Няня для Карамельки

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! РАДА ВАС ПРИВЕТСТВОВАТЬ В НАЧАЛЕ НОВОЙ ИСТОРИИ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА ДОБАВЛЯТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ.

Юля

- Смотрите! Смотрите! Это он! – заверещали родительницы, сидевшие на трибунах в ожидании, как я думала, детей, которые занимались в зале.

Но, кажется причиной их оживления стал не новый элемент, который мы разучивали с малышками, а высокий широкоплечий шатен, смутно напоминавший мне кого-то. Даже на приличном расстоянии я улавливала сходство с НИМ.

«Не может быть… Только не Лазарев! Пожалуйста!»

Я даже глаза зажмурила, чтобы смахнуть наваждение, была бы под менее пристальным вниманием ещё и «крестики» сложила бы из пальцев, но такой возможности у меня нет.

- Папа!!! – слышу оглушающий детский писк рядом с собой.

Нет… Только этого не хватало! Девочка, которую я отметила как самую способную ученицу, сорвалась с места и стремглав понеслась к мужчине.

Это просто кошмар какой-то! Я второй день в родном городе, а уже нарвалась на того, кого молилась не встретить.

- Карина! – успеваю выкрикнуть я, но разве меня кто-то слышит?

Карина Лазарева… А я надеялась, что совпадение – однофамильцы и всякое такое.

Наверное я должна была побежать вслед за девочкой, но стою как вкопанная, наблюдая за тем, как малышка и огромный мужчина быстро сокращают расстояние друг между другом.

- Юлия Вячеславовна, мы закончили… - меня окружили воспитанницы, несколько десятков пар испытующих глазёнок ожидали дальнейших инструкций, ведь я как-никак их тренер.

- На сегодня тренировка окончена, всем спасибо! Можете отправляться в раздевалку! - я с грустью смотрю как девочки покидают зал и ловлю себя на мысли что именно здесь в этом спортивном центре я отдыхаю и набираюсь сил, чтобы вернуться домой к родителям.

Не то чтобы мне было там плохо, но ухаживать за тяжелобольным отцом и ссориться с вечно недовольной матерью, которая ежедневно упрекает в нехватке денег – то ещё удовольствие. Поэтому работа в центре детского спорта и развития для меня стала отдушиной хоть на какой-то промежуток времени.

Я ещё раз бросаю взгляд на Лазарева и вижу чудесную картину: огромный сильный мужчина держит на руках маленькую семилетнюю девочку, такую нежную и хрупкую, что его ручищи кажутся ещё больше на фоне этой малютки. Но вот его теплый взгляд и добродушная улыбка совершенно не вяжутся с тем человеком, которого я знала раньше, правда… Теперь у него есть дочь и хорошо, что хотя бы эта маленькая девочка получает от него нежность и понимание.

Видимо я слишком долго пялилась на эту парочку, чем и привлекла внимание Лазарева. От пристального взгляда сине-серых глаз я застыла, чувствуя как коротенькие волоски на спине встали в стойку от волны холода пробежавшей внезапно. Нет в его взгляде на меня никакой теплоты и тем более добродушия – ледяной, пронизывающий до костей, такой, что хочется бежать без оглядки. Что я, собственно, и делаю.

Сорвавшись с места, на ходу подхватываю куртку, лежавшую на стуле и быстрым шагом иду к выходу. Очень стараюсь не бежать, хоть и безумно хочется.

- Юлия Вячеславовна, задержитесь на минутку! – слышу за спиной требовательный мужской голос, для меня же этот звук больше напоминает громкие раскаты грома, заставляющие застыть на месте. – Нам нужно поговорить.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Игорь значительно сократил расстояние между нами и теперь «дышит» мне практически в спину. От осознания, что через пару мгновений мне придётся не только встретиться с ним взглядом, а ещё и разговаривать, внутри всё не просто похолодело, а покрылось ледяной коркой. Но лучше пусть так, чем расплываться перед ним от той боли, которую он причинил мне несколько лет назад.

- Слушаю вас, Игорь Александрович. – нацепив маску холодного безразличия, я оборачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с кошмаром, который мучил меня последние годы. – Какие ко мне вопросы?

На секунду показалось, что Лазарев опешил от моего напора, даже потерянным казался, но это длилось всего лишь мгновение. Он быстро спохватился и принял отстранённо-скучающее выражение.

- Давайте поднимемся в мой кабинет, думаю там нам будет удобнее…

Теперь пришла моя очередь оторопеть – какой к чёрту кабинет? Откуда ему здесь взяться? Понятное дело, что работаю я в центре всего два дня и само собой разумеется не успела познакомиться со всем коллективом, но разве такие совпадения возможны? Помнится Игорь учился на финансиста, потом планировал получить второе высшее, но уже юридическое и открыть свой бизнес. Спорт как-то совсем не вязался с его планами на жизнь.

- Ваш кабинет? – с сомнением произношу я.

- Мой. А что здесь удивительного? – хмыкнул Лазарев, в присущей ему одному манере, так словно собеседник несёт несусветную чушь, а он с «барского» плеча пытается просветить неразумного. – Вроде как у каждого директора должно быть место, где он будет заниматься своими непосредственными обязанностями.

У меня перед глазами как-то в миг всё поплыло. Директор центра? Как? Блин, как? Только не это! Я сегодня весь день на нервах из-за того, что произошло вчера, в мой первый рабочий день. Происшествие с неадекватной родительницей вызвало довольно большой резонанс и я знала, что придётся отвечать перед руководством вот и нервничала. Но даже в кошмарном сне не могла представить, что судьёй станет Лазарев. Это ведь бред? Такого же не бывает?

- Директор? – озадачено охаю и ловлю на себе насмешливый взгляд.

- Он самый!

- Боже… - тихо сокрушаюсь я, но Лазарев обладает на удивление тонким слухом:

- Он тебе не поможет…

Юля

Кажется всё очень плохо. Во всяком случае, если судить по хмурому виду Лазарева, который кивком приглашает войти в свой кабинет, так, точно – выйти сухой из воды мне не удастся.

Но если не кривить душой, то виноватой я себя абсолютно совершенно не чувствую! Моего профессионализма и опыта вполне себе хватает, чтобы понимать какую нагрузку может потянуть та или иная малышка, а где её нагружать не стоит. Поэтому слушать крики и визги сумасшедшей мамаши, которая решила, что я мало «гоняю» её дочь, не стану. Как и не стану калечить ребёнка в угоду нерадивой женщине, которую-то и матерью сложно назвать!

Художественная гимнастика – это тот вид спорта, где характер и выносливость вырабатываются упорными тренировками и индивидуальным подходом, но никак не желанием матери самореализоваться за счёт собственного ребёнка.

А как она кричала! Словно сумасшедшая брызгала слюной, на моё короткое замечание о том, что тренер здесь я и мне лучше знать, что должна делать моя воспитанница. Что тогда началось! Просто ужас!

Женщина верещала и чуть ли в драку не полезла, обещала, что со мной разберутся и работать в центре я больше не буду. А я, честно скажу – растерялась от такого нахрапа, поэтому лишь презрительно хмыкала в ответ, стараясь не распалять оппонентку своими бесчисленными регалиями, надеясь на то, что мои достижения в спорте станут основным аргументом в случае непредвиденных проблем с руководством. Как же я наивная ошибалась, думая, что на мой опыт и победы на спортивном поприще кто-то посмотрит, когда им противопоставят деньги и связи.

Конечно, наша с ней стычка привлекла огромное внимание как родителей, сидевших на трибунах, так и тренеров, занимавшихся в смежном зале. Успокоить невменяемую мамашу смогли только администратор, которая прибежала одной из первых и начальник охраны, видимо отследивший по камерам всю заваруху.

Уже позже, в раздевалке, мне объяснили девчонки-тренера с кем мне довелось схлестнуться – жена мэра нашего города собственной персоной. У меня нижняя челюсть самопроизвольно упала от такой новости. Житья эта мадам здесь никому не давала, а тренера по художественной гимнастике сменялись регулярно с её непосредственной подачи.

Единственное, что для меня оставалось совершенно непонятным – почему она так яростно настаивала на усиленных тренировках для дочери, ведь это определённо вредно для маленького организма. Но и здесь меня ждало открытие, неприятное это мало сказать. А ведь дочь и дочерью-то не была – падчерица, с которой по мнению женщины можно было и вот так.

В кругу тренеров ходили слухи, что молодая жёнушка нашего мэра специально выматывает девочку, чтобы та под ногами не путалась, но в такое поверить страшно, даже в самом худшем кошмаре такого быть не должно.

Страшно подумать, что если бы такой вот недо-мачехе попался тренер готовый на всё, то девочке пришлось бы плохо. Конечно, я прекрасно понимаю, что найти такого не проблема, но как можно? Уставшие и смирившиеся со своей судьбой маленькие карие глазёнки до сих пор стоят перед моим внутренним взором – она покорилась, потому что не в силах что-либо изменить, потому что она просто ребенок и ей не подвластна сила, которая поможет защититься.

Собственно мой первый рабочий день выдался на редкость странным и наполненным не только положительными моментами, но и теми, когда хотелось сбежать куда-нибудь и скрыться от человеческой несправедливости и собственного бессилия.

Но сейчас, вспомнив подробности я чувствовала как меня обволакивала жгучая ярость и злость, которая придавала сил и уверенности.

В общем, переступая порог кабинета директора, я была настроена воинственно и готова была стойко и мужественно выдержать все причитающиеся на мою долю претензии, но не учла одного:

- Вы уволены, Юлия Вячеславовна… - летит мне в спину, как только шикарная белая дверь за нами захлопывается. – С завтрашнего дня вы больше не числитесь тренером в нашем центре.

Я остановилась и осталась стоять в центре огромного кабинета не в силах сдвинуться с места. Новость об увольнении не просто огорошила меня – она прибила к полу своей тяжестью. Мысли роились в голове одна сменяя другую. Я словно в тумане следила за тем, как Лазарев, обогнув меня, прошёл к большому столу, где своего хозяина ожидало огромное темно-коричневого цвета директорское кресло.

Мужчина казался абсолютно невозмутимым, чего не могу сказать о себе – сердце набатом стучало о грудную клетку, а в голове застряла одна мысль – где найти такую работу, чтобы денег хватало и на долги и на папину реабилитацию, а самое главное – как сказать маме, что я и двух дней не продержалась на том месте, которое она с боем выбивала через друзей и знакомых?

Был бы передо мной кто-то другой, я бы наверное умоляла, поправ свою гордость, засунув её в одно известное место, просила бы не увольнять, объяснялась бы, приводила аргументы. Но с Лазаревым не смогу, пусть и времени много прошло, но та рана в душе никогда не затянется, сколько бы я ни пыталась задушить в себе боль, простить его, себя… Ничего не выходит, а когда пытаюсь насильно перебороть или забыть, становится только хуже – появляются ночные кошмары, до того изматывающие, что депрессия накрывает почти сразу.

Не могу я просить его, только не Лазарева…

- Почему? – единственный вопрос, произнесённый словно не моим хриплым голосом, сорвался с губ и всё. Больше ничего не хотелось, только услышать, что он прогибается под «сильных мира сего», хотя помня его юношеский максимализм и заявления о том, что будет бороться с бюрократией, с трудом верилось, что Игорь изменил своим убеждениям.

- Ты сама всё прекрасно знаешь… - Лазарев не выдержал моего тяжёлого взгляда и отвернулся к окну, теперь я могла наблюдать лишь его точёный профиль. – Ты перешла черту в первый же рабочий день. Я, конечно, понимаю, что привыкла ты к другому обращению – великая спортсменка и так далее… - последнее прозвучало как-то слишком едко, для отрешенно-скучающего вида, который Лазарев пытался демонстрировать. – Только здесь ты никто! Понимаешь? Абсолютно никто!

Он наконец снова повернулся и уставился на меня злым взглядом, в котором ничего кроме презрения я прочитать не смогла.

- Ты не имела права вступать в перепалку с родителями детей, тем более угрожать…

- Я не угрожала! – вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить, что оправдываюсь.

- Твое слово против слова жены мэра…

- Я тебя поняла…

Обернувшись, поплелась к двери, но не успела даже ухватиться за ручку, как почувствовала огромные горячие руки на своих плечах.

- Зачем ты приехала? – его хриплое теплое дыхание снова спровоцировало забег мурашек по спине – давно забытое, но такое сладкое чувство, правда сейчас оно отдавало горечью.

- Вернулась домой, думаю о моей травме ты знаешь. – понимаю, что может и не знать, ведь он не обязан был следить за моей жизнью, но мне почему-то хотелось понимать что до сих пор не безразлична ему.

- Ты могла остаться в Москве…

- У папы был инсульт как раз в то же время, когда я получила травму. Он в тяжёлом состоянии сейчас. Я нужна здесь…

Зачем я всё это ему рассказываю?

- Я правда не могу оставить тебя в центре, это может грозить его закрытием. Мэр слишком любит свою жену и ведётся у неё на поводу… В общем…

- Игорь, - я оборачиваюсь, чтобы посмотреть в его глаза и максимально холодным тоном заявляю: – я всё поняла. Могу идти?

Несколько секунд молчаливой борьбы взглядов и его вымученное:

- Можешь…

И вот я плетусь на негнущихся ногах к раздевалкам, чтобы собрать свои вещи и снова отправиться в пугающую грузом ответственности неизвестность.

Юля, две недели спустя

- Даже дворником не возьмёте? – хмыкаю на едкое замечание дородной кадровицы одного из предприятий города, коих за две недели я успела посетить превеликое множество и везде меня провожали одним и тем же ответом:

- Простите, ничем помочь не можем…

- Все понятно! – рыкаю и захлопываю тонкий скоросшиватель в файлах которого покоятся мои документы.

- Ехали бы вы девушка обратно… - тихо сказала женщина, пряча глаза в кипе документов. Наверное в другой ситуации я бы мгновенно вспылила, но в её голосе не было ни тени издёвки, а скорее сожаление.

- Почему вы так говорите? – я устало плюхнулась в кресло советского образца, стоявшее рядом со столом женщины.

- Никуда вас здесь не возьмут… Городок маленький… - она окинула взглядом пространство за моей спиной, словно желала убедиться, что нас никто не подслушивает. – Ехали бы вы от греха, сами знаете, что ОНА вам покоя не даст, пока не переключится на кого-нибудь другого.

Уставившись в одну точку, я хаотично обдумывала слова женщины. Естественно, я прекрасно понимала кого должна благодарить за такое отношение и тем не менее знать – одно, а вот услышать вот так вот без прикрас – это совсем другое. Словно к стенке припёрли и выхода нет, пока директора и работники отделов кадров других фирм и компаний увиливали, оставалась надежда, что я могла действительно чем-то не соответствовать должности, которую стремилась занять. Теперь же всё встало на свои места – я попросту персона «нон грата» и тому кто решиться меня пристроить жутко не поздоровится.

Попрощавшись с «доброй» женщиной, решившей просветить несмышлёную девицу, что любого, кто посмееет нарушить покой «первой леди» города, ждёт незавидная участь. Я двинулась к выходу.

Не помню как дошла до лифта, как нажимала кнопку необходимого этажа, как выходила из здания. Очнулась только на улице, шумно втягивая в лёгкие свежий морозный воздух, я пыталась побороть надвигающуюся истерику и в то же время гоняла в голове мысли о том, как решить сложившуюся ситуацию. Но ответа не находила.

Всё так запуталось… В Москве меня тоже никто не ждал. Полгода в реабилитационном центре показали мне, что как только ты сходишь с дистанции то ровно в эту же минуту считаешься отработанным материалом. Жернова системы переработали меня и выплюнули, а я-то наивная надеялась, думала что хотя бы тренер будет переживать и ждать моего возвращения. Наивная, глупая девчонка! Вот кто я!

- Постойте! – кричу вслед отъезжающей маршрутке. – Чёрт!

Взвизгиваю, когда понимаю, что не успела, а до приезда следующей около часа.

«Да и пешком-то в принципе времени столько же потрачу.» - проносится в голове идиотская мысль, но моё воспалённое недавним открытием сознание цепляется за неё как за единственную возможность снять напряжение.

Ага! Сняла! К нашей панельной многоэтажке я явилась в самом что ни на есть непотребном виде: вся мокрая, с размазанной по лицу косметикой (шутка ли пять километров сражаться с метелицей). Я шла с одной мыслью – скорее бы добраться до квартиры и залезть под горячие струи душа. В данный конкретный момент времени меня интересовало только это.

Но судьба решила и здесь разрушить все мои планы. Последним человеком на земле, которого я хотела б сейчас видеть, был Лазарев, и будь моя воля обходила бы его стороной ещё очень долго, а лучше всю жизнь.

Однако сегодня по всей видимости был именно тот день, когда всё шло ровно в противоположном направлении тому что я задумала, ибо Игорь собственной персоной стоял у моего подъезда и явно кого-то поджидал.

Сделав вид, что совершенно его не замечаю и смотрю исключительно себе под ноги, я попыталась прошмыгнуть в подъезд, но была резко остановлена двумя огромными лапищами, которые обхватили мои плечи.

- Эй! – взвизгнула я, попытавшись освободиться, но правда заключалась в том, что насильно меня никто и не держал, поэтому выскользнула я из рук Лазарева как золотая рыбка из рук рыбака и быстро ткнув ключом в замок кодовой двери, залетела в подъезд.

Игорь нагнал меня у лифта.

- Ты вроде гимнастикой занималась, а не спринтерские дистанции осваивала? - хохотнул он, войдя вслед за мной в лифт.

- Чего тебе нужно? – спрашиваю ровным голосом и вопросительно выгибаю бровь нажимая седьмой этаж. – Тебе тоже седьмой?

Уточняю, понимая что одной мимикой здесь не обойтись – в вопросах невербального чтения Лазарев как был профаном, так им и остался.

- Угу…

По странному стечению обстоятельств как только двери лифта разъехались, дверь родительской квартиры открылась и на пороге показалась мама в компании Карины – дочери Игоря.

Я на секунду опешила, силясь понять что здесь происходит, но это было выше моих сил, да и к тому же их появление избавило меня от неприятного разговора с матерью по поводу моего трудоустройства. Хотя как избавило, отложило скорее. С мамой в любом случае придётся поговорить и выслушать в свой адрес массу нелицеприятных слов, но вдруг к этому времени я что-нибудь придумаю?

- Я приехал поговорить с тобой, Юля. – сказал Игорь, помогая мне снять промокший пуховик. – Если ты не против, конечно.

Гляжу на маму и не верю своим глазам – она как наседка закудахтала вокруг девочки и повела её в гостиную, где стоял огромных размеров аквариум. Но что-то мне подсказывало, что малышку больше заинтересует моя трофейная стена, которую я перевезла с собой из Москвы.

- Чего тебе? – складываю руки на груди в замок и в упор гляжу на Лазарева.

- Работу предложить тебе хочу…

- Ой! Хватит!.. Хватит с меня работы с тобой! – взвилась я.

Игорь выглядел невозмутимым.

- Я предлагаю тебе быть личным тренером моей дочери и по совместительству её няней. – взгляд из-под насупленных бровей явно давал понять, что Лазарев настроен серьёзно и ответ «нет» не примет.

А я же раскрыв рот от удивления пыталась осознать что он только что сказал, «Няней?» Я собирала в голове пазлы, чтобы увидеть общую картинку, но так и не смогла понять почему именно я!

- Я могу подумать? – бросаю я первое, что пришло в голову.

- Над чем здесь думать? У тебя есть другие варианты? – удивлённо вскидывает левую бровь Игорь.

Я же тушуюсь под его тяжёлым взглядом, потому что - нет. Вариантов нет. Мне жизненно необходимы деньги, и только поэтому я соглашаюсь работать у предателя, который когда-то разбил мне сердце. Правда он считает иначе и винит во всём меня, думая, что это я променяла его любовь на карьеру, но все эти дрязги в прошлом.

Сейчас же на меня из-за двери в гостиную умоляюще глядят маленькие серые глазёнки, которым я ну никак не могу отказать…

Игорь, за несколько дней до встречи

- Что на завтрак будешь омлет или сырники? – уже второй раз спрашиваю у насупившейся дочери, которая несколько дней пытается всячески меня избегать. – Ладно, значит омлет…

- Не омлет я хочу, папа, а чтобы Юлия Вячеславовна вернулась! – ударила по столу маленьким кулачком и уставилась на меня моими же серыми глазами так, что я растерялся от её напора. – Понял!

Сведённые к переносице светлые бровки и уничижающий взгляд – это то, что я получил за своё намерение умаслить обиженную малышку. Не знаю с чего она взяла, что я имею отношение к увольнению тренера по художественной гимнастике, но уперто стоит на своём что бы я ни говорил.

- Карин, я не смог бы её вернуть, даже если бы очень захотел. – изо всех сил стараюсь держась себя в руках, чтобы не пороть горячку и не разругаться с дочерью ещё больше. – Она ушла и нужно это принять. К тому же Юлия Вячеславовна пробыла твоим тренером всего два дня, откуда такая любовь и преданность?

Ох, зря я это спросил! И так кажется, что дочка словно что-то чувствует, а если сейчас ещё и ляпнет что-то не то – я взорвусь!

- Папа, ты вообще знаешь, что Юлия Вячеславовна победила в чемпионате мира по художественной гимнастике, у неё столько наград и опыта… - малышка аж покраснела от переполняющего её праведного гнева. – Почему ты её прогнал? Не пойду больше в твой центр и гимнастикой заниматься не буду!

Помню как меня прошиб пот, когда в четыре года Карина, увидев в новостях итоги детских соревнований по художественной гимнастике, заявила, что будет заниматься именно этим видом спорта. Страшно стало, что гимнастика отберёт у меня мою любимую девочку, как когда-то отобрала Юлю. Ненавидел саму мысль, что дочка будет гимнасткой, надеялся, что забудет. Что как и все дети её возраста переключит внимание на что-то другое. Но я не учёл один факт – если Карина простроила в своей маленькой головке план действий – она так просто не сдастся, этим вся в меня пошла.

Однако, я не думал, что Смирнова Юлия станет для нее примером или даже кумиром.

Из-за постоянной занятости я совершенно упустил из виду контроль за набором персонала, делегировав эти полномочия, промахнулся по-крупному. Понял это только в тот момент, когда в центре спортивного зала заметил худенькую, до боли знакомую фигурку в компании женщины, которая выела мозг чайной ложечкой всем в нашем центре. Именно из-за её несносного характера и сумасшедшей предвзятости к специалистам наши тренера менялись с завидной регулярностью, что в последствии приводило к неутешительным результатам.

Поэтому пришлось спасать Юлю и слать ей на подмогу работников центра.

Уже вечером того же дня состоялся неприятный разговор с мэром… Но суть-то совершенно не в нем, желание мэра уволить «нерадивого» тренера пришлось мне как раз на руку. Нужно признаться хотя бы самому себе – я испугался появления Смирновой в моей жизни и особенно – в жизни моей дочери.

- И что мы будем с этим делать? – знаю, что перечить Карине смысла нет, поэтому пытаюсь поставить её в ситуацию, где дочке придётся выводы делать самой. – Все твои красивые купальники и ленты отдадим на благотворительность?

Вижу на маленьком личике задумчивое выражение, которое быстро сменяется насупленной хмуростью. Конечно же я знаю о слабых местах дочери и о том, как она ревностно относится к своим вещам, а к тем, что связаны с гимнастикой – особенно.

- Купальники никому не отдам! – чётко, как и ожидалось, отрапортовала Каринка. – Пап…

Лисичка сощурила глазки и тут я явственно понял, что игра началась… Вернее она уже вовсю идет и вокруг меня расставлены силки.

- Помнишь ты очень хотел, чтобы я подружилась с няней?

- Помню, конечно… - я совершенно не понимаю к чему дочка ведёт, но в игру включаюсь. – Но ты же ни с одной из них не нашла общий язык?

С няней была целая эпопея – ни одна не задержалась больше чем на неделю.

- Пап, а что если Юлия Владиславовна будет моей няней? – отчаянно просящий взгляд, ладошки сложенные в умоляющем жесте, ну кто ей сможет отказать?

Вот и я не смог. Наступил на горло сам себе, но правомерно решил убить двух зайцев одним выстрелом – раз Карина хочет няню, то пусть няня станет не просто няней, а няней-тренером.

Согласился я не сразу, раздумывая над тем, как уговорить Юлю, но когда до меня начали доходить слухи о том, что девушка никак не может устроиться в городе, понял, что медлить нельзя иначе она снова уедет в Москву.

Не знаю, почему я в тот момент подумал о её отъезде и уж тем более не знаю, почему не хотел, чтобы это произошло, но через пару дней мы с дочерью приехали к Смирновой домой, чтобы забрать её себе.

Волновало ли меня мнение Смирновой? Каюсь, но нет… Мне в какой-то мере даже казалось, что я делаю ей одолжение решая массу проблем, которые со всех сторон навалились на «бедную» девушку, одним благородным жестом. Мне ведь было прекрасно известно, что с подачи мэра у Юли есть два выхода: либо уехать, либо жить на средства, заработанные где угодно, только не в нашем городке.

Я привёл ей довольно веские аргументы и думал, что их будет достаточно, чтобы девушка согласилась на мои условия, но она сопротивлялась до последнего: я видел как яростно горели обидой её глаза, однако ровно до того момента, как из-за двери выглянула Карина.

Одного взгляда дочери хватило, чтобы Юля смягчилась и согласно кивнула.

Юля

Закрытый элитный поселок за городом встречает звенящей тишиной. Если бы не охранник на въезде – можно было бы подумать, что здесь нет ни одной живой души. Хотя, собственно, чему удивляться? Всё ровно так, как мне сказал Лазарев – заселена лишь пара-тройка домов, остальные пока пустуют.

Открыв рот от удивления, разглядываю вторые и третьи этажи деревянных домов, первые же недоступны взгляду из-за высоченных заборов, которыми ограждены дома. Расположение посёлка, конечно замечательное – он окружен со всех сторон хвойным лесом на пару километров, а прямо по середине территории бежит довольно резвая речушка. Я как раз подхожу к мосту и могу лично оценить всю красоту этого места.

Те фотографии, что я нашла в интернете, когда пыталась разведать обстановку, не идут ни в какое сравнение с реальностью. Всё намного чудеснее! Как в сказке!

На правом берегу реки оборудована шикарная детская площадка, ограждённая от воды бетонным парапетом, на левом же застройщик разбил небольшой, но очень уютный парк с мощёными дорожками и лавочками в старинном стиле. Для перехода с одного берега на другой соорудили пешеходный мост, довольно широкий, во всяком случае отсюда он мне виделся таковым.

Представляю какая здесь красота весной, когда всё расцветает, если даже глубокой серой осенью картинка потрясающая.

Этим видом можно любоваться бесконечно, но сейчас меня ждёт маленькая девочка, которой я обещала не опаздывать. Только поэтому тотчас срываюсь с места и практически бегом следую по проложенному в навигаторе маршрутом. Я всё же решила воспользоваться приложением в телефоне, когда поняла, что спросить дорогу попросту не у кого.

Да, я согласилась работать у Лазарева, хоть и отдаю себе отчёт в том, что будет непросто неприятно, а невыносимо больно ежедневно сталкиваться с той, что могла бы быть моей девочкой. Даже возраст совпадает…

«Фух! Всё! Нельзя об этом думать!» – выдыхаю и даю себе четкую установку, что просто вырву из памяти на какой-то промежуток времени всё, что случилось со мной тогда. Всю свою боль, все слёзы, что выплакала, замурую за тяжёлой дверью, а ключ на время выброшу.

Ровно до того момента, пока не разгребусь с долгами и со здоровьем папы. Так я пообещала маме, чтобы та не волновалась, ведь теперь мне придётся поселиться в доме Лазарева. Успокаивает одно – Игорь пообещал нанять сиделку в помощь маме и позаботиться о возможности реабилитации на дому. Для нас это будет огромный шаг вперёд, ведь тех нечастых поездок, которые мы с мамой изредка осиливали вдвоём, было явно недостаточно. Теперь же папа может пойти на поправку ударными темпами, во всяком случае врачи так обещали. Полностью здоровым он уже быть не сможет никогда и нужно с этим смириться, но так чтобы вполне себе сносно жить – ещё как получится.

Я очень этого жду, потому что тогда смогу наконец оторваться от семьи и с чистым сердцем уехать. Сейчас я нисколечко не сомневаюсь, что именно так и поступлю, главное чтобы меня хватило на период пребывания в доме семьи Лазарева. Я так надеюсь, что все свои чувства оставила позади, что попросту запрещаю себе вспоминать. Даже когда мысли сами собой плывут в ненужном направлении я силой возвращаю их в правильный поток. Но, Боже, как же это сложно!

- Девушка! Не пробегайте мимо! – доносится до меня насмешливый мужской голос.

Я резко останавливаюсь и пытаюсь глазами отыскать владельца, но почему-то никого не вижу.

- Да, здесь я! – прозвучало так резко, да ещё прямо за моей спиной, что я аж подпрыгнула от неожиданности, выронив из рук довольно увесистую спортивную сумку, в которую сложила вещи на первое время.

Обернувшись, поискала глазами какую-то калитку или дверь из которой вынырнул Лазарев, но ничего кроме глухого забора не нашла.

- Так и знал, что нужно выходить тебя встречать. – пробубнил Игорь подхватывая, упавшую прямо в грязную лужу, сумку.

Я хотела было забрать у него свои вещи, но почему-то не решилась. Может в его взгляде прочла что-то, может в горделиво-отчужденном выражении лица, но факт остается фактом - не стала. Лишь наблюдала из-под опущенных ресниц как он нажал кнопку на маленьком пульте. Немного подвиснув взглядом на его красивых мужских запястьях я не сразу сообразила что происходит.

- Ого! Вот это технологии! – открываю от удивления рот, замечая как небольшая дверь отделяется от основного полотна забора и тихо отъезжает в сторону.

Лазарев ничего не ответил, лишь раздражённо закатил глаза и подал знак идти вперед.

«Больше вообще ничего говорить ему не буду!» - зло шиплю себе под нос, но шаг вперёд делаю. Выхода-то нет, теперь придётся молча подчиняться, хоть и бешусь из-за его надменного вида.

Но обещание молчать как рыба не сдерживаю в первую же минуту – охаю удивлённо уставившись на двухэтажный деревянный дом из бруса. Хотя, чего уж там – хоромы!

На первом этаже сразу же бросаются в глаза панорамные окна во всю стену – тёмные, зеркальные, видимо с каким-то напылением, чтобы с улицы не было видно, что происходит в доме. Они удивительно сочетаются с рыже-коричневым цветом бревенчатых стен. Двор не очень большой, но ухоженный: маленький прудик, альпийская горка, беседка и детская площадка, которой выделили самый большой участок земли.

- А где Карина? – обернувшись я лишь скользнула взглядом по лицу Лазарева, но и этого короткого взгляда хватило, чтобы понять как сильно он напряжён.

- В доме… - буркнул он в ответ и не стал дальше развивать разговор.

А ведь раньше он таким не был. Семь лет назад Лазарев мог с пол-оборота завести любую компанию, найти общий язык с самым нелюдимым собеседником, да и в общем он был жизнерадостным весельчаком. Именно его легкое отношение к жизни меня так привлекало. Теперь от того сорванца не осталось и следа, правда и я уже совсем не наивная девчонка, смотрящая на мир сквозь призму чистоты и доверия.

- Привет! – переступая порог дома, я приклеиваю дежурную улыбку.

Карина стоит у лестницы на второй этаж и молча нас изучает, я снимаю кроссовки прям в пороге и решив больше не обращать внимания на Лазарева, прохожу в глубь комнаты.

- Всё в порядке? – поинтересовалась я, присев рядом с девочкой на корточки. – Ты какая-то грустная сегодня.

- Всё хорошо… Просто папа… - малышка ткнула маленьким пальчиком в сторону Лазарева. - … не разрешает нам жить в одной комнате!

Взгляд двух пар серых глаз пронзал насквозь и если Лазарев имел наглость глядеть с насмешкой, то Карина, как мне показалось, была обижена до глубины души.

- В таком случае ты не подскажешь, где же я буду жить? – спрашиваю у Карины, хотя по всем правилам должна была обратиться к её отцу. Но к нему почему-то совсем не хочется, мне проще с малышкой договориться.

Почувствовав собственную важность Карина просияла:

- Пойдём, покажу!

Игорь

Я видел как Юля подъехала на такси к въезду в посёлок, затем вышла и дальше пошла пешком. Как маньяк я следил за каждым её шагом, движением и эмоцией. Увеличивал картинку на экране до максимума, чтобы иметь возможность считать и правильно понять отражавшиеся на её лице эмоции. Благо, что в посёлке всё сделано по последнему слову техники и видеонаблюдение в том числе.

Сейчас занимаюсь в принципе тем же, только с уличных камер переключился на домашнее видеонаблюдение. Мне важно увидеть их вместе словно со стороны. Чувствую себя мазохистом, ибо наблюдаю за тем, как моя маленькая девочка водит по нашему дому женщину, которая является ее родной матерью, но ни одна, ни другая об этом не знают. Больно видеть их вместе и в то же время получаю искреннее удовольствие, понимая, что Юля не знает чью маленькую ручку сейчас держит в своей руке. Но в любом случае нужно быть начеку!

Одно хорошо – моя «Карамелька» похожа на меня как две капли воды, поэтому отыскать в ней свои черты Смирновой будет очень сложно. В последние дни я ломал голову над тем стоит ли впускать эту женщину в нашу с Кариной жизнь или она абсолютно не достойна такой чести. Но всё же понял, что пусть она лучше будет ближе ко мне и, собственно, на виду, чем ждать каких-либо козней. Одному Богу известно, что в её голове!

С одной стороны понимаю, что сказать ей правду попросту некому – я всем рот заткнул. Кому-то деньгами, а кому-то и вовсе предоставил комфортную жизнь в другом городе. И всё же тревожно как-то…

Даже видеть их вместе сложно, не то что оставлять наедине и не знать, что они делают!

Карина ведёт Смирнову в комнату напротив моей – так она точно будет под присмотром, а то чего доброго надумает ночью улизнуть, а из этой комнаты уйти незамеченной ей будет максимально сложно. Получится только в том случае, если обнаружит хорошо спрятанный датчик на движение.

- В остальном же – она идеальна. – уверяю сам себя.

- Кто это там такая идеальная?

Услышав голос своей домработницы, я чуть телефон из рук не выронил. Когда она успела прийти? А про идеальную я значит в слух сказал?

- Что?! – резанул я, глядя на Киру Владимировну так, что та должна была съёжиться и мгновенно понять что влезла не в своё дело, а ещё как минимум ретироваться. Однако пожилая женщина с вызовом смотрела мне в глаза, да так, что это я почувствовал себя идиотом.

- У нас гости? – она кивнула на Юлины кроссовки, стоявшие у двери. – Женские вроде…

- Кира Владимировна… - чуть сдерживаясь практически шиплю я. Что она себе позволяет? Я конечно знал при приёме на работу, что за «фрукт» себе выбрал в качестве помощницы по хозяйству, но её неприкрытый интерес к моей личной жизни переходит уже всякие границы. – Займитесь вашими непосредственными обязанностями!

Кивнул в сторону кухни и развернувшись пошел к лестнице не дожидаясь потока обиженных «оханий» и «аханий» - по глазам видел, что женщина уже готова то ли к обороне, то ли к наступлению, но выяснять не стал. Нет у меня на это времени.

Прыгая через ступеньку, я быстро преодолел расстояние до второго этажа и буквально через пару секунд тихо подкрался к прикрытой двери комнаты, в которую Карина увела Юлю. Дверь-то они, конечно, прикрыли, но не полностью – осталась довольно большая щель. Во всяком случае мне она показалось достаточной, чтобы немного понаблюдать за ними в реале.

- У тебя вещей совсем мало… - грустный голосок дочери неприятно резанул слух, она говорила с таким неприкрытым сожалением и участием, что я невольно поморщился – обо мне она так никогда не заботилась.

Я прекрасно знал, что такое может быть и последние две недели морально готовился к тому, что моя маленькая девочка будет налаживать отношения со своим «тренером».

- А заниматься мы в центре будем? – вдруг спросила Юля.

Странный вопрос к маленькой девочке и тем не менее дочка отвечает:

- У нас в подвале есть целый спортивный зал, там стоят тренажёры и даже бассейн есть! Папа утром там всегда плавает и… «железо таскает». – Карина прикрыв ладошкой маленький ротик прыснула со смеху, будто сказала какую-то шутку. – Наверное хочет быть красавчиком!

Закатываю глаза и, изучая балки из темного дерева под потолком, размышляю над тем, как же реагировать на то, что моя Карамелька так быстро сходится со своей матерью. Меня уже обсуждать начали… Секретничают!

- Гм… - обозначил своё присутствие в дверном проёме. Глядя на то, как удобно девчонки устроились на кровати, никогда не сказал бы, что познакомились они совсем недавно.

- Игорь…

- … Александрович! – рыкаю на неё довольно резко, так, что девушка вздрагивает, а Каринка не понимающе глядит своими серыми глазками и щурится, будто готова броситься на меня в любой момент, чтобы защитить свою тренершу. Кошмар! Как я с этим со всем справлюсь? – Для вас, Юлия Владиславовна, я – Игорь Александрович.

- Я поняла. – тихо проговорила девушка, глядя в пол.

Мне стало как-то не по себе от того, что она даже не смотрит в мою сторону. Но я как-нибудь переживу её невнимание – привык уже когда-то, да и иммунитет тогда же и выработался.

- Мне нужно уехать на несколько часов. – сказал я то, зачем, собственно, поднимался. – Дом в вашем распоряжении, а Кира Владимировна всё вам покажет и расскажет.

Я резко развернувшись, направился в коридор.

- Кира Владимировна твоя мама? – услышал я тихий голос Юли, который казался каким-то безжизненным и расстроенным.

Так вот где её слабое место! Не думаю, что её реакция связана с чувствами ко мне, уверен, что их как не было так и нет, иначе она не решилась бы на такой ужасный поступок по отношению ко мне и своему ребенку. И тем не менее, будь у меня жена, Юле было бы сложнее.

Наверное, стоит подумать над этим вопросом…

Юля

Первая ночь в доме Игоря была настолько беспокойной, что теперь я до холодного пота страшусь следующей. И нет… Темноты или спать на новом месте я не боюсь. Просто мой кошмар, тот самый, что беспокоил несколько лет назад, вернулся и накрывал каждый раз стоило тяжёлым векам схлопнуться, а сознанию погрузиться в небытие.

Только сон этот своей живостью и дотошной реалистичностью напоминал скорее жуткие воспоминания о ночи, когда я лишилась главного в своей жизни – ребёнка. И сколько бы я ни пыталась гнать кошмар от себя, он неизбежно настигал и окутывал цепями бессильного ужаса, жуткой боли и непреодолимого отчаяния.

Прошло столько лет! Я думала, что пережила всё и оставила далеко позади.

Но, нет! Я ненавижу Игоря! Всеми фибрами души ненавижу!

Теперь поняла это так ясно, что вся пелена в раз спала с глаз.

Но на то чтобы обнажить зияющую рану пришлось потратить время, ведь когда я согласилась на предложение Лазарева мне казалось, что уже всё забыто и я смогу пережить это испытание с честью. А потом исчезнуть из его жизни и начать свою заново. С чистого листа… Хотя возможно ли это, если так сильно ненавидишь? Наверное, я просто настолько долго глушила в себе это чувство, что научилась жить с ним.

Но Лазарев и его семья – цепь моих персональных триггеров. И если Карина – замечательная девочка, к которой я чувствую искреннюю симпатию, то Игорь – мерзкий лгун, от общения с которым мне хочется поскорее избавиться.

Щурюсь, чтобы взглянуть на экран телефона, яркость хоть и на минимуме, но глаза режет нещадно. Полпятого утра… Если учесть, что около часа я исследую высокий потолок и тени на нём, которые отбрасывает уличный фонарь, то поспала я всего ничего – каких-то пару часов.

До семи ещё есть время, но закрыть глаза и попробовать забыться сном попросту трушу.

Настолько свежи воспоминания, что сердце замирает – будто вчера всё было, а не больше семи лет назад.

Мне кажется, что даже запах больничных стен бьёт в нос, ударяя наотмашь, сметая остатки смелости. Трусила я всегда, боялась оживить в памяти жуткие моменты и осознание того, что догоняет меня воспоминание именно по этой причине, накрыло так неожиданно, что я подорвавшись в кровати резко села.

А вдруг, если заново пройти через тот Ад, просто прокрутить его в своей голове, мне это поможет? Я ведь уже не та совсем молоденькая девочка для которой все произошедшее стало потрясением, да и во сне все чувства обычно слишком сильно обострены…

Стоило только подумать о такой возможности и я унеслась воспоминаниями в тот день, когда узнала о своём положении.

Это случилось перед самыми соревнованиями, мы тогда проходили обычный профосмотр и каково же было моё удивление, когда был назван срок в тринадцать недель!

Шок. Откровенное непонимание и неверие, ведь никаких признаков не было. Да, задержка была, но с учётом моих тренировок и образа жизни – это вполне обычное дело. Игорю в тот день я не позвонила, да и потом не смогла, ведь буквально за пару дней до моего отъезда на сборы мы поссорились. Сильно, громко и главное – больно! Он поставил меня перед выбором: либо он, либо возможность заявить о себе в спорте. Я выбрала последнее, наивно надеясь, что когда через год вернусь вся такая известная с кучей медалей, и все как-нибудь само собой устаканится.

Не случилось…

Нет, я, конечно, вернулась, и гораздо раньше озвученного срока но только для того, чтобы увидеть собственными глазами как мой Игорь понимает свою «свободу» о которой он заявил мне в пылу ссоры.

«Раз ты так хочешь этих медалей и оваций, а не крепкую семью, значит я свободен…» - именно так заявил он мне.

Я не поверила, что он откажется от меня… Какой же наивной была…

Он не просто отказался, а нашел замену в лице моей лучшей подруги.

В тот день по возвращении прямо с вокзала я поехала к Оле. К родителям ехать не решилась. Хоть и живот был совсем маленьким на почти семимесячном сроке, все же не решилась. Мать была не в курсе моего положения, знал только папа, который поддерживал как мог, но одного этого обстоятельства было ничтожно мало чтобы показаться на глаза матери. В тот момент я еще не решила как буду говорить ей, поэтому и нагрянула к Оле без предупреждения.

Подруга встретила меня довольно странным образом: была задумчива и растеряна от моего внезапного появления поздним вечером. Я оставила небольшой чемоданчик с вещами в прихожей и прошла вслед за ней на кухню. Напряжение, витавшее в воздухе потрескивало невидимыми глазу разрядами.

- Извини, Юль… - пробубнила Оля. – Ты не можешь остаться у меня… Я не одна…

Последнее она добавила с явным волнением и плохо скрываемой раздраженностью в голосе. Никогда не ловила на себе такой её ехидный взгляд. Поначалу я даже немного растерялась, но не приняла это на свой счет. А затем и вовсе молча прошла обратно к входной двери и только натягивая на ноги кроссовки уткнулась взглядом в до боли знакомую куртку.

Боже! Как я могла быть такой идиоткой?!

Забывшись в своих воспоминаниях я не сразу обратила внимание на чуть слышное движение за дверью, но прислушавшись разобрала тихое шарканье, которое в миг отвлекло от ранящих душу воспоминаний и заставило вспомнить зачем я здесь. А когда дверь слегка приоткрылась и в комнату юркнула маленькая девочка, сердце занялось мелким трепетом.

- Кариш, ты чего не спишь? – тихо шепчу я, шаря рукой по прикроватной тумбе в поиске кнопки ночника.

- Мне мама приснилась… - всхлипывает маленькая с такой грустью, что в груди начинает щемить.

Пусть и совсем неяркий свет ночной лампы осветил комнату так резко, что Карина прикрыла глазки ручонками, а когда они немного привыкли и она приоткрыло личико, я поняла, что мне не показалось – девочка плакала.

Привстав, я сгребла малышку в охапку и уложила рядом с собой, заботливо подоткнув одеяло под ледяные пяточки.

Не знаю, правильно ли делаю и поступают ли так настоящие няни… Не знаю, поскольку я, кажется, не настоящая, но тем не менее действую по наитию и по всему видно, что у меня начинает получаться – Карина расслабляется и дышит уже не там прерывисто и надрывно.

- Она тебе часто снится? – захожу из далека, но чувствую, что намерено гашу в себе желание выпытать побольше.

- Нет, я её совсем не знаю. – тихо шепчет девочка и следом с горечью, к которой видимо уже привыкла, добавляет: - Она бросила меня… Со-о-всем маленькую…

Я не стала больше расспрашивать Карину, а просто наслаждалась ее близостью, запахом, который казался невероятно вкусным и родным. Малышка же доверчиво уткнувшись носом мне в грудь тихонько засопела, а следом за ней я и сама забылась спокойным и на удивление приятным сном. Словно в обществе моей маленькой подопечной все треволнения стали абсолютно неважными.

Засыпала я с одной единственной мыслью: как можно в здравом уме отказаться от такого счастья…

Игорь

- Не понял… - бурчу себе под нос, когда понимаю, что Карины нет в её кровати.

Я догадываюсь где дочка, но лишь скольжу взглядом по полотну двери комнаты, в которую поселил Юлю. Смотрю на нее, а вот постучать и войти не решаюсь. Вдруг Карина внизу вместе с Кирой Владимировной готовит завтрак?

Бросаю взгляд на наручные часы – семь утра, на дочку это совсем не похоже. Ранний подъем – не её сильная сторона, вот спать лечь попозже – это да.

Когда все же спускаюсь в кухню, понимаю, что мое первое предположение оказалось абсолютно верным – Карина меня ослушалась и ночевала с матерью… Мать… Черт! Какая она мать?!

Вбираю носом воздух, медленно так, протяжно – пытаюсь унять приступ гнева накативший, едва я понял, что меня бессовестно провели, но медленное дыхание совершенно не помогает прийти в себя.

- Чай… Или лучше крепкий кофе? – вклинивается в мою неумелую медитацию домработница и не дождавшись ответа сама себе отвечает: – Кофе… Вижу, что кофе…

- Завтракать не буду! – грубо чеканю в ответ.

- Ну нет уж! – фыркнула женщина и взглядом указала на накрытый стол, который сегодня прям ломился от блюд на любой вкус. – Не для того я сюда ехала в свой выходной, чтобы мне потом так в душу наплевали! Садись за стол!

Офигев от такой бравады, не замечаю как подчиняюсь и покорно бреду в указанном направлении.

Вообще, конечно, стоит признать, что Кира Владимировна – не просто домработница или помощница по хозяйству, она за последние несколько лет настолько влилась в нашу маленькую семью, что стала её неотъемлемой частью. Ровно поэтому ей дозволялось больше, чем кому-то другому.

- Пойду девчонок разбужу и будем завтракать. – безапелляционно заявляет пожилая женщина и повесив на спинку стула кухонное полотенце, которым вытерла влажные руки, отправилась наверх.

«Девчонок»… С каких пор Юля стала входить в такой близкий круг Киры Владимировны? Обычно женщина близко к себе чужих не подпускает! Даже та вереница нянь, что прошла через наши двери отсеивалась не только из-за требовательности моей дочери, но и с подачи нашей вездесущей домработницы. Чтобы ей угодить, нужно было очень постараться. Так чем Юля зацепила нашу старушку?

- Проснулись наши красавицы, сейчас спустятся… - немного запыхавшись от быстрой ходьбы по лестнице отрапортовала женщина.

- Пф… - презрительно фыркаю в ответ и насмешливо приподнимаю бровь глядя в упор на женщину.

- Что не так? – удивленно уставилась на меня Кира Владимировна.

- С каких пор Юлия стала «девчонкой», «нашей красавицей» и так далее? Чем она вас подкупила? – делано отстраненно спрашиваю я, а сам накладываю свою порцию яичницы. – Странно это… Вы ее знаете всего один день, а уже так благосклонно к ней относитесь.

- А что ж тут странного? – отмахнулась от меня женщина, словно от надоедливого комара. – Сам же ее в дом привел, к тому же Каришке она нравится, каждую минутку с девочкой проводит не чета предыдущим нянькам. Не работницы были, а одно название. Юля и по дому мне вчера помогала и за Каринкой успевала смотреть. Хорошая девушка, ты бы присмотрелся…

- Че-е-го?! – единственное что успел возмущенно выдавить из себя, потому что в следующую минуту подавился небольшим кусочком яичницы.

Заботливая домработница в секунду оказалась за моей спиной и с наслаждением, как мне показалось, принялась молотить между лопаток, приговаривая:

- Ну что ж так нервничать-то, будто маленький, честное слово! Воды попей! Вот мужик какой пуганый пошел! Я ж говорю – присмотреться, а не тут же под венец вести… Ох!

- Сам разберусь со своей личной жизнью, тут уж мне помощь точно не нужна! – злобно бурчу в ответ на ее ненужную браваду. – Все, хватит меня молотить…

Вскакиваю со стула и тут те сталкиваюсь взглядом с вошедшей в кухню Юлей.

- Доброе утро… - её приветствие звучит как-то растеряно, хотя чему удивляться, если она слышала хотя бы часть из того, что говорила болтливая Кира Владимировна, то её замешательство вполне понятно.

- Папа! – дочка с визгом выныривает из-за спины застывшей в пороге Юли и несется ко мне.

- Привет! – подхватываю свою малыху на руки и стискиваю в объятиях, на секунду зависаю, наслаждаясь близостью маленького родного человечка. – Выспалась?

- Угу! – без тени смущения заявляет маленькая негодница, нарушившая мой запрет.

- Ты спала в своей комнате? – задаю прямой вопрос, на что хитренькая лисичка тут же отводит взгляд в сторону.

- Ну-у-у… - задумчиво потирает подбородок и с легким прищуром глядит в потолок. – Сначала – да, в своей, а потом… - глазки в миг становятся грустными, на что мое отцовское сердце сразу отзывается нервным перебоем. – Мне мама приснилась, я плакала, а потом пошла к Юле.

Только на секунду представив себе, что приходится переживать моей дочери, я внутренне содрогнулся. Кинув взгляд в сторону Юли, я с удивлением обнаружил маску сожаления на её лице. Именно маску! Я уверен!

Не может женщина, бросившая своего ребенка в роддоме, та что без зазрения совести отказалась от маленького недоношенного беззащитного комочка, искренне сопереживать чужой для неё девочке.

Твою ж мать! Как можно было так?!

Презрения… Только его заслуживает Юлия Смирнова, женщина, обменявшая маленькую жизнь на свое честолюбие и карьеру.

- Па-а-ап! – дочка обхватывает мое лицо ладошками и переключает внимание с Юли, которую я пригвоздил к полу ледяным взглядом, так что та замерла как мышь, на себя любимую.

- Что, дорогая? – поддаюсь малышке без тени сомнений, наполняя свой взгляд любовью и нежностью.

- Ты вчера пришел с работы очень поздно и уже опять уезжаешь? – взгляд Каринки метнулся на лацканы темно-синего пиджака.

- Да, солнце, уезжаю и, к слову… - я глянул на часы и понял, что время назначенной на утро встречи нещадно приближается. - … уже опаздываю.

- Ну, па-а-ап… - начала вдруг канючить Карина, хотя обычно этого не делала. – Может хотя бы посидишь тут пока я поем?

- Я бы с радостью согласился, но в нашу фирму сегодня приедут инвесторы, которым я хочу показать проект большого торгового центра… - дочка видела проект, когда я работал несколько дней дома, пока она болела. Малышка так вдохновилась, что потом еще несколько недель выпытывала о нем.

- Это тот самый, где будет большая игровая зона для детей?! – радостно взвизгнула Карина.

- Ага…

- Ура! Значит скоро ты его построишь?!

- Может быть. - улыбаясь снова притягиваю дочь к себе, та в ответ льнет и обхватывает мою шею с такой силой, что аж кряхтит от напряжения.

Юля

- Чем сегодня займемся? – улыбаюсь, глядя на то, с каким аппетитом Карина уплетает пшённую кашу. – Что ты обычно делаешь в выходные?

Девочка задумчиво прожевала и пожала плечами:

- Папа в выходные вообще редко работает, поэтому мы ездим в город. В кафе, там, и в другие интересные места, а потом я делаю уроки и смотрю мультфильмы.

- Понятно… - пространно ответила я, потому как пришла моя очередь задуматься чем занять сегодня Карину.

Опыта общения с детьми у меня нет совершенно, два дня работы в Центре не в счет, поэтому немного тревожно. Правда девочка своей озорной улыбкой помогает расслабиться и поверить в собственные силы.

- Давай после завтрака поиграем в прятки? – с хитрым прищуром смотрели на меня маленькие сине-серые глазенки.

- Давай! – широко улыбаюсь в ответ.

- Ты только кабинет отца не используй для игр, знаешь ведь, что он не разрешает… - вклинивается в наш разговор Кира Васильевна и Карина тут же демонстрирует обиду – надувает губки и складывает руки на груди в защитном жесте.

- Ладно! – спустя секунду заявляет малышка. – Но там так интересно прятаться…

Горестный вздох не произвел должного впечатления на несгибаемую домработницу и, казалось, Карина смирилась с ограничениями. Но правда заключалась в том, что так просто казалось. На первый взгляд.

Вкусно позавтракав, мы с Кариной помогли Кире Владимировне убрать со стола и загрузить посудомоечную машину.

Мне очень понравилась эта пожилая умудренная опытом женщина, где-то на глубинном уровне я почувствовала к ней искреннюю симпатию и расположение. Она напомнила мне мою любимую бабушку, которая была мне ближе матери, а в чем-то даже заменяла её. Мне было так сложно смириться с ее уходом, что даже будучи ребенком я много времени проводила на кладбище у её могилы. Подолгу рассказывая холодному граниту, глядевшему на меня добрыми родными глазами, все свои проблемы и достижения, я чувствовала облегчение и даже какой определенный всплеск энергии.

Вот и рядом с Кирой Владимировной было ощущение дома, такого теплого, уютного и родного, прям как в детстве, поэтому когда женщина засобиралась домой мне очень не хотелось её отпускать.

- Все, девчонки, я поехала, а вы тут не скучайте! У меня ведь сегодня выходной… – уточнила она и добродушно попрощалась с нами, стоя в пороге. – Слушайся Юлю и обязательно сделай уроки, чтобы я не волновалась, поняла?

Карина согласно кивнула и побежала наверх в свою комнату.

- Там в холодильнике есть и обед, и ужин, останется только разогреть. – заботливо распорядилась Кира Владимировна, а следом добавила: - У тебя все получится, не переживай!

Наверное неуверенность в собственных силах была написана на моем лице так явно, что женщина не трудясь считала её. Ведь не обед же с ужином она имела в виду.

Но даже, если это так, я все равно ей очень благодарна. Ко мне давно вот так по-доброму никто не относился, так что я немного отвыкла, поэтому так и реагирую. Наверное.

Глядя на то как невысокая фигурка Киры Владимировны скрылась за калиткой, я ощущала как сожаление, так и заряд позитива, странное смешение абсолютно противоречивых чувств, но нужно признать – знакомых.

Проводив женщину взглядом, я отправилась на поиски Карины, чтобы выполнить обещание и поиграть немного в прятки. Правда не знаю как это будет выглядеть, ведь этот относительно большой дом я практически не знала, вчерашний краткий экскурс Карины, а затем Киры Владимировны - не в счет. Чтобы обвыкнуться здесь, в любом случае, нужно какое-то время.

- Карина? – зову малышку, ступая на верхнюю ступеньку лестницы – не отзывается.

Обхожу все комнаты, начиная с детской, две двери пропускаю: комната Игоря и его кабинет под запретом. Нахожу хитро улыбающуюся девочку в комнате, в которую вчера поселили меня. Карина времени зря не теряла – принесла из своей комнаты небольшой деревянный планшет с прикрепленными к нему листами белой бумаги и, удобно устроившись на кровати, что-то увлеченно рисовала.

- Я тебя нашла… - хлопаю в ладоши, чем вызываю радостный визг. – Ну что? Будем играть в прятки?

- Конечно! – вскакивает Карина с кровати, откидывая в сторону рисование, и оббегая меня кричит: - Считай до десяти! Только не подсматривай!

- Хорошо! – усмехаюсь в ответ и демонстративно закрываю ладошками глаза.

Полчаса спустя немного запыхавшись от постоянных поисков на двух этажах дома, я плюхнулась на диван в гостиной и прокричала:

- Карин! Давай прятаться только на одном этаже? А? – моя просьба эхом прошлась по пустому дому, но реакции не последовало, видимо девочка решила освоить для игр еще и подвал, где по ее рассказам находился тренажерный зал.

Встаю и плетусь к двери, ведущей к нижнему этажу, но дойти не успеваю – топот детских ножек по лестнице останавливает, заставляя замереть на месте. Я ведь вроде во всех «разрешенных» комнатах смотрела и её там определенно не было. Хотя вполне возможно есть какие-то укромные уголки, известные только этой хитрой маленькой лисичке, которая не моргнув обвела меня вокруг пальца.

Карина проносится мимо меня с диким визгом:

- Папа! Ты вернулся!

Обернувшись в сторону входной двери, я столкнулась взглядом с Игорем, но он лишь мазнул по мне своими холодными серыми глазами, так словно наткнулся на предмет мебели или, вообще, пустое место. Где-то внутри предательски зажгло от такого явного пренебрежения и полнейшего игнора. Странный он! Сам просил работать у него, а ведет себя, как чурбан.

Догадка осенила молниеносно – Игорь мне мстит!

Но, положа руку на сердце, сложно поверить, что он все еще держит обиду на меня, ведь прошло столько лет…

- Папа, а ты чего вернулся? – пролепетала Карина, которую Игорь подхватил на руки и теперь крепко сжимал в своих объятиях.

- Партнеры отменили встречу, поэтому я развернулся и приехал домой… К тебе… - широко улыбаясь произнес Игорь и чмокнул дочь в щеку отчего та зашлась заливистым смехом. – Чем будем заниматься сегодня?

- Поехали в развлекательный центр, а потом в кино и… - Каринка задумчиво поглядела в потолок, а затем добавила: - И мороженое есть! Поедем?

- Кх-кх… - нарушать идиллию мне совершенно не хотелось, но я обозначила свое присутствие, чтобы девочка вспомнила, что у нас по плану выполнение домашнего задания.

Именно об этом мы с ней договаривались за завтраком – сначала «прятки», потом уроки и только после них все остальные развлечения.

- Ой! – вдруг воскликнула она и обернулась ко мне, в смышленых глазках не было и намека на то, что об уроках девочка хоть что-то помнит. – И Юлю с собой возьмем! Хорошо?

Немного растерявшись от напора девочки, глянула на недовольное лицо Игоря, и мне одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что я в его планы явно не вписывалась.

- Пап, так возьмем? – переспросила Карина, не понимая чем вызвана его заминка.

- Возьмём… - неохотно буркнул ее отец.

Юля

Едва мы въехали в город, я поняла насколько он изменился. Нет, не за те пару дней, что я провела в загородном доме Игоря, а за те годы, что я жила и работала в Москве. Видимо последние события со дня моего приезда: гонка в поисках работы и все те заботы, что легли на мои плечи, не давали возможности осмотреться и понять, что жизнь ни на минуту не останавливалась. Абсолютно. Нисколько.

Это я подвисла где-то между тренировками, своими проблемами и больным отцом. А еще матерью, которая, словно коршун терзала меня всякий раз как видела и постоянно требовала денег. Как только она получила все необходимое, а я знала, что Игорь заплатил ей довольно внушительную сумму, которой должно было хватить на сиделку, реабилитацию и безбедную жизнь на какой-то период. Так вот после этого она не позвонила ни разу.

Я не хочу обижаться или хоть как-то реагировать на ее поведение, но разве вывод не напрашивается сам собой?

- Юль, смотри! – воскликнула Карина, сидевшая на заднем сидении, плотно упакованная в детское кресло. – Вот здесь будет папин торговый центр!

Я проследила за ее указательным пальцем и приблизительно определила место, на которое указывала девочка. Им оказался небольшой пустырь, который зиял своей заброшенностью и явно выделялся на фоне многочисленных новехоньких многоэтажек. Создавалось ощущение, что этот участок земли специально оставили для подобного рода постройки.

Все то время что мы ехали Карина проводила для меня экскурсию и активно жестикулируя рассказывала о тех местах, в которых ей удалось побывать вместе с Игорем. Я смотрела на разгоряченную малышку, на пытающегося скрыть улыбку строгого мужчину и наслаждалась этими чудесными мгновениями. Я чувствовала сопричастность с ними, пусть это всего лишь момент и завтра, вполне возможно Игорь выбросит меня из своей жизни так же быстро как и привлек в нее, но сегодня моя душа таяла и отогревалась таким простым и в то же время огромным счастьем. Счастьем быть семьей.

Я не хочу сейчас думать о том, что Карину родила другая женщина, что у Игоря были отношения с кем-то кроме меня и как раз таки, судя по возрасту девочки, отношения эти были сразу после меня. Сразу... Вскоре… а это значит он не оставлял за мной возможности возврата или отступления в случае, если я все же откажусь от идеи покорить весь мир и решусь вернуться к нему.

Жаль, что все так, но прошлого не вернуть и ничего не исправить. Я научилась жить со своей болью, в своей поломанной жизни, и существую сейчас ровно так как могу. Да, мне нисколько не стыдно признаться, что я сломалась под тяжестью проблем, что не сопротивляюсь, а плыву по течению и просто жду, когда что-то внутри меня срастётся и даст сил.

Сейчас же хочу выбросить напрочь все идиотские мысли из своей головы, и пусть они фонят отголоском, но внимания моего больше не получат, потому что я хочу концентрироваться на маленькой девочке сидящей рядом и глядящей на мир с таким восторгом, что сердце радостно занимается в груди.

Карина словно лечебный элексир, вливает в мою душу детскую совершенно непосредственную радость и волшебство, которое видят только открытые этому миру дети. Взрослым оно больше не доступно ибо как бы не было прискорбно, но под тяжестью бытовых, и не только, проблем волшебный канал схлопывается и мы перестаем не только видеть чудеса вокруг себя, но и верить в возможность их существования.

- Вон он! Вон! Смотри!!! – чуть ли не выпрыгивая из детского кресла, вскричала девочка и зардевшись от нахлынувших эмоций просто влипла в стекло автомобиля. – Какой краси-и-вый…

Детский центр представлял собой внушительных размеров одноэтажное здание украшенное витиеватыми яркими рисунками и кричащей надписью с подсветкой, мелькание которой видно было даже днем. Единственное что очень сильно напрягало, так это огромный пластиковый синего цвета осьминог, который распластал свои щупальца по всей крыше. И пусть он сейчас довольно плотно припорошен снегом, но тем не менее весьма странное решение, потому что смотрелся гигант диковинно и жутковато.

Но вид этого чудовища нисколько не волновал Каринку. Та хлопала маленькими ладошками предвкушая скорые развлечения.

Неприкрытое восхищение маленькой девочки передалось и мне, поэтому, выйдя из машины, мы практически бегом отправились ко входу. Я лишь раз обернулась, чтобы убедиться, что Игорь идет за нами.

Что значит окунуться в детство?

Это значит на какое-то время отключиться от контроля и всех проблем, и отдаться эмоциям беззаботного счастья и радости. Я попробовала и на удивление у меня получилось! Я брала от этих мгновений тот максимум, который могла: мы с Кариной наперебой бегали от одного аттракциона к другому, где-то играли вместе где-то порознь, катались с горок, а падая в бассейн с шариками заливались таким смехом, что перекрикивали громкую музыку, звучащую из колонок.

Игорь был недоволен, я видела это и чувствовала всеми фибрами души, он пытался скрывать свои эмоции, но иногда, когда он думал, что я не вижу его, на лице мужчины явно читались грусть и даже сожаление. Но только что это было? Зависть ли? Или ревность к дочери, ведь она нисколько не смущаясь все свое внимание дарила одной только мне. А я радовалась нашей идиллии и старалась не замечать уничижающих, полных холодной ненависти взглядов, которыми иногда одаривал меня мужчина, бывший когда-то горячо любимым и единственным. Впрочем, единственным он и остался, а вот насчет любви… Наверное чувства слегка поугасли.

После активных игр проснулся такой аппетит, что не сговариваясь с Кариной в один голос заявили, что съели бы слона.

- Ну по целому слону в вас явно не влезет! – хохотнув, Игорь обвел наши фигурки взглядом, давая понять всем своим видом абсолютную уверенность в своих словах.

- Папочка, здесь есть кафе! – воскликнула Карина и умоляюще воззрилась на отца. – Давай сходим?

- Не-а! – отрицательно помотал головой Игорь. – Было уже… Проходили! В этом кафе одни сладости. Сходим, а потом опять аллергию лечить?

- Ну, пап! – не сдаваясь канючила Карина и поглядывала на меня ожидая поддержки, но я не вмешивалась.

- Нет. – отрезал он, показывая свою непреклонность в данном вопросе. – Поедем туда, где можно нормально поесть.

***

Кафе, куда привез нас Игорь находилось совсем недалеко от моего дома. Я с грустью глянула на видневшиеся за пятиэтажкой два верхних этажа и настроение тут же испортилось, что по всей видимости не укрылось от внимательного взгляда мужчины, потому как захлопнув дверь автомобиля, он произнес:

- Я завтра весь день буду дома, а ты сможешь съездить к родителям.

Благодарность – это то чувство, которое я ощутила, хоть и понимала, что Игорь сказал так не потому, что хотел сделать мне приятно, а скорее ему самому нужно было время, чтобы побыть с дочерью наедине.

Пусть так! Но я все же признательна ему, ведь очень соскучилась по отцу, хоть и созванивалась с сиделкой чтобы узнать новости, но это совсем не одно и тоже – я хочу увидеть папу, обнять…

- Юля, а в кино пойдем потом? – прыгая на одной ноге по очищенному от снега тротуару, Карина казалась абсолютно безмятежной и довольной тем, как мы проводим время. Ни следа обиды на отца, ни каких-то капризов от того, что он не пошел у нее на поводу не было и в помине. А это, нужно сказать, удивительно и приятно!

- Пойдем, конечно, если твой папа не против. – улыбаюсь глядя на это маленькое лучистое солнышко.

- Пап, пойдем? – добавляя требовательные нотки в свою просьбу, спрашивает Каринка.

- Пойдем… - протяжно вздыхая, Игорь беспрекословно подчиняется требованию дочери.

У них интересные отношения: отец балует дочь, но при этом Карина знает границы дозволенного и не нарушает их – полнейшее взаимопонимание, которого Игорь, я уверена, добился безусловной любовью, а не агрессией.

В кафе оказалось очень тепло, даже жарко, поэтому первое что мы сделали – сняли верхнюю одежду. Каринка быстро юркнула внутрь, видимо была здесь не однажды.

- Проходи…

Игорь толкнул дверь в просторный зал и кивком указал, чтобы заходила. Наполненное вкуснющими запахами еды помещение, сразу пришлось мне по душе, аж слюнки потекли. Народу было немного и от того становилось все радостнее. А когда бросила взгляд на столики, что были отгорожены друг от друга резными ширмами, так настроение вмиг вернулось на круги своя. Я не очень люблю обедать на публике, поэтому оценила задумку дизайнеров сполна.

Карина выбрала свободную центральную «кабинку» с видом на стоянку и уже разглядывала меню, лежавшее на столе. А еще, казалось, чувствовала себя здесь так уверенно и расслаблено - как дома, значит действительно в этом кафе являлась частой гостьей.

В соседних «кабинках» тоже сидели люди, но ширмы можно было прикрыть таким образом, чтобы снаружи виднелись только силуэты посетителей. Этим пользовались практически все немногочисленные гости, что создавало ощущение уюта и комфорта, а еще обособленности друг от друга. Вроде как в общественном месте и в то же время в своем собственном мирке.

- Ты уже выбрала что-нибудь? – спросил Игорь у Карины как только мы с ним уселись за столиком.

- Пиццу хочу, но ты наверно не разрешишь?

Нужно было видеть умоляющие глазенки малышки! Вот теперь я понимаю и вижу на примере Игоря, как сложно дается воспитание, ведь иногда приходится отказывать ребенку в чем-либо, а не только потакать всем «хочушкам». И наверное самое сложное - отказать малышу в лакомствах. А ведь я сама все это прошла в детстве: строгий надзор матери в соблюдении режима теперь не казался таким безжалостным. Ей видимо было нелегче, чем мне.

- Разрешу, но сначала давай съедим фирменный суп, как обычно… - Игорь не спрашивал, а скорее утверждал, поэтому ответа не требовал.

Когда же очередь дошла до меня, я полностью положилась на их выбор и даже не стала заглядывать в довольно увесистую папку с меню.

Молодой официант, принимавший наш заказ, попросил подождать минут пятнадцать.

В отведенное время Каринка весело щебетала, всецело завладев вниманием отца, она выливала на него все новые и новые идеи о том как можно весело провести время. Я не вклинивалась в их разговор, только наблюдала за этой идиллией и за тем как сменялись эмоции на лице Игоря.

Я заново узнавала, когда-то близкого мужчину и открывала для себя нечто такое, чего никогда раньше не видела в нем – безусловную любовь. Пусть у нас не сложилось, но эта девочка научила Игоря тому, как нужно любить, в самом настоящем смысле этого слова.

Наблюдала за ними ровно до того момента, пока за спиной не услышала родной, до боли знакомый голос:

- Я не могу сейчас уйти от него, Степа! – прозвучало так отчаянно, что у меня сперло дыхание.

- Почему? – раскатисто зазвучал возмущенный басистый мужской голос. – Почему не хочешь развестись?

- Я хочу, просто не могу прямо сейчас, понимаешь? – надрывно ответил женский.

- Не понимаю что тебя останавливает! – раздраженно сказал мужчина.

Я не слышу, что она бормочет в ответ, ибо попадаю в какой-то звуковой вакуум. Воспринимаю только оглушающий грохот собственного сердца, которое колотится в груди так, словно угрожает переломать все ребра напрочь.

В секунду решаюсь и вскакиваю с места, краем глаза замечаю как Игорь поворачивается в мою сторону. Он хотел было что-то сказать, но я не слушала. Ринувшись к выходу из импровизированной кабинки, я желала лишь одного – ошибиться.

Но, когда ворвалась к «соседям» и встретилась взглядом с удивленными, наполненными страхом и непониманием родными глазами, поняла, что жизнь может преподносить сюрпризы и с превеликим удовольствием пользуется данной ей привилегией.

- Мама?! – мой вопль эхом разнесся в помещении, но сдержаться было выше моих сил...