я у своего довольно привлекательного отражения, — …идём?

Стараясь настроить себя на позитив, я прошла гостиную, потом коридор и постучалась к двери, за которыми находилась Клюша.

Снова тяжёлые шаги. Я напряглась, но, чтобы не выдать своего неудовольствия, изобразила приветливую улыбку:

— Доброе утро, Файха! Мне бы хотелось пообщаться с ученицей.

Няня загораживала просвет, не давая ни шанса проскользнуть мимо неё. Кроме того, меня снова окатило зловонной волной, которая вызывала желание поскорее убежать, а вовсе не прорываться через громоздкую баррикаду.

Низкий, немного хриплый голос громилы, заставил мои колени задрожать, я отпрянула и даже присела. Руки невольно поднялись — очень хотелось зажать уши ладонями. Я, разумеется, не сделала этого и всё услышала:

— Вечером! Ваши занятия вечером. Сейчас мы должны выполнять необходимые процедуры, а днём Клюша спит.

Дверь захлопнулась. Я снова постучала и крикнула:

— Генерал говорил, что мы будем заниматься утром! Откройте, Файха! Дайте хоть посмотреть на девочку, мы вчера так и не познакомились толком!

Никакой реакции не последовало. Я зло пнула деревянное полотно. Оно даже не скрипнуло.

— Госпожа! — дрожащим голосом окликнула меня Дайша. — Вы так рано просыпаетесь? Завтрак подавать?

Я повернулась, не успев прогнать сердитое выражение со своего лица, и напугала девушку ещё больше:

— А что? Тут принято спать до полудня?

— Нет, — замотала головой Дайша. — Господин генерал уже давно на ногах, совершил утреннюю пробежку и теперь разбирает бумаги.

— Проводи меня к нему! — приказала я. — Пожалуй, следует испортить папаше аппетит!

Служанка пыталась возражать, но я настояла. Мы прошли по коридору мимо моих комнат, свернули за угол, обогнули по балкону круглую бальную залу и попали в симметричный коридор мужской половины замка. Первым, кого мы здесь встретили, был Солух. В первую секунду он просиял, увидев Дайшу, но тут же удивлённо уставился на меня:

— Доброго утра, госпожа. Вы так рано просыпаетесь?

— Мне нужно срочно поговорить с генералом! — объявила я.

— Скажите, что ему передать. Генерал занят подготовкой учений, у него нет ни одной свободной минуты на другие заботы.

— Я тоже занята подготовкой обучения Клюши, а меня к ней даже не допускают! Либо пусть ваш господин организует всё как следует, либо я отправлюсь домой. Так ему и скажи.

Дайша, прячась за моей спиной, делала знаки Солуху. Тот кивнул — не мне, а ей — и попросив, немного подождать, скрылся за ближайшей дверью.

Через минуту меня пригласили пройти в кабинет.

Переступив порог, я словила эффект дежавю. Комната напоминала ту, где обитала девочка. Такие же скучные стеллажи с книгами, окна без штор, массивный стол без единого украшения, стулья с высокими спинками и твёрдыми сиденьями. Хозяин кабинета поднялся мне навстречу, в повседневной военной форме он не выглядел таким нарядным как накануне, но всё равно впечатлял. Я даже на какое-то мгновение растеряла воинственный пыл. Особенно, когда Вертош поинтересовался бархатным баритоном:

— Как спалось? Вам понравились предоставленные комнаты?

— Спасибо, всё хорошо. Только я не для отдыха здесь нахожусь.

Генерал гостеприимным жестом предложил мне садиться, я отказалась и с откровенным осуждением оглядела помещение:

— Теперь я вижу, по чьему вкусу оформлена детская! Вы воспитываете солдата?

— Кхм… — немного смутился мужчина. — Видите ли, комнату для Клюши выбрала няня, ей там удобнее.

— Няне удобнее? — возмутилась я. — Ничего себе заявочки! А вы не пробовали сменить няню? Это же просто скунс какой-то, а не женщина! Я вообще не представляю, как Клюша терпит её постоянное присутствие.

— Скунс? — вытаращился на меня генерал. — Вы это о ком сейчас изволили…

— О Файхе, о ком же ещё?

Вертош обошёл свой стол и встал со мной рядом, сочувственно глядя в лицо:

— Увы, другие не выдюжат. Нам очень повезло, что Файха появилась ещё до рождения Клюши, она ухаживала за Риалхой и в некотором смысле привязалась к семье. Не то чтобы заменить её, даже подобрать ей помощницу не получается. Мой управляющий приводил девушек и обещал им большие деньги, увы, ни одна так и не осталась в «Сердце».

Я совсем этому не удивилась. Если бой-баба встречает «помощниц» так же, как меня, вряд ли кто-то польстится на высокое жалование. Сообщить свои соображения я не успела, генерал поинтересовался, завтракала ли я и, получив отрицательный ответ, предложил разделить трапезу с ним. Я согласилась. Ну, во-первых, желудок заурчал при первых же намёках на возможность подкрепиться, во-вторых, я нацелилась на серьёзный разговор и прекрасно понимала, что на бегу нужного результата не добиться.

Стол для нас накрыли в смежной комнате — крошечной, скромно обставленной. Тут имелось единственное окно с видом на белые дали. Круглый стол, четыре твёрдых стула, тумбочка с графином и стаканами, под ней, вероятно, винный бар — так я предположила, хотя хозяин не соизволил открыть заветную дверцу и угостить меня новогодним напитком.

Вспомнив о празднике, я загрустила. Что ж такое-то! Вместо длинных каникул с прогулками, катанием на коньках, обжираловкой у телевизора и просмотром красочных фоток в соцсетях я вынуждена устраиваться на новую работу, да ещё и с такими неприятными препонами.

Вертош галантно отодвинул для меня стул и смущённо заметил, что может приказать принести для меня подушечку. Я даже не сразу поняла, о чём он, а поняв, тоже смутилась:

— Не нужно, я здесь ненадолго.

Генерал поклонился и сел напротив меня, в это мгновение, словно по ментальной команде вторая дверь отворилась, и Солух вкатил в комнату сервировочную тележку. У меня голова закружилась от приятных ароматов. Передо мной поставили большую порцию пышного омлета, тарелочку с тонко нарезанным беконом и плетёную вазочку с крошечными булочками — такие можно целиком в рот класть, не откусывая.

Аромат же исходил от насыщенного ягодного напитка с имбирём и лимоном. Я не удержалась и схватила большую высокую кружку.

— Не обожгитесь, Маяша, — предупредил меня Вертош.

Я с удовольствием втянула носом горячий пар и отставила кружку — пусть немного остынет, а пока нужно хорошенько подкрепиться.

Уплетая вкусный омлет, я отвлеклась от цели своего визита. Вертош вёл себя предупредительно, то подавал салфетку, то пододвигал ко мне ближе вазочку с хлебцами, то интересовался, не желаю ли я ещё чего-нибудь, например, сладкого.

— Нет-нет, — благодарно улыбнулась я, — всё очень вкусно. У вас отличный повар.

— Риалха нанимала. Вообще-то «Сердцем» после гибели родителей полностью занималась она.

— Ваши родители погибли? — я, расширив глаза уставилась на генерала.

Что ж так не везёт-то мужику! Все у него мрут.

— Ещё до рождения внучки. Следствие не закончено, хотя всё указывает на злой умысел. Мне бы не хотелось обсуждать эту тему.

— Простите, — с пониманием закивала я.

Вертош как-то по-детски улыбнулся и, отставив от себя напиток, спросил:

— Вы хотели поговорить о Клюше. Что вас беспокоит?

— Файха. Она не пустила меня к девочке. Грубо захлопнула дверь перед носом, заявив, что занятия будут вечером.

— Вот как? — удивлённо изогнул брови. — Чем она это обосновала?

— Просто поставила перед фактом. Но вы же понимаете, генерал, к вечеру ребёнок устанет и не сможет усваивать материал. Потом, мы только не познакомились, Клюша вчера была в дурном расположении духа, полагаю, няня заранее настроила её против учёбы.

— Это вряд ли, — покачал головой Вертош, — я не посвящал Файху в свои планы, никто в замке не знал, что сюда должна прибыть посланница академии. Ведь три из них так не добрались до «Сердца». Я уже не надеялся...

Он выглядел огорчённым, вероятно, моя кандидатура не совсем годилась, но другой не было, так что генерал был вынужден принять иномирянку вместо дипломированной учительницы с хвалебными рекомендациями.

Я пожала плечами, предполагая:

— Быть может, девочка, в принципе не любит новых людей. Я хочу с ней подружиться и первым делом, собираюсь погулять с ней, поиграть в подвижные игры в парке. Ведь дети любят снег и...

— Стойте! — с болью в голосе воскликнул Вертош. — Вы это что же, насмехаетесь над нашим горем?!

— В каком смысле? — растерялась я, съёжившись под грозным взглядом.

Генерал помолчал, продолжая смотреть мне в лицо, потом свёл брови к переносице и нервно дёрнул головой.

— Простите, что напугал. Я совсем забыл, что вы не в курсе наших проблем.

Я обиженно посопела, качая головой, и пробормотала:

— Ладно, проехали. Только уж, пожалуйста, объясните мне вещи, очевидные всем, но неизвестные человеку, случайно оказавшемуся в вашем «Сердце», — договорила, и лишь по вытянувшемуся лицу мужчины, поняла, как двусмысленно это прозвучало. — Я имею в виду, в вашем замке!

—Да-да… сейчас, — генерал опустил голову, зарылся пальцами в густых волосах, посидел так, стискивая виски ладонями, наконец распрямился, опустил руки, посмотрел мне в глаза и начал объяснения:

— Клюша не гуляет. Младенцем я иногда выносил её на воздух, но в последние три года мне совершенно некогда, я занят подготовкой новобранцев, тренировкой лошадей, войсковыми учениями, вынужден контролировать производство оружия и доспехов. Правительственный совет поручил мне эти заботы, не принимая в расчёт семейные обстоятельства. Я уж и забыл, когда гулял с девочкой в последний раз.

— Так я же не предлагаю вам! Я сама буду с ней гулять! Не беспокойтесь, у меня есть опыт. А если не доверяете, пусть Файха контролирует меня, только держится поодаль. Очень прошу!

— И как долго вы сможете таскать её на руках?

— Файху? — вытаращилась я испуганно.

Генерал улыбнулся уголками губ. Выглядело это как-то беспомощно, что ли. Я даже посочувствовала ему и не стала оправдываться за сказанную глупость.

— Клюша не ходит сама. Она даже не садится в кровати. Няня обслуживает её полностью: моет, кормит, одевает, ворочает и обрабатывает кожу мазями, чтобы не было пролежней. Приказывать ей выносить девочку за пределы комнаты я не считаю возможным.

Я замерла, раскрыв рот. Вертош отвёл взгляд и смотрел теперь в окно на бледно-серое, подёрнутое серебристой дымкой небо.

Вот тебе и раз! Моя ученица, как вдруг выяснилось, расслабленная. Это многое объясняло. Полежи так годами без движения, да ещё когда вокруг нет ни одного приятного человека! Мне стало дико жалко девочку, идеи завертелись в голове с ускорявшейся быстротой. Пока генерал не смылся к своим разлюбезным войскам, следовало установить новые правила, такие, чтобы у Файхи даже случайной мысли противодействовать не возникло.

Первым делом я поинтересовалась есть ли в хозяйстве генерала детская коляска, и была удивлена, что в Заснежье о таком и не слышали. Малышей здесь носили в особым образом завязанных шалях ровно до тех пор, пока детишки начинали бегать сами.

— Санки тут хотя бы имеются? — теряя терпение, спросила я.

Вот уж не думала, что придётся объяснять взрослому дядьке, что это такое. Увы, приспособлений, чтобы кататься с горы, в этом странном мире тоже не использовали, имелись только полозы — что-то типа коротких и широких лыж для передвижения по глубокому снегу. Я обрадовалась и попросила соорудить из этих полозов и подходящего стула санки, в которых я смогу возить девочку по парку. Вертош с сомнением покачал головой:

— Не думаю, что это необходимо. Клюша привыкла находиться в одном помещении, столь кардинальные перемены напугают её.

— А давайте спросим, — возмутилась я, не представляя, что пятилетнего ребёнка может устраивать бесконечное лежание в скучной обстановке, — и послушаем, что она ответит.

— Спросим? — Генерал, немного подавшись вперёд, удивлённо всмотрелся мне в глаза. — Кого спросим? Кто ответит?

— Ваша дочь, кто же ещё!

Вертош дёрнулся, как от удара, потом откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул:

— Клюша моя племянница. Не дочь.

— А-а-а... — растерялась я, помня, что мать девочки умерла при родах, значит, Риалха — сестра Вертоша, а не жена. — А где, в таком случае, отец?

— Не знаю. Далеко. Он исчез ещё до появления Клюши на свет. — Генерал с такой злостью выплюнул эти слова, что стало очевидным его нежелание говорить о человеке, предавшем опороченную женщину и будущего ребёнка.

Меня моральные аспекты давних событий не интересовали, не следует переносить отношение к отцу-негодяю на его дочь. Распаляясь всё больше, я навалилась грудью на стол и повысила голос:

— Ах вот, оказывается, в чём причина. Несчастный ребёнок остался круглой сиротой, и до него нет дела никому, кроме вонючей няньки! Родной дядя занят войной, целиком положился на чужого, к слову, очень подозрительного человека и не интересуется тем, как чувствует себя девочка.

По хмурому выражению лица я поняла, что здорово задела генерала именно тем, что мои обвинения были справедливыми. Он снова вздохнул и поднялся:

— Вижу, мне придётся объяснять всё самому.

— Да уж, — я тоже вскочила, — будьте так любезны.

Мой призыв подействовал, Вертош подал мне руку, помогая встать, и повёл к дверям.

— Простите, я надеялся, что Файха посвятит вас во все сложности нашей ситуации.

— Файха? Да она и близко не желает подпускать кого-то к девочке. Неудивительно, что все помощницы, которых вы хотели нанять, разбежались. Эта громадина желает быть единственной и незаменимой!

— В ней течёт орчья кровь, — зачем-то пояснил Вертош. — Где-то на четверть.

— Ну, тогда всё понятно. Орчиха запугала всех. Прислуга даже приближаться к покоям Клюши боится.

— Вот как? — удивлённо посмотрел на меня генерал.

Продолжить путь мы не успели, позади послышались быстрые довольно громкие шаги. Мы с Вертошом оглянулись. Немолодой военный с усталым, покрытым каплями пота лицом, остановился в двух шагах от нас, щёлкнул каблуками и отрапортовал:

— Срочное донесение, генерал! — Мужчина ловко выхватил из-за пазухи конверт из плотной бумаги с тремя мерцающими печатями, резко кивнул, и снова щёлкнул каблуками, протягивая послание Вертошу.

Тот взял конверт, пробежался по нему пальцами, проверяя целостность, потом посмотрел на меня. В его взгляде вполне чётко читалась необходимость отложить посещение племянницы, ведь появилось более срочное дело.

Я усмехнулась, сдерживая желание выдать ещё более язвительные оценки дядюшке убогой сироты, чем позволила себе озвучить до сих пор. Генерал сунул донесение за обшлаг мундира и строго спросил посыльного:

— Расскажи, что случилось в двух словах.

— Ночью совершено нападение на дозорных. Тех, что выслали дополнительно.

— Вот как? — удивлённо вскинул брови Вертош. — Из резервов?

— Так точно. Никто не понимает, как враг мог узнать о них.

— Быть может, нападавшие собирались пересечь границу и случайно напоролись?

— Нет. Это была засада. Наши парни чудом смогли вырваться. — Вояка поперхнулся, коротко посмотрев на меня и только увидев одобрительный кивок, продолжил: — Предатель по-прежнему в «Сердце», генерал.

У меня холодок скользнул по спине: как тут всё запущено!

— Я понял, — ответил посыльному Вертош и крикнул ему за спину, обращаясь к маячившему чуть дальше по коридору порученцу:

— Накормите сержанта, и пусть отдохнёт немного. К полудню я подготовлю приказ.

С угрюмым видом генерал продолжил наш путь, а я плелась за ним, осознавая, как не вовремя свалилась ему на голову со своими претензиями. Вертош Хо Строн не лукавил, объясняя, что не имеет возможности уделять внимание больной племяннице.

Мы успели миновать опоясывающий круглую залу балкон, вышли на женскую половину и сразу же натолкнулись на Дайшу. Девушка присела в реверансе:

— Доброго утра, господин, что желаете?

Вертош скупо улыбнулся ей:

— Скажи-ка, милая, няня моей племянницы Файха обижает тебя?

— О, нет! Что вы! — Служанка прижала к груди сцепленные ладошки, бросила робкий взгляд в глубину коридора и прошептала: — Правду сказать, мы все стараемся не попадаться ей не глаза.

— Почему же? А как, в таком случае, происходит уборка в комнате Клюши?

— Никак... То есть Файха сама прибирается, нас не допускает к девочке. Что нужно постирать выносит в коридор, и чистое тоже отсюда забирает. — Дайша указала на нишу, в которой имелись пустующие полки.

— Очень, очень странно, — покачал головой озадаченный хозяин.

Взмахом руки он отпустил служанку, та поспешно скрылась за ближайшей дверью. Мы не сразу пошли дальше. Генерал о чём-то напряжённо размышлял. Трудно было определить: переживает за попавших в засаду подчинённых, или прикидывает, как помочь мне захватить крепость по имени Файха.

По сказанному после молчания стало понятно, что в настоящий момент его беспокоила проблема с племянницей:

— Обращаясь в академию, я подробно описал, чем придётся заниматься учительнице, и был уверен, что поэтому ни одна из посланниц не добралась до «Сердца», выпускницы просто испугались трудностей. Теперь я готов допустить, что виной всему злой умысел.

— Вы думаете, орчиха как-то влияет на это?

— Пока не знаю, но уверен, что нужно разобраться. Идёмте!

Он решительно двинулся по коридору, я старалась не отставать.

Порой мне казалось, что мою семью проклял кто-то могущественный. Сложно сказать, когда это началось. В тот момент, когда ректор академии направил меня на боевой факультет, игнорируя стремление к науке? Или позже: когда я довольно быстро сделал карьеру, дослужившись до генерала? Самого молодого генерала в истории Заснежья! Нет, мои личные разочарования ещё не касались сестрицы и родителей.

Я отлично помнил день, когда Риалху выводили в свет. Отец настойчиво просил меня приехать в столицу и присутствовать на первом балу младшей сестрёнки. Она выглядела испуганной и очень радовалась, что я рядом. Мы даже потанцевали. К сожалению, никто другой на миленькую наследницу рода Хо Строн — слишком юную, чтобы всерьёз увлечься — внимания не обращал. Хотя причина была не только в молодости: мало кто из аристократов надеялся получить согласие нашей семьи на брак с обожаемой Звёздочкой — как мы называли её дома. Удивительно лучистые глаза были у моей сестрёнки. Сияющие, любопытные, доверчивые.

В самом конце вечера к нам подошёл высокий, элегантно одетый мужчина лет сорока. Он казался ровесником нашей матери. Как выяснилось позже, Горжен Дю Крэн был младше её почти на десять лет, просто выглядел внушительно, в отличие от госпожи Хо Строн, сохранившей хрупкость и живость.

Риалха слишком бурно обрадовалась тому, что её наконец-то пригласили. Меня это немного покоробило, но воспротивиться я не решился, поскольку родители отреагировали благосклонно. Разве могли они тогда предположить, к чему приведёт это знакомство!

Следующий мой визит в столицу тоже был вынужденным, пришлось взять отпуск, настолько требовательным был отцовский тон в письме. Это случилось через пять месяцев после злопамятного бала. Дома меня ждал семейный совет, почти судилище, где ответчиком назначили сестру. Как оказалось, Риалха продолжила знакомство с тем кавалером, причём, встречалась с ним втайне от родителей.

Горжен Дю Крэн — зареченский посланник — объяснял необходимость скрываться тем, что его король запретил дипломатам заводить знакомства с местными девушками. Моя неопытная в сердечных делах сестра бросилась в пучину эмоций, увлеклась тайной и обманом. Несчастная девушка верила, что Горжен любит её и сделает всё возможное, чтобы убедить короля Заречья дать разрешение на брак. О том, что собственная семья может не одобрить её выбор, Риалха даже не задумывалась.

— Сынок, — безапелляционно заявил отец, — ты обязан принудить этого подонка жениться, а если он откажется, вызвать на поединок и убить!

Разумеется, узнав, что сестра совращена и всё ещё верит, что эта тварь любит её, я был готов на всё, даже рискнуть карьерой, спровоцировав международный скандал.

Горжена я застал за сборами. Выслушав мои требования, человек, по внешнему виду почти годившийся мне в отцы, театрально вздохнул и стал уверять, что женитьба на прелестной Риалхе — его заветная мечта. Именно с этой целью он отправляется в Заречье.

— Уверен, что его величество не станет возражать, и уже через месяц мы обвенчаемся.

Разумеется, он подло врал! Врал в глаза брату обманутой женщины.

— В таком случае, направьте письменную просьбу дипломатической почтой, либо возьмите невесту с собой, я обеспечу сопровождение, — потребовал я.

Чувствовал подвох? Да! И в меру сил пытался решить ситуацию приемлемым образом, однако опытный дипломат умудрился убедить меня, что действует исключительно из любви к моей сестре.

— Увы, мой дорогой шурин, письменный запрос король наверняка отклонит, а ехать Риалхе в её положении сложно.

— Положении? — удивился я. — В каком это положении?

— Она уже два месяца носит моего ребёнка, — горделиво улыбаясь, объявил негодяй.

Я был готов придушить его прямо там, без всякого поединка. Тем более что Горжен не стал бы дожидаться расправы и осуществил план бегства. Увы, то ли я опешил от услышанного, то ли подвергся ментальному внушению — не смог причинить вред отцу будущего племянника. Надежда на официальный брак тогда ещё оставалась.

После отъезда Горжена, я с помощью высокопоставленных знакомых разузнал о нём всё. Полученные сведения подтвердили худшие из опасений. Подонок и не собирался, и не мог жениться на моей сестре. В Заречье у него была семья — красавица жена и два сына. Выяснилось, что тайна преступной связи не имела никакого отношения к запретам со стороны короля. Горжен использовал доверчивую девушку и умчался в Заречье, где её разгневанный брат не мог достать обидчика.

Могу ли я любить племянницу? Как мне найти силы для этого, если я виню Крошку и в смерти любимой сестры, и в гибели родителей, которые отправились в «Сердце Заречья», чтобы поддержать Риалху перед скорыми родами, но так и не добрались до цели. Да, семья спрятала блудную дочь от позора в приграничном замке, и рядом с ней находился только я.

Все попытки убедить себя в мысли, что ребёнок не виновен, оканчивались провалом. Каждый раз, беря на руки младенца, я испытывал омерзение. Даже немощь, обнаруженная почти сразу, не примирила меня с Клюшей. Всё, что я мог по отношению к ней — обеспечить уход чужими руками.

Племянница росла. По принятым в аристократических семьях правилам, с трёх лет наследнику или наследнице полагался воспитатель. Следуя этим требованиям, я начал переговоры с академией. Увы, ни одна из посланных по моей просьбе учительниц не добралась сюда. Может, и к лучшему. Унылых и зажатых в строгие рамки выпускниц академии заменила удивительная иномирянка с горячим сердцем. Маяша сумела полюбить мою племянницу, увидев её лишь раз. Мне следовало поучиться доброте у этой девушки.

Дверь комнаты в конце коридора распахнулась на мой требовательный стук. В проёме возникла женщина с очень неприятным лицом. Она была выше ростом и даже шире меня в плечах. Раньше я не обращал внимания на габариты Файхи, радуясь силе орчихи, легко справлявшейся с уходом за расслабленным ребёнком. Теперь же, сравнив эту гору с изящной девушкой, хмыкнул — непросто Маяше находиться рядом с такой громадиной. И запах! Иномирянка очень точно назвала няню моей племянницы скунсом.

Файха открывала дверь со злобным выражением лица, казалось, она выкрикнет что-то нелицеприятное, да ещё кулачищем погрозит для острастки. Однако слова, громко булькнув, застряли у неё в горле. После чего Файха оскалилась — сложно было назвать эту гримасу улыбкой — и спросила:

— Что угодно господину генералу?

Маяшу она словно не заметила, да та и держалась за моей спиной, вероятно, старалась не вдыхать испускаемое орчихой зловонье. Я поздоровался и спросил:

— Ты уже знакома с госпожой Хо Ва?

— С этой что ли? — Файха зыркнула мимо меня. — Видались.

— Это учительница Клюши. Она будет заниматься с девочкой каждый день.

Файха снова нахмурилась, что, кажется, ей шло даже больше, чем «улыбка».

— Вечером пусть приходит. Девчушка долго не засыпает, как раз и почитает ей.

Вот, значит, как няня представляла обязанности воспитательницы. Хотя, справедливости ради, я и сам до сегодняшнего дня не видел других способов развивать такую ученицу.

— Послушай меня, Файха, решение окончательное, Клюша единственная наследница рода Хо Строн, мы должны дать ей образование, как бы сложно это ни было. Тот, кто станет мешать этому, покинет «Сердце Заречья».

Орчиха вылупилась на меня, как на упавшую с неба Луну. Не поверила, что я могу прогнать её из замка. Потом Файха посмотрела на Маяшу и попятилась. Мне стало любопытно, что же гигантша увидела в лице иномирянки, но оглядываться посчитал неуместным — шагнул вперёд, вынудив орчиху отпрянуть в сторону. Мы с учительницей вошли. Я посмотрел на обстановку другими глазами. Маяша права, покои племянницы, в самом деле, очень напоминают мой кабинет. С другой стороны, зачем приносить сюда игрушки, если ребёнок даже в руки не может их взять!

Пока я озирался, Маяша добежала до кровати и наклонилась к девочке. Меня туда не тянуло, хотя слушать, каким нежным голоском учительница разговаривает с Клюшей, мне было радостно. В голове мелькнула мысль, что моя сестра, наверное, так же щебетала бы с дочкой.

— И чего теперь? — забасила у меня над ухом Файха.

— Думаю, ты можешь отдохнуть, пока они занимаются, — ответил я и, повысил голос, обращаясь к учительнице: — Сколько вам понадобится времени, Маяша?

Она распрямилась, посмотрела на нас с няней, в глазах у неё заскакали лукавые искорки.

— Пусть до вечера отдыхает! Мы с Клюшей отлично проведём время!

— А обед! — грянула Файха. — Кормить тоже будешь сама?

— Легко! — ответила иномирянка. — Генерал, прикажите, пожалуйста, Дайше в положенное время принести еду для девочки в мою комнату.

— Это ещё зачем? — рычала орчиха. — Клюша привыкла есть лёжа. Потом, ей нужен послеобеденный сон! Дети спят днём, ты не знала?

— Мы справимся, не волнуйтесь, нянюшка, а то, как бы ни лопнуть.

Мне показалось, что Файха накинется на иномирянку и растопчет её. Развернулся, преграждая путь, и заговорил с таким морозом в голосе, что у самого озноб по спине пошёл:

— Стоять! Файха, послушай меня. Первое, ты должна с уважением относиться к госпоже Хо Ва. Обращайся к ней «на вы». Второе, она будет заниматься с Клюшей столько, сколько посчитает нужным. Ты на это время должна уходить к себе. Третье, я не потерплю бунта в своём замке! При первом же нарушении моих указаний, ты отправишься восвояси.

Челюсть орчихи отвисла, слова нашлись не сразу:

— Это такая благодарность за пять лет безупречной службы?

— Разве тебе не платили? — усмехнулся я. — Уверен, что ты изрядно скопила, ещё и внукам хватит. Но, если вдруг соберёшься уезжать отсюда, я не оставлю тебя без дополнительной награды.

— Не соберусь! — замотала головой орчиха. — Всё сделаю, как вы скажете.

Она поклонилась и, не взглянув на Маяшу и девочку, громко топая, помаршировала по коридору. Я плотно закрыл дверь и вздохнул с облегчением. Хорошо, что в своё время установил здесь магическую систему проветривания, через секунду после ухода Скунса воздух стал снежно-свежим. Иномирянка права! Моя племянница каждый день своей жизни проводит под пытками. Это целиком моя вина. Давно нужно было присмотреться к орчихе и выяснить, почему ни одна другая няня не смогла здесь работать.

Пока мы с Файхой препирались, Маяша успела отбросить плед и теперь сидела на краю широкой кровати, разминая воспитаннице ручку.

— Так что-нибудь чувствуешь? А так? Ну, не молчи же!

Я подошёл ближе:

— Клюша не разговаривает.

— В смысле?

Маяша посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Я неожиданно для себя услышал, как громко стучит моё сердце. Что такое? Почему это происходит? Не ответив на вопрос иномирянки, я стал рассматривать руки и ноги племянницы. Тоненькие как тростинки — косточки, да бледная кожа.

— Бедный ребёнок! У неё нет ни одной мышцы.

— Конечно! — сердито буркнула Маяша. — Если с ней обращаются как с куклой, откуда мышцам взяться?

— Она от рождения такая, — попытался оправдаться я. — Не шевелится и не говорит. Так ведь, Клюша?

— Глаза закрыла! — весело воскликнула иномирянка. — Видеть вас не хочет!

— Это знак согласия. Клюша, закрывая глаза на несколько секунд, подтверждает сказанное.

— А! Вот оно что? А если нужно сказать «нет»?

— Тогда она насупится. — Я наклонился к девочке, уже таращившей на нас глазёнки: — Хочешь, чтобы я больше не приходил?

Она обиженно сдвинула брови. Значит, не возражала против моих визитов. Надо же! А Файха всегда говорила, что Клюша нервничает, когда я прихожу.

— Что ж, это радует. Если есть реакция, можно понять, нравится ей что-то, или нет. — Маяша перекрестила тонкие ноги девочки, спрашивая: — Хочешь повернуться на живот?

Мне хотелось заметить, что такое невозможно, не успел. Учительница расположила левую руку Клюши вдоль тела и, удерживая ножки скрещенными, стала подталкивать девочку под спинку. Конечно, ребёнок не сам это проделал, но какой же радостью осветилось его лицо! Сердце моё опять принялось скакать. Я счастлив? Такое возможно? Отчего бы! Враг наступает. В замке предатель. Племянница… Очень хотелось верить, что с племянницей теперь всё будет только лучше и лучше. Я наблюдал, как Маяша поглаживает и пощипывает племяннице спинку, приговаривая ласковую несуразицу про гусей, кур и лошадей, и поймал себя на мысли, что тоже так хочу. Просто мечтаю, чтобы ласковые руки этой необыкновенной девушки скользили по моей коже, чтобы губы её шевелились…

Потряс головой, гоня неуместные видения и, сославшись на дела, стремительно ушёл.

Положение оказалось хуже, чем я ожидала: девочка не могла говорить! Я представляла, как укрепить её физически, но что делать с мозгами! Тут точно нужен специалист совсем из другой области. Вертош подсказал, как общаться с его племянницей, по крайней мере, определять, согласна она на что-то или нет.

Внимательно присмотревшись к мимике Клюши, я заметила, как разнообразны выражения её бледного личика. Сначала, когда мы с генералом вошли, она насторожилась и почти всё время переводила взгляд с меня на беседующих у порога дядю и няню. Кого-то из них она точно побаивалась, мне же доставался недоверчивый, но всё-таки любопытный взгляд. Зато, когда Файха удалилась, её подопечная как будто вдохнула с облегчением. И я её очень хорошо понимала!

Сама я, кстати, очень обрадовалась  и мысленно благодарила Вертоша. Как же круто он обошёлся с орчихой! Нужно было видеть её унылое лицо, дрожащие подбородки, сузившиеся до состояния щёлочек глаза. Понятно, что Файха привязалась к девочке, привыкла постоянно о ней заботиться и ревнует к любому, кто появляется рядом, но мне лично совсем не хотелось постоянно чувствовать на себе недобрый взгляд. Быть может, я ошибаюсь, но Клюша устала от неё. А как малышке понравились физические упражнения и массаж! Даже генерал восхищённо наблюдал за моими действиями, понял, наконец, свою фатальную ошибку: даже недееспособному человеку мало одного лишь ухода, ему нужна перспектива, вера, что его состояние со временем улучшится.

Вертош, сославшись на срочные дела, ушёл, мы продолжили заниматься и не заметили, как пролетело время. Услышав робкий стук, я сразу сообразила, что это не Файха. Обняла девочку, которую умудрилась посадить, подоткнув под спину подушку и скрученное одеяло, и крикнула:

— Кто там? Дайша, это ты?

Служанка осторожно заглянула и с любопытством огляделась:

— Господин сказал, что вы желаете обедать у себя вместе с Клюшей?

— Да, если она согласится. — Я наклонилась к девочке: — На сегодня достаточно упражнений. Хочешь отдохнуть?

Клюша вытаращила глазёнки, умоляюще глядя на меня. Это значило «нет». Служанка тоже поняла этот знак и весело воскликнула:

— Солух обнаружил в кладовке большой плетёный короб. Он выстлал его сеном и покрыл сверху войлоком, чтобы усаживать в него ребёнка, можно носить Клюшу вдвоём, и к столу её придвигать, ставя короб в кресло.

— Отлично! — воскликнула я, удивляясь, как быстро дело сдвинулось с места, и затормошила малышку: — Соглашайся! Неужели тебе не наскучило безвылазно лежать в этой комнате.

Клюша будто бы задумалась на секунду, потом крепко зажмурилась. Мы поняли это как выражение согласия. Служанка радостно убежала накрывать на стол. Я покопалась в сундуке, подбирая хоть какую-нибудь одежонку, не хотела усаживать ребёнка к столу в рубашке. Как только я приступила к одеванию, к нам заглянула Файха. Она стремительно оценила обстановку:

— Вам нужна помощь, госпожа?

Клюша, услышав низкий голос орчихи, нервно дёрнулась. Я про себя отметила две вещи: первая — напрасно девочку записали в безнадёжно больные, у неё есть реакции даже при почти полном отсутствии мышц, второе — няню она побаивается.

— Мы справляемся, Файха, — ответила я уверенно, — пожалуйста, не мешай.

Гримаса орчихи сулила мне скорую расправу, но я выдержала жёсткий взгляд и даже улыбнулась, хотя поджилки у меня тряслись. В тот момент мне, прежде всего, нужно было убедить малышку, что я сумею её защитить. Правда, надеяться я могла не на себя, а на генерала, но ведь он уже дал понять, что находится на нашей стороне! Видимо, Файха при всей своей внешней недалёкости, могла оценить риски. Она мотнула огромной головой и скрылась за дверью. Мы с Клюшей одновременно вздохнули.

Я даже близко не ожидала того энтузиазма, с каким обитатели «Сердца Заснежья» принялись мне помогать. Ладно, Дайша и привлечённый ею порученец генерала Солух суетились вокруг, другие тоже подтянулись. Первой в мою гостиную пришла кухарка тётя Пуффа — пышнотелая, румяная, пахнущая корицей, имбирём и сухофруктами, обмотанная огромным белым фартуком и с белым платком на голове. Она робко попросила разрешения покормить бедняжку. Я ещё держала Клюшу на руках, та, видимо, ошарашенная новой обстановкой, приникла ко мне всем тщедушным тельцем и лишь изредка пыталась приподнять с моего плеча головку, чтобы осмотреться.

— Да, конечно, — ответила я кухарке, — буду признательна за помощь. Вы тут пока накрывайте, а я покажу девочке комнаты, которые для неё готовила мама.

Я понесла Клюшу в спальню и, притворяя ногой дверь, услышала, как шепчутся служанки. Пуффа сетовала, что ребёнка совсем заморили, а Дайша восхищалась тем, как я сумела приструнить няньку. Справедливости ради нужно заметить, что с Файхой я бы не справилась без генерала, а вот его я точно приструнила.

Остановившись посреди спальни, я стала поворачиваться, показывая девочке, как тут всё красиво.

— Видишь люльку? Теперь-то она коротка тебе, Риалха рассчитывала, что доченька будет здесь спать, пока маленькая.

У меня в ухе будто комар зазвенел, я даже поискала глазами, откуда могло такое чудо среди зимы взяться?  Потом сообразила, что Клюша стонет. Испугалась:

— Тебе плохо? Ты устала?

Скосила глаза на девочку и убедилась, что вид у неё вполне довольный и веки она не прикрыла, значит, моё предположение неверно.

— Люлька понравилась? Хочешь там посидеть?

Теперь Клюша закрыла глаза и выдержала пару секунд. О! Я очень хорошо понимала девочку! Кроватка, сияющая от лака, разрисованная потешными фигурками животных, была чудесной! Я и сама в детстве пищала бы от восторга, увидев такую. Усадила Клюшу на упругий матрас, придерживая лёгонькое тельце в таком положении, дотянулась до своей кровати, взяла подушку и подсунула девочке под спину.

Реакция ребёнка стала для меня неожиданностью. Из прекрасных, похожих на дядюшкины, глаз выкатились две крупные слезинки.

— Что-то болит? Неудобно сидеть? — засуетилась я.

Слёзы тотчас высохли, остался лишь блеск. Я вспомнила слова генерала о сестре — её называли Звёздочкой за лучистый и светлый взгляд. Всё-таки Клюша унаследовала эту особенность от матери, а не от дяди. Хотя… Видимо, брат и сестра были очень похожи, просто Вертошу, как мужчине, не свойственны наивность и открытость.

Поняв, что с девочкой всё хорошо, просто её переполнили эмоции, я решила ограничиться тем, что успела показать, оставив продолжение экскурсии на следующий раз. Я ласково погладила Клюшу по головке:

— Посиди немного, отдохни. Сейчас пойдём обедать. Ты согласна, что тебя будет кормить Пуффа, а не я?

Девочка закрыла глаза, но веки её подрагивали, оттого, что ей хотелось поскорее их снова распахнуть и смотреть, смотреть, смотреть вокруг.

Вскоре в дверь постучали, послышался голос Дайши:

— Госпожа, всё готово!

— Идём? — спросила я малышку. Личико её стало печальным, пришлось пообещать: — Мы часто будем сюда приходить. Каждый день. Там у себя ты будешь только спать ночью. Вряд ли мне разрешат забрать тебя у Файхи насовсем.

Услышав имя няни, Клюша вздрогнула и нахмурилась, а я мысленно дала себе слово сделать всё, чтобы избавить ребёнка от орчихи навсегда.

Стол в гостиной выглядел сногсшибательно! Кухарка постаралась произвести впечатление и сумела добиться результата.

— Праздник же! — пояснила она, заметив мой недоумённый взгляд. — Новолетие. Потом, такая радость, мы наконец можем побаловать нашу крошку.

Стараниями Солуха для больной девочки был приспособлен плетёный короб с тюфячком и подушкой под спину, который прочно прикрутили к широкому креслу, придвинув его как можно ближе к столу. Оказавшись, там Клюша улыбнулась. Я даже затаила дыхание, так удивилась. Ребёнок умеет улыбаться! Хотя личико всё ещё оставалось блёклым, почти серым, выражение робкой радости делало его настоящим, а не вымученно беспомощным.

Около девочки стояла мисочка с овсяной кашей, поверхность которой украсила смешная рожица из карамелизированных ягод и орешков. Пуффа уселась рядом с Клюшей и начала зачерпывать еду ложкой, ласково приговаривая:

— Кушай, кушай, деточка! Теперь-то мы тебя поднимем! А чего лежать? Понятно, без мамки плохо… А мы на что? Мы и Звёздочку нашу любили, и тебя, Крошка, полюбим.

Я села напротив Клюши, восторженно обвела взглядом стол. В центре стоял пирог, покрытый сахарной глазурью с вкраплениями цукатов, орехов, блестящих кусочков мармелада. Дайша очень удивилась, услышав, что я назвала его кексом.

— Что вы, госпожа! Это Средизимок, традиционный в Заснежье пирог! Испокон века его пекут в первые дни новолетия! Имбирь добавляют и корицу, ещё, что душа пожелает. Начинку делают сладкую, кто из яблочного повидла, кто из засахаренных ягод. Пуффа на всю округу своими новолетними пирогами славится! Неужто в ваших краях такого нет?

— Есть, — кивнула я, — только выглядит немного иначе — высокий. А ещё мы его куличом называем.

Не стала объяснять, что кулич пекут не на Новый год, а на Пасху.

— Высокий? — удивилась кухарка. — Это как же?

— Формы специальные делают для него, металлические или бумажные.

Я наклонилась к тарелке, принявшись за очень вкусную, томлёную в печи кашу, стараясь каждый раз поймать очередную вкусняшку. Пуффа порассуждала о том, как лучше печь Средизимок — широким или высоким, но вскоре переключилась на Клюшу, которая с удовольствием жевала.

После каши мы начали пить душистый чай с большим куском Средизимка. Я уговорила Дайшу и Солуха присоединиться к чаепитию, сказав, что в наших краях есть примета: чем больше людей соберётся за праздничным столом, тем больше счастья принесёт новый год. Парень не стал кочевряжиться, сразу же уселся, поблагодарил, принимая из рук Дайши чашку и тарелку с пирогом:

— В поход скоро отправимся! Вот и буду Средизимок Пуффы вспоминать.

Дайша погрустнела, услышав об этом, и захлюпала носом, чуть не роняя слезинки в свою чашку.

— Эй! — строго прикрикнула кухарка. — Ты это чего нюни распустила? Разве так любимого на подвиг провожают?

— Вернётся ли он… — продолжала печалиться Дайша. — Болтают, что враги речку перешли, а как к ним в чистом поле незаметно подобраться? Обстреляют лучники ещё издали.

— Так мы с тылу их обойдём! — подмигнул ей полный оптимизма парень. — Не бойся за меня, я не какой-нибудь недотёпа, за себя постою и генерала сумею уберечь.

— В обход? — встрепенулась Дайша. — Перевалом спускаться не будете?

— Не будем, — кивнул Солух и с аппетитом откусил очередной кусок Средизимья, продолжил с набитым ртом: — Только не болтайте об этом. В «Сердце» шпион завёлся, а никто чужой не должен знать про то, что отряд Змеиным лазом пойдёт.

Служанка немного повеселела и тоже принялась за чай. Обед продолжился под рассказы Пуффы о прежних временах.