Нянька для Львят

Марина

Рабочий день закончился далеко за полночь. Мне, как новичку в фирме, не позволялось уходить домой раньше, чем начнет греметь ключами ночной сторож. Младший сотрудник секретариата, то есть я, выполнял самые нудные и долгоиграющие поручения.

— Доброй ночи, Мариночка! — пожелал пожилой охранник, приподняв форменную кепку.

— И вам доброй, Родион Петрович, — вяло отозвалась я и попробовала улыбнуться.

Покачиваясь от усталости и переизбытка кофеина в крови, прошла к лифту. Привалилась к стене и нажала кнопку вызова. Воспользовалась передышкой, скинула туфли на каблуках. С удовольствием размяла затекшие ноги. Дресс-код, так его растак! Неважно, какой стиль ты предпочитаешь в одежде и умеешь ли передвигаться на шпильках, назвался секретарем — одевайся соответственно.

— О, какая приятная неожиданность!

Дверки лифта распахнулись, явив полнощекую физиономию коммерческого директора. Холеный, крупный, упакованный в дорогой костюм, вооруженный непробиваемым самомнением Герман Леонидович Кашин, или попросту Геркулес, сделал театральный жест руками, приглашая войти в лифт.

Я тут же пожалела, что не пошла по лестнице. Лучше десять пролетов пробежаться на каблуках, чем такая «приятная» компания.

Поспешно обулась, но не спешила приближаться к неприятному мне человеку.

— Что же ты застыла, входи, — притворно-ласково пропел Геркулес. И не преминул напомнить: — Руководству не возражают.

Ничего не оставалось, как войти в кабинку. Прикинуться любезной, а мысленно считать секунды до того, как окажусь на первом этаже. Подальше от Геркулеса. Пусть его считали весьма привлекательным мужчиной, у меня его самодовольный вид не вызывал ничего, кроме раздражения. Вроде бы и симпатичный, и высокий, никогда не орет, в отличие от других начальников, и все же есть в нем какая-то червоточинка. Точно яркий жук — хорош на вид, но на поверку ядовит.

— Какие изящные щиколотки, — Геркулес отвесил комплимент. — Надо же, а я прежде и не замечал, какая ты хорошенькая.

Еще бы, я постаралась на славу. Очки с толстыми стеклами, строгий пучок, не слишком облегающий и откровенный наряд. Макияж, позволявший выглядеть чуть старше своих двадцати. Вот только волосы — ярко-рыжие от природы — сложно спрятать, а красить жалко. Да вот, оказывается, щиколотки…

Жаль, раздевалка на первом этаже, в сапогах и длинном плаще мои ноги не смогли бы рассмотреть так пристально. Да и волосы можно спрятать под капюшоном.

Чтобы не чувствовать приторного запаха парфюма Геркулеса, я затаила дыхание. Прикрыла глаза, которые начало нещадно щипать.

— Мариночка, очнитесь! — Геркулес щелкнул пальцами перед моим носом. — Так готовились к предстоящей проверке, что совсем выбились из сил? Ай-яй-яй, как нехорошо… Такая молодая девушка не должна так изматываться. Зачем себя так утруждать?

— Иначе не получится, ― вздохнула я и отвернулась. — Всех, у кого найдут недочеты, обещали уволить. Вы же знаете, какая Стефания Карповна строгая.

Геркулес хихикнул — неподобающе громко для солидного мужчины. Положил руку мне на плечо и сочувствующе проговорил:

— Не волнуйтесь Мариночка, нам хорошие сотрудницы нужны. Уволишься из секретариата, приходи ко мне. Полный соцпакет, хорошая зарплата, возможность карьерного роста, гибкий график.

От его прикосновения стало не по себе. Но скинуть горячую потную ладонь я не рискнула. Даже на каблуках мой затылок едва достигал подбородка Геркулеса. Да и неприлично так бурно реагировать на вроде бы мирный жест.

— Только и ты должна быть гибкой и податливой, — поспешно добавил Геркулес, заглядывая мне в декольте.

Пышная грудь, доставшаяся по наследству от прабабки, отчетливо угадывалась даже под плотной, застегнутой наглухо кофточкой. И привлекала внимание больше, чем все мои деловые качества. Для Геркулеса – так точно. Зала бы, что встречусь с ним в лифте, надела корректирующее белье. Хотя, не факт, что это спасло бы от домогательств.

— О чем это вы? — я вздрогнула всем телом и отстранилась. Вжалась боком в пластиковое покрытие лифта, пытаясь максимально дистанцироваться. — Что за намеки, Герман Леонидович?!

От Геркулеса пахло коньяком и похотью. Взгляд его стал масляным, шарил по мне, выискивая самые лакомые местечки. Одна рука все еще сжимала мое плечо, вторая — потянулась к кнопке остановки лифта.

Слишком поздно я осознала, в какую западню попала. Сейчас этот гороподобный Геркулес сможет сотворить что угодно, и ничего ему за это не будет. Кричи не кричи, обвиняй не обвиняй, дело будет сделано. На крайний случай коммерческий директор объявит, что все произошло по обоюдному согласию, а я просто жалкая шантажистка. И ему непременно поверят.

— Ну же, не ломайся! — приказал Геркулес. — Все вы только с виду недотроги, а на самом деле похотливые сучки. Давай, нам обоим будет приятно, а ты еще и повышение получишь. Герман Кашин слов на ветер не бросает.

— Нет! — взвизгнула я. — Мне не нужно повышение. Оставьте меня в покое!

Ладонь Геркулеса перебралась с моего плеча на грудь. Вторая рука по-свойски полезла под юбочку.

— Не набивай цену, я и без того расщедрился, — сообщили мне. — Большего из меня не вытянуть. Давай, хватит ломаться! Не строй из себя святую невинность, все равно не поверю!

В фильмах и романах сильные духом героини в этот момент обязательно дают насильнику пощечину. Или кусают — в зависимости от ситуации. И никто никогда не говорит, как сложно решиться на подобный шаг. Никто не рассказывает, что в подобные моменты тело становится ватным, язык прилипает к небу, а мозг отказывается воспринимать происходящее как реальность.

— Нет, — повторила я едва слышно.

Обеими руками сжала ладонь Геркулеса, силясь оторвать ее от своей груди. Такого омерзения не испытывала никогда в жизни. Это же надо, так откровенно приставать к сотрудницам и быть полностью уверенным, что отказать те не посмеют.

— Хочу тебя! — объявил Геркулес.

Резко прижал к себе, положив обе руки мне на ягодицы. Принялся мять их, совершенно не сознавая, как это больно и противно.

— Отпустите! — я вновь обрела голос.

В попытке вырваться из захвата, переступила с ноги на ногу и нечаянно угодила каблуком на ногу Геркулеса. Тот охнул и согнулся в три погибели. Выдохнул проклятие, перемежаемое отборным матом.

Не зря, оказывается, сотрудниц заставляют носить туфли на шпильках. Ох, как не зря! Если бы не эта деталь туалета, лишилась бы я девственности в лифте с похотливым боссом.

— Простите, — впитанная с молоком матери вежливость не позволила мне сбежать без извинений.

Геркулес не ответил, только недобро сверкнул глазами. Я же нащупала нужную кнопку на панели и вылетела из лифта, едва успели открыться двери. Как хорошо, что впереди два выходных, будет время все обдумать и успокоиться.

Глеб

— Ну что ж, выпьем за встречу! — Геркулес отсалютовал стаканом бренди школьному товарищу. — Даже не верится, что мне наконец-то удалось вытащить тебя из дому.

— Сам не верю, — признался Глеб. Задумчиво пригладил густую угольно-черную шевелюру. — Забегался, закружился. Продохнуть некогда, не то что вырваться на встречу. Бизнес много времени отнимает, да и дети…

Геркулес хмыкнул и смерил его недобрым взглядом. Еще в школьные годы он завидовал товарищу — спортивному телосложению, предприимчивости, успеху у девушек. За прошедшие двадцать лет после выпускного мало что изменилось. Глеб все еще пользовался бешеной популярностью у женщин.

Сегодня, едва войдя в небольшой бар, он тут же стал объектом пристального внимания слабого пола. Даже официантка откровенно заигрывала, подавая Глебу бокал пива. Улыбнулась и склонилась так, чтобы приглянувшийся гость по достоинству оценил то, что пряталось за низким декольте.

— Думаешь, твое дело будет пользоваться успехом? — Геркулес с сомнением покосился на школьного товарища.

— Уже пользуется, — улыбнулся Глеб, чем заслужил одобрительный вздох сидящей за барной стойкой дамы. — Не представляешь, сколько заказов поступило в первый же день. А ведь я не так много потратил на рекламу, так, в пару газетенок объявление кинул.

— Здесь полно одиноких женщин, которым позарез нужен мужчина, — хохотнул Геркулес.

Обвел взглядом посетительниц забегаловки. Подмигнул черноволосой красавице за дальним столиком, но не получил одобрения. Девушка отвела взгляд и продолжила рассматривать греческий профиль Глеба.

— Не только одинокие пользуются нашими услугами, — не согласился он. — Пока мужья просиживают на работе штаны и растят пузо от кофе и гамбургеров, их благоверные отчаянно нуждаются в помощи.

Геркулес крякнул и втянул живот. Хотел что-то возразить, но не успел.

В кафе вошла еще одна официантка, на ходу повязывая фартук с фирменным логотипом. Низенькая, рыженькая, с нереально зелеными глазами и пышной грудью. Похожая на лесного эльфа, случайно забредшего в пропахший пивом, табачным дымом и пьяными разговорами бар.

— Знакомая? — спросил Глеб. — Интересная девушка, миленькая.

— Маринка Родякова, — довольно грубо отозвался Геркулес. — Сотрудница нашей фирмы. Вернее, это в будние дни она наша сотрудница. По выходным подрабатывает официанткой. Если не ошибаюсь, живет этажом выше, как раз над этим баром.

— Ты очень много о ней знаешь, — заметил Глеб. Приподнял красиво очерченную темную бровь. — Нравится? Желаешь приударить за девчонкой?

— Больно надо! — фыркнул Геркулес. — Терпеть не могу таких скромниц и жеманниц. Делают вид, будто они какие-то особенные и обходиться с ними нужно как с дорогим фарфором. А меж тем ничего выдающегося. Разве что так, скоротать вечерок. Да и то вряд ли — только глянь на ее унылую физиономию!

Глеб внимательнее осмотрел девушку. Отметил едва заметную россыпь веснушек на чуть вздернутом носике. Длинные, загнутые кверху ресницы, пухлые губки цвета спелой вишни. Лишенное косметики лицо, тугая коса — такие малышки сейчас редкость.

— Отказала? — с пониманием спросил Глеб.

— Недотрога, — буркнул Геркулес. — Слишком большого о себе мнения. А меж тем живет с парнем, посещает забегаловки типа этой.

— Ну, то, что девушка имеет постоянного партнера и не разменивается на интрижки ― только ей в плюс, — сказал Глеб, отчетливо осознавая, как не понравится его замечание другу. — Желание подработать тем более похвально.

— Ой, ну не надо читать мне лекции о женщинах, — недовольно поморщился Геркулес. — Если бы ты в них так хорошо разбирался, не остался бы в дураках.

Глеб вздохнул, задетый за живое. Отвернулся от рыжеволосой девчонки и строго посмотрел на друга:

— Не стоит судить о грозди винограда по одной тухлой ягоде. Да, моя жена сбежала с другим и отсудила у меня выгодный бизнес. Но это не значит, что все женщины таковы. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Напрасно, — покачал головой Геркулес. — Знаешь поговорку: чем меньше женщину мы любим, тем больше ей нравимся? Они уважают силу, решительность, даже грубость. А всеми этими недавалками только набивают себе цену.

Он окликнул официантку, щелкнув при этом пальцами. Мстительно улыбнулся, когда бармен указал Марине на посетителей, желающих добавки.

Подходила она явно нехотя. Низко опустила голову, избегая смотреть на Геркулеса. Карандаш и блокнотик в ее руке заметно подрагивали.

— Что желаете? — голосок звенел от напряжения.

— Два пива, крылышки барбекю и любезную улыбку, — потребовал Геркулес. — Иначе чаевых не получишь.

— Улыбок официантов нет в нашем меню, — отчеканила Марина. Несмотря на нервозность, ей удалось сохранить лицо.

— Только одно пиво, — Глеб вступил в разговор прежде, чем его товарищ успел наговорить гадостей. — Мне пора возвращаться домой.

Марина кивнула, исправила запись в блокнотике.

— Скажите, а нет ли у вас в меню чего-нибудь менее острого? — поинтересовался Глеб. — Например, картофельного пюре или пирожков. Это для детей — я, к сожалению, так и не научился готовить что-то более съедобное, чем макароны с сосиской.

После этих слов Марина оторвалась от записей и посмотрела на спутника Геркулеса. И не могла не отметить его привлекательность. Высокий, крепкого телосложения, с удивительно проницательными серыми глазами. Черные волосы еще не тронула седина, несмотря на то, что мужчине было далеко за тридцать. Волевое лицо с высокими скулами, античным носом и полными чувственными губами.

— Если вы немного подождете, я непременно раздобуду для вас что-нибудь, — пообещала Марина.

Смущенно ответила улыбкой на улыбку и убежала на кухню. Еще никогда ее сердце не стучало так громко. Даже неприятный осадок после встречи с Геркулесом словно бы растворился в вихре положительных эмоций от встречи с незнакомцем.

Марина отправилась выполнять заказ. Геркулес проводил ее недобрым взглядом и мстительно заметил:

— Ишь, как виляет бедрами, будто только и создана, чтобы соблазнять мужиков. Ничего, в понедельник ее ждет новость, которая надолго отобьет желание кокетничать.

Глеб присмотрелся к девушке, но не заметил в ее поведении ничего вызывающего. Напротив, Марина сама скромность, придраться не к чему.

— И что за новость ее ждет?..

Марина

— А еще он был так мил, что оставил мне большие чаевые, — не скрывая блеска в глазах, произнесла я. — Благодаря этому щедрому клиенту мы с тобой можем побаловаться вкусненьким.

Поддела ложечкой еще кусочек торта и поднесла ко рту Мишки. Он послушно проглотил порцию и довольно промычал, смешно округлив глаза. На его языке это означало радость.

— Ну вот, теперь ты можешь отдохнуть, — улыбнулась я и утерла его рот салфеткой. — Или почитать тебе?

Мишка поднялся и забрал обе тарелки. Подволакивая левую ногу, направился в кухню. Послышался шум воды и тихое поскрипывание, перемежаемое сопением. Так Мишка пел.

— Тебе совсем не обязательно это делать, — крикнула я.

Поспешила на помощь, пока братик вновь не перебил тарелки. После его трудов нам вновь придется раскошеливаться — хотя новая посуда нам не по карману.

Мишка от помощи отказался. Обиженно поджал губы и продолжил напевать себе под нос. Дважды намылил тарелки, ополоснул, протер полотенцем. Его пальцы такие непослушные, но желание быть полезным сильнее недуга.

— Спасибо, — прошептала я, зная, что не ответит.

Когда брат так увлечен, он никого вокруг не замечает. Ему нравятся монотонные занятия, сладости и песни Круга. Последнее — практически единственное, что осталось у него от взрослой жизни.

Мишке двадцать семь, выглядит на все тридцать. Но имеет разум пятилетнего ребенка. После аварии, унесшей жизнь наших родителей, он так и не восстановился полностью. Застрявший в голове осколок повредил нервные окончания, сделав брата вечным малышом.

Мы потратили все сбережения на его лечение, обошли лучших врачей. Диагноз неутешителен — шанс вернуться к прежней жизни один на миллион. Мишке может помочь сложная операция, но для этого нужно ехать в Израиль и заплатить сумму, которой у нас нет.

Пока нет. Моя мечта — накопить денег и отплатить Мишке за его смелость. Ведь на его месте должна быть я.

В тот трагический день, три года назад, брат закрыл меня собой. Он сидел рядом, на заднем сиденье, и каким-то мистическим образом почувствовал угрозу. За секунду до столкновения с фурой закрыл меня своей спиной, избавив от смерти. И мучительной жизни, на которую теперь обречен он сам.

— Ы… ум…

Это Мишка закончил с посудой и успел принести любимую книжку. Вернее, журнал «Автолюбитель» — брат обожал рассматривать картинки и слушать статьи о ремонте и запчастях. В которых я, кстати, ничего не смыслила.

— Прости, милый, — произнесла, усаживаясь поудобнее. — Замечталась и совершенно выпала из реальности.

Три года назад Мишка посмеялся бы надо мной, сказал, будто влюбилась. Сейчас только шмыгнул носом и мыкнул. Сел напротив, подпер голову руками. Его затуманенные, лишенные внутреннего света глаза казались двумя потухшими фонарями в беспроглядной серости ночи. И все же только они освещали мой путь. Мишка — все, ради чего я живу.

— Машина давно стала необходимой вещью в современной жизни, — я приступила к чтению, — и все хотят выбрать для себя лучшее транспортное средство…

Я не понимала, как Мишка может любить машины после того, что с ним произошло. У меня изображения авто, особенно грузовиков, не вызывали ничего, кроме содрогания. Но ради брата приходилось терпеть.

Журналы стали единственным увлечением Мишки. Потому уставшая, сонная, просто недовольная — я читала в любом состоянии. Пусть редко бывала дома, но по часу в день уделяла общению с братом.

Сразу после выписки пробовала выводить Мишку на прогулку, но быстро оставила это занятие. Мой взрослый брат бежал в песочницу, тянулся к пяти-шести летним мальчуганам в надежде подружиться и поиграть вместе. Легко представить реакцию мамочек, присматривающих за своими малышами. Столько уничижительных слов, оскорблений и напутствий я не слышала никогда в жизни.

— Кран подтекает, — заметила и вздохнула. — Придется снова лезть в копилку.

Неожиданные траты ввергали меня в состояние ступора. Но Мишка, пусть и не говорил, точно улавливал мои эмоции. И всегда печалился, когда была печальна я.

— Ничего, — улыбнулась сквозь слезы, — нам к концу полугодия премию обещали, так что не страшно.

О том, что премии новичка нам хватит разве что на еду, говорить не стала. Кое-как дотянула до обеда, уложила брата спать и полезла в ящик стола. Пока не свалилась с ног от усталости, нашла газету с объявлениями. Пробежалась глазами по предложениям.

— Ага, вот! — нашла нужное. — «Фирма «Муж по вызову» выполнит любые работы по дому. Пока вы с супругом отдыхаете — мы работаем».

М-да, ни мужа, ни возможности отдохнуть у меня не имелось. Как не было и лишних денег, чтобы заплатить за ремонт крана. Но оставлять взрослого ребенка в квартире с неисправной сантехникой гораздо страшнее, чем расстаться с заработанными рублями.

Набрала номер телефона, описала оператору — девушке с приятным чувственным голосом — проблему. Мужественно выслушала размер суммы, с которой придется расстаться. Продиктовала домашний адрес.

Произошла небольшая заминка. Оператор притихла. Кажется, приложила ладонь к трубке, чтобы клиентка, то есть я, не слышала, как она с кем-то шушукается.

Похоже, с дисциплиной в фирме не все ладно. Или девушка заболталась с одним из «мужей по вызову»? Может, вообще про меня забыла?

— Алло! — не выдержала я, мучительно краснея. — Слушайте, так к нам приедет мастер или нет?

— Извините за задержку, — встрепенулась оператор. — Глеб Борисович выехал, прибудет через час. Пожалуйста, не отключайте телефон и домофон. Обязательно дождитесь.

Впервые слышала, чтобы операторы так заботились о приезжающих мастерах. Я положила трубку и недовольно пробормотала себе под нос:

— А ковровую дорожку вашему сантехнику не расстелить?..

Сил дойти до дивана не хватило. Облокотилась на кухонный стол и под шум капающего крана задремала.

Глеб

— Ну как, девочки, обживаетесь?

Руководитель фирмы «Муж по вызову» пришел проведать операторов. И тотчас попал под артобстрел женских глазок. Разумеется, сотрудницы знали, что их босс не женат. Потому использовали любой момент, чтобы заинтересовать.

— Все просто отлично, Глеб Борисович! — с придыханием ответила Ирина, самая взрослая и самая опытная из девушек. Не беда, что у нее имеется муж и ребенок, флирту с шефом ничто не помеха. — У вас усталый вид. Предложить вам кофе? Или, может быть, расслабляющий массаж?

От такой наглости остальные операторы возмущенно ахнули. На лице Глеба отразилось раздражение. Женщин, так откровенно вешающихся на шею, он не любил и не уважал.

— Нет, Ирочка, ничего такого не нужно. Лучше расскажите, как много поступает заказов? Есть ли жалобы?

В этот миг в офисе раздался звонок. Катерина, соседка Ирины, ответила клиентке.

Желая проконтролировать рабочий процесс, Глеб подошел ближе. Не без удивления прочел уже знакомый адрес. Конечно, над баром была не одна квартира, но чутье подсказывало, что та самая, в которой жила хорошенькая официантка, запавшая в душу.

Катерина записала фамилию и имя клиентки. Сомнений не осталось — «муж по вызову» требовался именно Марине.

— Я сам возьму этот заказ, — неожиданно заявил Глеб.

Операторы удивленно приоткрыли рты. Конечно, фирма только начинала существование, и когда персонала не хватало, боссу самому приходилось брать заказы. Но сейчас не тот случай. В выходные вообще редко поступали заказы. И обычно ближе к вечеру. От одиноких скучающих женщин.

Увы, но громкое название «Муж по вызову» некоторые холостячки воспринимали не совсем верно. Порой специально ломали технику, а после накрывали стол, надевали сексуальное белье и встречали мастера во всеоружии.

Но тут явно не тот случай. Марина не походила на роковую женщину. Скорее ее облик вызвал у Глеба инстинктивное желание защитить, помочь. Рыцарь в душе, даже после болезненного разрыва с супругой, он не перестал верить в лучшее.

К тому же, Марина чем-то напоминала ему дочку. По крайней мере, именно этим он оправдывал свое стремление встретиться еще раз.

— У нас есть запасная униформа? — уточнил Глеб.

— Конечно, — тут же нашлась Ирина, — в раздевалке, в левом шкафчике. Вы уверены, что заказ не стоит передать кому-то другому? У нас сейчас все мастера свободны.

— Нет, — отрезал Глеб и отправился переодеваться.

Через двадцать минут, вооруженный чемоданом с инструментами, он стоял у двери Марины. В последний миг спохватился: снял дорогие часы и припрятал в карман.

Дверной замок щелкнул, дверь приоткрылась. Марина встречала мастера в теплом халате и поношенных домашних тапках. Узнав Глеба, подавила желание захлопнуть дверь перед его носом и броситься переодеваться.

— Вы?.. — спросила смущенно и отступила на шаг, пропуская гостя в квартиру. — Проходите, пожалуйста, на кухню.

Глеб достал из кармана бахилы, натянул на ноги — заодно спрятал итальянские ботинки, на которые мастеру придется работать довольно долго. Подошел к раковине, закатал рукава. Осмотрел кран

— Придется менять, — заметил со знанием дела. — Могу посоветовать наш отечественный «Зубр», не слишком дорого и долговечно.

Более чем скромную обстановку квартиры Глеб успел оценить. Потертый гарнитур, чайник на плите, несколько кастрюль. Никаких технических новинок, вроде тостеров, микроволновок или кофемашин. Тем не менее, чисто и уютно. В вазочке на столе — неброский букетик бумажных цветов, на плите — горка оладьев в сковороде. Глеб и забыл, когда в последний раз пробовал домашние блюда. Наверное, в детстве, в деревне у бабушки.

— Нам бы что-нибудь подешевле, — опустив взгляд, проговорила Марина.

Глеб понимающе кивнул. Кроме крана, заменил сифон, прочистил трубы.

Все это время Марина сидела на табурете и заворожено наблюдала за его действиями.

— Вот и все, принимай, хозяйка, — объявил Глеб.

Поднялся с колен, отряхнул брюки. Грязной работы не страшился и никогда не заставлял сотрудников делать то, чего не умел сам. Что в прежнем деле, что в новом.

Из комнаты, сонно потирая голубые глаза, вышел Мишка. Даже в растянутой майке с фото Мазды, джинсах, босой, с растрепанными темно-русыми, как у отца, волосами, он походил на плейбоя с обложки. Внешне его травма никак не проявлялась. До тех пор, пока парень не начинал говорить.

— Милый, подожди немного в комнате, — Марина буквально вытолкала брата из кухни. — Посмотри телевизор или полистай журнал. Сейчас я заплачу мастеру и сделаю тебе чай с молоком.

Глеб вздохнул и покачал головой. Ему было невдомек, отчего этот молодой мачо не может самостоятельно заменить кран и почему Марина так носится с ним. Ревность острым шипом кольнула сердце. И почему девушки любят таких вот бездельников, не способных ни ремонт сделать, ни чай себе навести?..

Как только хозяйка вернулась в кухню, Глеб назвал сумму — разумеется, много ниже той, что требовалась. Марина с особым трепетом достала из кармана халата кошелек и отсчитала деньги.

Только возле двери Глеб решился сделать предложение, ради которого, собственно, и отправился на вызов:

— В нашей фирме идет расширение, требуются девушки-операторы. Не хотите попробовать? Огромную зарплату не обещаю, но все же…

— Спасибо, но у меня есть работа, — улыбнулась Марина. — Разве ваш друг не сказал, что мы с ним работаем в одной фирме?

Геркулес много чего наговорил о Марине, но Глеб не стал распространяться. Передал визитку и предупредил:

— Обращайтесь, если передумаете.

— Непременно, — пообещала Марина и впервые пожалела, что не может себе позволить пригласить в дом не мастера, а гостя. Или позабыть об обязательствах и завести роман. Кто согласится встречаться с девушкой, у которой на руках больной брат?

Марина

Передумать мне не позволит финансовое положение. Все же работник секретариата в крупной фирме получает куда больше оператора компании. По крайней мере, мне так казалось.

— Да, он уже ушел, — сообщила я брату, опасливо выглянувшему из комнаты. — Не бойся, мастер всего лишь починил кран на кухне.

И взял за работу смешную сумму денег. Даже не будучи опытным сантехником, можно это понять. Наверное, Глеб Борисович неплохой человек. Вот только его жалость мне ни к чему.

Спрятала визитку в карман халата и выбросила из головы непрошеные мысли. Пока не вылечу брата, нечего и думать о личном.

Жалкие остатки выходного провела за готовкой: Мишка привык оставаться один, научился разогревать разложенные по пластиковым контейнерам блюда. Жаль, что так и не освоил телефон — каждый раз, задерживаясь допоздна на работе, я только и думала, не случилось ли с братом что-то страшное. Он же совсем как ребенок, а в доме столько опасных вещей.

— Ничего, милый, мы справимся, — успокаивала я Мишку, а больше себя саму. — Что такое, почему ты грустишь?

Он показал игрушечную машинку, покачал головой и указал пальцем на дверь.

— Ты хотел показать новую модель мастеру? — удивилась я.

Мишке не хватало мужского внимания, они прежде были так близки с отцом. Но никогда до этого братишка не пытался подружиться с незнакомцем. Видно, не мне одной Глеб Борисович показался приличным человеком.

— У него много работы, ему некогда играть в игрушки, — вздохнула я.

Возможно, мастер и пожалел бы больного парня, уделил ему несколько минут драгоценного времени. Но стоит ли Мишке привязываться к незнакомцу, которого он вряд ли еще раз увидит. Да и предугадать реакцию Глеба сложно. Слишком часто мы с братом сталкивались с непониманием и даже агрессией.

— Ничего, в следующие выходные отправимся на Конюшенную, в твой любимый парк автомобилей, — пообещала я. — А потом непременно поедим мороженое — ванильное, наше любимое.

Брат заулыбался и тут же позабыл о печали.

Жаль, что моему обещанию не суждено было сбыться.

На следующее утро, едва войдя в офис, я столкнулась с Лариской. Она тоже недавно устроилась в фирму, и мы немного подружились. Пару раз даже перекусывали месте: она — заказанной из ресторана едой, я — принесенной с собой вермишелью.

— Привет! — поздоровалась я. — Куда спешишь?

Лариса тащила с собой коробку и сияла от счастья.

— Переезжаю! — радостно объявила она. — Сегодня утром Геркулес сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. Я теперь сотрудница его отдела! Представляешь?..

Сказать, что я удивилась, значит, промолчать. Конечно, Лариса часто заигрывала, но чтоб дойти до такого?..

— Предложение состоялось, случайно, не в лифте? — уточнила я.

Лариска покраснела и обиженно фыркнула:

— Какая разница, где. Главное — что я теперь буду получать зарплату в три раза больше той, что платили в секретариате. И что самое главное, избавлюсь от власти Барабульки. Кстати, она тебя вызывала. Поторопись, если не хочешь получить очередной нагоняй.

Барабулькой за глаза прозвали начальницу секретариата, Стефанию Карповну. Пожилая, строгая, она отличалась скверным нравом и ненавистью к молодым сотрудницам.

Оставив Лариску радоваться успеху, я со всех ног кинулась к начальнице. И застала ее сидящей в кресле с неизменной чашкой кофе в руке. Не знаю, как в человеке может умещаться столько жидкости, но Барабулька пила, не останавливаясь.

— Доброе утро! Вы хотели меня видеть, Стефания Карповна?.. — расшаркалась я. — Все отчеты в пятницу закончила, дела подшила, почту отправила…

Барабулька взмахнула рукой, приказывая остановиться. Поморщилась, точно вместо кофе глотнула лимонного сока.

— Ты уволена, — объявила скрипучим, будто насквозь проржавевшим голосом. — Собирай вещи и освободи рабочее место. Не забудь забрать в отделе кадров документы. А вот о причитающихся выплатах за отработанное время можешь забыть.

— Да как так?.. — растерялась я. — За что?!

Не дожидаясь приглашения присесть, плюхнулась в кресло. Разрывалась между желанием разреветься и влепить пощечину презрительной физиономии начальницы. Она смотрела так, будто перед ней не человек, а мошка, от которой можно запросто отмахнуться. Или прихлопнуть газетой. А в моем случае — лишить зарплаты и возможности излечить брата.

— На тебя поступают жалобы, — вновь поморщилась барабулька. — Фирме не нужны проблемные сотрудники.

— От кого жалобы? — обалдела я. За все время работы ни с кем не ссорилась, работу выполняла в срок. Хотя… — Неужели от Германа Леонидовича?

Так уж вышло, что Барабулька была родственницей Геркулеса. И, разумеется, он не преминул этим воспользоваться.

Все мои доводы и даже правдивый рассказ о произошедшем не возымели никакого действия. Меня уволили, не глядя на личные и деловые качества. Просто выбросили на улицу, потому как фирме не нужны «негибкие» сотрудницы.

Вот Лариска — другое дело. Не побрезговала взобраться по карьерной лестнице через постель. Точнее — через кабинку лифта.

Мне же пришлось вернуться домой и скрывать слезы от брата. Ему ни к чему лишние расстройства, и без того нарушена психика.

— Думай, думай! — приказала себе. — Нам нужна работа, любая…

Кстати вспомнилась визитка, оставленная сантехником.

Трясущимися от нетерпения руками я извлекла заветную бумажку из кармана халата и немало удивилась, вчитавшись в ее содержимое. Все дело в том, что Глеб Борисович оказался не рядовым сотрудником фирмы, а ее владельцем. Что могло намного облегчить процесс трудоустройства.

Глеб

— Глеб Борисович, я увольняюсь! — заявила Валентина Петровна, едва хозяин вернулся домой. — С ними невозможно работать! Юля и Кирилл неуправляемы!..

Глеб охнул, глядя на возмущенную и взволнованную женщину. Измазанная в зубной пасте, с зелеными прядями в волосах, она больше напоминала не няню, а злобную кикимору из детских сказок.

— Что с вами случилось? Почему вы так выглядите?

— Я привела детей домой, накормила и усадила делать уроки, — отчеканила Валентина Петровна. — Ненадолго задремала, дожидаясь вашего возвращения. Но это вовсе не повод мазать мне лицо и красить волосы! Я не потерплю такого хамства. Кстати, Петр Ильич, ваш репетитор, тоже больше не придет. Собственная жизнь для него дороже подработки! Не поверите, но ваши детки приклеили его обувь к полу и добавили соль в чай.

Глеб обреченно вздохнул. Третья няня за неделю отказывалась от должности. Второй репетитор по английскому. Восьмилетняя Юля и пятилетний Кирюша — любимые детки — задавали жару похлеще налоговой и «Роспотребнадзора». Глеб умел наладить бизнес, но не мог управляться с собственными детьми.

— Валентина Петровна, останьтесь, — умоляюще произнес он. — Они же не со зла. Юля и Кирюша всего лишь дети. Шалят…

Он развел руками и обезоруживающе улыбнулся. Впрочем, на няню это не подействовало.

— Всего лишь дети?! — всполошилась она. — Нет, это не шалости, это намеренное членовредительство! При всем моем уважении, ваши отпрыски — чудовища. Им не няня нужна, а дрессировщик.

Лицо Глеба стало похожим на черное грозовое облако. Он мог быть мягким и уступчивым, но не терпел оскорблений в адрес детей.

— Подобные высказывания заставляют задуматься о вашей квалификации, уважаемая, — процедил он сквозь зубы. — Мне рекомендовали вас как лучшего профессионала. Да, у Юлечки и Кирюши есть склонность к проказам, но членовредительство — это слишком! Наверное, мне стоит порадоваться, что вы больше не будете заниматься их воспитанием.

— Ха! — фыркнула бывшая няня. Трепетно прижала к груди ридикюль и горделиво вскинула голову. — Прощайте! Только помяните мое слово: с возрастом привычка хулиганить разовьется сильнее. Когда ваши детки окажутся на скамье подсудимых, вы меня еще вспомните.

Она бойко зашагала по направлению к лифту, оставив отца один на один с проблемой воспитания. Глеб подавил желание сказать что-нибудь резкое в ответ и вошел в квартиру.

В нос тут же ударил запах гари. Глеб метнулся на кухню и вовремя успел стащить сына с плиты. Еще бы секунда — и Кирюша схватил сковороду с подгоревшими наггетсами.

— Куда же ты, пострел?! — не на шутку испугался Глеб. — Для таких случаев есть прихватка.

— Он мужчина и не боится боли!

Из-за холодильника выступила Юлечка, пряча за спиной фантики от конфет. В отличие от брата, она не стала заморачиваться с готовкой, заменив ужин порцией шоколада.

— Я так хотел тебя порадовать, — всхлипнул Кирилл. — Петровна сказала, что готовка ужина не входит в ее контракт. И отказалась помогать…

Глеб усадил сына на стул. Строго глянул и, не скрывая разочарования, спросил:

— За это вы измазали ее пастой и покрасили волосы?

— Она сама сказала, что из-за работы никак не попадет в салон красоты, — пожала плечами Юля. — Болтала подружке по телефону, что хочет кардинальных изменений. Вот я и решила попрактиковаться. Масок для лица у меня нет, поэтому взяла зубную пасту. А краски… Мне показалось, зеленый – это кардинально.

Глеб закатил глаза, мысленно досчитал до трех и попробовал вразумить дочь:

— Львенок, чтобы стать парикмахером, нужно много тренироваться. Нельзя просто так взять и покрасить кому-то волосы без разрешения. Тем более в зеленый. Это слишком кардинально.

— Ой, папочка, это был всего лишь сюрприз!.. — фыркнула Юля.

Скрестила на груди руки и обиженно надула губки. В такие моменты она очень напоминала свою мать — красивую и совершенно избалованную

Кира тоже мечтала о своем салоне. Окончила курсы косметологов, но на работу ее никто не принимал. Тогда Глеб предложил открыть свой салон красоты. Купил и оборудовал помещение, нанял мастеров. Обеспечил всем необходимым, сам устанавливал сантехнику и делал ремонт. Договорился со всеми инстанциями. И дело неожиданно пошло в гору. Правда, к бывшей жене клиентки имели много претензий. Даже с опытом не пришло к ней мастерство. Тогда она осталась просто администратором, хотя и путала записи, а иногда, на правах совладелицы салона, некрасиво посылала потенциальных клиентов куда подальше. Впрочем, это не помешало ей после развода объявить себя единственной владелицей салона. А после преспокойно выйти замуж за молодого любовника и, продав все полученное при разводе, умотать за границу.

Глеб не стал претендовать. Отдал бывшей салон, а сам забрал детей, решив в новом городе начать новую жизнь и новый бизнес. И не прогадал. Вот только дела отнимали много сил и времени, а дети в это время вынужденно находились с чужими людьми.

— А репетитора зачем к стулу приклеили? — устало спросил Глеб. — И в чай соль добавили?

— Петр Ильич постоянно качался на стуле и скрипел, — принялась оправдываться Юля. — Так невозможно запоминать новые слова… Вот я и придумала, как избавить его от дурной привычки. Соль… Так он сам сказал, что любит соленое.

— Но не в чае же! — возразил Глеб. — А если бы вам в чай добавить соль? Или в кашу вместо джема?

— Так мы не любим соленое, — удивленно похлопал глазами Кирюша.

— Тут уж дело вкуса. — Юля театрально развела руками.

Глеб прикрыл лицо ладонями, не зная, что ответить детям. Им нужны не няньки и не репетиторы — им нужно внимание. Забота родителей и их любовь. Увы, но это не купить ни за какие деньги.

В кармане брюк завибрировал телефон. Глеб воспользовался шансом немного отвлечься от семейных трудностей и ответил на звонок неизвестного абонента.

— Мариночка, как я рад вас слышать! — воскликнул, когда понял, кто решился ему позвонить. — Что? Готовы на любую работу?

Спросил и с сомнением покосился на детей. Сделал им знак молчать и вновь вернулся к разговору…

Марина

— Хотите, чтобы я поработала няней? — моему удивлению не было конца. — А ваша супруга не будет против?

Кольца Глеб не носил, да и не позволила бы жена или подружка шляться по барам такому интересному мужчине. Но лучше спросить, чем потом получить «сюрприз». Вдруг, я не понравлюсь ей? Или она вообще против нянек?

— Мы в разводе, — сухо проговорил Глеб. — Жена сейчас за границей, вместе с новым мужем. Юля, старшенькая, ходит в школу. Младший, Кирюша, в частный детсад. Забирать их нужно после обеда, привести домой, покормить и помочь с заданиями. Иногда я прихожу поздно, но ночь всегда провожу дома. И утром сам развожу детей. Так что ваш рабочий день будет не таким длинным.

Он вздохнул. Кажется, прикрыл трубку ладонью, что-то сказал детям.

— Условия можем обсудить при встрече, — добавил через минуту.

Что ж, какая-никакая, но это работа. Уж не знаю, за какие качества меня выбрали, но отказываться было бы глупо. К тому же детей я люблю, наверняка ухаживать за ними не сложнее, чем за Мишкой. С ними хоть поговорить можно, посмеяться, посмотреть мультфильмы… Да много чего.

— Я согласна! — выкрикнула, не скрывая радости.

— Вот и отлично, — довольно произнес Глеб. — Если вам не трудно, заедете сегодня — такси оплачу. Хочу познакомить вас с детьми, заодно подпишем контракт.

Чрез двадцать минут я мчалась на встречу с детьми и, тайком от себя самой, мечтала об их отце. Просто невероятно, что этот респектабельный мужчина выбрал меня. Не в жены, не в подружки, но все же… Если Глеб готов доверить мне самое дорогое, детей, это говорит о многом.

Новый работодатель снял дом в Озерках: чистый, уютный, похожий на сказочный двухэтажный замок с башенками. И населяют его милейшие эльфы. Девочка — светловолосая, ясноглазая и очень красивая. Мальчик — уменьшенная копия отца, задумчивый, о-о-очень серьезный для своих пяти лет.

— Привет! — поздоровалась я. — Меня зовут Марина. Как вы смотрите на то, чтобы я стала вашей новой няней?

Еще на пороге Глеб предупредил, что его детки, тигрята, как он их ласково называл, не любят лишнего сюсюканья и предпочитают, чтобы с ними общались как с взрослыми. Я честно попыталась делать все как надо.

— Какая разница, как вас зовут? — не слишком дружелюбно отозвалась Юля. — Все равно ты уедешь быстрее, чем мы запомним имя.

Прошлась по мне оценивающим взглядом. Поджала пухлые губки, когда заметила, насколько поношен плащик. Кажется, рассмотрела даже тщательно замаскированную штопку на кармане. Я не позволяла себе лишних трат, экономила каждую копейку. Но вещи всегда содержала в чистоте и никогда прежде не чувствовал себя такой нищей.

— Почему ты думаешь, что мы не подружимся? — улыбнулась через силу. — Боишься, что обижу?

— Ты не выглядишь строгой, — заметил Кирилл. — Вот наша третья няня — та была настоящим терминатором.

Мальчик показался мне более приветливым. И смотрел он без презрения. Но и без интереса.

Я обернулась к Глебу — тот выглядел смущенным. Сдается, замечания детей его сильно расстроили. А я была им благодарна.

— Почему ушли прежние няни? — спросила, стараясь, чтобы вопрос прозвучал без упрека.

— Нашли лучшие места, — неуверенно произнес Глеб. — К тому же, я сильно сомневался в их методах воспитания. Вы кажетесь девушкой разумной, думаю, найдете общий язык с моими детьми.

Про бывших нянь слегка привирал, я могла бы в этом поклясться. Почему — тоже понятно. Пусть мне всего двадцать три, но рассмотреть бесенят в детишках, притворяющихся ангелочками, могу. Кирилл ― еще полбеды, скорее всего, просто следует примеру сестры. А вот Юля — это истинная забияка. Настоящий львенок!

— Ах, вот как, нашли лучшие места…— Я сделала вид, будто поверила. — Что ж, их упущение, мое счастье. Постараюсь быть разумной и дальше, но буду использовать методы Зинаиды Петровны.

— Кто это? — чуть ли не хором спросили дети и их папа.

— Моя бабушка — лучший педагог из всех, кого я знала. Но секретов ее не выдам, даже не упрашивайте.

После этого заявления Глеб одобряюще кивнул и впервые за встречу улыбнулся. До этого он выглядел таким напряженным, сосредоточенным. Кажется, боялся, что я откажусь от места.

Не тут-то было, не такое приходилось пережить.

Глеб показал дом, точнее лишь несколько комнат. Две смежных детских, свой кабинет, кухню, ванную, туалет и детскую гардеробную. У этих маленьких проказников были горы одежды, игрушек, модных гаджетов и прочего барахла. Чего у них действительно не было, так это понятия о том, что такое вежливость.

Пока мы с Глебом обсуждали режим питания, Юлька дважды показала из-за спины отца язык. Кирилл последовал примеру сестры и скорчил рожицу. По лестнице я вообще поднималась с опаской — маленькая тигрица так и норовила поставить подножку.

— Однажды в детстве я натянула веревку в коридоре, хотела проучить старшего братца, — как бы невзначай заметила я. — Но тот оказался проворней: выскочил из-за угла в маске призрака и напугал до полусмерти. Позабыв об опасности, я ринулась наутек и угодила в собственную ловушку.

— Глупая, — фыркнула Юлька. — Разве можно забывать о том, где устроила пакость?

— Львенок! — осадил дочь Глеб. — Разве можно так разговаривать с взрослыми?

— А зачем она мне это рассказала? — Юлька ответила вопросом на вопрос. — Разве не для того, чтобы все поняли, какая она глупая?

— Вовсе нет, — возразила я. — Для того чтобы показать, что иногда и кошка может угодить в мышеловку. На каждого проказника найдется еще больший проказник. Тот случай с братом меня многому научил….

Я подмигнула Юльке, и она надолго замолкла. Не потому, что испугалась. Скорее всего, готовила план мести — это было заметно по ее прищуренным глазам и сложенным в тонкую ниточку губам.

Одно из двух — либо мы с этим диким тигренком станем худшими врагами, либо лучшими подругами. Третьего не дано.

Глеб

Первое, чем Глеб занялся утром, так это предупредил воспитателей и учителя, что его детей заберет новая няня. В ответ получил сочувствующие взгляды и невысказанные упреки. Он и сам понимал: ни одна няня, даже самая лучшая, не заменит детям мать.

После того, как жена сбежала, долгое время оставался один. После начал приглашать на свидание знакомых девушек, но не нашел среди них той, что залечила бы его раны. Да и дети сильно усложняли личную жизнь.

Однажды Глеб решился познакомить подружку с Юлей и Кирюшей. Вроде бы, встреча прошла хорошо. Но стоило новой пассии посидеть с детьми всего несколько часов, как она отказалась встречаться еще раз.

Глеб страшился повторения истории.

Марина слишком мягка и добродушна, хотя и очень мила. К тому же очень молода и не имеет опыта общения с детьми.

— Наверное, напрасно я решился… — заметил Глеб себе под нос. — Ничего из этого не выйдет.

Все это утро он был особенно рассеян. Сидел в офисе, в своем кабинете, но все никак не мог вникнуть в работу. Мысли его то и дело возвращались к детям и новой няне. Справится ли хорошенький рыжик с его тигрятами? Особенно со старшенькой?..

— Простите, Глеб Борисович, вы что-то сказали?

Ирина бесшумно вошла в кабинет, позабыв постучать. Глеб обернулся на ее голос, заметил чашку с кофе в руках, и улыбнулся:

— Ты меня балуешь, Ириночка.

— Почему бы и нет? — она повела плечиком и поставила перед ним чашку. Застыла рядом, глядя на свои опущенные, сцепленные в замок руки.

— Что-то не так? — поинтересовался Глеб.

Окинул девушку придирчивым взглядом, отметил темные тени под глазами, припухший нос. Все это тщательно замаскировано пудрой, и все же…

— Неприятности дома, — всхлипнула Ирина. — Представляете, муж нашел любовницу и решил меня бросить. Еще и ребенка хочет отобрать!

Глеб впервые слышал, чтобы человек, собравшийся заводить новую семью, забирал с собой ребенка. Его бывшая — живой тому пример. Два года прошло, как сбежала к любовнику, и с тех пор ни разу не вспомнила о детях. Вообще не интересовалась их жизнью, как будто ни Юли, ни Кирилла для нее не существовало.

Разве может поступить так настоящая мать?

Впрочем, детей Кира всегда недолюбливала. Не занималась с ними, даже когда они жили все вместе. Говорила, что сильно устает на работе. Якобы маялась головными болями. Дети ее раздражали и отвлекали от отдыха. А ведь они так тянулись к матери. Так нуждались в ее любви и поддержке, искали одобрения. Глеб был почти на все сто процентов уверен, что именно материнская нелюбовь превратила маленького львенка Юлию в колючего ежика. А Кирилла сделала замкнутым и неразговорчивым.

Давно следовало развестись.

Глеб медлил только из-за детей. Надеялся, что у Киры проснется не только совесть, но и материнский инстинкт. Однако этого не случилось.

Но что толку ворошить прошлое?..

— Я вам очень сочувствую, — искренне признался Глеб, отбросив прочь несостыковки в рассказе Ирины. Собственная семейная трагедия отучила его удивляться. — Могу я чем-то помочь? Может быть, предоставить вам дополнительный отпуск или пару выходных? Отдохнете, возможно, попробуете восстановить семью. Вдруг еще не слишком поздно?

— Спасибо, ничего не нужно, — всхлипнула Ирина. Присела на заботливо предложенный начальником стул. — Лучше займусь делом, так проще отвлечься.

— Согласен, — поддержал такое решение Глеб. — Мне самому в свое время помогла только работа.

Он сел напротив, подал Ирине носовой платок. Дождался, пока она аккуратно промокнет уголки глаз.

— Хотите, я поговорю с вашим мужем? — предложил и вопросительно приподнял бровь.

— Нет! — Ирина аж подпрыгнула на стуле. Но быстро взяла себя в руки и вернула на лицо смущенную улыбку: — То есть, лучше не нужно. Боюсь, после этого станет только хуже.

— Понимаю, — согласился Глеб. — Я и сам прошел через подобное…

Протянул руку, чтобы взять кофе. Немного удивился, когда ухоженная ладонь Ирины с ярко-красным маникюром коснулась его запястья. Слишком интимный жест для женщины, страдающей от разрыва с мужем.

— У нас с вами столько общего… — проговорила Ирина.

Не получив отклика, убрала ладонь, но продолжала смотреть на Глеба затуманенным взглядом.

— Так и есть, — согласился он. — Простите, но мне нужно наведаться домой. Дети остались с новой няней, и я места себе не нахожу. Думаю, вы поймете.

Ирина притворилась, будто действительно поняла. Ради того, чтобы заполучить такого мужчину, она готова была на любые условия. Скандал с мужем пришелся весьма кстати.

— Найти опытную няню сейчас действительно трудно, — поддакнула Ирина. — К счастью, есть много хороших фирм, готовых подобрать персонал на любой вкус.

Глеб сложил документы в портфель. Стянул со спинки стула пиджак, накинул на себя и только после этого ответил:

— Вот тут не соглашусь, няни из агентств не всегда блещут опытом, как и добротой. Так что на этот раз я выбирал, ориентируясь только на свой вкус.

Ирина подплыла к начальнику, заискивающе улыбнулась и решилась на откровенный шаг: поправить начальнику галстук.

— Вы говорите так, будто выбирали не няню, а невесту, — пошутила она.

Глеб кашлянул и отвел глаза. Его смущение выдало то, как быстро он «свернул» тему для разговора.

— Спасибо за кофе и за доверие. Но вам стоит вернуться на рабочее место, — предложил Глеб. И чуть смягчил приказ: — Сегодня много заказов.

— Разумеется, — легко согласилась Ирина. — И простите, что позволила себе вольность. Это привычка: я всегда готовила мужу кофе и поправляла галстук.

На ее глаза набежали слезы. Лицо стало таким печальным, что Глеб не мог не отреагировать:

— Мне, как и всем мужчинам, нравится, когда за мной ухаживают. Так что если не на кого будет выплеснуть заботу — я всегда к вашим услугам.

Сам того не подозревая, он добровольно согласился стать жертвой ухаживаний Ирины. Она сверкнула глазами и улыбнулась. От печали не осталось и следа.

Глеб не заметил этих перемен. Все его мысли были заняты детьми и Мариной. Добираясь из центра, он в уме представлял страшные картины, которые могут ждать его дома.

К счастью, няня не сбежала и осталась цела. Глеб припарковал машину, заметил, что в окнах кухни горит свет. Подошел ближе: дети сидели за столом, а Марина подавала им тарелки. При этом она улыбалась и совершенно не выглядела расстроенной.

Увиденное заставило Глеба облегченно выдохнуть. А еще немого пожалеть, что няня ― всего лишь няня. На его кухне, в его доме, рядом с его детьми она смотрелась очень уместно. Будто была там всегда.

Громкий хлопок заставил Глеба прибавить шагу. На взрыв не похоже, но что-то пошло определенно не так…

Марина

К походу за детьми готовилась, как к осаде. Тщательно прорабатывала тактику, просчитывала возможные варианты. Знала: работа няней окажется куда сложнее прежней. Геркулеса или его сестрицу, в крайнем случае, можно послать.

С детьми так нельзя. К тому же за плотным панцирем из дурного поведения у Юлии наверняка скрывалась трогательная сущность. Вот только как до нее добраться?..

Для начала решила забрать из сада Кирюшу, а уже после отправиться за его сестренкой. Так получалось убить сразу двух зайцев: пообщаться с мальчиком без давящей авторитетом сестры, а заодно подготовиться к встрече с «тигренком».

В три часа дня к дому подъехала машина — Глеб оказался предусмотрительным работодателем и заботливым отцом. Не пожелал, чтобы дети долго шли пешком или толкались в общественном транспорте.

— Новая няня? — поинтересовался водитель. — А я Колян, твой шофер на ближайшие дни.

Темноволосый, смуглый, с немного хищными, хотя и приятными чертами лица, он напоминал цыганенка или пирата. Только серьги в ухе не хватало.

— Ага, — согласилась я и забралась на заднее сиденье. — Новая няня, Марина. С сегодняшнего дня буду забирать детей из школы и сада.

— Не могу тебя с этим поздравить, Мариша, — рассмеялся он. — Юлька, настоящий чертенок, избалованный и агрессивный. Ей бы ремня разок всыпать. Или травками полечить: крапивой по одному месту, как меня в детстве.

Я сдержала улыбку и довольно строго произнесла:

— Нельзя воспитывать детей с помощью грубой силы. Это непедагогично. Поедем или так и будем болтать?

Колян явно расстроился, но не перестал поглядывать на меня в зеркало заднего вида. Пару раз подмигнул, но я осталась безучастна. Поклялась, что не буду заводить романов, пока не восстановлю здоровье брата. К тому же Колян — далеко не мой идеал мужчины, слишком напорист и слегка хамоват.

Глеб — другое дело.

Но он не проявлял знаков внимания, по крайней мере, не делал того так откровенно. И мне стоило поблагодарить его за это.

Однако сердце говорило обратное. Ему очень хотелось получить хоть один комплимент от Глеба. И когда он звонил, чтобы узнать, не забыла ли няня о детях, я вполне искренне ответила:

— Уже мчусь за Юлей и Кириллом. Надеюсь, им понравится первый день со мной.

В ответ раздался облегченный вздох. А мне показалось, что я почувствовала теплое дыхание Глеба на своей щеке. Глупость, но стоило подумать об этом, как приятная теплая волна прокатилась по телу, подарив воодушевление.

Встреча с Кириллом, как и ожидалось, прошла без неприятных сюрпризов. Мальчик поздоровался и разрешил помочь ему собраться. Был столь любезен, что сказал, что я хорошо выгляжу.

Чем растрогал меня и воспитательницу, следившую за сборами.

— Я так надеялась, что вы подруга Глеба, а не новая няня, — сказала она невзначай. — Впрочем, не все потеряно. Кирилл прав: такая очаровательная девушка может понравиться не только сыну, но и его отцу.

Я покраснела и еще активнее начала застегивать пуговицы на кофте Кирюши. Поскорее бы уйти и не чувствовать на себе испытующего взгляда.

— Я не завожу романов на работе, — пришлось сказать правду. — Всего доброго.

Встреча с Юлей прошла иначе. Сначала она вспомнила, что забыла в классе тетради. Потом просила завязать ей шнурки, поправить ленточки, понести портфель.

— Прости, но я няня, а не твоя личная рабыня, — пришлось поставить «Тигренка» на место. — И не буду делать того, что ты вполне можешь сама.

— За что тогда папа платит тебе деньги? — не унималась озорница.

— Если хочешь, можешь почитать договор, — предложила я. — Заодно выучишь новые слова, например: «должна», «обязуется». «Вежливость».

Кирилл хихикнул за моей спиной, за что получил грозный взгляд сестры.

— Вот подолью в суп чернил, будешь знать, — пообещала брату злюка.

— Лучше использовать перец — не так заметно и более действенно, — на полном серьезе предложила я. Но тут же предупредила: — Учти, если замечу что-то подобное в тарелке Кирилла, сама использую этот метод.

— А я пожалуюсь папе, и он тебя вышвырнет! — Юля показала язык.

— Ты слишком взрослая для таких проделок, — я покачала головой. — Ябедничают малыши. Даже обидно, могла бы придумать что-то посерьезнее.

Юлька замолчала. Закинула рюкзак на спину и проследовала к машине. Всю дорогу смотрела в окно и мстительно улыбалась: кажется, продумывала план мести.

Дома сама сделала уроки и не позволила проверить. От ужина из овощей и котлет отказалась.

— Хочу кашу! — притопнула ножкой.

— Приготовлю завтра, — спокойно пообещала я. — А сегодня будут овощи и котлеты. Если будешь умницей, то на десерт получишь черничный пирог — большую порцию.

— Не люблю чернику! — снова взбрыкнула маленькая тигрица.

— А я не люблю капризных девочек и кашу. Особенно геркулесовую — с недавних пор…

Кирилл рассмеялся и посмотрел на меня с долей сочувствия. Он давно сидел за столом, но не решался притронуться к ужину без дозволения сестры.

— И я не люблю геркулес, — все же решился заметить… — А Юлька просто обожает пельмени и молочные коктейли.

— Если будет вести себя хорошо, мы вместе приготовим эти блюда, — пообещала я.

Кирюша захлопал в ладоши. Подобное поведение окончательно рассердило его сестру.

— Не люблю тесто! — Юлька сморщила носик. — Оно липкое и некрасивое. Ты сама лепи, а я поем.

— Кто не лепит пельменей, тот не ест их. А если хочется чего-то красивого, можем приготовить соленое тесто и слепить поделку. Мы часто делали так с бабушкой.

Мое обещание вновь не вдохновило забияку. Юлька все еще ерзала на стуле и никак не хотела есть. Лениво взяла вилку, прищурилась.

— Так и быть, попробую, — соизволила и покосилась на один из кухонных шкафов. — Только дай кетчуп, он там лежит…

Эту прихоть я решила исполнить. Присела на корточки, приоткрыла дверку.

Напрасно: вместо кетчупа в шкафу обнаружился воздушный шарик, наполненный подозрительным содержимым.

— Вот тебе! — объявила Юлька.

В один прыжок подскочила ко мне и ткнула шарик вилкой. Вместе с воздухом из него вырвалось мучное облако и осыпало меня с головы до ног.

— Теперь понятно, как ты делала уроки, — буркнула я. — И зачем бегала на кухню. Меткий удар! Только не думай, будто тебе это сойдет с рук.

В этот миг в кухню вошел Глеб и изумленно приоткрыл рот.

М-да, представляю, какое впечатление у него сложилось. Первый раз я осталась с его детьми и потерпела полное фиаско. Выпачканная мукой, расстроенная, слегка оглушенная. Сижу себе на полу и упорно делаю вил, будто все так и задумано.

Глеб

— Мариночка, что с вами?

Глеб подбежал и помог подняться. Провел ладонью по испачканным волосам. Растер на пальцах белую пыль, подозрительно понюхал.

— Это всего лишь мука! — рассмеялась Марина. — Нечаянно уронила с полки, когда доставала кетчуп.

Глеб, как и все мужчины, не слишком хорошо знал, что где хранится, потому принял ложь за чистую монету. Но все же покосился на дочку, будто спрашивая подтверждение.

— У вас все хорошо? — поинтересовался, обращаясь ко всем сразу.

— Более-менее, — отозвалась Юлька.

Кирилл ограничился киванием и утвердительным мычанием. Котлеты интересовали его куда больше проделок сестры.

— У нас все хорошо, — прощебетала Марина. — До дома добрались без проблем, помыли руки, поели. Осталось проверить у Юли уроки.

Няня многозначительно покосилась на подопечную. Глеб заметил этот взгляд и спросил:

— Львенок, ты сама делала уроки? Почему не показала Марине?

— Она готовила, и я не хотела отвлекать ее от дел, — нашлась с ответом Юля. — Папа, может быть, ты сам посмотришь?

Столько мольбы было в ее взгляде, что Марина не могла не заметить:

— Было бы здорово, если вы, Глеб Борисович, помогли. Сегодня в школе детям поручили смастерить поделку из дерева, а я, к сожалению, не разбираюсь в плотницком ремесле.

— Можете обращаться ко мне по имени, — предложил няне Глеб. — Странно, раньше подобных заданий не давали.

— Да мне и… — начала было Юлька, но вовремя осеклась.

Посмотрела на няню другим взглядом. Впервые в ее глазах читалось что-то вроде уважения. Ведь Марина нашла для нее повод побыть с отцом вместе. Осталось придумать, что конкретно задали в школе.

— Не хотите поужинать с детьми, Глеб? — предложила Марина.

— Только в том случае, если и вы присоединитесь к нам за столом, — он проявил вежливость.

Вернее, думал, будто проявил вежливость. На самом же деле Глеб отчаянно хотел, чтобы Марина задержалась подольше. Не как няня, а как гостья. Она бесподобно смотрелась в простеньком платьице оттенка зеленой листвы и, казалось, излучала сердечность.

— Простите, но мне нужно идти, — смутилась девушка. — Уже поздно.

Разумеется, подумал Глеб, дома ее ждет парень. Это ему достаются домашние оладьи, котлеты и любовь прекрасной девушки. Осознание этого еще сильнее раззадорило интерес.

— А если я пообещаю проводить вас после? — предложил Глеб. — Усадим детей в машину и немного прокатимся. Устроим небольшое вечернее приключение.

— Да, будет здорово! — объявил Кирилл и радостно захлопал в ладоши.

— Ничего здорового в этом нет, — не согласилась Юлька. — Между прочим, нам еще поделку в школу делать. Деревянную избушку на курьих ножках, вот!

— Кажется, мне пора серьезно поговорить с твоей учительницей, — охнул Глеб. — Что за неуемная фантазия?

«Львенок» опустила голову и прикусила нижнюю губу. Фантазия действительно неуемная — только не у учителя.

— Раз вы не хотите с нами ужинать, позвольте проводить вас до остановки, — Глеб не мог отпустить Марину просто так. — Заодно по дороге поищем подходящих веток для поделки. Кажется, нам предстоит веселый вечерок.

На этот раз Марина не смогла отказаться.

— Возле дома я видела клен, — предложила она. — А на соседней улице растет сосна, из шишек можно смастерить что-то интересное.

— Вот и отлично! — объявил Глеб. — Сейчас переоденусь, и двинемся на поиски материалов. Поужинаю после прогулки. Жаль, что в гордом одиночестве, но я привык.

— Мне тоже нужно привести себя в порядок, — Марина поспешно отвела взгляд. — Не возражаете, если я воспользуюсь вашей ванной комнатой?

— Чувствуйте себя как дома, — предложил Глеб.

Марина прошла в ванную. Захлопнула за собой дверь, включила воду. Пока умывалась, не заметила, как вошла Юля.

— Даже не мечтай охмурить моего отца! — произнесла тоном истинной принцессы. И рыкнула, как львенок, оправдывая фамилию на всю катушку — Он мой. Мой и Кирилла. Новая мама нам не нужна!

От неожиданности Марина подпрыгнула. Подняла голову и встретилась с разъяренным ангельским личиком.

— У меня и в мыслях такого не было, — сказала и вернулась к оставленному занятию. — Твой папа всего лишь проявил вежливость, решив меня проводить.

— До тебя он ни одну няню не провожал, — стояла на своем Юля.

Марина закрыла кран, выпрямилась во весь рост. Обернулась и ровным тоном заметила:

— Не хочешь сказать спасибо за то, что я не рассказала отцу о твоих хулиганствах? А за то, что придумала поделку? Только не говори, что не рада получить лишний повод побыть вместе с отцом. Ты его очень любишь, я это понимаю. Но…

— Хватит! — Юля гневно притопнула ножкой. — Папа только мой! Я его Львенок. Понятно?

— Чего уж тут непонятного, — вздохнула Юля. — Только знаешь, ты не можешь запретить своему отцу встречаться с женщинами. Если ему кто-то понравится, тебе лучше принять это как данность. Но со мной враждовать не стоит — я вовсе не претендую на руку и сердце твоего отца.

— Глупости! — снова возразила Юлька. — Все претендуют на моего отца. Только не говори, будто он тебе не нравится?

На этот вопрос Марина побоялась ответить.