Нянька из другого мира

— Магистр Дрэго!.. Это невыносимо! Так больше продолжаться не может!!!

Донья Альда, седовласая женщина в пышном сером платье спускалась с высокой парадной лестницы так быстро, что пришлось приподнять подол, продемонстрировав накрахмаленные нижние юбки. Даже кончик хвоста неприлично показался. Какие уж тут приличия, когда за тобою гонятся демоны?..

Спешила почтенная донья навстречу черноволосому гиганту, закутанному в красную бархатную мантию с четко выделяющейся на спине золотой лилией. Он только что вышел из кареты, запряженной тремя черными драконами, которые все еще не могли отдышаться после быстрой езды. Из их разинутых пастей вырывались облачка пара вперемешку с искорками алого пламени.

Оттого женщина не решилась подойти к магистру вплотную и остановилась в нескольких шагах от него. Лицо ее раскраснелось от бега, а дыхание стало натужным.

— Что стряслось, донья Альда? — притворно невинно спросил, выбираясь из кареты вслед за магистром, полный и низкорослый дон Дино. Капеллан и ближайший друг всегда сопровождал Дрэго в дальних поездках. — Вы выглядите такой…

Он сделал неопределённый жест, не решившись произнести вслух слово «растрепанной».

Альда искоса глянула в его сторону, а после все ее внимание вновь сосредоточилось на магистре Дрэго.

 — Я увольняюсь! — заявила она, нервно помахивая хвостом, что означало крайнюю степень раздражения у всех жителей Гротеции.

Магистр подавил печальный вздох и провел ладонью по лицу, словно смахивая с него паутину усталости:

— Что на это  раз?

— Они! Они!.. — у доньи Альды не хватило слов, чтобы описать произошедшее. Тем более что она все еще задыхалась после долгого бега. — Ваши невоспитанные детки едва не угробили меня. Уже в пятый раз за те два дня, что я провела в вашем доме. Но в этот раз они перешли все границы! Представьте только: нашли где-то магический кристалл и не придумали ничего лучше, чем поднять из могилы прах умершего лакея. Они превратили его в зомби и заставили гоняться за мною по всему дому! Вы не поверите, но… этот оживший скелет хотел меня изнасиловать! А ведь он умер, между прочим, триста с лишним лет тому назад.

Дрэго подавил смешок, припомнив того самого лакея. Дон Серджио и при жизни питал неистребимую слабость к особям женского пола, а за время многолетнего сна, похоже, оголодал настолько, что даже донью Альду, эту дородную даму с тремя подбородками и  лицом, усыпанным бородавками, встретил с распростертыми объятиями. В прямом смысле.

— Покорнейше прошу простить меня и моих детей, — извинился магистр и коротко поклонился, положив руку на сердце. Его эбеново-черные когти хищно сверкнули на солнце. — Обещаю, подобного больше не повторится.

— Ну, уж нет! — фыркнула Альда. Сложила руки на обширной груди и горделиво вскинула голову, от чего все три подбородка всколыхнулись, подобно рисовому пудингу. — Даже я, няня с трехсотлетним опытом воспитания детей аристократов, не подпишусь на подобное. Ваши дети неуправляемы, магистр Дрэго. Вам следует серьезно подумать о том, чтобы отдать их в приемную семью. Например, к лесным эльфам или к гномам — глубоко под землей этим исчадиям ада будет самое место. Они― позор рода Дэмонио.

Она говорила, не замечая, как опасно сошлись темные дуги бровей над переносицей магистра, и как его и без того узкие вертикальные зрачки стали похожи на тонюсенькие щелочи.

— Никто не смеет оскорблять моих детей! — он не крикнул, но произнес это так строго и отчетливо, что донья Альда подпрыгнула на месте. — А в вашей, няня, квалификации я теперь сильно сомневаюсь.  Непременно предупрежу всех знакомых о том, насколько ваша репутация опытной наставницы не соответствует действительности.

— Напрасно стараетесь…— Альда сделала вид, будто не испугалась, в то время как у нее подрагивали колени, отчего заметно подрагивал пышный подол платья. О суровом нраве и недюжинных магических способностях магистра Дрэго ходили легенды. — Все в Гротеции знают, насколько неуправляемы ваши дети. Думаю, не ошибусь, если скажу, что больше никто не возьмется за их воспитание.

Она, возможно, добавила бы что-то еще, но в это момент главные ворота замка распахнулись и, прогремев костями по ступеням, во внутренний дворик вывалился обряженный в лохмотья ливреи скелет. Конечно же, это был тот самый дон Серджио, который воспылал загробной страстью к донье  Альде. Завидев его, та взвизгнула и спряталась за широкой спиной дона Дино. У кого, как не у капеллана, искать защиты от магически оживленного?

Со стороны замка послышался заливистый смех. В проем двери высунулись две светлые макушки.

— Карина! Карла! — прикрикнул магистр на старших близняшек. — Как вам не совестно издеваться над няней?

Макушки скрылись за закрывшимися дверями, смешки стихли.

Дрэго сделал пасс рукой, произнес короткое, резкое, как взмах сабли, заклинание, и лакей Серджио, успевший собрать свои кости воедино, застыл в воздухе, запечатанный в нечто, отдаленно напоминавшее сетку из прозрачных нитей. В этой же сетке он подлетел к раскидистому дереву, увешанному спелыми ярко-красными плодами, и повис на ветке.

— Побудь пока тут, — решил Дрэго, — потом решу, что с тобой делать.

— Спасите!.. — донья Альда упала перед капелланом на колени, опасливо оглянулась на оживленного мертвеца. Но страшилась она вовсе не его, а мести магистра, души не чаявшего в собственных отпрысках. Несдержанность в высказываниях могла стоить ей не только карьеры.

— Отвезите донью Альду до дома и выплатите ей жалование за отработанные дни, — распорядился магистр, обращаясь к оруженосцу Мигелю и капеллану. — Хоть я и жесток, но справедлив. А уж воевать с женщинами не намерен подавно, так что вы, донья Альда, можете подняться с колен и воспользоваться моим экипажем. Прощайте. Надеюсь, нам больше не доведется встретиться.

Распрощавшись с нерасторопной няней, он чуть ли не бегом взобрался по лестнице. Из распахнутых окон верхнего этажа до него донесся отчаянный плач Дэлии, младшей дочки. Самой нетерпеливой и самой одаренной из всех его детей. От ее плача уже начали подрагивать стены замка, а стекла опасно задребезжали. И, если не предупредить надвигающуюся истерику, могло случиться непоправимое.

Впрочем, Дрэго не впервой отстраивать свое родовое гнездо заново, буквально возводя его из пепла. Гораздо важнее для него было унять младшую дочь. У Карины была Карла, наперсница для игр и подельница в магических забавах. У Карлы была Карина. А вот Делия слишком часто оставалась одна — многие няни боялись даже подойти к одаренному сверх всякой меры ребенку.

Чем выше поднимался Дрэго по винтовой лестнице, тем сильнее ощущал дрожь дома. Магистру закладывало уши — Делия перешла на сверхчастоты.

— Малышка совсем еще не может себя контролировать… — пробормотал отец, спеша дочери на помощь.

Полы его мантии развевались подобно всполохам пламени на ветру. На некотором отдалении, словно завороженные этим алым сиянием, следовали Карина и Карла. Наказаний они не боялись, но сильно переживали за сестру. У них в детстве не было таких вспышек и сбивающих с ног приливов магии. Наверное, потому, что рядом всегда была любящая мать, усмирявшая все и всех. Не было такой беды, с которой она не могла бы справиться.

Малышке Делии повезло меньше, мать она почти не помнила — та умерла вскоре после ее рождения.

— Ну и легкие у тебя, детка! — радостно объявил Дрэго, возникая на пороге детской. — Клянусь всеми ветрами Горонда: такого сильного голоса не найти во всей Гротеции. Вот подрастёшь, и отдам тебя в оперу. А лучше, в школу ведьмовского искусства доньи Лауры, она-то найдет твоим способностям нужное применение.

Услышав голос отца, Делия затихла. Загулила что-то на своем, заглядывая ему за спину, где прятались сестрички. Громко чихнула, а потом принялась сосать палец с такой яростью, что Дрэго всерьез испугался, как бы она его не отгрызла своими плотными деснами.

— Да ты голодная, — догадался отец.

И, не оборачиваясь, протянул руку назад. Карина тотчас вложила в нее бутылочку с молоком дракона — единственным, что усваивал капризный организм Дэлии.

— Говорила я этой жабе, что малышка хочет есть, — наябедничала Карла. — А она заладила: маленькие дамы не могут так часто кушать. Сама-то она пожрать не забыла!

— Девочка моя, что за выражения? — мягко укорил отец, с улыбкой наблюдая за тем, с какой жадностью Дэлия присосалась к бутылочке. — И кого ты подразумеваешь под жабой?

— Донью Альду, кого же еще! — фыркнула Карла и нахмурила светлые брови — совсем как отец, когда сердился. — Эта жирная жаба слопала все запасы сладостей, что хранились в леднике и кладовой. Нам же на ужин выдала по листку салата и печеному яблоку, даже без меда. Видать, хотела, чтобы мы сдохли от голода.

Дрэго возвел очи горе. Действительно, манеры его дочерей оставляли желать лучшего. С другой стороны: они всегда говорили именно то, что думали. И так, как чувствовали. Крутясь в высших светских кругах Гротеции, он, магистр, почти забыл, что такое честность и искренность. Жаль, что из-за постоянных дел ему удавалось так редко бывать дома.

— А что за история с магическим кристаллом? — спросил он.

— Папа, ты не поверишь! — выдала Карла. — Карина сама вырастила магический кристалл. У нее получилось!

— Надо было показать мне, прежде чем использовать. Мы же договаривались, — напомнил отец. — И вообще, сколько раз говорить: осторожнее с  магией. Для чего вам понадобилось оживлять давно почившего лакея?

— Да мы не его хотели… — созналась Карина. И затихла.

Укачивая задремавшую Дэлию на руках, Дрэго обернулся и вопросительно изогнул бровь, призывая к ответу.

— Мы это… — мыском расшитой драгоценными камнями и золотом туфельки Карина принялась выводить на ковре ей одной известные узоры. Осталось надеяться, что то было не магическое заклинание — с нее станется.

— Мы хотели оживить маму, — призналась Карла. Она всегда была смелее сестры, прямолинейнее, но и суровее. — Но отозвался на наш призыв только Серджио.

Крыть это магистру Дрэго было нечем. Ругать девочек, лишенных любви и заботы матери, было бы слишком жестоко и несправедливо. И все же он постарался вразумить дочек и взял с них обещание не тиранить следующую няню. Хотя бы попытаться подружиться.

Впрочем, в том, что следующая няня будет, он сильно сомневался. Все в Гротеции были наслышаны о его детях и слегка побаивались их. Особенно младшую — даже слуги боялись заходить в детскую к Дэлии. А уж когда она плакала, все обитатели замка, кроме отца и сестер, затыкали уши и убегали в подземелье.

Этаж девочек магистр покинул далеко за полночь. Слуги только принесли им заказанный полноценный ужин, и снова поспешили спрятаться кто в кухне, а кто и снова в подземелье — на всякий случай.

— Как у нас дела? — спросил Дрэго у дожидавшегося его в главном зале Дино. — Есть чем порадовать?

— Если вы о делах торговых, то все идет прекрасно, как всегда, — сообщил капеллан, придвигаясь ближе к камину и протягивая руки к огню. — А если вы о новой няне… То тут у нас большая проблема. Я бы даже сказал― огромная. Никто в нашем мире не согласится нянчить ваших детей, даже за огромные деньги. Ни няни, ни кандидатки в невесты, которых вы всех распугали своим угрюмым видом и непримиримым характером. Про Карлу с Кариной и их проделки даже упоминать не стану.

Дрэго кивнул, соглашаясь. Закрутил воздушный вихрь над столом, и на нем образовалась толстопузая бутыль с горячительным янтарного цвета. Подумав (а, вернее, вспомнив о вкусах капеллана) он добавил к этому нарезку из колбасы, маринованные волчьи ягоды и вяленые помидоры.

Выпив по стакану, они все еще молчали. Дино налегал на колбаску, а Дрэго задумчиво жевал помидорку. И тут его осенило.

— А ведь это идея! — воскликнул он и даже привстал из-за стола.

— Вы все же решили жениться на той алощекой вдовушке, племяннице дона Тиза? — догадался капеллан. На секунду задумался, а после поник: — Хотя нет, она, наверное, еще сердита из-за того, что ее фамильные драгоценности превратились в песок и восстановлению не подлежат. Может быть, еще раз пригласить в гости донну Монику? Только, вероятно, она еще не успела отрастить новые волосы и ресницы после того, ка ваши дочери испытали на ней свою способность к огненной магии.

— Да нет же! — отмахнулся Дрэго. — Я о няне. О няне из другого мира! Что, если попытать счастья не в Гротеции и дружественных мирах?

— Даже не знаю… — задумчиво произнес дон Дино и поскреб порядком заросший подбородок. — Если только найти ту, которой терять уже нечего?

— Вот еще интересный экземпляр, — сообщил Дино, указывая магистру на одну из кандидаток на роль няни. — Может быть, эта тебе понравится? Хотя… весьма странная особа.

Капеллан поджал губы и покачал головой. Оруженосец Мигель, молодой парнишка с рыжими, торчащими во все стороны непослушными кудрями, сочувствующе вздохнул. А Дрэго внимательно присмотрелся к девушке: русые волосы, скрученные на макушке в непонятной формы узел, бледное лицо с необычайно живыми карими глазами. Живыми, но в то же время усталыми, словно их обладательнице многое пришлось повидать и перенести в этой жизни. На вид девушке было лет двадцать пять, хотя, возможно, и меньше. Возраста прибавляло унылое выражение на миловидном, даже, пожалуй, красивом лице.

— Что это у нее за странное средство передвижения? — уточнил Дрэго. — Никогда таких не видел.

— Инвалидное кресло, — пояснил капеллан, заглянув в блокнот. — Мы сейчас в одном из отдаленных миров, лишенных магии. Лечить простейшие переломы позвоночника тут не умеют. Потому эта девушка обречена на езду вот в этом странном и громоздком приспособлении.

Дрэго удивленно вскинул брови. Магия в Гротеции достигла таких небывалых высот, что подобные переломы лечил даже захудалый сельский маг. Только вот травмы, нанесенные магически, не поддавались исправлению. И то было очень прискорбно.

— Мы могли бы ей помочь, — предложил Мигель, обращаясь сразу к капеллану и магистру.

— Без особой нужды нельзя вмешиваться в дела других миров, — растолковал мальчишке дон Дино. — Это нарушит  равновесие и ход истории. Только через контракт, заверенный королевской печатью или капитулом нашего ордена, можно принять подобное решение. И никак иначе.

Все трое: капеллан, магистр и его оруженосец оказались в обычном для нас супермаркете, в отделе алкоголя. Снующие туда-сюда люди проходили сквозь них, не замечая пришельцев из другого мира — те оставались для них невидимыми и неуслышанными.  Девушка же, за которой они так внимательно наблюдали, медленно катилась вдоль ряда, притрагивалась к бутылкам и тут же отдергивала руку, так и не решаясь что-то выбрать.

Ничто не предвещало беды. Обычный выходной день, обычные покупатели с корзинами, друзьями или супругами и детьми, спешащие закупиться всем необходимым. Вот один молодой отец завернул в отдел с коляской. Оставив ее возле одной их стоек, на секунду отвернулся выбрать для себя бутылочку пива. Он так внимательно изучал этикетку, что не заметил: полка, возле которой осталась коляска, дрогнула.

Заметила это девушка — буквально боковым зрением. С другой стороны стеллажа орудовал погрузчик, который и задел разнесчастную полку, и та, звеня содержимым, грозила обвалиться.

Крутанув колеса резким движением, девушка в считанные секунды оказалась рядом, приподнялась на руках и с необычайной ловкостью и проворностью выхватила малыша из коляски и вместе с ним перекатилась в сторону. Совершить такой бросок и при этом не причинить вреда малышу не смог бы, пожалуй, даже опытный циркач.

А она смогла.

Держа ребенка на вытянутых руках, сильно приложилась об пол, но даже не поморщилась. И только улыбалась, глядя на спасенный попискивающий «конверт» с новорожденным.

В эту же минуту стеллаж рухнул, придавив коляску и до смерти испугав посетителей и нерадивого отца, завывшего сиреной. Он не сразу понял, что его малютка вне опасности. А когда заметил, кинулся к спасительнице. Помог ей подняться дрожащими от пережитого ужаса руками и поблагодарил.

— Да ничего, я все равно не почувствовала боли, — пошутила девушка, забираясь обратно в кресло.

Вокруг нее собралась толпа людей, но это внимание ей было явно в новинку. Благодарности и восхищение ее поступком казались ей чрезмерными. Покраснев, словно маковый цвет, она поспешила уехать и слиться с разношерстной толпой других посетителей супермаркета.

— Действительно, интересный экземпляр, — проговорил Дрэго. — Не каждый решится броситься на помощь, рискуя собой. Да и ее ловкости и проворству можно позавидовать. Чувствуется, прежде эта девушка была явно не няней.

— Служила в армии, в спецназе, — прочел капеллан по блокноту, — но была списана на пенсию по инвалидности после получения травмы, несовместимой с дальнейшим прохождением службы.

— Очень необычная няня, — кашлянул в кулак магистр.

— Но как она лихо это сделала! — восхитился оруженосец. — Я бы так не смог. Без магических способностей.

— По предсказаниям астрологов, завтра эта девушка попадет в аварию и погибнет, — слегка взволнованным тоном предрек капеллан. — Она не успеет отреагировать из-за лошадиной дозы алкоголя, который, кстати, до этого дня ни разу не пробовала.

Магистр Дрэго всерьез задумался, девушка понравилась ему. Сильная, ловкая, проворная, несмотря на травму, она чем-то напомнила его самого. А эти ее печальные и необычайно манящие глаза — таких не встретить во всей Гротеции.

— И что же случилось с этой сильной и смелой девушкой, раз она дошла до такого? — спросил он.

— Сейчас посмотрим… — капеллан со знанием дела перевернул страничку блокнота.

Эта военная операция изначально была обречена на провал. Все потому, что времени на ее разработку было слишком мало, а давления со стороны высшего руководства — много. Вот на задание и отправились трое совсем молоденьких, но зарекомендовавших себя с лучшей стороны военных. Старшина Одинцова с редким именем Ярослава, ее напарник старший сержант Анатолий Деревяннов и сержант Эльдар Молотов. И вроде бы все просто, как по маслу расписано.

Но что-то пошло не так.

Сначала их закинули совсем не в тот квадрат — подумаешь, ошибка пилота. Но и так напарникам удалось обнаружить логово террористов. Дальше план был прост: Ярослава притворяется заблудившейся, будто случайно обнаруживает укрытие и отвлекает боевиков. А ребята заходят с разных сторон и используют момент неожиданности.

Ярослава переодевалась, одновременно рассматривая карту. И не предполагая, какой эффект это оказывает на напарников. Вид очаровательного грибника в коротких шортиках и с заплетенной косой вызвал у них смятение.

— Ну, ты, Славка, даешь! — присвистнул Толик.

— Просто секси! — добавил Эльдар Молотов, он же Молот.

— Вообще-то я ваш напарник, — напомнила Слава, откидывая косу за спину. — Так что попрошу не глазеть, а заниматься делом.

— Просто мы тебя впервые не в форме видим, — попытался оправдаться Толик.

Он густо покраснел, видимо, действительно представив подругу без формы. И тот факт, что она его напарник, реакции на ее облик не изменял.

— Кодовое слово «мухомор», — напомнил Молот. — Не забудь, Славка. Как будем готовы, крикнем, а ты драпай со всех ног. Подорвем к чертям этих гадов, да и дело с концом.

Слава отправилась первой и вполне успешно справилась с отведенной ей ролью. Ребята обходили укрытие террористов, как вдруг Молот заметил уж больно интересный гриб. Прямо-таки необычный. Гиднеллум пека по-научному, а в простонародье «Кровоточащий зуб». Этот белый гриб был покрыт капельками красного сока, привлекая внимание еще издалека.

— Нифига себе!.. — выдохнул Молот.

И остановился, чтобы рассмотреть находку поближе. Присел на корточки, потрогал, поднес пальцы к носу.

— Не вздумай, еще отравишься! — предупредил Толик. — Идем же, у нас еще дело есть. Забыл?

— Да погодь, такое раз в жизни бывает. Ща сфоткаю.

Молот достал телефон, который вообще-то по инструкции должен был оставить на базе, и принялся снимать необычный гриб. Сверху, снизу, вблизи, издалека.

— Кончай с ним возиться! — разнервничался Толик.

— Еще пару сек! — возразил Молот.

Увлекшись, ребята разговаривали все громче. Словно позабыв то, что так долго и не всегда тактично вдалбливали в их разнесчастные головы наставники и командиры. Секретное задание должно оставаться секретом — даже для ворон и грибов.

— Пошли же! — Толик потянул друга за рукав форменной куртки.

— Моя пре-е-елесть, — завороженно произнес Молот.

— Да обычный мухомор.

Последнее слово он произнес так громко, что его услышали не только грибы и вороны, но и Слава. Услышала и, как договаривались, дала деру, ожидая, что парни уже рядом. Буквально летела, чувствуя близкую победу.

Вот только ребята находились за несколько метров от нее.

Поняв, что натворили, бросились на помощь, ломая ветки и создавая такой шум, будто по лесу неслась целая дивизия.Тогда и прогремел выстрел.

Не успела Слава убежать далеко…

Она не помнила, сколько провалялась на земле, не слышала гомона испуганных птиц и разбегающихся в суматохе животных. Не чувствовала капель дождя на своем лице, холода, сырости. И собственного тела ниже талии.

Оглушенную и совершенно беспомощную, парни нашли ее и дотащили до вертолета. Для начала им пришлось разобраться с террористами. Не то осознание, что они подставили напарника, не то собственная ловкость, но задание было выполнено. Пусть и совсем не так, как оговаривалось

А Слава…

Это задание стало для нее последним. После был госпиталь, врачи в белых халатах, бессмысленные процедуры. И неутешительный диагноз: ходить Слава не будет. Никогда. Современная медицина бессильна перед переломом позвоночника.

Ее назвали героем и отправили обратно, откуда взяли —в небольшую подмосковную квартирку, доставшуюся от родителей. С обветшалыми стенами и крикливыми не в меру соседями. Сначала Славу навещали часто, приносили продукты и свежие байки. Особенно старались подбодрить подругу Толик и Молот, считавшие себя виновными в произошедшем. И хоть Слава ни словом не обмолвилась о нарушенном уговоре и том самом заклятом «мухоморе», муки совести не отпускали парней. Ведь расскажи Слава правду, их бы наказали по всей строгости.

— Мы не заслужили такого напарника, как ты! — сказал Толик, сдерживая слезы.

Больно было смотреть на всегда бодрую и энергичную подругу. За какой-то год из цветущей, пышущей здоровьем девушки Слава превратилась в серую тень себя самой. Пусть она пыталась не показать, как ей тяжко и одиноко сидеть в четырех стенах, это было заметно по опустившимся плечам, бледному лицу и потухшему взгляду.

— Ничего, прорвусь как-нибудь! — ершилась она, улыбаясь и демонстрируя озорные ямочки на слегка впалых щеках. — У меня, так-то, педагогическое образование. Вот и думаю, не пойти ли мне работать по специальности? А что, говорят, сейчас и инвалидов берут учителями. Думаю, справлюсь.

Директор школы имел иное мнение на этот счет. Хотя он и не отказал Славе напрямую, но не был готов принять с распростертыми объятиями. Это было понятно уже по тому, какую физиономию он скорчил, когда Слава добралась до его кабинета без посторонней помощи.

— Вы же понимаете, что нам ради вас не выделят лишних денег на оборудование школы пандусами и прочей ерундой, — заявил он, сверля Славу взглядом маленьких плеснево-серых глазок. — Да и как вы справитесь с первоклашками? Они здоровых-то учителей готовы растерзать, а что будете делать вы?

— Не волнуйтесь, у меня есть опыт работы с хулиганами, — отмахнулась Слава с улыбкой. — А современное инвалидное кресло позволяет даже взбираться по лестницам. Прежнее руководство постаралось облегчить мне жизнь.

— Кстати об этом, — нахмурился директор. Пождал губы и постучал карандашом по столешнице. — Вы прослужили пять с лишним лет, скажите, как это сказалось на вашем характере и личных качествах? Чему, позвольте полюбопытствовать, вас научили за это время?

Слава задумалась на секунду, а после выдала правду:

— Убивать. Но не всех, а только тех, кто представляет угрозу обществу и нашей стране в целом. Но это никак не…

Директор даже не дал ей договорить. Конечно же, не принял ее работать в школу, сославшись на множество инструкций, приказов и распоряжений. Слава же истолковала его слова иначе: ей здесь не место. Работать с детьми она не сможет из-за прошлого. А из-за настоящего не вернется на прежнее место.

Обстоятельства складывались не в ее пользу. Друзья навещали все реже. Из близких родственников никого не осталось. Четыре стены словно с каждым новым днем сдвигались на несколько сантиметров, сужая пространство и без того небольшой квартирки. Слава чувствовала себя зверьком, запертым в клетке нерадивыми хозяевами, забывшими о его существовании.

А потом, когда надежды, кажется, уже не осталось, произошло то, что иначе как чудом назвать сложно.

Эта троица появилась в супермаркете сразу после того, как Слава спасла ребенка, вытащив из-под обваливающегося стеллажа. Один из пришельцев, полный и низкорослый, был практически полностью закутан в черную мантию. Другой был неприлично рыжим и конопатым. А третий…

Магистр Дрэго надолго приковал к себе ее взгляд. Мужественный красавец, высокий, статный, он мог бы стать звездой любого фильма — не важно, боевика или мелодрамы. Его породистое лицо с темными густыми бровями, высоким чистым лбом и дьявольски темными глазами идеально смотрелось бы в кадре.

Но было одно но, точнее даже не одно.

Все дело в узких кошачьих зрачках, хвосте, дымчато-серой коже и оточенных до блеска черных когтях, которыми род Дэмонио особенно гордился.

— Э-э-э… Ребят, вы что, сбежали со съемок фильма про пришельцев? — неуверенно спросила Слава.

Обернулась по сторонам, словно предлагая другим покупателям супермаркета оценить ее шутку. И тут поняла, что пришельцев видит только она. Потому как ее и трех незнакомцев окружает плотная стена из сиреневатого тумана, отгораживающая их от посторонних взглядов.

— Мы ниоткуда не сбегали, — мягко проговорил магистр Дрэго, слегка улыбнувшись, — а явились по собственной воле. И хотим предложить вам сделку.

Он строго посмотрел на Славу, и она почувствовала себя неуютно под проникновенным взглядом его дьявольских глаз. Обернулась, дабы привлечь внимание окружающих, но видение не исчезло: по-прежнему заперта в какой-то магической клетке с тремя незнакомцами. Все это походило на бред. Но ведь она еще не успела выпить, если только головой приложилась во время падения. Но к подобному ей не привыкать, были и более серьезные травмы в ее недолгой жизни, но после них не возникали демоны.

— И что же это за сделка? — задумалась Слава. — Дайте-ка угадаю: продать вам душу?

Она издала короткий смешок, но лица пришельцев остались серьезными. И только рыжеволосый парнишка с благоговейным обожанием покосился на самого высокого из спутников. Так, словно тот действительно мог сделать то, о чем только что сказала Слава.

— Не совсем так, — произнес магистр, глядя на Славу с жгучим интересом. — Мы хотим предложить вам работу, а взамен вы получите освобождение от своего недуга.

Сказать, что Слава была удивлена, было бы слишком мягко. Она изумилась — изумилась той наглости, с которой эти типы утверждали, будто могут ей помочь. «Недуг»?! Слово-то какое придумали. Будто она подцепила насморк или мучается несварением желудка.

— Вы кто вообще такие? — спросила она с толикой пренебрежения. В ее полыхнувших гневом глазах читалась угроза. — Думаете, раз нарядились в непонятные балахоны и загримировались, то можете смело считать себя колдунами? Я, конечно, инвалид, но навалять за такие шуточки могу по первое число.

Ее кулаки непроизвольно сжались, а тонкие, изящно надломленные бровки грозно сошлись над переносицей. Сейчас она меньше всего напоминала беспомощную девушку, над которой кто-либо осмелился бы подшутить. Тем более так зло.

— Простите, мы не представились, — запоздало припомнил магистр и поклонился. Дерзкая смелость и непоказная храбрость впечатлили его сверх меры.   — Я дон Дрэго, магистр ордена Золотой лилии и покровитель всех драконов Гротеции. Это, — он указал на низкорослого пухляка, и тот в свою очередь тоже обозначил поклон, — наш капеллан дон Дино. И мой оруженосец Мигель.

Рыжеволосый парнишка покраснел так, словно его за что-то похвалили. По его поведению можно было легко понять, как он гордится своей должностью и насколько сильно боготворит магистра.

— О-о-о… — протянула Слава и закатила глаза. — Все сходится: вы группка долбанных придурков, решивших поиздеваться. Еще и скрытую камеру наверняка где-то разместили.

Крутанув колеса кресла, она вплотную приблизилась к Магистру и бесстрашно дернула его за кончик хвоста, выглядывавший из-под мантии.

— Снимайте бутафорию, я вас узнала! Это ребята вас наняли, да? Решили меня разыграть, как в старые добрые времена?

Хвост не оторвался, а Дрэго побагровел от неожиданности и позора. Капеллан и оруженосец втянули головы в плечи и съежились, словно ожидая, что вот-вот рядом разорвется бомба. Никто и никогда прежде не дергал великого магистра за хвост. Те, кто дорожит жизнью, даже в мыслях не позволили бы себе подобное.

Над головой Дрэго возникло темное грозовое облако, сверкнула молния. Слава отпрянула, рассматривая не пойми откуда возникшее явление. Оно никак не походило на бутафорское.

— Вообще-то мне больно! — заявил  магистр. Дерзость поступка, конечно, вполне возможно списать на неведение, но это не исключает неприятных ощущений. Он пригладил кончик хвоста с темной кисточкой и поспешно спрятал его под мантией. — Никогда так больше не делайте, иначе я за себя не отвечаю!

— Простите, — охнула Слава.

И посмотрела на пришельцев уже совсем другими глазами. Грозовое облако над головой магистра исчезло, но глаза его все еще метали молнии. И до того внушительным и могучим выглядел Дрэго, что даже она, бывалая вояка, печалилась. Вот это мужчина, славный экземпляр. Несмотря на то, что демон.

— Меня зовут Ярослава, — поспешно представилась она. — Я бывшая военная и… несостоявшаяся учительница начальных классов.

Слава не могла взять в толк: что понадобилось от нее этим пришельцам? О какой такой сделке ведут они речь?

— Мы все про вас знаем, — сообщил Дрэго, сменив гнев на милость. — Как ведаем и то, что жить вам осталось не больше суток. Устав ордена запрещает мне рассказывать подробности, но поверьте, это так. Мы явились сюда из магического мира Гротеция, чтобы предложить вам работу.

— Какую? — заинтересовалась Слава.

Она склонила голову набок, внимательно наблюдая за магистром.

— Няней, — сказал он с некоторой заминкой. — Для моих детей.

Слава помыслила о лукавстве. В самом деле: зачем волшебнику, да еще и магистру ордена какого-то там цветка и покровителю драконов нужна инвалидка из другого мира? Иначе как глупостью или прихотью сумасшедшего назвать подобное предложение сложно.

Если только…

— А в чем подвох? — спросила она, склонив голову к другому плечу и не сводя чарующего взгляда с Дрэго. — Насколько я поняла, вы предлагаете работу няней взамен на исцеление?

— Именно так, — согласился Дрэго. Кашлянул в кулак и продолжил: — Никакого подвоха, дорогая донна Ярослава. Разве что есть несколько условий: во-первых, контракт мы заключаем на год. После, если захотите, можем его продлить. Если нет, вернетесь в свой мир в тот самый миг, когда с вами произошло несчастье.

Он замолчал, наблюдая за реакцией Славы.

— А что во-вторых? — уточнила она. Заметила непонимающий взгляд магистра и переспросила: — Ну, вы сказали «во-первых». Значит, есть и во-вторых?

 Дрэго задумался. Нечасто его вот так подлавливали на слове. И как сказать этой девушке об особенностях работы? Ведь его малышки не просто дети, а дети весьма одаренные и своеобразные для представителей других, не магических миров.

— Дочери дона Дрэго обладают сильным магическим даром, — вмешался капеллан. — К тому же они любознательны, обаятельны и немного шаловливы, как все дети в их возрасте.

Дон Дрэго крякнул, услышав характеристику дочек. Нет, в чем-то, конечно, капеллан был прав. Но о многом, вернее о главном, он умолчал. Мигель вообще еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос: это Карина и Карла обаятельны? Шаловливы немного?

— Ну, если так, то я, в принципе, не против, — сказала Слава после некоторого раздумья. — Но это при условии, что вы действительно избавите меня от этого.

Она с ненавистью хлопнула по инвалидному креслу, имея в виду, конечно же, не его, а свою травму, мешавшую вести нормальный, привычный образ жизни. И вернуться к любимой работе и друзьям-напарникам.

— Легко! — заявил Дрэго.

Сделал ладонью вращательное движение, словно выращивая на ней зеленоватое пламя. Он нараспев читал магическое заклинание, а волшебные огненные язычки все росли, ширились, приобретая темно-изумрудный оттенок.

Пламя все разрасталось, множилось, полыхало. А когда догорело, на ладонях магистра остался кусок субстанции, излучавший призрачное зеленное свечение. Вроде уголька или светлячка, размером с таксу.

— Вы позволите? — Магистр указал на воротник олимпийки Ярославы, прося разрешение коснуться ее одежды. Пусть девушка и из другого мира, это вовсе не значило, что дон Дрэго мог забыть о манерах.

— Можно, — разрешила Слава, привыкшая к панибратскому отношению с противоположным полом. — Только, чур, осторожно.

Впрочем, она плутовала, делая вид, будто ее совершенно не смущает рука чудовищного гиганта, забравшаяся ей под олимпийку. Его пальцы массировали ей шею, втирая липкую по ощущениям субстанцию, и делали это так ласково, что вдоль позвоночника словно пробежал электрический разряд.

«И ведь когти совсем не мешают, — успела подумать Слава. — А вообще до чего приятно. И так горячо… Просто волшебно».

Она прикрыла глаза, словно отрешившись на несколько минут от реальности. Не замечала ни подозрительного взгляда капеллана, ни покрасневших щек оруженосца, а открыто наслаждалась процессом исцеления. Слава вообще не привыкла скрывать своих чувств, не умела притворяться. Могла орать и беситься, когда была зла. Хохотать в голос, если было весело. Плакать, если больно — но это лишь в крайних случаях, в основном же она приучила себя быть стойкой ко всем неприятностям, что сыпались на нее, как горох из прохудившегося мешка. 

— Голова не кружится? — деловито уточнил Дрэго. Дождался легкого кивка и добавил: — Если станет плохо, обязательно сообщите. Мы немедленно прервем процедуру.

Он усердно делал вид, будто всего лишь лечит девушку и ни в коем случае не пользуется моментом. А то, что осторожно потрогал ее волосы и втянул ноздрями одуряюще манящий запах тела — так это издержки лекарства. От Ярославы пахло солнцем, лесом и свободой. Да, пожалуй, именно этот аромат заставил кровь магистра забурлить и поднять температуру тела выше обычной температуры в сорок градусов по Цельсию. Немного настораживала легкая горчинка, что уловило чувствительное обоняние магистра — словно к аромату полевых цветов примешался запах полыни.

— Как давно вы потеряли чувствительность? — осведомился Дрэго.

— Год… — неуверенно сказала Ярослава. — Или два… Не помню, я совершенно потеряла счет времени.

Теперь ему стала понятна причина той горечи, что он уловил. Так пахли разочарование и боль, которые тщетно пытались скрыть.

Слава с шумом втянула воздух, но не пикнула. Меж тем покалывание в области позвоночника усилилось, и вдоль него уже проходили разряды гораздо более сильные, чем прежде. Ток, словно шуструю змейку, пропускали у основания шеи, и она с невероятной быстротой скатывалась вниз, замирая возле копчика.

Стоп!

Слава давно уже не чувствовала копчика. Прислушавшись, она поняла, что ощущает не только его, но и — о чудо! — собственные ноги до самых пяток. И даже пятую точку!

«Кажется, я нашла на нее приключений, — прикинула в уме Слава. — За такой массаж платить придется не деньгами. А собственной душой».

И действительно, такие преобразования не могли не заставить задуматься. К тому же она уже чувствовала, что в ней что-то незримо меняется, и дело не только в исцелении позвоночника. А именно в душе и подозрительных ощущениях во всем теле. Словно она долго-долго блуждала во тьме, и вот, наконец, вышла на свет. Или нашла свой дом после долгих бесплотных скитаний.

— Гх-м!.. — громко прокашлялся дон Дино. — Думаю, процедуру можно завершить, иначе девушка получит слишком большую дозу вашей плазмы. Непривычной к магическому воздействию будет сложно усвоить ее.

Магистр поспешно отдернул руки, словно обжегся о нежную кожу Ярославы. И как это он так увлекся? В чужом мире, позабыв о спутниках и, кажется, обо всем на свете.

— Подготовить портал к обратному переносу? — услужливо спросил Мигель. И, получив одобрение магистра, стал закручивать сиреневый туман, создавая подобие воронки. Когда проход стал достаточно широким, оруженосец кивнул и отошел в сторону, предоставляя право магистру пройти первым.

Все почему-то посмотрели на Славу, а она поерзала в кресле. Неловко опершись о подлокотники, поднялась. Ноги дрожали, как холодец бабы Любы, и совершенно не желали подчиняться приказам топать в указанном направлении. Организм девушки словно обалдел от счастья: пульс зашкаливал, сердце неистово билось в груди, зрачки расширились, заняв чуть ли не всю радужку глаза. 

— Это последствия магического воздействия, — объяснил Дрэго.

Недолго думая, он подхватил Ярославу на руки и уверенно проследовал к порталу. Весила девушка чуть больше его Дэлии, по крайней мере, магистру именно так показалось. Оно и понятно: в сравнении с драконами и их отпрысками, с которыми он проводил почти все свое время, даже высокая и крепенькая Слава казалась ребенком.

При переходе из одного мира в другой она потеряла сознание. Впервые в жизни, как какая-нибудь кисейная барышня, которая в жизни не прошла за раз больше километра. Но ведь у Славы за плечами множество походов: один опаснее другого. Правда, магический — это впервые.

— Только не это… — успела произнести Слава, проваливаясь в мягкую, умиротворяющую темноту.

Очнулась она в незнакомой комнате — в замке ее именовали Зеленой спальней.  Помещение поражало воображение своим контрастом. Нежно-зеленый цвет стен прекрасно уживался с пламенно-коричневым ковром и резной мебелью из красного дерева. Свет лился через высокие стрельчатые окна и был таким ярким, что его не могли сдержать даже запахнутые плотные шторы из зеленой с золотыми отливами ткани. Особенно экстравагантной комната казалась из-за свисающей с потолка огромной люстры, словно склеенной из изумрудов разной формы и размеров.

Ярослава лежала на широкой резной кровати под балдахином, а рядом с ней сидела улыбчивая полнощекая женщина с дымчато-серой кожей и непривычно кошачьими светло-зелеными, будто в тон люстре, глазами.

— Вот и проснулась наша красавица, — проворковала она. — Меня зовут София, я здесь экономка, но временно присматриваю за девочками. Как же мы тебе рады, не передать словами! Добро пожаловать в замок дона Дрэго. Тебя ведь Ярославой зовут, верно? Какое необычное и красивое имя.

Слава энергично кивнула и похлопала глазами, боясь проснуться в любой момент. Ну не бывает же так: вот только что ты была в обычном супермаркете, а теперь вдруг лежишь на роскошной кровати, да еще и в замке.

За массивной деревянной дверью раздалось звонкое хихиканье.

— А вот и озорницы пожаловали! — радостно заявила София. — Идите сюда, девочки, познакомьтесь с вашей новой няней.

В Зеленую спальню вошли Карла и Карина. На вид им было девять-десять лет. Их светлые волосы торчали во все стороны, кое-где даже виднелись листья и какие-то ветки. Похоже, девочки только что вернулись с прогулки по саду. Довольные донельзя, они не могли устоять на месте и, держась за руки, буквально подпрыгивали, не сводя при этом настороженных взглядов с няни.

— Привет! — бодро поздоровалась Слава.

Нет, дети, они, конечно, и в Гротеции дети. Вот только прежде ей не доводилось видеть девочек с серой, как у их отца, кожей, такими же темными когтями на руках и хвостами, дрожащими от нетерпения. А еще у обеих из-под светлых пушистых волос пробивались вполне заметные рожки, доставшиеся в наследство от красавицы-мамы.

— Какие вы… хорошенькие, — Слава решила начать с любезности.

— Правда? — усомнилась одна из девочек. — А если вот так?!

Вторая, похожая на сестру, как две капли воды, сжала в руке малиновый кристалл, и внешний облик проказниц словно поплыл. И вот перед ошарашенной няней возникли две драконицы породы Анагаллис. Их зеленоватый оттенок весьма подходил к интерьеру комнаты, а вот габариты едва позволили уместиться в столь тесном пространстве.

Софии подумалось, что новая нянька тотчас свалится в глубокий обморок. А ведь она еще не всех девочек посмотрела…

— И так ничего, — с полной уверенностью заявила Слава, преодолев первый шок.

Даже нашла силы спустить ноги с кровати и коснуться пальцем зеленого крыла одной из дракониц. Но палец прошел словно сквозь, и девушка едва не упала от неожиданности.

— А-а-а… морок, — решила она. — Ну, так даже не интересно. Я думала, вы и правда умеете обращаться в драконов.

Конечно, Слава была далека от магии, как уголь от ювелирного магазина. Но кое-что и она знала — что-то из сказок, что-то из книг и фильмов жанра фэнтези. А еще она прекрасно понимала: ее проверяют. И если при первом же знакомстве она струсит — пиши пропало. Никогда после этого не завоевать авторитет ни у солдат, ни тем более у маленьких детей.

Драконицы переглянулись и вернули себе прежний вид. В глазах девочек блеснули разочарование и обида. А еще — явное желание продолжить проверку новой няни на прочность. В этом никто не сомневался: ни сама Слава, ни София. Потерпев первую неудачу, Карина и Карла наверняка придумают нечто более изощрённое и действенное.

— А ну-ка, бегите в парадную столовую, ваш отец уже ждет вас там! — сказала девочкам экономка. — Не доводите эту милую девушку до серого каления. Она только что пережила магическую операцию и свой первый перенос через портал.

Девчонки шмыгнули за дверь, и по коридору пронеслось бойкое эхо их быстрых шагов.

— Ни капли сочувствия… — покачала головой София. — Такие озорницы. Не представляю, как ты с ними справишься.

— Попробую, — улыбнулась Слава. — Это не самые трудные экземпляры, которые мне приходилось встречать. К тому же они лишь дети, их разум еще гибок, а характер поддается исправлению.

Она говорила так убежденно, что София искренне восхитилась ее уверенностью. Вообще-то все в замке сильно сомневались, что няня из другого, тем более не магического мира справится с детьми магистра. Повара и лакеи даже делали ставки: сколько дней продержится Ярослава.

Что ж, по всему выходило, что много кому придется раскошелиться.

— Я принесла тебе одежду, — вспомнила София и указала на стул с высокой спинкой, на которой висело что-то пышное и в полоску. — А еще нижнее белье и туфельки. В примыкающей к комнате ванной есть самонаполняющаяся ванна и умывальник. Достаточно щелкнуть пальцами, и потечет вода. Чтобы прибавить или убавить температуру, необходимо повернуть голубой рычажок вправо или влево. Свежие полотенца и мыло есть в шкафчике.

— Спасибо, я разберусь, — поблагодарила Слава.

— Только поторопись, если не хочешь опоздать к ужину. Дон Дрэго не любит, когда опаздывают.

— Ничего, собираться за сорок пять секунд вошло у меня в привычку.

София ушла, чтобы отдать последние распоряжения слугам, а Слава метнулась в туалетную комнату. До чего же потрясающе было идти на своих двоих, кажется, она отвыкла от этого ощущения легкости. Ее походка по-прежнему пружинила, а мышцы совершено не потеряли былой силы и выносливости — как будто и не было травмы и всего, связанного с ней.

С кранами Слава разобралась быстро. А вот с нижним бельем возникли кое-какие трудности. И если сорочка идеально подошла по размеру и приятно прилегала к телу, то вот назначения внутреннего кармашка, пришитого сзади к кружевным панталонам, она никак не могла понять.

— И для чего эта фигня? — спрашивала Слава, крутя бельишко в руках. — Неужели?..

Она засмеялась от собственного предположения. Но тут же взяла себя в руки и вернула на лицо строгое выражение: магический мир, магические правила. Мало ли какая блажь взбредает в головы всем этим доньям и донам.

София вернулась в зеленую спальню как раз в тот момент, когда Ярослава заканчивала со сборами. Платье с пышным подолом и множеством пуговичек от горла до талии идеально подчеркивало ее ладную фигурку. Кружевные манжеты плотно охватили узкие, несмотря на годы тренировок, запястья. В серебристых туфельках-лодочках ножка новой няни смотрелась совсем крошечной, как у ребенка. Вообще, с обувью у Славы всегда возникали проблемы. Ну не выдавали солдатам сапоги тридцать пятого размера, вот хоть ты тресни. Потому всегда приходилось набивать носы ватой, тряпками и всем, что попадется под руку. Ходить было не слишком удобно, но что поделать.

Зато теперь Ярослава чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Впервые в жизни ей выдали вещи по размеру. Так приятно и так… необычно.

— Прелесть! — всплеснула руками София. — Осталось что-то сделать с волосами. Давай-ка, я помогу.

Экономка за считаные секунды уложила волосы Славы в высокую прическу и украсила бело-серыми лентами в тон платью. Судя по тому, как слегка покалывало и пощипывало кожу головы, София пользовалась магией — слава уже запомнила эти ощущения.

— Идем же, — поторопила экономка. — Мне не терпится увидеть реакцию рыцарей на твое появление. Спорим, они никогда еще не видели такой красавицы?

Слава немного смутилась. Конечно, она знала, что выглядит неплохо и нравится мужчинам, но вот насчет красавицы сильно сомневалась. Потому поспешила перевести тему разговора на более приземленные вещи:

— Прости, могу я задать один вопрос, который может вам показаться… нескромным?

— Конечно, деточка, спрашивай все, что угодно.

— А для чего нужен карман на панталонах? Я так долго рассматривала его, но так и не поняла назначения.

— Ох!.. — София слегка покраснела. — Это все оттого, что ты не местная. Понимаешь, в Гротеции считается верхом неприличия, если хвост донны или доньи выглядывает из-под подола. Потому его и прячут в специальное углубление на панталонах. И все же, скажу честно, хвосты так и норовят вырваться из укрытия, наплевав на правила приличия. Наши мужчины находят это весьма пикантным. Но тебе, насколько я успела понять, такой конфуз не грозит.

Пусть так, но когда Ярослава вошла в столовую, все сидевшие за столами мужчины замерли с раскрытыми ртами и выпучили глаза, подобно вареным ракам. А ведь хвост ее никак не мог выглянуть из-под подола — потому как его не имелось вовсе.

— Добрый вечер, — поздоровалась Слава, слегка смущенная подобным вниманием.

За длинным столом, выполненным из красного дерева, сидело человек двести, не меньше. Почти все — мужчины. Не считая самого магистра, восседавшего в центре, капеллана и оруженосца Мигеля, Слава не была ни с кем знакома. Но, судя по одеждам, остальные приглашенные были рыцарями все той же Золотой лилии. А чем, собственно, они отличаются от обычных солдат?

 Слава немного успокоилась и улыбнулась.

Магистр Дрэго привстал, чтобы усадить няню за стол между собой и дочками-близняшками. Но не успел он подняться, как по замку прокатила звуковая волна, буквально сшибая всех и все. Картины на стенах задрожали, а лампы полыхнули ярче. Волосы на головах у сидящих за столом в буквальном смысле зашевелились.

— А что это было? — удивленно проговорила Слава. — Кто-то включил сирену?

— Делия, — признался Дрэго, поднимаясь из-за стола. — Моя младшая дочь.

Говорил он извиняющимся тоном, да и на его породистом сером лице отчетливо проявилось раскаяние. Присутствующие за столом чуть ли не с жалостью покосились на Ярославу и полезли под стол. Кое-кто даже накрыл головы жестяными подносами и серебряными тарелками, всерьез опасаясь, что древний замок рода Дэмонио не выдержит очередного плача маленькой Делии. Без приказа магистра слуги не могли покинуть столовую и опасливо жались к стенам. Те, что посмекалистей, заняли место в дверном проеме. Все выглядело так, будто гости и постоянные обитатели готовятся к землетрясению — делу для них привычному и уже не сильно пугающему.

— Вот как, — кивнула Ярослава, отметив у себя в уме, что работка оказалась не такой простой, как могла представиться. — Делия, говорите.

Голос девушки не дрогнул, и это вызвало уважение и восхищение в глазах слуг и членов ордена Золотой лилии. Бывалые рыцари ни за что бы не признались вслух, что больше всего на свете опасаются того, с чем воевать не могут. Ну, в самом-то деле: нельзя же напасть на ребенка с оружием в руках или успокоить полным ярости приказом. Тут нужно действовать иначе, а как, они понятия не имели. И если рыцари постарше имели собственных детей и хоть отдаленно понимали магистра, то молодые и неопытные вообще мало что знали о детях, и их рев пугал до кишечных колик. А плач такой силы заставлял хвосты вставать дыбом.

— Идемте, я вас познакомлю, — предложил Дрэго, беря няню под локоток, словно опасаясь, что она испугается и сбежит. — Уверен, вы подружитесь.

— Обязательно, — отозвалась Ярослава.

Хотя, признаться, уверенности в сказанном не испытывала. Итак, что она знала о младенцах? Они часто плачут, часто едят и пачкают памперсы. Когда же они не заняты столь важными для их возраста делами, детишки изволят спать. Вот тогда-то они больше всего похожи на маленьких ангелочков, которых хочется целовать во все места без исключения. Даже в те, которые обычно скрыты теми самыми памперсами.

Дэлия мало напоминала ангелочка. Когда Ярослава еще поднималась по винтовой лестнице, ступени стали заметно подрагивать. А при приближении к комнате малышки сооруженная на голове девушки сложная прическа разлетелась, подобно песчаному замку, снесенному приливной волной. Славе отчаянно захотелось заткнуть уши, но она этого не сделала. Не только потому, что за ее реакцией внимательно наблюдал сам магистр, но и потому, что за ними следом семенили Карина и Карла — уж эти-то точно не пропустят ни малейших признаков страха.

— Ей вообще не обязательно туда ходить, — как бы между прочим произнесла Карла. — Мы вполне справляемся с Дэлией сами. Верно, Карина?

Она толкнула сестру локтем, и та согласно закивала. А поняв, что няня и отец никак не могут увидеть ее согласия, поддакнула:

— Конечно. Мы для сестры лучше, чем все няньки на свете.

Ярослава улыбнулась. Теперь-то она точно знала, кто из близняшек заводила. В любой паре: будь то коллеги, подруги или сестры, есть тот, кто задает общее направление. А второй беспрекословно следует в обозначенную сторону. Но если повернуть одного, должен изменить направление и второй — иначе пара разорвется. Но так как связь близняшек наверняка очень сильная, то попробовать стоило.

И Ярослава немедленно приступила к исполнению.

— Карина всегда делает то, что говорит Карла, верно? — спросила она тоже как бы между прочим. А обратилась к отцу девочек, игнорируя их самих, пыхтящих и шипящих от негодования.

Магистр изумлено вскинул брови и, на секунду остановившись, пристально посмотрел в удивительно мягкие и одновременно строгие глаза Ярославы. Чутье не подвело: эта девушка не только сильна духом, но к тому же умна и наблюдательна. Он пожал ей руку, проговорив полным почтения голосом:

— Так и есть: Карла чаще всего становится причиной и следствием их общих проказ. Удивительно, что вы поняли это так быстро. Наверное, все потому, что Карла родилась на несколько минут раньше своей сестры. И теперь она всегда идет впереди. Будьте с нею построже.

— Па-а-па!.. — взвыла Карла и топнула ногой. — Как ты можешь рассказывать такие вещи совершенно незнакомой донне? Зачем ей вообще знать, кто из нас родился первым? Какое ей до этого дело?

— Она все равно покинет замок раньше, чем успеет запомнить наши имена, — поддержала сестру Карина. — Все уходили…

И снова девочка прокололась. Победная улыбка моментально сползла с лица Ярославы, ведь она увидела перед собою не врагов и даже не злорадных девочек, настойчиво желающих от нее избавиться. Она увидела малышек: совершенно одиноких и потерянных. Тех, что боятся привязаться к кому бы то ни было. Боятся привязаться, а потом потерять.

— Нет, девочки, на память я не жалуюсь, — возразила Ярослава. — К тому же у меня контракт. Так что, хотите вы того или нет, но ближайший год мы проведем вместе. И в наших же общих интересах сделать этот год спокойным и познавательным.

Карла фыркнула. Карина закатила глаза и нарочито шумно вздохнула. Слава, да и сам магистр Дрэго поняли: ни о каком спокойствии не может идти и речи.

Сверху раздался такой душераздирающий  крик Делии, что даже ее отец вздрогнул.

— Карла, ты приготовила молоко? — строго спросил он.

— Конечно! — девочка продемонстрировала внушительного вида бутылочку, которой хватило бы, чтобы накормить пару-тройку телят. — Говорю же: мы с Карлой отлично справляемся с сестренкой. И друг с другом. Няньки нам не нужны.

Магистр проигнорировал этот выпад и, снова поддерживая Ярославу под локоток, повел ее вверх по лестнице.

Комната Дэлии напоминала спальню диснеевской принцессы. Бело-розовые тона мебели, ковров и даже люстры, словно выточенной из цельной глыбы мрамора, вызвали восхищение даже у такой взрослой девочки, как Ярослава. Таких крупных кубиков из дерева, огромных плюшевых драконов и кукол ростом с настоящую девушку у нее никогда не было. В том числе в мечтах.

Вот только почти не пропускающие свет окна, массивная дверь на крепких петлях и отсутствие занавесок слегка смущало. После более пристального изучения становилось понятно: не все так «розово», как кажется на первый взгляд. Отец и целая толпа эльфов-декораторов потрудились на славу, обеспечив Делии максимальный комфорт при высшей степени безопасности. Окна вставили из плотного кварца, мебель прибили к полу гигантскими метровыми гвоздями. А внутрь плюшевых драконов и кукол насыпали мелких камней кананлонов — самых тяжелых из всех, что имелись в Гротеции.

— Бедная малышка… — искренне посочувствовала Делии Слава. — Эк тебя угораздило родиться с такими мощными легкими! Зато с таким голосом ничего не страшно, верно?

Она залихватски подмигнула малышке, и та на секунду прекратила плакать. Делия стояла, держась за металлический, обшитый мягким материалом, бок кроватки и внимательно изучала незнакомку. С не меньшим интересом, чем та ее.

— Вот, Дэлия, познакомься — это донна Ярослава, твоя новая няня, — проговорил Магистр, подхватывая младшую дочку подмышки. — Прошу любить и жаловать. Карла, молоко.

Привычным жестом он удобно разместил Дэлию у себя на коленях и поднес к ее нежному розовому ротику бутылочку. Но Делия будто забыла, что голодна. Она повернула голову в сторону няни и продолжила ее изучать. Ярослава чувствовала себя так, словно впервые пришла на курсы для новобранцев и первый в ее жизни командир сканирует с головы до ног зорким, пробирающим до самого нутра взглядом, определяя дальнейшую судьбу. Подойдет ли? Останется ли? Сможет ли добиться на новом поприще высот или сдуется на первом же испытании?

— Ну, что? — серьезно спросила Ярослава. — Подхожу?

Дэлия еще не решила. На ее умилительно округлом личике непривычные глаза с узкими зрачками казались неестественными. Слишком живыми, полными ума и какого-то непревзойденного жизненного опыта  они были. Девочка смотрела так, как смотрят старушки, прожившие больше сотни: проникновенно, прожигая до самых пяток и заглядывая в самую душу.

— Не волнуйся, она у нас ненадолго, — шепнула Карла Делии, улучив момент.

— Это я буду решать! — объявил дон Дрэго, строго глянув на дочь. — Вам самим-то не надоело измываться над бедными нянями? Сколько можно?!

Под суровым взглядом отца Карла заметно «скисла»: опустила голову и привычным жестом нащупала ладонь сестры-близняшки.

— Не волнуйтесь, я крепкий орешек! — объявила Слава, перебивая магистра и рискуя навлечь на себя его гнев. — Год мы как-нибудь продержимся. Верно?

— И незачем нас защищать… — буркнула Карла. — Мы этого не терпим. Верно, Карина?

Та, как обычно, покивала, одновременно пожимая ладонь сестры.

Магистр тяжко вздохнул и вновь поднес бутылочку ко рту Дэлии. Но та отвернулась, скосив удивительные глаза на Ярославу.

— Можно мне попробовать? — предложила она. — Обещаю, я буду обращаться с малышкой очень бережно. Но нам ведь тоже нужно привыкать друг к другу.

Ярослава протянула руки, не сводя напряженного взгляда с магистра. Впервые в жизни она почувствовала непреодолимое желание подержать на руках младенца. Не какого-то неопределенного, идеального по всем параметрам малыша. А именно эту девочку с поразительными глазами и невероятными магическими способностями.

— Попробуйте, — нерешительно сказал отец, похлопав по дивану рядом с собой. — Но Дэлия никого, кроме меня и сестер, к себе не подпускает. Иногда дона Дино. Но последний раз, когда няня пыталась взять ее на руки, закончился весьма разрушительно. — Он покачал головой и крикнул: — Карла! Дерни за шнур, была не была…

Ярослава быстренько присела рядом, пока магистр не передумал. Дэлия пока молчала, но все еще не приступила к трапезе, словно осознавая всю важность сегодняшнего знакомства.

Карла и Карина наперегонки бросились к массивному золоченому шнуру с посеребрённой кисточкой, что висел почти скрытый от глаз незнающих в специальной нише в стене.

— А что это такое? — решилась спросить Слава. — Дайте угадаю: какой-то сигнал.

Девочки хихикнули.

— Именно, — покивал Дрэго, совсем как Карина. — Это сигнал, что призывает слуг и гостей спрятаться в подземелье. А вот вам, донна Ярослава, я бы настоятельно рекомендовал надеть защитный костюм. В противном случае вы рискуете не дожить до истечения срока договора.

Покатываясь со смеху, Карла и Карина вытащили из шкафа нечто, отдаленно напоминающее скафандр космонавта, с той лишь разницей, что на голову полагалось нацепить рыцарский шлем с забралом из тритана и ярким гребнем из перьев птицы Крокс, отличающейся способностью блокировать любые известные виды магии.

Ярослава покосилась на приспособление со смесью сомнения и недоумения. И неожиданно для магистра и его дочерей отказалась от подобной защиты:

— Вы меня простите, но брать ребенка на руки в «скафандре» ― все равно что разминировать бомбу в варежках. О каком взаимодействии может идти речь? Я ничего не почувствую, а Делия может испугаться. По крайней мере, я уж точно наложила бы в штаны, если меня годовалую попытались взять на руки люди, одетые в такие вот костюмчики из фильма ужасов.

Карла и Карина переглянулись и прыснули со смеху. Они-то ожидали, что отец рассердится на няню за то, что та посмела возразить ему, да еще и употребила неприличное выражение. Их-то за фразу «наложить в штаны» уж наверняка лишили сладостей на ближайшую неделю.

— Пожалуйста, не выражайтесь подобным образом при моих дочерях, — только и попросил Дрэго. — Это дурно отражается на их характерах. Они и без того…

Он так и не подобрал нужного слова, ограничившись многозначительным покашливанием.

— Это вы про «наложить в штаны»? — уточнила Слава.

— Именно, — проговорил магистр, постучав эбеново-черным ногтем по бутылочке с молоком, к которой Дэлия так и не притронулась.

— А как же тогда говорить? — вслух задумалась Слава. — Ну… про естественные надобности. И про несчастные случаи, когда это происходит в неположенное время и… гхм, в неуместном месте. Ведь так бывает, вы не можете этого отрицать.

— Вот и я никогда этого не понимала, — неожиданно вмешалась в разговор Карина. — Как это так: в туалет ходят все, но никто об этом не говорит.

Дрэго был дезориентирован — впервые в жизни. Ладно, объяснить дочерям правила приличия. Но как запретить взрослой женщине говорить про туалет? К тому же, она няня его дочек, волей-неволей им придется обсуждать разные вещи.  А уж когда они повзрослеют, то им вообще многое придется узнать о собственном организме. Хотя бы о критических днях, деторождении и всем, с этим связанным.

Хорошо бы Ярослава осталась с ними до этого времени. Уж она бы точно нашла, что и как сказать. И объяснила прямым и понятным языком, не пускаясь в пространные объяснения. Эта идея возникла в голове магистра так неожиданно, что он сам ей удивился.

— А эти ваши мешочки для хвостов — это бред чистой воды! — продолжила рассуждать Слава. — Скажите на милость, зачем прятать то, что вам дано от природы? Чем хвост хуже ноги или руки? Или головы — ведь ее вы не прячете от окружающих. И вообще: мужчинам отчего-то дозволяется показывать хвост. Более того: насколько я поняла, они этим даже гордятся. Угу, двое ваших рыцарей как раз мерялись хвостами под столом, когда я вошла в обеденный зал.

Надо было видеть выражение лица магистра: оно то серело сильнее обычного, то покрывалось алыми пятнами, точно не могло определиться с реакцией. Одно было ясно наверняка: рыцарей сегодня ждет разнос за неподобающее поведение за столом! А если бы их «мерянье» увидели не няня, а девочки?

Карла и Карина меж тем покатывались со смеху. Ярослава искренне недоумевала и на вопросительный взгляд магистра ответила смущённым пожатием плеч и улыбкой. Нет, а когда, как не сейчас, выяснить все подробности совместного проживания?

— Я вот тоже хотела… — начала было Карла.

Кажется, она снова хотела поддержать Ярославу, но Карина вовремя одернула сестру — в буквальном смысле схватила за рукав и потянула на себя, глазами и выражением лица приказывая помалкивать. И не поддаваться на провокации няни. Ведь именно так начинается дружба: с общих шуток и смеха.

— Достаточно об этом, — решил Дрэго. — Так что, донна Ярослава, вы действительно отказываетесь от защитного костюма? И все еще хотите взять Дэлию на руки?

— Так точно! — выпалила в сердцах Слава.

Когда магистр перекладывал дочь, руки его заметно подрагивали. Как-то он подозрительно быстро привязался к няне и совершенно не хотел с нею расставаться. А в том, что она выдержит испытание детским криком, он сомневался: все же попаданка из не магического мира, совершенно слабая и неспособная к защите девушка― песчинка по сравнению с ураганным голосом Дэлии.

Но, как оказалось,  переживал Дрэго напрасно. Дэлия не только не закричала, оказавшись на коленях у Славы, но и охотно приняла из ее рук бутылочку.

— Бестолковщина!.. — фыркнула Карла. — Разве можно вот так доверять незнакомке?

— Кажется, она поняла то, что еще не поняли вы, — не скрывая восхищения, произнес пораженный отец.

— И что же? — едко поинтересовалась Карина, подражая близняшке и демонстративно складывая руки на груди. — Что такого есть в этой няне,чего не было в прежних трехстах?

Магистр помолчал, с обожанием наблюдая за младшей дочерью. Она так редко улыбалась, что он боялся упустить этот счастливый момент. Няня гладила ее по пушистым волосам, почесывая те места, где пробивались рожки. Будто интуитивно чувствуя, что нужно. И именно это действие принесло Дэлии такую радость  — рожки нестерпимо чесались, доставляя массу беспокойства своей хозяйке. А еще и температура поднималась, и только молоко дракона помогало успокоиться и уснуть.

— Девочки, завтра рано утром мне придется уехать в провинцию Гень-Вэй, доставить герцогу Маризу целый выводок драконов Эгида, — напомнил дочерям дон Дрэго. — Пожалуйста, будьте умницами и помогите донне Ярославе освоиться, покажите здесь все, познакомьте со слугами. Я на вас рассчитываю.

— Не беспокойся, папа, — живо пообещала Карина. — Мы поможем.

— От всей души расстараемся, — процедила Карла и нехорошо прищурилась. — Ей понравится. Вот увидишь.

Утро началось с воя сирены. Ярославе потребовалось ровно сорок три секунды на то, чтобы одеться, умыться и наскоро заплести волосы. Через минуту она уже стояла у дверей детской, увещевая маленькую Дэлию успокоиться и позволить открыть дверь. Из-за шумовых волн замок заклинило и на то, чтобы его взломать, ушла еще минута.

­— Ну вот, милая, я уже тут, ­­ — увещевала Слава, протягивая к малышке руки. — Ты, наверное, голодная? Сейчас мы отыщем для тебя молоко.

Не желая оставлять Дэлию одну, она соорудила из покрывала некое подобие слинга и примотала девочку к своей груди. Той так понравилось быть примотанной к няне, что на время она забыла даже о голоде. Пока Слава шла по коридору в спальню близняшек, Дэлия забавно гулила, рассматривая расширенными от избытка интереса глазами окружающую обстановку.

— Тебе тоже нравятся эти удивительные светильники в форме голов драконов? — поинтересовалась Слава. — Красотища, верно? И глаза горят необычными ярко-зелеными огнями.

Драконья тема повсеместно присутствовала в интерьере замка. Ручки дверей, разнообразные лампы и даже краны умывальников были выполнены в форме голов, крепившихся к длинным вытянутым шеям. Ножки столиков и кресел напоминали мощные драконьи лапы. Обивка диванов — чешуйчатую кожу всевозможных оттенков с золотистыми и радужными переливами. Словом, спутать замок покровителя драконов с каким-то другим жилищем было невозможно.

— О нет! — воскликнула Карина. — Зачем ты вынесла Дэлию из спальни?

— Отец тебя вышвырнет вон! — радостно заявила Карла, потирая спросонок глаза.

Слава задумчиво провела по светлым волосам Дэлии и нахмурила бровки. Ей никто не говорил, что малышке запрещено покидать спальню. Впрочем, учитывая создаваемый малышкой шум, такие меры предосторожности не лишние.

И все же это показалось Славе слишком жестоким по отношению к ребенку. Не удивительно, что девочка с таким восторгом рассматривала обстановку дома — ей все было в новинку.

— Я сама поговорю об этом с вашим отцом, — строго сказала Слава. — Кстати, помнится, вчера вы обещали мне помочь — не подскажете, где хранится молоко? И вот еще что: присмотрите за сестрой, пока я готовлю бутылочку.

Карла и Карина переглянулись. Первая хитро подмигнула сестре — наверняка выдумала способ провести новую няню. Слава в этом не сомневалась: у девочек была целая ночь, чтобы придумать миллион способов избавиться от неугодного человека в замке.

— Даже не вздумайте со мной шутить, — предупредила Слава. — Это добром не кончится. Для вас.

— Ладно-ладно, — подозрительно легко согласилась Карла. — Дэлия питается исключительно молоком дракона рода Арсани. Карина, дай ей ведро.

Еще «раздобрившиеся» помощницы предложили няне не проходить через весь замок, дабы не разбудить слуг и не дать им понять, насколько она несведуща в вопросах воспитания (подумать только: не знает, чем питаются ее подопечные!), а перебраться во двор через тайный ход, ведущий прямиком из спальни близняшек. Ярослава согласилась, хотя магически восстановленным спинным мозгом ощущала подвох. Ну не могли девочки за одну ночь превратиться из озорниц в ярых помощниц. Так не бывает. Даже в мире магии, где, кажется, возможны любые чудеса.

Выданное ведро больше напоминало бочонок с широкой каменной ручкой. Если бы не хорошая физическая форма (тоже, кстати, восстановленная магистром), Слава ни за что не приподняла сей предмет. Еще большее удивление и разочарование ее ждало, когда она увидела того самого дракона, мирно дремавшего в отдельном стойле, размером с пятиэтажку.

— Ну, ни фига себе… — присвистнула Слава.

Даже лежа, со сложенными за спиной крыльями, дракониха походила на гору. Бело-розовая, с серебряным гребнем вдоль головы и спины, мощным хвостом, заканчивающим пушистой кисточкой, и лапами, толщиной с туловище кабана гигантская особь представляла собой воистину впечатляющее зрелище. Вот она приоткрыла один глаз, сверкнувший зеленым, и принялась наблюдать за неизвестной. Слава меж тем обошла ее со всех сторон, задумчиво постукивая указательным пальцем по нижней губе. Вообще-то она даже корову доить не умела, не то что дракона. И с какой стороны подойти, понятия не имела. Ведро громыхало и оттягивало руку, но девушка не сдавалась, ведь именно этого от нее ждали Карла и Карина.

— М-да… — нерешительно проговорила Слава.

Но все же подошла ближе и даже рискнула заглянуть драконихе между ног. В этот момент почувствовала боль и жжение в висках. А после услышала… Нет, скорее почувствовала вибрации, постепенно сложившиеся в слова:

— И что ты там ищешь?

— Где? — удивленно воскликнула Слава.

— У меня между ног, — хохотнул голос.

— Вымя, — честно призналась девушка.

— А-а-а… — озадаченно протянули в ответ. — Ну, поищи, раз хочется. Так и быть.

Дракониха задрала одну ногу и хихикнула — совсем как одна из проказниц-сестер. Вымени, к слову, не обнаружилось. Слава окончательно пришла в замешательство и с силой громыхнула ведро об пол.

— Слушай, пока ты там, почеши пузо, а? — предложила дракониха. — Вижу, ты девушка смелая, решительная. Не то, что эти полудурки рыцари. Бегают, суетятся, держать меня пытаются. Ой, а знаешь, как весело у них лопаются шлемы — как мыльные пузыри, чес слово. Пук — и все. Правда, магистр запрещает так делать, сердится. Но весело же, оборжаться можно!

Слава прокашлялась, искренне надеясь, что шлемы рыцарей лопаются пустыми.