Оберегающий ноябрь

«У природы нет плохой погоды, но есть ноябрь»
Каблук полусапожка опять соскользнул, норовя подогнуться.  С неба снова летел то ли снег, то ли дождь, доводя почти до истерики. Дел было столько, что мне до вечера предстояло бегать по городу с одного конца в другой, а при такой погоде…

– Ненавижу ноябрь. Махл его побери, – зло буркнула под нос, тряхнув ногой, чтобы избавиться  от ноющего ощущения в лодыжке.
И угораздило же меня опять надеть эту обувь. Есть же нормальные ботинки с высоким голенищем и плоской подошвой. Нет же, захотелось быть красивой. Для кого?  Никто не знакомится с девушками на улице в такую погоду. Сейчас бы сидеть в кофейне и томным взглядом осматривать посетителей, выискивая своего будущего «прекрасного принца», даже если мне он не нужен. А никак не это все.

И все же я не вынесла давления свинцовых туч над головой, и после визита в главный офис, получив еще ворох задач от Лизории, заглянула в первую попавшуюся кофейню. Передохнуть и глотнуть живительного черного напитка. От сырости на улице, кажется, начинали болеть кости. Глупости, конечно, но ощущение было настолько сильным, что я буквально ввалилась в светлый, теплый зал, чуть не снеся дверь. Хотелось выкрасть там немного уюта и тепла для себя из этого спокойного места.

Дожидаясь, пока милая девчушка, похожая на лесного эльфа, принесет заказ, я разложила на столе документы, кое-как сунутые в сумку. Нужно было разобрать, что куда, пока была такая возможность. Грозная начальница терпела все мои мелкие неприятность только за то, что я в итоге отлично справлялась с делами. Даже сегодня, вывернув утром кофе на документы, я умудрилась все обернуть в свою сторону. Так бы мы не нашли ошибки в заявке, если бы не пришлось ее перепечатывать наново.

Из стопки белых листов с печатями и подписями вдруг выглянул глянцевый яркий уголок. Не припоминая, чтобы что-то подобное у меня водилось среди рабочих документов, я потянула листок и тут же прикрыла ладошкой, покосившись на посетителей, никто не успел ли увидеть.

– Вот  же, Эмелин, шутница. Сунула-таки, – тихо хихикнула, отодвинув ладошку в сторону. На меня, с яркой страницы календаря, смотрел полуобнаженный хмурый мужчина. Мистер Ноябрь. Я и забыла, что мы тогда обсуждали, но экземпляр на страничке был хорошо. Подруга-фотограф всего на пару часов приехала из столицы и разговоров только и было, что о календаре, который готовили к печати.

«Вот я бы такого себе взяла»

Вспомнились сказанные под бокал чего-то сладкого и горячительного, мной же слова. Мускулистый, сосредоточенный, кра-а-асивый. Только я не думала, что подруга воспримет слова всерьез и сунет мне картинку в сумку, пока я буду отвлекаться на разговоры. Теперь же он, пусть и на помятом листке, был у меня с собой. Жаль, что только картинка. Хорош же.

– Ваш напиток, - пропела эльфийка, и с интересом стрельнув взглядом на яркое изображение, выделяющееся среди документов, проказливо улыбнулась. Я так задумалась, что не заметила ее приближения и не успела прикрыть картинку. И теперь краснела, не зная, как поступить.

Но опыт никуда не денешь. Нацепив каменное выражение на лицо, я спокойно прикрыла глянцевый лист стопкой бумаг и сдержанно, почти сухо произнесла.

– Спасибо.

И нечего тут глазеть. Я взрослая женщина. Могу позволить себе таскать в сумке календарь с красивым колдуном. И никто меня за это не в праве судить.

Эльфийка фыркнула, словно это я у нее отобрала картинку, и развернувшись, упорхнула к бару. Вот и правильно, нечего глазеть. Своего пусть найдет.

Разобрав документы и парой глотков осушив чашку, я быстрым шагом направилась на выход. День за окном все сильнее серел, угрожая ранними сумерками, а у меня была еще туча дел. Примерно такая же большая и плотная, как та, что нависла над городом.

Пытаясь сунуть кошелек поглубже, между папками с документами, и не заметила, как налетела на какого-то мужчину, в темном, как мокрый асфальт, пальто.

– Простите, – буркнула, на мгновение вскинув голову. Получилось так недовольно и почти зло, словно это  он был виноват в произошедшем. Со мной подобное происходило постоянно, так что я даже не остановилась. Ничего нового.

– Осторожнее, госпожа. Вечером будет скользко, – как-то невпопад произнес он, придерживая мне дверь и пропуская вперед. Со скуластого хмурого лица на меня смотрели темно-серые глаза.

– Угу, – не обращая внимания на чужие слова, я выпорхнула в снего-дождь.

__________________________
и так, мои хорошие, моя ноябрь) посмотрим, что из этого всего получится.
 а пока: у вас есть возможность приобщиться к нашим истории) Сегодня стартует осень, последние три истории нашего межавторского фулиганства)
и... какой мужчина из всех вам ближе по внешнему типажу?))

Ничего не менялось с годами. Сколько бы не говорили об оптимизации, но до сих пор, чтобы получить выписку, приходилось собирать ворох документов и часами стоять в очереди. Я же специально ждала вечера, чтобы не толпиться среди сотни других страждущих! Но нет, все равно очередь была, пусть  не такая пугающая, как вчера.

В одном из окон громко, почти на весь зал, ругалась старая гоблинша, чей нос едва доставал до прилавка, требуя позвать ей верховного колдуна. Словно глава гильдии только и ждет ее. И все потому, что старушке никак не восстановят домашний портал в деревню, к родне. И плевать ей, что уже два месяца как стационарные порталы барахлят даже в городе и находятся на постоянной проверке. Вынь да положь портал.

– Госпожа Сойно, проходите. Вас ждут, – бросила невысокая женщина в строгом костюме, проходя мимо. – Приемная номер одиннадцать.

С легкой жалостью и чувством облегчения глянув на очередь, я повернула в сторону ряда дверей с латунными табличками. Это было очень хорошим завершением не самого приятного дня. Получит подпись не за три часа, а за пятнадцать минут – что  может быть лучше?

– Простите, – дверь кабинета с заветной табличкой «11» уже маячила в трех шагах впереди, как мимо, чудом не снеся меня, пронесся мужчина. Даже не обернувшись, бросив извинения, через плечо, он без стука влетел в мою дверь!

 – Эй! Сейчас мой черед! – ускоряясь и едва успевая остановить дверь, прежде чем та захлопнется за спиной наглеца, я шагнула следом. – Тут очередь, между прочим!

– Это не моя проблема, леди, – все так же не глядя, заявил этот хам, даже не думая останавливаться.

Да вот только и я сегодня была не в том настроении, чтобы кому-то уступать. Ноги от каблуков болели, а отсутствие обеда, который не смог полноценно заменить кофе, ничуть не помогало быть добрее. Я честно старалась, но в этом бою с собой потерпела полное фиаско.

– Я была первой! И мне нужнее, – Прорычав сквозь зубы, я дернулась вперед и почти что бросила бланк на стол перед служащим.

– Это все очень относительно, милая, – безразлично проговорил мужчина, и вдруг вместо стола секретаря, свернул в сторону, к двери, ведущей в кабинет главного. И служащий не сказал ему ни слова! Даже когда хам без стука распахнул дверь.

До меня долетело только гневное и приглушенное:

– Ты совсем страх потерял? – и сказано это было не хозяином кабинета, представителем главы ковена в Иссельбурге, на минутку, а гостем!

– Что  у вас девушка? – на мгновение скривившись, словно  ожидая грозы в кабинете начальника, повернулся ко мне секретарь.

– Подпись нужна. И печать. Разрешение на введение в эксплуатацию. Глава комиссии и ответственное лицо Лизория Тодеско. Вот ее личная печать, – я стукнула цветным ногтиком по бланку, где переливался золотой оттиск. Словно его можно было не заметить, в самом деле. Видно, я все же немного устала. И замерзла под этой моросью. Даже сейчас, стоя в теплом кабинете, я чувствовала, как меня немного потряхивает.

– А, ведьмочки Тодески. Ждали вас, ждали,  – с пониманием протянул секретарь.  –  Все разрешения получены?

– Конечно, – кивнула я и тут же запнулась. В кабинете что-то грохнуло так, словно в дверь запустили медной статуэткой, не меньше.

 – Да, – вздрогнув всем телом, но не подняв головы от бумаг, покивал секретарь, словно ничего не происходило. А между тем из-под двери повалил дым. Сиреневый  такой, густой как молоко…

– Вижу, что все у вас в порядке, –  шлепая большую печать с разрешением ковена, кивнул этот молодой с виду парниша, и вдруг утер пот со лба, прежде чем поднять на меня глаза и просительно проговорив: – А вот подпись нужно подождать. Думаю, минут пять не больше…

Дверь в кабинет начальника с грохотом распахнулась, ударившись о противоположную стену. Наглец, что не желал меня пропускать вперед, медленно и совершенно спокойно вышел в приемную, отворачивая рукава серой шелковой рубашки.

– Надеюсь, ты запомнил. Это еще Август или Флейм не видели этого безобразия. Думаю, веселье для тебя только начинается.

– Я все равно ничего уже не могу поделать, Бри. И я вовсе не виноват.

– Расскажешь это остальным. Когда заявятся по твою душу, – бросил странный гость и почти уже спокойно, и вышел из приемной.

– Уф, – мне показалось, что секретарь от  облегчения сейчас сползет с кресла, такой у него был вид.

Взять себя в руки у него получилось за каких-то пару вдохов. Встрепенувшись, секретарь подхватил мои документы и бросился в открытую дверь кабинета.

А мне было интересно, кто  же это такой бесцеремонный был только что с визитом.

Из здания я вышла вместе с первыми фонарями. Огни, желтые и теплые, медленно вспыхивали вдоль улицы, немного рассеивая серость.  Я пыталась сунуть папку с документами в сумку, но та никак не желала помещаться, за что-то зацепившись углом внутри. Мне только и осталось, что вызвать такси на вокзал и ехать домой, когда, не заметив,  я кого-то толкнула локтем.

– Простите, – буркнула, наконец справившись с папкой, и сделала два шага вперед. А потом почувствовала, как нога скользит вперед, теряя опору.

Сбоку послышалось ругательство, меня поймали за локоть, не позволяя головой удариться о землю, но я все же упала. Точнее села. В лужу. В прямом смысле слова. В ледяную, холодную, насквозь мокрую, лужу!
**

– Да не рыдайте так, – пыхтя и пытаясь меня поднять, проворчал мужчина в сером пальто. – Со всеми бывает. Ноябрь же. Сейчас домой доберетесь, ванну горячую, рюмку коньяка – и все наладится…

Если бы. С трудом поднявшись, словно весила раза в три больше, я хлюпнула носом. До дома еще часа полтора. Пока на вокзал, пока на поезде… и кто меня в таком виде в транспорт пустит? Тут ни извозчика не взять, ни к кому-то в попутчики напроситься.

– В такую погоду лучше в чем-то попроще ходить. Сапожки у вас хороши, вот только не безопасные, – вытянув откуда-то платок и помогая мне вытереть ладошку, которой я тоже угодила в лужу, пытался предотвратить истерику неудачливый спаситель. Только выходило у него не так чтобы хорошо. Слишком грязна была лужа в центре Иссельбурга. Словно кто-то намеренно в нее побольше угольной пыли и песка сыпанул. Грязь только размазывалась, не желая впитываться в тонкую белую ткань платка.

– Вот незадача, – буркнул мужчина, прекратив натирать и без того ушибленную ладонь и оставив посеревший платок в моей ладони.

Посмотрев на собственную руку, я еще раз всхлипнула, громче. И не столько из-за руки, сколько из-за напрочь испорченного пальто и ощущения, как по ногам, с промокшей юбки, скользят холодные капли, спускаясь прямо за голенище полусапожек. 

– Только не рыдайте. Это никак не поможет. Жаль, я не силен в бытовых заклинаниях…

И только теперь я подняла голову. Передо мной, с выражением досады на лице, стоял тот самый колдун, что пару минут назад так смело кричал на заместителя главы ковена.

– Сейчас вам транспорт поймаем… куда вам? Да что ж такое…

Больше держаться я не могла. Слезы хлынули из глаз потоком. Мне стало так себя жаль, что слов просто не было. Своим ходом, в мокром пальто, с водой в обуви шлепать до вокзала… Как раз к полуночи и доберусь, если не замерзну окончательно. А там и до утра можно будет подождать, до следующего поезда.

Колдун выругался. Я ждала, что мужчина, как полагается, растеряется при виде женских слез и быстренько ретируется, но тот все еще держал меня под локоть, и пока не собираясь исчезать. И был он весьма недурен собой. От чего слезы накатили новой волной, перемежаемые вдруг откуда-то взявшейся икотой.

– Еще и замерзла. Куда тебе нужно, невезение ходячее?

На миг прекратив истерику, я замерла. Не могла просто понять вопрос. Куда мне нужно? На морюшко, желательно. Уже года два как туда мне очень-очень нужно, да все никак не получается. Но вряд ли колдун имел ввиду это.

– Живешь где? – словно сообразив, что я думаю совсем не о том, уточнил колдун.

– В Норидорфе. Это…

– Знаю я, где твой Норидорф. Час на поезде, не меньше, – как-то зло, словно я виновата в чем-то большем, чем растревоженная лужа, буркнул мужчина. – И что  же, не у кого в городе остановиться, чтобы себя в порядок привести и согреться?

Я опять задумалась. Но, то ли от  холода, то ли от расстройства, в голову ничего не приходила.

– Мила уехала к родителям на неделю. Леля у жениха осталась.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. В темно-серых, словно тучи над городом, глазах мужчины, можно было рассмотреть сомнение. Он ждал, что я еще скажу. И словно подстегиваемая этим взглядом, я задумчиво потянула.

 – Ну,  я знаю, где начальница живет. Но не думаю что она будет мне рада. Но если…

– Гостиница?

– Так аванс только в субботу, – чувствуя, как глаза опять наполняются слезами, а губы предательски подрагивают, произнесла.

– Глупости какие… Ладно. Не знаю, за какие мне дела это… Поехали, побуду сегодня добрым ангелом-хранителем. Для разнообразия.

Мужчина, ухватив меня за локоть, видно, чтобы уберечь от очередной встречи моего зада с тротуарной плиткой, потянул  куда-то в сторону. Людей было еще довольно много, но на нас почти никто не смотрел: скользкая дорога полноправно завладела вниманием прохожих.

А я вдруг поняла, что послушно, словно овечка, иду за каким-то колдуном в сторону темного переулка. От этого сердце тревожно стукнуло о ребра, напоминая, что городок наш пусть и не столица, но все же весьма крупный и богатый на всякий люд.

– Куда вы меня тянете? – голос дрогнул и слова прозвучали тихо, неуверенно.

– Что? – переступая лужу, чьи края уже затянуло коркой льда, хмуро переспросил этот индивид, даже не повернув головы. Все его внимание поглотили мои ноги и тротуар.

– Куда вы меня тянете? – повысив голос и решительно остановившись, потребовала ответа. Как разговаривать с маньяками, я не знала.

Мужчина, кажется среагировал только на мой протест двигаться дальше, а никак не на слова. Обернувшись, он удивленно посмотрел на меня, словно забыл, что держит за руку. Несколько мгновений между нами висела напряженная тишина. Но колдун все же выпустил мою ладонь, и потер висок, словно от моего непонимания, и самого присутствия у него разболелась голова.

 – Я бы с радостью отправил вас восвояси. Но на улице темно и холодно. Прачечную вы в такое время не найдете, а на приличную гостиницу денег у вас нет. К сожалению, свой кошелек я тоже оставил дома. Слишком торопился, когда выходил. Потому помочь вам с ночлегом не могу. Но у меня в квартире есть свободная спальня. И ведьма-хозяющка на первом этаже, которая может обновить  ваш наряд. С пальто придется повозиться, но уверен, что все можно привести в более приличный вид. Так что к утру вы снова будете готовы покарять этот город.

– Зачем вам это? – подозрительно, все еще не веря собеседнику, уточнила. Почему-то сейчас возникало ощущение, что это он сам виноват во всем, что со мной произошло.

– Скажем так, я помню, что моя мама когда-то в ноябре родила мальчика. И с тех пор изменилось только то, что стал он мужчиной. Не могу бросить вас в беде, – и вздохнул так тяжело, словно ему самому было от этого неуютно, но с этим ничего нельзя было поделать. – Машина на стоянке, за углом. Не пешком же вас, мокрую, тащить через пол города. Ну так что, идете?

– А вы не… – я не знала, как именно спросить, но это казалось почему-то важным.

– Не маньяк ли я? – мужчина хохотнул, словно в таком ключе о нем подумали впервые.– Думаю, вы согласитесь, что мне это совсем не нужно. Быть маньяком в наше время довольно накладно. И проблемно. Так что за свою честь и жизнь в целом, по крайней мере, на сегодня, вы можете быть спокойны.

– Обещаете?

– Честное колдунское,– широко и светло улыбнулся мужчина. И я тут же поверила каждому его слову.