О том, как лечить раненного щенка

Это был на удивление расслабленный вечер.

Соуджелия сидела на диване, медленно читая отчёт только недавно вернувшейся с боевого вылета первой десятки. 

Уже месяц не было слышно донесений с границ Альянса о межзвёздных пиратах, да и зерги нападали не так часто, а значит вмешательства Пустынных Соколов, находящихся под её началом, почти не требовалось. 

У ног Соуджи, на большой упругой подушке, сидел Тимар и немного угрюмо листал книгу. Прошло около трёх месяцев как он попал к Соуджелии, страшные раны на его спине уже почти полностью затянулись, оставив только некрасивые багровые рубцы. 

Эти самые рубцы чесались и доставляли массу дискомфорта, но Соуджи запретила своему новоявленному питомцу чесать их или носить майки. Хоть Тимар и понимал причины запрета, он всё равно злился. 

Тёплые женские пальцы мягко прошлись по напряжённому плечу раз, другой. Мягко и нежно, но при этом небрежно, будто лаская пса. 

Девушка еле заметно ухмыльнулась, увидев, как замер от её прикосновений Тимар. 

Пальцы медленно скользнули вниз, едва заметно дотрагиваясь до рубцов.

- Тимар, они слишком сухие. Принеси крем и ложись ко мне на диван.

Тимар поднял свои льдистые глаза, пару секунд побуравил девушку взглядом. Глубоко вздохнув, он сдался, опустил свою чёрную макушку и буркнул:

- Да, хозяйка. Как прикажете. 

Соуджелия с весёлой усмешкой наблюдала за удаляющейся фигурой.

- Ах, мой щеночек всё ещё пугливо скалит зубки...

Её игривый голос заставил Тимара покраснеть и поёжиться одновременно от смущения, гнева... и, чёрт возьми, короткого возбуждения. 

Когда Тимар вернулся, Соуджелия похлопала себя по коленкам. Питомец же в ответ на это скорчил полную расстройства и некоторого раздражения гримассу, но всё же послушно лёг грудью на колени девушки. Та фыркнула от смеха, увидев такое "лимонное" выражение лица молодого человека. 

Она не стала сразу же наносить крем на спину Тимара, нет. Хотя она всегда считала, что должна хорошо вылечить парня, раз согласилась забрать его себе, но ментальное и физическое здоровье были для неё равнозначными. И если с физическим состоянием у него уже всё практически нормально, в конце концов духовная сила S-класса даёт о себе знать, то с ментальным здоровьем всё было хуже. 

Именно по этому она первым делом начала мягко гладить парнишку. Сначала по голове, зарываясь в густые мягкое волосы, массажируя кожу головы. Потом медленно погладила уши, мигом ставшие красными. Тимар дышал глубоко и чуть прирывисто, борясь одновременно со страхом и желанием прижаться к тёплым рукам сильнее. 

- Умница, Тимар. Хороший щеночек. Ты сегодня всёл себя просто изумительно. 

Голос Соуджи был мягким и сладким, как патока, смягчая напряжённое тело. 

Прикосновения медленно перешли на лицо. Очертили нос, ресницы, брови, щёки. Мягко надавили на искусанные в нервах губы, будто пытаясь стереть с них даже такую мимолётнцю боль. Губы еле заметно  дёрнулись, будто крайне несмело целуя палец. Соуджелия сделала вид, что не почувствовала такой "наглости" со стороны щенка. Пускай становится смелее, ему полезно. 

Одна из рук всё ещё нежно поглаживала щёку Тимара, другая же властно накрыла заднюю часть шеи, чуть сжимая, ровно настолько, чтоб Тимар почувствовал давление и власть Соуджелии. Тимар почувствовал и тихо протестующе хмыкнул, почти заскулил, даже немного приподнялся. Но твёрдое прикосновение девушки и совместное с ним мягкое поглаживание заставили сначала застыть, а потом медленно, будто нехотя, подчиниться и расслабиться. 

- Правильно, Тимар. Именно так. Не бойся. Ты в безопасности, ты моя собственность, а значит я буду тебя защищать и заботиться о тебе. - она игриво пощекотала беззащитный затылок. - Никто, кроме меня, не посмеет тебя касаться. Особенно когда мы среди Соколов. 

- Хозяйка, вы прекрасно знаете как я ненавижу прикосновения, и всё равно касаетесь... 

Его бормотание должно было быть грозным и сердитым, но Тимар так разомлел от прикосновений женщины, что это было скорее похоже на кокетливую жалобу обиженного щенка. 

- О, твоя хозяйка жестокая злодейка, мой милый щеночек. Тебе придётся с этим смириться.

После этого она наконец открыла баночку крема, чуть растёрла между пальцев, согревая, и коснулась первого из рубцов. 

Тимар крупно вздрогнул, шумно втянул в себя воздух и медленно заставил себя расслабиться.  

Соуджи довольно улыбнулась. Ещё две недели назад щеночек сразу бы соскочил с коленей и забился в дальний угол, грозно и испуганно сверкая голубыми глазами. 

Она поощряюще погладила его по голове свободной рукой, невесомо втирая увлажняющий крем в рубцы. Соуджелия чувствовала, как дрожит Тимар, иногда шипит или всхлипывает, утыкаясь лицом в ладонь. 

Неожиданно она почувствовала очень явный поцелуй, пришедшийся ровно в центр ладони. Губы были прохладные от нервов, чуть сухие, дрожащие, но полные скрытых признательности и благоговения. 

Ох, неужели Тимар решил сделать шаг навстречу? Или решил уже давно, но осмелился только сейчас? 

И хотя голова Соуджелии была полна вопросительных знаков, она отреагировала мгновенно. Ладонь, которую только что поцеловали, мягко ущипнула Тимара за щеку, а потом почесала за ушком. 

- Умница. Щенок должен быть искренен и уверен в своих благодарностях хозяйке. Ты же не пугливый дикий кот да? 

Соуджелия считала, что похвалы и поддразницаний не может быть много, когда дело касается Тимара. Впрочем, на справедливое наказание она тоже не скупилась.

- Я не дикий, Хозяйка. Я действительно очень стараюсь... - его голос был немного глухим и тихим, чуть обиженным.

- Я знаю, Тимар. Я это очень хорошо вижу. 

Соуджелия снова мягко ущипнула его за щёку, переходя ко второму рубцу. Чуть шершавый, бугристый, пульсирующий. Будто змея под кожей. Под мягким давлением пальцев он становился гладким и менее ярким, ненадолго прекращая мучительно мерзко пульсировать. 

К тому времени как Соуджи обработала последний рубец, лицо Тимара покрылось холодным потом и побледнело. Больно, страшно, неприятно. Вымораживающе. Он одновременно любил и ненавидел моменты, когда Хозяйка обрабатывала ему раны. Это было больно и страшно, но при этом очень мягко и ласково. Хотелось одновременно убежать как можно дальше и остаться, показать что когда-то он был высококлассным рабом, воспитанным как питомец, а не агрессивной, истерзанной, боящейся всего массой.

Когда Соуджелия закрыла крем, Тимар тут же поднялся отнести его, будто сбегая. 

Вернулся он через пару минут, неся с собой на подносе чай с вкусняшками и упаковку влажных салфеток. Поставив поднос на книжный столик, юноша опустился на колени, садясь у ног Хозяйки. После этого он бережно и внимательно вытер салфетками каждый миллиметр пальцев Соуджелии, тщательно следя чтоб не осталось и капли жирного крема. 

Соуджелия с интересом смотрела, милостиво позволяя Тимару всё делать самому. Чуть погодя она улыбнулась и поставила на бедро Тимара босую ногу. Затем она неспеша провела ей выше, слыша как учащается и утяжеляется дыхание её щенка. Но тот не дёрнулся, позволяя играть с собой, даже когда чуть прохладная ступня надавила на чувствительный, горячий бугорок. Он только тихо-тихо заскулил и слегка прикусил губу.

- Тимар, не кусай губы. Они и так у тебя шершавые.

Юноша на это заворчал, но послушно перестал кусать губы. 

Соуджелия при этом продолжила мягко надавливать на бугорок, массируя и гладя, пока юноша в изнеможении со всхлипом не прижался к её ногам лицом и грудью.

-Хозяйка, пожалуйста... позвольте кончить... 

Его пальцы схватились за штанины Хозяйки, как утопающий за спасательный круг. Его тело мелко дрожало, он всхлипывал и стонал, шире разводя ноги, будто в мольбе. 

- Позволить тебе кончить? Что ж, сегодня ты был хорошим мальчиком, Тимар. Так что я позволю тебе это. 

Она изменила силу нажатия, касаясь теперь нежно, поощряюще, будто награждая. 

Через несколько минут парень под ней немного жалку всхлипнул, вжался лицом в её колени, затрясся, а потом обмяк, прислоняясь к ногам Хозяйки всем телом. Вскоре он, красный как помидор отстранился, но на этот раз не стал сбегать. Лишь стыдливо опустил голову.

Соуджи мягко потрепала его по чёрным волосам, а потом ласково сказала: 

- Иди смени бельё и штаны. Но вернись, мы потом вместе попьём чай.

И красный, пылающий смущением щенок удалился в ванную.
Комментарии и сердца приветствуются