Няня для дракошки

Как вы считаете, шрамы украшают?

– Не дёргайся!

Я сжалась в комок и, кусая губы, изо всех сил сдерживала слёзы. Если увидит хоть каплю, всё продолжится, пока я не перестану плакать. Осталось потерпеть ещё немного… И ещё чуть-чуть.

– Вот так, – с удовлетворением произнёс он и, отступая, полюбовался своим творением.

Я с содроганием покосилась на его длинные музыкальные пальцы, по которым пробегали бирюзовые молнии магии. Они постепенно гасли, и я с облегчением перевела дыхание – всё… На сегодня.

– Посмотри, – велел он и кивнул на огромное зеркало в тяжёлой золочёной оправе. – Тебе нравится?

Вздрогнув, похолодела изнутри. Порой мне казалось, что терпеть физическую боль проще, чем душевную. Но если не сделаю того, что он говорит, будет хуже. Гораздо хуже! Поэтому медленно повернула голову и, бросила взгляд через плечо на свою оголённую спину.

Он нанёс новые штрихи на свой живой холст. На некогда светлой коже расцвели чёрные розы. Ещё два года назад они начали свой чудовищный рост от копчика, а теперь шрамы от магических прикосновений достигли лопаток, где тонкие ещё полупрозрачные линии отливали кровью. К глазам начали подступать слёзы, и я поспешно отвернулась.

– Это очень красиво, господин.

Он довольно усмехнулся, и я едва не задрожала от радости, что на этот раз всё сделала правильно. Должно быть, мужчине понравился тон моего голоса, потому что ранее он требовал больше эпитетов, описывающих мой восторг от чудовищной татуировки.

– Одевайся, – бросил он.

Я поспешно натянула лиф платья, дрожащими пальцами завязывая спереди шнурку. Он покупал мне дорогие платья из роскошного чёрного шёлка. Исключительно чёрного, изредка допуская немного золотых кружев, с удовольствием наряжая свою куклу.

Всей душой я ненавидела чёрное!

– У нас гость, – добавил хозяин, надевая расшитый тёмными каменьями камзол. – Умойся, причешись и подай нам вино в большой гостиной. Помни, ты…

– Должна быть красивой, – шевельнула искусанными в кровь губами, и тут же пожалела об этом.

Маг двигался с ужасающей скоростью! Миг, и он оказался подле меня, сжимая пальцами мою шею. Стало нечем дышать, и я застонала от боли. Сопротивляться было опасно, это лишь сильнее разозлит мужчину, и мне придётся хуже. Сколько раз я приходила в себя, находясь на грани жизни и смерти? Уже перестала считать.

Поэтому, распахнув глаза, просто смотрела в лицо человека, которого весь город считал совершенством. Девушки были влюблены в него, женщины мечтали выдать за этого господина своих дочерей, для чего всеми правдами и неправдами пробирались в этот огромный бездушный дом, каждая комната в котором была меблирована огромными зеркалами.

Как глупо.

– Прос-с-ти-те, гос-спод-дин, – с трудом выдавила я.

Он отпустил, и я упала на колени, кашляя и сипло дыша. Гость, которого ожидал человек, в чьём доме я жила, должно быть очень важный человек. Иначе я бы так легко не отделалась. Поспешила подняться, чтобы мужчине не пришло в голову отодвинуть встречу и позабавиться с игрушкой. Его безумно злили мольбы и слёзы, раздражала слабость, а удовольствие приносило лишь поведение бесчувственной куклы.

– Я буду красивой для вас. Подам вино в серебряных кубках из вашего фамильного сервиза.

– Так-то лучше, – хмыкнул он и стремительно покинул спальню, спеша встретить своего гостя.

Интересно, кто это? Впрочем, кто бы это ни был, он уже снискал моё уважение и искреннюю симпатию, ведь его боится даже он. Поспешила в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Слуги при виде меня поспешно отступали и опускали головы, боясь даже взглядом касаться любимой игрушки господина, с тех пор как тот до смерти забил камердинера, который помог мне сбежать. Я привыкла жить, общаясь лишь с хозяином… Если это можно назвать общением.

Через короткое время, глядя на себя в огромное зеркало, копию сотен других в этом доме, придирчиво рассматривала светлые, гладко зачёсанные волосы, которые мне позволялось распускать только в присутствии господина, глухое платье, закрывающее моё стройное тело от шеи до пяток. Узоры на моём тебе тоже было запрещено показывать кому-либо. Это было лишь для услады глаз хозяина.

Пухлые губы тронула специальной пастой, которая делает цвет ярче, карие глаза подвела чёрным карандашом, скул коснулась кистью с румянами. Ещё раз посмотрела на отражение, которое не узнала, когда впервые очнулась в этом городе. Единственный, кто протянул руку помощи девушке, потерявшей память, оказался совершенным монстром.

Знай, я об этом, то лучше бы согласилась жить в борделе. Впрочем, не стоит допускать даже тень сожаления, ведь его отбрасывает свет надежды. А её у меня нет. Я до конца своих дней проведу в этом аду.

Убедившись, что мой образ идеален, я подхватила поднос с двумя кубками и бутылкой вина, которую приготовили слуги, и осторожно понесла в большую гостиную. Пора выполнять свою роль, и сделать это надо было идеально, чтобы не провести ночь, извиваясь от пыток.

Когда вошла в большую комнату, наполненную светом, сразу улыбнулась. Лучи на миг ослепили меня, и это было благом. Вот бы никогда больше не видеть этого человека! Солнце проникало через большие окна, отражалось в зеркалах и рассыпалось бликами на дорогом паркете.

– Вино, мой господин.

Мой голос звенел радостью, а сердце давила беспросветная тоска. Я, как кукла из театра, изображала счастливую содержанку богатого мужчины. Первая часть пьесы была выполнена, оставалась вторая – подать вино гостю. Мой господин очень любил, когда другие мужчины смотрели на меня с восхищением и злился, если этого не происходило.

Я постаралась выдавить из себя самую очаровательную улыбку и посмотрела на гостя, который восседал в кресле напротив моего господина.

– Добро по…

Осеклась, поскольку узнала его. Высокий и поджарый, он напоминал хищника миндалевидными глазами и высокими скулами. Тяжёлый подбородок и длинные иссиня-чёрные волосы.

«Ненавижу чёрное!»

Однажды я видела этого господина в окно, а слуги тогда шептались о самом страшном маге города, который при этом был бесстыдно богат. Я пряталась за тяжёлой шторой и сумела услышать об этом человеке столько сплетен, что волосы начинали шевелиться. Говорили, что он настоящий дракон!

Что же, нечего удивляться, волки не водятся с овцами. Если мужчина пришёл в гости к моему господину, то он такой же монстр. Если не хуже.

– Златослава! – холодный голос моего хозяина привёл меня в чувство.

Я торопливо извинилась и поставила перед гостем бокал.

– Приятного отдыха, господин.

Тот даже не глянул на вино. Спросил сухо, будто осведомлялся о мебели:

– Это она? Твоя попаданка.

Мой господин расплылся в улыбке, от которой таяли женщины этого города:

– Нравится?

– Да, – просто ответил тот и, не притронувшись к вину, вдруг резко поднялся. – Беру её в счёт долга.

________________
Дорогие мои, привествую в новой истории! Сердцечно благодарю вас за лайки и комментарии, ваша поддержка очень радует моего трудолюбивого муза!!! Вы моё вдохновение!

Два года назад я очнулась на людной улочке без единого воспоминания. Я понятия не имела, где я нахожусь. Не знала, кто я такая. Люди, которые обходили меня, казались странными, но на самом деле такой была я.

Едва одетая, я дрожала от холода под мелким осенним дождём и молила о помощи. Но к кому ни обращалась, все указывали на красивый дом с распахнутыми окнами, в каждом из которых виднелась красивая девушка в ярком платье. Не трудно было догадаться, куда меня посылают.

– Ты молода и красива, – огрызнулась пожилая женщина и тоже махнула на дом утех. – Иди туда. Тебя накормят и оденут, Будешь жить лучше, чем я!

Она растаяла в толпе, а я осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу. Босые ступни ныли, лёгкое платье промокло насквозь, с волос стекали капли, скрывая слёзы. Я не знала, кем была в прошлом, но даже если грозила смерть от голода или пневмонии, ублажать мужчин за деньги не была готова.

 А ещё мне было больно внизу живота. Очень больно! Не хотелось думать, что я подверглась насилию, но это многое бы объяснило. Кроме одного. Почему-то мне казалось, что я совершенно из другого мира. Там, где на лошадях катаются лишь для развлечения и носят совершенно другую одежду.

Я упала на колени и, обхватив себя руками, пыталась не впасть в отчаяние. Я была более чем одинока, ведь у меня даже не было того, кто есть у других. Самого себя! Тогда и появился он. В тот момент мужчина, который вышел из остановившейся кареты, показался мне ангелом, сошедшим с небес.

– Попаданка? – очаровательно улыбнувшись, он внимательно рассматривал меня. – Как тебя зовут?

– Златослава, – лязгая зубами от нестерпимого холода, ответила я.

– Господин, – шепнул слуга, который был с ангелом. – Надо добавить, «господин». Перед тобой сам Ирган Лабатт, прояви уважение!

– Златослава, господин, – послушно повторила я, и мужчина прищурился.

Протянул мне руку и сверкнул белоснежными зубами:

– Такая бедняжка… Идём со мной, я помогу.

– Поможете? – насторожилась я, хотя очень хотелось довериться этому красивому мужчине. – Чем?

– Я дам тебе кров, еду и одежду, – пообещал он.

– Но… – замялась я и оглянулась на дом утех, куда меня посылали прохожие.

Ирган перехватил мой взгляд и, тихо засмеявшись, покачал головой.

– Нет-нет, – уверил он. – Ты не интересуешь меня, как женщина.

– Господин верно говорит, – шептал слуга, – ведь у него нет отбоя от женщин. Неужели ты решила, что способна привлечь его внимание? Господин Лабатт предлагает тебе своё покровительство из жалости. Упустишь этот шанс и умрёшь этой же ночью. Разве что тебя примут в дом греха!

– Спасибо за вашу доброту, – решилась я.

Была бы у меня возможность вернуться во времени назад, я бы лучше откусила язык. Два года, проведённые в этом доме, показались мне вечностью. Да, господин ни разу не прикоснулся ко мне, как к женщине. Я была его игрушкой, бездушной куклой, тело которой он украшал по своему вкусу.

А сейчас эту игрушку у него захотели отобрать.

– Её?!

Лицо Играна окаменело, верхняя губа приподнялась, как у хищного зверя, глаза сверкнули бирюзой, от которой у меня по телу побежали мурашки. Эта гримаса не предвещала ничего хорошего. Когда господин злился так на меня, то я готовилась к самому худшему.

Но на гостя это не произвело ни малейшего впечатления. Он повернулся ко мне и снова окинул меня равнодушным взглядом с головы до ног.

– Да, её. В гостиной нет других женщин.

– Нет, – решительно выдохнул мой хозяин. – Попаданка только моя. Можешь приходить, когда захочешь и любоваться ей…

– Сегодня вечером, – повысив голос, холодно перебил гость, – приведи ко мне девушку или же верни всю сумму. Разговор закончен.

Он направился к выходу, а я яростно вцепилась в поднос. Судя по тому, что пальцы Иргана сжались в кулаки и побелели от напряжения, он был не просто зол, а едва сдерживался от ярости. Что станет со мной, когда гость покинет дом? Я боялась даже предположить, что за ночь меня ждёт. Но ясно одно – чем бы она ни закончилась, для меня не будет ничего хорошего.

– Ах да, – мужчина остановился у порога и, обернувшись, кольнул взглядом хозяина дома. – Игрушки должны быть целыми, иначе они потеряют свою ценность, верно?

А потом стремительно покинул гостиную.

Ирган развернулся на каблуках, и я с трудом удержалась на месте, хотя до ужаса хотелось бросить поднос и бежать. Знала, что нельзя, ведь это лишь спровоцирует зверя, потому приказала себе оставаться на месте. Будто вросла ногами в пол.

Казалось, я смотрела в глаза голодному тигру. Миг, и он бросится, растерзает человека, обглодает до костей. Секуда, две. Минута… И тут мужчина расхохотался. Прижав ладонь ко лбу, рухнул в кресло. Дверь распахнулась, и в гостиную вбежал новый камердинер.

– Господин!

Именно этот слуга уговорил меня поверить Иргану, а сейчас он дорос до камердинера. С того дня он ни разу на меня не посмотрел и пользовался безграничным доверием своего господина.

– Вытряхни из шкатулок все побрякушки, – приказал хозяин дома и вскочил, тыкая пальцем в мебель. – Продай это, это, это… Всё, что можно вынести. Нет… Продай этот дом!

– Вы же знаете, что этого недостаточно, – простонал камердинер и заломил руки. – Отдайте девушку, господин, иначе попадёте в беду.

– Она моя.

Голос Иргана приобрёл тот особый тон, от которого у меня стыла кровь в жилах. Мужчина вскинул руку, и бирюзовые молнии окутали слугу с головы до ног в чудовищный кокон, а когда тот распался, на полу осталось лежать бездыханное тело. Ещё одна сломанная игрушка.

Хозяин дома повернулся ко мне, и одно небо знает, чего мне стоило не сдвинуться с места или не уронить поднос. Вздохнув, Ирган устало повелел:

– Собирайся. Какое-то время тебе придётся пожить у проклятого дракона.
Друзья, если желаете получать оповещения о продолжении, добавляйте книгу в библиотеку!

Глава 3

Собираться? В этом доме не было ничего, что мне хотелось бы взять с собой. Будь моя воля, я ушла бы отсюда в том, в чём появилась, но простое иномирное платье давно сожгли, а обуви на мне не было. Но как бы ни хотелось всё бросить, мне не дали. Слуги бережно упаковали в сундуки все мои проклятые чёрные платья, косметику и даже драгоценности, которые мне дарил господин.

Игрушку передавали со всем гардеробом.

Стало зябко, и я поёжилась, глядя на дверь.

– Тебе холодно? – бесстрастно спросил Ирган.

– Нет, господин, – опустив ресницы, проговорила я.

– Тебе грустно? – голос его понизился и завибрировал.

По телу прокатила ледяная волна – я знала этот тон. Лучше отвечать так, как ему понравится.

– Да, господин.

Но это была ложь. Я до потери сознания была счастлива покинуть этот проклятый дом! Но в то же время мне было безумно страшно переступать порог. Я два года не выходила на улицу, видела мир лишь из окна, да и то, когда было позволено. Что меня ждёт? Вдруг тот, кто меня забрал из лап этого монстра, окажется ещё хуже? Он же дракон!

Я едва могла дышать от охватившего меня ужаса и, поддавшись непонятному порыву, вдруг выпалила:

– Можно мне остаться, господин?

Иногда неизвестность страшит больше, чем уже понятный ад. Мне казалось, что я раньше не понимала этого, потому что была совсем другой. Не сломленной… Возможно, я даже умела смеяться. Память ко мне так и не вернулась. Но сейчас вдруг до боли в груди захотелось оставить всё, как есть. В конце концов, Иргана я изучила и знала, чего от него ожидать.

Господин Лабатт вдруг улыбнулся мне так же, как другим – тепло и доброжелательно. До этого он так делал лишь однажды, в нашу первую встречу, но гостям всегда дарил своё безграничное обаяние. На меня мужчины смотрели с восхищением, а их спутницы с враждебной завистью. Кто бы поверил, что этот человек – монстр?

Но сейчас Ирган вдруг проявил ко мне толику тепла. Подошёл и прижал к широкой груди. Я н миг закрыла глаза, сдерживая дыхание, чтобы не ощущать запах мужчины. Поначалу он казался приятным, но со временем стал ассоциироваться с болью.

– К сожалению, нет, – господин Лабатт погладил меня по голове, словно собаку, которую подобрал на улице и приручил. – Но обещаю, что скоро ты вернёшься домой. Ведь ты моя!

Во мне от его слов всё перевернулось, душа металась, не зная, что хочет. Я была в совершеннейшем смятении, то дрожала от ужаса перед неизвестностью, то сжималась в страхе, что снова придётся терпеть издевательство этого монстра со светлыми волосами и тёмной душой.

– Тебе пора, – вздохнул Ирган, неохотно выпуская меня из объятий. – Садись в карету, тебя отвезут.

– Разве вы не поедете со мной, господин? – удивилась я.

– Не доставлю Драгану такого удовольствия, – болезненно скривился тот, но тут же снова улыбнулся. – Скоро я приеду за тобой. Жди.

Я помедлила несколько секунд, раздираемая демонами ужаса между знакомым злом и неизвестным, но всё же двинулась к выходу.

– Ты мне дороже всех денег мира, – неожиданно услышала откровение Иргана и обернулась. Похоже, мужчине было приятно моё промедление, но он не знал всех обуреваемых меня чувств, да и не хотел, ведь я – игрушка. – Знай это.

– Хорошо, господин, – послушно ответила я.

Набрав в грудь воздуха, вынырнула в воздух, наполненный тысячами незнакомых запахов. Дверь за спиной захлопнулась, и этот звук одновременно обрадовал и напугал меня. Вздрогнув, я сжала пальцы в кулаки и направилась к карете, возле которой суетились слуги.

По традиции на меня никто даже не взглянул. Я сама забралась внутрь и облегчённо перевела дыхание, оказавшись в замкнутом пространстве. Похоже, за два года я заработала агорафобию… Я знала это слово и его значение, но не помнила откуда.

Карета двинулась, и я закрыла глаза, пытаясь дышать глубоко и ровно, чтобы замедлить бешенное сердцебиение. За время, проведённое в этом кошмарном доме, я научилась управлять своим телом и мастерски скрывать истинные чувства. Стала настоящей куклой, красивой и спокойной.

Думала, что мне будет любопытно посмотреть, как живут люди в этом мире, что я буду наблюдать за ними из окна кареты, как из комнаты господина, когда он разрешал посмотреть на улицу, но нет. Никто не запрещал, но желания не возникло. Наоборот, я задёрнула шторы и, обхватив себя руками, вздрагивала на каждой кочке.

Наконец, пытке пришёл конец – карета остановилась. Дверь открылась, и я увидела новое лицо. Пожилая женщина в простом платье и с яркими рыжими волосами приветливо улыбалась мне, разглядывая с искренним интересом. Я не привыкла к такому, поэтому быстро опустила глаза к полу.

– Позвольте вам помочь, госпожа, – весело предложила служанка моего нового господина.

– Спасибо, но я сама, – с трудом сдерживаясь, чтобы не отшатнуться от протянутой руки, резко проговорила я. Избегая смотреть на женщину, вышла из кареты. – Покажите, пожалуйста, куда идти.

 – Сюда, госпожа, – голос её прозвучал озадаченно и несколько обиженно.

Я смотрела себе под ноги, когда поднималась по широкой лестнице, и насчитала пятьдесят две ступеньки до того, как служанка сказала:

– Добро пожаловать в дом господина Драгана Этвеша, госпожа Зластослава. Прошу, располагайтесь в гостиной, я пока отнесу наверх ваши вещи. Скоро вам предложат согревающий напиток.

– Благодарю, – деревянным голосом ответила я.

Будто кукла, на негнущихся ногах, вошла в дом, где меня ожидала ужасающая неизвестность. По сторонам смотреть не хотелось, и я сразу направилась к диванчику, на который и села, глядя на стену перед собой. Там висела картина, изображающая всадника, чья тёмная лошадь неслась во весь опор.

«Ненавижу чёрное».

Я опустила глаза на яркий ковёр и застыла, прислушиваясь к тишине дома. Она была до дрожи похожа на ту, что царила в доме Иргана.

– Ваш напиток.

Услышав приятный мужской голос, я подняла голову, собираясь поблагодарить слугу, как вдруг увидела перед собой того самого брюнета, что потребовал меня в оплату долга.
Что же ждёт Зластославу в новом доме? Ваши предположения?
Спасибо, друзья за ваши эмоции и комментарии! Они очень вдохновляют! Рада, что история заинтересовала >^-^

Кружка с горячим отваром выскользнула из рук и покатилась по ковру, оставляя тёмный след, от которого по воздуху потекли тонкие струйки пара. В груди ёкнуло, и я машинально упала перед мужчиной на колени. Склонив голову, торопливо проговорила:

– Простите меня, господин.

Несколько секунд, показавшихся для меня часами, ничего не происходило. Затем я услышала ледяной приказ нового хозяина:

– Поднимитесь.

Поспешила встать на ноги, не поднимая голову, замерла в ожидании наказания.

– Посмотрите на меня, – велел мужчина.

Я нехотя, преодолевая сопротивление и страх, подняла голову и столкнулась взглядом с господином Этвешом. У него были чёрные глаза, и при виде их у меня начала нестерпимо чесаться спина.

– Вы меня боитесь? – прищурился он.

– Нет, господин.

Кажется, он мне не поверил, вон как выгнул смоляную бровь. Иргану было всё равно, сказала я правду или солгала. Хозяин требовал лишь безропотного подчинения и неукоснительного соблюдения всех его правил, поэтому я занервничала сильнее, не зная, чего ожидать от этого господина.

– Следуйте за мной, – он развернулся и направился в блестящей от лака деревянной лестнице. На ходу, не оборачиваясь, мужчина пояснил: – В чашке был согревающий отвар из трав с капелькой мёда. Выглянув в окно, я заметил, что вы дрожали.

Я растерянно посмотрела на его широкую спину. Зачем он всё это мне рассказывает?

– Простите, господин, что без должного почтения отнеслась к вашему благородному жесту. Поверьте, я ценю вашу доброту.

А вот теперь он остановился и, обернувшись, окинул меня с головы до ног колким взглядом. Я внутренне сжалась в ожидании наказания – не похоже, что господин простил меня. Кажется, что мои слова только сильнее его разозлили.

– Вам не идёт чёрный цвет, – невпопад заявил мужчина, и я растерялась ещё сильнее.

– Простите…

– Довольно извиняться!

– Изви… Хорошо, господин.

Вот теперь он был в ярости – судя по сверкающим, будто оникс, глазам. Здесь такого камня не существовало, Игран упрямо искал его во все лавках, когда однажды я случайно упомянула это название. Как тогда, как и сейчас, мне нужно было промолчать.

Господин Этвеш поджал губы, резко отвернулся и быстро пошёл по лестнице вверх. Я облегчённо перевела дыхание. Простил? Или накажет позже? Подхватив юбки, поспешила за мужчиной на второй этаж. Когда преодолела последнюю ступеньку, вдруг закружилась голова. Я вцепилась в перила и шумно вдохнула, стараясь не потерять сознание. Кто знает, где я очнусь?

– Вам нехорошо? – нахмурился господин.

– Нет, нет, всё в порядке, – поспешно уверила его. – Просто я немного запыхалась. У господина…

Голос внезапно осип, будто отказался произносить имя того, кто оставил на моём теле следы своей магии. Преодолев минутную слабость, я продолжила, переиначив слова:

– Там где я жила, мне не было надобности подниматься по лестнице.

Как и спускаться. Я из комнаты нечасто выходила, но рассказывать об этом не хотела.

– Ясно, – кивнул он и открыл передо мной дверь. – Вам придётся привыкнуть к этому, ведь детская находится на втором этаже. Проходите.

Внезапно меня охватило непонятное предчувствие. Оно будто касалось к сердцу раскалённым тавром, оставляя ноющие следы. Но при этом меня потянуло внутрь с непреодолимой силой. Я и сама не заметила, как оказалась у небольшой кровати с деревянными бортиками, в которой сладко спала светловолосая девочка лет двух.

– Это моя дочь – Варра, – представил малышку мужчина. – С этого дня вы будете заботиться о ней…

Кажется, он что-то ещё сказал, но я вцепилась в бортик кроватки и, не мигая смотрела на девочку. За два года я не видела ни одного ребёнка! Даже когда мой прежний хозяин разрешал подойти к окну, по улице проходили только взрослые люди, проезжали кареты.

И сейчас, глядя на сопящую малышку, с трудом сдерживала слёзы. В груди стремительно росло нечто обжигающее, и оно причиняло настолько нестерпимую боль, что ноги стали ватными, а в ушах зашумело. И страшная мысль посетила меня… Может там, в жизни, которую я не помнила, у меня остался ребёнок?!

– Златослава!

– А? – Я с трудом оторвала взгляд от малышки и подняла на Этвеша. – Вы о чём-то спросили, господин?

Во рту ощутила вкус крови – наверное, прокусила губу. Мужчина сделал шаг, приближаясь, и по спине привычно пробежался морозец. Я не шелохнулась, но внутренне сжалась, готовая ко всему. Он поднял руку и потянулся ко мне, легко касаясь подбородка, и дыхание оборвалось. Перед внутренним взором тут же встало лицо хищно оскалившегося Иргана, а на шее ощутила фантомные пальцы.

Глядя на чёрные волосы нового хозяина, я начала задыхаться и прошептала в панике:

– Простите, господин.

– За то, что пошла кровь? – он удивлённо приподнял брови и показал мне алый палец. – За это не извиняются, Златослава.

– Но… – с трудом просипела я и, обхватив свою шею, закончила предложение: – Я вас испачкала.

Этвеш уронил руку и, повернувшись к дочери, ледяным тоном приказал:

– Идите к себе. Роза покажет вашу комнату.

Мне не хотелось покидать ребёнка. Даже несмотря на колкую ауру нового хозяина и его волосы, цвет которых нервировал, мне было хорошо рядом с девочкой. Будто тёплый огонёк, манящий усталого измученного путника, она дарила мне надежду. Пусть призрачную, но это лучше, чем беспросветное отчаяние.

И всё же я заставила себя выйти из детской, потому что не хотелось вызывать гнев хозяина. Я и так изрядно его разозлила, раз выгнал. Аккуратно прикрыв дверь, отыскала взглядом рыжую служанку, а когда нашла, опустила голову. Не привыкла, что меня замечают окружающие!

– Госпожа, следуйте за мной, – попросила Роза и торопливо пробежалась по ступенькам вниз.

Стало понятно, почему Этвеш сказал мне привыкать к лестнице – моя комната на первом этаже. Держась за перила, я аккуратно спустилась и догнала служанку, которая поджидала меня. Она указала на распахнутую дверь, откуда шло тепло и приятный запах свежей выпечки.

– Там кухня. Если что-то понадобится, а меня не будет, смело требуйте у Арша! И не верьте, если будет притворятся глухим. Там дверь на задний двор, эта лестница ведёт в подвал. А ваша комната здесь.

Она указала на дверь в самом тупике. Открыла её и прошла в небольшое тёмное помещение с крохотным окошком и видом в сад. Признаюсь, я ничего не заметила, кроме этого, так было приятно смотреть на мир без всякого разрешения.

– Вы на хозяина не обижайтесь, – вдруг попросила Роза. – Выглядит он суровым, но человек хороший. Вы привыкнете к его манере общаться и сами это поймёте.

– Да, привыкну, – слабо улыбнулась ей.

Это я умею.
Посмотрим на Драгана? Визуал героя при полном обмундировании!

Мне никогда ничего не снилось. Во всяком случае, это казалось новой жизни, что началась, когда я оказалась в неизвестном месте. Я просто закрывала глаза, когда господин отпускал меня, и открывала, когда приходила пора относить ему завтрак в постель. Казалось, что я лишилась способности видеть сны. Но в эту ночь, которую впервые за два года я провела на новом месте, ко мне пришло видение. Оно было так похоже на реальность, что я едва не умирала от страха.

Бежала по тёмному лесу и слышала лишь своё тяжёлое дыхание. Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с осенними листами, по лицу хлестали оголённые ветки, они цеплялись за лёгкое платье, которое не спасало меня от холода и сырости, но я не обращала внимания на треск ткани, едва не падая от усталости, пробиралась всё дальше в глушь. Я знала, что мне не убежать от преследователей, но не могла сдаться, потому что жаждала защитить самое дорогое, что у меня было.

Споткнулась за корень, невидимый под горой листьев, и в ужасе обхватила дерево, отставив попу как можно дальше. С трудом перевела дыхание и, сдерживая слёзы безысходности, тихонько всхлипнула. Поняла, что мне повезло, я не ударилась, и погладила округлый живот, шепча разбитыми губами:

– Не бойся малыш. Мама ни за что не позволит им сделать это!

Неподалёку треснула ветка, и я вздрогнула от леденящего ужаса и…

Распахнула глаза, тяжело дыша, уставилась в потолок, раз за разом прокучивая первое за два года воспоминание о прошлой жизни. Я была беременна! Может потому живот так сильно болел, когда я сюда попала? Думала, что подверглась насилию, но что, если это были последствия родов?

«Или выкидыша?.. Аборта?!»

Дышать вмиг стало нечем. Я резко села, сипло втягивая воздух, но лёгкие будто слиплись изнутри, а на грудь легла тяжёлая каменная плита. Что же со мной приключилось? И где сейчас мой ребёнок? Меня догнали?

Машинально тронула грудь, которая должна была бы наполниться молоком, если бы у меня родился ребёнок. Возможно, она действительно ныла, но с момента, как согласилась переступить дом светловолосого господина, боль стала для меня чем-то обыденным.

– Госпожа Златослава, вы проснулись? – услышала громкий голос служанки и подскочила от неожиданности. – Я могу войти?

Поторопилась ответить:

– Нет… Прошу вас, не надо.

Помолчав, она слегка озадаченно сообщила:

– Я поставлю завтрак у двери. Прошу, поторопитесь! Варрочка уже проснулась, и господин хотел представить ей новую няню до того, как покинет дом по важному делу.

– Я скоро буду, – выдавила в панике.

Принялась торопливо собираться, кидаясь от сундука к тюку в поисках свежего белья, домашних туфель и косметики. Когда волосы были гладко причёсаны, платье застёгнуто на все пуговки, а лицо подчёркнуто румянами, я вышла из комнаты. Покосилась на поднос, который стоял на небольшом коридорном столике, и замедлилась на стук сердца. Очень хотелось кушать, но я поджала губы и прошла мимо.

Когда вышла в холл, присела и, не поднимая глаз, поздоровалась:

– Доброе утро, господин. Прошу прощения за то, что поднялась позже вас. Этого не повторится…

– Госпожа Златослава, – резко перебил меня новый хозяин, я подняла голову, сталкиваясь к ним взглядом. – Я просил вас не извиняться.

– Да, простите, – ощущая, как будто пол уходит из-под моих ног, пролепетала я.

– Подойдите, – потребовал Этвеш. – Хочу вас познакомить кое с кем.

Подавив дрожь, которая привычно возникала каждый раз, когда я подходила к мужчине, я сделала шаг, потом другой… Привычно контролировала каждое движение, чтобы господину понравилось, как идеально ходит кукла. Этвеш не спускал с меня глаз так же, как и Ирган, но на лице нового хозяина не было удовлетворения, и я начинала нервничать.

И было с чего! Вид мужчины был устрашающе-величественным. Мужчина был облачён в чёрные доспехи, а тёмные волосы хищно серебрились в лучах солнца. От хозяина веяло жёсткой властью и бескомпромиссным могуществом. Я вспомнила слухи и невольно поёжилась в присутствии дракона.

– Остановитесь, – потребовал мужчина и обернулся: – Варра, подойди.

Внезапно голос мужчины наполнился многогранным звучанием, и даже его огромная тёмная фигура перестала выглядеть устрашающе. Вокруг будто стало светлее, когда к нам со стороны кухни выбежала маленькая девочка. С детской непосредственностью она забралась на руки к отцу и обняла его за шею, прижавшись крепко-крепко.

– Папа!

От яркого проявления любви у меня ком подкатил к горлу, но вот на отца нежность девочки, казалось, не произвела впечатления. Во всяком случае, он ничем не показал этого.

– Госпожа Этвеш, – сурово проговорил мужчина, но в его голосе всё же звенели нотки, которые потрясли меня до глубины души. – Не прижимайся так сильно, ты можешь пораниться.

Опустил малышку на пол и указал на меня:

– Познакомься, это твоя новая…

– Мама! – счастливо взвизгнула девочка.

Она неожиданно кинулась ко мне и с размаху уткнулась в юбки, так сильно-сильно сжав ткань маленькими кулачками, что даже Роза не сумела отвести от меня ребёнка.
Моя бесплатная новинка!

Я была так изумлена, что вскинула взгляд на Этвеша. Лицо мужчины потемнело, глаза сузились, твёрдо очерченные губы поджались. Меня бросило в жар от предположения, что господин недоволен, но я даже не шелохнулась. Мужчина тоже замер, будто окаменел, пристально рассматривая меня до тех пор, пока Роза не уговорила малышку отпустить «госпожу».

– Это твоя нянюшка, Варрочка, – ласково увещевала она, обращаясь с ребёнком так нежно, будто та была соткана из хрустального кружева. – Она будет с тобой гулять, научит тебя всему-всему, что должна знать благородная госпожа, и ты вырастешь такой же красивой и воспитанной!

После этих слов я совсем растерялась. Учить ребёнка? Заниматься с ним? Надо было рассказать Этвешу, что я не помню своей прошлой жизни, что вряд ли смогу исполнять обязанности няни, но не смогла и рта раскрыть.

Во-первых, он не задавал вопросов, а заговаривать первой меня отучили ещё в первые недели, которые я провела в доме Иргана. Во-вторых, мне стало очень страшно! Вдруг господин вернёт меня обратно?

– Мама, – упрямо твердила малышка и смотрела на Розу исподлобья. Глядя на крохотную, но очень сердитую госпожу мне впервые за долгое время вдруг захотелось улыбнуться. – Мама, мама, мама!

– Довольно, – холодно произнёс Этвеш и сурово глянул на служанку. – Отведи её в сад.

Роза подхватила ребёнка на руки и вышла, оставив меня наедине с господином. Воздух в комнате вдруг сгустился до состояния киселя, и я опустила голову.

– Прошу прощения, я…

– Вы ни в чём не виноваты, – резко оборвал он и потребовал: – Присядьте.

Я растерянно осмотрелась и направилась к одному из мягких диванчиков медленно и плавно, как нравилось Иргану. Приподняв юбки, грациозно присела и сложила ладони на коленях.

– Слушаю вас, господин.

Тишина, которая зазвенела после моих слов, казалась всё более оглушительной, потому что Этвеш заговаривать не спешил. Я же не смела поднять взгляд, рассматривая свои подрагивающие пальцы и аккуратно подстриженные ногти.

– Как вы себя чувствуете? – вдруг спросил мужчина.

Это было так неожиданно, что я растерянно посмотрела на него, думая, что ослышалась.

– Что, простите?

– Вам хорошо спалось на новом месте? – допытывался он.

Вспомнив сон, я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и заученно улыбнулась, проговорив нараспев:

– Спасибо, господин, я прекрасно выспалась и полна сил.

Этвеш нахмурился, уголки его губ опустились, и я занервничала, полагая, что он хотел услышать нечто другое.

– Вам нравится ваша комната? – продолжился допрос.

Ладони вспотели, и, чтобы скрыть это, я переплела пальцы. Что ответить? Я так нервничала, вступая в новый дом, что едва могла вспомнить, что за комнату мне выделили. Там было окно – это точно, но каким оно было, не могла сказать. Одна створка или две? Висели ли шторы? Я не знала. Зато до мельчайших подробностей описала бы вид, который открывался из него.

Уцепившись за эту мысль, я сильнее выпрямилась спину и смело посмотрела на Этвеша.

– Благодарю за заботу, мне очень понравилась комната.

– Хм…

Кажется, он не поверил, потому как едва заметно склонил голову набок и сильнее прищурился. Его колкий взгляд жёг мне кожу, Ирган никогда не смотрел так. Он либо любовался своей куклой, либо вспыхивал от ярости.

– Предполагал, вы будете жаловаться на тесное пространство и простую мебель.

В груди ёкнуло:

– Мне надо было пожаловаться?

И вдруг его глаза заблестели, как если бы мужчина улыбнулся.

– А своего мнения у вас нет?

Я запаниковала – что он от меня хочет? Как ответить так, чтобы ему понравилось? Почему мужчину интересует моё мнение? Разве куклы могут думать? Они лишь играют роль, отведённую хозяином. Хочет, чтобы я была няней? Конечно, я и это освою. Нужно лишь время и терпение, как всегда. Приняв решение, твёрдо ответила:

– Моё мнение будет таким, как пожелаете.

Он снова помрачнел, и искристый блеск исчез из тёмных глаз мужчины, а голос стал холоднее льда:

– Разговор окончен. Ступайте к себе.

Я приподняла брови в немом удивлении – к себе? Разве я не должна была ухаживать за девочкой? Или Этвеш передумал? Сжав пальцы в кулаки, я вдохнула, собираясь спросить об этом, но пока собиралась с силами, мужчина уже ушёл.

Я проиграла в памяти наш разговор и не сумела сделать никаких выводов. Этвеш вёл себя совершенно иначе, чем мой предыдущий хозяин, и я никак не могла понять, что мужчина желает увидеть или услышать. Почему он злился? Отчего так настаивал на моих ответах? Ни разу не упрекнул в неверном ответе и не сказал, что хочет…

«Но и не наказывал», – посетила меня светлая мысль, от которой на душе чуточку стало легче.

– Госпожа?

Я вздрогнула и обернулась, глядя на представительного мужчину лет пятидесяти. Несмотря на свой возраст, он был подтянут и ещё довольно привлекателен. Одежда на нём была похожа на форменную, как для слуг, но была пошита из дорогих тканей. Мне всё ещё было непривычно, что меня замечают, и чужие взгляды оказалось выдерживать сложнее, чем игнорирование.

– Вы… мне?

– Прошу прощения за дерзость, – поклонился он. – Господин Этвеш срочно отбыл по важному делу и не успел представить меня госпоже. Моё имя Флам Виет, я дворецкий в этом доме.

Я поднялась и изящно присела в реверансе. Терпеть их не могла, но Ирвинг обожал наблюдать за гостями, когда я здоровалась с ними таким образом.

– Приятно познакомиться, господин Виет. Я не госпожа, а попаданка по имени Златослава. Меня взяли в этот дом в качестве няни для юной госпожи Этвеш. И я была бы очень благодарна вам, если подскажете, какими будут мои ежедневные обязанности.

– Господин пожелал, чтобы вы отдохнули и набрались сил, – мягко проговорил дворецкий. – Он строго-настрого запретил загружать вас работой.

– Но… – я так удивилась, что не нашла слов, как это выразить.

– О малышке Варре не волнуйтесь, – широко улыбнулся мужчина. – Поверьте, каждый в этом доме с удовольствием присмотрит за девочкой. Она наше солнышко! Позвольте показать вам дом?..

– Нет, – поспешно отказалась я, и он растерянно заморгал. – Простите за резкость. Похоже, господин прав, и мне действительно стоит отдохнуть. Если вы не против, я пойду к себе.

– Как пожелаете, госпожа, – его лицо снова стало непроницаемым.

Оказавшись в комнате, которую мне выделили, я облегчённо перевела дыхание, и впервые рассмотрела её лучше. Она действительно была небольшой, и мебель казалась простоватой, но я чувствовала себя здесь в тысячу раз лучше, чем в роскошных покоях Иргана.

Штор и гобеленов не было, а это значит, что за ними никто не мог спрятаться. В какой части комнаты я бы ни находилась, могла рассмотреть каждый уголок, и это успокаивало. А ещё окно… Небольшое, но вид, который открывался из него, был невероятно красивым. А ещё я могла глядеть в него, когда и сколько захочу.

Взяла стул, поставила его рядом с окном и принялась наблюдать из своего укрытия за садом. Там, среди деревьев бегали две девушки, играя с маленьким ребёнком. Малышка заливисто смеялась, ускользая от неповоротливых служанок. Я залюбовалась девочкой, что пышными волосами была похожа на огненный цветок, и по щекам покатились крупные солёные капли.

Прошло несколько дней, и я немного привыкла к новому жилью. Как и прежде, я вставала ещё затемно и, умывшись, сразу садилась у окна в ожидании рассвета. Меня завораживало то, как неторопливо поднималось солнце, побеждая сгустившуюся темноту. Казалось, в эти мгновения и темнота в моей душе начинала таять.

«Она наше солнышко».

Я вспоминала слова дворецкого каждый раз, как сияющий золотом круг уже сиял на ярко-голубом небе. В мире было столько красок, что я не могла ими налюбоваться. Но квинтесенсией радуги была малышка Варра. Она казалась мне чистым светом! Её золотисто-рыжие волосы напоминали утренние лучи солнца, чайного цвета глаза с невероятным медным отливом сверкали, будто блики на воде озера.

Захотелось поскорее увидеть девочку, но я не двинулась с места. Ребёнок спал до самого завтрака, поэтому я ждала. Как всегда, мысли начали вращаться вокруг загадочной фигуры её отца, она порхали пугливыми бабочками вокруг свечи, не решаясь прикоснуться к пламени.

Мужчина покинул дом в день моего приезда и до сих пор не вернулся. Я не спрашивала, по какому делу отбыл Этвеш, но слуги открыто обсуждали это, поэтому удалось составить некоторое представление. Мой новый хозяин, в отличие от предыдущего, был на королевской службе. Судя по доспехам, поручения были весьма опасными.

«Говорят, он настоящий дракон!» – шептались слуги Иргана.

Я мало что знала о том, как устроена жизнь за пределами дома моего прежнего господина, поэтому имела весьма смутные представления о внешней и внутренней политике королевства. Может, Этвеш служит в королевской армии? Или же он один из стражников? Тайный посланник? Чем больше думала об этом, тем сильнее сгущалась аура тайны вокруг моего нового хозяина.

– Госпожа Златослава, идите завтракать!

Вздрогнув, я вынырнула из омута мыслей и торопливо поднялась. Сердце радостно подпрыгнуло – скоро я увижу Варру! Приподняв юбки чёрного платья, обогнула сундуки и поспешила к двери. Отодвинула засов и осторожно, как улитка из раковины, выглянула в пустой коридор.

Роза уже ушла, и я выскользнула из своей комнаты, испытывая привычное ощущение озноба. Грудь стиснуло желание вернуться, спрятаться в крохотном, но таком уютном и безопасном пространстве, но желание увидеть девочку, услышать её смех и забавный голосок, пересилило страх. Я сделала ещё шаг и закрыла дверь, отрезая себе путь к бегству.

Когда я появилась в столовой, Роза воскликнула:

– Доброе утро! Флат, помоги госпоже присесть.

– Не нужно, – я отступила от накрытого стола и, потупившись, пояснила: – Я не голодна.

– Пожалуйста, вы должны хоть что-нибудь съесть, – взмолилась служанка.

– Боюсь, что господин будет ругать нас за то, что морили вас голодом, – вставил свою лепту дворецкий. – Вы такая худенькая!

– У меня действительно нет аппетита.

Я хотела лишь увидеть девочку, а потом вернуться к себе, наблюдая за прогулкой Варры из окна. Это было самое счастливое время дня! Потом малышка обедала и ложилась спать, а с наступлением темноты я уже не могла заставить себя покинуть убежище. Это было выше моих сил, потому что казалось, что в тени стоял Ирган и наблюдал за мной.

– Няня!

На меня налетел маленький огненный вихрь, и я беззвучно всхлипнула, ощущая, как в груди становится теплее. Наклонилась, чтобы обнять в ответ Варру, которая так крепко прижималась ко мне. Опустила ресницы, наслаждаясь живительным светом, незримо исходящим от девочки. Стук сердца. Второй…

Малышка отстранилась и подняла на меня большие блестящие глаза и старательно выговорила:

– Зъятоъява.

Я мягко погладила её по голове и шепнула:

– Спасибо.

Было невероятно приятно услышать своё имя из её уст. А то, что девочка не выговаривает некоторые буквы, это можно легко исправить.

– Варра, уговори няню позавтракать с тобой, – хитро прищурившись, попросила Роза.

Я обречённо вздохнула и пошла к столу – отказать малышке было выше моих сил. Ради улыбки девочки можно было потерпеть тягостное внимание слуг.

– Фа-ат, – важно произнесла крошка, и дворецкий галантно отодвинул для девочки стул, а потом помог забраться на него. – Сибо!

Я не отрывала от Варры жадного взгляда, мне нравилось всё в ребёнке. И как она подражает взрослым, но при этом не превращается в куклу, а остаётся живой и непосредственной. Я впитывала её присутствие, как живительную влагу, и тьма внутри меня становилась не такой кромешной, как обычно.

– Вам снова приснился кошмар? – неожиданно спросила Роза. – Я слышала крик.

Вздрогнув, я выронила ложку, и она упала в тарелку, от которой в стороны полетели брызги. Один и тот же сон, который теперь беспокоил меня каждую ночь, коснулся памяти липким страхом. Служанка охнула и бросилась прибираться, а Варра засмеялась и начала колотить ложкой о свою тарелку. Несколько секунд, и всё вокруг было в каше, а довольная девочка смотрела с таким восторгом, что ни у кого язык не повернулся пожурить её.

В это время раздался стук в дверь, и дворецкий поспешил открывать визитёру, а Роза повернулась ко мне:

– Госпожа, прошу вас, переоденьте Варрочку.

От неожиданности я поперхнулась и, откашлявшись, просипела:

– Я?!

– Клета пошла с Аршем на рынок, – виновато глянула она и развела руками. – А мне нужно прибраться, ведь то-то пришёл.

Воспользовавшись тем, что Роза отвлеклась, девочка снова схватилась за ложку, со смехом добавив ей уборки. У меня же, стоило лишь представить, как поднимаюсь на второй этаж, душа сбежала в пятки. Но при этом было совестно, ведь меня взяли в этот дом няней, а единственное, чему я случайно научила малышку – бросаться едой.

– Хорошо, – нехотя сдалась я.

– А потом погуляйте с ней, – продолжила Роза и, стоило мне открыть рот, чтобы возразить, покачала головой. – Ах, ну что за проказница? Пока тут всё отмою, будет обед.

Пришлось смириться с тем, что ещё нескоро вернусь в свою комнату. Варра со смехом бросилась ко мне, обнимая с детской непосредственностью. Служанка ахнула:

– Ваше платье, госпожа! Ох… Я принесу во что переодеться.

Малышка уже тащила меня к лестнице:

– Иди иглать, Зъятасъява!

Комната Варры показалась мне пугающе огромной, ведь сейчас в ней было много света. Солнечные лучи, проникающие из двух больших окон, щедро заливали им большую и маленькую кровати, шкафчики и низкий, но длинный столик, сплошь заваленный куклами. Изготовленные из фарфора, дерева, просто тряпичные, они лежали, как попало. Но одна сидела, и её стеклянные глаза, казалось, смотрели прямо в душу. По спине побежали мурашки.

– Игъять!

Варра потянула меня к игрушкам, но я не смогла и шага сделать. Мягко высвободила ладонь из её цепких пальчиков и проговорила:

– Сначала нужно переодеться. Где хранятся твои платья?

Девочка подбежала к одному из шкафчиков, со смехом распахнула его, и у меня дыхание перехватило от невероятного разнообразия всевозможных оттенков. Казалось, что это не платья, а букет цветов, над которыми порхает стайка экзотических бабочек. Заворожённая, я приблизилась и потянулась к ткани, похожей на бирюзовую дымку.

– Как красиво…

– Неть, – заявила девочка и ткнула указательным пальцем в ярко-алое. – Воть!

– Тебе оно очень подойдёт, – одобрила выбор девочки и осторожно вынула платье, будто сотканное из лепестков роз. – Такое лёгкое!

Меня же тянул к земле чёрный наряд, который по сравнению с платьем девочки казался совсем мрачным и безрадостным. Он тяготил и, казалось, даже выпивал из меня силы, при каждом взгляде напоминая о рисунках на моём теле, что скрывала плотная ткань.

– Зъятосъява, – позвала меня крошка, и я поняла, что снова оказалась в липком плену невесёлых мыслей. Девочка покрутилась на месте и, не дотянувшись до пуговичек на спине, раскинула руки: – Помочь.

Я плавно опустилась на колени и, отложив алое платье, одну за другой расстегнула жемчужинки пуговиц, стараясь при этом не касаться ребёнка. Мне не хотелось запачкать её нежную и чистую кожу. Девочка оказалась пухленькой, как часто у детей перед тем, как они вытягиваются сразу на несколько сантиметров. Скоро этот красивый и яркий наряд будет крошке мал.

Одев Варру, я аккуратно расправила кружевные оборочки, как малышка вдруг потянулась ко мне и коснулась щеки:

– Съеза! – Нахмурилась, совсем, как взрослая и внимательно посмотрела на меня. – Тебе бойна?

– Нет, – я поспешила успокоить ребёнка. – Мне не больно. Просто ты очень красивая.

– Касивая! – довольно повторила она и закружилась на месте.

Я машинально отметила, что ребёнок не выговаривает ещё одну букву, а потом поднялась с колен и посмотрела в окно. Из комнаты малышки была видна аллея, которая вела к большим воротам, и как раз сейчас они были открыты, пропуская всадника. Сердце пропустило удар, я испугалась, что это мог быть Ирган. А в следующее мгновение в детскую вошла Роза, неся в руках большую коробку.

– Это от господина, – с улыбкой сообщила служанка.

– Подайок! – обрадовалась Варра.

– Это для Златославы, – шепнула ей Роза и посмотрела на меня. – Господин передал, что его ещё несколько дней не будет дома.

Она поставила коробку и принялась развязывать бечёвку, а рядом нетерпеливо крутилась девочка, будто маленький вёрткий огонёк. Казалось, они ничуть не обиделась, что подарок отец прислал не ей, и проявляла искреннее любопытство, что же скрыто внутри. Мне же не хотелось подходить – я ненавидела подарки, но приходилось каждый раз улыбаться и многословно благодарить щедрость и тонкий вкус Иргана.

– Пъятье! – радостно воскликнула девочка, и у меня похолодело в груди.

Сразу представила очередное чёрное, как моё существование, и удушающе-глухое, будто судьба живой куклы, но ошиблась. Роза осторожно вынула из коробки пышный наряд кирпично-красного цвета, рукава которого были короткими, а декольте кокетливо-открытым. Пышный многослойный подол из тонкой и лёгкой ткани переливался от светло-розового до глубокого коричневого.

– Невероятно, – отступила я. – Это так красиво!

– Вам очень пойдёт, – с чувством заявила служанка и протянула мне. – Я помогу вам переодеться.

– Мне? – вздрогнув, я сделала ещё один шаг назад. – Нет, спасибо.

– Почему? – удивилась Роза. – Вы же испачкались. Я не успела принести вам другое платье, но так даже лучше. Это не только красивее, но ещё и гораздо удобнее! Сегодня довольно жарко, а в нём вам не будет душно. Соглашайтесь же скорее! Варрочке уже пора на свежий воздух.

Для меня всего было слишком. Сначала я поднялась на второй этаж, потом увидела все эти куклы, а теперь неожиданный подарок от нового господина, а впереди предстояла прогулка за пределами дома. События сменялись с такой пугающей скоростью, что захотелось сбежать и спрятаться в своей маленькой комнатке, но стоило сделать шаг, как Роза спросила Варру:

– Ты же хочешь увидеть, как няня выглядит в этом платье?

– Да! – девочка захлопала в ладоши.

Я сжала пальцы в кулаки, но всё же остановилась. Покосилась на подарок, который, – что скрывать! – мне очень понравился. Мне и самой хотелось примерить его, сбросив чёрные оковы с души, но могла ли я сделать это в присутствии кого-либо? Ведь я – живой холст, и рисунки на моём теле предназначались лишь для господина.

– Переоденусь у себя, – решилась я и потянулась к платью.

– Не волнуйтесь, я уже ухожу, – хитро ухмыльнулась служанка и поманила девочку: – Мне ещё нужно убраться в столовой. А Варрочка пойдёт со мной, верно? Подождёт няню в гостиной.

– Подождите, – остановила их и указала на куклу, которая сидела на столе. – Можете забрать с собой это?

Малышка подошла к игрушке и, сграбастав её, выбежала из детской. Роза последовала за мной и тщательно прикрыла дверь, а я облегчённо перевела дух, когда чьи-либо глаза перестали смотреть на меня.

Когда я вышла из детской и, удерживая в руках чёрный свёрток, спустилась на первый этаж, меня встретил дружный «Ах!», от которого ноги будто приросли к полу. Прижимая к груди испачканное платье, я испуганно смотрела на собравшихся в холле слуг, а они буравили взглядами меня.

– Да вы же настоящая красавица! – снимая дорожный плащ, воскликнул Флат.

 – И такая молоденькая, – расчувствовавшись, всхлипнула Роза. – Совсем дитя!

– Ты права, – прошептала Клета. Служанка стояла рядом с опешившим поваром и удерживала в руках тяжёлую корзинку. – Я думала, что новая няня гораздо старше.

Повар, который, видимо, как раз вернулся с базара, молча моргал, позабыв о свёртке, который выскользнул из его рук и с чавкающим звуком шлёпнулся на пол. Мне стало очень неуютно под их пристальными взглядами, возникло ощущение, будто каждый причинял боль, проникая в тело. И лишь малышка Варра играла с куклой, будто не заметила моего появления.

– Не смотъите, – зашипела она на слуг. – Зъятосъява не йюбит это!

У меня защипало глаза, и к горлу покатился ком. Когда крошка успела заметить это? Первым встрепенулся Арш. Заметив, что случилось со свёртком, он всплеснул руками и набросился с обвинениями на Клету. Служанка не осталась в долгу, обзывая повара криворуким, а Роза подлила масла в огонь. Дворецкий попытался их разнять, но ссора лишь набирала обороты.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив прикосновение к руке. Варра уже успела подойти ко мне и теперь с заговорщическим видом тянула в сторону.

– Идъём!

Покосившись на переругивающихся слуг, я подчинилась и поспешила за девочкой, которая подбежала к двери, ведущей из дома. В другое время я вряд ли решилась на подобный отчаянный шаг, но сейчас боялась, что на мне снова сойдутся взгляды всех присутствующих больше, чем пустынного сада.

Стоило выйти на воздух, как я захлебнулась от невероятного количества витающих вокруг ароматов. Свежий запах травы затейливо переплетался с тонким сладким розовым флёром, оттенённым землистыми нотками и терпкой дымкой нагретого солнцем смолистого дерева. Оно как раз раскинулось над нами, даря прохладу, но сквозь ажурный купол листьев изредка пробирались озорные лучики.

От обилия ощущений я замерла на месте, не в силах сделать и шага. Мне так редко выпадало счастье оказаться вне дома, что, в конце концов, стала бояться мира вне стен. И сейчас не переступила бы порога, но реакция слуг привела меня в такое смятение, что даже не заметила, как оказалась в саду с Варрой.

– Секъет, – малышка приложила палец к губам и, опустившись на четвереньки, залезла под куст. – Иди съюда!

От её звонкого голоска я будто пришла в себя и выдавила слабую улыбку. Поняла, что цеплялась за свёрнутое платье, будто оно могло меня защитить от огромного пространства вокруг, но это была обычная чёрная ткань. Мёртвая. Я отбросила её так порывисто, будто держала ядовитую змею, а сама,  без малейших сомнений встала на колени и заглянула под куст.

Наверное, это он был малюткой того огромного дерева, что раскинулось широким зонтом, даруя тень. Маленькая его копия была похожа на небольшой шатёр, внутри которого оказалось невероятно уютно и спокойно. Я будто оказалась в безопасности, и сердце начало биться медленнее, а дыхание выровнялось.

Забралась к девочке и, осторожно подтягивая пышное платье, подоткнула его со всех сторон, чтобы не порвать о веточки. Земля здесь была устлана густым шершавым ковром прошлогодних листьев, хотя в саду не было ни одного увядшего.

– Это твоё секретное место? – прошептала, хотя и так было понятно.

На самом деле мне захотелось спросить Варру, от кого она прячется здесь, но я не решилась, – задавать вопросы меня отучили.

– Мой дом, – прошептала девочка и ухватилась за мою руку. – Можъешь пйятаться здъесь, когда стъяшно.

Я закусила губу, чтобы не дать пролиться подступившим слезам. В ответ благодарно кивнула, не в силах произнести и слова. Казалось, в присутствии ребёнка грудь начинает нестерпимо ныть, но это хорошая боль. Она напоминала мне, что я не кукла, а живой человек.

– Варра! – услышали мы голос Розы. – Госпожа Златослава! Где вы?

Девочка прижала палец к губам и хитро улыбнулась. Когда шаги служанки стихли, отпустила мою руку и поинтересовалась:

– Ты умеешь такь?

Пошевелила пухлыми пальчиками, и на ладони малышки зазолотилась магия. Будто солнце, поднимающееся над горизонтом, оно росло и становилось ярче. Я будто приморозилась к месту, не в силах оторвать от руки Варры завороженного взгляда. По спине поползли мурашки, и татуировка на спине начала нестерпимо жечь, как было в присутствии Иргана.

Паника подступала к горлу, и я распахнула рот в немом крике. Мечтала сбежать, но не могла и пошевелиться в ужасе от одного вида магии, как Вара вдруг хлопнула в ладоши, и свечение превратилось в стайку жёлтых бабочек. Они вспорхнули под купол, освещая наше небольшое убежище, и я едва не лишилась чувств от облегчения.

– Нъявиться?

Девочка смотрела на меня, затаив дыхание. Так, будто от моего ответа зависело если не всё, то многое. Варре действительно было интересно, как я отношусь к её умению, а не требовала правильный ответ на вопрос. И это заставило меня прислушаться к себе: а что я ощутила?

– Сначала мне было очень страшно, – призналась, не желая расстраивать ребёнка правильной ложью. Казалось, что малышка тут же раскусит это. – А потом стало тепло тут.

Коснулась груди и закончила:

– Я была потрясена вашим талантом, госпожа Варра.

– Не госьпожа, – девочка помотала и широко улыбнулась: – Вайя!

– Госпожа Златослава! – снова послышался взволнованный голос служанки. – Варрочка!

Пришлось выбраться из убежища и помахать Розе. Заметив нас, женщина подбежала и быстро ощупала обеспокоенным взглядом сначала ребёнка, потом меня, и лишь тогда заулыбалась.

– Я уже освободилась и могу вас подменить, но… – Взяла за руку ребёнка и повернулась ко мне. – Может, госпожа Златослава прогуляется с нами?

Я вежливо отказалась, но на следующий день прошлась с ними по узкой аллейке, по бокам которой были посажены розовые кусты. Постепенно совместное времяпрепровождение стало занимать всё больше времени, и, только открыв утром глаза, я уже ждала наступления любимого времени суток. Вместо того чтобы подсматривать за жизнью из окна, я стала всё больше принимать в нём участие.

Казалось, что моя душа потихоньку начала оттаивать, но однажды в саду появился тот, о ком почти перестала думать.

Меня редко оставляли с малышкой наедине дольше нескольких минут. Вот и сегодня мы с Варрой неторопливо шли по знакомому маршруту, но сегодня нас, вместо Розы, сопровождала Клета. Служанка постоянно зевала и сонно моргала, а после и вовсе, пожаловавшись на плохое самочувствие, присела на скамейку, где и заснула.

Мы с девочкой переглянулись, и Варра прижала палец к губам. Я кивнула, и мы обе расположились в небольшой тенистой беседке. Я любовалась девочкой, чьё лицо было невероятно подвижным, да и сама она не могла усидеть на месте и минуты.

– Игъять! – громким шёпотом предложила она.

– Хорошо, – согласилась я и вынула из кармана тканевый кошель, в который собрала и сложила гладкие отполированные палочки и чистые кусочки ткани. – В кого поиграем?

– В йошадку! – радостно подскочила она.

Я показала, как цокать язычком, и малышка с энтузиазмом повторила. Мне пришлось лишь раз поправить артикуляцию, и Варра уже поскакала по кругу, подражая лошадке. Я умилялась усердию девочки и её упорству, и однажды надеялась, что она предложит поиграть в «лошадку», правильно выговаривая букву.

Слуги, наблюдая за нашими играми, часто спрашивали, зачем я это делала. Я и сама не знала, но мне так хотелось, чтобы Варра говорила красиво и правильно. После лошадки мы повторили ещё несколько упражнений, пока девочка не начала зевать шире, чем до этого Клета. Я покосилась на потемневшее небо и вздохнула:

– Кажется, скоро пойдёт дождь. Нам пора возвращаться.

Я ненавидела дождь, он напоминал мне о первом дне, с которого начались мои воспоминания, больше похожие на страшные кошмары. Сейчас они начинали немного меркнуть, уступая место новым и робко-счастливым: встречам с малышкой и неспешным прогулкам по ароматному саду. Каждый такой день казался мне искрящейся ярко-жёлтой бабочкой, одной из тех, что вспорхнула с ладошки Варры.

Пока я будила Клету, малышка уселась на скамейку и тоже задремала. Служанка, встрепенувшись, начала виновато извиняться и подхватила ребёнка на руки. На мою щёку упала первая капля, и я вздрогнула, внезапно вспомнив, что оставила в беседке свой кошель.

– Я принесу, – пообещала Клета.

– Нет, – возразила я и указала взглядом на малышку. – Варру нужно спрятать от дождя. Я сама схожу.

– Вы уверены, госпожа? – заволновалась служанка. – На вас лица нет.

Больше всего мне хотелось убежать в дом и спрятаться в своей комнате, но я убеждала себя, что сад не опасен, ведь мы гуляли тут много раз. К тому же тучи заполонили всё небо, и дождь грозил затянуться до завтра, а мне не хотелось прерывать занятий с девочкой. Каждая минута общения с Варрой будто наполняла меня жизнью. Все инструменты я сделала сама, не зная, как и не могла поклясться, что смогу повторить.

«Я и в первый день сильно боялась, – вдыхая полной грудью, я смотрела, как удаляется Клета, унося ребёнка в дом. – А оказалось, что играть на свежем воздухе очень приятно и вовсе не страшно».

– Это просто вода, – шептала, делая шаг в сторону беседки, когда ветер набросился на моё красивое, подаренное новым господином, платье. – Я в безопасности, в безопасности…

Понятия не имела, зачем я это произносила, слова вовсе меня не утешали, но зато помогали делать следующий шаг. Я уже почти дошла до беседки, как показалось, что увидела мелькнувшую за деревом тень. Вздрогнув, застыла, прижав руки к груди – как страшно! Лучше бы я попросила кого-нибудь из слуг забрать кошель…

– Это лишь тень, – утешала себя, шепча. – Ветер качает деверья. Мне показалось.

Когда ощутила в себе силы сделать ещё шаг, схватила кошель, лежащий на скамье, и повернулась, чтобы со всех ног бежать к дому, но увидела перед собой мужчину и вскрикнула от ужаса:

– Господин?!

Выглядел отец Варры ужасно! Лицо белее муки, дорогой плащ будто дикими зверьми разодран, всё плечо в крови. Покачнувшись, Этвеш едва не упал на меня, но я отпрянула, сжавшись спиной в беседку. Ощутив слабость, сползла на землю и задрожала.

– Пом-могите мне, – с трудом выговорил хозяин дома.

Я же и пошевелиться не могла, перед глазами то будто что-то вспыхивало, то словно темнело.

– Варра не должна увидеть, – с трудом продолжил мужчина.

Его было почти не слышно из-за усиливающегося дождя, но имя девочки будто отрезвило меня и придало сил. Кивнув, я попыталась встать, но ноги не слушались. Тело сотрясала крупная дрожь, по щекам катились слёзы, и от одной мысли, что малышка увидит своего отца таким, леденело в груди. Собравшись с силами, я поднялась и, прижимаясь к прутьям беседки, прошептала:

– Я позову на помощь.

– Нет, – выдохнул он и потянулся ко мне, словно желал удержать. – Не уходите.

Но заметив, как я отпрянула, безвольно уронил руку, а в следующее мгновение сам рухнул на землю и замер. Я несколько минут смотрела на неподвижного мужчину, более всего желая сбежать, но всё же привычка победила, и я послушно опустилась на колени. Осторожно, готовая в любое время отдёрнуть руку, проверила, дышит ли мужчина, а потом приподняла плащ на его ране.

«Это ужасно!»

Поддавшись порыву, вынула из кошеля чистые тряпочки и аккуратно поместила их на следы, похожие на ожог, как вдруг к ногам упал сложенный вчетверо белый лист. Я подняла бумагу и развернула её. При виде почерка Иргана, вскрикнула, а записка рассыпалась прахом.

Думала, что упаду в обморок, но неожиданно страх придал мне сил. Не думая ни о чём, я помогла мужчине подняться и, дрожа всем телом от напряжения и тяжести, повела его к дому. Когда мы добрались до двери, стук капель перерос в ровный шум ливня. В холле никого не было, а со стороны кухни раздавались весёлые голоса слуг и звонкое цоканье Варры. Малышка снова играла в лошадку.

Я же, чувствуя себя ломовой лошадью, повела раненого Эштана в свою каморку.