О чём мечтали Ангелы

    — Ты наш папа?

    ‎Мальчик одарил мужчину заинтересованным взглядом, руки́ его, однако, из своей не выпуская.

    ‎— Нет.

    ‎— ...мама?

    ‎Пустые улицы. Летнее знойное утро. Стрелки часов показывают на десять часов.

    ‎— Братик?

    ‎— Так тебе всё и расскажи, да?

    ‎Мальчик нахмурился и уставился себе в ноги, то ли обидевшись, то ли задумавшись.

    ‎Но если он и не обиделся, то обиделась его сестра: она с недовольным лицом дёрнула правую руку незнакомца, вызвав у того улыбку.

    ‎— Хочешь что-то мне сказать? — его слащавый тон совершенно не скрывал издёвку — скорее наоборот.

    ‎О, теперь она точно зла. Девочка надула свои бледные губы и отвернулась, намеренно замедлив шаг в безуспешной попытке помешать незнакомцу.

    ‎Любопытно, как слепо они доверяли ведущему их невесть куда человеку — кому-то, кого они, как им казалось, видят впервые, но на самом деле он всегда заботливо находился рядом. На слабом ветру развевались его собранные в высокий хвост тёмные локоны, среди которых на солнце проглядывались седые пряди. Странно, на его изящном лице не было ни намёка на старость.

    ‎— А куда мы идём? — наконец-то мальчик задал правильный вопрос.

    ‎Мужчина посмотрел на него с мягкой, доброжелательной улыбкой. Но несмотря на все попытки внешне казаться безобидным, было ясно одно: он что-то скрывает.

    ‎— В ваш новый дом.

    ‎— Правда? А с нашим старым домом что?..

    ‎— Его больше нет.

    — Как это? А если я хочу туда вернуться?

    ‎— Ничего не поделаешь. Прими и смирись.

    ‎Непохоже, что этот ответ удовлетворил его любопытство — напротив, теперь ребёнок выглядел ещё более озадаченно. Как так дом мог просто взять и исчезнуть? Не странно ли это?

    ‎Да и вообще... Кто же этот человек, и почему он выглядит таким знакомым? Наверное, именно эти вопросы заполняли его детскую головушку.

    ‎— Вот и пришли.

    ‎Незнакомец остановился, а с ним — и брат с сестрой. Впереди показался трёхэтажный дом, который, как гласили буквы над дверьми, являлся приютом для детей.

    ‎Хорошо, что ни девочка, ни мальчик читать не умели, да и, возможно, понятия не имели, что значится под словом "приют".

    ‎— Я не хочу туда. Мне тут не нравится, — мальчик поник, и посмотрел на преспокойную сестру справа от себя. Она никогда не отличалась эмоциональностью; казалось, ей было всё равно на происходящее. — Может, вернёмся?

    ‎— Глупенький, вы не можете вернуться. Так будет лучше для вас двоих. Для всех, если точнее. — Он отпустил их руки и сел перед ними на корточки. — Перед вами стоит важная задача, о которой вы наверняка узнаете, но точно не сейчас. Я бы мог вам всё рассказать, но, знаете, как-то не хочется мне потом подолгу копаться в вашем сознании: это слишком опасно. Детская психика очень хрупкая... Но не суть. Просто ведите себя хорошо, договорились?

    ‎Он развернулся и направился к приюту, а дети в недоумении не очень смело последовали за ним, то и дело переглядываясь между собой. Двери приоткрылись, впуская посетителей.

    ‎— Доброе утро, — раздался высокий женский голосок, — и приветик вам, — дружелюбно обратилась она к ребятам.

    ‎Когда все документы и формальности остались позади, он обернулся и в последний раз встретился с поджатыми губами девочки и мокрыми глазами её брата. Она не глупая; она всё понимает.

    ‎— Вы обязательно получите ответы на интересующие вас вопросы в будущем, ведь мы ещё встретимся... — мужчина положил свои холодные, обёрнутые в перчатки руки на их лбы, и кончики его губ приподнялись, — ...жаль только, что больше вы меня не вспомните.

    ‎Секунда; всего мгновение, и, проморгавшись, дети с неожиданным опасением и интересом уставились на него. Как будто увидели совершенно новое лицо.

    ‎Незнакомец неторопливо покинул здание, не оглядываясь и совсем не догадываясь, что любознательный взор мальчишки до самого конца следовал за удаляющейся фигурой, пока его внимание не привлекла сотрудница приюта.‎
    Он не врал, они действительно встретятся вновь. Спустя столько лет события наконец начались. Его ждёт захватывающее зрелище.

‎    ‎Мужчина усмехнулся и поправил рукава своей тёмно-серой накидки. День тольк о начинается. Он будет наблюдать.

    ‎Этот сон...

    «— Вам двоим действительно стоит хранить это в секрете. Прости, что поинтересовалась.

    Её лицо исказилось в сожалении.

    — Мы привыкли скрываться. И нам не нужна твоя жалость, Ангел.

    — Кажется, ты не очень любишь говорить об этих знака?»

    Ей часто снятся сны. Обычно Карин списывает их на бурное воображение или остаточный эффект после погружения в различные фэнтези-сюжеты, но...

    — Эй, давай быстрее, мы почти дошли!

    ‎Лёгкий осенний ветерок бил в лицо, сдувая со смуглых щёк локоны. Карин едва ли поспевала за своим братом, который со всех сил вцепился в её ладонь и бежал. Среди ещё зелёных деревьев показался университет. Яркий солнечный свет заливал улицу и многоэтажные бежевые здания разной степени старости и современности: магазины, кафешки, жилые дома...

    «— Ха! И что с того? Ты ясно слышала, что я сказала, так что оставь формальности: перебарщиваешь.

    Ангел садится рядом, аккуратно сложив свои маленькие белоснежные крылья — показатель её не очень впечатлительного возраста.»

    ...тяжело и дальше делать вид, будто ничего не происходит, когда сны обретают такой отчётливый характер. Реализм и отточенность действий и реплик придают им подозрительный оттенок, словно это и не сны вовсе, а, скорее... воспоминания.

    ‎— О, вот и оно! Возможно, мы ещё успеем!

    ‎Карин тяжело дышала, не привыкшая к подобным активностям, пот ручьём лился по её лицу. В отличие от Керина, играм на воздухе она предпочитала покой и книги. Они не могут обидеть или задеть; книги приветливо впускают тебя в свой многогранный мир и дают то необходимое успокоение, побег от суровой реальности. Книги не такие, как вредные выходцы из детского дома, но ведь и их можно понять? Покинутые своей роднёй, одинокие и несчастные... У всех свои способы справиться с болью, и у сироток нет мамы, которая могла бы научить их этичности.

    ‎Но даже так, Карин прощать их не собирается. Хотелось бы, чтобы Керин понимал её выбор.

    «— Представить сложно, как вам, наверное, тяжело: жизнь в тени, отсутствие шанса открыться тем, кому вы помогаете каждый день... Я видела ваши взаимодействия с жителями деревни — они и впрямь вас любят.

    Девушка раздражённо вздохнула, но ничего не ответила, лишь поджала к себе колени. Воцарилась тишина, и только шелест травы на ветру да едва слышимый топот лапок диких пушистиков позволяли себе вставить свою лепту.»

    Но, конечно, это всё не более, чем глупые, не подкреплённые научными фактами додумки. Ну какие ещё воспоминания, Карин? Головой ударилась, что ли? Смех да и только, это ведь обычные сны — проекция, созданная её чересчур впечатлительным мозгом.

    Она смирилась с тем, что никакого «долго и счастливо» не существует, особенно для неё. Жизнь сурова, пора бы уже повзрослеть и оставить позади слащавые сказки, пропитанные чудесами и добром. Реальный мир совсем не такой: в нём нет ни милосердных ангелов, ни замков с принцессами, ни книжной романтики.

    ‎Керин вбегает в пустые коридоры университета и оглядывается по сторонам в поиске людей, а затем испуганно выдыхает:

    ‎— Проклятье, мы всё-таки опоздали!..

    ‎Карин взвыла бы, если бы могла: неужели весь этот путь был проделан зря?! Но не успела она опомниться, как её снова куда-то потащили — как оказалось, к охраннику, сидящему где-то у входа, чтобы спросить, как пройти к нужной аудитории.

    «Как раз в тот момент, когда девушка осмелилась посмотреть в сторону Ангела, она поймала на себе её пристальный взгляд, отчего раскраснелась и отвернулась, смутившись. Ангел положила свою руку на чужую коленку, даже не подозревая, какое влияние на неё оказывают эти лёгкие, ненавязчивые касания. Маска игривости и хладнокровия впервые в жизни дала трещину...»

    ‎— Просим прощения за опоздание! — прокричал Керин, резко распахнув двери в аудиторию, тем самым вырвав Карин из мыслей о том сне. Его звонкий и пронзительный голос всегда привлекал внимание.

    ‎Однако, вопреки их ожиданиям, преподавателя на своём месте не было, лишь напуганные их появлением первокурсники, что глядели на них, как на ненормальных. Так всегда было, есть и будет, Карин давно приняла эту простую истину: где бы они ни появились, везде их примут за чудаков. Но не Керин, конечно же...

    ‎Возникшую тишину в следующий миг прервали тихие смешки некоторых студентов. Ничуть не волнуясь о том, как он выглядит в их глазах, Керин протопал к одному из свободных мест вместе с сестрой — второй ряд, парта справа с краю. Помещение пахло старыми книгами, кедром и сладким фруктовым чаем — вероятно, остаточный шлейф духов какой-нибудь красотки.

    — Тут просторно. И уютненько, — прокомментировал Керин, пока рылся в своём портфеле.

    Карин окинула его скептическим взглядом и, цокнув языком, потянулась за книжкой.

    Тут она почувствовала прикосновение к своей спине. Сначала она сделала вид, будто не заметила, но прикосновение повторилось, и Карин даже не попыталась скрыть раздражение, когда повернулась к тому, кто так нагло ворвался в её личное пространство.

    — Приветик. Я не видела вас сегодня на линейке, — раздался мелодичный голосок темнокожей незнакомки. Её волосы — чёрные и пушистые — были заплетены в две косички, что покоились сзади на спине. Тёмно-зелёные большие глаза были игриво прищурены, тонкие губы растянулись в приветливой улыбке, а рука подпирала подбородок. — Как вас двоих зовут?

    — А? — воскликнул Керин. Усталость после бега ясно отражалась на его лице, бедолага всё никак не мог отдышаться. — О-она Карин, а я Керин. Мы брат и сестра. Наверное, ты уже поняла, мы, эм... Немного проспали...

    Карин с насмешкой отметила про себя, как по-детски покраснели щёки у вдруг затихшего брата. Редко можно увидеть его таким смущённым — очевидный признак отсутствия опыта в общении с противоположным полом. Он никогда не гнался за вниманием девушек, больше сосредотачиваясь на внедрении в мужские компании, откуда его тоже частенько активно гнали. Нигде ему нет места, но Керин не унывает и продолжает позволять издеваться над собой.

    — Эделин, оставь в покое парня, а то он уже весь раскраснелся, — вмешался ещё один голос, на этот раз мужской, картавый, весёлый. Карин лениво перевела взгляд с Эделин на сидящего рядом с ней парнишку со светлыми волосами и веснушчатыми щеками.

    Заметив на себе её взгляд, он закусил губу и отвернулся, сосредоточившись затем на Керине и Эделин.

    — Я не имела в виду ничего такого, Джоп, — надула губы девушка, — просто констатировала факт.

    Её речь прервал звук открытия двери. Скинув с себя сумку и напевая себе что-то под нос, вошедшая преподавательница выдохнула и принялась рассматривать студентов.

    — Здравствуйте-здравствуйте, очень рада здесь вас видеть, — слова эхом разнеслись по аудитории, доходя до каждого. Розовые губы изогнулись в улыбке. — Третья группа, верно?

    Кивнув самой себе, она прошлась по всем присутствующим оценочным взглядом, на какое-то мгновение задержавшись на Керин и Карин, которая сглотнула и обернулась, чтобы убедиться, что так пристально смотрят именно на них. Стало не по себе; в пронзительных синих глазах читались интерес и горечь вперемешку с непонятным ей сожалением, которые довольно быстро умело замаскировали.

    В голове проскользнула мысль о том, что эта девушка выглядит подозрительно знакомо.

    — Так как я вижу новые лица, которых не было на линейке, начнём издалека, — начала она. — Для вас я Лира Векерс, ваша, как многие уже знают, кураторша и по совместительству преподаватель истории. По всем вопросам можете обращаться ко мне, я не кусаюсь, и находиться буду в основном в этом кабинете... кроме обеда, очевидно, поэтому с умом планируйте своё время на основе этого, уяснили? — она дождалась кивка от студентов и прикрыла глаза. — Вот и отлично. Думаю, вам всё понятно, вы, ребята, уже взрослые. А теперь достаньте тетради и... живенько поделитесь тем, какие же учебники вам одолжил наш дражайший библиотекарь. Смелее.

    Студенты мигом затихли в недоумении, повисла неловкая пауза, но Лира была неумолима, взгляд холодных глаз неторопливо скользил из стороны в сторону, так и говоря, мол, времени у нас полно, я могу подождать.

    — От автора Дэйзи Кассини, — вдруг прозвучал из глубины аудитории ответ. Карин было всё равно на то, кто его дал, а вот Керин и ещё пара человек обернулись — голубоволосая худенькая девушка с тёмными кругами под глазами.

    — Хорошо! В таком случае вам они не понадобятся. Сдайте мне их сюда, я отнесу их обратно в библиотеку в конце дня.

    — Что, они настолько плохие? — спросила Эделин.

    — Не то чтобы, но, как бы сказать... У меня своя программа обучения, которой учебники будут только мешать. Некоторые из них больше подходят под мои методы, конечно, некоторые — не очень... Ничего важного не упустите, об этом можете не переживать. Меня многие студенты нахваливают!

    В этом Карин не сомневалась: когда они только вошли в аудиторию, краем уха она уловила разговоры одногруппников, из которых стало ясно: Лира Векерс пользуется неплохой репутацией здесь.

    — Всем всё ясно, вопросов нет? Тогда начнём с введения: история — наука, изучающая прошлое...

    Стало тихо, было слышно только шелест бумаги, чирканье ручек и скрип мелка по доске, пока Лира что-то записывала и параллельно рассказывала. Карин вдохнула этот успокаивающий аромат пергамента и позволила себе расслабиться, а своему разуму — уплыть куда-то далеко-далеко и надолго. Взгляд с тетради невольно перешёл на сидящего рядом Керина, который, закусив губу, старательно вслушивался в речь преподавательницы. Смотрится весьма забавно.

    Керин всегда уступал ей по учёбе, несмотря на все приложенные усилия, и Карин это понимала, но внимание на этом не особо акцентировала; она не считала школьные оценки справедливым и абсолютно верным показателем уровня интеллекта, хотя, возможно, легко так рассуждать, когда стабильно имеешь максимальные отметки по всем предметам. Они редко обсуждали это, поэтому ей не казалось, будто Керина заботит эта — пускай и небольшая — формальная разница в их знаниях. Они в целом редко что обсуждают, особенно если это касается чувств. Приют сблизил их, но это не означало, что они откровенны друг с другом. В их взаимоотношениях всегда было больше разногласий, чем чего-то положительного, и... Карин это не волнует. Точно нет. Нисколечко. Ей абсолютно всё равно и на Керина, и на его потуги. С наивными и глупыми людьми беспощадная реальность всегда обходится жестоко. Керин это заслужил...

    ...хм. Каждый раз, когда Карин остаётся наедине со своими мыслями, они становятся чересчур странными; больше, чем она может выдержать. Стоит отвлечься. Карин отложила ручку, сложила руки на парте и отдала всё своё внимание монологу Лиры.

    — Нишихары — всемогущие высшие существа. Божества, если вам так угодно. Первые упоминания нишихар насчитывают миллионы лет, и даже с учётом этого нам немногое о них известно, но принято считать, что именно они причастны к созданиям планет и населением их живыми существами, ну а, справедливости ради, чем им ещё заниматься? Я бы безумно скучала, будь я одной из этих бесформенных божеств, если говорить начистоту. По некоторым данным, большинство нишихар даже не взаимодействуют друг с другом — это попросту не входит в круг их интересов, если у них вообще имеются таковые понятия, — как будто драматично вздохнула Лира и сложила руки на груди; рукава её тёмно-розовой накидки чуть задрались, раскрывая тонкие бледные запястья.

    Она прошлась к своему столу, отхлебнула кофе из пастельного цвета чашки и вернулась к лекции:

    — Нелегка, короче говоря, их судьба, поэтому главное их пристрастие — игры со смертными, которыми можно безнаказанно крутить и так и сяк. Как куклами. Именно таким образом началась история Небес...

    На последних словах мозг снова отключился — историю про образование Небес она слышала и читала сто раз. Какому-то нишихаре стало настолько скучно, что он создал планету, понаделал себе людишек и переименовался в «Небеса». Делов-то. Единственное, что вообще может противоречить этой версии — вопрос о природе Зла, но для львиной доли населения она всё равно является истинной.

    Подперев щёку ладонью, она прикрыла глаза. Очень хотелось вернуться к книжке. Впрочем, почему бы и нет...

    — ...думаю, все из вас слышали эту историю в детстве. Для очень многих именно эта версия правдива, но... Что, если всё происходило по иному сценарию? — Лира загадочно рассмеялась. Кажется, ей было в радость видеть замешательство на лицах своих учеников.

    Будто очнувшись ото сна, Карин помотала головой и тут же отдёрнула руку от книги. Это что-то новенькое. О чём она вообще?

    — Кажется, своим вопросом я смогла привлечь внимание некоторых зевак! Вот что я имела в виду под тем, что некоторые учебники будут вам мешать: информация в разных изданиях, она... скажем, отличается, и мне не хотелось тратить время на поиски подходящего, — Векерс неторопливо прошлась взад-вперёд, от своего стола к окну и обратно, цокая каблуками. — Часть о том, что некий нишихара был причастен к созданию людей — единственное, что объединяет большую часть теорий об образовании Небес, и дабы вам не было так скучно, сегодня я расскажу вам другую, менее известную, но всё такую же любопытную версию.

    Карин нахмурилась. Она дёрнула брата за плечо.

    — М? Что такое? — прошептал он.

    «У меня есть вопросы. Задай их ей.»

    Судя по тому, что Карин перешла на язык жестов, вопросы взаправду срочные. Керин не растерялся:

    «Что тебя так не устроило в её словах?»

    Девушка закатила глаза.

    «Делай, что говорят.»

    Несмотря на то, что они никогда не были особо дружны, Керин сам предложил ей вместе изучать язык жестов.

    — Пусть у нас с тобой всегда будет возможность пообщаться друг с другом, если рядом не будет бумаги, — сказал он ей тогда, в приюте, девять лет назад, перед сном. Его лучезарной улыбки было бы вполне достаточно для того, чтобы осветить собой всю громадную спальную комнату приюта, единственным освещением которой были лунные лучи, пробивающиеся через оконные шторы. Карин тогда не дала ему вразумительного ответа и ограничилась робким кивком. Она до сих пор не знает, как относиться к словам Керина, к тому, что он сдержал своё обещание; к тому, что он, заручившись помощью одного из воспитателей, откопал в библиотеке их приюта руководства по языку жестов; к тому, что они собирались по вечерам и вместе изучали этот самый язык жестов, вдали от других детей... Они никогда не пытались их понять.

    Порой, погружаясь в воспоминания о детстве, Карин забывает, в чём корень всех их разногласий.

    — Однажды один нишихара наткнулся на одинокую душу. Неясно, с какой планеты она вылетела, но состояние у неё было неважное: личность и воспоминания практически полностью выветрились. Нишихара решил себе её прикарманить, и не просто так! Поддавшись желанию заполнить свой серый досуг развлечениями, он решил обучить душу и сделать её богом одной безысхозной планеты — как вы уже поняли, будущей Земли...

    — Извините, — робко перебил её воодушевлённую речь Керин, — можно задать вопрос?

    Лира по-забавному сложила губы и, кивнув, уставилась на него.

    — Раз уж речь зашла об альтернативных версиях образования Небес, чем Вы можете подкрепить свои доводы о том, что они сформировалась именно таким образом, а не по общепринятой версии?

    По тому, как благоговейно затихли студенты даже с учётом того, что, судя по неуверенности в голосе Керина, вряд ли он сам пришёл к такому построения предложения, стало понятно, что не у одной Карин возник подобный вопрос.

    — Хм, — Лира улыбнулась и игриво склонила на бок голову. — Как тебя звать?

    — Я? Керин. — Через секунду он опомнился и засуетился: — Э-это, если что, не мой вопрос! Поинтересовалась моя сестра Карин, просто она, эм, немая.

    Карин кинула на него презрительный взгляд исподтишка, но не вмешалась. На секунду сердце напуганно сжалось, дыхание спёрло, а грудь потяжелела, но она сумела взять себя в руки, зажмурившись и напомнив себе, что прошлое теперь позади, и на этот раз должно быть всё по-другому. Остаточный эффект после не самого приятного опыта взаимодействия со сверстниками в приюте.

    — Вот как.

    Лира затихла, однако улыбка не сходила с её лица. Студенты начали переглядываться друг меж другом, перешёптываясь.

    — Очевидно, что никакая версия не может быть правдивой на все сто процентов — история непостоянна и меняется каждый день на основе результатов исследований, но даже они не могут дать точный ответ. Небеса весьма активно избегают темы о своём прошлом, поэтому всё, что нам остаётся — строить догадки, и вне зависимости от того, какой стороны вы придерживаетесь, экзамены будут проводиться по тем материалам, которые предоставляю вам я, — Векерс нахмурилась будто в попытке выглядеть строго, вот только образ вредной учительницы ей совершенно не шёл. — Если хотите, госпожа Карин, можете подойти ко мне после учёбы и подисскусировать со мной на эту тему, но только не во время лекций, часов нам и без того выделили не так много. Договорились? Давайте вернёмся к теме. На чём я там закончила...

    Карин гневно закусила щёку изнутри и первой осмелилась прервать гляделки с Лирой. Нет сомнения в том, что не одна Лира придерживается именно этой версии истории Небес. На земле слишком много людей, чтобы на неё не нашлась хотя бы тысяча единомышленников, вот только единственное, что может вывести её из себя быстрее, чем поступки Керина, — нелогичные доводы, граничащие с безумием. Чем больше популяция, тем меньше число людей, на которое приходится один идиот. Всё, в чём она хотела убедиться — что Лира не одна из них.

    Поджавший губы Керин кинул на неё быстрый, обеспокоенный взгляд, который попытался скрыть. Казалось, будто он хочет что-то сказать.

    — Единственный нюанс этой теории в том, что в ней не предусмотрено объяснение появления Зла, что не делает её сильно лучше общеаринятой версии образования Небес. Природа Зла до сих пор остаётся одной из главных загадок человечества — благо, теперь мы знаем, как защищаться от его порождений, что значительно упрощает исследователям задачу... И наше существование.

    Карин никогда не видела порождения Зла лично. Их появление в городах в целом большая редкость: они слишком трусливы для городской суеты и шума. Она слышала, что в деревнях выше шанс встретиться с ними, но, насколько ей известно, даже там у людей имеется всё необходимое для защиты от них. С развитием технологий порождения Зла стали всё реже соваться в населённые пункты.

    Рука непроизвольно потянулась к ручке, чтобы по памяти зарисовать одно из порождений Зла. Наверняка у этих существ есть свои мудрёные названия, но Карин в эту тему особо не углублялась. Маленькое чёрное тельце, редкая шерсть, продолговатые конечности... Если она правильно помнит, этот вид — один из наиболее мирных. Когда-то давно Карин читала научную статью конкретно о них: эксперименты показали, что если после рождения своевременно отделить это порождение от Зла и ограничить влияние второго на первое, то его можно будет держать в качестве домашнего животного и даже дрессировать... Вот и появилась альтернатива для аллергиков.

    — Впрочем, думаю, на этом всё. Коротенькая теория вышла, не так ли? Тогда позвольте же мне её немного дополнить. — По Лире так и было видно, что ей хочется показательно перейти на шёпот, словно она делится с ними сокровенной тайной. Жаль, что даже с учётом повышенной акустики в помещении этого лучше не делать. С самого начала пары Карин не покидало чувство, будто она наблюдает за выступлением в театре. — Некоторые, опираясь на эту теорию, предполагают, что Зло на земле оставил тот же самый нишихара, создавший Небеса. Зачем? Да кто их, божеств, знает; его намерения могли быть самыми разными. Может, забавы ради, а, может, и для того, чтобы проверить, как обладатель новоиспечённый планеты справится с этой угрозой и защитит своих людей... Но, опять же, это не более, чем догадки.

    Любопытные у них догадки.

    ***

    Обед. Карин села на скамейку и достала из сумки контейнер с бутербродами — один для себя, один для брата. Они редко шикуют в плане еды. Не потому, что большая часть денег, получаемая с подработок, уходит на оплату съёмной квартиры или что-то вроде того. Им, как выходцам из приюта, в обязательном порядке выделили комнату в общежитии, поэтому о месте жительства можно было не переживать. Проблема в том, что тратить баснословные деньги на еду, вещи или одежду никогда не входило в их рутину. Когда с самого детства учишься полагаться только на себя во всех аспектах, — будь то заработок или что-то другое — начинаешь привыкать к экономии.

    Парк рядом с университетом наполнился студентами с самых разных курсов. Оживлённые разговоры и смех по-своему расслабляли и на пару с приятной погодой создавали приятную атмосферу. Только-только начавшие опадать листья хрустели под ногами, а яркое, неприкрытое облаками солнце светило прямо в глаза.

    — Керин? Карин! Вот вы где! 

    Керин, уже было принявшийся за свой бутерброд, обернулся на крик и прищурился, пытаясь в толпе разглядеть хотя бы одно знакомое лицо, которое в теории могло бы узнать их. 

    — Это... Джоп? И Эделин! — улыбнулся он. Карин его радости не разделяла, лишь закатила глаза и отвернулась, жуя бутерброд. Жаль, она надеялась, что у них получится посидеть одними.

    Эделин едва ли не с разбегу приземлилась на скамейку, чуть не упав, а затем растянулась в улыбке. Джоп сел рядом уже более скромно. Карин снова ощутила на себе его взгляд и сжала зубы с такой силой, что, если прислушаться, можно было бы уловить скрип. Само наличие этого внимания — даже если оно, казалось бы, ненавязчивое — страшно её злило. О причине подобной реакции ей думать не хотелось.

    — Мы вас обыскались! Когда пара кончилась, я и глазом не успела моргнуть, как вы уже куда-то ушли. Я уже было решила, что на то, чтобы вас найти, уйдёт всё обеденное время... — Эделин надула губы и потянулась за своей сумкой, которую Карин заметила только сейчас.

    — Она все мозги мне вынесла, — шутливо буркнул Джоп и откинул в сторону свою блондинистую чёлку. — Таскала за собой и поесть не давала.

    — Неужели ты хотел отпустить меня одну в незнакомую мне местность? Я-то думала мы друзья... — Эделин драматично протянула последнюю букву, в показательной опечаленности уложила тыльную сторону ладони на лоб и пихнула Джопа своим острым плечом. Когда с его стороны прозвучал болезненный «ой», Керин хихикнул:

    — А ты что, неместная? По тебе и не скажешь.

    — Ага. Вообще-то я из Байрузи, но волей судьбы пару лет назад оказалась здесь, в Вирдиане — отцу внезапно понадобилось сменить обстановку... А потом и страну. Тут прикольно, но, если честно, я до сих пор плохо здесь ориентируюсь.

    — И именно поэтому она во всём полагается на меня.

    — Чего ты ожидал, Джоп? Ты этот город как свои пять пальцев знаешь! Кто, если не ты расскажет, куда можно сходить после учёбы вечером? — Эделин по-доброму усмехнулась и сложила руки на груди. — Если тебе это так не нравится, я могу просить о помощи Керина. Ты ведь здешний?

    — Я... Ну д-да! Я много мест знаю! Ходить туда мне, правда, не с кем... — Было видно, что эти слова даются ему с трудом. Карин знала, что, несмотря на весь свой оптимизм, нехватка друзей всегда была болезненной темой для него, но не потому что он сам ей это сказал — то, сколько усилий он прикладывал только для того, чтобы его не считали лишним, всё объясняло без слов. — Но я буду только рад что-нибудь посоветовать!

    — Да я и не говорил, что мне это не нравится, просто «констатировал факт», — издевательски возразил Джоп. 

    Пока остальные что-то бурно обсуждали, Карин решила не упускать представившуюся возможность разглядеть своих одногруппников поподробнее. В отличие от Джопа, на котором она увидела куртку и джинсы, Эделин была одета весьма легко: голубая майка, синие шорты и кофта, обёрнутая вокруг талии... Даже одежда говорит о том, что они довольно разные, но, видимо, это не мешает им общаться. Они действительно похожи на близких друзей.

    — Что ж, Керин, — загадочно начала Эделин, — чем увлекаешься?

    — О! Всем понемногу: фильмы, музыка, иногда — спорт... Какие хобби я только не перепробовал.

    Керин выглядел взволнованным, но глаза его горели, когда как руки то и дело теребили одежду, а глаза беспокойно бегали из туда-сюда, словно боясь сфокусироваться на лице собеседника. Оно и понятно: вполне возможно, что это первый раз, когда ему задали подобный вопрос. Что в приюте, что в школе друзьями ни он, ни Карин не обзавелись; их либо не замечали, либо задирали, и второму Карин с радостью, без колебаний предпочтёт первое. Она давно подавила в себе потребность в друзьях, в отличие от Керина.

    — А ты, Карин? Чем ты любишь заниматься?

    Карин вздрогнула, когда вдруг прозвучало её имя. Все трое уставились на неё в ожидании ответа, на что она раздражённо вздохнула и кинула на Керина многозначительный взгляд, мол, напомни им, но уже спустя миг короткого молчания Эделин опомнилась:

    — Ой! Прости, пожалуйста! Я забыла... — Но Карин лишь отмахнулась рукой от извинений, чем заставила её замолчать, чувствуя незнакомую тянущую боль в районе сердца. Она всегда заранее готова к насмешкам со стороны тех, кто знает об её... «особенности», но извинения слышит впервые. Ощущается приятно.

    Эделин, выждав пару секунд, продолжила свою жалостливую тираду, несмотря на реакцию Карин:

    — Я просто впервые общаюсь с немым человеком и... растерялась... О пресвятая Дерьяхата, мне так жаль! Я знаю, что это лишь оправдания! Честное слово, я действительно не имела ввиду ничего такого!

    Ладно, забудьте, она передумала, это ни разу не лучше оскорблений, ведь раздражает не меньше.

    Джоп с широко раскрытыми глазами и поджатыми губами затих, не знающий, стоит ли комментировать ситуацию, а Керин едва сдерживал улыбку.

    — Она, эм, очень любит рисовать, да ведь? И читает много, — он кинул на неё быстрый взгляд. — Из нас двоих образованнее, очевидно, Карин. Думаю, по сравнению со мной из неё выйдет более интересный собеседник в силу её... широкого кругозора, — в конце Керин таки издал смешок, однако в нём не было ни намёка на насмешку.

    — Любопытно, — задумчиво пробормотал Джоп. Другие слова на ум не приходили; неловкость разговора возрастает с каждой минутой.

    Карин почувствовала, как предательски загорелись её щёки. Она робко кивнула, чем подтвердила слова Керина.

    — Как интересно! — воскликнула Эделин. — А я сразу поняла, что вы оба разносторонние личности! Зря Джоп ворчал, — упомянутый фыркнул, но на это никто не обратил внимания. — Может, сходим куда-нибудь? Пообщаемся, узнаем друг друга получше... Керин как раз продемонстрирует свои знания о городе...

    Ну нет, это уже слишком. Карин в пару укусов доела этот несчастный бутерброд, резко поднялась со скамейки под удивлённый вскрик Эделин и удалилась в сторону университета, не оборачиваясь; ей плевать, какой будет их реакция. Она в этом участвовать не будет.

    Повисла пауза. Эделин и Джоп недоумевающе смотрели Карин вслед, не решаясь встать и догнать её, а Керин вымученно вздохнул и упёр взгляд в колени — подобное поведение совсем его не удивило, наоборот, казалось, он совершенно был к такому готов.

    — Кажется, ей не понравилась твоя идея, — хмыкнул Джоп, тем самым первым прервав тишину.

    — Я что-то не так сказала? — Эделин опечаленно опустила голову.

    — Не вини себя. Она... не привыкла к новым знакомствам. Проблема вовсе не в вас, и даже не в ней. — Не зная, что ещё добавить, Керин решил перевести тему: — Как насчёт караоке? Тут есть одно рядом. Там пиццу продают.

    — Да... Да. Неплохой вариант. 

    Эделин улыбнулась и вопросительно посмотрела на Джопа. Тот лишь улыбнулся в ответ:

    — Куда ты, туда и я. А то вдруг заблудишься?

    Зазвучал смех.

    Погрузившись в мысли, Керин позволил ребятам идти впереди него и что-то активно обсуждать. Никто не виноват в том, что в детстве злые дети так плохо их приняли, и но на собирается лишать себя того непринуждённого общения, которого ждал всю жизнь. Карин может справиться со своими эмоциями сама — вряд ли она вообще ими бы поделилась, в любом случае.