Няня для волчонка

Машина остановилась у придорожного кафе. Из неё вышел мужчина, которого считали привлекательным. Когда-то. Теперь от него шарахались в разные стороны. И не потому, что он стал менее красивым. Нет. Но от него исходила опасность и люди чувствовали её кожей. Во взгляде читалось: «не влезай, убьёт».

Лёгкая небритость и всклокоченные волосы придавали ему небрежный вид, но не лишали той природной притягательности, на которую так падки женщины. Сила. Её ощущали все встречные. Мужчины не связывались, а представительницы слабого пола отстреливались недобрым взглядом, едва пытались завязать будто бы случайно знакомство.

Демид с говорящей фамилией Суровый вошёл в кафе как хозяин жизни. Собственно, таковым он и был для тех, кто работал в этом местечке. Приезжал он редко, чисто забрать выручку. Зарплату работники забирали сами по договорённости. Лишний раз таскаться сюда владелец кафешки не хотел.

— Здравствуй, Александра. — Прозвучало не очень-то доброжелательное. Иначе мужчина не общался уже давно. Хмурый, мрачный тип — таким его знали служащие. — Выручка падает с каждым днём. — Глянул он на девушку строго.

— Демид Кимович, что я могу? Кафе придорожное. Всё, что есть вы видите. В карман не кладём. — Оправдывалась администратор.

— Хмм-м… Ясно. Давай, сколько там есть. — Проворчал мужчина.

— Я поговорить с вами хотела. — Доставая деньги, мялась Александра.

— Что ещё? — Изогнулась лохматая густая бровь. Не желал он никаких разговоров с утра пораньше. И вообще. В целом.

— Увольняюсь. Замуж выхожу и всё такое. Жених против, чтобы я тут продолжала работать. — Видел Демид, как девушка нервничала. Такая реакция на него — норма. Привык. И ложь он за версту чуял. Саша не врала.

— Ищи замену. Две недели отработки и свободна как ветер в поле. — Буркнул Суровый.

Перемены он не любил. Александра работала у него давно. А теперь явится не пойми какая и думай чего у неё в котелке. Порядочная ли, не станет ли воровать, как уже не раз бывало. До нынешней трудяжки у него сменилась целая куча народу.

Кафе — не единственный бизнес Демида. Но раньше оно было хлебным, а теперь что-то пошло не так. Собственно, как во всей жизни Сурового. Он плыл по течению. Совершенно не желал шевелиться и как-то барахтаться.

Раньше он не представлял из себя существо совершенно ничем не интересующееся. Наоборот. Всё в его руках горело. Идеи били ключом. Вместо одной захудалой кафешки с вывеской наперекосяк и отвалившейся буквой, планировалась целая сеть таких заведений с интересным дизайном и хорошо продуманным меню.

Спортивный зал, куда сейчас направлялся Демид тоже должен был стать чем-то более интересным. Но теперь пустовал. Все прилегающие помещения он сдал в аренду за низкую плату. Лишь бы не приводить в порядок, не раскручивать и как можно меньше контактировать с кем-либо.

Люди почти ничего не замечают вокруг себя. Вот так, не замечали и того, что Суровый не совсем человек. Оборотень. Отшельник. Он не жил среди своих. Однажды покинул стаю и перебрался сюда, подальше от тех волков, которые знали его и печальную историю любви. Начал, так сказать, с нуля.

Сам себя отправил в изгнание. Не желал разделять свою боль. Она принадлежит лишь ему и ни с кем он не готов ею делиться. Как и женщину, что оставила глубокий след в его душе, не позабудет никогда.

Он до сих пор чувствовал её запах и слышал голос по ночам. Открывал глаза и встречался с жёсткой реальностью. Её нет. И больше никогда не будет. Он не поцелует её, не погладит по угольно-чёрным волосам. Не пропустит их сквозь пальцы и не вдохнёт аромат любимой женщины. Настоящий аромат, а не призрака. Демид не отпускал её. Сердце по-прежнему болело и любило ту, которой уже нет на свете.

Но осталось живое напоминание. Она в его жизни была. И маленький волчонок нуждался в отце. Смотреть в глаза мелкому сложно. Один в один — материнские. Каждый раз как ножом по душе. Шрамы не успевали зажить. Больно похож сын на свою маму.

Побоксировать сегодня мужчине оказалось не суждено. На полпути затрезвонил телефон и Демид нехотя ответил. Явно назревала проблема. Отмахнуться не получиться. Нянька жаловалась на непослушного мальца. А ведь и сама оборотница! Никакого сладу с этими бабами.

— Слушаю. — Резковато сказал мужчина.

— Демид, я дорабатываю до конца недели и на этом распрощаемся. Невозможный ребёнок! — Сообщила женщина.

— Я вас услышал. — Надеялся, что всё ж не придётся прям сейчас мчатся обратно.

— Не щенок, а божье наказание! — Выдала нянька и выбесила Сурового.

— Выражения подбирай, женщина! Если профнепригодна, нечего валить на ребёнка. — Рычал в трубку оборотень. — Буду через полчаса. — Вдавил он ногу в педаль газа.

Жизнь определённо что-то хотела сказать Демиду, но он не желал услышать. Поэтому, перемены наступали против его на то желания. Смена персонала требовала участия. Он долго прятался и горевал. Скрывал за грубостью нестерпимую боль.

Этим утром оборотень ехал увольнять нерадивую няньку. Нет, не нужно ему, чтобы такая ещё неделю трепала нервы ему и дитю. Пусть катится на все четыре стороны. Найдёт замену. Подумаешь, велика затея!

Суровый не знал, что очень скоро его накроет целым ворохом проблем, которые только и успевай разгребать. Сегодня, Демид свято верил, просто неудачный день. Завтра всё вернётся на свои круги. Он будет хандрить и никто не станет мешать ему влачить жалкое существование отца-одиночки. 

Ранним утром сбегала из дому девушка. Её гнали страх и отчаяние. Мужчина, которого она любила оказался жестоким. Олеся не представляла, что однажды то, о чём говорят по телевизору, может случиться и с ней. И одного раза достаточно, чтобы принять судьбоносное решение. Бежать! Сломя голову и сверкая пятками. Иначе всё кончится очень и очень плохо. Но почему-то с первого раза никто не слышит сигнала «SOS».

Казалось бы, что такого? Ну толкнул. Да, не рассчитал силы. Она ударилась. Больно. Коснулась затылка пальцами и увидела кровь. Случайность уже не выглядела безобидной. Да и было ли свершённое случайностью? Они не ссорились. Муж пришёл домой в плохом настроении. Вот как-то так и вышло.

Потом он вымаливал прощение. Кружил вокруг неё. Цветы, конфеты, ласковые слова. Не отходил от неё, опасаясь, что жена уйдёт. Долгие разговоры и обещания, что ничего подобного никогда-никогда не повторится. Устал. На работе сплошной стресс. Выбесился. На ней.

Ежова спрашивала себя, не раздула ли проблему из ничего. Она почти убедила себя, что ничего сверхъестественного не случилось. Но видела громкий процесс по телику. И что-то внутри неприятно зудело. Девушка отмахивалась от голоса интуиции. Муж. Вроде как знает его и на что способен. Близкий человек. Не чужой.

Но ситуация повторилась, а потом ещё. Причём с большими последствиями. И тогда Олеся поняла, как раньше уже не будет никогда. Мужчина снова окружал вниманием. Попытки умаслить, откупиться и оправдаться. Девушка сделала вид, что простила. Но решение в душе уже созрело.

Денег своих у неё не было. До замужества Ежова училась и подрабатывала. Но муж настоял, чтобы бросила. Зачем ей универ, когда они одна семья! И работа не нужна. Он прилично зарабатывает и сможет её обеспечить. Под видом заботы Шубин отрезал девушку от внешнего мира. Коллеги и однокурсники остались где-то там, а она здесь в одной с ним квартире, где он главный.

Олеся взяла его фамилию, но так к ней и не привыкла. Считала себя Ежовой. По паспорту Шубина, а в мыслях нет. Как хорошо, что у них нет детей. Да, именно так думала девушка. Иначе бы всё ещё больше усложнилось. Делить нечего. Имущество его ей не нужно. Унести бы ноги. Мирно разойтись не получится.

Дождавшись утра понедельника, шатенка с печальными серыми глазами глянула на себя в зеркало. На скуле красовался след последнего «снятия стресса» Шубина. Уже почти сошёл, но девушка замазывала отметину тоналкой.

Отсутствие денег не останавливало её. Их нет и не появятся. Муж нарочно все расходы стал контролировать. А если нужно что-то купить, ездили и покупали вместе. Никаких лишних копеечек в руки Ежовой не перепадало. Единственная ценность — обручалка. Подаренные извинительные драгоценности хранились в сейфе. Как говорил Шубин, чтобы не потерялись. Ну-ну.

Там же в сейфе лежали и документы девушки. Пароля она не знала и сбегала как есть, без ничего. И даже вещи с собой Олеся не взяла, иначе консьерж доложит, что благоверная-то с пожитками умотала. В последние пару дней Ежова замечала как её муж и женщина преклонного возраста кивками обменивались. Так и поняла, той доплатили, чтобы стучала в случае чего.

За что девушка благодарила саму себя, так это за привычку бегать по утрам. Шубин об этой её привычке знал и не воспрещал. Особенно после крупных ссор, когда требовалось жену умаслить вёл себя предельно лояльно.

Так, в спортивном костюме и налегке Олеся выбежала из подъезда и помчалась в ломбард сдавать единственную ценную вещь, чтобы получить за неё хоть какие-то деньги. Кольцо с пальца снималось туго. А руки у неё тряслись от нервяка.

— Ваш паспорт? — Спросила миленькая блондиночка.

— Ой. Нужен, да? — Замялась Ежова. Она поняла, что очень и очень просчиталась. Но в любом случае документ не получить. Муж его не отдаст ни под каким предлогом. — У меня фото есть. Я как-то забыла, что для этого дела паспорт нужен. Может, фотографии достаточно.

— Нет, девушка, вы что! — Отказали ей. — Приносите документ и всё оформим, а так я не могу. — Развела блондинка руками.

— Ладно. Спасибо вам. — Вежливо заканчивала разговор Олеся. — Тогда вернусь за паспортом и приду. — Лишь для виду наплела она, покидая ломбард.

Огромный город как дарил возможности, так и отнимал их. В столице легко затеряться. Можно не встретиться никогда, если не совпадут место, время и обстоятельства. И всё же, остаться, значит, бояться каждой тени. Знать, что в любой момент существует шанс столкнуться с тем, кто непременно станет искать.

«Надо уехать.» — Подумала девушка. — «Насовсем».

Куда именно, она пока не придумала. Да и в целом чувствовала себя совершенно потерянной. Родители её давно умерли. Воспитывала старенькая бабушка, которой тоже не стало, едва Олеся вышла замуж. Помощи ей ждать было не откуда. Приходилось рассчитывать лишь на собственные силы.

Так, беглянка держала курс на автовокзал междугороднего сообщения. План в голове ещё не созрел. Она просто не могла вернуться домой. Не туда, где на неё поднял руку человек, который обещал заботиться. Тот, от которого девушка мечтала когда-то родить. С кем думала, что встретит старость.

Зайцем девушка проехала на метро. Видела как другие перепрыгивают через турникеты и поступила также, чувствуя себя почти преступницей. Не школьница для шалостей. Но и ситуация у неё патовая…

Предчувствие. Вот уже несколько дней Демид замечал за собой странное. Его зверь не был спокоен. Что-то тревожило волка. Видимой причины не наблюдалось, значит работала интуиция. Давненько Суровый не испытывал подобного беспокойства. Даже какая-то рассеянность на него напала. Всё валилось из рук.

За минувшую неделю ему удалось найти новую няньку для сына, что не могло не радовать. Сам он не способен дать ребёнку столько тепла и доброты, сколько требовалось. Внутри него пустота. Не затягивалась зияющая рана в груди. Не возникало потребности жить полной жизнью, дышать полной грудью.

С кафе дела обстояли хуже. Кандидатку на должность администратора нашли и хозяин заведения тут же отпустил Александру. Та, конечно же обрадовалась и полностью отдалась подготовке к грядущей свадьбе. Но вдруг, девушка, которая заняла её место свинтила, не прощаясь. И трудовую не забрала… Чудные некоторые человечки. Место снова пустовало.

Чтобы выйти из затруднительного положения, Демид временно поставил администратором одну из официанток. Справится, останется, а нет так вернётся на прежнюю должность. Теперь необходимо найти ещё одну девочку. И сделать это нужно самому, поскольку работница нужна на долгий срок.

— Но вам же требуется официантка? А мне как раз очень нужна работа. — Услышал Суровый ещё до того, как вошёл внутрь.

— Милая девушка, объявление висит, но мы же не можем вот так взять с улицы. Тем более вы сами говорите, что документов у вас нет. Откуда мне знать кем вы до этого работали? На лбу у вас ничего не написано! — Откровенно хамила новенькая, ещё вчера поставленная администратор.

— Ясно. — Выдохнула незнакомка разочарованно и как-то обречённо. Её голос проник в самое волчье сердце, которое громко стукнуло, едва не проломив грудную клетку.

Демид слышал шаги девушки, которой отказали. Она шла к выходу и мужчина решил понаблюдать за ней. Отчего-то его тянуло к ней как магнитом. Суровый ощутил важность встречи. Судьбоносность. Это никак не укладывалось в голове. Мозг отказывался верить, а зверюга тащила за незнакомкой.

Стройная шатенка в спортивном костюме шагала опустив голову. Походка её была несмелой, а в движениях оборотень увидел что-то трогательное до глубины души. Он шёл за ней, будто в её руке поводок, а он пёсель на выгуле.

Тачка его осталась у кафе, а сам Демид бесшумно преследовал девушку, за которой вёл его зверь. Такое случалось однажды. Он любил и потерял ту, которая ему предназначена. Её уход сломал Сурового. Жена погибла, а он отчего-то остался и влачил своё существование без особого энтузиазма. Жил как живётся. Надо кормить сына, надо дышать. Но тоска не отпускала. Вот уже пять лет оборотень бродил как призрак среди живых.

Внезапно незнакомка сорвалась с места и побежала. Мужчина опешил от того, как резко её эмоции обрели откровенно негативную окраску. Страх! Страх! Страх! Его буквально полоснуло ужасом девушки и он побежал за ней. Бездумно. Просто потому, что не мог упустить, не понимая какого лешего ему не всё равно.

— Что с тобой? — Спросил Демид, нагнав беглянку и ухватив за запястье, чтобы не сиганула вновь.

— Пустите! — Затрепыхалась девушка. — Отпустите меня! Я не хочу. Не вернусь к нему! Не вернусь! — Как птичка, угодившая в ловушку пыталась она вырваться любым способом, пусть даже сломав крылышки.

Суровый уже пожалел, что вообще прикоснулся к ней. Столько боли и отчаяния он не чувствовал от других никогда. Как живёт эта девочка с тем хаосом, что у неё внутри? Незнакомка морщилась, но продолжала слабенько отбиваться. Всё равно, что муравей против слона. Демид и разжал бы пальцы, но ведь шлёпнется и ударится глупышка.

— Отпущу. Ты перестань дёргаться. Упадёшь ведь. И не беги. Поговорим. — Отрывисто отчеканил он, надеясь, что его услышат. Но едва ослабил хватку, девушка побежала.

Ноги её молотили по воздуху, когда оборотень поймал, обвив её талию ручищей. Всхлип вырвался откуда-то из глубины её души и был услышан. Всё в ней кричало. Обидели. Кто-то нанёс ей душевные раны. Мужчина ощущал каждый оттеночек чужой боли, которая вдруг стала как своя.

— Успокойся. Я не причиню тебе вреда. — Не обращал внимания на её жалкие потуги выбраться из сковывающих её движения объятий. — Ты работу искала, я могу помочь.

— Что? — Ахнула шатенка.

— Работа нужна? — Грубовато спросил оборотень. По другому он давно уже не разговаривал. Разучился.

— Смотря какая. — Услышал в ответ. — Пустите. Мне больно. — Объятия тут же разжались, выпуская на волю хрупкую девушку.

— Где болит? Рука? — Оглядывал пострадавшую, но уж точно не по его вине. Он бережно держал, не намереваясь причинять боль.

— У меня документов нет. Вряд ли вы возьмёте на работу человека без них. — Не ответила пострадавшая на первый вопрос.

— Звать как?

— А вам зачем? — Стрельнули в него серые глазки. Недобро так. Опасливо.

— Должен же я как-то обращаться к своей новой официантке! Демид Кимович Суровый. — Представился оборотень по полной программе.

— Леся. — Нахмурилась девушка. — Правда, возьмёте?

— Угу. Пошли. — Кивнул Суровый в сторону кафе.

Он дураком не был. Фамилию свою Леся не назвала не по рассеянности или растерянности. Не захотела. И имя возможно не её. Нда-а-а… И зачем ему вписываться в её проблемы? А то у него своих нет! Да и фиг бы с ними. Одной меньше, одной больше. 

Олеся плелась за огромным мужчиной, который зачем-то решил её трудоустроить. Девушка слабо верила в простое человеческое добро. До небольшого города близ столицы она добралась почти без приключений. Кольцо загнать не удалось, а вот телефоном пришлось пожертвовать. Так, Ежова разжилась небольшим количеством налички, которую очень берегла.

Ей чудовищно хотелось спать. С жильём дела обстояли плохо. Пару бессонных ночей она провела на улице. Бродила, сидела на остановке и молилась, чтобы не приключилось новой беды. Днём искала работу, но всё безуспешно.

Удача улыбнулась ей совершенно неожиданно. В один из вечеров, когда Олеся уже почти валилась с ног от недосыпа и голода, она купила пирожок у одной старушки. Та, заметила как неохотно девушка расставалась с деньгами и как устало выглядела. А ещё зоркий глаз заметил отметину на лице.

Никифоровна приютила незнакомку. Жила она небогато, но что-то дрогнуло в её душе. Она поняла, в беду человек попал. Надо помочь. И помогла чем смогла. Леся расплакалась, когда её как деточку привели в дом, накормили и выдали свежий комплект белья. Она пообещала, что постарается отплатить за доброту. Старушка лишь махнула рукой, мол, живи сколько надо.

Сегодня Ежова не могла сказать повезло ли ей или наоборот, когда Демид Кимович Суровый привёл её в кафе, где ей уже отказали и завёл в свой кабинет. Девушка сразу же приросла спиной к двери и это не скрылось от внимательных глаз владельца сего заведения.

— Присаживайся. Я не кусаюсь. — Кивнул на стул мужчина и уселся за стол.

— Я постою.

— Настоишься ещё и набегаешься. Как знаешь, работа официантки на ногах. — Буркнул Суровый. — Если готова работать, приступить можешь как только убедимся кое в чём. Сядь, Леся.

Девушке очень нужна была работа, потому она заставила себя приземлиться на указанное место. Не верила, что он вот просто так возьмёт, да и примет её без имеющихся у неё в наличии документов для трудоустройства.

— Дай руку. — Положил Демид свою раскрытую ладонь на стол.

— Зачем? — Глянула на него затравленно Ежова.

— Лесь, можешь просто сделать как прошу?

— Я поняла вас. — Скривилась девушка. — И мне это не подходит. Я пойду. — Сорвалась она с места и бросилась наутёк.

— Вот дура… — Выдохнул мужчина, нагоняя её размашистыми шагами. Недолго ему пришлось идти. Поймал птичку.

— Отпустите. Ну, пожалуйста! — Лепетала Олеся, пока он разворачивал её лицом к себе. И делал вовсе не то, чего она там себе напридумывала. Руку её осматривал со всех сторон.

— Значит так, Леся. Лапке твоей отдохнуть надо. Поехали на рентген. И только попробуй опять сигануть. На плечо закину и всё равно в больничку доставлю. — Пригрозил Демид.

Угроза подействовала. Оказаться висящей на нём кверху попой Ежова категорически не хотела. Потому поджала губки и не дёрнулась. Стояла как прибитая к полу. Страшно ей рядом с мужчинами. На всякое они способны. А этот вон какой здоровенный! Один раз зазвездит и отъедешь в мир иной.

— Леся, я не бандит, не маньяк и чего ты там ещё на меня навесить из ярлыков успела. У тебя рука, кажись сломана, ты понимаешь? Она сама по себе нормально не заживёт. — Объяснял он как тугодумке. — Саму тебя без полиса не примут в местной поликлинике. И в больничке паспорт нужен. Сечёшь?

— Секу. — Догнала наконец-то Ежова.

— Вот и хорошо. У меня знакомый есть. Так посмотрит. Нигде не засветишься. Загипсует, ну и покой руке положен. — Приговорил окончательно Суровый.

Девушка расстроилась. Могла получить место и что теперь? Угораздило же мужу ей руку сломать! Хорошо не ногу, тут же промелькнула в её голове мысль. Тогда, вообще кранты. Лежала бы месяц загипсованная.

Сидеть на шее у Никифоровны безумно стыдно. Олеся так надеялась сыскать хоть какое-то местечко. Готова пахать от рассвета до заката, лишь бы не стать обузой старушке. Дом у той старенький и хлипенький, но ей там очень комфортно было. Ежова подумывала уговорить сердобольную бабушку сдать ей угол за деньги. Так всем хорошо. Олесе жильё, хозяйке прибавка к пенсии.

— Пошли. — Вернул в реальность грозный голос. — И не реви.

Девушка и не заметила, что заплакала. Она смахнула слезинки, да последовала за командиром её сегодняшнего дня. Администратор прожигала дыру в её спине. Не понравилась ей соискательница с первого взгляда. Но тут же недоброй прилетел очень и очень говорящий взгляд, развернувшегося начальника.

— Спереди сядешь иди сзади? — Спросил Демид. Ежова на заднее сидение кивнула и дверцу перед ней открыли соответствующую.

Олеся не понимала, как вышло, что едет с грубоватым мужчиной в одной машине. Мысленно шпыняла себя за позицию жертвы. Пригрозили, она сразу и размякла под давлением. Захотел бы в лес вывезти и прикопать, так пожалуйста… Нет, неправильно живёт, раз другие за неё решают. С мужем хлебнула по самое не хочу.

— Не видел я тебя раньше в наших местах. Ты вообще отсюда или переехала? — Прозвучало в тишине.

— Могу не отвечать?

— Можешь. — Кашлянул Суровый.

Дальше ехали в тишине. Допроса мужчина не устраивал, но Ежова не расслаблялась. Кто его знает, чего у громилы в голове! С мужем жила и того не раскусила. Ведь так всё у них хорошо начиналось и ничто не предвещало беды.
_______
Горячая новинка Алиры Страсть

Где только папа отыскал этого противного выскочку? Я всегда терпеть его не могла. Но отца больше нет, а по условиям завещания следить за моим наследством будет его помощник.
Но за мной следить не надо! И в мою личную жизнь вмешиваться! Я сама решу, кого любить и с кем спать. А хочу я…

— Дём, ты это как-то побереги девчонку. Честно говоря я такого от тебя не ожидал. — Вывел его из процедурной док. Там как раз Леся с медсестричкой осталась. — Мы же оба понимаем, что она не сама себе руку сломала!

— Кеш, ты дурак?! — Рявкнул Суровый. — Думаешь, я её так? — Психанул оборотень. Ну приплыли… Его теперь в абъюзеры запишут, как теперь модно говорить. — Вообще не причастен! На работу пришла устраиваться, вот я и привёз к тебе по старой дружбе. Спасибо, дорогой, ты меня своими подозрениями прям порадовал!

— Значит, не ты? — Виновато потупил взгляд Иннокентий и поправил тесноватый белый халат.

— Не я.

— А чего не в травму? Да и вообще, оформить бы как… Ну ты понимаешь. Доказательство будет в случае чего. Освидетельствование на руках.

— Ты её видел? Тронешь, разревётся. Не такая она, чтобы по закону решать. Да и я не такой. Скорее сам в бубен её мучителю дам. Результативнее будет. — Вздохнул Демид и еле сдержался, чтобы не проломить кулаком стену.

— Осторожнее. Всем о своих стремлениях не болтай. Я, ты знаешь, могила. Не каждый поймёт. — Похлопал его по плечу док. — И не серчай. Не правильно понял. Со всяким может случиться. Больно ты раздражительный, да дикий. Тебя, вон, медсёстры и те сторонятся. Опасаются.

Леся вышла и осторожненько прикрыла за собой дверь. Мужчины сразу же замолчали. Приём окончен, пора на выход. От хрупкости девушки, от того как она сторонилась чужих, Демида прям вызверивало. Молча дошли они до машины и сели в неё. Шатенка порывалась по пути что-то сказать, но не решилась. Да и Суровый в этот самый момент не готов был к диалогу.

До побелевших костяшек сжимал оборотень руль. Хорошо, что не скрежетал зубами! Ему требовалось спустить пар. Но сначала отвезёт девочку. Приём у врача закончился непростым разговором.

Доля правды в словах Кеши была. Его и правда побаивались. Кожей чувствовали, что он опасен. Хищник. Оборотень. Нет, себе бы ему лучше не врать. Оборотни прекрасно уживались с людьми, если хотели. Вливались в общество. Те и не в курсе, что меж них ходит иной вид.

Суровый сам не желал ни с кем налаживать контакт. Вёл замкнутый образ жизни. Удивил его док своими подозрениями. Силой оборотня природа не обделила. Но не для того она дана, чтобы поднимать руку на тех, кто слабее, кого положено защищать.

Вот и девушка, сидящая позади, поглядывала на него опасливо. Попросила высадить у рынка. Стопудово, пешком почапает к нужному дому. Боится его. Но Демид не намерен пребывать в неведении. Он желал знать, где его новая знакомая обитает.

Мужчина догадывался, от сожителя своего Леся сбежала. Потому и вопила, что не вернётся к нему. Девочка в бегах и помочь ей по всей видимости некому. Сердце оборотня противно болело. За неё.

— Приехали. — Сообщил Суровый, припарковав тачку. — Сиди, я открою. — Выбрался из авто, обошёл и выпустил на волю пташку.

— Спасибо вам большое. За всё. — Прятала взгляд девушка.

— Не за что.

Наивняшка посчитала их знакомство оконченным, тогда как оборотень чётко осознал, всё только начинается. Он дал Лесе фору и не спеша побрёл следом. Пару раз она оглянулась, но не увидела его. Вовремя прятался за деревьями.

Девушка продолжала свой путь и Демид недовольно хмыкнул. Далековато попросила высадить. Вот же! И впрямь считает его бандитом каким… Увидев домик, в который вошла стройняшка, он незаметно подкрался. Принюхивался и прислушивался. В доме ещё старушка живёт. Мужчин нет. Ими и не пахнет. Уже хорошо.

Выяснив адрес, Суровый вернулся к своему автомобилю. Ещё долго он сидел, не решаясь уехать. Когда же, наконец-то, совладал с эмоциями, взял курс на спортзал. Очень у него кулаки чесались. Сбросить напряжение можно или хорошей дракой или жёстким сексом. Последнее опасно для партнёрш, когда оборотень настолько зол. Да и как-то настроение у мужчины было не то. Волк внутри него так и вовсе зарычал: «Секс? Какой ещё секс!»

Нда-а-а… Девушка запала в самую звериную душу. Свернулась там клубочком и не отпускала. Беззащитность её била по инстинктам. Демид давно не за кем не волочился. И вообще, что это такое позабыл. Иногда получал разрядку с теми, кто был не прочь. Но отношений не завязывал. Переспали и разошлись. После утраты возлюбленной он долго не притрагивался к женщинам. Все они пахли не так, говорили не то и дышали иначе.

Боль выкручивала его изнутри. Оборотень, что потерял свою истинную нередко скатывался в отчаяние. Сын. Ради него он сумел как-то собрать себя по частям. Маленькая частичка любимой женщины осталась с ним. И глаза её смотрели на него. Один в один материнские. Каждый взгляд, что пуля на поражение.

Молотив грушу, как злейшего врага Демид думал о жизни, которая не останавливалась. Продолжала течь, как река, не смотря ни на что. И плевать ей на боль и страдания, на тоску. Отмеряется ход времени. Сметаются ворохом событий воспоминания. Стираются из памяти лица и голоса.

«Спасибо вам большое. За всё.» — Повторялось эхом в его голове снова и снова.

— Пока ещё не за что, девочка. — Ответил он вслух. — Не за что…

Звонок вывел Сурового из размышлений. Он финально ударил грушу и принял входящий вызов. Сынуля опять вытворяет. Неугомонычем его надо было назвать. Но жена выбрала другое имя. Вячеслав. Славка. У новорожденного не имелось других вариантов, ведь папашка чтил память. Как жаль, что сын не знал материнской ласки. 

Олеся очень переживала из-за того, что планы по отплачиванию добром Никифоровне сдвинулись. Рука в гипсе, а в кармане шаром покати. Ну почти. Полученные за загнанный телефон Ежова берегла. Старушка отказалась взять причитающееся за постой и пропитание. Ежова чувствовала себя как дворняжка, что прибилась к чужому двору и её не гонят из жалости.

Вечером она много думала. Спала плохо, мучаясь кошмарами. Всё муж её снился, который идёт за ней и непременно найдёт. А уж как найдёт, мало не покажется. Ещё до конца не рассвело, как девушка выплыла из дурных сновидений. Она решила не останавливать поиск работы из-за всего лишь руки. Может листовки раздавать в конце концов. Надо только много ходить и спрашивать.

Никифоровна тоже рано встаёт, но этим утром девушка её опередила. Старушка услышала шуршание и вышла на звук. Никак не ожидала, что девонька, которую приютила подкинется ещё до петухов.

— Далече собралась-то? — Встала в позу «руки в боки» старушка.

— Пройдусь. — Вымученно улыбнулась постоялица, обуваясь.

— Лапти натянула? А теперь сымай! — Приказала Никифоровна. — Ещё мне в голодные обмороки тут не падали! Сейчас чаю попьём, да позавтракаем. Тоща как пол весла! Прогуляется она… — Ворчала бабушка, суетясь.

— Да я вообще подолгу могу не есть. — Махнула здоровой рукой Ежова.

— Слушай сюды. Тут мой дом и в нём мои правила. Никто не позавтракавши из него не уходит. Усекла? — Сделала очень грозный и важный вид хозяйка.

— Усекла. — Согласилась Олеся, понимая, ей не выиграть в словесном поединке. Тут опытом задавят.

— Вот и шустрей за стол.

Старушка не жалела съестных запасов, которых, впрочем, было немного. Оттого и не хотела объедать её девушка. Добрая женщина делилась тем, что имела. Последним куском хлеба, можно сказать. И стыдно Ежовой за то, как свалилась на голову постороннему человеку, да пользуется не причитающимися ей благами.

— Знаешь, чего я думаю. Ежели документы не забрать у твоего, ентого деспота. Надобно о пропаже заявить и новые сделать. Не жить же тебе совсем вне закона. — Делилась своими думками бабушка. — Я у участкового нашего поспрошаю как лучше поступить.

Олеся не рассказывала о муже, но про отсутствующий паспорт взболтнула в случайном разговоре. Никифоровна сама соответствующие выводы сделала. Люди её возраста и интеллекта два и два в состоянии сложить.

— Я как-то про такой вариант и не подумала. — Протянула Ежова. И даже как-то приободрилась. С документами-то совсем другое дело! С ними она человек. А без бумажки, всем известно…

Бабушка проводила взглядом, собравшуюся «прогуляться» девушку и не догадываясь, что та всерьёз задумала трудоустраиваться не смотря на все сложности положения. Пройтись-то Олесе никто не мог запретить. Воздухом дышать полезно.

Однако, зудел затылок у Ежовой и показалось, что кто-то идёт за нею следом. Но обернувшись она никого не обнаружила. Странность повторилась, но девушка списала на паранойю. После ночных кошмаров всякое примерещится, а с её расшатанными нервами и подавно. Каждой тени боится, каждого шороха опасается.

Только соискательница решила-таки заглянуть по объявлению, которое увидела на одной из дверей, как её за капюшон поймали и развернули. Девушка приготовилась драться, но опешила, увидев вчерашнего работонедателя.

— Так-так, Леся, смотрю ты решила кинуть меня? Я тебе, что велел? — Вроде и шутливо, но всё равно грозно спросил Демид Кимович или как там его… На такого глянешь и своё имя забудешь.

— Что велели? — Совершенно не догоняла, чего он от неё хочет Ежова.

— Руке покой дать! А ты ею размахалась. Ещё и работёнку подыскиваешь, когда я тебе место обещал. — Изогнулась густая бровь.

— Не помню такого. Ничего не обещали. Я бы не забыла. — Накуксилась девушка.

— Лесь, как же ты заказы-то запоминать будешь, если с памятью беда? Ну да ладно, запишешь. Но! Не раньше, чем через две недели.

— С-с-спасибо вам, Демид Кимович. — Пролепетала шатенка. Мужчина так и не выпустил её капюшон из ручищи, нависая над ней. — Отпустите пожалуйста. Две недели я ещё свободна тогда. А сюда человек требуется. — Попыталась она улизнуть, но не тут-то было. Поймали и развернули.

— Слушай сюда, беда бедовая. Сейчас топаешь ножками обратно в тот домишко, где живёшь и сидишь там до особого распоряжения. Аванс выплачу. Отработаешь потом. Ты ж не из тех, кто сбежит с деньгами?

— Не из тех. — Поджала губы Олеся.

— Вот и хорошо. И останови ты мыслительный поток! Не посягаю я на тело твоё тощее. Сдалось оно мне… — Бухтел громила. — Официантка нужна на долгий срок. А ты у нас тут, как понимаю задержишься.

— Угу. — Кивнула Ежова, утратив дар речи.

— Вот и выгода нам обоим. Пошли, провожу. — Поправил капюшончик Суровый.

— Да, не нужно! — Прорезался голосок.

— Хватит ершиться! Сказал, провожу, значит так тому и быть. Не спорь понапрасну. На вот лучше. — Достал кошелёк и не считая вложил в девичью ручку купюры. — В кармашек спрячь. — Приказал мужчина, увидев, как девушка растерялась.

— Ой, тут много! — Протянула обратно Олеся. — Столько официантки не зарабатывают.

— Как же с тобой тяжко-то… — Проворчал Суровый и самолично деньги засунул в карман её штанишек, а потом глянул так, что все слова повыпадали. Спорить с ним бесполезно.

— Откуда знаете, где живу? — Не пропустила мимо ушей Ежова про домишко. Напрягала её такая благотворительность от совершено постороннего человека. Да ещё и грозного, да сильного. Пугал он её до дрожи одним своим видом. 

Ещё с вечера знал Суровый где утро встретит. Тянуло его непреодолимо к новой знакомой. Он снова и снова перекатывал её имя на языке. Леся. Лесенька. Ей подходит. Хорошо бы и в правду её так звали. Другого имени Демид для девушки, похожей на загнанного оленёнка и не представлял.

Она и ходила как маленький лесной зверёк, которого только оторвали от мамки. Сколько лет ей трудно сказать. Зашуганная, с тёмными кругами под глазами и усталым лицом, она могла казаться гораздо старше настоящего возраста.

И вот он сидел в тачке у домика, куда девушка занырнула вчера. Просто сидел. Без цели. Оборотень и сам не понимал как оказался тут и зачем. Ноги привели. На автопилоте сел в машину и приехал. Видать, не зря. Леся с самого ранья куда-то лыжи намылила. Стало не по себе, что он мог её упустить. Вот возьмёт и свинтит девушка в неизвестном направлении! Где её тогда искать?

Суровый не определился для чего ему вообще надо было бы её искать, но мысль ему не понравилась. Сбежать решила? Неужели, вчера так струхнула? Мужчина вёл её какое-то время, а как увидел зачем Леся из тёплой постельки с утречка пораньше поднялась, едва ли не зарычал. Работу она ищет! Хорошо, перехватить успел.

Пообещал ей место и столько в глазах девичьих увидел благодарности. Ему вдруг захотелось, чтобы это не единственный раз был, когда Оленёнок смотрит вот так без отчаяния и бездны какой-то непроглядной из самой души.

— Ты чего головой вертишь туда-сюда? Ищешь, что? — Спросил Демид и девушка поджала губёшки. — Ну?

— У Никифоровны в холодильнике мышь почти повесилась. Вы идите. Спасибо вам. А я продуктов немножко куплю и сразу домой. Честно-честно! — Пообещала Леся.

— Почти повесилась, говоришь? — Хмыкнул мужчина. — Что ж, в наших силах спасти бедную мышку. В магазинчик зайдём. Во-о-о-он в тот. Там много чего есть. Ну а чего нет позже докупим.

— Нет-нет! Что вы! Я сама.

— Слушай сюда, девочка. — Глянул грозно Демид, делая внушение. — Вот эта ручка, должна вот так висеть до самого снятия гипса. Поняла?

— Но как же… — Растерялась Леся.

— Сейчас закупимся, а потом я с твоей Никифоровной пообщаюсь. Глаз да глаз за тобой нужен! — Направился к магазину Суровый, не забывая приглядывать за подопечной.

В тележку складывалась куча всего. Что видел, то и закидывал. Девушка рядом поначалу верещала, ну а после смирилась с действительностью. Только к кассе когда подошли, оборотень догнал, чего она так пищала. Думала расплачиваться ей придётся. Еще ни дня не работала и переживала.

Мужчина расплатился, а Леся пыталась ему деньги обратно впихнуть. Сурового даже позабавило. В мире, пропитанном меркантильностью встретить человека честного невероятно тяжело. Леся из тех, кто чужого не возьмёт. Нет в ней гнильцы.

— Чего ты там пищишь? — Нёс два огроменных пакета оборотень. Девушка семенила позади.

— Не нужно было. Неправильно это…

— Ты сказала, кушать нечего. Теперь есть. Что ж в том неправильного? — Притормозил Демид и девушка в него слегонца врезалась.

— Ой.

— Ай. Не больно? — Развернулся он к ней и отметил какая маленькая по сравнению с ним. Вместе они как Моська и слон. Какое ещё «вместе»?! Суровый тряхнул головой, отгоняя странную мыслю.

— Нет.

— Вот и ладушки. — Ворчливое и более холодное.

«Нечего нянькаться! Подумает чего и нет!» — Сам себе выдал мысленный подзатыльник оборотень и сам же в противовес этому до самого домика сумки дотащил. Внутрь внёс и оглядел пространство. Нда-а-а… Не дворец!

Демид увидел ту жизнь обычных людей, кто считает копейки и живёт очень и очень скромно. У него деньги водились, потому как раньше потрудился. Подсуетился вовремя. Да и работы не боялся. Было ради кого стараться. К ножкам своей жены весь мир хотел положить. Когда её не стало, всё утратило былой смысл. Сына растит, а звёзд с неба не хватает. Живёт как живётся.

Хозяйки дома не наблюдалось. Леся потерянно блуждала взглядом по стенам. Смотрела куда угодно, лишь бы не на него. Опасалась его. Мужчина заметил как её потряхивает мелкой дрожью. Совсем зашуганная. Глаза оборотня темнели от наполняющей его ярости.

Вдруг, откуда не возьмись в домик влетела боевая старушка. Пыхтела и всячески показывала как не рада тут видеть какого-то мужика выше её раза в три. Маленькая сморщенная женщина встала, загораживая собой Лесю, тут Демид и допетрил чем такое «гостеприимство» заслужил.

— А ну пшёл отсюды! — Гнала его старушонка, пальцем на дверь указывая. — Ишь чего удумал! Нас твоими подачками не купить! Я милицию вызову, тебе пару раз по почкам лично от меня выпишут, а я скалкой-то добавлю! Рука у меня крепкая. — Заверила Никифоровна.

— Погодите… — Прошелестел девичий голосок.

— Ты не боись, девонька. Ничего он тебе не сделает. — Мало тебя мамка лупила в детстве! — Шагнула к нему бабушка. — Я б на её месте звезданула, чтоб дурь-то из башки вышла. Нашёл на кого руку поднимать! Э-э-э-х! Кормишь вас, ростишь, а вы… Тьфу!

— Это не он. — Пыталась девушка поскорее уладить недоразумение.

— Чего? — Начало доходить Никифоровне. — Как не он? А энтот кто?

— Работодатель будущий. — Откашлялся Демид. — Вот, поймал пока не перехватили мою будущую официантку. Чаем хоть угостите? — Перевёл он тему, пока пугливая лань в обморок не бахнулась. 

Опростоволосилась Никифоровна, но боевого духу не растеряла. С той же решимостью, с которой нападала на пришлого, взялась угощать. Проницательная старушка, походя задавала вроде и простые вопросы, но простотой своей каверзные.

Ежова не вмешивалась, потому как тут настоящая дуэль шла на поражение, а она не боец. Её в драку и не пускали. Меж собой соревновались в острословии. Удивительно, но мужчина ни разу не оказался под конём. Ему будто и не сложно пришлось, словно, и не жалел, что заглянул сюда.

Олеся сидела за столом, как велела Никифоровна и ни в чём ей не помогала. Знала, если эта бабушка чего задумала, ей лучше не перечить. Проходили уже. Так за разговорами состоялось чаепитие. Одна лишь Ежова молчала. Онемела как рыбка.

Суровый своё общество дамам не навязывал и вскоре ушёл. Правда, попросил хозяюшку приглядеть за девушкой, чтобы она гипс не мочила и в хозяйственных делах пока не участвовала. Даже предложил помощницу прислать, но Никифоровна решительно отказалась. Сама, мол, справиться и чужаки тут не нужны.

— Хороший мужик! — Выдала свой вердикт старушка, заперев за гостем дверь.

— Чего тогда допрос ему устроили, раз хороший? — Поддела беззлобно Олеся.

— Так для шороху! Пущай не расслабляется. Ты где его откопала-то? Только не втирай про работодателя. Он на тебя иначе смотрит. — Прищурились глазки.

— Ну правда же! Работу искала. В кафе требовалась официантка. Как-то так и вышло. — Мямлила Ежова, оправдываясь.

— Ой, девонька… Он на тебя не как работодатель смотрит!

— А как он смотрит? — Уцепилась за слово Олеся.

— Как на вкусную рыбку, которую намеревается съесть! Чего испужалась-то? Нормальный мужик так на женщину и смотрит. Всех по своему деспоту не измеряй. Тот одно название, что мужчина, а на деле одним местом лишь от женского полу отличается. Тьфу!

— Не нужен мне больше никто. Одна буду. — Отвернулась Ежова, а глаза-то на мокром месте.

Никифоровна ей в душу не лезла. Видела, там цельный океан невыплаканных слёз. А коли прольются, как бы их всех тут не затопило вместе с работодателем, который явно не в последний раз визит нанёс. Вон сколько на своём горбу притащил!

И бабушка не ошиблась. За десять дней, что руку девушки украшал гипс, он явился раз пять, а то и больше. И всегда то с конфетами, то с тортом. В общем, повадился Демид на Цветочную восемь.

Таисия Никифоровна — как звали бойкую старушку, гостя не отваживала. Она отнесла его к той категории людей, которые производят обманчивое первое впечатление. Сначала он ей не понравился, в первые-то минуты знакомства, ну а после разглядела. Здоровенный, высоченный — это каждый увидит. Никифоровна вглубь смотрела. Там душа большая, горюющая.

Ежели запала ему Леся, того уж не изменить. Вцепится и не отпустит. Девка-то она красивая! Старушка всё вздыхала, что от красоты толку мало. Многим она лишь несчастья приносит. Каждый себе присвоить пытается, а обращается не бог весть как. Ревность людей в демонов обратить способна.

— О! Ты глянь, твой-то идёт. — Отодвинула занавесочку Таисия Никифоровна, довольная, что Демид дорогу не забыл. Два дня его не было и как-то она заволновалась, не утратил ли он пылу. Девчонка-то как снежная королева. Словечка тёплого не скажет, будто язык проглотила.

— Не мой он. Добрый человек и всё. — Отмахнулась Ежова и занервничала. Скорее бы на работу выйти, да должное трудом возместить. Не любила она в долгу оставаться.

Никифоровна впустила гостя, а сама вдруг взяла и свинтила. Олеся открывала и закрывала ротик как рыбка, выброшенная на берег. Не ожидала она такой внезапной подставы от милой бабушки. Та ещё и предлог благовидный придумала, мол, обещалась к соседке зайти и неудобно отказаться. И добавила «не ждите, вернусь не скоро».

— Ч-ч-чай? — Единственное, что сумела вытолкнуть из себя Ежова прозвучала жалко.

— Угу. Сам сделаю. Кстати, сегодня гипс едем снимать. Пора уже. — Оповестил мужчина. Разулся и прямой наводкой руки помыть, чашки доставать, да воду кипятить направился.

— Хорошо. — Кивнула девушка. Наконец-то сможет вернуть ему долг. А то и по ночам не спится от такого обязательства.

— Лесь?

— А?

— Я такой страшный? Ты чего трясёшься как листок на ветру? — Кинул через плечо Суровый.

— Вы не причём. — Ответила девушка поёжившись. И самой тошно от подобной реакции на каждого, кто физически сильнее.

— Ясно.

Больше он вопросов не задавал. И Олеся была за то благодарна. Противно ей от своей слабости, не умения постоять за себя. Раньше всё иначе было. И мир виделся в ярких цветах. Солнце погасло, когда муж впервые её толкнул. Звёзды померкли, когда он её сознательно ударил. Не на эмоциях. Захотел и сделал. Потому что сильнее. И власть у него над ней имелась.

Чай пили в неуютном молчании. Ежова и рада бы поддержать разговор, но мужчина не торопился нарушать тишину, а первой она и не знала с чего начать. Посторонние ведь и общих тем у них нет кроме её гипса, да предстоящей работы.

— Ну что, по коням? — Дал понять, что пора бы выдвигаться Демид.

— Угу. — Взяла свою чашку Олеся, когда он принялся убирать со стола.

— Давай. — Перехватил мужчина и пальцы их на краткий миг соприкоснулись. Девушка чуть ли не отпрыгнула. Задышала часто-часто и глаза зажмурила.

— Лесь, не обижу. Не бойся, слышишь? — Не касался её больше Суровый. На расстоянии говорил. — Открой глазки. 

Девушка повиновалась приказу и медленно открыла пасмурные глаза. Особенный цвет. Серый как небо перед грозой. Суровый утонул в них. Но страх дрожащего Оленёнка вернул в реальность.

— Поехали. — Единственное, что он смог из себя выдавить.

Оборотень был зол как чёрт. Каждую встречу с новой знакомой, он представлял как превращает в отбивную того, кто запугал девушку. Хрупкое создание, которое на руках носить надобно, жестоко ломали, зная, не ответит.

Демид таскался на Цветочную восемь регулярно. Его сюда тянуло, будто мёдом намазано. Мужчина старательно пытался себя убедить, что лишь приглядывает за Лесей. Должны же сильные помогать тем, кто слабее? Вот и у него чисто благие цели. Хочет знать, что никто ей не угрожает.

Суровый очень любил погибшую жену. И не мог представить, что когда-нибудь сможет заменить её кем-то. Его сердце умерло вместе с любимой. По привычке билось, гоняя кровь, но на том его функции заканчивались.

Но с Лесей что-то пошло не так. Он ощутил, что внутри него не мёртвый орган, а вполне живой. Зашевелилось тёплое, давно позабытое в душе. Зверь тянул к девушке, требуя приглядывать за ней, охранять. Давил на инстинкты. И Демид, отчего-то слушал зверюгу. Ещё не понимая до конца зачем.

В больнице медсёстры разбегались при виде грозного мужика. Он совершенно не откликался на кокетство. Отбривал взглядом острым, словно бритва. Сразу же желание пофлиртовать у женщин отсекалось, превращаясь в настороженность и подсознательным страхом.

Леся не поспевала за мужчиной и он сбавил шаг. Суровый сдал её доку, а сам привалившись спиной к стене думал. О жизни. О прошлом. О сыне. Маленькому волчонку не хватало не только матери, но и отца.

Оборотень избегал собственного ребёнка, перевешивая на нянек. Слишком больно смотреть ему в глаза. Слишком много в Славке от матери. Оба по ней скучали. Мальчишка никогда её не видел, а Демид не мог позабыть. Изнутри выкручивало от утраты.

— Всё. — Вышла из процедурной Леся и вывела мужчину из транса. — Могу приступать к обязанностям официантки.

— Не сегодня. Пошевели-ка пальчиками. — Приказал Суровый.

Девушка послушно исполнила. И он залип. Простой жест. Её покорность. И трогательность. Мужчина выдохнул. Он пялится на неё и Леся чувствует. Оттого и зажимается при каждой встрече.

— Док, ну чего там, всё нормуль? — Перевёл взгляд на появившегося в зоне видимости Кешу.

— Да. Как новенькая! — Порадовал врач. — Постарайтесь больше не ломать.

— Это уж как получится… — Прошелестел девичий голосок. Мужчины переглянулись.

Хорошо, что Леся разглядывала свои пальчики и не видела, как сжал кулаки Демид, как нахмурился док и как между мужчинами состоялся немой диалог. Никто её больше не сломает. Суровый будет рядом и не позволит, чтобы какая-то мразь тронула девушку хоть пальцем.

— Гипс снят, надо отметить это торжественное событие! — Объявил оборотень, сев за руль. Леся приземлилась на заднее сидение. Ни в какую не хотела сидеть рядом с ним.

— Спасибо вам, Демид Кимович. Без вас бы трудно было с больницей без документов. Но я постараюсь как можно скорее решить вопрос. — Пролепетала пассажирка.

Суровый пропустил мимо ушей последнее, зависнув на её к себе обращении. По отчеству. Стенку ставит между ними, чтоб не подобраться. Наивняшка! Никого такое не остановит. Но он и не собирался ломать преграду. Рановато. Да и своих намерений относительно девушки Демид пока ещё сам не до конца догнал. Защита. А там жизнь покажет.

— Как насчёт перекусить? Мм-м? В кафешке какой-нибудь. О! Вон как раз подходящая для такого случая. — Заприметил вывеску мужчина и зарулил на парковку.

— Ой. Зачем?

— Затем. Потому что кушать хочется. Вылезай, Леся и не вздумай упрямиться. — Пресёк любые отговорки.

Когда вошли внутрь, Демид ощутил как неловко девушке. Она явно стеснялась своего внешнего вида. Краешек спортивной кофты оттягивала пальчиками и голову опустила, прячась за волосами.

Оборотню очень хотелось взять её за руку, чтобы как-то успокоить. Но он помнил, как её от любого прикосновения в дрожь бросает и паникой накрывает. Нельзя. Потому выбрал самый укромный уголок, куда и последовала за ним Леся.

Официантка принесла меню и девушка спрятала за ним личико, что совершенно не устраивало Демида. Ну точно, Бэмби. Глазки как у зашуганного оленёнка и сама робкая лань. Уставилась в недоумении, когда укрытие её отобрал.

— Леся, ты красивая девушка. Спортивный костюм тебя ничуть не портит. Но, если некомфортно себя чувствуешь в нём, можем заехать в торговый центр. На работу в чём-то ходить надо. — Добавил железный аргумент. — Прекращай смущаться по пустякам и во всём себе отказывать. У тебя есть работа. Ты можешь себе позволить тратить деньги.

— Ещё и дня не проработала, как могу тратить? Вдруг отдавать придётся, а не с чего. Вы ж уволить меня можете в любой момент.

— Нет. Не уволю. Мне официантка позарез нужна. — Заверил Демид. О другой причине умолчал. Не отпустит он её от себя, пока не разберётся с тем, что внутри него расковыряла.

— Вы готовы сделать заказ? — Явилась официантка слишком рано.

— Мы ещё думаем. — Ответил за двоих Суровый. Девушка уцокала, а Леся посмотрела на него в упор.