О бывшем наемнике и взрослой женщине

Лекада, дом магистрата

Середина лета

- Ти Сатоцци, рад познакомиться с вами, - его губы тронула светская улыбка.

Он только чуть склонил голову, не больше, чем это необходимо в обществе, а целовать мне руку не стал. Целовать не обязательно, хотя обычно мужчины не упускают случая, я все еще хороша, несмотря на траур. Но с ним не может быть как со всеми, он ведь тоже меня узнал.

У него снова серые глаза, всю магию смыло. У него снова прямой нос без горбинки, тонкие губы, он снова такой же, как был… только на двадцать лет старше. Строже, жестче.

Я видела его фото в газете, на фото его не узнать… но сейчас, вблизи, все иначе.

Итан…

Нет, имя теперь чужое.

Склонила голову в ответ.

- Я тоже рада знакомству со столь прославленным человеком, сен Гратто. Весь город говорит о ваших победах.

Он кивнул небрежно, привычно, лесть давно не волнует его.

И шагнул дальше, забыв про меня, приветствуя Аланту, по старшинству, как требует протокол.

- Иль Гвириче, - а вот Аланте он галантно и нежно поцеловал руку, - вы прекрасны.

И улыбнулся почти искренне.

Кольнула ревность.

Аланта залилась краской смущения и удовольствия – еще бы! Такой человек сделал ей комплимент!

- Какой милый, правда? – шепнула она, лишь только мы остались одни.

- Он не для тебя, - резко оборвала Недина, моя свекровь. – Даже не смотри на него.

Недина тоже знала, кем генерал Иверо Гратто был раньше.

- Почему? – Аланта не знала. – Он ведь не женат. Он богат и теперь советник императора. И еще вполне молод.

- Он тебе в отцы годится, – не удержалась я.

Недина бросила на меня гневный взгляд.

- Да брось, что такое сорок лет для мужчины? - улыбнулась Аланта. – Тебе же он тоже понравился? Я вижу, как ты на него смотришь. Только успешные мужчины предпочитают юных красивых девушек.

- Нет. Мне он точно не нужен.

Хватит с меня.

Я знала, что дома Недина снова устроит мне истерику, но разве я виновата, что нас пригласили на этот прием? Итан знал, интересно? Или ему все равно? Или он до сих пор ненавидит, хочет что-то доказать?

- Ты позоришь меня! – зашипела Недина сквозь зубы. – Ты должна соблюдать приличия!

Разве я что-то сделала?

Но я не могла оторвать взгляд от него. У него те же глаза и те же губы… но он стал совсем другим. Он словно родился благородным дворянином, едва ли не герцогом. Безупречные манеры, безупречное произношение, военная выправка, осанка на зависть самому императору. Готова поспорить, он цитирует самые модные сонеты Фа-Ишрара и Дакарицо Синеглазого наизусть. А ведь когда-то этот парень едва мог накарябать свое имя под контрактом.

Я пыталась не смотреть на него.

- Диури! – Недина была в ярости. Своими горячими взглядами я порочу честь ее покойного сына. И мне даже нечего возразить ей, я живу в ее доме по ее милости. Она может вышвырнуть меня улицу когда пожелает. С тех пор, как умер Альдаро, два года назад… все стало совсем плохо. У меня ничего не осталось. И я все равно ношу черное, как хочет Недина. Я ведь дважды вдова, куда уж... не престало думать о радостях. Даже несмотря на то, что мой первый покойный муж здоров и доволен жизнью, и так любезно целует ручки Аланте, и пьет вино с магистратом за светской беседой.

И я теряю голову, глядя на него.

Весь вечер я старалась поменьше выглядывать из-за спины Недины, чтобы не наделать глупостей. Нет, мне не нужно… Не хочу. Я уйду отсюда и больше никогда его не увижу. Все, что было у нас с Итаном – давно прошло, и я больше не хочу… Слишком дорого это мне обошлось. А он… он теперь генерал, герой… ему пошло на пользу. Хватит с меня. За мной давно ухаживает Фаурицо, и это отличная партия.

Нет, теперь я не знаю Итана, он не знает меня, и хватит об этом.

Недина тоже его не знает. Она пришла сюда, чтобы найти Аланте жениха, сегодня на приеме много молодых перспективных офицеров, только что вернувшихся из Айджукара. А генерал Иверо Гратто, совсем не подходит ее внучке. Нет, Аланта может сколько угодно строить глазки, просить и допытываться, но Недина своего слова не изменит и объяснений не будет. Этот человек не войдет в ее дом.

И дело даже не в Итане, дело в том, что все еще связывает нас.

А он так хорош… он даже еще лучше, чем в молодости. Некоторым мужчинам годы только на пользу.

И все же, под конец вечера я почти уговорила себя, что больше никогда… но внезапно поймала взгляд Итана.

Словно огнем обожгло.

Он стоял между колонн у выхода на террасу, и вечернее солнце светило ему в спину. Но я все равно видела, как он смотрел не меня. Кивнул, словно говоря: «пойдем со мной». И вышел.

Нет…

Если я побегу за ним – это заметят.

Если не побегу… никогда себе не прощу. Это вдруг стало так отчетливо. Скоро он уедет в Альденаер, в столицу, и кто знает, сведет ли нас снова судьба. Все эти годы я не могла Итана забыть, думала о нем. Я все представляла, что встречу его снова и… Я не знала, что будет потом. Я была замужем. А теперь… Я думала, он тоже давно женат, все кончено окончательно. Но он даже не пытался. Ему хватило одного раза? Или военная карьера отнимала все свободное время? Стремительная карьера.

Я поднялась на ноги.

- Куда ты? – Недина напряглась. – Сядь.

- Немного подышать воздухом, - сказала я. – У меня что-то голова разболелась.

Я пойду. И мне плевать, что подумают и что скажут. Раньше всегда было плевать. И теперь тоже. Важно другое.

У меня так безумно колотилось сердце.

Вечерний ветерок пахнул в лицо морской солью и спелыми апельсинами.

Итан ждал в саду, чуть за углом, подальше от посторонних глаз.

Ждал меня.

Разглядывал меня, едва заметно ухмыляясь, оценивающе.

Я постарела за эти годы?

- Тебе не идет черный, Джу, - сказал он. – Шафрановый куда лучше.

Я… я хотела обидеться. Как смеет он говорить, что мне не идет, что я не красива сейчас? Любая женщина обидится на такое. Но шафрановое платье… он ведь помнит? Мое любимое, мне шили его еще в доме отца. Я была в этом платье, когда мы с Итаном встретились в первый раз. Оно действительно было бесподобно. И я в нем.

- Ты для этого меня позвал?

Он покачал головой.

- За вечер шесть человек подошли и намекнули, что вдова Сатоцци не сводит с меня глаз, - чуть кривовато усмехнулся… улыбка у него стала совсем чужой, злой, колючей. – Я хотел не замечать этого, но потом магистрат дружески похлопал меня по плечу, сказал: «Да иди уже, трахни ее, она вся течет. Говорят, горячая штучка».

Мне хватило буквально мгновения, чтобы подскочить к нему и залепить пощечину. Со всей дури, до ломоты в плече, до отбитых пальцев. Он не попытался остановить меня или защититься, хотя мог бы, несомненно. Но он позволил ударить и тут же, схватив за плечи, развернул, прижав меня к стене.

- Как ты смеешь?! – выдохнула я.

Ухмылка Итана стала шире, он был вполне доволен собой. Красный след от моей ладони на его щеке.

- И, правда, горячая, - его дыхание на моем лбу. – Не остыла за столько лет жизни с этим мороженым ублюдком.

- Не смей! Альдаро любил меня!

Я готова была ненавидеть Итана сейчас, действительно страшно ненавидеть за все, за эти слова, за то, что я столько лет думала о нем, а он при встрече – вот так, грязно, с первых же слов. Но его близость сводила меня с ума, и ноги подкашивались. Сложно желать кого-то и ненавидеть одновременно.

- Любил? Я не понимаю такую любовь, - его ноздри гневно подрагивали, словно и не было этих лет, словно Альдаро еще жив и я... словно еще не поздно что-то изменить. – Я не понимаю, как можно любить женщину… - его голос чуть сел, став хриплым, - любить и спокойно стоять у окна, глядя, как ее хотят изнасиловать и убить прямо у твоих дверей. Это больше, чем трусость.

Сквозь зубы. И ярость в его глазах. Ярость, которую он всеми силами пытался задавить. Столько лет… Непостижимо.

- Тану… ты все еще ревнуешь?

Он зажмурился, почти отпустил меня. Наверно, сейчас, если бы хотела, я могла бы вырваться из его рук. Но нет, ревность – это не совсем то.

- Я рад, что он сдох, - сказал Итан тихо.

И все. Я так ждала продолжения, даже дыхание затаила. Что-то вроде: «теперь ты снова будешь моей». Но нет. Он не сказал. Не хотел. Я бы тоже не хотела на его месте, не смогла бы простить.

Не уверена, что сама хотела этого. Обжечься второй раз? Нет. Точно не хотела.

- Отпусти, - сказала я.

Хватит. Не стоит ворошить прошлое. Мы расстались шестнадцать лет назад, не рассчитывая встретиться.

И были женаты четыре года. Этого достаточно, чтобы понять – мы слишком разные, и вместе у нас ничего не может быть. Не выйдет.

Он втянул носом воздух, словно собираясь…

- Отпустить? – спросил так скептически, почти с сарказмом. – Ты действительно хочешь, чтобы я тебя отпустил? И что будешь делать?

Я дернулась. Хотелось ударить его снова. Слишком однозначный намек. Я не гулящая девка, чтобы со мной так!

Но отпускать он не думал, только еще теснее прижал к стене.

- А ты собирался послушаться совета магистрата? – я поняла, что у меня тоже садится голос, и так томительно-хорошо, хотелось застонать и обнять его. Он, конечно, видел все это. Да и к хугам все! Мне нет никакого смысла изображать праведницу, Итан слишком хорошо меня знает. Пусть. Почему бы не сделать это?

Он держал меня за плечи, но мои руки свободны…

- Вообще-то собирался, - еще шире ухмыльнулся он. – А ты разве не за этим сюда пришла? Стоило только намекнуть, и прибежала.

- Я думала, ты хочешь поговорить.

- Да? И о чем же? – теперь сарказм совершенно явный. Впрочем, оправданный, я уже влезла руками Итану под сюртук. Он даже чуть отстранился, давая мне возможность расстегнуть пуговицы.

- Можешь рассказать, как стал генералом, - предложила я. – И я тоже расскажу тебе… что-нибудь.

- Что-нибудь? – он фыркнул, чуть прикрыв глаза. – Что-то мне подсказывает, тебя, как и раньше, интересуют совсем не разговоры.

Все, что было когда-то хорошего между нами – было в постели. С разговорами никогда не клеилось, нам не о чем было говорить.

- И разговоры тоже, - шепнула я, поглаживая его спину, прижимая его к себе. – Наверно, я старею.

- Да неужели? – он тихо засмеялся. – Ты ничуть не изменилась.

И что-то такое скользнуло в его голосе. Или мне показалось? Но даже за этот легкий намек я была благодарна, слишком часто в последнее время говорят, что моя жизнь подходит к концу, все уже поздно и надо достойно... едва ли не встретить старость. Нет. Хочу еще хоть раз почувствовать себя молодой, с Итаном это так легко.

Я потянулась к нему, пытаясь поцеловать. Но он лишь качнул головой, не захотел поцелуев. Не попытался даже немного наклониться ко мне, наоборот, выпрямился, и не достать, он выше на целую голову. Поджал губы.

- К хугам разговоры! – выплюнул сквозь зубы.

Лишком личное? Плевать. Я никогда не была сентиментальна.

Он расстегнул штаны и резко, одним движением задрал на мне платье. Я и опомниться не успела, вскрикнула. Слишком быстро. Итан зажал мне ладонью рот.

- Не кричи, тихо. Или хочешь, чтобы все сбежались сюда?

Не хочу. О, боги… Я вцепилась в него. Я уже чувствовала его в себе и хотела еще. Хотела кричать и стонать в голос, отдаваясь полностью этому чувству. Как же мне этого не хватало! И сама всем телом подалась к нему, еще глубже…

Я видела, как раздуваются его ноздри. Он толкнулся во мне, и еще раз, снова.

Я почти всхлипнула, кусая губы – не могу тихо. Плевать… не могу.

Одной рукой Итан зажимал мне рот, другой – держал меня, и раз за разом вжимал в стену еще крепче. Стена царапала спину… но это не важно. За все эти годы с Альдаро мне никогда не было так хорошо, как с ним. Итан понимал и чувствовал меня лучше, чем кто-либо другой, чувствовал, как мне нравится, даже без слов, знал про меня все. И я отлично знала его. И больше всего мне хотелось сейчас его раздеть, прижаться всем телом и больше не отпускать… до утра, как минимум. Но у нас совсем не было времени. Потому быстро, резко, почти больно. Но, Тэя Милосердная, как же хорошо!

У меня ноги дрожали, слабели, я не могла стоять. Если бы Итан не держал меня – я бы упала. Сама держалась за него, обнимая… как могла. Уже ничего больше не соображая.

Я даже вцепилась зубами в его руку, просто чтобы не орать, словно кошка, и Итан не был против. Ему тоже сейчас не до таких мелочей. Его дыхание в такт… на грани тихого рыка. За все эти годы! Быстро, почти яростно, так что кружится голова. И так томительно горячо внутри… словно весь мир сжимается до одной точки, и ничего больше нет…

Быстро. Но обжигающая волна успевает накатить и оглушить разом... накрывая. Я еще чувствую, как Итан двигается во мне, вздрагивает, но у меня уже нет сил. Я держусь за него руками, ногами, цепляясь… мне нужно время, чтобы отдышаться и расслабиться. Ему тоже.

Потом он отпускает. Ставит меня на ноги, чуть придерживая, потому, что меня шатает.

Вдох-выдох. Вот и все…

Он застегивает все пуговицы, поправляет мундир. Без слов. Красный след от моих зубов на его руке. «К хугам разговоры». Мы оба получили то, что хотели, и на этом все.

У меня горят щеки.

- Мне пора идти, - почти ровно говорит он. – Если захочешь повторить, я еще неделю в городе.

И поворачивается спиной. Я из последних сил пытаюсь одернуть платье.

Вот и все. Мы ничего не должны друг другу, никаких обязательств.

И в зал я не вернусь, пойду домой. Вся раскрасневшаяся, растрепанная, мне нечего там делать.

Пойду домой.

Недина будет недовольна, но мне тоже есть, что ей предъявить.

Я свободная взрослая женщина и никому ничего не должна.

Марис, площадь Кивелино

20 лет назад

Впервые я встретила его на главной площади Мариса, полжизни назад.

Мы с Китой ходили по ювелирным лавкам, развлекались в поисках чего-нибудь интересного. За Китой ухаживал Рино Каветти, за мной – Альдаро, и понравившуюся безделушку можно было даже не покупать самой, а просто намекнуть. Впрочем, получить все, что мне понравится, я могла и сама, у моего отца достаточно денег, он богатейший купец в городе, и он мне ни в чем не отказывал. Да и у Киты тоже. Но подарок – всегда приятнее.

Было жарко, солнце пекло.

А они стояли у фонтана – кучка молодых, веселых, шумных парней. То ли кого-то ждали, то ли просто раздумывали, куда пойти поразвлечься. Наемники. Их привезли вчера на «Зеленой бочке». Не солдаты регулярной армии даже, а те, кого нанимают на один раз, за гроши, и отправляют в самое пекло, без лишних обязательств. Половина из них – бывшие каторжники, остальные – просто нищий сброд, которому больше некуда податься.

Я бы никогда даже и не глянула в их сторону, но случайно зацепился взгляд.

Под смех и улюлюканье, парень влез на бортик фонтана и ловко встал на руки. Остальные захлопали, подбадривая его. А он пошел, вот так на руках, по бортику, словно по арене цирка. С одной стороны на камне много воды, скользко, и он едва не свалился, но удержался, театрально балансируя одной рукой и стоя на другой. Потом двинулся дальше. Завершив круг, спрыгнул на землю, под дружный хохот и аплодисменты. Ему кинули монетку, кто-то из своих, он ловко поймал на лету.

И вот тут наши глаза встретились.

Он был так хорош… Я невольно улыбнулась ему.

Он поклонился, приложив руку к груди. Словно: «это представление для вас, прекрасная ильтьята».

Я кивнула, пару раз снисходительно хлопнула в ладоши.

- Идем, - Кита дернула меня. – А то пристанет сейчас.

Пристанет.

- Ильтьята! – крикнул парень. – Хотите, я пройду еще кружок для вас?

Он был чуть старше меня, высокий, белобрысый… рубашка закатана до локтей… крепкие сильные руки…

- Три круга, - крикнула я, - и получишь монетку.

Он засмеялся. И такая простая, мальчишеская, беспечно-честная улыбка.

- Пять кругов, - ответил уверенно. – И ты меня поцелуешь!

«Вот нахал!» - подумала я тогда. Интересно, хватит его на пять кругов? Один – это не так уж и сложно, если умеешь, но с каждым разом будешь уставать.

Он слишком самоуверен.

- Пойдем, Джу! – Кита тянула меня, она не любила такие игры и наглых парней.

А мне было весело. И что-то зацепило.

- Поцелуй, это слишком много, - ответила я, шагнула к нему ближе, не могу орать через всю площадь.

- Много для такого, как я? – поинтересовался он, оставшись стоять на месте, только сложил руки на груди, разглядывая меня. – Боишься, что твои поцелуи закончатся? Бережешь их для высокородных мальчиков?

Ухмылялся так самоуверенно. Слишком самоуверенно.

Хорошо. Повысим ставки.

- Пятнадцать кругов, - сказала я. – И поцелую тебя в щеку, как брата.

Он облизал губы.

- Пятнадцать кругов на руках за братский поцелуй? – задумчиво переспросил он.

Я пожала плечами: не хочешь - не надо.

Ему потребовалось время, обдумать.

Пожалуй, будь мы с ним на площади вдвоем, он отказался был. Это слишком, он не сможет. Никто бы не смог. Но его дружки уже начали хихикать язвительно: «Слабо? Испугался, Ит? Сдаешься? Эта девчонка тебе не по зубам?»

И он повелся.

Никому не позволит сомневаться в своих силах.

- Идет, - сказал он. – Пятнадцать кругов, ильтьята, и ты поцелуешь меня.

Ухмыльнулся, словно уже выиграл. Остальные заржали, то ли поддерживая его, то ли наоборот.

- Джу! – возмутилась Кита рядом.

Я только отмахнулась.

- Он все равно не сможет.

Парень потер ладони. Прошелся вокруг фонтана, смахнул воду с бортика, потом, как мог, вытер рукавом, чтобы было посуше. Он был настроен серьезно.

Выдохнул.

Запрыгнул на бортик и встал на руки.

Первый круг дался ему легко. Второй, пожалуй, тоже, ходить на руках он умел. Но к середине третьего стал потихоньку сбавлять темп, исчезла легкость. Впрочем, пять кругов хоть и стоили ему усилий, но он даже не сильно взмок. Вот в пяти он был уверен, а дальше пошло хуже, силы подходили к концу. Я видела, как его пошатывает, и руки переставлять удается с трудом. Двигается медленно, отдыхая.

Семь, восемь… Упрямый парень, готовый сражаться до последнего, не сдаваться. Но пятнадцать не выйдет? Он уже едва…

Десять. Я подошла ближе, хотела видеть.

Красный весь, кровь прилила к лицу. И тяжело дышит. Рубашка мокрая, пот течет по шее, по лбу, едва не капая с волос. Ощутимо подрагивают руки, вены вздулись.

И все же, увидев меня, он умудрился найти силы ухмыльнуться и подмигнуть.

- Еще немного, ильтьята!

Хриплый голос.

Я покачала головой.

Удивительно. Упрямый.

И все же, эта бравада почти за гранью возможного – сделать даже не для меня… не только для меня, но и для своих, он должен доказать им всем.

А им хоть бы что, они весело ржут.

Возможно, не стоило подходить близко, потому что мне на талию бесцеремонно легла чья-то рука. Я обернулась. Остроносый рыжий наемник, немного постарше…

- Нельзя так с людьми, ильтьята, - сладко ухмыльнулся он. – Ты посмотри, у Ита уже не осталось сил на поцелуи, совсем загоняла несчастного. Но, если хочешь, я поцелую тебя.

Я видела, как этот Итан, стоящий на руках, замер, и уже дернулся было, собираясь спрыгнуть, наплевав на все круги, на поцелуи, и набить морду.

Но не стоит.

- Убери руки, - сказала я холодно. – Мой отец Фейрух Фа-ди-Иджант. Мне только намекнуть, и завтра твои кишки будут жрать свиньи.

Глядя ему в глаза.

Рыжий усомнился, хотя руку убрал, даже шаг назад сделал.

- Крутой папочка? А что же он отпускает тебя одну? Не боится?

- Не боится, - сказала я. – В городе все знают, кто я.

- Не лезь, Тан, - одернули рыжего сзади. – Фейрух… торговец маслом, разве ты не помнишь? Нас предупреждали.

- Да откуда мне знать, что она не врет? – удивился тот.

- Она шуджарка, ты посмотри. Не ютолийка. Не трогай ее.

Они сделали шаг назад, все разом, никто не хотел нарываться. О моем отце слышали, думаю, лишь только сойдя на берег. Не стоит связываться.

- Одиннадцать! – громко объявил Итан, пройдя еще круг.

И все же, он сделал это, все пятнадцать. Я смотрела, почти не дыша. Он шел, руки словно деревянные… едва-едва переставляя. Едва держа равновесие. Почти зажмурившись. У него наверняка темнело в глазах, да еще на такой жаре.

А на пятнадцатом - почти свалился, теряя сознание, но успел устоять в последний момент. Тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. На чистом упрямстве. Так невозможно.

И первым делом, не раздумывая, кувырнулся в фонтан, прямо нырнул с головой. Плеснул в лицо трясущимися руками, пытаясь хоть немного остыть и прийти в себя, хватая ртом воздух.

Его друзья весело заулюлюкали.

Когда он вылез, вода текла с него ручьями. Все такой же красный, но страшно довольный. Чуть пошатываясь.

- Поцелуешь меня, ильтьята?

У него блестели глаза. Просто весело, мальчишеским азартом блестели, без всякой сальной пошлости, без предвкушения награды. Он просто был горд собой.

У него были совсем светлые широкие брови, чуть обветренное лицо и немытая шея. Его рубашка - уже не поймешь какого цвета, полиняла и вытерлась… штаны зашиты в нескольких местах, дырявые ботинки, и сквозь дыры прогладывают пальцы.

Серые глаза.

Уверенная улыбка на губах, словно вовсе он не жалкий оборванец…

- Джу! – Кита окликнула, а я и забыла про нее. Предостерегая.

Я не должна?

К хугам, он заслужил. Я вовсе не невинная скромная девочка. Да и ничего особенного, мои поцелуи не закончатся, я могу подарить ему один.

Подошла ближе.

А он на голову выше, и стоит прямо, мне не допрыгнуть.

- Может быть, наклонишься? – предложила я.

Он покачал головой.

И вдруг, внезапно, одним рывком сгреб меня в объятья, прижав к себе крепко-крепко. Поцеловал, со всей страстью, по-настоящему. Я задергалась было, пытаясь вырваться… но сдалась. И… даже не знаю, что на меня нашло, ответила на его поцелуй, обняла сама, уже не думая ни о чем в его руках… а руки его заметно дрожали от напряжения, такие горячие.

Поцеловал и отпустил. Отступил на шаг.

И вот тут я влепила ему пощечину. Со всей силы! Даже разбила губу.

Он только ухмыльнулся.

- Ты отлично целуешься, ильтьята! Просто огонь! И даже если завтра мои кишки будут жрать свиньи, то это того стоило.

Довольный.

- Ты ненормальный? Я могла бы позвать жандармов!

- Могла бы, - он пожал плечами. – Но до сих пор не позвала. Не хочешь прогуляться по городу? Я в Марисе в первый раз, ты могла бы показать мне.

Он чуть приподнял бровь, ожидая ответа, не сомневаясь, что я соглашусь. Улыбался так открыто и честно.

А я вся мокрая… мое новое платье, тончайшего шафранового шелка, промокло, когда он обнимал меня… И так откровенно облепило грудь и живот, не срывая ни один изгиб…

Но он смотрел не на грудь, а мне в глаза, это даже подкупало.

Протянул руку.

- Итан Моруин.

У него была здоровенная ладонь и пальцы с въевшейся грязью, какую даже не отмыть.

Я фыркнула.

- Когда ты последний раз мылся, Итан? Или обычно хватает ныряния в фонтан?

Он поджал губы. Я видела, каких усилий ему стоило сохранить лицо, не показать, как сильно смутился сейчас.

Но все так же протягивал мне руку, упрямо. И улыбался из последних сил.

- Тогда, может быть, покажешь мне городские бани? И потрешь спинку?

Я засмеялась.

- Может быть, - взяла его за руку. – Джуара Фа-ди-Иджант.

Лекада, дом семьи Сатоцци

Он пил чай в гостиной. Чинно. И даже Недина старательно улыбалась ему.

Уверена, это устроила Аланта, в обход бабки, в обход матери, попросила отца. Она всегда так делала. А Тодорино, конечно, не знал этой истории, и Недина не успела надавить.

Аланта победно сияла, что-то ворковала без умолку и подливала Итану чай. Итан благосклонно слушал ее, весь такой – образец достоинства и благопристойности.

Вот только когда я спустилась в гостиную, он встал мне навстречу.

- Добрый вечер, ти Сатоцци. Вы присоединитесь к нам?

Словно не я, а он у себя дома. Кивнул так галантно, приглашая за стол.

Я присоединюсь.

- Благодарю вас, сен Гратто. Не знала, что вы пришли.

На мгновение под маской сладкого благоговения Аланты промелькнула разъяренная гарпия. И я отлично ее понимаю. Я тоже готова выцарапать ей глаза, за то, что она так смотрит на Итана. И еще больше за то, как он смотрит на нее.

Недина, кивнула, чтобы принесли еще чашку. На людях устраивать скандалы она не станет, сделает все тихо.

Итан сел.

- Я думала, ты отдыхаешь, Диури, - мать Аланты, Кьята, бросила на меня полный презрения взгляд. – Еще вчера ты вернулась с мигренью после приема, и сегодня не выходила. Я думала, что не стоит беспокоить тебя.

Она оправдывается?

- Спасибо, уже лучше, - вежливо кивнула я. – Возможно, немного крепкого чая мне поможет.

- Немного крепкого виски, - буркнул Тодорино. Но он не вмешивался, даже сидел чуть в стороне, откинувшись на спинку кресла. Возможно, ему уже прилетело от Недины.

Немного виски мне сейчас не помешало бы, но я предпочла оставить без внимания.

Итан взял свою чашечку. Маленькая, изящная, с золоченой каемкой, она смотрелась в его руках совсем игрушечной, совсем хрупкой. Но пальцы Итана держали ее бережно. Да, руки у него все такие же огромные, но, вместе с тем совсем другие - ухоженные, гладкие, с блестящими аккуратными ногтями… На правой руке… Впрочем, всю благопристойность нарушал бордовый синяк – явный след от моих зубов, но Итана это нисколько не смущало. В приличном обществе никто не станет интересоваться такими вещами, а взгляды…

Его левую руку я разглядела, когда принесли еще одну чашку, и он сам взял чайник, чтобы мне налить, совершенно спокойно, по-хозяйски.

На левой руке не было ногтей. Вырваны? Давно, шрамы сгладились. И мизинец, поломанный и криво сросшийся, неуклюже торчал в сторону.

Я видела, как эту руку разглядывает Аланта, затаив дыхание, бледнея. И как Кьята толкает ее под столом – неприлично смотреть так. И обе поспешно и смущенно отводят взгляд.

Я не отвела.

- Что у вас с рукой, сен Гратто? – спросила прямо.

Он не смутился, не спрятал, и даже наоборот – повернул руку так, чтобы мне было лучше видно.

- Ийлатская тюрьма, - сказал он. – Почти десять лет назад.

Ийлат? Его пытали свои? Он говорил это так, словно я должна понимать.

- Ох, Тэя Милостивая! – всплеснула руками Аланта, бледнея. – Какой ужас! Как же вы попали туда? Что случилось?

- Они решили, что я дарвикский шпион, - Итан ухмыльнулся, чуть заметно и чуть кривовато, уголками губ, глядя на меня, а не на нее. – Я же похож на северянина, а не на ютолийца.

Итан прав, я понимала. Магия начала слезать с него, или окончательно слезла. Черные кудри и черные ютолийские глаза поменялись на светлые, родные. Надеюсь, не слишком резко. И, наверняка, нашлись те, кто видел эти перемены. А ведь колдун обещал нам двадцать лет. Но вышло… сколько? Четыре?

- И как же вы оправдались, сен Гратто? – спросила я.

Итан взял в вазочке миндальное печенье, спокойно, левой рукой.

- Мы сошлись на том, что я беглый каторжник с очень темным прошлым. Но годы службы и верность императору, несомненно, должны позволить мне заслужить прощение.

- Темное прошлое иногда очень мешает жить, - сказала Кьята. Бросила на меня быстрый взгляд.

- Вы правы, ти Гвириче, - согласился Итан. – Но от прошлого нам никуда не деться. Хотя иногда полезно и приятно бывает начать с чистого листа. Почувствовать себя свободным.

Свободным? От меня. Я знаю, он был рад тогда начать новую жизнь.

- Вы правда беглый каторжник? – страшно смущаясь, спросила Аланта, почти шепотом.

Итана это позабавило, я в глазах мелькнула насмешка. Но только в глазах, он же не станет насмехаться над наивной девочкой.

В каком-то смысле это правда.

- Вам нечего бояться, ильтьята, - сказал он. – Слишком давняя история.

- С чистого листа? – сказала Кьята. - Вы хотите забыть прошлое?

- Нет, - Итан покачал головой. – Не стоит забывать, иначе рискуешь повторить свои же ошибки. Но давайте не будем об этом, ти Гвириче. Не лучшая тема для чаепития. Может быть, Аланта сыграет нам? – он повернулся, чуть склонил голову, улыбнувшись ей. – Ваш отец, ильтьята, сказал мне, что вы чудесно играете.

Так и есть, Тодорино пригласил его.

Аланта покраснела еще больше, довольная.

- Конечно, сен Гратто, с удовольствием!

И, бросив недопитый чай, побежала к роялю.

Итан глянул на меня. Нет, повторять ошибки он не станет, ему хватило, сейчас это слишком очевидно. Капелька сожаления в его взгляде… такого снисходительного сожаления: «прости, Джу». С чистого листа… Возможно, он даже не против провести со мной время, переспать разок-другой, но ничего больше. Я понимаю.

Потом… Аланта играла.

Я даже хотела уйти сразу, так невозможно!

Итан больше не говорил со мной, он слушал. Всем своим видом показывая, как восхищен игрой. И все же, между делом, успел допить чай, съесть немного печенья.

Потом подошел и встал рядом с Алантой у рояля.

Аланта играла с воодушевлением, необычайно старательно, она всегда гордилась своей игрой.

Готова поспорить, Итану плевать…

И, в какой-то момент, он шагнул ближе, что-то шепнул ей на ухо. У Аланты вспыхнули уши, она чуть сбилась. Какую-то пошлость? Нет? Судя по блеску в ее глазах, Итан сказал ей что-то приятное. Она лишь кивнула. Он сказал что-то еще, и осторожно, кончиками пальцев, дотронулся до ее плеча, легонько, и убрал руку.

Ничего особенного, ничего неприличного, если смотреть со стороны. Но, зная Итана…

Что я знаю о нем? Он так изменился.

- Я, пожалуй, пойду.

Поднялась.

Хватит с меня. Я не обязана смотреть на это.

Никто не подумал остановить меня.

Уже в дверях, обернувшись, я видела, как Итан стоит совсем близко, у Аланты за спиной, а она склонила к нему голову… и так…

Нет, хватит.

Марис, улицы

20 лет назад

В ту подворотню я затащила его сама.

Никогда не была скромной девочкой. Отец говорил – я веду себя как мальчишка, не забочусь об общественном мнении, просто делаю и беру то, что считаю нужным.

Впрочем, отец грозился отправить меня к бабке в Шуджар, если я не прекращу это. Нет, я могу гулять с кем хочу, я давно взрослая, но приличия соблюдать стоит, чтобы люди не болтали на каждом углу, и чтобы без последствий, я позорю его. Я девушка, и однажды мне нужно будет выйти замуж… Впрочем, такой муж, который захочет получить неопытную юную девственницу – мне не нужен самой. Что мне с ним делать? Следить за домом и печь пироги? Уже сейчас я помогаю отцу, занимаюсь бухгалтерией, со мной считаются и ведут дела, как с мужчиной, заключают сделки… других детей у Фейруха нет, однажды я получу все. И я имею право.

Я шла с Итаном рядом, я держала его за руку потому, что хотела этого. Мне понравилось целоваться с ним. Мне понравилось, как он смотрит на меня, как говорит. Он такой же как я – сам берет то, что хочет, не отступая.

Он красив. Действительно красив, у него благородные, правильные черты лица, очень выразительные серые глаза, широкие плечи, сильные руки… думаю, и с остальным тоже все отлично, я бы посмотрела… Высокий… В нем было что-то такое, от чего прямо закипала кровь. Да, то, как он смотрел на меня. Ему было плевать кто я и кто он, просто женщина и просто мужчина. Даже его чуть снисходительное превосходство… и неподдельное восхищение, вместе с тем. У меня голова шла кругом.

И даже его грязная шея и линялая рубашка – не смущали слишком сильно. Чего еще ожидать от наемника? В конце концов, его действительно можно сводить в баню и приодеть. Я займусь этим. Я даже могу пристроить его куда-нибудь к отцу, пусть грузчиком на первое время, а лучше бегать с поручениями. Потом, если покажет себя, то получит больше.

Альдаро будет ревновать… ну и пусть! Я знаю, он тоже ходит к какой-то девке, и платит ей. Я тоже могу.

Нужно только проверить, действительно ли этот Итан так хорош.

Я шла, строила планы, и даже почти не слушала, что он рассказывает мне – что-то о себе, о своих походах, каких-то планах на будущее. Но мне нравилось, как он поглаживает мою руку большим пальцем, удивительно нежно. Мне нравился звук его голоса.

- Джуара…

Я вздрогнула, когда он остановился, заставляя остановиться и меня тоже. Прямо посреди улицы.

- Джуара? Совсем не слушаешь? О чем ты думаешь?

Не обида в его голосе, скорее искренний интерес.

О чем? Сказать, что я думаю, куда бы его пристроить, чтобы был рядом – слишком. Пока рано для этого. Поэтому я только шагнула ближе, прильнув к нему бедром.

- Поцелуй меня, - сказала, глядя ему в глаза.

Он весело хмыкнул.

- Тебе понравилось? – так самодовольно. Его рука обхватила меня за талию, прижала к себе и скользнула ниже, поглаживая.

- Пока не разобрала, - сказала я. – Поцелуй еще разок, и я подумаю.

Он не заставил себя уговаривать.

От него пахло потом и вяленой рыбой, морской солью и старым железом, раскаленным на солнце, с бортов «Зеленой бочки». Но мне было все равно. Только его поцелуй и его прикосновения, его сбивчивое дыхание… Когда это я стала такой неразборчивой? Или это все от того, что с утонченным, сладко пахнущим Альдаро, в накрахмаленных рубашках, мне скучно? Мне хочется живой страсти, а не точно рассчитанных заигрываний и томных ласк на идеально застеленных простынях.

А волосы у него короткие и удивительно мягкие.

Мы целуемся прямо посреди улицы, у всех на виду… мне снова попадет от отца.

Тем более, что я хочу не поцелуев.

Пальцы Итана напряженно подрагивают, сжимая меня почти до боли, нетерпеливо сминая платье, словно ему стоит невероятных усилий держать себя в руках, не лаская слишком откровенно. Один поцелуй. Он отстраняется даже, не отпуская… в его глазах вопрос. В его глазах - голодное жгучее желание продолжить. Он выдыхает, стиснув зубы.

И я теряю голову.

- Здесь, через две улицы, за углом, - тихо сказала я, - есть тихое местечко между домами, куда никто не заходит. Никто…

Он облизал губы.

- Даже так?

- Да, - сказала я. – Почему бы и нет?

Он чуть нахмурился, с сомнением, разглядывая меня, словно только сейчас видел впервые, пытаясь справиться с собой. Он слишком близко, я чувствовала, как он хочет этого, как у него сердце колотится, и жадно расширяются зрачки.

- Ты поспорила с кем-то, что снимешь первого попавшегося парня на улице и переспишь с ним?

- Нет, - сказала я. – тем более, что я не собираюсь с тобой спасть. Только немного быстрого секса, и все. Ты боишься?

Он усмехнулся, чуть нервно.

- Я? А ты? Твой грозный папочка не свернет тебе шею за такие шалости?

- Мне нет. А вот тебе – может. Только не шею свернуть, а выпустить кишки, он всегда так поступает с теми, кто ему сильно задолжал, или… хм, сильно расстроил, - я улыбнулась, с вызовом, глядя ему в глаза. - Боишься?

И он повелся на подначку, конечно, желая доказать, что не боится ничего. Вспыхнул азарт.

- Идем.

Такой бешеный азарт в его глазах.

Тогда мне еще казалось, что это игра, и ничего серьезного и плохого случиться не может, никто не узнает, отец не станет наказывать меня. Никогда еще ничего серьезного не случалось…

Последние несколько шагов Итан едва не тащил меня на руках… я споткнулась, он подхватил и… я думаю, что со стороны это могло выглядеть неправильно. Но он уже не мог ждать… боялся, что я передумаю? Затащил в этот узкий проход между домами, прижал к стене.

- Уверена?

Его горячие губы на моем виске, его частое дыхание.

- Да.

Он зарылся носом в моих волосах, прикрыв глаза… он прижался ко мне бедрами, чуть потерся, с предвкушением, с невольным хриплым стоном.

- У меня никогда не было такой девушки, как ты, - выдохнул, пытаясь найти губами мои губы. – Потрясающе красивой… которая так вкусно пахнет…

Я не успела ответить, даже усмехнуться, я не могла сразу целоваться и говорить.

А, между прочим, этот аромат от Энтзо делали специально для меня, еще бы не вкусно! И стоит он больше, чем этот парень мог заработать за всю свою предыдущую жизнь! Но думать уже некогда. Его руки скользили по моему телу, сминая шелк, горячо и нетерпеливо.

Я сама обнимала его, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей, как он отчаянно хочет меня. Я сама принялась вытаскивать его рубашку из-под ремня, чтобы прикоснуться. Он подхватил, подобрал мое платье, его ладонь на моем бедре – жесткая, шершавая, но мне все равно приятно. И я выгнулась в его руках, обхватив ногой…

- Ильтьята!

Этот чужой голос заставил меня дернуться, даже попытаться освободиться. Я испугалась. Это люди отца. Что теперь?

- Отец убьет меня… - шепнула чуть слышно. Даже в глазах потемнело.

И, наверно, такой ужас отразился в моих глазах, потому что Итан среагировал мгновенно.

- Кричи! – велел мне на ухо.

Он схватил меня за плечи, тряхнув со всей силой. Я вскрикнула, скорее от неожиданности.

- Зови на помощь, дура!

- Помогите! – вскрикнула я, не осознав в первое мгновение, просто подчиняясь, он так уверенно… и только потом... - Беги! В конце дома лестница наверх и по крышам! Беги! Скорее!

Он кивнул и рванулся прочь.

А я кинулась к своим непрошенным защитникам наперерез.

- Помогите! – закричала я. – Помогите, он набросился на меня!

Тут совсем узкий проход, и с трудом можно разойтись, я перегородила всю дорогу, причитая, размахивая руками, кидаясь им на шею, давая Итану время. Его же не поймают? Главное, чтобы не стали стрелять. Так не честно…

Совершенно настоящие слезы у меня из глаз.

Марис, дом Фейруха Фа-ди-Иджант

- Джуара! Идем! – резко велел отец.

Он пришел ко мне вечером. Я сидела в своей комнате и боялась даже высунуть нос. Я боялась узнать, что Итана поймали, что…

Я пыталась придумать объяснения. Что сказать?

Когда отец зашел – у меня замерло сердце. Если бы он хотел просто поговорить, он поговорил бы здесь, в моей комнате. Но он повел меня…

Вниз и на задний двор, и в хозяйственный подвал, где…

- Нет… - шепнула я.

Отец шел впереди, не оборачиваясь.

И я уже знала, что сейчас увижу. Ноги подкашивались.

Только бы он был жив!

- Заходи, - отец пропустил меня вперед и почти втолкнул в дверь.

Страшно хотелось зажмуриться, но я не могла.

Маленький полутемный подвал, окошко у самого потолка, керосиновая лампа на столе, и блики так скачут…

Посередине - привязанный к стулу человек. Итан. Когда мы вошли, он поднял голову. У него разбито лицо, кровь тонкой струйкой текла из носа, по подбородку, капала на грудь.

- Джуара, - холодно сказал отец, - ты знаешь этого человека?

Кивнул одному из своих людей, стоящих в стороне, тот взял лампу, подошел, освещая Итану лицо, чтобы я могла лучше видеть. Итан чуть сощурился, поджав губы, ожидая, глядя мне в глаза.

- Знаешь? – повторил отец.

- Да, - шепнула я.

- И что произошло, Джуара? Может быть, объяснишь?

Объяснить? Что я соблазнила этого парня и сама затащила его в тихий уголок? Как я скажу такое? Зачем? Он и сам уже все знает. Может быть, наедине, но не при этих… его амбалах. Я не могу! Не при них!

Я молчала.

Сейчас меня отправят к бабке… А Итан? Что будет с ним? Он успел только поцеловать меня…

- Мне сказали, этот человек напал на тебя, - отец ждал объяснений.

Я смотрела на Итана, но Итан тоже молчал.

- Отпусти его, пожалуйста, - попросила я.

- Отпустить? – удивился отец. – Человека, который напал на тебя и пытался изнасиловать? Ты хоть понимаешь, что говоришь? Преступника? Мне стоит сдать его властям, пусть повесят. Или, может быть, все было не так?

Отец ждал объяснений. Но он и так все знал. Он всегда все знает.

И если бы он действительно думал, что мне сделали что-то плохое, то сейчас не спрашивал бы. И давно бы уже расправился с Итаном сам.

- Отпусти его! – попросила я. - Отпусти, я тебе все объясню. Не здесь. Пойдем наверх… Папа, пожалуйста…

Мне было страшно.

- Объясняй здесь, - сурово велел отец, его лицо было спокойно, но я видела, что он в ярости. – Сейчас. Мне сказали, ты сама подошла к нему на площади, и сама ушла с ним. Ты опустилась до того, Джуара, что начала вешаться на какую-то вшивую шваль? Грязного вонючего ублюдка, по которому плачет виселица? Ты, моя дочь? С этим? Где мне в следующий раз искать тебя? В порту, где ты будешь резвиться с целой командой пьяных матросов? В борделе, как дешевую шлюху?

Он говорил это жестко и холодно, как умел. Никаких эмоций на лице, равнодушно. Говорят, он так же равнодушно смотрел, как режут людей по его приказу. Свысока. И сейчас, как никогда раньше, я понимала, почему он внушает людям такой страх. Невысокий, полноватый мужчина, седой, лысеющий, уже за шестьдесят, с мягкими нежными руками, он мог производить впечатление доброго дедушки… Если бы не холодная сталь в глазах.

Я готова была умереть на месте и провалиться сквозь землю.

- Папа… - из последних сил попросила я. – Отпусти его. Я все объясню!

Он беззвучно выругался сквозь зубы.

- Собирай вещи, Джуара. Завтра утром ты уезжаешь в Шуджар.

Я всхлипнула, слезы покатились из глаз, я…

Земля уходила из-под ног. Все кончено? Я не понимала, как быть дальше. Не хочу…

И даже не сразу поняла, что это за звук, так нереально. И только увидев, как отца перекосило, я поняла – это Итан смеется. Словно обожгло. Он рад? Вот так…

- В чем дело?! – рявкнул отец.

- Ты собираешься наказать девчонку за то, что я трахнул ее? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Итан. – Это смешно.

- Ты? Да ты хоть понимаешь, что несешь сейчас?

Лицо отца не изменилось, только побелели щеки.

- Понимаю, - сказал Итан, глядя отцу в глаза. – Я подцепил твою дочь на улице, схватил ее за руки, затащил в подворотню и трахнул. А наказывают ее. Мне понравилось. Может быть, у тебя есть еще дочери, чтобы повторить?

Нагло, без всякого страха.

Отец молча кивнул своему амбалу, тот ударил Итана по лицу. Со всей силы, так, что стул покачнулся. Голова Итана мотнулась…

Отец кивнул снова. Со второго удара Итан, вместе со стулом, свалился на пол.

Его подняли. Он зажмурился, пытаясь прийти в себя. Выплюнул кровь.

- Ну? Еще? – поинтересовался отец.

- Хватит! Пожалуйста! – вскрикнула я.

Так нельзя! Что же Итан делает?

Итан бросил на меня быстрый взгляд.

- А она чувствует себя виноватой? – хмыкнул он. Язык у него слегка заплетался, кровь во рту. – Наивная девочка. Это забавно. Она считает, что раз некстати улыбнулась мне, то виновата сама. Как думаешь? Если девочка улыбнулась мне на площади и кинула монетку за представление, то я имею право ее трахнуть? Выходит, имею!

- Итан! – вскрикнула я. – Хватит! Не надо!

Отец было обернулся ко мне, но Итан и не думал замолкать.

- А знаешь, как она отчаянно дралась и кричала? – с кривой ухмылкой поинтересовался он. – Но я зажал ей рот, чтобы никто не слышал, прижал хорошенько. Такая горячая сладкая цыпочка, и так сладко пахнет. Когда еще мне перепадет такое? Стоило рискнуть. И слезы у нее, вот как сейчас, размером с горошину…

На последних словах у него сел голос, Итан судорожно сглотнул, облизал губы.

Это все…

- На стол его, - велел отец. Холодно.

У меня потемнело в глазах. Мне казалось, все это происходит не на самом деле, не со мной. Так не может быть. До сих пор никого не убивали из-за меня. Никого… Я не хотела…

Я смотрела, как амбал перерезал веревки, сдернул Итана со стула, потащил в угол, на тяжелый мясницкий стол. Итан не сопротивлялся. Даже когда его укладывали, когда разводили руки, привязывали к кольцам. Когда распороли рубашку, открывая грудь и живот. Я только видела, как он часто дышит, как дергается кадык.

Я не могла поверить.

- Не надо… - у меня ком встал в горле, и голос тоже пропал совсем.

- А ты ведь понимаешь, парень, что я сделаю с тобой? – вкрадчиво поинтересовался отец.

- Выпустишь кишки. Мне говорили.

Итану было страшно, но он держался из последних сил.

Отец подошел ближе, взял нож…

Он же никогда не убивает сам…

- Нет! – вот тут меня накрыло, я сорвалась с места, бросилась к нему. – Не надо! Папа!

Меня поймали по дороге, схватили за плечи. Не вырваться.

- Уведите ее отсюда, - велел своим людям отец. – И заприте.

Лекада, дом семьи Сатоцци

Я стояла на балконе, наблюдая, как к дому подъезжает фиакр, как они выходят, возвращаясь с прогулки. Уже поздно. Они наверняка поужинали где-то там, в Алоасте на Зеленом мысе, возможно. Тодорино не поехал, только Аланта и Кьята, и Итан, конечно, они увезли его с собой.

Я видела, как он улыбается Аланте, как подает руку, помогая спуститься на землю, и как она не спешит руку убрать… ее изящные пальчики на руке Итана. Но отпускает… Итан подает руку Кьяте. Она смотрит на него благосклонно. Я даже слышу, как Кьята смеется – редкий случай. Правда, чуть натянуто и жеманно. И все же, Итан ее очаровал. Он бесподобен.

Аланта так юна и так мила, и так успешно играет нежную невинную девочку, хотя, я знаю, хватка у нее не хуже, чем у Недины. Но внешне – скромный хрупкий цветочек, с румяными щечками и в кружевах. Такая никогда сама не потащит мужчину в подворотню, никогда не станет заигрывать с нищим оборванцем на площади… просто не заметит его.

Они прощаются у порога и о чем-то говорят, да-да, чудесный вечер, все так мило, ах-ах… Фиакр ждет. Итан поедет домой сейчас, не станет заходить, он и так пришел лишь на чай, а остался до самого вечера, даже поехал гулять.

А я так и не смогла поговорить с ним.

Он сказал, что еще неделю в городе, и вовсе не против… но взять и прийти, не предупредив, не договорившись, я не могу.

Или могу?

Итан целует им ручки, столь изящно, что у меня сводит зубы.

Если бы я не видела его глаза, не видела вблизи, я бы подумала – это совсем другой человек, чужой.

Когда Аланта посылает ему воздушный поцелуй от дверей, мне кажется, это последняя капля. Слава богам, Итан не отвечает тем же.

Оставшись один, он бросает короткий взгляд наверх, на балкон, где стою я. Достает сигареты, отходит в сторону. Даже фиакр немного отъезжает за ним и встает у соседнего дома.

Когда это он начал курить?

Нет, я наверно тупая курица, потому что Итану понадобилось выкурить одну и достать вторую, еще раз глянуть наверх, прежде чем я поняла, что он ждет меня. Он видел, что я смотрю. И он ждет.

Я бросилась вниз со всех ног, стараясь не попадаться никому на глаза, по дальней лестнице, и даже из дома выскочить через черный ход, обежать вокруг, со двора. Я не хотела сейчас никому ничего объяснять. Я спешила, боялась, что Итану надоест ждать, и он уйдет.

Но я успела.

Он ждал.

Я выскочила из-за дома, вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся даже. Нужно хоть немного прийти в себя…

Он затушил сигарету и остался стоять на месте, не думая подойти.

Хорошо. Я подошла сама.

- Чудесный вечер, Джу, - его губы тронула легкая, небрежная улыбка. – Что-то случилось?

Мне так хотелось его убить сейчас! Он меня ждал!

- Ничего, - сказала я. – Я просто гуляю.

- Да? – не поверил он. – Ты так бежала, что мне показалось, хочешь что-то сказать.

Он развлекался, разглядывал меня.

- Хватит, - сказала я. – Не стоит играть со мной, Итан. Я не девочка, чтобы бегать за тобой. Ты дал понять, что ждешь меня и хочешь поговорить. Никто не курит по три сигареты за раз просто так, только что проводив девушку до дверей. Тебя ждет фиакр, а ты стоишь тут. Чего ты хотел?

Он улыбнулся, искренне на этот раз, даже тепло.

- Подозреваю, того же, что и ты Джу.

Кольнуло сердце.

- Тогда пойдем? – предложила я.

Он засмеялся.

- Я и забыл, как с тобой это легко. Не торопись. Сегодня вечером мне еще нужно к Нэту Бортодже, выпить и обсудить дела. Да и что скажет Недина, если я вот так увезу тебя? Заходи лучше завтра, с утра, я буду ждать.

- Недина скажет? Мне или тебе?

Он фыркнул.

- Выскажет она тебе, Джу, а расхлебывать мне, по традиции, - слегка насмешливо, но без злобы, надо признать. – Приходи лучше завтра к десяти, - сказал он. – Зеленый дом на углу Гильтасара, у набережной. Второй этаж. Консьерж покажет тебе.

Это было так… по-деловому. Что-то царапнуло.

- К десяти? Не раньше? – спросила я.

- Можно и раньше, - пожал плечами он. – Но раньше ты вряд ли вылезешь из постели. И лучше не позже. Мне нужно быть у магистрата к двенадцати.

- Ты издеваешься надо мной? – возмутилась я. – Мне забежать к тебе на часок, перепихнуться по-быстрому, и тихо уехать домой? Так?

- Да, - совершенно спокойно сказал он. – Как-то так. Ты представляла это иначе? Но, думаю, у нас будет часа полтора, если ты не опоздаешь. К чему больше? И полчаса мне хватит, чтобы одеться и добраться до магистрата.

Это слишком. Так унизительно.

- А если я не могу к десяти? Мне неудобно. У тебя не найдется другого времени для меня?

Я готова его убить.

Но Итан только пожал плечами.

- Значит, не судьба, - сказал он. – Я здесь по делам, и свободного времени не так уж много.

Ублюдок.

У него дела, расписан каждый день, но он спокойно гуляет с Алантой и слушает ее идиотскую игру, целует ей ручки. На это у него время есть.

Нет, я понимала, что у Итана веские причины ненавидеть меня и даже желать мести. Я могла бы легко понять, скажи он, что просто не хочет больше меня видеть, что ему неприятно все вспоминать. Да, это было бы честнее.

Но вот так…

- Я не приду, - сказала твердо.

Он пожал плечами снова.

- Как хочешь. До завтра, Джу.

Не сомневаясь.

Потом повернулся ко мне спиной, и пошлел прочь.

А вот Недина ждала меня у дверей.

Меня трясло от злости и вовсе не хотелось больше прятаться.

- Диури! Я не хочу, чтобы ты снова виделась с этим человеком, - строго и прямо сказала Недина, без всяких предисловий.

- Ты не можешь запретить мне, - сказала я. – С кем встречаться – мое личное дело.

- Запретить не могу, - сказала она. – Но могу прекратить выплачивать тебе деньги. На что ты будешь жить? И могу выставить вон из этого дома.

- Деньги да, но выставить из этого дома – только через суд. Это дом моего мужа, и я имею право жить здесь.

Недина и не думала скрывать отвращение. Пусть, она знала меня едва не с рождения, знала моего отца. Я помню, с каким почтением она всегда относилась к нему, помню, как сватала своего единственного сына за меня, называла дочкой.

И дело даже не в Итане. Хотя и в нем тоже, Итана она никогда не могла мне простить.

Но все окончательно изменила война.

Когда Шуджар объявил Ютоле войну, когда убили отца, разграбили и сожгли дом, лишив нас всего… Я знаю, она многое прибрала к рукам.

Но с тех пор Недина не устает напомнить, что Альдаро сжалился и подобрал грязную нищую шуджарку из милости, что я обязана ему всем, даже жизнью. Хотя жизнью я обязана не ему. Когда толпа едва не убила меня у его дверей, Альдаро стоял у окна и не вмешивался. Боялся. А Итан… Иверо Гратто уже тогда, мой официально-покойный муж. Мне жизни не хватит, чтобы расплатиться с ним.

- Я думаю, суд тебе нужен еще меньше чем мне, Диури, - Недина кривила губы, глядя на меня. – Слишком многое всплывет. Моли богов, чтобы лишиться только денег, а не жизни.

Лекада, дом на улице Гильтасара

Я пришла туда в шесть утра. Плевать.

Напугала консьержа. Хотя, не слишком удивила, видимо Итан предупредил, что к нему придет ненормальная. В такую рань приличные люди спят в своих постелях.

Итан открыл сам, еще сонный, взъерошенный, зато в шелковом халатике на голое тело. В принципе, как халатик был запахнут – он мало что прикрывал. Я впечатлилась. Вспомнила заодно, что за четыре года жизни со мной Итан растолстел вдвое, проводя все время на диване, с бутылкой дешевого пойла. А вот без меня – снова… и даже лучше, чем был.

Да, нам лучше друг без друга.

- Привет, - сказал он, словно мой ранний визит его не удивлял. Зевнул только. – Заходи.

- Ты всегда встречаешь гостей в таком виде? – поинтересовалась я.

- Я знал, что это ты.

- Хотел сразить меня на месте? Прямо с порога?

- Ммм? – почти театрально удивился он. – Чем мне тебя сразить, чего ты не видела?

- Шелковым халатиком? – предположила я, проскользнув внутрь мимо него.

Он не попытался обнять меня или поцеловать, пропустил почти равнодушно.

- Тебе нравится? – спросил он. - Сварить тебе кофе, или сразу перейдем к делу?

Сразу к делу, чтобы побыстрее избавиться от меня? Словно я…

- Ты варишь кофе?

- Да, - он пожал плечами. – Кухарки у меня здесь нет, я хожу обедать в ресторанчик напротив, там весьма неплохо и можно взять навынос. К девяти должны принести завтрак. А кофе я варю сам.

Квартиру он снимал без особой роскоши, но просторную, светлую, с высокими окнами, и с балкона вид на море. Для того, чтобы пожить тут недельку-другую – самое то. Правда вещи разбросаны… На журнальном столике остатки вчерашней еды, немного заветренного копченого мяса, недоеденный пирожок, два бокала…

- У тебя была женщина? – спросила я. – Или даже где-то тут до сих пор? Может, я не вовремя, мне спрятаться?

Итан проследил, куда я смотрю, усмехнулся.

- У меня был Бортодже, и, надо полагать, он спит дома. Хотя стоит проверить, я смутно помню, как он уходил.

- Ты напился вчера?

- Ты мне больше не жена, Джу, - напомнил он.

Впрочем, я и сама отлично видела, что если он и пил, то совсем немного, не больше, чем обычно мужчина может выпить за ужином…

И - да, это не мое дело. Он имеет право делать все, что захочет. Он и без меня отлично разобрался, как ему жить.

- Кофе? – сказала я.

- Пойдем.

Кухней эту комнатушку можно было назвать лишь с натяжкой, вряд ли тут предполагалось готовить. Одинокий примус на столе, посуда в шкафчике. Тут даже негде присесть.

- Принести тебе стул? – предложил Итан.

- Не стоит.

Широкие подоконники, вполне удобные, я присела на край.

- Немного гвоздики? Или твои вкусы изменились?

- Не изменились, - сказала я.

Пакетик с гвоздикой у него запечатан, только из магазина. Он купил для меня или просто совпало? Было приятно думать, что для меня, даже если это не так.

Я наблюдала, как Итан достал кофемолку, помолол немного зерен. Как зажег примус, погрел джезву на огне. Ложку сахара… подождал немного, потом кофе, воды. Это была почти магия, так уверенно, не спеша.

Молча.

Я не знала, что сказать ему сейчас. Какую-нибудь банальную чушь? У нас всегда плохо выходило с разговорами. Но мне нравилось наблюдать за ним.

А он, пока варится, подошел, без всяких церемоний приподнял меня, усадил глубже на подоконник, раздвинув мои колени, встав между них.

- У тебя не убежит кофе? – спросила я.

- Не убежит. Все под контролем, Джу.

Он подобрал мое платье, его пальцы скользнули по моей ноге, нежно лаская… но его глаза… он думал о чем-то другом.

- Я разбудила тебя, да? – тихо спросила я.

Он наклонился ко мне, совсем близко, губами к моему виску. И теперь я не видела его глаз, только чувствовала дыхание… чуть рваное… совсем чуть-чуть.

- Да. Не думал, что ты придешь так рано. Тебе не спалось?

- Так вышло, - сказала я. – Не стоило?

- Стоило, - сказал он, легонько коснувшись виска губами. – Все, как захочешь.

У него такие теплые губы.

- Все?

- А чего ты хочешь, Джу?

Вопрос…

Я покачала головой. Это было немного больно. Того, чего хочет мое сердце, я не желаю умом. Нет, не стоит.

- Тебя, Тану.

Он тихо фыркнул.

Его пальцы скользнули выше… гладкие ухоженные пальцы, пусть сильные, твердые, но все равно… прикосновения словно чужие. От него даже пахло иначе – кофе, табаком едва уловимо… и какой-то хороший одеколон с тонкими нотками хвои и скошенной травы. Так удивительно.

Словно не с ним.

Я тоже влезла ему под халат, почувствовав, как он напряжено вздрогнул под моими руками.

- У меня там кофе, Джу. Сейчас… Или пусть бежит?

Да плевать ему на кофе.

Пока я размышляла, он гладил меня под платьем, прикрыв глаза. «Все, как захочешь».

Самой бы знать.

- Давай кофе, - сказала я.

Он снова фыркнул мне в ухо.

Отпустил меня, шагнул назад, подошел к столу, заглянул в джезву. Пенка уже поднялась. Добавил гвоздики.

Еще немного.

Достал чашки.

- Возьмем и пойдем в спальню, Джу. В столовой пить кофе скучно, в гостиной со столика мне лень убирать. Пошли сразу на кровать? Там тоже есть, где посидеть. Захватишь чашки?

Его гостиная, его столовая, его спальня… словно он всю жизнь так жил.

Не знаю, в чем дело, но что-то в этом неправильно. Что-то не клеилось. Словно мы старательно обходим что-то важное, стараемся не замечать. Но оно совсем рядом.

Я видела, он тоже чувствовал это.

И он был прав, стоило прийти на час, чтобы только на быстрые ласки осталось время, без лишних мыслей, без кофе, без испытывающих взглядов в глаза.

Я шла за ним, с чашками в руках, глядя в его напряженную спину.

Глядя, как он пододвигает столик. Как разливает кофе. Садится рядом.

Нужно ведь о чем-то поговорить?

О чем?

Сказать правду?

Я скучала без тебя, Тану. Я ненавидела себя. Я молила всех богов, чтобы там, на своей войне, ты остался жив.

И что потом?

Я не хочу ворошить прошлое.

А он берет чашку и долго сидит, глядя перед собой, закусив губу.

Я беру тоже.

Удивительно вкусный кофе. Как я люблю…

Я…

Я все еще люблю тебя, Тану. Уж самой себе нужно найти силы признаться.

Не стоило приходить… Иначе расплачусь. Даже не знаю, что со мной.

- Аланта от тебя без ума, - сказала я, пытаясь прогнать наваждение. – Очень надеется стать однажды тианте Гратто.

Итан сморщился, словно ожидал совсем другого.

- Я не собираюсь жениться, - сказал он.

Это прозвучало так, словно не на Аланте, не сейчас, а совсем.

- Я думала, ты давно женат, - сказала я. - Столько лет прошло. Ты же всегда хотел большую семью, кучу детей, чтобы висли на тебе и требовали сказок… семейные обеды…

Он дернул плечом.

- Не вышло… - бросил на меня взгляд, облизал губы. – Как-то все не до того было.

- Строил карьеру?

- Вроде того.

Он помолчал немного, поставил чашку, залез с ногами на кровать.

- А ты сама, Джу? Ты снова свободна.

Мне было страшно от таких вопросов. Мне все казалось – то, что стоит за ними, может снова причинить боль нам обоим. Или он о другом?

- Фаурицо просит моей руки. Я думаю согласиться.

Итан нахмурился.

- Фаурицо Вендос? Этот толстый старик с отдышкой и больными ногами? Что ты будешь с ним делать?

- Он не так уж и стар. К тому же, у него ткацкая фабрика и красильный цех, апельсиновая роща за городом. У него большой дом…

- Ради денег?

- Ради денег, - согласилась я. – Он в курсе, все честно. Он говорит, что в его возрасте это уже не так важно, но хочется, чтобы рядом была красивая женщина. Выходить в свет… да и просто обедать в одиночестве ему надоело.

- Обедать? Я его понимаю, - усмехнулся Итан. – Пожалуй, еще немного, и начну думать так же.

- Ты можешь жениться на женщине, которая будет любить тебя просто так, не ради денег. Которая родит тебе детей и будет с тобой счастлива.

У него дрогнули ноздри.

Он кивнул - может. Он знает, что нравится женщинам, и даже не как императорский советник, а как мужчина. Любая будет счастлива выйти за него…

- А у меня никогда не будет настоящей семьи и детей, - сказала я. Даже не знаю, что на меня нашло. Просто вырвалось. Просто, все эти разговоры…

Я думала, давно пережила и смирилась, уже не важно. Я столько лет держала это в себе… Альдаро злился, стоило заговорить на эту тему, упорно делая вид, что все хорошо. Недина поносила меня последними словами.

А я даже не знаю почему…

- Джу… - Итан смотрел на меня. – Так и не вышло, да?

- Не вышло, - сказал я, к горлу подступил ком. – Знаешь, с тобой я даже радовалась, что у нас нет детей. Все было так сложно. И я была совсем молода, мне казалось – еще успею. Потом, с Альдаро, я хотела… но ничего. За все эти годы. Я думала, что если у нас будут дети, все будет иначе… Не вышло. К кому я только ни ходила, что только ни делала, к врачам, к магам, к жрецам – ко всем. Альдаро ходил. Они говорили, что со мной все в порядке, не могли понять. С Альдаро все в порядке. Но детей у нас нет. Жрецы сказали, что, видимо, это Тея прокляла меня. За грехи. Не знаю… Я…

Я всхлипнула. Задрожали губы. Пыталась справиться, но никак не выходило. Прижала ладонь к губам.

Все эти разговоры… Я никогда и ни с кем не обсуждала это. Не могла. Кому такое сказать?

Не знаю, почему сейчас. Просто Итан…

- Джу…

Он вздохнул, потом осторожно пододвинулся ближе, обнял меня за плечи.

- Все хорошо, Джу. Поплачь, если хочешь.

Так просто. С ним всегда было просто. Не нужно притворяться.

Я всхлипнула снова, послушно уткнулась носом ему в плечо, потом в шею. Сначала тихо, потом больше не в силах сдержать себя. Я не должна, наверно, я совсем не для этого сюда пришла. Так неправильно.

Я должна быть сильной, в конце концов.

Но рядом с ним быть сильной не выходило. Это же Итан. Он всегда был намного сильнее меня.

Он обнимал меня, прижимая к себе, гладил по волосам. Так тепло и уютно в его руках. Так спокойно.

- Все хорошо, маленькая моя. Все хорошо. Ну что ты…

Я рыдала.

Так глупо вышло.

Лекада, дом на улице Гильтасара

Мы провалялись в постели до девяти, пока не принесли завтрак. Говорили… по большей части.

Едва ли не впервые так много и так откровенно.

Сначала я просто рыдала у Итана на плече. Он обнимал.

Он не пытался успокаивать, не пытался говорить всякую чушь, что все еще может быть хорошо, что еще не поздно, все получится. С кем? С Фаурицо? Нет, он действительно не так уж и стар, я даже спала с ним. Но дети… У Фаурицо пятеро, старший сын на год моложе меня… Фаурицо не нужны новые дети со мной, ему хватает внуков, он хочет тихой спокойной жизни.

Да и не будет ничего. Не будет. Не может быть.

Итан не пытался рассказывать мне, что все к лучшему, что так мне гораздо удобнее и проще, я свободна…

Не пытался.

Он просто был рядом, понимал мое горе, разделял его. И от этого становилось легче. Я была не одна, я могла поделиться с ним.

Я долго всхлипывала, уткнувшись носом ему в шею.

Сначала молча, потом начала рассказывать ему. Как я пыталась, куда ходила, сколько врачей обошла, как переживала все это. Альдаро злился, хотел детей и обвинял во всем меня. Нет, он сходил к врачам тоже, но только чтобы подтвердить мне, что дело не в нем. Я виновата… но что я могла? Он хотел развестись со мной, сейчас законы мягче и можно получить развод, если долго нет детей. Но потом отчего-то передумал. Недина ненавидела меня, считала, что я сломала ее мальчику жизнь.

- Зачем ты до сих пор живешь с ней? – спросил Итан.

- У меня ничего нет, - сказала я. – У Альдаро было столько долгов в конце. Я пыталась как-то с этим бороться, пыталась сама вести его дела. Он не позволял мне лезть, орал на меня. Он переписал почти все на мать, чтобы не отняли. Остальное заложил. Я даже не всегда могла понять, куда все уходит. У меня был свой магазинчик специй на Зеленой улице, с неплохим доходом, у меня были свои деньги, чтобы купить маленькую квартирку и спокойно жить. Надо было успеть сбежать от него раньше, пока он не умер… - я невесело усмехнулась. - А после смерти Альдаро долгов оказалось столько, что пришлось продать все, и мое тоже. Большую часть выплатила Недина. Она позволила мне остаться жить в этом доме, выделяет деньги ежемесячно, но слишком мало, чтобы начать заново самостоятельно. Мне некуда идти. И, думала, Фаурицио – неплохой вариант, все лучше, чем с ней. Но теперь…

Губы Итана касаются моего лба, его пальцы гладят мою спину.

- Хочешь, я куплю тебе квартиру в Лекаде или подальше отсюда, чтобы начать заново. Между прочим, я должен тебе денег, помнишь? Когда твой отец заплатил колдуну, чтобы сделал меня похожим на ютолийца, и за новые документы – я могу вернуть. И на новый магазинчик тоже, или что захочешь, ты ведь не станешь сидеть дома.

Я даже замерла в его руках. Так это прозвучало естественно и заманчиво. Но…

- Нет, Итан. Не нужно. Ты спас мне жизнь. Это я обязана тебе слишком многим. Я не буду ничего брать у тебя.

Он вздохнул, прижал меня крепче.

- Хочешь, я дам тебе в долг, и ты отдашь, когда сможешь?

- Нет. Я сама.

- Лучше выйти замуж за богатого старика?

Я усмехнулась, потерлась носом о его шею.

- Может, и лучше. Какая тебе разница? Это моя жизнь… Ты ревнуешь?

Он промолчал, не ответил. И к счастью, наверное, я не хотела сейчас услышать честный ответ.

- Меня готовы взять секретарем в газету, - сказала я. – И помощником бухгалтера в «Мензо и сыновья». Если Недина совсем допечет, я смогу от нее съехать.

- Секретарю платят слишком мало, чтобы снимать квартиру и нормально жить. Зачем это тебе?

- А что мне нужно, по-твоему?

- Быть свободной и делать все, что захочешь, - он усмехнулся.

Не этого, Тану. Слишком много времени прошло, и все изменилось.

Щекой к его груди… я обнимала его, гладила ладонью.

- Мне не нужна твоя помощь, Тану. Я смогу справиться сама.

- Хорошо, - тихо согласился он, - Но подумай, если будет нужно, можешь обращаться в любой момент, мне не сложно.

Я не буду. Это неправильно – просить у него.

И хватит уже. Иначе, слишком далеко может зайти…

- Спасибо, Тану. Обними меня. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы жаловаться на жизнь.

Почувствовала, как он улыбнулся.

- По крайней мере, от моих поцелуев ты не отказываешься.

Его губы на моих губах… отчаянно горячо, я и забыла, что можно так целоваться, когда кружится голова и горят щеки, и ни о чем другом уже думать невозможно.

Так горячо и так нежно.

Он снял с меня платье, я с него – этот шелковый халат. И невероятно, безумно хорошо прикоснуться к нему, прижаться всем телом. Почувствовать его тепло, его тело, почувствовать его в себе, наконец. Как он толкается во мне, прижимая к кровати, без слов давая понять: «ты моя, теперь никуда не деться». Настойчиво, и даже не хочется с этим спорить, просто отдаться его воле. Он снова со мной… И его тихий рычащий стон мне в ухо – словно именно сейчас все правильно, как надо.

Его ласки…

И ни о чем больше не думать.

Вот только я все испортила сама.

Уже потом, когда все закончилось, и он перекатился на спину, пытаясь восстановить дыхание, увлекая меня за собой. Я лежала у него на груди, его пальцы рисовали узоры у меня спине… я так расслабилась… и вырвалось само…

- Я так скучала без тебя, Тану.

Словно теперь все будет иначе.

Пальцы Итана, на моей спине, замерли. Долгий судорожный вздох.

Не стоило. Мы можем делать что угодно, но не стоит говорить это вслух. Я невольно напряглась. Ведь никакого продолжения не будет.

Я не хотела…

- Я тоже, - совсем тихо шепнул он.

Он лежал на спине, закрыв глаза, все еще обнимая меня. Его ноздри чуть подрагивали…

Надо что-то сказать…

Меня спас завтрак. В дверь позвонили. И Итану пришлось идти открывать, никаких объяснений больше.

Пока он ходил – я оделась.

- Мне пора, - сказала я, глядя в зеркало, не на него, поправляя прическу. – У меня тоже еще много дел, я специально забежала пораньше, чтобы освободиться…

Я видела, он уже убирал со стола остатки вчерашнего. И завтрак… Для нас. Все так чудесно пахло… Завтрак был на двоих. Он знал, что я приду. И омлет с помидорами, как я всегда любила…

- Не останешься? – в его голосе сожаление и облегчение разом.

- Нет, - сказала я. – Я получила то, зачем пришла.

Марис, дом Фейруха Фа-ди-Иджант

20 лет назад

Он влез в окно, когда я спала.

Я не сразу поняла, что случилось, поняла только, что в комнате кто-то есть. Чужой. Испугалась, подскочила на месте, едва не вскрикнула. Не успела.

Он мгновенно завалил меня на кровать, прижал, зажимая ладонью рот.

- Тихо. Это я.

Итан!

У меня даже в глазах потемнело, я поверить не могла. Он живой! Я же ничего не знала, два дня не находила себе места, рыдала, лезла на стену. Отец не выпускал меня и не объяснял ничего.

Итан.

Я не могла нормально обнять в ответ, он все еще держал меня, но я обхватила его ногами - не важно, просто хотелось почувствовать его, быть ближе. И он явно хотел того же. Ему понадобилась пара секунд, чтобы расстегнуть штаны, подлезть под мою и без того задравшуюся сорочку. Его горячий член протолкнулся в меня одним движением, с усилием, быстро и почти больно - я не готова, и даже не успела толком осознать… вместе с поцелуем.

Итан целовал меня. Я застонала невольно, прикусив его губу. Попыталась сдвинуться под ним, устраиваясь удобнее, но он держал так крепко, что не шевельнешься. Только толкнулся еще сильнее, почти не подаваясь назад, жадно, словно не желая больше никому отдавать. С тихим рыком, словно я его добыча.

Я тоже так могу!

Я держала ногами, обхватив его бедра, вжимая в себя так сильно, так глубоко, как только хватало сил, выгибаясь, сама подаваясь к нему. До искр из глаз. Ты мой!

Он попытался было дернуться, но я не отпускала. Сколько могла, пока колени не начало сводить, почти до судорог, и судорог внутри меня. Застонала. И только потом позволила немного податься назад, и тут же толкнула в себя снова. И еще раз.

Итан тихо зарычал сквозь зубы, возмущаясь моему самоуправству, но возбужденно, вместе с тем, его это заводило. И мне захотелось знать, как далеко я могу зайти.

Только и ему тоже. Он попытался прижать меня к кровати сильнее, чтобы не дергалась, всем своим весом лег на меня - он же здоровенный, тяжелый… хотя не слишком давя на грудь, давая дышать. Он отлично понимал, что это игра, отлично рассчитывал силу. Но так, лежа на мне, ему стало сложнее прижимать мои руки. Я изо всех сил оттолкнулась локтем и ногой, стараясь перевернуть его, оказавшись сверху. Уперлась, с усилием, стиснув зубы. Мне было интересно, поддастся ли он?

На какое-то мгновение мне показалось, что он поддался, что вот сейчас… Но он только чуть приподнялся, и резким рывком перевернул меня на живот, я ничего не успела. И снова прижал сверху. Я еще попыталась дернуться, но он держал крепко. Он намного сильнее, чего уж тут. Заставил развести ноги, согнуть правую в колене, и быстро бескомпромиссно отымел, пока я не вырвалась.

И только потом, с облегчением, кончив мне на спину, отпустил. Дал перевернуться к себе лицом. Все, он это сделал!

Итан все еще возвышался надо мной, с видом победителя, опираясь на руки, его ноздри подрагивали, и я…

Вот тут я всхлипнула. Я смотрела на него, и у меня дрожали губы. И слезы…

Он испугался.

- Джуара? Джу… я сделал тебе больно, да?

Он не хотел так со мной, просто азарт и мои игры…

И - нет, не больно, он отлично контролировал себя.

Глупый. Дело не в этом. Я громко всхлипнула снова.

- Ты живой! Итан!

Рыдания подкатили к горлу снова, я обняла его рывком, прижалась к его груди.

Он растерялся окончательно, нежно обнял меня в ответ, так осторожно, словно не уверен уже ни в чем.

Я очень старалась справиться с собой, тихо, чтобы не услышали… хотя мои рыдания никого не удивят, я рыдала весь день. Я ненавидела себя…

И теперь просто не могла поверить.

- Итан…

Я гладила его, уткнувшись носом в его шею.

Смешно… от него так отчетливо пахло мылом и каким-то дешевым убойным одеколоном. Он старался для меня, как мог. И чистая свежая рубашка…

Только все это не важно, главное – он жив. Отец ничего не сказал мне, даже не пришел. Вчера трижды мне приносили еду, но так и не выпустили из комнаты, ничего не объяснили. Я не находила себе места.

- Ты живой…

- Все хорошо, - шепнул он. – Все хорошо, Джу, ну, что ты… маленькая… ну, что ты плачешь? Все хорошо…

Его пугали мои слезы, он не знал, что делать. Он целовал меня, так безумно бережно, гладил мои волосы, собирал губами слезы на щеках…

- Я не знала, что с тобой…

- Да все хорошо, - тихо сказал он, успокаивая. – Твой отец отпустил меня.

- Отпустил?

- Да, - Итан поджал губы, словно размышляя, стоит ли говорить, но обида… я видела, затаенная обида на меня взяла верх. – Ему нужно было твое признание, а не моя смерть. Уверен, твой отец и сам понимал, как все было. Меня привязали и оставили на столе.

Чуть сморщился.

Обида - я видела это, хоть Итан пытался изо всех сил в себе ее задавить. Он жив и все хорошо.

Отец ждал признания от меня, но я так и не призналась. Испугалась. Я так виновата… я…

А Итан не побоялся ничего. Отец всегда высоко ценил смелость, он мог быть жесток, но справедлив был всегда. И он не стал убивать человека, который, не раздумывая, готов пожертвовать жизнью за мою честь, такие люди нужны…

- И долго? Долго ты был там?

- До утра, - сказал он. - Уходя, твой отец сказал, что подумает еще, как поступить, что вспороть живот – слишком просто. Я лежал там и не знал, что со мной будет. Весь вечер и всю ночь. А на рассвете он пришел и перерезал веревки. Сказал, что прощает за смелость, но чтобы больше не попадался ему на глаза. Чтоб я убирался.

И я даже не могу представить, каково это – вот так провести ночь, привязанному на столе, не зная, пощадят тебя или жестоко убьют. Невыносимо. Легче умереть сразу.

Но Итан довольно улыбался, глядя на меня. Все позади.

- Тебе нельзя было сюда приходить, - шепнула я. – Если тебя увидят… я… что мне тогда делать?

- Не бойся, я сейчас уйду. Но раз уж меня чуть не прирезали, за то, что я изнасиловал тебя, то надо быть хоть немного восстановить справедливость. Как думаешь?

Обида. Даже притом, что он улыбался, даже притом, что ни в чем не обвинял меня. И сейчас, забравшись сюда, страшно хотел получить свое, то, что не успел. И все же, он так старался мне понравиться, нашел чистую рубашку…

Я хотела, чтобы он остался. Хотела спросить – когда увижу его снова. Но вдруг поняла, что сама теряюсь рядом с ним. Боюсь, что из-за меня ему будет плохо. Мне хватило, второго раза я просто не переживу. Имею ли право…

Я просто обнимала его, прижимаясь щекой.

- Хочешь, я приду завтра? – спросил Итан. Так естественно, словно это ничего не стоит.

- Нет! – испугалась я. – Не надо! Пожалуйста! Не приходи. Я сама! Я тоже умею лазить в окна. Я приду сама. Давай завтра в полночь на набережной, у белого дракона.

Если его увидят здесь, если поймают, то могут уже не отпустить.

Не стоит думать, что мой отец простит все, он дал шанс, но не более…

- А тебя не отправят в Шуджар?

- Не отправят. И лучше пусть Шуджар, чем так. Итан… - я невольно всхлипнула снова. – Не надо, я сама.

- Хорошо. Но если застукают, вали на меня, так уж и быть, - с ухмылкой согласился он. – А можно еще разок быстренько поцелую тебя, пока не ушел?

- Можно, - согласилась я.

Хотя, по тому, куда уже полезли его руки, он собирался совсем не целовать. Но сейчас я даже не буду брыкаться, побуду немного добычей.