Няня для наследника дракона

Маргарита Сергеевна, наш мир.

– Папа может, папа может всё, что угодно! Только мамой, только мамой не может быть!

Музыка из актового зала гремит на весь коридор. Я возвращаюсь в свой кабинет и сажусь за отчёты. Уже первое сентября, а у меня ещё конь не валялся во всех смыслах этого слова. Лидочка, мой заместитель, внезапно ушла на больничный. Придётся работать за двоих.

– Маргарита Сергеевна! – в кабинет забегает взмыленный физрук, – Инвентарь не приехал! Как мне завтра уроки вести?

– Фёдор Михайлович, вы же опытный педагог, – с надеждой смотрю на него, – Придумайте, что-нибудь.

Мы выходим из кабинета в небольшую приёмную. Слева шкаф, а справа стол, за которым сидит мой секретарь.

– Леночка, позвони в контрактную службу, – обращаюсь я к ней, – Пусть свяжутся с поставщиком и узнают, где потерялся наш инвентарь. Фёдор Михайлович волнуется.

– Да, – кивает Леночка, – Маргарита Сергеевна, вас ожидают родители в коридоре, – добавляет она. – Говорят, что дело срочное.

– Ну если срочное, – вздыхаю, – Фёдор Михайлович, пойдёмте со мной.

Физрук нехотя кивает и плетётся следом. В коридоре стоят Ивановы, родители Владика. Узнаю их сразу. В прошлом году они посещали кабинет директора чаще, чем родительские собрания.

– Добрый день! – деловито поправляю очки.

При виде меня родители кивают. А Владик демонстративно закатывает глаза. Отлично, настрой боевой.

– Маргарита Сергеевна, – начинает мама мальчика, – У меня к вам жалоба.

– На кого? – удивляюсь я.

– На Сидорову Юлию, – как ни в чём не бывало отвечает она, – Владик не виноват. Он спокойно получал учебники в библиотеке. А эта кхм… девчонка взяла книгу и ударила его по голове.

Вижу, как за её спиной появляются Сидоровы вместе с заплаканной дочерью. Я мысленно вздыхаю. Спокойного разговора не получится. Придётся выслушать обе стороны.

– Владик дёрнул меня за косу и назвал козой! – всхлипывает Юленька, тыча пальчиком в его сторону. Мальчик виновато косится на мать.

– Мой сын не мог так поступить! – она качает головой.

Я снова смотрю на Владика и понимаю, что этот мог. Мама Владика уже открывает рот, но я опережаю её.

– В прошлом году вы просили перевести Владика во второй «А». Директор выполнил вашу просьбу. Но! – я выдерживаю драматическую паузу, – Если Владик будет вести себя плохо, у нас есть замечательный класс «Г», в котором сейчас недобор.

В коридоре становится тихо.

– Что же касается Юленьки, – продолжаю я, – На её место тоже найдутся желающие.

Многозначительно замолкаю.

Всем известно, что мальчишки из класса «Г» недолюбливают Владика. А вот Юленька вполне может стать отличницей, если не будет отвлекаться на задиру вроде него.

Родители хлопают глазами, переваривая мои слова.

Если сразу закрутить гайки, им не придётся так часто ходить в мой кабинет. А у детей будет достаточно времени, чтобы подумать над своим поведением.

– Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, – добавляю я, – А сейчас, извините, у меня много работы.

Возвращаюсь в кабинет, оставляя ошарашенных детей и родителей в коридоре.

– Но ведь это не педагогично! – доносится мне вслед.

– Дорогая, пойдём! – Иванов успокаивает свою жену.

Через несколько секунд шаги за дверью стихают.

– Люто вы с ними разобрались, – физрук смотрит на меня с уважением.

– Одной проблемой меньше, – выдыхаю я. – Что там с инвентарём, Леночка?

– Доставка будет через два часа! – радостно сообщает она.

– Вот и славно. Фёдор Михайлович, можете идти. А ты, Леночка, говори всем, что меня нет. Иначе я не управлюсь с отчётами до утра.

– Хорошо, Маргарита Сергеевна, – охотно кивает Леночка.

Возвращаюсь в кабинет. Открываю окно. Свежий ветерок врывается внутрь. На крыльцо гурьбой выбегают первоклассники. При виде них становится так грустно.

Своих детей у меня нет.

В сорок пять рожать уже поздно, да и не от кого. Бывший муж ушёл к подруге, а я с головой погрузилась в работу, чтобы о нём не вспоминать.

Пять лет исправно трудилась учителем, потом перевелась на методиста. Ещё несколько лет была замом, и вот меня назначили на должность директора. А первый год, как водится, – самый сложный.

Что-то сердечко шалит. Наливаю воды в стакан. Следом капаю сердечные капли. Перед глазами всё плывёт, очки остались где-то на столе.

«Всю жизнь одна», – мелькает последняя мысль.

Маргарита, где-то в другом мире

– А ну, отойди, окаянная!

Вздрагиваю и отшатываюсь от резкого крика. Мимо меня с грохотом проносится гужевая повозка.

– Жить надоело? – бранится кучер оборачиваясь.

– Смотри, куда едешь! – отвечаю ему и понимаю: с голосом что-то случилось.

Он слишком тонкий, почти детский. Куда делся учительский тон, который я тренировала годами?

Когда пыль рассеивается, понимаю, что место мне совершенно незнакомо. Я стою на окраине какой-то деревни или, правильнее сказать, небольшого городка. Дорога упирается в каменную стену с массивными воротами. Рядом с ними дежурят два стража. Один из них косится на меня с презрением.

Сердце колотится.

Где я? Или правильнее спросить, кто я?

Замираю у витрины лавки, разглядывая своё отражение. Худая растрёпанная девушка, лет восемнадцати на вид. На мне длинное тёмно-серое платье из грубого льна, подпоясанное простой верёвкой. Очков нет, но я прекрасно вижу и без них.

Вижу то, что не укладывается в голове.

Молодую, улучшенную копию себя. Русые волосы чуть ниже плеч. Голубые глаза распахнуты от удивления. Причесать, умыть, переодеть и будет красавица!

– Здесь не подают! – кричит торговец из лавки, – Работу себе найди!

– Да где же её искать-то? – машинально бормочу я.

– Знамо, где, в работном доме, – отвечают мне, – И не шляйся по ночам, коли жизнь дорога!

Хочу возразить, что ещё не ночь, но солнце неумолимо клонится к закату.

– А где работный дом? – поспешно спрашиваю я.

– Прямо до центральной площади. Там увидишь вывеску, не промахнёшься, – усмехается он.

– Спасибо! – кричу уже на ходу.

Если это сон, то он слишком реальный. Живот крутит от голода.

Когда я ела последний раз?

Судя по худобе, это было давно и так часто. Не удивительно, что торговец принял меня за нищенку. Я едва не падаю, но упрямо продолжаю идти.

В голове всплывают чужие воспоминания. Серые стены сиротского приюта. Трудные подростки, глумящиеся надо мной. Надзирательница выставила меня за порог, едва исполнилось восемнадцать. Так, я оказалась одна на дороге, ведущей в город. Шла, сбивая ноги до кровавых мозолей, а потом меня сбила повозка.

Стоп. С этого момента поподробнее.

Реальность происходящего меня, конечно, удивляет, но ведь в своей реальности я была директором школы. Другая жизнь. Разве такое возможно?

Выхожу на центральную площадь и сразу вижу вывеску: «Работный дом мадам Коко». Но едва я тянусь к двери, она наотмашь распахивается.

– Уж лучше я прачкой пойду, чем с таким дитём! – женщина проносится мимо, оставляя меня на пороге в полном недоумении.

– Здесь не подают, – снова слышу в свой адрес, – Чего застыла, болезная?

Оборачиваюсь и вижу за стойкой пышную мадам в переднике. Румяные щёки, цепкий взгляд. С виду ей нет и тридцати.

– Никакая я не болезная, я работу ищу, – с вызовом смотрю на неё.

– Как зовут-то тебя?

– Рита. А вы мадам Коко?

Женщина задумчиво кивает, накручивая на палец прядь волос.

– Откормить бы тебя сначала, Рита, – вздыхает она, – Впрочем, есть у меня одна работа. Только на ней никто не задерживается.

Я вспоминаю крик женщины и понимаю, что справиться с капризным ребёнком я могу. Ведь за плечами долгий опыт работы в школе.

– Что нужно делать? – с готовностью спрашиваю я.

– Подпиши здесь и здесь, – она протягивает мне контракт, в который размашистым почерком вписано моё имя.

«Няня Рита. Испытательный срок без содержания. К работному дому претензий не имею».

Без содержания? Великолепно. Но выбора у меня нет.

Через час я уже сижу в экипаже. На мне форма работного дома. Длинное тёмно-коричневое платье с белым передником. Волосы заплетены в тугую косу.

– Стой! – командует кучер.

Выхожу и замираю. Передо мной огромные кованые ворота, за которыми возвышается целый дворец. В окнах горит свет. Вдоль дорожки стоят каменные статуи.

Меня встречает высокий седовласый мужчина, кажется, дворецкий.

– Здравствуйте! Меня зовут Рита. Я прибыла на должность няни, – протягиваю ему контракт.

– Добро пожаловать, леди Рита!

Леди? Ворота открываются.

Стражи и дворецкий выглядят вполне дружелюбно. Я за свою долгую жизнь успела повидать немало капризных детей. А значит, бояться мне нечего.

Меня провожают в просторную гостиную. Камин, тяжёлые портьеры, мягкий свет свечей.

– Господин Драккенвельд, прибыла няня Рита, – сообщает дворецкий.

У окна стоит мужчина в дорогом тёмно-синем костюме и дорожном плаще. Высокий, широкоплечий. Чёрные волосы собраны в хвост. На виске блестит тонкая чешуйчатая полоска, словно отблеск расплавленного золота.

– Здравствуйте, господин Драккен… – запинаюсь, вспоминая длинное имя, – Меня зовут Рита, я прибыла на должность няни, – повторяю заученную фразу.

Лорд-дракон, не спеша, поворачивается.

– Ты кого мне привёл, Морис? – обращается он к дворецкому, – Она же не продержится и часа!