Няня выбирает Любовь!

– Ты тоже уйдешь! – выкрикнул Томас, и его слова пронзили меня, как острейший нож. – Ты уйдешь, как мама!

Я вздрогнула, но старалась держать себя в руках. Мальчик стоял передо мной, его глаза блестели от злости и слез. Он был такой маленький, но в этот момент казался взрослым. Слишком взрослым для своих девяти лет.

– Томас, это не так, – прошептала я, пытаясь приблизиться и дотронуться до его плеча.

– Отстань! – он отступил назад и сжал кулаки. – Ты обманываешь! Все обманывают! Сначала говорят, что останутся, а потом уходят!

Я почувствовала, как сердце сжимается. Его слова были пропитаны болью, в которой звенело столько одиночества, что мне хотелось обнять его и никогда не отпускать.

– Томас... – мой голос дрогнул, но прежде чем я успела что-то сказать, раздался резкий окрик Кайрона.

– Хватит! – его голос был тяжелым, угрожающим. – Томас, иди в свою комнату. Сейчас же.

– Нет! – выкрикнул мальчик, и его голос сорвался. – Я не уйду! Она должна сказать правду! Должна признаться, что уйдет, как мама!

– Томас! – Кайрон повысил голос, и мальчик замолчал. Его глаза широко распахнулись, но он не двинулся с места.

– Не надо так с ним, – попросила я, обернувшись к Кайрону.

Он бросил на меня ледяной взгляд, полный гнева.

– Это не твое дело, – прорычал он.

– Не мое?! – меня затопила волна ярости. Хватит… Довольно! – Этот мальчик боится, что все оставят его! И знаешь, почему? Потому что ты не даешь ему почувствовать, что он кому-то нужен!

Признаться, я и сама в этот момент не понимала, говорю ли о мальчике или же о себе…

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, женщина, – его голос рокотал низким, почти угрожающим тембром.

– Тогда объясни мне, Кайрон! – я почти закричала на него, чувствуя, как слезы подступают к глазам. У меня тоже больше не было сил. Это письмо, поведение Кайрона, его молчание… Я ведь тоже не железная! – Объясни, почему ты так боишься впустить тепло в дом? Почему ты наказываешь его за то, что он просто хочет, чтобы его любили?!

– Любовь делает слабым, – прорычал он наконец. Жестко. Безапелляционно. 

Эти слова ударили меня, как пощечина. Я смотрела на него, чувствуя, как в груди все сжимается. Сердце покрывалось коркой льда. Вот, значит, что он думал? А как же… как же все, что было? Выходит, я сама строила свои иллюзии на пустом месте?

– Нет, Кайрон, – я уже не кричала… Лишь старалась говорить твердо, хотя голос и дрожал, а горло сжимало. – Это не любовь делает слабым. А ее отсутствие.

Томас тихо всхлипнул. Я развернулась к нему и наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Томас, послушай меня, – я осторожно взяла его за руки. – Ты прав, я не твоя мама. И я не могу заменить ее. Но я здесь. И никуда не уйду. По крайней мере до тех пор, пока буду нужна тебе.

Его губы дрогнули, и он, не сдерживая больше слез, бросился мне на шею.

Я обняла его, чувствуя, как его маленькое тело содрогается от рыданий.

– Ты лжешь, – тихо сказал Кайрон за моей спиной.

Я обернулась к нему.

– Что?

– Ты лжешь, – повторил он, и в его голосе звучала не злость, а что-то гораздо страшнее. Боль? Страх..? – Ты уйдешь. Рано или поздно. Для тебя этот мир чужой.

– Вы не имеете права! – мои слова прозвучали громче, чем я ожидала, и эхом отразились от стен кабинета директора.

– Вера Сергеевна, я все понимаю, но… – начал он, но я перебила.

– Понимаете? – я сжала кулаки, чтобы удержать себя от рвущихся с языка ругательств. – Вы хотите сказать, что я виновата? Что я должна была просто закрыть глаза на то, как этот мальчик унижал других детей?

– Родители Захарова требуют вашего увольнения, – уставшим голосом продолжил директор. – А мне нужно сохранить спокойствие в школе.

– Спокойствие? – я горько усмехнулась. А то я не понимаю, о каком спокойствии речь! – То есть, если богатый папочка Захарова угрожает финансированию, вы просто сдаете тех, кто работает честно?

Директор устало потер виски.

– Вы хороший учитель, Вера Сергеевна, – сказал он, избегая моего взгляда. – Но вы ввязались в конфликт. А наша школа…

– …не хочет терять спонсоров, – закончила я за него.

Он не ответил. И я поняла, что спор бесполезен.

Я встала, пытаясь сохранить остатки самообладания и держаться с достоинством.

– Спасибо за честность, – произнесла холодно, подхватив свою сумку. – Если это ваш способ решать проблемы, то, пожалуй, я даже рада, что ухожу.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все горит. Слезы подступали к глазам, но я не могла позволить себе расплакаться прямо сейчас. В коридоре мимо пронеслись дети – мои дети. Они смеялись, перекрикивались, что-то спрашивали. Я улыбалась через силу, лицо словно одеревенело, отвечала почти невпопад… Учебный год подошел к концу, а с ним и моя работа в этой школе. Ну, хоть доучила ребят до четвертого класса.

Когда я вышла из школы, небо было серым и тяжелым, ветер ледяным… прямо под стать моему настроению.

Слезы душили изнутри. Чувство обиды, несправедливости и какой-то обреченности, что все зря!

Всегда находится кто-то богаче-выше-сильнее, способный придушить все твои чистосердечные порывы!

Я остановилась на тротуаре, сжимая в руках коробку с вещами. Глаза жгло, но я из последних сил держалась. Нет уж! Нужно хотя бы до дома дойти! Не привыкла я на людях слабость показывать.

"Что теперь?" – подумала, глядя на толпу людей, спешащих по своим делам.

– С дороги! – кто-то закричал издалека.

Я повернула голову и увидела, как девочка лет десяти, упав с самоката, растянулась на проезжей части. А из-за поворота с ревом выруливал грузовик.

Я поняла, что она не успеет… Она ревела, держась за разбитое вкровь колено. Бросив коробку на землю, не раздумывая, я рванула вперед. Ветер ударил в лицо, тщетно пытаясь остановить, люди вокруг закричали. 

В последний момент я успела подхватить ее подмышки, поднять, хотя это оказалось непросто, и оттолкнуть в сторону… 

Все произошло в доли секунды.

Удар. Боль. Я ждала их, но… вместо этого ощутила странную легкость.

Свет. Яркий, ослепительный, он заполнил все кругом. Я зажмурилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Секунда, другая, и меня с силой швырнуло на землю. Не асфальт, не гравий.

– Фу! – я раскрыла глаза и поняла, что сижу в луже, вода в которой смешалась с какой-то скользкой жижей. 

Попыталась встать, но поскользнулась и растянулась в этом… целиком.

После нескольких попыток, мне все же удалось на карачках выползти на обочину. 

Я огляделась и обомлела.

Как можно в один момент переместиться из центра города в лес? 

И более того…

Вместо теплой поздней весны, я очутилась в самом разгаре увядающей осени! Ко всему прочему противно моросил дождь, а вдалеке рокотал гром…

Ветер завывал, хлестал моросью по лицу, а я стояла, не в силах двинуться с места. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди.

Что… что это такое?! 

Мысли метались в голове. Еще минуту назад я была на дороге, пыталась спасти ту девочку, а теперь… лес. Лес!

Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но вокруг были только деревья, черные стволы которых темнели среди пожухлой листвы.

Мои вещи… Их не было. Похоже, я обронила сумку, когда бежала к девоче… 

Как я здесь оказалась? Это шутка? Галлюцинация? Я умерла?

Я попробовала ущипнуть себя за руку, но пальцы уже онемели от холода, и вместо боли я почувствовала лишь слабое покалывание.

– Эй! – закричала в пустоту, но голос утонул в реве ветра. – Кто-нибудь!

Ответа не было. Только дождь и шумящий листвой лес.

Я обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться, но это не помогло. Одежда уже промокла насквозь, холод пробирал до самых костей.

Соберись, Вера. Паника не поможет. Надо двигаться!

Я пыталась убедить себя, хотя ноги дрожали, а страх сковывал грудь. Даже дышать было больно.

Шаг, другой…

Вода и грязь превращались в месиво под ногами. Ветер бросал в лицо мои мокрые волосы, сколько бы я ни пыталась убрать их. Я едва могла разглядеть, куда иду.

Этого не может быть. Это просто сон. Сон… Я проснусь, и все будет нормально…

Но с каждым шагом реальность становилась все безжалостнее. Я знала лишь наверняка лишь одно – нужно двигаться. Нужно постараться найти укрытие…

Попутно пыталась вспомнить, что произошло. Девочка. Самокат. Грузовик. Потом свет… и вот я здесь. Но как? 

– Это невозможно… – прошептала себе, когда догадка коснулась разума. Может, я умерла и это мое посмертие?

Слова тут же утонули в завываниях ветра. С каждой минутой стихия бушевала все сильнее. От раскатов грома тряслась земля, а у меня уже зуб на зуб не попадал.

Я брела вперед, не зная, куда. Легкие горели от ледяного воздуха, ноги подкашивались, а мокрая одежда стала тяжелой и еще сильнее сковывала.

Не знаю, сколько минут или часов прошло, для меня они превратились в целую вечность, когда вдруг я заметила свет. Слабый, едва заметный, но он был там, впереди, между деревьями. Мелькнула мысль: "Дом? Или это просто галлюцинация?"

Я пошла быстрее, спотыкаясь и падая. Грязь раскисшей дороги чавкала под ботинками и тянула в жижу, но я не останавливалась.

Когда добралась, ноги уже почти не держали. Это был старый деревянный дом, такой основательный, тяжелый… С тусклым светом, пробивающимся из окна. Промокшая до нитки, я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

Секунда. Другая. Послышались шаги.

Дверь открылась с громким скрипом, и на пороге появился мужчина. Высокий, с растрепанными темными волосами и хмурым взглядом. В руке он держал керосиновую лампу, свет которой тут же осветил меня во всей красе. Даже думать не хочу, на кого сейчас похожа! Вся в грязи, растрепанная, макияж наверняка потек!

Мужчина нахмурился, представляю, кого он видел перед собой…

– Кто вы? – его голос был низким, немного хриплым.

– Я… – начала я, но слова застряли в горле. Ноги подкосились, и я рухнула вперед. Мужчина успел подхватить меня, ругаясь себе под нос.

– Черт… Ладно, заходи, только не подыхай на пороге.

Он легко поднял меня, словно я ничего не весила, и занес в дом. Внутри было тепло. Меня коснулся запах дерева, огня и чего-то травяного. Но мое сознание уже ускользало. Последнее, что я услышала, был звук закрывающейся двери, новый раскат грома и его недовольный голос:

– Вот же привалило на мою голову…

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в моей новой истории! Нас ждет нелегкая жизнь в глуши, в дали от цивилизации и родного мира. Эта история о любви и надежде, которые способны пробудить самое сокровенное в каждом из нас.

Не забывайте ставить книге сердечки, это очень помогает автору! Пишите комментарии со своими впечатлениями и ожиданиями!

Приятного чтения!

С любовью, ваша Александра!

Визуалы

Дорогие читатели! Пока наша будущая няня немного придет в себя, давайте познакомимся с нашими героями поближе?

Наша Верочка, попала так попала…

А это сам Кайрон, наш одинокий отец и весьма обстоятельный мужчина.

И его сынишка Томас

На этом пока все, готовы вернуться к истории?

Я сидела на диване, грея ладони о кружку, и пыталась осмыслить происходящее. Мысли до сих пор путались, и все, что я могла делать, – это механически подносить кружку к губам, глотать горьковатый отвар и пытаться согреться. Меня наконец перестало потряхивать. А еще я заметила, что одежда почти высохла. Это сколько же времени я так пролежала?

Дверь хлопнула, прервав мою задумчивость… Вернее даже я почти выпала из реальности, но не суть. Мальчишка, который ушел минуту назад, вернулся. Но на этот раз он был не один.

В комнату вошел мужчина. Его тяжелый шаг эхом отозвался в моем сознании, и я тут же напряглась. Это был тот самый человек, который открыл мне дверь и подхватил на пороге. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица. слегка небритый и с настороженным взглядом.

– Ну, как она? – спросил он, бросив короткий взгляд на мальчишку, который снова уселся на стуле у стены.

– Очухалась, – коротко ответил тот и пожал плечами. – И говорить может.

Мужчина подошел ближе, внимательно оглядел меня.

– Ты кто такая? – строго и требовательно.

Я сглотнула.

– Меня зовут Вера, – выдавила наконец. Голос предательски дрожал.

Мужчина выглядел таким… здоровенным! А еще немного странным. Одежда была уж слишком непривычной – какие-то штаны, рубаха льняная, или как этот материал называют? И кожаный жилет… Я покосилась на мальчишку и поняла, что тот одет примерно так же.

Они что, из тех, кто радеет за экологию и натуральные материалы?

– Хорошо, Ве-ра, – произнес мужчина, но в его тоне не было ни капли доверия. И мое имя он проговорил как-то странно, словно что-то необычное… Сам он представляться пока не торопился. – Теперь объясни, как ты оказалась в лесу.

– Я… – начала я, но снова замялась. Как объяснить то, чего я сама не понимала?

– Не знаю, – я опустила взгляд в чашку, словно там могли найтись ответы. Там, впрочем, плавали только листочки неведомых мне трав. Досадно.

Он нахмурился, и я буквально кожей почувствовала, как его взгляд стал еще более тяжелым.

– Не знаешь? Просто так взяла и оказалась в самой гуще леса в такую погоду?

– Я… – попыталась собрать мысли, но они упорно разбегались. – Я была в городе. Потом... пыталась спасти девочку, и... потом тот свет, и я оказалась здесь.

Мужчина тяжело выдохнул, сложил руки на груди.

– Ты из города? – переспросил он.

– Да, – кивнула я.

– Из какого?

– Из Москвы, – ответила я и с надеждой посмотрела на него. Какая будет реакция? Уж Москву-то все знают. Он же по русски говорит…

Но его лицо оставалось непроницаемым.

– Никогда не слышал.

Я уставилась на него, не понимая. Как можно не знать про столицу?

– Это какой-то отдаленный угол королевства? – добавил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Королевства?

– Что? Нет, Москва – столица… – я запнулась, понимая, что мои слова звучат как-то странно. – Столица России.

Он прищурился и долго молчал.

– Не слышал, – отрезал сурово.

Я растерянно нахмурилась. Как он мог не слышать? Это просто невозможно!

– Пап, но ведь ты сам сказал, что она с гор! – вмешался мальчишка. – И одета вон, не по человечьи.

Я уставилась на него с явным недоумением, а мужчина с сомнением.

Он снова посмотрел на меня и вдруг подался вперед. От неожиданности я едва не выронила из рук кружку, но он успел ее перехватить. Отставив ее на стол, потянул к себе мою руку.

Мне внезапно стало по настоящему жутко. Этот суровый громила может сделать со мной, что угодно… И в этой глуши мне даже на помощь будет не позвать!

Я вжалась спиной в спинку дивана, но он лишь развернул мою ладонь к свету и внимательно оглядел.

– Твои руки не знали тяжелой работы, – это был не вопрос. – И одежда странная. Ты из аристократок?

– Что? – я все же снова потянула руку из его хватки, и на этот раз он не стал удерживать. – Нет… из обычной семьи. Я учитель.

– Учитель. – И снова не вопрос. И снова эти суровые брови.

Какое-то он время молча смотрел на меня, будто пытался сложить в голове кусочки пазла. Затем тяжело выдохнул, словно принял какое-то решение.

– Жди здесь, – бросил коротко, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с мальчишкой.

Тот сидел на стуле, болтая ногой, и в его взгляде было что-то вроде любопытства.

– Ты правда учитель? – спросил он наконец, нарушая молчание.

– Да, – кивнула я, машинально, все еще пытаясь осмыслить слова мужчины. – В школе.

– Звучит скучно, – фыркнул мальчишка.

Я только открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь снова открылась, и в комнату вернулся его отец. В руках у него была старая карта. Он развернул ее прямо на столе передо мной, пригладив края, чтобы не сворачивалась обратно.

– Раз ты из столицы, покажи, где она, – сказал он, ткнув пальцем в середину карты.

Я склонилась над столом, вглядываясь в карту. Но чем дольше смотрела, тем сильнее становилось ощущение, что что-то совсем не так.

На карте не было ничего знакомого. Ни Москвы, ни России, ни даже очертаний континентов, которые хоть как-то напоминали бы привычную географию. Вместо этого я видела названия, которые казались выдуманными: Залив Кайлен, Королевство Эстир, Территории Армана.

– Это шутка? – нервно засмеялась я, отодвигаясь от карты.

Мужчина нахмурился.

– Прямо похоже на шутку, да? – его голос был едким и резким.

– Ну, это же... – я беспомощно указала на карту. – Это не настоящая карта. Где здесь Европа? Азия?

Мужчина долго смотрел на меня, потом перевел взгляд на мальчика.

– Томас, выйди, – сказал он, и тот недовольно закатил глаза, но подчинился и вышел, захлопнув за собой дверь.

Когда мы остались одни, мужчина сел напротив меня и скрестил руки на груди.

– Слушай внимательно, – сказал он, и от его тона у меня мурашки побежали по коже. Я вжалась в диван, словно это могло как-то спрятать меня от его суровости. – Это не шутка. И похоже ты не из этого мира.

На секунду я потеряла дар речи.

– Что? – только и смогла выдавить.

– Здесь, недалеко, в горах, – он кивнул в сторону окна, – есть место. Разлом. Иногда через него проходят люди. Они всегда странные – одеты не так, говорят непонятное, ведут себя так, словно никогда не видели нашего мира. Ты – одна из них, это очевидно.

Я вцепилась в кружку, словно та могла меня как-то удержать.

– Это безумие, – прошептала я. – Вы серьезно? Какой еще другой мир?

– А как ты объяснишь то, что твоя Москва не на карте? Или твою одежду? – он кивнул на мои джинсы и кроссовки. – Ты видела на ком-нибудь здесь что-то подобное?

Я опустила взгляд на себя. Он был прав. Моя одежда в сравнении с его действительно выглядела так, словно я сбежала из какого-то другого времени.

– Но это невозможно, – произнесла я, почти готовая умолять его сказать, что все это просто шутка или ошибка. В этом нет никакого смысла! Никакой логики!

– Разлом редко бывает логичным, – ответил он, пожав плечами. – Иногда люди проходят через него, потому что хотят сбежать. Иногда их просто затягивает. Причин может быть много.

Книга выходит в рамках литмоба "Няня из другого мира" 

Я провела руками по лицу, чувствуя, как паника поднимается внутри меня.

– И как мне вернуться? – я все еще пыталась храбриться и говорить твердо.

Мужчина взглянул на меня с тенью сожаления и покачал головой.

– Это не так просто. Если тебя затянуло, то, скорее всего, назад дороги нет.

От этих слов стало почти ощутимо больно. В груди поселилась неприятная тяжесть

– Нет... – прошептала я, качая головой. – Это невозможно. Это просто... это сон.

Я отказывалась в это верить. Как можно принять подобное за правду?

– Это не сон, – этот мужлан продолжал заземлять меня. – Ты здесь. И тебе придется с этим смириться.

Я поставила кружку на стол, встала, чувствуя, как кружится голова, но не в силах больше сидеть на месте. Все вокруг казалось нереальным. Я шагнула к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха, но вместо этого снова увидела мрачный дождливый лес перстевший осенней листвой. 

Осень вместо почти завершившейся весны…

– Как это все может быть правдой? – прошептала я, больше себе, чем ему.

Мужчина ничего не ответил. Он просто стоял на своем месте, молча наблюдая, как мое сознание пытается принять неизбежное.

Я обернулась, чувствуя, как внутри меня нарастает отчаяние. Проблемы в школе, увольнение, все это стало таким незначительным, едва я осознала, во что угодила.

– Вы... вы хотя бы знаете, что делать? – спросила я, пытаясь подавить дрожь в голосе.

Он снова сложил руки на груди, нахмурился.

– Я не сталкивался с такими, как ты, – признался он наконец. – Только слышал о людях из разлома. Их немного, но иногда кто-то появляется. Обычно их находят ближе к горам.

– И что с ними происходит? Они возвращаются домой? – я вцепилась в спинку дивана, будто это могло помочь удержаться и не свалиться в истерику.

Мужчина отвел взгляд, будто не хотел отвечать.

– Не знаю, – сказал он после паузы, и я поняла – врет!

– Большинство из них не остаются среди людей. Они... либо уходят к магам, либо исчезают так же внезапно, как появились.

– К магам? – я растерянно покачала головой, чувствуя, как реальность снова ускользает. – У вас здесь есть магия?

Он посмотрел на меня, как на ребенка, который только что задал самый глупый вопрос в мире.

– Я отправлю ворона к одному своему знакомому, он сведущ в магии, может быть, сможет чем-то помочь. – Он попросту проигнорировал мой вопрос. – По крайней мере подскажет, как тебе быть дальше. 

Ворона… он отправит ворона! Не позвонит, не напишет на электронную почту… Ворона!

– Сколько это займет?

– Если он не в отъезде, то, думаю, две-три недели.

Я закрыла лицо руками, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Все это звучало как полный бред. Разломы, маги, другой мир... Но внутри начала зарождаться мысль, что, возможно, это действительно правда.

Не дожидаясь, пока я разрыдаюсь, мой хмурый собеседник отошел к одной из полок, достал кусок бумаги и что-то вроде угольного карандаша. Быстро нацарапав несколько строк, свернул письмо и вложил его в крохотный кожаный тубус.

– Придется подождать, пока гроза утихнет, – подытожил он.

– Хорошо, – прошептала я. – Спасибо.

С трудом убрала руки от лица и снова опустилась на диван. Меня потряхивало. 

– А пока что тебе придется остаться здесь, – добавил он. – У меня нет времени везти тебя в город и искать, куда пристроить. Если, конечно, не хочешь сама отправиться туда пешком. Дорогу если что укажу. Пара дней пути.

Он хмыкнул, а я взглянула на него с явной обреченностью. Мы оба понимали, что в одиночку я не рискну идти через лес. Тем более два дня!

– Я останусь, спасибо, – голос звучал хрипло. Мужчина фыркнул, словно ответ и так был очевиден.

Я понятия не имела, как справлюсь с этим. И что я буду делать здесь? Как расплачусь с ним?

– Кстати, меня зовут Кайрон, мальчика – Томас, он мой сын, – сказал он сдержанно. – И если хочешь, чтобы я помог, не пытайся все усложнять. Ясно?

– Ясно, – ответила тихо. А что мне оставалось?

И снова посмотрела на карту на столе. Мир, в который я попала, был чужим и пугающим. Но если здесь действительно есть маги, которые могут помочь, то, возможно, у меня еще есть шанс вернуться домой. Или хотя бы понять, почему я оказалась здесь.

Я сидела на диване, уставившись на карту на столе и разглядывая ее уже какое-то время. Незнакомые очертания, странные названия – все это будто насмехалось надо мной, доказывая, что родной мир остался где-то далеко, за гранью моего понимания. В груди нарастало неприятное чувство пустоты и беспомощности.

Кайрон оставил меня, очевидно давая время прийти в себя… Или просто устав объяснять простые истины. Он не выглядел сильно радостным или сочувствующим, но я была благодарна уже за то, что он приютил меня, а не выставил за порог.

Я слышала, как где-то в доме он разговаривал с Томасом, но слова доносились слишком глухо, чтобы разобрать. Наверное, это даже к лучшему. Мне нужно было хотя бы несколько минут одиночества, чтобы прийти в себя. Ну, или хотя бы попытаться это сделать.

Спустя какое-то время, Кайрон вернулся, неся в руках охапку дров. Не обращая на меня внимания, он принялся раскладывать их в поленницу возле очага.

– Пап, вода закипела! – раздался голос Томаса откуда-то из-за двери.

Мужчина, кивнул, словно подтверждая услышанное. Он поднялся, нашел меня взглядом, снова хмуро оглядел…

– Пошли, – бросил он, качнув головой в сторону выхода.

– Куда? – спросила я, чувствуя, как внутри все сильнее сжимается тревога.

Он даже не удосужился ответить. Просто жестом показал, чтобы я шла за ним. Я нехотя поднялась с дивана, глянула в последний раз на карту, словно она могла дать хоть какие-то ответы, и поплелась следом.

Мы прошли через узкий коридор, освещенный только слабым светом лампы, что висела под потолком, и оказались в другой комнате. Здесь было намного теплее, почти душно – в углу пылал очаг, от которого шел приятный жар. В центре комнаты стояла массивная деревянная купальня, похожая на импровизированную ванну. Пол здесь был каменным, а не деревянным, как в комнате, а в центре, ровно под этой ванной, виднелась решетка слива…

Томас уже вовсю хозяйничал. Он осторожно черпал ковшом горячую воду прямо из огромного котла, что был частью очага, наполнял ведро, чтобы после опрокинуть его в ванну. 

Не уверена, что это было подходящее занятие для такого мальчишки, я бы, наверное, не доверила ему возиться с кипятком, но, похоже, его отец вполне считал это нормой. Ну что же… другие реалии, другие нравы, я горько усмехнулась в мыслях. 

Уж точно не стоит вот так с порога высказывать свою точку зрения.

От ванной поднимался пар, заполняя комнату легким ароматом дерева и чего-то травяного.

– Подай холодной, – велел Кайрон, забирая у мальчика ковш и кивая в сторону огромной бочки у стены.

– Тут пусто.

– Ну тогда из трубы.

Я молча стояла в дверях, наблюдая за этой сценой, чувствуя себя совершенно лишней. 

М-да. Неуютно.

– Ты что, стоять тут собираешься? – неожиданно бросил Кайрон с легким раздражением, обернувшись ко мне. – Давай, помогай.

– Я? – я, признаться, растерялась.

– Ну кроме тебя, все при деле, – усмехнулся хозяин. Еще и поглядел на меня так внимательно, точно ждал, что я буду делать.

Я не очень понимала, что именно мне следует делать, но тут Томас потянулся к какому-то рычагу в стене, нажал на него и из трубы потекла вода в подставленное ведро. Ему приходилось качать его, чтобы поток не останавливался, и я поспешила на помощь.

– Можно мне?

– Нет, лучше держи ведро, – кажется, Томасу и самому нравилось обращаться с этой водокачкой. 

Через несколько минут купальня была наполнена больше, чем на половину. Томас, довольный своей работой, отнес на место пустое ведро и с гордым видом посмотрел на отца.

– Все, иди, – коротко велел Кайрон, махнув рукой в сторону двери.

Мальчишка хотел что-то сказать, но осекся, встретив суровый взгляд отца. Недовольно закатив глаза, Томас все же подчинился и вышел, хлопнув дверью.

Когда мы остались вдвоем, Кайрон повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Его взгляд прошелся по всей моей фигуре и сделалось как-то совсем неуютно. Я неуверенно переступила с ноги на ногу.

– Раздевайся.

Мое сердце тут же подпрыгнуло.

– Что? – выдавила я, отступая на шаг. Ну приехали, да?

– Я сказал – раздевайся. Или думаешь, что я позволю тебе и дальше разносить грязь по моему дому?

Его голос звучал насмешливо, а взгляд был таким пристальным, словно он хотел прожечь меня им насквозь.

Я замерла, ощущая, как внутри все сжимается от страха. В доме ведь его сын? Неужели у них здесь такие дикие нравы?

– Вы могли бы… выйти? – в этот раз я ждала его ответа, как собственного приговора. Даже волосы на затылке зашевелились.

– А что если нет? – его лицо исказила кривая ухмылка, он вальяжно прислонился плечом к стене. – Может, мне стоит остаться?

– Тогда уйду я, – сдавленно вымолвила я и даже сделала несколько поспешных шагов к выходу. 

А про себя молилась, чтобы он не перехватил меня.

Только вот мольбы оказались тщетны. Кайрон ухватил меня за запястье и не дал выскочить за дверь. Я дернулась и с отчаянным страхом заглянула в его лицо, уже готовясь вцепиться ногтями ему в морду.

– Погоди, – насмешливости в его тоне уже не было. Он потянул меня обратно, перегородил выход и тут же отпустил, поднимая руки в мирном жесте. – Успокойся, я тебя не трону.

Я попятилась, прикидывая, чем лучше огреть его в случае чего.

Кайрон, кажется, проследил за направлением моего взгляда и вдруг усмехнулся.

– Ковш слишком мягкий, сомнется об мой череп, не сомневайся, лучше тогда кочергу, – бросил он, склонив голову набок. Но больше не делая попыток приблизиться. – Все, успокойся. Считай, это была проверка. Шлюх в своем доме я не потерплю.

Я почувствовала, как лицо вспыхнуло от возмущения.

– Что?! 

Он это серьезно?!

– Успокойся, говорю, – перебил он, махнув рукой, будто отгоняя надоедливую муху. – Если бы ты согласилась, я бы вышвырнул тебя за дверь сегодня же. А теперь помойся, а то похожа на горного джаха. Когда закончишь, поговорим. Там вон, всякое… женское.

Он кивнул на кадку, в которой виднелись какие-то бутыльки.

– От жены осталось.

Я стояла, потрясенная его словами, не в силах вымолвить ни звука. Кайрон лишь коротко хмыкнул, развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь.

Первым делом я бросилась к двери в поисках засова. Мое сердце все еще бешено колотилось, но я заставила себя успокоиться. Засова не обнаружилось, а подпереть дверь было нечем. Единственная лавка была приделана на крюки к стене…

Я осторожно открыла створку и выглянула в коридор… Никого.

Проверка, значит. Как ему вообще могло прийти такое в голову? Я выдохнула, призывая себя к спокойствию. Покосилась на парящую теплом ванну… Кожа сразу зазудела с удвоенной силой. Мысленно сосчитав до десяти, я все же решилась….

Сняв с себя грязную одежду, осторожно залезла в купальню. Горячая вода обожгла кожу, но вскоре я почувствовала, как напряжение начинает постепенно уходить.

Сначала я просто сидела, закрыв глаза, наслаждаясь теплом, которое разливалось по замерзшим мышцам. Но вскоре мысли снова заметались в моей голове.

Что теперь? Что мне делать? Как долго я смогу здесь пробыть?

Я потерла лоб, стараясь отогнать назойливые вопросы. Все это казалось каким-то дурным сном, из которого я никак не могла вырваться.

Погрузившись под воду целиком, потерла лицо. Кожа даже на ощупь была грязной. Вынырнув, я все же потянулась через бортик к той кадке, про которую сказал Кайрон.

Осталось от жены… Значит, его жены здесь нет? Интересно, а что с ней случилось?

Пришлось даже потрясти головой, отгоняя непрошенные мысли. Не съел же он ее, в конце концов. Что-то я себя совсем на ужасы настраиваю.

В бутыльках обнаружилось ароматное жидкое мыло… Ну, или что-то очень похожее. Я, наконец, отмылась… Вода стала мутно белой, но все еще оставалась горячей, и я решила, что торопиться сейчас ни к чему. 

Заслужила я немного отдохнуть? Думаю, что да. Тем более несколько минут в тишине наверняка помогут привести мысли в порядок. 

Я откинулась на бортик и выдохнула. Дрова в очаге уже тлели углями и их свечение отбрасывало на стены странные тени…

Наверное, я должна была сейчас метаться в истерике, панически грызть ногти, искать выход, страдать, но я так устала и была так расстроена, что сил на это попросту не осталось.

Я не заметила, как совсем разомлела и кажется прикрыла глаза. В голове все плавилось от усталости и стресса…

Внезапно я почувствовала, как кто-то грубо потряс меня за плечо.

– Эй, очнись! – раздался хриплый голос Кайрона.

Я резко открыла глаза и вскрикнула, обнаружив, что он буквально тащит меня из воды. Уже и руку под колени просунул, но я уперлась.

– Что вы делаете?! – закричала, пытаясь вырваться. Но лишь окатила и себя и его водой.

– Ты бы еще утонула тут, глупая женщина, – ругался он, не обращая внимания на мои протесты. – Вода давно остыла!

Я попыталась прикрыться руками, чувствуя, как жар заливает лицо.

– Пустите меня! И выйдите! – потребовала я, чуть ли не срываясь на крик.

Кайрон отпустил, отступил на шаг и хмыкнул, оглядывая собственную промокшую насквозь рубаху.

– Сама виновата, я думал ты сознание потеряла, звал из-за двери, между прочим, а тут тишина. Я откуда знаю, что тебе в голову могло взбрести, – недовольно процедил он. – Заканчивай и выходи, нужно поговорить. 

Он отжал нижний край рубахи и направился к двери, ругаясь себе под нос:

– Вечно тебе женщины боком обходятся, ничему жизнь не учит…

Он вышел, оставив меня в купальне, дрожащую от холода и унижения.

Я вылезла из воды, быстро вытерлась холстиной, которая висела на крюке над лавкой, и натянула чистую рубашку, по всей видимости оставленную для меня Кайроном. В голове все еще гудело от пережитого, но я знала, что мне придется пойти к нему и выяснить, что он хочет обсудить. А заодно и установить кое-какие рамки.

Когда я вышла из ванной, волосы все еще были влажными. На мне была мужская рубашка до колен, и я чувствовала себя ужасно неуютно. Но выбора не было: все мои вещи были безнадежно грязными… Джинсы вообще колом встали, едва высохнув. 

Чтобы хоть как-то скрыть дискомфорт, я обмотала холстину вокруг талии, но без белья все равно было неловко.

Найдя Кайрона на кухне, я заметила, как он задумчиво смотрел в пустоту. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и коротко кивнул на стул напротив.

– Садись, – бросил он.

Я осторожно опустилась на стул, чувствуя себя так, будто меня снова вызвали к директору.

– Раз уж ты тут застряла, нужно решить, что с тобой делать, – начал он, сложив руки на столе.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, нахмурившись.

– Ты же не думаешь, что я буду кормить тебя просто так? У меня не приют для сироток.

– Конечно, – пробормотала я, с трудом удерживая его взгляд. – Я понимаю.

А еще я понимала, что если сейчас сыграю ту самую сиротку и дам слабину, то могу огрести проблем. Нужно все же сразу обозначить рамки, чтобы потом все это не вышло мне боком. 

– Хорошо, что понимаешь, – кивнул он. – У меня есть предложение. Мне нужно иногда отлучаться в лес за припасами, а Томаса я пока не могу брать с собой, не дорос. Ты присмотришь за ним.

– Вы хотите, чтобы я была его няней? – удивилась я.

– Примерно так, – усмехнулся он. – Уроки, еда, следить, чтобы он не свернул себе шею.

Я нахмурилась, обдумывая предложение.

– Что-то еще?

Кайрон хмыкнул.

– Будешь помогать по хозяйству. Если ты, конечно, к такому приспособлена.

– Думаю, я вполне справлюсь, – поспешно сообщила я, чувствуя, как во мне закипает негодование. Он что думает, я совсем неумеха?

Предложение казалось вполне щедрым… Если он предлагает честную работу за кров и решение моих вопросов… Что ж, других вариантов у меня все равно пока нет.

– Посмотрим, – произнес он в итоге, насмешливо выгнув бровь.

На несколько секунд в кухне повисла тишина. Я смотрела на него, пытаясь понять, что это за человек. Его суровое лицо, резкие черты и хмурый взгляд создавали впечатление, будто он привык командовать и не терпел возражений.

– Вы… вы давно здесь живете? – я решила сменить тему.

– Недавно, – он покачал головой, глядя в кружку. – Только несколько месяцев.

– Раньше жили в другом месте?

Он поднял на меня взгляд.

– Служил, – ответил после паузы. – Почти десять лет.

– Служили? – кажется, я начинала немного понимать. Он, похоже, военный.

– Да. При королевской армии, – пояснил он, явно не желая углубляться в детали. – Вернулся недавно. 

– А ваша… жена? – вопрос дался с трудом, но я хотела узнать сразу, что с ней случилось, чтобы лучше понимать, как вести себя.

Кайрон поджал губы. Вопрос ему явно не понравился.

– Я отвечу один раз, и больше ты не станешь об этом спрашивать, – сурово произнес он. Голос-то ледяной! Я кивнула. – Она сбежала с торговцем из города, когда срок моей службы вышел. Раньше я мог приезжать домой только на несколько недель в году, а едва она поняла, что я вернулся насовсем и хочу…

Он замолчал, стиснув зубы так, что желваки проступили на челюсти.

Чего он хотел? Семьи?

Мне вдруг стало как-то горько… В его словах звучала боль, а в его позе было слишком много напряжения.

– Она просто собрала вещи и оставила Томаса здесь. Со мной.

С человеком, который его совсем не знал, поняла я. Если все, что он говорит – правда, то это просто ужасно. Бедный мальчик…

– Она бросила вас?

– Не меня, – сухо поправил он, отводя взгляд. – Сына.

Его слова прозвучали так холодно, что я невольно поежилась.

– Мне жаль, – тихо призналась я, не зная что еще здесь добавить... 

Какая мать сможет поступить так?

– Не нужно меня жалеть, – резко рыкнул Кайрон. Я даже вздрогнула, когда он вдруг подался чуть вперед. – Лучше сосредоточься на том, как самой выжить здесь. Этот мир может быть жестоким, особенно для таких, как ты. Жалостливых.

Он поднялся со своего места, поставил кружку на стол. Надо же, какие мы жесткие.

– Спать будешь в гостиной, на диване. Гостевые комнаты не убраны, и у меня сейчас нет времени этим заниматься.

– Хорошо, – согласилась я, хотя внутри все еще оставалась тяжесть. Я едва умудрялась выдерживать его прямой и слишком уж пронзительный взгляд.

– И не создавай лишних проблем, – заявил напоследок.

Я кивнула… Будто бы собиралась.

Кайрон молча вышел. Очень гостеприимно, ничего не скажешь.

Ночь я провела на диване в гостиной. Камин тихо потрескивал, и его тепло успокаивало. Я лежала, завернувшись в одеяло, и пыталась отвлечься от мыслей. Выходило плохо. 

Но когда я почти задремала, на улице вдруг раздался странный вой. Я замерла, прислушиваясь. Вой повторился, ближе.

В коридоре послышались шаги.

Я села на диване, сердце забилось быстрее. Что-то тревожное было в этом вое. Нехорошее.

– Кто там? – прошептала я, но ответа не последовало.

Дверь приоткрылась, и в проеме появился Кайрон. Он был одет и выглядел настороженно.

– Лежи, – коротко бросил он.

Но я не послушала. Подойдя к двери, увидела, как он вышел на порог и замер, вглядываясь в темноту. Что-то было не так.

Когда Кайрон поднял руку, с его ладони слетели светящиеся шарики и закружили вокруг дома, отбрасывая голубое сияние.

– Что это? – прошептала я, ошеломленная… Это что же, настоящая магия?!

– Огни защиты, – ответил он, не оборачиваясь. – Они отпугнут тех, кто вьется вокруг дома.

– Кто "вьется"? – спросила я, но он только бросил:

– Лучше тебе этого не знать. И вообще я велел тебе оставаться в комнате.

За деревьями мелькнули тени, а в темноте блеснули зелёные глаза. Я замерла, не в силах понять, что увидела, но Кайрон только закрыл дверь и ушел, оставив меня ошеломленный.

Позже, закутавшись в плед, я долго не могла уснуть. Шорохи дома и образы огоньков не покидали моих мыслей. Рассвет я встретила разбитой и голодной.

Может, сделать что-то полезное? После всего, что произошло, я хотя бы могла попытаться отблагодарить Кайрона за ночлег.

Решение пришло само собой. Завтрак.

Я осторожно поднялась, стараясь не шуметь, и направилась на кухню.Было еще темновато, но я подкинула несколько сухих поленьев в очаг, и мерцающие угли с радостью подхватили древесину. Теплый свет озарил деревянные полки и массивный стол.

Я зябко поежилась, подогнув пальцы на ногах… пол здесь хоть и был из дерева, все же холодил. Надо скорее будет разобраться со своей обувью, но сперва завтрак…

На полке я нашла немного муки, а я надеюсь, что это была она, яйца, что-то вроде масла в глиняной банке и кувшин с молоком. Не густо, но этого должно было хватить.

– Ладно, Вера, посмотрим, на что ты способна, – пробормотала себе под нос.

Я быстро замесила тесто, вспоминая, как пекла блины дома. Руки работали автоматически, а мысли все еще блуждали где-то далеко. Запах муки и молока, тепло от очага – все это на мгновение перенесло меня в прошлое, в мою кухню, где я готовила завтрак перед работой.

Плита не сильно отличалась от привычной мне, к тому же, я все же бывала у бабушки в деревне. Подготовив растопку, я щипцами подхватила полено из очага и сунула его в топку. Главное было не намудрить с заслонками, а то весь дым пойдет в дом… Но, похоже, я справилась. Дымом не пахло, огонь разгорелся, а кружок чугуна, заменявший конфорку, скоро нагрелся.

Когда первый блин зашипел на разогретой сковороде, я почувствовала себя чуть лучше. Может быть, это все временно? Может, я не совсем потеряна в этом мире?

Запах жарящихся блинов наполнил кухню, и я наконец позволила себе улыбнуться.

– Что это? – раздалось вдруг за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Томас, его волосы торчали в разные стороны, а глаза были еще сонными.

– Завтрак, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

Мальчишка поморщился, но потом втянул носом воздух.

– Пахнет нормально, – пробормотал он, подходя ближе.

– Садись, – предложила я, переворачивая еще один блин.

Томас сел за стол, положив локти на его поверхность и уставившись на меня с любопытством.

– Ты умеешь готовить? – спросил он, склонив голову набок.

– Конечно, – ответила я с легкой улыбкой. – А ты думал, я питаюсь воздухом?

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

Когда я поставила тарелку с блинами на стол, Томас потянулся к ним, даже не дожидаясь когда я достану ему тарелку.

– Подожди! – остановила я его. – Нужно подождать всех.

– Всех? – переспросил он, прищурившись.

В этот момент в дверях появился Кайрон. Он выглядел так, будто только что встал с постели: волосы слегка взъерошены, рубашка наполовину заправлена. Кажется, это у них семейное.

Он остановился на пороге, нахмурившись.

– Что здесь происходит?

– Завтрак, – уверенно отозвалась я и постаралась придать голосу побольше оптимизма. Хотя, признаться, это было сложновато. Под его хмурым и грозным взглядом хотелось скорее вытянуться по стойке смирно, чем улыбаться.

Кайрон прошел вперед, втягивая носом воздух.

– Блины? – удивленно пробормотал он, наткнувшись взглядом на стопку в центре стола.

– Да, – подтвердила я, протянув ему тарелку. – Попробуешь?

Он посмотрел на меня, потом на тарелку, словно решал, стоит ли доверять. Но в конце концов, то ли голод, то ли любопытство возобладало, и он взял один блин и откусил кусочек.

– Неплохо, – признал, кивая. И даже хмурая морщинка меж его бровей разгладилась.

Ха! Правильно говорят! Путь к сердцу мужчины лежит через желудок!

Томас, тем временем, уже успел схватить себе два блина и с аппетитом уплетал их, не обращая внимания на отца.

Кайрон заметил это и удивленно поднял бровь.

– Ты ешь? – спросил он, обращаясь к мальчишке.

– Ага, – ответил тот с полным ртом.

– Что, и даже не вышвырнешь тарелку в стену?

Томас только пожал плечами, продолжая жевать. Интересные у них тут, однако, отношения. Высокие.

Кайрон перевел взгляд на меня.

– Это что-то новенькое, – бросил он, и в его голосе прозвучала нотка одобрения.

Я вернулась к плите, чтобы приготовить еще несколько блинов. И заодно дабы скрыть собственное удовлетворение.

Значит, мальчонка плохо ел? Даже тарелками кидался? Чем же его кормил отец? Сейчас-то вон как уплетает.

– Может, все будет не так плохо, как я думал, – пробормотал Кайрон себе под нос.

Он не стал сразу садиться за стол, а подошел к одному из шкафов и достал оттуда банку меда.

– На вот, – сунув туда ложку, подвинул ее Томасу.

Я поглядывала на них через плечо. Мальчишка даже слегка округлил глаза от удивления, но все же придвинул банку к себе и уже собирался макнуть туда блин.

– Погоди! – вот тут я не выдержала. Поспешила остановить его, невольно отметив, как ребенок при этом вжал голову в плечи… Испугался?

Я улыбнулась, взяла один блинчик, разложила его на тарелке, намазала медом, а после свернула в удобный для поедания треугольник.

– Так будет удобнее, – пояснила я, – и вкуснее. А если макать прямо в банку, мед будет испорчен.

Немного помедлив, я решила добавить:

– И тогда завтра ты уже не сможешь добавить его к блинам.

– Ты и завтра их сделаешь? – с восторгом произнес Томас. Я погладила его по голове.

– Ешь, – и поторопилась обратно к плите.

Кайрон молчал, наблюдая за нами. Он разлил по кружкам молоко, сразу на троих… И тоже уселся за стол.

Впрочем, пока я не закончила у плиты, он не ел, молча ждал, наблюдая за сыном. И потянулся к стопке блинов только когда я тоже села за стол.

Мы ели молча, но атмосфера была на удивление спокойной. Томас доел первым и тут же побежал куда-то, оставив нас с Кайроном вдвоем.

– Ты справилась, – сказал он, отодвигая тарелку.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не улыбаться слишком широко.

– Посмотрим, как долго ты продержишься.

Его слова прозвучали скорее как вызов, чем как похвала, но я решила принять это как комплимент.

– Я постараюсь, – ответила я твердо.

В этот момент по полу потянуло сквозняком, и я снова поежилась, поджимая ноги.

Кайрон заметил это, его взгляд опустился на мои босые стопы. Поджав губы, он о чем-то задумался.

– Скоро вернусь, – проговорил он, прежде чем выйти из кухни.

Я слегка озадачилась, что вдруг могло взбрести в голову этому мужчине? Но когда он вышел, только пожала плечами.

Кухня все еще пахла блинами, когда я убирала со стола. Пожалуй, нужно сразу после завтрака узнать у Кайрона, как у них тут обстоит со стиркой. Ходить в его рубахе и холстине мне как-то точно не с руки… Последняя так и вовсе норовила вечно распутаться и сползти.

Тишина дома время от времени прерывалась скрипом половиц, но я уже не вздрагивала от каждого звука. Свет дня немного развеял ночные страхи. Хотя все же наверное стоило спросить, кого это в ночи гонял Кайрон своими светлячками. 

Когда я уже почти закончила на кухне, позади снова раздался звук шагов – тяжелых, размеренных. В дверях появился Кайрон. В руках он держал небольшой деревянный сундук, который поставил на стол.

– Это тебе, – сказал он коротко.

– Что это?

Он не ответил сразу, а лишь откинул крышку. Я отложила тряпку и подошла к нему. Внутри лежали несколько платьев, аккуратно сложенных. Кажется там было и что-то еще… Ткань, хотя и простая, выглядела качественной, с вышивкой по краям.

– Они принадлежали… моей жене, я привез их, когда вернулся, новые, – медленно произнес он, избегая смотреть мне в глаза. – Она так и не успела их поносить.

Я замерла, не зная, что сказать. Он говорил спокойно, но в его словах все равно ощущалось что-то еще. Печаль? Вина?

– Ты уверен, что я могу их взять? – осторожно спросила я, коснувшись пальцами ткани одного из платьев. Конечно на миг во мне взыграла гордость… Носить чужие платья? Еще и за бывшей женой? Но я тут же мысленно одернула себя. Джинсы, блузка и тонкое летнее пальто не очень-то подходят для нынешних обстоятельств, а денег, чтобы купить что-то еще, у меня нет.

– Они больше никому не нужны, – отрезал он. 

Я кивнула и подняла взгляд. Кайрон снова хмурился, но может быть, не такой уж он и непрошибаемый, каким показался на первый взгляд?

– Спасибо, – сказала я тихо.

Он кивнул, а затем добавил:

– Как закончишь с этим, я покажу тебе дом и хозяйство. Нужно, чтобы ты понимала, как здесь жить.

Через полчаса я вышла из дома в одном из платьев, которые он мне оставил. Оно сидело чуть просторнее, чем хотелось бы, но было удивительно удобным. Простой крой, подол чуть ниже колена… И они и правда оказались совсем новыми. К тому же на дне сундука я нашла даже комплект белья… Судя по картонным бирочкам, что крепились на тонких бечевках, оно тоже было новым. Стало, правда, немного неловко от понимания, что все это покупал Кайрон… Но без тонкой сорочки на бретелях и вот этих вот панталон, я бы точно ощущала бы себя совсем не комфортно.

Ладно, что уж теперь? Дают – бери, бьют – беги. Так мне еще бабушка говорила.

Кайрон ждал меня у крыльца, сложив руки на груди.

– Пойдем, – коротко бросил он, едва я показалась в дверях, и я поспешила за ним.

Под утренним солнцем дом выглядел не таким пугающим, как ночью. Двор был просторный, с небольшим сараем, где слышались какие-то звуки: скрип, топот и даже тихое ржание.

– У тебя есть лошади? – спросила я, пытаясь рассмотреть, что внутри.

– Только одна, – ответил он. – И пара коз. Их хватает на молоко. Еще куры.

Он открыл дверь сарая, и я увидела небольшую светлую лошадь, которая лениво жевала сено. Рядом, в отдельном загоне, устроились две рогатых козы, которые тут же повернули ко мне головы, явно заинтересовавшись новым человеком. Одна из них протяжно проблеяла.

Запах здесь был соответствующий… Не сказать бы, чтобы сильно отталкивающий, пахло животными и сухим сеном, но мне, закоренелой горожанке, это было скорее в диковинку.

– Ты будешь доить их? – спросила я, с трудом скрывая удивление. 

– Нет, – сухо отозвался он. – Это теперь твоя задача.

– А-а-а, – протянула я себе под нос, но он явно услышал, потому что уголки его губ чуть дернулись вверх.

– Это проще, чем ты думаешь, – добавил он.

– Проще, чем я думаю? – переспросила я, с сомнением глядя на коз. Одна из них продолжала в упор смотреть на меня своими глазами с горизонтальным зрачком, словно уже предвкушала, как будет надо мной издеваться.

– Да, – невозмутимо ответил Кайрон, доставая из угла небольшое ведро и табурет. – Смотри.

Он поставил табурет рядом с загоном, открыл его, и та самая коза с пытливым взглядом тут же подошла к нему, словно это был их давний ритуал.

– Ее зовут Грета, – пояснил он, поглаживая животину. Похоже, коза доверяла ему и совсем не боялась. – Она спокойная.

– Ага, – неуверенно протянула я, прищурившись на Грету. Кажется, на меня она смотрела с куда большим подозрением.

Кайрон устроился на табурете и ловким движением подставил ведро. Его руки двигались так уверенно и размеренно, что я даже начала верить, что это действительно не так уж и сложно. А еще было слегка удивительно, как этот вояка так легко управляется с подобными вещами.

Впрочем, наверное, захочешь кушать, еще не тому научишься.

– Видишь? – сказал он, выпрямляясь и поднимая ведро, в котором уже плескалось немного молока. – Ничего сложного.

Он встал, уступая место.

– Садись, – коротко указал Кайрон, подавая мне ведро.

Грета тут же повернула ко мне голову и внимательно посмотрела, будто оценивая мою решимость. Я села на табурет, поставила ведро под нее и осторожно протянула руку к ее вымени.

– Не бойся, – усмехнулся Кайрон, скрестив руки на груди. – Эти козы не едят человечину.

– Очень смешно, – пробормотала я, сосредоточенно пытаясь понять, куда и как нажимать.

Сначала я просто схватила вымя, и Грета тут же дернулась, недовольно заблеяв.

Я тут же отдернула руку. Ну вот и здрасте!

– Ты ее не душить сюда пришла, – флегматично заметил Кайрон. – Ласковее будь.

– Ласковее? – я подняла на него взгляд. Он стоял, прислонившись к столбику загона, и смотрел на меня, явно забавляясь. – У нас что, свидание или дойка?

Он усмехнулся.

– Для нее – одно и то же. Продолжай.

Я вздохнула и осторожно потянулась снова. В конце концов, разве не смогу я подоить козу?!

На этот раз Грета не дернулась. Воодушевившись, я попыталась выдавить струйку молока, но у меня ничего не вышло.

– Ты точно уверен, что это проще, чем кажется? – спросила я, поворачиваясь к Кайрону.

– Ты даже не начала. Сожми сильнее.

– Ага, а потом она пнет меня копытом!

– Если пнет, значит, заслужила, – не без улыбки заметил он.

– Потрясающе… – возмутилась я, сжав зубы.

Я снова потянулась к вымени, решив все-таки показать этой козе – и этому мужчине! – что не так уж я и беспомощна. Сжала пальцами, на этот раз чуть сильнее, и уже собралась торжествовать победу, как Грета резко дернула ногой, сбив ведро.

– Эй! – вскрикнула я, едва успев увернуться.

Кайрон разразился смехом. Это был первый раз, когда я увидела его смеющимся. Сначала он тихо хмыкнул, но потом не удержался, и его смех эхом разнесся по сараю.

– Очень смешно, – буркнула я, поднимая ведро, но сама невольно косилась. Смех преобразил его суровый вид, совсем переменив черты, смягчив его… Пожалуй, так я бы даже назвала его красивым мужчиной… 

Вот тебе и раз.

– Да у тебя талант, – похоже, просто в этом доме не будет.

– Это все конечно чудесно, – я возмущенно уставилась на него, все еще держа ведро. – Но если ты не помнишь, то я говорила, что жила в городе. Я никогда не занималась ничем подобным. И не думаю, что у тебя самого получилось с первого раза.

– Твоя правда, – спокойно ответил он, все еще улыбаясь. – Но если хочешь остаться здесь, тебе придется научиться.

– Я научусь, если ты объяснишь нормально, а не будешь издеваться, – заявила я, сверкая глазами.

Улыбка сошла с его лица, он вздернул брови, явно не ожидая, что я отреагирую подобным образом.

– Я и не думал издеваться, – коротко отозвался он. – Просто хотел проверить, на что ты способна.

– Проверил?

Он поджал губы. 

– Ладно, давай покажу, – уже без смеха проговорил он, забирая у меня ведро.

Когда мы закончили с козой, с меня сошло семь потов… Если кто-то когда-то скажет мне, что это легко, ни за что не поверю! Помимо того, что нужно было приноровиться к самому действу, бодучая животина явно была против моего вмешательства в их с Кайроном отношения.

Как я не оказалась в итоге с ведром на голове и рогами… в другом месте, осталось для меня загадкой. И большой радостью.

– Разве женщина не должна уметь такие простые вещи? – ворчал Кайрон, когда стало понятно, что все не так уж весело. – Грета ни разу никого не бодала… прежде.

– Все бывает в первый раз, – не менее ворчливо ответила я сразу на все его вопросы и утверждения.

В общем, утро не задалось. После загона с козами мы отправились в курятник. Здесь, по крайней мере никого доить было не нужно. Куры понравились мне куда больше. Если бы еще местный петух не косил на меня своим глазом, было бы вообще чудесно…

Когда мы вернулись в дом, мне казалось, что я провела с этими козами и курами больше времени, чем за всю свою жизнь. Руки все еще слегка дрожали, а платье успело немного запачкаться. Я хотела спросить у Кайрона про стирку, да и кроссовки все же были бы удобнее нынешних башмаков, но у хозяина были свои планы:

– Пойдем, покажу тебе дом. Ты же не видела ничего, кроме гостиной и кухни. Надо, чтобы ты знала, что где.

Я кивнула, решив не спорить. Небольшой экскурс не повредит. К тому же меня немного беспокоил вопрос с гостиной… Вроде вчера он упоминал, что есть гостевые комнаты, и я не отказалась бы от одной из них. И дело было даже не в удобстве, мне хотелось хотя бы иллюзию защищенности. Возможность где-то уединиться.

Мы прошли по коридору, и Кайрон указал на дверь слева.

– Здесь моя комната. Туда лучше не заходить.

– Даже если ты вдруг начнется пожар? – сухо спросила я, но он лишь хмыкнул, проигнорировав мою попытку пошутить.

Он повел меня дальше по коридору, где было еще две двери.

– Это комната Томаса, – сказал он, указывая на первую. – А эта теперь твоя.

Я заглянула внутрь. Комната была небольшой, но уютной: кровать с деревянным изголовьем, небольшой шкаф и столик у окна. На подоконнике стояла глиняная ваза с засохшими цветами. Не обжито, но грех жаловаться.

– Судя по всему, здесь давно никто не жил, – заметила я, проводя пальцем по пыльному столу.

– Это была комната для гостей, гостей у нас давно не было, – сказал Кайрон, чуть помедлив. – Теперь она твоя.

– Благодарю, – искренне ответила я.

– Комната не запирается, – добавил он.

– Это угроза? – я подняла бровь. Да, похоже, защищенность и правда будет только в иллюзии…

– Это факт, – он пожал плечами. – Если Томас решит устроить тебе сюрприз, ты должна быть готова.

– Прекрасно, – пробормотала я, закатывая глаза. Значит, от мальчика можно ожидать кварез? Впрочем, не мудрено, если подумать обо всем, что свалилось на него…

Мы вернулись в гостиную, и Кайрон остановился у лестницы, ведущей на чердак.

– Там чердак. Хранилище для вещей. Если что-то понадобится, можешь посмотреть там.

– А там тоже кто-то может "устроить сюрприз"? Те ночные чудища, например? – спросила я, вспомнив про ночные светящиеся глаза.

– Если будешь вести себя нормально и не станешь лезть куда не надо, все будет в порядке, – он снова был хмурым, и мне подумалось, что там, в сарае с козами, когда он все же улыбался, было как-то проще. И как вообще я должна воспринимать его слова? Что значит “вести себя нормально”? Быть покорной или просто не горланить песни по ночами?

– Успокоил, – пробормотала я, нервно усмехнувшись.

На этом экскурсия по дому закончилась. Кайрон отправился заниматься своими делами, а я осталась стоять посреди гостиной, думая, как лучше начать налаживать контакт с Томасом.

Самого мальчишку я нашла во дворе. Он сидел на бревне возле сарая, уткнувшись в какую-то книгу. Ветер трепал его волосы, но он, казалось, не замечал ничего вокруг.

– Эй, – позвала я, подойдя ближе.

Мальчишка поднял голову, посмотрел на меня с подозрением и снова уткнулся в книгу.

– Что читаешь? – спросила я, присев рядом.

– Не твое дело, – воспитание? Нет, не слышали. Я мысленно призвала себя к терпению. В конце концов, я ведь справлялась как-то с целым классом ребятни, разве не найду подход к одному мальчику?

– Знаешь, – задумчиво проговорила я, – мне всегда нравились книги. Они такие… магические.

Томас хмыкнул, но ничего не ответил.

– Когда я была маленькой, то читала все подряд, – продолжила я, стараясь заинтересовать его. – Даже если это были книги по физике или кулинарным рецептам.

Он снова хмыкнул, но на этот раз чуть громче, и я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули.

– Ну ладно, – сказала я, вставая. – Если не хочешь говорить, не буду мешать.

Я уже собиралась уйти, но он вдруг произнес:

– Это книга о магии.

Я повернулась к нему, стараясь скрыть удивление.

– Правда? И что там написано?

– Как призывать светляков, – ответил он, сдвинув брови. – Как папа делает.

– Звучит интересно, – я чуть наклонилась, пытаясь заглянуть в книгу.

– Ты все равно не поймешь, – отрезал он.

– Может, и не пойму, – согласилась я. – Но ты можешь мне объяснить.

Он закрыл книгу, посмотрел на меня с недоверием и вдруг резко поднялся.

– Не буду я тебе ничего объяснять!

Резкая смена в его настроении меня слегка удивила. Я хотела что-то сказать, но он уже убежал в дом, оставив меня одну. М-да, похоже, это будет сложнее, чем я думала.

Сидеть без дела я не умела. Да и в нынешних обстоятельствах моего попаданчества сидеть без дела было равно началу самокопаний и душевных терзаний. А заниматься такой дурью я не планировала. Поэтому мне срочно нужно было придумать себе занятие.

Чем бы я занялась дома? Почитала бы книгу или съездила бы куда-то развеяться, встретилась бы с подругами, в конце концов. Родни у меня особо не было, а те кто были, жили в других городах и мы редко общались, поэтому в основном от скуки меня спасали друзья. Но здесь их не было. А что это значит?

Нужно их завести.

Я осмотрелась. Сорока сидела на нижней ветке близ стоящего деревца и смотрела на меня своим блестящим взглядом.

– Прости, но ты на эту роль не подойдешь, – усмехнулась я пернатой, словно она могла слышать мои мысли и понимать речь.

Ладно, совместим приятное с полезным. Раз мне нужно стать няней для мальчика, то и подружиться с ним точно придется.

Я посмотрела в ту сторону, куда он сбежал. Дом выглядел довольно уютно в свете дня, стоит признать. Добавляли атмосферы и постройки кругом. Да и лес уже не казался таким мрачным, окрашенный красным и желтым в солнечных лучах смотрелся весьма живописно.

Усмехнувшись собственному оптимизму, который невесть откуда взялся, я отправилась вслед за Томасом. Нужно понять, как найти подход к нему… А заодно и к его отцу.

Когда я зашла в дом, то услышала стук, а пройдя в гостиную, поняла, откуда он…

Томас что-то усердно мастерил. Мальчишка, похоже, был настолько поглощен своим занятием, что даже не заметил моего приближения. Я остановилась в дверях наблюдая за ним.

Он сидел на корточках, сосредоточенно пыхтя, и стучал маленьким молотком по какой-то деревянной конструкции. Гвозди торчали криво, но, судя по выражению его лица, он был уверен, что делает что-то очень важное.

– Что строишь? – спросила я, все же решившись зайти в комнату.

Томас вздрогнул, словно я застала его за чем-то запретным, и мгновенно спрятал молоток за спину.

– Ничего, – буркнул он, бросив на меня подозрительный взгляд. Еще и поделку свою за спину задвинул.

– Ничего? – я наклонилась и заглянула за его плечо, чтобы лучше рассмотреть его «ничего». Это был маленький деревянный ящик с плохо подогнанными досками. – Очень похоже на что-то. Может, это… ловушка?

– Нет, – коротко бросил он, но в его глазах мелькнул интерес.

– Тогда, может… кормушка для птиц? – я прищурилась от любопытства, пытаясь сообразить, что это могло быть.

Он замер, будто обдумывая, стоит ли отвечать. Потом все же выдал:

– Это домик для ежика.

Я удивленно подняла брови.

– Для ежика?

– Да, – Томас снова уставился на свою работу, но уголки его губ слегка приподнялись. – Он живет под крыльцом. Я его видел. Но папа говорит, что он топает ночью и шуршит прямо под его спальней, он хочет выгнать его оттуда…

– И ты решил соорудить для него домик, чтобы ему было, где жить? – догадалась я, глядя на этого хмурого мальчонку.

Он фыркнул, но я заметила, как его взгляд смягчился.

– А что если и так? – он еще и рожицу скорчил, явно готовы защищаться.

– Ничего, – я пожала плечами, – забота о животных, это здорово. 

Я присела рядом и ткнула пальцем в одну из дощечек под его внимательным взглядом.

– Может, стоит сделать вход побольше? Чтобы ежик не застрял, если вдруг принесет с собой запасы.

– Побольше? – переспросил он недоверчиво. Кажется, он ждал от меня совсем другой реакции.

– Ну да, – я усмехнулась. – Ежи любят таскать всякие листья или даже кусочки тряпок в свое гнездо. Им нужно место, чтобы все это протащить внутрь. Да и представь, что будет если в проходе он вдруг вздумает распушить свои иголки?

Проход и в самом деле был не слишком велик, и похоже, Томас теперь тоже понял это. Он задумался, постукивая молотком по ладони. Потом нехотя кивнул.

– Ладно.

Я улыбнулась, но не стала делать из этого большого события. 

– И давай забьем гвозди поплотнее, чтобы он не поранился?

Мы с Томасом сидели на полу, сосредоточенно работая над домиком. Большая часть гвоздей были уже ржавыми и кривыми, похоже, он где-то вытащил их. Или собрал… Я показала ему, как можно выпрямить их, радуясь, что в детстве у меня все же были бабушка и дедушка. Последний, как раз, видимо в нехватке внука, порой учил меня всяким мальчишечьим премудростям.

Томас теперь поглядывал на меня с легким интересом, что не могло не радовать. Он даже немного расслабился, но продолжал внимательно следить за мной, будто проверяя, не собираюсь ли я что-то испортить.

– Вот здесь чуть сильнее забей, – сказала я, указывая на гвоздь, который он не до конца вколотил, но уже перешел к другому.

– Я знаю! – буркнул он, но все же послушался.

Стук молотка эхом разносился по комнате, когда дверь в гостиную внезапно открылась. На пороге стоял Кайрон. Его фигура заполнила собой весь дверной проем, а взгляд тут же остановился на нас.

– Что тут происходит? – его низкий голос прозвучал как раскат грома.

Мальчик мгновенно застыл, молоток выпал у него из рук и с глухим стуком упал на пол. Он выпрямился, вытирая ладони о штаны, и, словно по инстинкту, придвинул домик поближе к себе, пытаясь заслонить его от взгляда отца.

– Что это? – Кайрон шагнул вперед и сощурился. Меж его бровей снова залегла глубокая хмурая морщинка.

– Ничего, – быстро ответил Томас, опуская взгляд.

– Это не похоже на «ничего», – заметил мужчина, переводя взгляд на деревянную конструкцию у ног сына.

Я чувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Томас выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Вот так отношения между ними. Да здесь не няня нужна, а целый штат семейных психологов.

– Это домик для ежика, – спокойно сказала я, решив отвлечь внимание этого горе-строго-отца на себя.

Кайрон перевел взгляд на меня, его темные глаза вспыхнули недовольством.

– Домик для ежика? – повторил он с явным скепсисом. Медленно так, суровенько.

– Да, – подтвердила я, стараясь говорить ровно и спокойно. Даже плечи назад отвела, чтобы выглядеть увереннее. – Томас увидел, что под крыльцом живет еж, и решил помочь ему.

Добавлять то, что он решил это сделать из-за того, что отец хочет выгнать оттуда бедное животное, я не стала. С этого хмурого мужчины станется тогда ускорить процесс. Из принципа.

– Диким животным не нужна помощь людей, – резко сказал он, обращаясь скорее к сыну, чем ко мне.

Томас сжался, словно ожидал, что на него сейчас обрушится волна упреков. Мне стало жаль мальчика. Ну что это в самом деле такое? Похоже, Кайрон совсем не смыслит в воспитании детей… Не знаю уж, настолько ли суров этот мир, чтобы растить своих отпрысков в таких ежовых (ха-ха) рукавицах… Но я собиралась внести в эту историю свою лепту.

– Это неправда, – твердо заявила я, не отводя взгляда от Кайрона.

Он моргнул, словно смысл сказанного не желал усваивается в его мозгу. Как же! Ему противоречат? Кажется, к этому он не привык.

– Ты так считаешь? – спросил он, а голос стал почти елейным… Он медленно повернул ко мне голову. В его взгляде читалась явная угроза.

– Да, – ответила я, все так же спокойно. Такими взглядами меня не проймешь. Я работала в начальной школе и мои нервы закалены до предела. – Всем бывает нужна помощь. И животным – тоже.

– Это не их природа, – отрезал он, явно готовый стоять на своем. – Они созданы для того, чтобы выживать самостоятельно.

Почему мне казалось, что мы сейчас вообще не про ежа говорим? Неужели он думает так о собственном сыне? Это его метод? Он хочет взрастить сурового мужлана, не способного к состраданию?

– Возможно, – я скрестила руки на груди, слегка наклонив голову. – Но если что-то или кто-то может облегчить их жизнь, почему бы этим не воспользоваться?

– Потому что это делает их слабее, – прошипел Кайрон, глядя на меня как на непонятное явление. – Они должны справляться сами.

– Скажите это ежику, который шуршит под вашим крыльцом, потому что ему негде больше спрятаться, – парировала я слегка шутливо, ступая в сторону от этой опасной дорожки.

На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Томас смотрел то на меня, то на отца, широко распахнув глаза.

– Забота о животных – это не слабость, – продолжила я, делая шаг вперед. Я подняла домик с пола. Так, на всякий случай. Слишком уж сильно сопел этот мужлан. – Это сила. Томас проявляет ответственность и доброту. Разве это плохо?

Кайрон молчал и сверлил меня взглядом. Кажется, еще немного и он может решить, что зря пустил меня в свой дом. Не переборщила ли я?

– Если ты хочешь, чтобы он вырос сильным, – раз он молчал, кто-то ведь должен был говорить? – то сильным нужно быть прежде всего внутри. А забота о ком-то слабее себя – это признак внутренней силы.

Его челюсть сжалась, но он ничего не ответил. Томас смотрел на меня с удивлением, а потом перевел взгляд на отца.

– Я просто хотел, чтобы ежик остался, – пробормотал мальчик, его голос звучал тихо, но уверенно. Кажется, мое настроение было заразным. Интересно, как часто Томас решался идти против отца?

Глядя на этого мужчину, а в плечах он был как минимум вдвое шире меня и выше на голову, что уж говорить о Томасе, я бы не решилась с ним конфликтовать… Но Томас мальчик… Что происходило здесь все это время, пока они жили вдвоем? Как они уживались? Оба ведь упертые бараны.

Кайрон опустил взгляд на сына. На его лице мелькнула тень чего-то, похожего на сомнение, но он тут же спрятал это за своей суровой маской. 

Ха! Но я-то заметила!

– Делай что хочешь, – бросил он наконец, развернувшись к выходу. – Но чтобы я не слышал его шороха ночью.

Когда он ушел, Томас облегченно выдохнул. Я, впрочем, тоже.

– Ты… ты правда так думаешь? – спросил он вдруг, глядя на меня снизу вверх.

– О чем? – я улыбнулась.

– Что заботиться о животных – это хорошо?

– Конечно, – ответила я, садясь обратно на пол вместе с домиком. – Забота о ком-то – это всегда хорошо. Это значит, что у тебя доброе сердце.

Томас какое-то время помолчал, явно что-то обдумывая. Но в итоге едва слышно сказал:

– Спасибо.

И снова взялся за молоток.

– Не за что, – ответила я, подмигнув ему. – А теперь давай закончим. Ежику ведь еще нужно заселиться.

Мальчишка еще с большим усердием взялся за дело, а я невольно посмотрела в ту сторону, куда ушел Кайрон…

Этот мужчина был… слишком суровым. Его слова все еще звучали в моей голове: "Они должны справляться сами". Неужели он действительно думает так не только о диких животных, но и о собственном сыне?

Я покачала головой, отгоняя мрачные мысли, и вернулась к Томасу. Мальчик старательно забивал последний гвоздь, высунув от усердия язык.

– Все, готово! – гордо объявил он, откладывая молоток.

Я улыбнулась и подняла домик, чтобы еще раз его осмотреть. Конечно, это был не шедевр столярного искусства: гвозди торчали кое-где, доски слегка перекосились, но для ребенка это была отличная работа.

– Молодец, – похвалила я искренне. – Ежику точно понравится.

Томас скрестил руки на груди, притворяясь равнодушным, но я заметила, как его лицо чуть просветлело. Наверное, не часто он слышал похвалу в свой адрес в этом доме.

– Ладно, пойдем поставим его под крыльцо, – предложила я. – Можно будет понемногу отодвигать его день ото дня…

– Нет! – резко перебил меня Томас, прижимая домик к себе.

– Почему?

– Папа не должен этого видеть, – пробормотал он, бросив настороженный взгляд в сторону двери.

– А он и не узнает, – сказала я с мягкой улыбкой. – Мы поставим домик, когда его не будет рядом.

Насколько же он не доверяет отцу, что даже после того, как тот разрешил ему заниматься своим делом, мальчик не хочет показывать ему этот несчастный коробок?

Томас некоторое время молчал, обдумывая мои слова, но потом все же кивнул. Я выдохнула. Но с Кайроном, пожалуй, придется поговорить. Очень обстоятельно. Если он хочет, чтобы я стала няней для его сына, он и сам должен пересмотреть свои взгляды на воспитание. Ну или хотя бы доходчиво аргументировать мне, почему у них дома такая гнетущая атмосфера… А она и правда была тяжелой.

Оказавшись на улице, мы аккуратно устроили домик под крыльцом, стараясь не потревожить ежика, который мог там находиться. Томас даже приподнялся на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, через ступеньки.

– Думаешь, он переселится? – спросил мальчик, задумчиво разглядывая домик. – А то его гнездо прямо под папиной комнатой.

– Почему бы и нет? – ответила я, наклоняясь рядом с ним. – Ты сделал все, чтобы ему было удобно.

Мы даже засунули туда несколько тряпок, сухих листьев и кусочки яблока.

– А если он останется там? – Томас нахмурился, словно заранее настраивался на печальный исход. 

– Тогда у него будет два дома, – я попыталась подбодрить его улыбкой.

Мальчик фыркнул, но в его глазах появилась теплая искорка.

– Ладно, – пробормотал он, выпрямляясь.

Надеюсь, мальчик все же сможет посмотреть на меня иначе. И даже боюсь, сколько времени понадобится, чтобы он начал мне доверять. После предательства матери и черствого отца, он был слишком глубоко травмирован. Впрочем, уже то, что он пустил меня в свое занятие не могло не радовать.

Но, как оказалось, это было только начало…

В какой-то момент я решила привести в порядок кухню. Похоже, здесь никто особо не задумывался о чистоте. Что было странно, ведь Кайрон, как я поняла, бывший военный? Но стоило мне взять в руки тряпку, как в коридоре раздался оглушительный грохот.

Я стремглав выскочила из кухни и увидела, что кто-то (а точнее, Томас) сидит на полу. Рядом с ним – опрокинутое ведро в луже воды. А у двери – табурет.

Сощурившись, я сложила два и два. М-да. Дети не отличаются оригинальностью в разных мирах.

– Ты что, собирался поставить ведро с водой на створку двери? – догадка сама напрашивалась, особенно глядя на алеющие под моим взором уши мальчишки. – Решил проверить, как я справляюсь с неожиданностями?

Он надулся и промолчал. Насупился еще. Будто это я ему тут ловушки ставила, а не наоборот. Я скрестила руки на груди, притопывая ногой.

– Не сильно ушибся хоть? – я протянула ему руку, но он не взял ее. Поднялся сам. Я усмехнулась.

– Убирать будем вместе, – вздохнула я.

Он прошел в кухню и, к моему удивлению, взялся за тряпку.

Мы убрали все довольно быстро. Томас работал молча, но я заметила, как он то и дело бросает на меня любопытные взгляды.

– Ты что-то хотел спросить? – поинтересовалась я, когда мы закончили. Заодно и пол в коридоре протерли. Тряпка, к слову, после этого была черной, как и вода… Похоже, надо затеять генеральную уборку.

– Почему ты не злишься? – спросил он вдруг, глядя на меня исподлобья.

– А зачем злиться?

– Ну… – он замялся, нервно теребя край своей рубашки. – Ты могла бы накричать.

– А ты бы хотел, чтобы я накричала?

– Нет! – быстро ответил он и мотнул головой.

– Вот видишь, – я улыбнулась. – Тогда зачем мне кричать? Но пожалуй, вариант с ведром воды из своих каверз, которые ты мне готовишь, можешь вычеркнуть.

Томас уставился на меня так, словно на моей голове вдруг выросли рога. Или ослиные уши. Я не удержалась и рассмеялась.

– Может поможешь мне приготовить обед? Заодно покажешь, где у вас что лежит?

– Пойдем, – пробурчал он, все еще косо поглядывая. Ну да ничего. Похоже, он просто не привык, что кто-то может относиться к нему с теплотой… И где, спрашивается, пропадает его отец?

Для начала Томас отвел меня в кладовую, туда вела дверь, расположенная в дальнем конце кухни. Я еще туда не заглядывала. Это была небольшая комнатка без окон, и нам пришлось спуститься по деревянной лестнице. Здесь было явно холоднее, чем в кухне. Прямо перед нами рядами стояли стеллажи с запасами: банки с соленьями, какие-то варенья, компоты, копчености и сыр. На нижних полках – мешки с крупами и мукой. Чуть дальше – овощи. Запасов было много.

– Прилично, – отметила я.

– Папа недавно закупился, мы ездили в город на большой повозке и привезли ее забитую доверху, – в словах Томаса звучала гордость.

Я посмотрела несколько банок, пытаясь догадаться об их содержимом.

– Значит, это все вы привезли из города?

Я почему-то на миг решила, что это все закрывала еще его мама… Но ведь тут и правда не было ни огородов, ни садов, откуда бы она брала овощи?

Томас кивнул, подтверждая мою догадку.

– Что вы обычно едите на обед? – решила уточнить я. С такими запасами можно было много чего придумать…

– Не знаю, – мальчик задумчиво пожал плечами. – Папа пытался как-то варить суп, но он получился как каша. Теперь почти все, что мы едим – каша.

Он заметно поморщился, а я невольно вытаращилась на кладову. С такими запасами и одной кашей питаться? Да я б наверное тоже стала бы кидаться тарелками.

– А вообще это можно брать? – уточнила на всякий случай.

Томас пожал плечами снова.

– Вроде папа не запрещал.

Вроде… Отличная оговорка. Ну, за блины же меня ругать не стали?

Я прихватила копченые ребрышки, набрала сухого гороха, еще кое-каких овощей, и уже сама едва не облизывалась. Гороховый суп с копченостями… здесь ни один мужчина не устоит.

– Сегодня на обед будет суп.

– Из этого? – Томас посмотрел на содержимое корзины, которую я собирала, с явным скепсисом.

– Да, мой дорогой, – фыркнула я, – и поверь, это будет вкусно. Блины ведь тебе понравились?

– Так то блины…

Я вздохнула, прихватила еще пару яблок на шарлотку, и мы вернулись в кухню.

Я оставила горох отмокать… неплохо бы оставить его на ночь, но будем надеяться, что он и так разварится. А пока занялась овощами.

– Поможешь мне? – спросила как бы между прочим. Томас все еще был здесь. Сидел за столом, снова болтая ногами. Похоже, занятий у него тут особо не было.

Я протянула ему рукоять ножа, замерев на миг и ожидая, как он все же отреагирует. Мальчонка поджал губы и перестал дергать ногой. Похоже, он тоже не знал, как вести себя со мной. Но нож взял.

– Сможешь почистить картофель?

Овощи в этом мире выглядели так же, как и в моем. И на том спасибо. А то дали бы мне какие-нибудь вершки-корешки, чтоб я с ними делала?

Томас взялся за дело. Вид он имел при этом весьма скрупулезный, а мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не лезть с советами… Картофель стремительно приобретал почти квадратную форму.

Вместо причитаний, я взяла одну из картошин и словно между прочим повернулась так, чтобы Томасу было видно, как я это делаю. Осторожно срезая кожуру, я сумела набрать целый спиральный завиток. Ровный и аккуратный.

– Гляди, чего получилось? – усмехнулась я, качая его за кончик вверх-вниз, от чего пружинка забавно дрыгалась.

Томас улыбнулся. Ну слава Богу. Улыбаться этот ребенок умеет.

Дальше он и сам принялся более тщательно чистить несчастный корнеплод. Уже не делая из него уродливый обрубок.

В конце концов все овощи были очищены, я пока сложила их в одну миску и отставила в раковину. Слила воду из гороха и залила новой, а после поставила на плиту.

– Нужно теперь, чтобы он разварился немного, потом будем добавлять остальное.

– Это блюдо из твоего мира, да?

Я кивнула. Ответ был более, чем очевиден.

Я подождала, думая, что возможно Томас захочет спросить что-то еще, но он уже снова поджал губы и теперь наблюдал за тем, как я помешиваю горох в кастрюле.

Когда вода закипела, я снова повернулась к нему:

– Слушай, а как у вас тут обстоят дела со стиркой?

Бедолагу всего перекосило.

– Так надо на пруд идти, – судя по его тону, стирка – последнее, чем он хотел бы заняться.

– Мне бы свои вещи постирать…

– Тебе в платье лучше, – пробурчал он. Я улыбнулась. Вот ведь мелкий подхалим.

– Спасибо. Но я ведь не могу оставить свои вещи грязными. Да и в своей обуви было бы удобнее.

Он тяжело вздохнул.

– Далеко тут? – я все не унималась.

– Нет.

Я отставила горох так, чтобы он почти не кипел, и снова повернулась к мальчику. Отставать со стиркой я не планировала.

– Пусть себе бухнет, а мы пока сходим… Да?

– Да, – он все же сдался и махнул мне рукой.

– Вон там всякое, – Томас привел меня в их ванную комнату и теперь показывал, где можно взять нужное для стирки. Мы сложили в небольшое корытце кусок мыла и специальную ребристую доску, я забрала свои вещи, что лежали все на том же месте, и мы вышли из дома.

– Слушай, – мне вдруг стало немного неловко, но был еще один животрепещущий вопрос… Спальни, ванная, кухня, даже гостиная, это все я видела. А туалет? – А где у вас тут туалет?

Томас покосился на меня непонятливо. Меня даже успела кольнуть шальная мысль, а что если у них тут иначе что-то устроено?!

– Отхожее место что ли? – его лицо, наконец, прояснилось, и я выдохнула. – Так вон же!

Мы как раз обошли дом, и мальчик указал мне на отдельно стоящий… домик.

Ясно, удобства на улице.

– Только ночью лучше не ходь, – он поморщился. – Или фонарь себе свой заведи.

– Почему?

– Так поморники же.

Я покосилась на него совсем уж непонятливо.

– Кто?

– Поморники, – Томас глянул на меня не менее красноречиво. – Ты что, не слышала их ночью? Сегодня совсем близко подошли.

Я сглотнула. Вот уж название для тварей. Зеленые глазищи в ночной тьме отчетливо встали в памяти.

– Слышала. И кто они?

– Ты точно из другого мира, – фыркнул мальчишка. – Разве можно не знать поморников? Они в лесу живут, духи такие пожрать могут. Руку там, или ногу.

Я похолодела. Куда, мать честная, меня закинуло? Ну почему нельзя какую-нибудь долину с единорогами и красивыми закатами? Почему нельзя в приличный город, где я могла бы устроиться в школу и спокойно продолжать дальше свою жизнь, пусть и в другом мире?

Почему обязательно вот так?

Хотелось стонать в голос.

– Их либо огнем надо шугануть, либо вот как папка огоньки особые делать, – продолжал Томас, не слыша моих мысленных ругательства. – Но это не все могут. Он мне пытался показать, но ничего не вышло.

Огни значит… Магия? Стало даже интересно, смогу ли я такое сделать. Мне аккурат вспомнилась книга, которую изучал мальчик… Может, там будет что-то полезное?

– Ты поэтому сам в книге пытался об этом прочитать?

– Да, – он вдруг переменился в лице. Надулся, насупился. И весь как-то скуксился. Точно тот ежик, которого он пытался спасти от отцовского внимания.

Я не стала развивать тему, спрошу потом у Кайрона о тех тварях. Хотелось бы понимать, чего следует тут опасаться. Заодно нужно не забыть узнать про письмо. Он же обещал отправить этого своего ворона к знакомому магу, когда гроза закончится… А утром я совсем забыла спросить.

Перспектива провести в этом мире дольше нужного меня не привлекала.

Мы уже дошли до кромки леса, и здесь обнаружилась тонкая вытоптанная тропинка.

– А днем там безопасно? – решила уточнить на всякий случай.

– Да, твари только ночью выходят.

Томас уверенно шагнул в лес.

– Идем, – махнул он рукой, обернувшись через плечо. Я поплелась следом, со своей кадкой наперевес. Мальчик нес доску для стирки.

Здесь и правда оказалось недалеко. Не прошло и пяти минут, как мы подошли к небольшому лесному озерцу. Здесь было сыро, земля чавкала под ногами, но я уже заметила деревянные мостки, которые вели метров на пять дальше линии берега.

Томас уже стоял на самом краю и вглядывался в темную воду.

– А русалок здесь нет? – в шутку спросила я.

– Не-а, они только на юге водятся, – серьезно отозвался мальчик. На мой удивленный взгляд он вздернул брови. – Что?

– У вас что, и русалки есть?

– Конечно, – продолжал он настаивать, хотя я заметила, как дрогнули уголки его губ. Разыгрывает меня? – А что?

– Да нет, ничего, – я пожала плечами. Вот ведь вредина. Ну-ну…

Я выложила вещи из корыта на мостки и зачерпнула воды. Пришлось повозиться, чтобы вытащить его обратно. А после и с остальным… Стирка в таких условиях была тем еще удовольствием. Руки почти сразу закоченели, водичка-то оказалась ледяная! К тому же я несколько раз с силой растерла костяшками по ребристой доске…

В общем спустя какое-то время к дому я возвращалась куда как более угрюмая. Пальцы саднило, а Томас еще и подливал масла в огонь:

– Ты ведь женщина… Я думал, вы все умеете стирать.

– Я умею… – отозвалась глухо, хотя и правда было неловко. Но разве виновата я, что у них здесь нет стиральных машин?

Мы вышли из леса, и Томас показал мне, где у них натянуты веревки для сушки.

– Ходили к озеру? – Кайрон появился так неожиданно, что я едва не выронила свежепостиранную блузку. Я обернулась и поглядела на него с легким укором.

– Да, оказывается она совсем не умеет обращаться с постиркой.

– Со стиркой, – поправила я его, но тут же прикусила язык. – И все я умею.

Захотелось заодно этот самый язык высунуть и еще и моську скорчить. Но я ведь взрослая женщина, еще и учитель… Вернее теперь – няня, хотя я бы поспорила, кто из нас с Томасом больше возится с другим. В любом случае такое ребячество мне было не по статусу. Поэтому я лишь поджала губы.

– Я хотела спросить, отправил ли ты то письмо? – надо было быстрее перевести тему, пока Томас не рассказал отцу еще что-нибудь нелицеприятное обо мне.

– Да, еще утром, – кивнул он.

– Спасибо, – я растянула ткань на веревке и обернулась к нему. Томас уже куда-то усвистал.

На мою благодарность Кайрон кивнул. Он снова смотрел на меня с тенью подозрительности. Интересно, с чего такие взгляды?

– Все хорошо? – решила уточнить.

– Это я хотел бы у тебя спросить.

– Ну… Да? – я слегка задумалась, но ведь в общих чертах… – Если, конечно, не брать во внимание, что я оказалась в другом мире, совсем не понимая, как. И теперь вынуждена жить в чужом доме и зависеть от почти незнакомых людей…

Я попыталась произнести слова с усмешкой, но та вышла какой-то уж больно горькой. Похоже, Кайрон заметил это. Он отвел взгляд, явно не зная, что сказать.

– Говорят, что все, кто попадает сюда через разлом… Что это не просто так.

– Вот как?

– Да, – он кивнул.

– Ты же говорил, что мало что знаешь о том, куда деваются такие люди, – я сощурилась и пригляделась к нему внимательнее.

– Не сразу вспомнил, – он пожал плечами. – Говорят, иногда им уготована особая цель. А иногда они просто умерли в своем мире и их затянуло в разлом и исказило…

Я сглотнула. Это он так успокоить меня хочет? Подбодрить? Выходит у него паршиво…

– Надеюсь, у меня есть особая цель… – пробурчала я, принимаясь развешивать джинсы. Кайрон, похоже, понял, что лишь усугубил мое состояние, поэтому решил реабилитироваться.

– Смотрю, вы неплохо ладите, – он кивнул куда-то в сторону дома, явно намекая на мальчика. Тон при этом он сменил на более радушный. Еще и улыбнулся. Криво… Да что с ним такое? Давно не общался с людьми?

Я пожала плечами. Пока рано было делать какие-то выводы касаемо нашего общения с Томасом. И уж точно сложно было делать эти самые выводы относительно нашего общения с его отцом.

Разговор не клеился.

Кайрон поскреб в затылке, явно в поисках выхода из нашего молчания, когда со стороны дороги вдруг послышался топот копыт…

Мы повернулись в сторону шума одновременно. Из-за деревьев не видно было, кто там приближается.

– Иди в дом, – через плечо бросил Кайрон, и я не стала спорить. Даже белье не стала до конца развешивать. Как-то уж больно грозно он на меня глянул.

Я зашла в дом, когда на улице послышались мужские голоса. За плотной дверью было не разобрать, кто это, и я поспешила в гостиную, окна в ней выходили как раз на подъездную дорогу.

Томас тут же присоединился ко мне.

– Кто-то приехал?

– Да, но твой папа встревожен. Не выходи.

Мы с Томасом осторожно выглянули в окно: трое мужчин на лошадях, длинноволосые, в кожаных одеждах, с серпами на поясах.

– Юрианцы… – выдохнул Томас и, округлив глаза, уставился на меня.

– Это плохо?

Он пожал плечами:

– Мама таких пускала на постой.

Я хмыкнула. Ясно. Логично предположить, что стоящий на дороге дом, может служить этаким перевалочным пунктом по пути к городу.

– Что ж, тогда самое время снова заняться обедом.

По поведению Кайрона было не ясно, как он отнесся к гостям. Я видела, как они пожимают друг другу руки, но только и всего. Надеюсь, все будет хорошо.

Я отправилась на кухню и занялась обедом. Горох как раз как следует разварился.

Через какое-то время открылась дверь и послышались. Я сглотнула, не в силах справиться с нарастающей тревогой. Но заставила себя выдохнуть.

– Это мой сын, Томас, – услышала я Кайрона.

– Крепкий малый, – чужой, незнакомый голос ответил ему.

Ох, что-то мне не нравится это все… Или я просто накручиваю себя?

В конце концов, пустил бы Кайрон опасных людей в свой дом? Хотелось бы верить, что нет.

– А где хозяйка? – спросил другой голос.

– Вера! – позвал Кайрон. Я отложила нож, натянула на лицо улыбку и вышла в коридор.

– Добрый вечер.

Трое мужчин – смуглые, черноволосые, явно отличались от Кайрона.

– Завидная супруга у тебя, – проговорил один из троицы, низковатый, но широкоплечий, с густой черной бородой. Глаза его оценивающе оглядели меня, с явным интересом.

Я встретила его взгляд твердо, но после глянула на Кайрона.

Супруга?

Кажется, он прочитал мой немой вопрос в глазах.

Томас вот тоже на отца глянул, но тот быстро ему на плечо руку положил и сжал. Мальчишка даже поморщился, но смолчал.

– Да, хороша, не жалуюсь, – еще и улыбнулся довольно. – Подашь обед на наших гостей… дорогая женушка?

Сам смотрит – на лице улыбка, а в глазах… предостережение?

– Подам, как не подать? Привечаем гостей, как положено… – знала б я еще, как положено.

Он провел всех троих на кухню. От них пахло конским потом и пылью.

Я вернулась к плите и гороховому супу, стараясь не выдать своей растерянности. Томас крутился рядом, и я дала ему ложку, чтобы помешивал содержимое кастрюли.

Почему вдруг «супруга»? Почему они здесь? И почему мне кажется, что за их внешним спокойствием скрывается что-то опасное?

– Ну что ж, – начал бородатый, широко улыбнувшись. – Позволь представиться. Я – Геллар. Мои спутники: Тарен и Мион.

Он указал на темноволосого и второго, какого-то совсем лохматого. Тарен кивнул, но улыбаться не стал. Мион же, кажется, вообще не был склонен к любезностям – молча уселся ближе к окну и уставился в него.

– Геллар, – повторил Кайрон, присаживаясь за стол напротив. – Кто вы и что вас сюда привело?

Геллар усмехнулся, опершись локтями на стол.

– Мы юрианцы, – произнес он, словно это объясняло все. – Идем с севера. Там сейчас неспокойно…

– Неспокойно? – переспросил Кайрон.

Вот вроде и обычные люди, а воздух в кухне плотный стал, что захотелось открыть окно. А еще я заметила, как Кайрон чуть сильнее сжал пальцы, лежащие на столе.

– Да, – подхватил Тарен. Из троицы он был самый молодой. – Лорды в тех местах начали делить земли. И, как водится, страдают не только крестьяне, но и такие, как мы.

– Наемники? – уточнил Кайрон.

– Когда-то, – усмехнулся Геллар. – Теперь скорее бродяги. Мы не выбираем сторону, только пытаемся выжить.

– Значит проездом? – уточнил Кайрон все тем же своим фирменным спокойным тоном.

– Мы направляемся дальше на юг, – кивнул Геллар. – Решили сделать привал на ночь. Увидели дым, а после и ваш дом. Вот и подумали, что вы, как люди гостеприимные, не откажете нам в крыше над головой и тепле.

– Решили, значит, – протянул Кайрон, внимательно глядя на него.

Я уже разливала суп по тарелкам, стараясь не пропустить ни слова из их разговора. Томас стоял рядом, крепко сжимая край моей юбки. Похоже, атмосфера казалась гнетущей не мне одной.

– Мы не доставим хлопот и за постой заплатим, – добавил Геллар с вежливой улыбкой. – У нас нет врагов в этих местах.

– Надеюсь, – сухо ответил Кайрон.

– А вы, должно быть, давно здесь живете? – вдруг спросил Тарен, переводя на меня взгляд.

Я замерла на мгновение, чувствуя, как его пристальный взор скользит по мне. Изучает.

– Мы с женой предпочитаем уединение, – ответил за меня Кайрон, и я с трудом удержалась от того, чтобы передернуть плечами.

Да уж… Если сперва Кайрон показался мне небезопасным, то теперь я готова была взять эти мысли обратно.

– Завидная у тебя супруга, Кайрон, – усмехнулся Геллар, тоже оглядывая меня.

– Супруга как супруга, – ответил тот. – Главное, что дом в порядке.

– Ха-ха, – Геллар хлопнул ладонью по столу. – Да уж, хороший дом. А сын у вас – крепкий малый.

– Томас, – обратился Кайрон, – помоги матери.

Мальчишка вздрогнул от неожиданности, но начал расставлять тарелки.

– Давно в пути? – Кайрон явно переключал тему разговора на них самих. Да, незачем о нас разговаривать… Пусть о себе расскажут.

– Несколько недель, – ответил Геллар. – Лошади уже измотаны. Кстати, о лошадях…

Тарен кивнул, подхватывая его мысль:

– Им бы овса, да воды. Я видел у вас амбар, если позволите...

– Посмотрю, что можно сделать, – ответил Кайрон, медленно вставая из-за стола.

– Я пойду с тобой, – неожиданно сказал Мион, который до этого весь разговор молчал. Кайрон внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал, только кивнул.

А я поежилась. Все же не удержалась. А заодно взглядом отыскала несколько полезных вещиц, до которых в случае чего сумею дотянуться.

– Не задерживайтесь, – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Обед остынет.

Я расставила тарелки для гостей и Томаса, и только после – для себя. Надеюсь, порядками этого мира не возбраняется женщине есть с мужчинами за одним столом?

Томас сел рядом со мной, тихо, будто стараясь стать незаметным.

– Так что у вас на обед? – проговорил Геллар, ломая неловкую тишину.

– Гороховый суп, – ответила я с вежливой улыбкой.

– Гороховый суп, – повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. – Простая еда, но в долгой дороге – самое то.

– Мы не ждали гостей, сами понимаете, – тихо добавила я.

– Вижу, ты не из местных, – вдруг заметил Геллар, пристально глядя на меня.

Я напряглась, но отвечать не торопилась. Зачерпнула суп ложкой, подула и сунула в рот. Вкус был что надо. Точно не стыдно и гостей накормить.

– И что дает вам повод так думать?

– Акцент, – он усмехнулся и откинулся на стуле. – Да и манеры. Ты слишком… вежливая для здешних мест.

– Спасибо, – коротко ответила я, не зная, считать это комплиментом или нет.

Тарен усмехнулся, но не стал продолжать. Они оба принялись за еду.

– Очень недурно, – похвалил Геллар.

– Мое уважение вам, хозяюшка, – подхватил похвалу Тарен. – Мы не задержимся надолго, Нам просто нужно отдохнуть, накормить лошадей и продолжить путь.

Я отвела взгляд, сосредоточившись на супе в своей тарелке. В комнате повисла тишина, нарушаемая только скрипом стульев, потрескиванием дров в очаге да стуком ложек.

Оставалось только ждать, когда вернется Кайрон.