Ну ты и с-с-сказочник!!!

В золотые ученические годы Чармэя попеременно умиляло и смешило то, что люди, не причастные к сказочной жизни, называют своё скучное существование реальностью. И, даже активно фантазируя, продолжают пребывать в наивной уверенности, что в их мире нет места чудесам.

Однако сегодня юный волшебник испытывал здоровое раздражение по отношению к людям, живущим в «реальности». Они от всей души восхищались вещами прекрасными, но отнюдь не волшебными… и это при том, что появлению всех таких вещей способствовала фантазия, — от которой до волшебства рукой подать!

Ровно один шажок оставался и Чармэю до звания настоящего сказочного волшебника — участие в сказке и доведение её до концовки; ужасно сложное в своей простоте дело, потому что требует нечеловеческого терпения и колоссальной выдержки. Путь сказочных героев всегда полон явных и скрытых опасностей, и потому настоящая сказка  чрезвычайно хрупка…

Наставники Чара, как полагается, предоставили ему на выбор несколько наметившихся историй, — бери да реализуй. Но Чар, не будь дурак (или всё-таки будь?), решил выделиться на общем фоне и объявил, что создаст с нуля новую сказку, да ещё и с участием сказочника! Право на такую форму задания у испытуемых имелось, но им в последний раз воспользовались без малого двести лет назад. Не успел Чармэй гордо выпятить грудь и приняться за работу, как выявилось затруднение: по строго фиксированному условию индивидуального испытания волшебник принимал в данной истории лишь опосредованное участие. Именно сказочник должен был прибыть из «реальности», начать сказку и развивать её. А кто таков он (или она), как объявится и каким образом всё сделает — неизвестно. Получался замкнутый круг: без сказочника сказка не начнётся, а чтобы сказочник переместился из «реальности», нужно, чтобы сказка уже началась. Не больше и не меньше.

Чар не сразу осознал масштаб проблемы, в которой увяз по собственному почину. Присутствовавшие волшебники разделились на две неравные группы: первая, бо́льшая, сочувственно хлопала Чармэя по плечам и спине, вторая (состоявшая преимущественно из его однокашников) шушукалась и втихомолку посмеивалась. Только мэтр Джеффрис открыто поддержал своего ученика, но и его глаза были полны неизбывной печали…

Свою стадию печали Чар миновал некоторое время назад, однако она с завидной настойчивостью возвращалась. Чтобы отвлечься от негативных мыслей и не тратить попусту драгоценные часы, юный волшебник рьяно принялся перелопачивать все сказки подряд, читанные и нечитанные, — вдруг да попадётся разгадка?

Пока что дело продвигалось туго. А если совсем честно — никак.

Чар выдохнул сквозь зубы и отложил очередную книгу, хотя ему очень хотелось запустить ни в чём не повинным сборником в стену.

— Не ладится? — с сочувствием спросил Ник. 

Чар бросил на друга свирепый взгляд, чем совершенно не пронял. Слишком уж велика была разница между их весовыми категориями.

— А то сам не видишь! — буркнул волшебник, откинулся на спинку стула и принялся нервно заламывать руки. — Как они до такого додумались?! Два притопа, три прихлопа, палочкой махнул — вот и всё волшебство, по их мнению! Ух, фантазия колченогая! И так из сказки в сказку! А сказочника или хотя бы того, кто подходит на эту роль, кот наплакал!

— Неудачно ты выбрал задание для испытания.

— Напротив, я всё обдумал с предельной тщательностью! — взбудораженный Чармэй  даже вскочил и принялся расхаживать по комнате из угла в угол, почти искрясь от переполняющей его творческой энергии. — Сказки — основа всех чудодейных основ, а истинный сказочник — редчайшее сокровище! Со мной согласился даже мэтр Джеффрис!

— Ещё бы он не согласился! Это всё на самом деле правда, всё хорошо и прекрасно, но разве ты ни разу не задумывался, почему никто не берётся за новую сказку, да ещё и от нового сказочника?

— А ты, конечно же, знаешь!

— Уж мне ли не знать, — флегматично отозвался Ник, но пояснять ничего не стал.

Всё и так было яснее ясного.

Пристыженный Чар на минуту примолк, затем заговорил — без прежней уверенности:

— Если я сумею найти сказочника, он наверняка поможет и тебе…

— Ключевое здесь слово — «если». Тебе известно, какова сейчас вероятность разыскать в «реальности» настоящего сказочника.

Чармэй насупился.

Ник вздохнул и с усилием провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

— Чар, ну чего тебе стоило выбрать какое-нибудь определённое зелье или заклинание и с него развивать сказку? Так делают все твои коллеги.

— Вот именно! Все так делают! А я не хочу как все!

— Никто и не предлагает, — Ник усмехнулся получившемуся каламбуру. — Даже всем известную историю можно поведать по-новому, с разных точек зрения, вот и получился бы новый сюжет. Сказки придуманы людьми. Людьми, Чар, которые сами зачастую в них не верят! Это спроецированные мысли и желания, не более того. Ты откусил кусок, который не сможешь прожевать.

— Спорим, что прожую? Хотя бы назло тебе! — надулся Чармэй.

— Вот уж мне назло ничего жевать не надо. Хорошо, ищи дальше своего сказочника. Удачи тебе, — Ник махнул рукой и направился к двери.

— А ты…

— А у меня дел невпроворот, если ты не забыл.

Выразительное лицо Чара сделалось таким несчастным, что Ник сжалился.

— Если встречу кого-нибудь подходящего, обязательно сообщу, — пообещал он. — Но на мою удачу особо не рассчитывай.
Доброго дня, дорогие читатели! Приглашаю Вас познакомиться и с другими сказочными историями литмоба ! 

Как это ни банально, ничто не предвещало сказочного поворота событий.

Лениво тянулся выходной-дрыходной день; ещё ленивее становилось из-за пасмурной погоды. Невзирая на сырость и мелкий противный дождик, моя подруга Даша — мы с ней в складчину снимаем квартиру — упорхнула на свидание и, судя по последнему сообщению, собралась остаться у своего парня на ночёвку.

Я наслаждалась заслуженным бездельем в тишине на полную катушку, то есть полдня валялась на диване, залипая в Интернете. В половине шестого вечера для разнообразия переместилась на кухню, — отрезала себе треугольник тортика «Сказка», налила большую кружку чаю и устроилась тут же, за кухонным столом. Несколько минут листала в смартфоне книжку про очередную счастливицу-попаданку, прилетевшую из нашей серой реальности прямиком в мускулистые объятия очередного дракона… и вдруг осознала, что как-то оно всё надоело. Знакомо такое отупляющее ощущение, когда скучным кажется всё вокруг, даже самая любимая книга? Или фильм? Вот такой приступ скуки у меня внезапно и случился. Навалился жирным гиппопотамом.

Я отложила смартфон, подцепила ложечкой кусочек торта и с иронией подумала про себя:  заевшаяся человеческая натура. В эпоху Интернета страдать от стуки, это кем надо быть? Человеком, выросшим в эту самую эпоху. Вот как люди раньше-то жили? Много будешь знать, говаривала бабушка, скоро состаришься. А ведь и вправду — столько информации ежедневно приходится обрабатывать и по работе, и в повседневной жизни, что поневоле почувствуешь себя древним старцем.

Наверное, поэтому в последнее время появилось столько книг о попаданцах — всем подсознательно хочется приключений, но при этом оставаться в безопасности, тепле и уюте. Вот и проецируют собственное желание приключаться на воображаемых людей… и прочих разнообразных существ.

И что это меня на философствования потянуло?..

Самой, что ли, книгу написать?

А почему бы и нет? Действительно, чем я хуже? За попытку в лоб не ударят.

Наверное, я и вправду состарилась прежде своего четвертьвекового юбилея. Иначе почему взялась не за ноутбук или опять-таки смартфон, а за блокнот и ручку?

В итоге я торжественно положила это канцелярское добро перед собой на стол — в качестве наглядной мотивации, и принялась доедать торт, раздумывая, о чём же стоит писать. Не сочинение же на тему «Как я провела лето»!

Любопытный парадокс — стоит захотеть написать книгу, и все мысли о возможном сюжете улетучиваются из головы напрочь.

Сказку, что ли, сочинить для начала… Хотя ещё немного — и дозрею до сочинения.

Едва я отправила в рот последний кусочек и собралась пристроить ложку на блюдце, чтобы взять ручку, как вдруг погас свет.

В этом не было бы ничего необычного, — если бы не тот факт, что начавшийся весенний вечер был не настолько пасмурным, чтобы кухня и городское пространство за окном погрузились в абсолютную темноту!

На секунду я удивилась. Затем перепугалась, что ослепла — как ни печально, подобное могло произойти: зрение у меня, увы, наследственно плохое. Даже промелькнула мысль, что деньги, которые я копила на операцию, теперь можно использовать как-нибудь иначе — обзавестись собакой-поводырём, например…

Ложечка выскользнула из пальцев, но ожидаемого звона почему-то не раздалось. И вообще каких-либо звуков. Только стук собственного сердца.

Я ещё и оглохла?!

Торопясь это проверить, я решила что-нибудь сказать вслух, благополучно позабыв, что рот занят тортом; неосторожно сделала вдох, поперхнулась и окаменела, подобно жертве Медузы Горгоны. К счастью, не буквально.

Было от чего впасть в ступор.

Постепенно вокруг появился рассеянный свет из непонятного источника. Его хватило, чтобы разглядеть, что напротив меня с другой стороны стола сидит незнакомый тщедушный тип в балахонистом одеянии и причудливом островерхом колпаке; в длинной седой бороде сверкала широкая улыбка.

Окружающая обстановка тоже сделалась незнакомой, что было намного хуже.

Комната (кажется, круглая — или полукруглая) тонула в карамельно-тягучем коричневатом полумраке и определённо перестала быть кухней в нашей с Дашкой квартире. Я сидела на стуле (тоже уже совсем другом, резном, с подлокотниками), за массивным деревянным столом. Столешница почти полностью скрывалась под книгами, свитками, разнообразными коробочками-баночками-скляночками и какими-то предметами неизвестного мне назначения; всё выглядело старинным и даже древним. Окна, насколько я могла видеть, отсутствовали.

— Добро пожаловать! — звонким, почти мальчишеским голосом жизнерадостно заявил седобородый.

Я честно хотела сказать что-нибудь ответно-приветственное, но вставший поперёк горла торт подло дал о себе знать.

На глаза вмиг навернулись слёзы. Кашель залпом вырвался наружу, — так резко и быстро, что я не успела прикрыть рот рукой. Комок бисквита вылетел изо рта и прилип ко лбу «Гэндальфа».

Давно мне не было так стыдно.

Кое-как справившись с приступом и сморгнув, я натужно просипела:

— П-простите…

— Ничего-ничего, не беспокойтесь, госпожа, — отозвался седобородый, стоически удерживая на лице дружелюбную улыбку, извлёк откуда-то носовой платок и убрал со лба неаппетитный комок. — Это я вам должен принести извинения за то, что заблаговременно не предупредил.

— О чём? — машинально спросила я.

— О вашем попадании сюда, — он покрутил кистью правой руки, как будто что-то размешивая.

— Куда это — сюда? — рискнула я уточнить.

— В мою башню, — с гордостью откликнулся бородатый. — Ведь у каждого настоящего волшебника обязательно должна быть своя башня!

Его голос совершенно не вязался с внешним видом а-ля «Старик Хоттабыч с закосом под Гэндальфа».

А потом до меня дошёл смысл его слов, и устойчивость башни — моей — оказалась под угрозой.

— Это шутка, да? Такой розыгрыш? — судорожно сглотнув, пролепетала я. Язык слушался с трудом, в горле всё ещё першило.

Седобородый любезно протянул мне стакан с водой; откуда он его взял, я не заметила, но не заострила на этом внимание, — поблагодарила и жадно приникла к прохладной драгоценной жидкости.

Вода как вода, чистая, без посторонних привкусов.

В противоположном краю комнаты с жутким скрипом и скрежетом распахнулась толстенная дверь, и из тёмного проёма, склонив голову, шагнул… великан.

Я чуть снова не поперхнулась и непроизвольно вжалась в спинку стула.

— Ну наконец-то! — неподдельно обрадовался «волшебник». — Есть новости?

Выпрямившись и подойдя ближе, великан уменьшился до вполне человеческих габаритов, хотя и достаточно крупных (по сравнению со мной, например). Что ж, моё зрение порой играет со мной и не такие шутки…

— Очередная сиротка? — низким голосом скучающе бросило новое действующее лицо.

— Я не сиротка! — возмущённо пискнула я и почти сразу же пригорюнилась; если хоть что-то смыслю в фэнтезийных попаданиях, родители остались… а шут знает, где они теперь! А вместе с ними Даша, квартира, вещи, работа, друзья, привычная жизнь… и вообще ВСЁ. Исключая меня и то, что на мне надето.

Ой, мамочки…

— Ну, хоть какое-то разнообразие, — равнодушно прокомментировал Чёрный Плащ. Вопреки правилам этикета и элементарного удобства, он не торопился снимать капюшон. — Чар, я нашёл сказителя, и даже недалеко отсюда.

— Сердечно благодарю тебя, друг мой, но сказитель нам уже ни к чему, — сияя, объявил волшебник и поддёрнул сползающую бороду. Так она у него на ниточках! — Я нашёл сказочника!
Забудьте всё, что Вы знали о Спящей Красавице и познакомьтесь с совершенно новой её историей от

Кого нашёл? Сказочника?.. Это он про меня, что ли? Хоть бы уж тогда сказал «сказочницу»…

Чёрный Плащ медленно повернулся в мою сторону.

— Она? — с непередаваемой интонацией выдал он. — Ты уверен?

— Не очень. Но, поскольку заклинание сработало без шероховатостей, думаю, результат  всё-таки положительный, — оптимистично ответил псевдо-бородатый.

— Положительно я в данный момент ничего не понимаю! — подала я голос.

«Волшебник» смущённо заёрзал. Похоже, о том, что я самостоятельная и думающая живая единица, он благополучно позабыл.                          

— Госпожа, у вас затруднения с пониманием нашего языка? — участливо спросил Чёрный Плащ.

Он издевается?

— У меня затруднения с тем, где я нахожусь, как я вообще здесь оказалась и по какой причине. И склоняюсь к тому, что либо меня разыгрывают, либо я сошла с ума.

— Логика реального человека, — Чёрный Плащ вздохнул и наконец-то откинул капюшон. Насколько я смогла рассмотреть со своим зрением и в скудноватом освещении — шатен или брюнет, небритый, угрюмый, весь какой-то потрёпанный и постарше меня лет так на десяток. Зато не чешуйчатый и безрогий… Господи, куда меня понесло?! — Скажу вам, госпожа, только одно: оба ваши предположения ошибочны. 

— Почему только одно-то? — возмутился «волшебник».

— Ты её нашёл, так что не стану отнимать у тебя право на дачу разъяснений, — заявил Чёрный Плащ, усаживаясь в кресло.

«Волшебник» заметно приуныл.

— Разъяснения — это очень хорошо, — согласилась я. — А если и с самого начала — лучшего нельзя и пожелать!

— Начни от сотворения мира, чтоб наверняка, — посоветовал Чёрный Плащ своему околпаченному приятелю.

— Да ну тебя! — отмахнулся тот и наконец-то избавился от фальшивой растительности, явив бесхитростное лицо подростка — едва ли старше восемнадцати лет, если столько вообще наберётся. — Простите моего недалёкого друга, госпожа, — это он в каком смысле? — Давайте сделаем так: с вас вопросы, с меня ответы. Идёт?

— Идёт, — со вздохом согласилась я. А что ещё оставалось делать? — Что это за место?

— Моя башня, — охотно повторил недо-Гарри-Поттер.

Сам факт её наличия явно доставлял ему удовольствие. Наверное, не каждый волшебник может похвастаться собственной башней.

— Другой мир? — уточнила я.

— Нет. Не совсем, — псевдо-бородатый почесал в затылке, отчего колпак обмяк и скособочился. — Других миров, хоть и порою утверждается обратное, не существует. Вселенная одна и она едина, просто состоит из… как бы точнее выразиться… слоёв. Вы прибыли сюда из «реальности». Это такой обобщающий слой, внешняя защитная оболочка той силы, которую мы все называем фантазией…

— Стоп! — я вскинула руку. — С теорией мироустройства повременим. Ещё раз: где я нахожусь?

— Сказочная действительность, соприкосновение вашей «реальности» и фантазии. Если географически, — независимое владение у границы с Лонтанией, — ответил Чёрный Плащ, когда волшебник замешкался и пауза несколько затянулась.

— Получается, я в сказке? — недоверчиво спросила я.

— В сказках, — уверенности этого типа можно было только позавидовать. Плетёт и не краснеет!

А вдруг не плетёт?

— А про какого сказочника вы тогда говорили?

Безбородый вьюнош помалкивал — ему явно нравилось, что за него говорят другие.

— Сказки же должны откуда-то появляться. Их создают сказочники. В некотором смысле, тоже волшебники, но несколько иного рода.  

— И вы хотите сказать, что я… такой вот сказочник?

— Утверждать не берусь, поскольку вас призывал Чар, но не исключаю такой возможности.

У меня вырвался нервный смешок.

— И склоняюсь к тому, что так оно и есть, — с невозмутимостью асфальтоукладчика продолжил Чёрный Плащ. — Иначе бы вас, госпожа, здесь не было.

— Это условие моего «попадания» сюда?

— Что-то вроде того. Как вас зовут? — без перехода поинтересовался он, чем успешно отвлёк меня от растерянности.

Я потёрла переносицу.

Моя самая нелюбимая часть общения — знакомство. Мои родители оказались не слишком большими оригиналами (или всё-таки большими?) и назвали меня в честь прабабушки. Имя у меня не то чтобы заковыристое, но с подковыркой, без дурацких шуток не обходится практически никогда…

— Учитывая, что меня сюда притащили, будет справедливо, если вы представитесь первыми, — я решила хоть чуть-чуть оттянуть неизбежное.

— Меня зовут Чармэй, — радостно объявил безбородый волшебник, опередив своего друга, и приосанился. Звучно, нечего сказать. — Можно просто Чар. А… 

— Ник, — коротко бросил Чёрный Плащ.

Довольно короткое имя (ирония в том, что не мне заикаться о коротких именах!). Больше похоже на сокращение. Интересно только, от чего: Николай или Никита?

Я попыталась мысленно примерить на него и то, и другое. Другие варианты как-то не пришли в мою голову. Впрочем, я бы в любом случае не угадала.

— А ваше имя?..

Эх, не отвертеться… а что-то выдумывать уже поздно.

— Ия, — обречённо ответила я. — Можно сократить до «Июня»…

Договорить не успела.

— Сократить? До июня? — Ник обменялся с Чармэем выразительными взглядами. — Чар, ты уверен, что нашёл сказочника… сказочницу, а не сумасшедшую?

— И галлюцинации будут мне говорить о том, что я сумасшедшая! — обиделась я. — Так не бывает. Следовательно, вы настоящие.

— Откуда вы знаете, что так не бывает? — ехидно подловил Ник.

Я решительно поднялась на ноги.

— Нет, господа хорошие, ничего у вас не выйдет. Вам меня не одурачить. Признавайтесь, где вы прячете камеру?!

— Какую ещё камеру? — так натурально удивился Чармэй, что я почти поверила.

— Вам лучше знать — какую!

— При постройке этой башни не были предусмотрены камеры, — всё тем же занудным тоном объявил Ник. — Только подвальные помещения для хранения продуктов. Экскурсия в овощехранилище вас устроит?

— Ха-ха, — раздельно проговорила я. — Очень смешно. Ладно, вы не розыгрыш, вы всё-таки галлюцинация. Я обчиталась фэнтези и объелась тортом, может быть, даже несвежим, и бактерии повлияли на мой мозг…

На самом-то деле, где-то глубоко в душе я уже уверилась в том, что торт не при чём, а происходящее не сон и не галлюцинации. Я действительно попаданка! И даже удачливая — попала не под венец, не на жертвенник, не на плаху или ещё в какие-нибудь пренеприятнейшие обстоятельства, а всего-то в магическую лабораторию…

Мозг крепнущей душевной убеждённости пока что сопротивлялся. Если бы попаданки как явление существовали взаправду, книги о них стояли бы не на полках жанра фэнтези, а среди научных изысканий. Глядишь, учёные уже бы и порталы научились строить, и экскурсии организовывать, а то и горящие путёвки… Это же было бы непаханое поле для предпринимателей всех мастей!

Ник плавно поднялся с кресла, подошёл к столу и сочувственно похлопал псевдо-бородатого по плечу, затем громовым шёпотом сказал:

— Не на что там влиять, у неё слишком маленькая голова.

Хам!

— Вообще-то большая фигура — дура! — сердито заявила я и сложила руки на груди.

— Так ведь дура, а не дурак, — преспокойно парировал Ник. — А дурой я не могу быть по определению, если вы на это намекаете. Чар, перестань прятать голову в песок и сам уже с ней разговаривай!

— Да ты же мне слова вставить не даёшь! — праведно возмутился тот.

— Правду говорят — женщина на корабле… — не договорив, Ник плюхнулся в кресло и принял отстранённый вид.

Я уставилась на Чара.

— Госпожа… Ия, правильно, да? — заискивающе спросил он.

— Можно Июня. Или Июта, — Даша изредка в шутку называла меня Ийкой, в связи с чем образовалось прозвище «Икота» (совершенно безосновательно!). Но этим чародействующим господам достаточно и озвученного. Одно радует — им не пришло  в голову, как остальным, «оригинально» пошутить: «И я, и я, и я того же мнения!!!». Бесит неимоверно.

— А я-то думал, раз Июня, значит, будет и Июля… — проворчал Ник и наткнулся на мой испепеляющий (надеюсь) взгляд. — Всё-всё, молчу!

По крайней мере, некоторые понятия у нас с ними общие. Это немного успокаивает. А то, знаете ли, в другом мире… прошу прощения, в другой прослойке реальности всё, что угодно, может вывернуться наизнанку.

— Понимаете, госпожа Ия, сказки не берутся из ниоткуда, у них всегда есть основание. Например, та история о девушке, у которой были злая мачеха и сводная сестра… или сестры? А, количество не имеет значения…

— Вы про Золушку? — уточнила я.

— Имена не важны, — отмахнулся волшебник. — Важны действующие лица. Роли. Фигуры на доске. Фрагменты, из которых складывается общая картина. Как ни назовите, суть одна: если вы пожелаете рассказать историю, каждое действующее лицо занимает в ней определённое место. Думаете, таких вот сироток — раз-два и обчёлся? Ничего подобного! Но занять своё место — под солнцем, так сказать, — удаётся не каждой. Даже в сказке та девушка не получила всё по щелчку, а доказала трудом, что заслуживает счастья. Пути достижения цели, да, могут разниться, поэтому и сказки потом получаются разными — забавными… или страшными. Сиротка может покорно трудиться на благо своих истязателей, ожидая избавления, или, улучив момент, погубить их и прибрать к рукам их состояние в качестве компенсации. В подобной истории может не оказаться ни одной крупицы волшебства, и всё-таки это будет сказка — если её поведает настоящий сказочник.

— При чём тут я? — раздельно проговорила я.

— Сказки — основа чудес и, соответственно, волшебства…

— Если ещё короче, — не выдержал Ник, — у него экзаменационное задание: довести новую сказку до концовки! А для этого ему нужна помощь сказочника!

— Получается, нужно… написать сказку?

— Не написать, — поправил Ник. — Создать. Вернее, продолжить.

— Не понимаю.

— Ничего удивительного, — он хмыкнул и поспешил объясниться, заметив, что я нахмурилась: — Мы и сами мало что знаем. Сказка должна была начаться с вашим появлением, но при этом начать её должны были вы.

Я тут же вспомнила свой творческий порыв за чашкой чая и спросила, в упор глядя на Ника:

— А у вас тоже сказка?

— Здесь у всех сказка, даже у самих сказочников, — он криво усмехнулся. — Разница лишь в концовке. Кого-то ждёт «долго и счастливо», а кто-то должен за это поплатиться, желательно головой.

— Прекрати её запугивать! — возмутился Чармэй.

— Какое уж тут запугивание? Это констатация факта.

— Это ты у нас — ходячая констатация факта, что сказки тоже заходят в тупик!

Лицо Ника застыло.

— О чём вы? — осведомилась я. Чем больше информации мне дадут, тем проще будет во всём разобраться.

Чар сжал губы в нитку, явно жалея о сказанном, поэтому после короткой паузы ответил всё-таки Ник:

— Некоторые сказки по разным причинам не добираются до концовки. Остаются незавершёнными. Например, если сказочник умер…

— И ничего нельзя сделать?

— Почему же? Можно. Для этого нужен другой сказочник. Но в том беда, что концовка может оказаться поддельной. Хотя существует риск, что и тот, кто начал, закончит неправильно. 

Я медленно допила воду из стакана, поставила его на стол и обхватила руками голову.

Всё, Ийка-Июнька, довдохновлялась, не успев даже толком потворить. Эх, кому бы теперь передать мудрость: за попытку написать книгу в лоб не ударят, но пошлют… в сказку! 

Приглашаю Вас в следующую историю литмоба от «»!

Уже через минуту страдать и жалеть себя мне надоело. Обстановка вокруг и не думала меняться.

Чар и Ник молча наблюдали за мной.

Что ж, если это всё-таки галлюцинация, попробую на неё воздействовать. 

— Итак, — я выдохнула и выпрямилась, откинув назад упавшие на лицо волосы. — Поправьте меня, если я ошибаюсь. Я должна сочинить сказку, в которой сама участвую как героиня, и в которой так или иначе должны присутствовать вы двое.

— Ник, она точно та, кто нам нужен! — восхищённо выдал Чармэй. — Сразу поняла всё!

— Ты не можешь вмешиваться напрямую и слишком часто, помнишь? — не разделил его радости Ник. — То есть вы, госпожа, должны самостоятельно ограничить волшебство моего юного друга.

Это поставило меня в тупик, в чём я честно и созналась.

— Необходимо создать сказочные условия, только при выполнении которых я буду иметь право вам помочь или участвовать в сюжете, — с тяжёлым вздохом пояснил Чар. — Только так мне удастся пройти испытание.

— Потрясающе, — пробормотала я, пытаясь скрыть растерянность. — Так, ладно. Уф… Значит, сочинить сказку… а о чём? И о ком?

— Это вы должны придумать, — Ник указал на меня.

Мне вот это «вы должны» категорически не понравилось.

— И никаких подсказок?

— Наличествуют как минимум три героя: вы — волшебница-сказочница, Чар — сказочный волшебник на испытательном сроке, и я — человек без сказки, — перечислил Ник. — Хотя моё участие под сомнением. Место начала — башня волшебника недалеко от страны Лонтании, — если вам это поможет, у тамошнего короля достаточно взрослые сын и дочь. О, а не желаете ли вы замуж за принца? — последнее предложение прозвучало с неприкрытым сарказмом.  

— К счастью, я не Золушка. И никогда ею не стану. А вот вы не желаете жениться на принцессе? — парировала я.

Ник поперхнулся и закашлялся. Чармэй захихикал.    

— Извините, госпожа, я не хотел вас обидеть, — сдавленно пробормотал Ник. Так я тебе и поверила! — Прошу вас, давайте обойдёмся без… принцесс.

— Тогда уж и без принцев, — припечатала я. Но вариант с принцессами всё же возьму на заметочку… — Какова сюжетная альтернатива?

— Вам нужно определить цель вашего пребывания здесь. Помимо создания сказки.

— Спасать мир от вселенского Зла не хочу! — поспешно высказалась я.

— И не надо. Не давайте Злу таких масштабов, — попросил Чармэй, заметно вздрогнув. — Давайте обойдёмся чем-нибудь попроще. Спасением какой-нибудь при… — он осёкся и испуганно покосился на Ника. — Пригородной деревушки от разбойников, к примеру.

— А  вы, госпожа, можете стать помощником того, кто будет совершать подвиги, — сказал Ник.

— Вашим? — спросила я, в упор глядя на него.

— Не обязательно.

— Но я же вас встретила! Значит, ваше участие в сказке подтверждено. А какая у вас сказка… была? Возможно, я смогу её…

— Не стоит утруждаться, госпожа Ия, — Ник сложил руки на груди и нахохлился, как ворона на проводах.

— Если ты не скажешь ей, я скажу! — заявил Чар.

— Не надо, — тихо попросила я. — Ник в своём праве. В конце концов, сказок на свете множество, придумать ещё одну не составит труда… наверное.

Ник слегка смягчился.

— Моя сказка очень распространённая, подобных сюжетов — пруд пруди, — фальшиво будничным тоном заговорил он. — Мой отец был на войне, не знал о моём рождении и опрометчиво пообещал отдать меня волшебнику, который ему помог.

— И тебя подменили во младенчестве! — я так обрадовалась своей догадке, что фамильярно «тыкнула».

— Сложно подменить ребёнка десяти лет, — Ник криво усмехнулся. — Именно в этом возрасте волшебник меня забрал. Но он оказался совсем не злым, как ожидалось, и следующие семь лет просто обучал меня своему ремеслу. После отпустил на все четыре стороны.   

— Получается, вы тоже волшебник?

Прямо засилье волшебников на квадратный метр! 

— Нет. Чар — сказочный, а я… я просто волшебник.

— А в чем разница? — я заинтересовалась.

Ник хмыкнул.

— Я, такой, какой есть, накрепко связан со своей историей и подчинён определённым правилам. А сказочный волшебник… он в сказке и в то же время вне её. Чаще всего он безымянный и безликий и может сотворить практически всё, что угодно. Я же не могу творить чудеса по собственному желанию. Мне должны приказать. Таково условие моего мастерства.

Такую сказку или хотя бы похожую я не смогла сразу вспомнить, как ни старалась, хотя в уме что-то вертелось… О!

— По-моему, таким вот образом творят чудеса джинны из арабских сказок. Только джинны обыкновенно живут в лампе или в кувшине и исполняют три желания…

— К счастью, это не про меня.

— А почему ты… вы не вернулись домой? — я вспомнила о политесе.

— Потому что моя сказка пошла неправильным путём, и моя родная страна затерялась за тридевять земель, — сказал Ник так спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном, вроде «что вы предпочитаете утром — чай или кофе?». — Я не знаю, существует ли она ещё  или исчезла даже из памяти соседних народов.

Да уж… при всей его волшебной всесильности (гипотетической), ему не позавидуешь.

— Госпожа Ия, очень вас прошу придумать новую сказку, и начать как можно скорее, — вмешался Чармэй. — Вы сможете помочь Нику, если пожелаете, по ходу повествования. И для этого вам потребуется книга, — объявил он, протягивая мне через стол вышеозначенный предмет.

— И… что мне с ней делать? — я взяла в руки небольшой томик в твёрдом красно-коричневом переплёте, открыла и пролистала от корки до корки. Как и ожидалось — чистые страницы, даже без нумерации. Бумага желтоватая, старая.

— Заполнять, разумеется. Это в вашей власти. Всё, что вы сочтёте нужным, должно быть внесено сюда.

Ник поднялся на ноги.

— Даже в сказке некуда деваться от отчётности, — мученически простонала я. Как чувствовала, что писать придётся от руки… — Эх… Дайте тогда ручку или что у вас здесь в ходу в качестве пишущей принадлежности.

— Зачем вам пишущая принадлежность? — удивился Чармэй. — Вы — сказочница! Вы можете переносить сказку на бумагу силой мысли!

Я уставилась на книгу. 

— А разве не надо сначала составить план, сделать хоть какой-то набросок… — договорить я не успела.

— Нет-нет, госпожа. Руководствуйтесь не логикой и знаниями, а наитием, — Ник постучал согнутым пальцем мне по лбу. — Не беспокойтесь, у вас всё получится.

Я мрачно покосилась на него поверх очков и положила ладонь на обложку, чувствуя себя донельзя глупо.

— Как там обычно начинаются сказки?.. Жили-были… Нет, не то. В некотором царстве, в некотором государстве…

В следующее мгновение у меня закружилась голова, и свет в комнате померк.

На очереди в литмобе — попаданка в русскую сказку от «»!  

Головокружение медленно отступало. Всё возвращалось на круги своя — даже окружающая обстановка снова сделалась кухонно-узнаваемой. Господа сказочные волшебники испарились вместе с башней. Ох, а ведь забыла спросить, есть ли своя башня у Ника!

Я несколько раз моргнула. Зажмурилась, с минуту так посидела, открыла глаза.

Кухня и не думала меняться, разве что стало сумрачно и темновато. За окном сгущался пасмурный вечер, глухо доносился городской шум…

Признаться, я ощутила довольно сильное разочарование, что с моей стороны было жутким лицемерием — пребывая… шут знает, где, я хотела домой, дома же и оказалась.

Но на столе передо мной лежала книга, которую дал мне Чар.

Неужели не привиделось?..

Кружка с недопитым и уже остывшим чаем, блюдечко с крошками бисквита, ложечка, блокнот, ручка, смартфон… и книга. Единственное доказательство того, что галлюцинации не были галлюцинациями.

Или были?

Я осторожно взяла её в руки, перелистала — страницы зияли нетронутой чистотой. Даже то, о чём я успела подумать напоследок перед приступом головокружения, никак не зафиксировалось.

Может, это ещё какой-то блокнот, которых у меня в тумбочке навалом, и я его машинально прихватила, а потом попросту задремала, сидя за столом? Погода располагает. Или всё-таки торт виноват?

— Померещится же такое, — пробормотала я.

— Что померещится? — громом небесным раздался голос Ника, а через долю секунды в кухню заглянул и он сам — пока что только головой.

— А-а-а!!! — от неожиданности заорала я, и он шарахнулся назад, но почти сразу вернулся. — Господи, ты настоящий!

— Вы мне льстите, — объявил он, заходя в кухню целиком и осматриваясь. — Значит, тут вы и живёте?

Появление на кухне типа из моей собственной фантазии меня повергло в шок, поэтому ответила я не сразу:

— Да, это наша квартира, — с этими словами я выбралась из-за стола и щёлкнула выключателем.

Ник вздрогнул и сощурился.

— Ваша и… чья?

— Моей подруги Даши. Мы в складчину платим за жильё.

Ник особо и не вслушивался в ответ, с явным интересом обозревая обстановку, особенно долго и пристально изучил мультиварку. Я воспользовалась моментом и в ярком свете электрической лампочки разглядела Ника более подробно.

Вопиющее нарушение законов историй о попаданках! Где мускулистый длинноволосый красавчик с крыльями (заострёнными ушами, рогами, хвостом — нужное подчеркнуть), от которого я должна млеть?! Если этот мой наставник-напарник-сказочный сосед (пока статус неясен) и был симпатичным, по нему это не было заметно. Высокий, да, с этим пунктом спорить не стану, зато худощав до откровенно недокормленного вида, и даже вполне себе неплохая ширина плеч этого не компенсирует. Лицо со впалыми щеками — скуластое, небритое; под тёмными глазами мешки. Волосы не то каштановые, не то тёмно-русые, неровно подстрижены и топорщатся. Наряжен в достопамятный чёрный балахон, висящий на нём как на швабре; из-под подола выглядывали штаны, заправленные в запылённые ботинки с высокими голенищами.

Вдруг мне чисто по-женски стало жалко мужика. Каким бы сказочным он ни был, потрёпанность у него была вполне настоящая — и явно не от хорошей жизни.

— Вы голодный?

Ник уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова, помедлил и осторожно кивнул.

— Значит, марш в прихожую!

— Зачем? — удивился он.

— Снять верхнюю одежду и разуться. Гостевых тапочек нет, не обессудьте, — а свои не дам! Тем более, они ему только на нос… — Потом в ванную, мыть руки. Иначе за стол не пущу!

К счастью, Ник оказался из породы мужчин, положительно относящихся к личной гигиене, и до ужина совершил все необходимые манипуляции. Да и вообще, насколько я могла судить, регулярно воздавал должное мытью, чистке зубов и стирке… Откормить, познакомить с расчёской и бритвой, и будет вполне ничего.

Я решила для него по-быстренькому сварганить яичницу — на всю сковородку, с кружочками колбасы, шипящую и шкварчащую. Пока жарила, у самой слюнки потекли. Подумаешь, полчаса назад кусок торта съела!

Ник обернулся быстрее готовки и уселся на табуретку.

— А где вы потеряли Чара? — спросила я, накрывая на стол.

— Ему же нельзя участвовать в сюжете без выполнения определённых условий, — напомнил Ник. — Сказку вы начали отсюда, как понимаю, — из вашего государства.

— В вашей реальности я никаких государств не видела, так что… вот, — не придумав ничего умнее, сообщила я. — А это принципиально, что началось всё здесь?

— Нет. Но в сказочной реальности вам было бы действовать намного проще. Поэтому рекомендую вам всё продумать и подготовиться.

Занятая поджаркой яичницы, я пропустила его последние слова мимо ушей.

Ник с истинно зверским аппетитом навернул и яичницу, и колбасу, и кусок достопамятного торта с крепко заваренным чаем, и даже попросил налить ему ещё одну кружку — чтобы опробовать конфеты. При этом он не переставал осматриваться, а под конец вообще перешёл к окну и принялся с задумчивым видом созерцать город.

Я же на сотый раз пыталась осмыслить происходящее, и на сотый раз — бесполезно. До поры бросила это дело.

— Дома здесь похожи на каменные муравейники, — сказал пришелец из фантазий несколько минут спустя.

— Почти. Это бетонные человейники.

Ник сел обратно на табуретку и потянул из вазочки очередную конфету.

— Стесняюсь спросить, госпожа Ия, но вы намерены участвовать в сказке в таком виде?

— В смысле? — растерялась я. Футболка, спортивные штаны, тапочки… А некоторые попадают в купальниках или вовсе голышом!  

— Нет, если вы собираетесь реализовать сказку в «реальности», пожалуйста, ваше право. Должен вас предупредить, что в этом случае Чару будет затруднительно помогать вам.

— А как же тогда… — я обвела рукой кухню, — … вот это всё? Сегодня и завтра у меня выходные, но в понедельник мне на работу! Мне придётся брать отпуск? И на какой срок?

— Это же ваша сказка, госпожа Ия, — невозмутимо ответил Ник. — Так задайте условие, чтобы возвращаться в свой дом в ту самую минуту, в которую его покинете. Но первоочерёдная ваша задача — точно выразить цель. Только прошу вас ничего мне о ней не говорить.

— Почему?

— Вы — сказочница, создательница этой истории, и только вам одной должно быть известно всё о ней. Даже Чара необходимо оставить в неведении, иначе он не пройдёт испытание.

Час от часу не легче!

И ещё одна сказочная история литмоба от — «»!