Новый мир 2

Двести лет одиночества.  
Двести лет примирения двух враждующих рас — оборотней и вампиров.  
Двести лет обрядов, дипломатии, угроз и тайных убийств под покровом ночи.  

И всё это — на моих плечах.  

— Хватит, — прошептала я, прижавшись лбом к холодному стеклу окна. — Мне нужен отпуск. Месяц. Без дел, без донесений, без криков «Ваше Величество!». Просто… тишина. И чтобы никто — никто — не знал, где я.

— Тань, ты опять вслух рассуждаешь, — раздался знакомый голос за спиной.

Я обернулась. У книжных полок стояла Телонья — моя подруга, советница и, по её собственному признанию, «добровольная рабыня». За двести лет она так и не выросла — всё так же на голову ниже меня, с рыжими кудряшками, которые, кажется, добавляли ей роста больше, чем сами ноги. Впрочем, за два столетия можно было бы и сменить имидж… но Телонья считала, что «если не сломано — не чини».

— Телонья, — с надеждой начала я, — ты знаешь место, где меня никто не найдёт? Где я смогу просто… быть?

Она скрестила руки на груди, прищурившись.

— Если я подскажу такое место… то я о нём буду знать. А значит — смогу найти.

Я тут же сложила губы в ту самую, моську, от которой она не отказывала мне ни разу за два века.

— Нууу… мы же подруги? Ты дашь мне хотя бы неделю одиночества? Пожааалуйста?

Она тяжело вздохнула.

— Хм… Ладно. Подумаю. А пока — живо за работу, Ваше Величество!

Снова папки. Снова донесения: стычки на границах, нападения на людей, обвинения в нарушении Договора Крови и Луны. Я устало провела рукой по лицу.

— Почему они всё ещё дерутся? Мы же заключили мир! Уже сто лет как!

— Они дерутся из-за тебя, — тихо сказала Телонья, не отрываясь от бумаг. — Ты же знаешь.

— Знаю, — вздохнула я. — Тяжело быть жрицей Луны для оборотней и повелительницей вампиров в одном лице. Хотя… хоть убивать друг друга перестали. Уже и на том спасибо.

— Тяжело или нет — с судьбой не поспоришь. А ты — именно та, кем должна быть.

Ещё час мы молча разбирали донисения, пытаясь удержать хрупкое равновесие мира. К концу голова гудела, будто в ней звенел колокол тревоги.

— ВСЁ! — резко встала я, отбрасывая перо. — Достало! Я уезжаю. Прямо сегодня. На месяц. Не убейте друг друга, пока меня нет!

— Таня, подожди! — крикнула Телонья.

Но я уже не слушала.

Воспользовавшись даром перемещения — навыком, которым полностью овладела лишь сто лет назад — я мгновенно оказалась в своей спальне. Обстановка здесь тоже надоела: те же шторы, те же книги, тот же запах вечности. Я рванулась к шкафу и начала кидать в чемодан всё подряд.

— Багамы? Нет, там меня найдут за день. Крым? Тоже не вариант… Куда же спрятаться?

Бам-бом-БАМ!

— Таня! — раздался голос Телоньи сквозь дверь. — Не смей бросать дела! Ты же знаешь — мы тебя найдём!

— И не проси! — крикнула я в ответ, застёгивая чемодан. — Мне надоело! Каждый день — одно и то же. Обряды, переговоры, угрозы… Даже в траур мне дали только месяц покоя! А теперь — хватит. Я устала морально, физически и… духовно. Ты справишься без меня. Ты же мой заместитель!

— Тань…

Но я уже собралась. И, не придумав, куда именно отправиться, просто, пожелала, оказаться там, где меня никто не знает и не сможет найти.

Мир закружился. Пространство сжалось, как кулак. И — щёлк — я оказалась на поляне.

Тишина. Воздух пах мхом и морской солью. Где-то вдалеке шумел океан.

— Ну и где я?.. — прошептала я.

Внезапно из кустов выскочил заяц — белый, как первый снег, и такой быстрый, что его лапки, казалось, не касались земли. За ним, с рёвом, несся зверь — огромный, чёрный, с глазами, горящими в темноте.

Но, завидев меня, он резко остановился. Заяц же, хитрец, промчался мимо меня и юркнул в лес.

— Ну ты и ловкач, — усмехнулась я.

Зверь принюхался. Его взгляд упал на меня — и в нём мелькнуло нечто… знакомое. Не агрессия. Скорее — удивление. Или… узнавание?

Я замерла. Не из страха — я, королева вампиров, не боюсь зверей. Но что-то в нём заставило мою душу дрогнуть.

Минута тянулась, как вечность. Потом он зарычал — низко, предостерегающе — и исчез в чаще.

— Ну хоть не напал, — выдохнула я.

Но едва я сделала шаг, колени предательски задрожали. По спине пробежали мурашки. Кто-то смотрит.

Я резко обернулась.

В лесу, между стволов, мерцали два зелёных огонька.

Сердце сжалось.

Такие же глаза… как у Пьера.

Тогда, в ту ночь, когда он ушёл, я тоже увидела их в темноте — зелёные с кроваво-красным ободком.

И сейчас… будто в ответ на мои воспоминания, зелёные огни мигнули — и на миг вспыхнули алым.

Я вздрогнула.

— Что за…?

Шорох. И тишина.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Внутри что-то рвалось — не от страха, а от боли. От тоски. От странного, почти родственного зова.

— Хватит, Таня, — сказала я себе вслух. — На сегодня приключений хватит. Нужно найти ночлег.

Чуть севернее, в пятидесяти метрах от моря, я заметила скалу с узким входом в пещеру. Внутри было сухо, а изгиб устья защищал от ветра. Я разожгла костёр, собрала листья на постель — и, заметив узкий проход вглубь, решила исследовать.

Факел в руке, я шагнула внутрь.

И замерла.

Пещера была обжита.

В центре — очаг. У стены — полки, вырезанные прямо в камне, с кухонной утварью. Корзины, накрытые тканью. И… кровать. Большая, мягкая, укрытая шкурами.

— Так значит, это чья-то территория…

Я уже собиралась уйти, когда от входа донёсся тяжёлый топот.

Обернувшись, я увидела его.

Того самого зверя с пляжа.

Его облик был невероятен: голова — между волчьей и медвежьей, широкие плечи в густой чёрной шерсти, мускулистая грудь, руки — почти человеческие, но с длинными пальцами и когтями. Ноги — волчьи. Хвост — пушистый, как у северного волка. Он ходил на задних лапах, как легендарные Лунные Стражи — оборотни древности, о которых я читала лишь в запретных свитках.

Он остановился, принюхался… и медленно подошёл ко мне.

Я не двинулась.

Он обошёл вокруг, оскалив клыки, но без агрессии — скорее, изучая. Потом встал прямо передо мной, на задних лапах, и… замер.

И в этот миг я поняла.

Он ждёт, что я сделаю то же самое.

Я положила факел в очаг, подошла ближе — и посмотрела ему в глаза.

Сердце пропустило удар.

Зелёные. С кровавым ободком.

Те самые.

Мы стояли так минуту. Две. Потом он развернулся и вышел из пещеры.

— Ну и… что это было? — прошептала я. — Знакомство? Приглашение? Или предупреждение?

Выйдя следом, я замерла.

Он лежал, свернувшись калачиком, справа от входа — почти слившись со скалой. Если бы не моё вампирское зрение, я бы его не заметила.

— Неужели… уступил мне пещеру? — улыбнулась я, не в силах скрыть умиления. — Джентльмен в шкуре зверя…

Я вернулась внутрь, устроилась в передней части пещеры — не в его ложе, нет. Я не собиралась занимать чужое без спроса. Особенно если этот, чужой, смотрит на меня так, будто знает мою душу.

Усталость накрыла с головой. Я уснула, не заметив, как.

Во сне мне снилась Антарктида. Жуткий холод. Пустота. И Пьер, стоящий на краю льдины, с теми же глазами — зелёными с красным.

— Ты оставил меня, — прошептала я во сне. — И взял обещание… которое я до сих пор не выполнила. Прости. Я не могу остаться одна ни на день. То оборотни, то вампиры… Я устала.

Но даже во сне я знала: он где-то рядом. Смотрит. Ждёт.

Проснулась от тишины.

Полночь.  
Ни сверчков. Ни шелеста листьев.  
Только одинокий вой — глубокий, печальный, словно плач Луны.

Я вышла наружу. На пляже — никого. Только звёзды, будто опустившиеся ближе к земле.

И вдруг — шорох.

Я обернулась.

Из леса выскочил заяц. За ним — он. Тот же зверь. Та же мощь. Тот же взгляд.

Он остановился. Уставился на меня.

А я… впервые за двести лет… почувствовала, что не одна.