Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам

Свечка-скрутка искрила и разрасталась пламенем. Я обошла с ней всю квартиру, приговаривая:

- Ни духа, ни слова, ни тени - из жизни моей исчезни,

не останется от зла и лиха твоего ни следа,

да не явится ко мне беда…

Ну, почему я телефон не отключила! Сначала теперь начинать…

Ритуал изгнания всех следов присутствия в моей квартире Славика Клочкова, почти бывшего мужа, был прерван «блюмканием» пришедшей смс-ки. Конечно, я посмотрела, кто посмел мне помешать.

Славик. Он прислал мне фотку путевки на Байкал. Следующее за этим сообщение гласило: «Ой, я ошибочно. Анечке отправлял. Но ты, ведь, не расстроилась?»

Это так мелочно, так не по-мужски. И, если бы в эту минуту не проводила магический обряд, и не была бы так наполнена ведьминой силой, конечно, я просто бы посмеялась. Ну, дурачок же, и попытки меня побольнее «уколоть» такие же. Когда-то на Байкал я собиралась вместе с ним…

Но все пошло не так.

- Пропади ты пропадом! – прошипела я. – Три года на тебя потратила. Сгинь уже куда-нибудь. Хоть к черту на кулички, хоть в болото, хоть в гниль лесную!

И как-то полегчало сразу. Я посмотрела на свечку – зачадила. Значит, Славик отправился не на Байкал, а куда-то туда. Как я и произнесла.

Три дня его искали. Да, история была интереснейшая. И сердце мое, скажу вам честно, пело. Сидел мужчина с девушкой в кафе – и исчез. Сотрудники инквизиции – магического следствия – нашли его на дороге, где он ошивался, сбежав от болотных обитателей. Нашли и хорошо. Был бы он мало-мальски грамотным и сильным колдуном, сам бы выбрался без труда.

Но в нашей – бывшей - семье за силу отвечала я. Влюбленной женщине, тем более ведьме, любые горы по плечу, любое море по колено. И этого Славик простить не мог никак. Наш развод мог стать обычным юридическим актом, если бы не его зависть и то само чудачество, которое не совсем приличное. Да-да, на букву «м».

В общем, он первый начал. И полетели клочки по закоулочкам. 

Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала: умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.

Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.

- Ну, Ульяна Михайловна, - сказал врач, протягивая мне выписку, - больше не болейте и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.

- Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.

- Да-да, конечно, - пробормотал он, - компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.

Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А когда, придя в более-менее нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.

Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «Мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.

Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.

- Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.

- Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.

Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным-давно Ульяна Михайловна.

- Что там мой адвокат? – спросила Никиту. - Ты с ним разговаривал?

- Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.

- Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.

- Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.

- Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.

- Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…

- Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.

- Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…

Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.

Я и собрала – все до единого клочка из одежды и кусочка из разбитых бокалов для виски и его парфюмерных склянок. 

Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.

Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:

- Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал,

За все ответишь, каждый удар встретишь!

Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.

Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начала пулять в него всеми этими шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.

У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.

- Хватит! – кричал он. - Прекрати! Я ранен!

- Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене  Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказались пара царапин на руке и лице от осколков.

- Тебя даже шрамы не будут красить, - сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

- Ты меня могла убить, - заныл муж.

- Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!

Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», - заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу – раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.

Мы жили после свадьбы в моей квартире, в которой сделали ремонт вместе – и он предъявил требование о взыскании с меня половины стоимости неотделимых улучшений. Ведь на квартиру, купленную мной задолго до брака, он не мог претендовать по закону. В иске он просил разделить один наш счет, вернее, счет на его имя, но опять-таки открытый в браке. По наивности я думала, что там денег в три раза больше, чем оказалось. Заинька-Славик просто не говорил мне о том, что деньги, которые я ему передавала, не попадали на счет. Они просто исчезли! Вот такие они, деньги-невидимки! Очередной му…жчинка надул чрезвычайно доверчивую женщину.

Славик нанял адвоката. Я не хотела пересекаться с ним в суде и позвала себе в помощь добрейшего, тишайшего и интеллигентнейшего Григория Ивановича. Позиция у меня была проигрышной – чеки на ремонт с ценами, датами были у Славика. Он, по сути, занимался закупками, нанимал бригаду. А я так – зарабатывала деньги. Славик бегал с одной работы на другую. Менеджер. Но деньги в период брака – совместно нажитые! Короче, судебная практика была не в мою пользу. И Григорий Иванович – старинный друг папы  - никак ситуацию не спасал, испортить не мог, зато получал от меня гонорар. Главное – я была изолирована от Славика и сберегла хоть часть нервных клеток.

Но он сумел меня достать.

- Вот, - подал мне Григорий Иванович документ в файле, - почитай, Ульянка. Тут уж не знаю, что сказать. Гражданское право в этом случае не работает, тут тебе магический юрист нужен, это заявление в Магический Трибунал пойдет.

Славик предъявлял свои требования на мой дар – брошь, переданную бабушкой-ведьмой. Понимаете, дар может быть облачен и в наперсток, и в гребень, и в кулон, и в чайную чашку. А мне повезло – в нашем роду дар передавался через драгоценную брошь. Именно она вписана в свидетельстве магических способностей как основание его выдачи. 

Муж никак не мог претендовать на нее, так же как и я на его дар – какую-то монетку петровских времен.

Славик нашел удивительнейшую уловку – он написал, что я хотела продать ту брошь, то есть дар, что является нарушением Магического кодекса. Дар можно только передать. Как говорила сова из «Винни-Пуха», безвозмездно, то есть даром. Доказательств того, что я его хотела продать, у него не было. Но пока бы Трибунал разбирался – на мой дар был бы наложен запрет на использование. Я не могла терпеть негативное влияние на мои магические силы, и в Трибунале уже сама представляла свои интересы.

Судья принимала мою сторону, это было очевидно по ее вопросам Славику и бездоказательности его позиции.

Вот тогда он и решился на отравление. Господи, ну где мои глаза были, когда я замуж выходила! Хм. Известно где – на его смазливой физиономии. Ведь ни умом, ни какими-то другими способностями он не блистал! Только глаза с поволокой и утонченные черты лица. Блондин  с тоскливым взглядом. Этакий рыцарь печального образа. 

Он назначил мне встречу, чтобы обсудить его отказ от требования в Трибунале на мой дар. И я, обрадованная, пригласила его домой, рассудив, что на своей территории мне будет намного легче с ним вести диалог.

- Ульян, - позвонил он мне, - я не успеваю. Пожалуйста, подъезжай к «Кракатуку». Так мне ближе добираться, да и решим там все вопросы, я отказ тебе прямо в руки передам.

В кафе я его не дождалась. Трубку он не брал. Ругая его за непорядочность, себя – за наивность, я приехала домой. Днем я всегда пью чай собственной сборки. Его-то я и заварила.

Меня нашла соседка, потому что я, почувствовав недомогание, доползла до двери, открыла ее, и – все. Провал в памяти.

Соседка тетя Наташа нашла меня у входа в квартиру, она вызвала скорую помощь и полицию.

В полиции проводят проверку, но почему-то после моих объяснений в больнице, они уверены, что я сама ошибочно заварила не тот чай. Ага, дурман-травы по ошибке в чайник бросила. Я им так и сказала, что у меня сложный развод, и у моего супруга есть мотив от меня тихонько избавиться. Все дело в моем даре. Не уверена, что убедила. Логика полиции, в принципе понятна - трупа нет – и ладно. А тут еще и фигуранты не простые – колдун и ведьма, просто передадут в инквизицию дело. Тогда уж буду трясти инквизиторов.

Когда мы с Никитой подъехали к дому Славика, я поняла – высшие силы мне благоволят. Он прогуливался со своей собакой. У маленького колдуна Славика крупная для своей породы собака лабрадор. Впрочем, очень добродушная.  Избавившись от меня, он вместе со своей любовницей завел собаку. Я никогда не была против, но у меня был кот – настоящий ведьмин кот Яр. Рыжий, солнечный такой, поэтому я и назвала его - Ярило.

Муж никак не мог завести себе кота – они все заводили дружбу со мной, игнорируя Славика-колдуна. Животное всегда ищет колдуна или ведьму с мощной энергией, а Славик… Ну, вы поняли – слабак.

Я резво выскочила из машины, услышав бубнеж Богданова: «Не так резво, ты же после больницы! Натворишь сейчас дел!»

Славик стоял ко мне спиной, но его лабрадор тявкнул и потянулся ко мне навстречу.

- Привет, дражайший супруг!

Он ответил не сразу, натянул поводок, опасливо посмотрел по сторонам. Ах, ты ж мой трусишка! Есть тут люди, есть. Не буду тебя ни бить, ни магию применять.

- Видишь, я жива и здорова!

- Ко мне приходили из полиции. Они передали дело в инквизицию. Только у меня алиби - я был целый день с Аней. Нас видели и в магазине, и в парке, и дома.

Аня – это его швабра, не в буквальном смысле слова, конечно. К Ане он свалил от меня.

- А мне ты зачем встречу назначал в тот день?

- Какую встречу? Ты что, Ульяш? Ты что-то путаешь. Я позвонил тебе, чтобы ты у себя посмотрела мой старый блокнот. Там были важные записи, телефоны…

- Через почти полгода после того, как я тебя выкинула?

- Это я ушел! – самодовольно заявил он. – И ты мне непонятное отравление не предъявляй, не получится. Я свое от тебя по закону получу.

Славик выглядел уверенно. Он все продумал.

Собака Славика тянула его в сторону, ей надоело стоять, в то время как пустовала детская площадка, а газоны еще не были заняты ее конкурентами более мелких пород. Он цыкнул на пса в своей командно-презрительной манере.

- И зачем тебе только такая собака, - вздохнула я. - Тебе бы маленького чихуа-чихуа завести, так сказать, под стать колдовскому и мужскому таланту. Ты с котом-то справиться не можешь. А тут – больше шестидесяти килограмм веса.

Он стиснул зубы и чертыхнулся. Ага, по больному ударила!

- А не пошла бы ты… - вызверился Славик. - У тебя-то какой талант? От своих же трав чуть коньки не отбросила… Посмотрим, как теперь запоешь!

- Ты про что? – заподозрила я неладное.

- Да ни про что! Домой иди уже. Неужели прямо из больницы приперлась?

Чутье мое подсказывало – неспроста Славик такой довольный. Стопудово у него алиби, иначе бы он тут соловьем не заливался. Но есть что-то еще такое, о чем я еще не знаю.

Не люблю уходить, оставив последнее слово за оппонентом. С детства у меня так. И опять-таки, я про его магические способности и другие те, которые идут по цензу 18+, правду сказала, а он меня нагло оболгал.

Свистнув клочковской собаке, я подбросила затерявшийся в кармане куртки желтый фантик и крикнула:

- То не фантик летит, а ежик бежит!

Фантик приземлился ежиком, пес ринулся за шустрой, пыхтящей колючкой, со всей силы потянув за собой Славика. Он попытался устоять, но я, как он и просил, уже собралась уходить. Моя нога неудачно пересеклась с его – Клочков свалился, как мешок, и умничка-пес протащил его по земле.

- Там, где ежик бежал, там фантик упал, - сказала я, завершив свое колдовское хулиганство.

- Господи! – простонал муж, отряхиваясь от листвы, земли и пыли. - Как мне надоела твоя магия долбаная!

- Ухожу, так что недолго терпеть осталось!

- Даже не представляешь, насколько ты права!

Богданов сидел в машине и курил. Снова. Я покачала головой, когда он уже бросит! Дверь мне открывать не собирался, а когда я прямо указала на его невоспитанность, невозмутимо ответил:

- Ульяш, ты козой тут только что прыгала, уж дверь себе самостоятельно откроешь.

- Меня час назад из больницы выписали!

- Главное, чтобы ты об этом помнила.

Никита был зол –  утром просила по телефону забрать меня домой, а сама притащила к Славику. Мысленно я с ним была согласна: использовала, чтобы устроить разборки с мужем. Получается, я не только никак не могу тихо и культурно расстаться с мужем, но еще и его подключаю к своим проблемам. Только что Никита видел, как я мстительно использовала собаку, чтобы свалить Славика с ног. 

- Я любила его. Не то, чтобы сильно, но… - тихо  сказала я в свое оправдание.

- Мне жутко подумать, чтобы ты могла устроить, если бы любила его, как ты выражаешься, «сильно». Не дай Бог!

Мы ехали молча. Я задумалась. Зачем я, на самом деле, поехала к Славику? Что я хотела ему доказать?  Ждала признание: «Это я тебе в чай дурман-травы добавил»? Опять мое обычное желание – сделать все быстро и идти напролом. В последнюю очередь я думала о том, как это выглядит в глазах Никиты.

- Ты меня извини, Никита. Я совершенно не в себе. Развод, раздел имущества, больница с отравлением – все так навалилось, что я никак себя в руки не могу взять.

-  Ты, действительно, думаешь, что он хотел тебя отравить? – спросил Никита.

- Думаю. Доказать не могу.

- Твой Клочков, конечно, с дуриной, но не настолько же! И потом – ну какой смысл с тобой расправляться, если, во-первых, он станет первым подозреваемым, потому что у вас затяжной раздел имущества. Ну, и во-вторых, ты сама сказала, что имущественный спор разрешится в его пользу, а в Трибунале – в твою. Счет, как говорится в спорте, на табло.

- Пока не знаю. Но сегодня он в порыве злости мне сказал: «Недолго твою магию осталось терпеть». Что-то вроде того.

- Ульяна, в состоянии гнева ты первое, что скажешь: «Убью!». Он всегда тебе завидовал как ведьме, вот и выпалил, что на уме было.

Мы снова замолчали. Обычно бойкая и сообразительная на ответ, я просто не нашлась, что сказать. Я устала, оставшийся путь домой – минут пятнадцать – провела в дремоте.

- Приехали, - тихо сказал Богданов. 

- У тебя так хорошо спится в машине.

- Жаль, что не со мной, - усмехнулся он.

«С тобой, пожалуй, не уснешь. Прошла на практических занятиях», - подумала я. А вслух сказала:

- Мы, вроде, договорились не поднимать больше эту тему.

- Я ничего не обещал. Ты тогда приняла решение за нас обоих и помчалась к Клочкову, теряя тапки.

Так и было. У нас была одна-единственная ночь, и потом Никита ради меня оставил свою девушку. Мы стали жить вместе. А я по уши влюбилась в невесть откуда свалившегося на мою голову Славика. Вернее, его мне подсуропила моя коллега. Теперь я даже думаю, она, вообще, дружественно ко мне настроена?

- Никита, я была тогда неправа, недальновидна.

- Ты просто меня не любила.

Мне не хотелось водить Никиту за нос. Я знала, что он влюблен в меня, пользовалась его отзывчивостью, готовностью выручить. Он никогда не приезжал ко мне с пустыми руками – цветы ли, пирожные ли, какой-нибудь интересный блокнот, смешная мягкая игрушка. Но… Из-за меня Никита бросил девушку, а она, не сказав про беременность, прервала ее. Наш роман был в разгаре, когда Наташка пришла к нему и продемонстрировала справку о пребывании в стационаре. «Живи теперь с этим», - сказала она.  

Никитка очень переживал, на мне никогда не срывался, но все было как в песне про  третье сентября – «всё не то, всё не так». А я его не поддержала и закружилась в ухаживаниях Славика. Никита после моего признания, что я влюбилась, кивнул, отдал ключи от моей квартиры и ушел.  Иногда думаю, не бумерангом ли вернулось отношение к Никите? Если так – то все справедливо. 

Только сейчас я не могу без него, и он снова рядом.

- Пожалуйста, давай не сегодня, - попросила я, - Не хочу заходить в квартиру одна, поднимись со мной. Хорошо?

Никита внимательно посмотрел на меня. «На черта ты мне сдалась. Ни уму, ни сердцу», - будто говорил он. Однако подхватил мою сумку и буркнул: «Пошли уже, мне давно уже пора быть в другом месте».

Мы поднялись на седьмой этаж. У лифта внизу я встретила свою соседку, которая  обрадовалась моему возвращению. Когда мы подошли к двери, я снова ощутила дичайшее напряжение. Мне казалось, что там меня ждет – нет, не Славик, - кто-то другой, ненавидящий меня и желающий мне смерти.

 Что примечательно, Никита шел впереди, а потом, словно почувствовав мой страх, взял меня за руку и вел за собой. Я отдала ему ключи.

Никита вошел первым, но вдруг он дико заорал:

- Да ну на фиг! Черт бы тебя побрал, Улька! – он отодрал от себя моего кота, запрыгнувшего на него, а потом упал на колени, как подкошенный. Мой домовой бросился ему под ноги.

- Господи! Ребята, да вы что – нюх потеряли? Это же я из больницы вернулась, а Никита мне помог добраться! Ну, как вы могли меня не почуять?

Яр и Василий-домовой сопели. Никита тем временем прошелся по квартире – открывал двери и заглядывал в комнаты.

- Никого нет. На «прослушку» проверять?

Даже моя фантазия до этого не дошла. Ну, а вдруг надо? У Никиты друзей и в полиции, и в следственном комитете, и в инквизиции навалом. Он, наверное, не просто так сказал. Бр-р-р. Доживу до паранойи – стопудово.

- А надо? – уточнила я.

- Да я еще не понял, насколько у тебя кукушечка из домика вылетает, - пожал он плечами.

- Очень смешно, Никита! Ладно, спасибо за все, чаем или кофе поить не буду, а в холодильнике – мышь повесилась. Доставку соображу позже, а пока – в душ.

Я выпроводила Богданова, бросила вещи из «больничной» сумки в корзину, а кружку помыла. Холодильник был пуст. Ладно, закажу пиццу. Потом в магазин сбегаю. Пора выходить в люди. Завтра – на работу.

Побаловав себя теплым душем, завернувшись в пушистый халат, я листала меню «Доставки для вас». Пицца и роллы – наше все. И вроде настроение улучшилось, и щеки мои зарумянились и глаза заблестели, а что-то не давало покоя. Какая-то червоточинка, неясное предчувствие.

В ожидании доставки еды я просмотрела свой шкаф, раздумывая, в чем пойти на работу. Погода была отличной для конца сентября, и легкий костюм вполне подходил. Я вспомнила, что к нему я обычно надеваю маленькие агатовые гвоздики и от нечего делать полезла в свою шкатулку.

 Ничего не понимаю. Что произошло? Рядом со шкатулкой в отдельной коробочке лежал мой дар – брошь с большим, старой огранки агатом. Ее не было. Я вытащила шкатулку, перебрала все свои побрякушки, осмотрела весь ящик – никаких следов.

- Яр! Вася! – крикнула я. – Черт возьми, что здесь произошло, пока меня не было? Где мой дар?

Ребята прибежали и в недоумении уставились на коробку, которой я размахивала. Пустой коробкой.

- Мы ничего не брали, - заявил Ярило.

- Но кто-то же взял? Ладно, я в больнице была, но вы-то здесь оставались.

Они никогда не отличались наплевательским отношением к службе у ведьмы, и я ждала вразумительного объяснения.

- Когда тебя в больницу забрали, на нас кто-то мор запустил, - вздохнул кот, - ключи-то твои соседка забрала.

- Так она мне их потом через Никиту передала.

-  Я и не говорю, что это она. На следующий день кто-то открыл дверь. Невысокий такой и в капюшоне прогундосил: «Зайди в дом, Лихо, постучи, потопчи, мором черным на час обними». И все – мы как заснули. В себя пришли к вечеру, а тут как никого и не было.

- Вы почему сразу не сказали?

- Да, вроде ничего не пропало – чего тебя тревожить?

Сомнений не было – Славик украл мой дар. Больше некому. В Трибунале ему совсем ничего не светило, вот он его и стащил. Негодяй? Нет. Негодяй в квадрате.

Похищение дара – наказуемое Магическим кодексом деяние. Дар для колдовского люда – это очень серьезно. Через него потомственным колдунам и колдуньям переходят их магические способности. Его передача навсегда зафиксирована в свидетельстве магических способностей, и все регистрируется в Реестре магических лиц. Этой броши не два и не три века, даже сказать страшно – сколько там лет набежало. Она старше некоторых городов. Столько моих прародительниц держали ее в руках, сохранили для последующих поколений ведьм и колдунов, и только я так опозорилась – утратила дар.

Итак, помимо подлого поступка Славика, я имею две проблемы: объяснение Общине ведьм в связи пропажей дара и заявление об этом факте в Трибунале, где все еще рассматривается заявление мужа.

 Завтра мне на работу, поэтому я позвонила в Общину и запросила срочную встречу хоть с кем-то из ведьм. О консультации со Старшей ведьмой я и не мечтала, но мне хоть тут повезло. Секретарь сказала, что меня готова принять Дольская Дарья Сергеевна.

Дольская нравится многим – молодая для Общины, ей нет сорока лет, очень общительная, с чувством юмора. Очень грамотная ведьма, из истинных – ей дар не передавался, просто посчастливилось родиться ведьмой.

Когда на ежегодных шабашах проводились семинары, я любила именно ее занятия. Она единственная, кто объяснил, что взаимодействие ведьмы и другой нечисти возможно и даже выгодно. Оказалось, что, помимо классического «набора» - ведьма, ведьмин кот и домовой, у нее живет в доме «злыдень». Раньше такое и вообразить было невозможно. Говорили, что она с первого раза нашла цветок папоротника, что, в общем-то, тоже считается почти нереальным. Ведьмы его каждый год ищут, иногда по лет пять подряд, а то и больше.

Я быстренько заглотила кусок пиццы, едва дождавшись доставки – тепленькая, с тянущимся сыром и острой колбаской, запила ее теплым чаем. Ммм, вкусно-то как. Чуть-чуть подкрутила кончики волос, на моем каре это много времени не заняло, и отправилась в Общину.

Машинка моя – «хендайчик» - стояла целую неделю как сиротка. Я села, вставила ключ – завелась, моя хорошая, не разрядилась. Была у меня такая ситуация, аккумулятор-то не новый уже.

Наша Община находилась на окраине Лесовска. Недалеко лес, кругом деревья, воздух такой – красота просто.

Дольская ждала меня в кабинете.

- Ну, проходите, Ульяна Михайловна, проходите. – Дольская заварила пузатый чайник. Высокой сознательности человек – уважает себя. Я на работе только пакетированным чаем балуюсь.

Она усадила меня за стол и с улыбкой сказала, что предложила бы кофе – да не держит у себя.

После обмена любезностями она спросила, что меня привело в Общину так срочно.

- У меня похитили дар, переданный бабушкой, - сказала я. Я поведала ей обо всей канители с разводом и разделом имущества, о дурацком споре в Трибунале по поводу моей бесценной броши, об отравлении и встрече с мужем после больницы.

- И после слов «недолго тебе осталось» вы пришли к выводу о том, что это именно муж вас отравил и похитил дар?

- Да, я уверена. Доказательств, конечно, нет. Он всегда мне завидовал, вернее, моим способностям, вот и отомстил.

Дольская разлила в кружки чай и поставила корзинку с печеньицами – малюсенькими, с шоколадной крошкой.

- Вы ведь знаете, что после того, как у ведьмы пропал ее дар, то ослабевают колдовские способности? И как у вас с этим? - она покрутила в воздухе рукой, имитируя те самые способности.

- Да, вроде, все нормально.

- Да я и вижу, что все нормально. Дар точно пропал?

- Да, его нет дома.

Дольская встала, вытащила из шкафа какой-то огромный талмуд, посмотрела оглавление и, сев за стол, почитала что-то.

- Ага. Вот оно: «При утрате дара потомственный маг теряет часть своих способностей, либо их качество снижается. Владелец дара для восстановления колдовского баланса должен либо найти утерянное, либо обрести новый, что возможно в течение нескольких лет в результате кропотливой работы, направленной на совершение благостных дел».

Вот так. У вас два варианта: найти его, вырвав признание у вашего завистливого супруга, или в течение нескольких лет совершать исключительно добрые поступки и обрести новый дар. Технически это выглядит так: через некоторое время после служения во имя добра, как это ни пафосно звучит, в ваших руках окажется новый предмет, в котором будет заключен новый дар физически.

Дольская посмотрела на меня, а я, то ли от ярости на Славика, который пытается меня как ведьму вывести за скобки, то ли от накатившей досады на свою неосмотрительность и непростительную наивность, выпалила:

- Капец ему.

Надо отдать должное ее воспитанию, моя формулировка не смутила уважаемую ведьму.

- Если мы говорим о службе во имя добра, то «капец» вашему мужу надо исключить.

- Да-да, конечно, - протараторила я, - Я совсем не это имела в виду. Я про то, что у меня ситуация непростая, и я приложу все силы … В общем, буду доброй. Ко всем.

- Ну, уж ко всем, это лишнее и, наверное, недостижимое. Но в целом, помогать тем, кто просит о помощи, сдерживать себя вопреки желанию высказать все без цензуры – это хорошо.

Я улыбнулась и кивнула, как порядочная девушка. Она, ведь, подсказала мне верную тактику – в рамках магического закона и общечеловеческих приличий. 

Вдруг она придвинулась к столу ближе и, сверкнув глазами, сказала:

- Надо найти дар, понимаешь? – перешла она неожиданно на «ты», - Потряси его хорошенько, только без применения насилия и проявления фанатизма. Легонько так. Если у него слабые колдовские силы, а твои, несмотря на украденный дар, еще не пропали, попробуй на него оказать давление.

- Может, заклятье вечной правды испробовать?

- Нет. Это слишком радикальный метод, это больше по части работы нашей Инквизиции, и то в крайней ситуации – при угрозе жизни магическому лицу и с разрешения шабаша.

- Порчу навести? Ма-а-алеенькую? – я на пару сантиметров раздвинула большой и указательный пальцы, показывая, насколько незначительной будет эта порча. - На чесотку в стратегически важном месте? Или вот – порчу на всякое начинание дел.

- Давай пока без ущерба, - сказала Дольская, - тебе будет нужен помощник.

Я смутилась, потому что сразу подумала про Никиту. Только стоит ли его в это все втягивать? Так и слышу его голос: «Зачем тебе эта канитель? Побудь хоть немного хорошей девочкой!»

- Даже не знаю… Согласится ли Никита.

- Ты про мужчину? Он, конечно, тебе пригодится. Я, вообще-то, про нечисть, - сказала Дарья Сергеевна. - Без Кузькиной матери здесь не обойтись. Опыт в разного рода делах по созданию проблем у нее колоссальный. Если помнишь, пару лет назад на шабаше выбирали Старшую ведьму в общине. Так там было несколько кандидатур, и одна, прямо скажем, и как ведьма – безграмотная, и как личность – отвратительная. У нее связи, мохнатая лапа, ну и так далее. А она на выборы не пришла, и ее кандидатуру сняли. Оказалось, она в городе заблудилась среди тумана. Но день-то ясный был. Туману Кузькина мать напустила. Это ее рук дело!

- Как ее найти, не подскажете?

-Понимаешь, здесь тебе никто не подсказчик. Здорово было бы, если бы тебе кто-нибудь пригрозил показать ее. Ну, в какой-то бытовой ситуации: «Я тебе покажу Кузькину мать!» В таком случае она бы сама на тебя как на жертву вышла. А так – нужно думать. Кузьку поискать…

Я поблагодарила ее за консультацию, заручилась ее обещанием принять меня, если понадобится. 

На улице к этому времени накрапывал дождик и, естественно, волосы выпрямились. А теперь домой – поэтому мне уже все равно. Меня терзали другие мысли.

Кузькина мать… Надо бы заглянуть в магическую литературу, которую я не открывала со времени окончания школы молодых ведьм. Насколько я помнила, она не старушка, хотя ей много веков. Эта женщина всегда современница, всегда в ногу со временем и почему-то в конфликте с Кузькой, своим сыном. Там была какая-то семейная тайна. Может, стоит сначала найти ее сына? Это, кстати, вариант. Надо подумать. Или я вообще без этой тетки обойдусь? Ведь, Дольская это к примеру сказала.

Домой я приехала в настроении, которое называла нейтральным. Прежде метнулась в аптеку за лекарствами и в магазин и купила по мелочи – продукты, чистящие средства. Едва в машину сложила покупки, вспомнила, что нужно купить наполнитель для лотка и кошачьи консервы. Иначе дома нельзя появиться, ведьмин кот в ярости способен из помощника ведьмы стать ураганом проблем. Зачем мне это?

Ярило и Василий сидели около шкафа в прихожей, дожидаясь меня.

- Соскучились по мне за неделю, пока я в больнице была? – улыбнулась я.

Они кивнули и одновременно заглянули в стоящие пакеты с покупками, пока я снимала обувь. Ярило залез туда лапкой, а Василий уже вытащил орешки-печенья.

- А ну, хватит! Шаловливые свои ручонки вытащили!

Ребята сделали вид, что послушались и демонстративно подняли руки. Маленькая нечисть!

А на следующий день я вышла на работу. За неделю моего отсутствия ничего страшного не случилось. Самые срочные  задания были распределены между моими помощниками, а то, что могло «отлежаться», ждало меня.

Я работаю начальником отдела магического анализа. Изучаю изменения в магическом законодательстве, делаю детальный разбор колдовских сделок на предмет их соответствия древним магическим ритуалам и дальше передаю нашим юристам на определение их правовой чистоты. Иногда мне кажется, что «юрики» взвалили на меня часть своей работы, и периодически выясняю с ними отношения. По специальности я магический аналитик. И, честное слово, работу свою люблю, но исключительно в пределах должностной инструкции.

Пока мои помощники Андрюшка и Настя излагали все обстоятельства по договорам в пределах ближайших сроков, а я сверялась с графиком, ко мне в кабинет влетела юрист Катерина и с порога мне заявила:

- Ты почему договор на поставку зелий в «Фарм-Знахарь» завернула! Из-за тебя Андрей нашему директору написал заключение о несоответствии договора магическому закону. Это юристы определяют!

Я улыбнулась моим ребятам и отпустила их.

Пришлось встать и подойти к Екатерине, стоявшей у шкафа, поближе, чтоб глаза в глаза посмотреть.

- Так и есть, я еще и вашу работу на себе волоку. «Фарм-Знахарь» хочет получать зелья не от мага, входящего в реестр магических лиц, а от некоего экстрасенса. Ну, тех, что с духами разговаривают. А это запрещено. Уставные документы надо читать!

От нервного напряжения меня закачало, и я побежала к окну, чтобы открыть форточку. Катя, видимо, испугавшись за меня, открыла шкаф и схватила стоявшую там бутылку воды. Я слышала, как она скрипнула дверцей.

- На-на, воды попей.

Я отпила глоток, мне стало легче. А потом поблагодарила коллегу и с той же улыбкой, не вставая с места, захлопнула дверь в кабинет. Ключ, провернувшись в замочной скважине, перелетел ко мне в руки.

Катя, подняв непутевую свою головушку, проследила воздушный путь ключа. А как она хотела? Ведьме нахамила, субординацию не соблюдает – нехорошо. Надо проучить.

- Оп-ля! – сказала я. – Вот теперь-то мы побеседуем!

- Ты зачем дверь закрыла? – испуганно пролепетала Катя.

- А ты что, боишься меня? – искренне изумилась я. – Разве есть основания? Давай-ка перечислим: ты вбежала в мой кабинет, не постеснялась выяснять со мной отношения в присутствии моих сотрудников, задала мне вопрос, который должен быть разрешен начальником твоего отдела, а не тобой – рядовым сотрудником. Думаю, что это как минимум повод сходить к нашему директору или изложить все в докладной записке. Разве не так?

- Зачем сразу к директору? Я же на эмоциях просто. А ты сразу – докладная, директор…

- Так и я на эмоциях дверь захлопнула.

- Ты ее по-ведьмински закрыла, ты даже к ней не подходила.

На ее глазах я кинула ключ в дверь, и ключ провернулся, открывая замок.

- Ты можешь идти, - высокомерно сказала я. – Я тебя не задерживаю. Кстати, своему дружку Славику скажи – моя сила пока еще при мне.

- Какая сила? - неестественно удивилась она.

- Колдовская.

Катя выскочила в дверь мухой. Отныне я причисляю ее в неприятельский стан Славика. Это она меня с ним познакомила. Понимаю, что это не имеет отношения к его подлости и низкопробности как человека, и свой выбор между Никитой и Славиком сделала сама, но причинно-следственная связь «Катя-Славик-личная катастрофа» отпечаталась в сознании навсегда. И заходила она ко мне для того, чтобы убедиться в том, что я пребываю  в унынии и утратила интерес к жизни. А вот тебе – фигушки. Я бодра и весела!

Докладную я никакую писать не стану, мои ребята без меня директора поставили в известность. Ладно, работаю дальше, но параллельно мысли скачут, кружатся в хороводе – где моя брошь? Насколько хватит моих сил, чтобы я все еще имела право называть себя ведьмой? То, что я проделала с Катей – мелочевка, уровень десятилетней колдуньи в школе юных ведьм. Впрочем, Клочкову и такой уровень недоступен. Очень рассчитываю, что Катя преувеличит все в разы, когда будет рассказывать о произошедшем в моем кабинете. И Славик поймет – не только в броши дело. 

Рабочий день доковылял до вечера, и я с радостью сказала себе и своим ребятам: «Пора и баиньки!». Конечно, я не собиралась, едва зайдя домой, завалиться в кровать. Я вообще домой не собиралась, а хотела съездить в библиотеку при школе молодых ведьм. В перерыв я скинула сообщение ее заведующей, с которой до сих пор поддерживала добрые отношения.

Вера Алексеевна работала в библиотеке сто лет, а сколько ей самой лет – «тайна сия велика есть». Сто не сто, а вторую мировую она застала, награду имеет и вполне себе способна работать на благо магического сообщества.

К Вере Алексеевне я ехала с большой коробкой конфет и пачкой кофе. Немолотого. Все знают, что у уважаемой старушки есть кофемолка на работе - она признает только свежемолотый кофе – и электрокофеварка.

Вера Алексеевна никогда не бубнит и на жизнь не жалуется, наоборот, считает, что сейчас самое подходящее время для жизни. К молодежи относится с большим пониманием и на всю критику неизменно говорит: «Дураков во все времена хватает, но разумных всегда больше».

Я поставила машину за воротами и вошла в маленькое одноэтажное здание. Запах старых книг, клея, кожаных переплетов и мерное постукивание часов. Мои шаги были слышны в коридоре, ведущем в кабинет Веры Алексеевны. Она показалась из-за двери в длинной голубой шали. Такая же седая, маленькая, с пронзительными голубыми глазами, как и тогда, двадцать шесть лет назад, когда я переступила порог школы молодых ведьм.

- Здравствуйте! Вера Алексеевна! Мне кажется, вы совсем не меняетесь! Какое такое зелье или заклинание вам известно? Поделитесь со мной!

- Ну, уж скажешь тоже! – сказала довольная Вера Алексеевна, - Проходи-проходи! Давненько не виделись.

Я вручила гостинцы, старушка расцвела еще больше. Она тут же намолола кофе, выложила коробку конфет на стол, достала из шкафа чашки и варенье, которое нужно было переложить в креманки.

- Ну-ка, возьми в тумбочке скатерку и постели ее.

- Может, не надо? – спросила я. – У вас тут черновиков полно, постелем листочки, да и отлично будет.

- Еще чего! – возмутилась уважаемая библиотекарь. – Что за манеры? Если гости – то только белая скатерть. Не приучайся. Смотри мне!

Она погрозила мне кулаком. А потом позвала кого-то:

- Никодим, выйдите, пожалуйста, у нас гости сегодня.

И тут прямо на тумбочке появился шиш. Я узнала его по длинному мясистому носу и суетливости. Волосы его были во множестве мелких плотных прядях, похожих на дреды. На нем был вязаный свитерок в косичку, штанишки и босые ноги. Для нечисти он был очень прилично одет. Ноги, естественно, были босые. Любопытно, как его Вера Алексеевна приручила? Здороваться со мной не стал, почесал нос и посмотрел на хозяйку, мол, кто она такая, девица эта?

- Моя давняя приятельница, - прозвучало как-то неоднозначно, почти как древняя. Не такая я уж и давняя, тем более на фоне моей приятельницы.

- Ульяна, - представилась я.

- Никодим, - ответил шиш. – Я вот у Алексевны угол снимаю. Пять лет уже.

- Очень приятно, а вот как вы сюда попали? Шиши же обычно по дорогам, по обочинам места себе ищут. А вы в библиотеке?

- Спасла меня Алексевна, - охотно ответил шиш. – Меня филин потрепал ночью, бешеный какой-то. Я отбился, а руки-ноги у меня в болючих ранах были, я от дороги стал отползать, да вот к школе колдовской и приполз помаленьку. Думал, может, тут к ведьме какой обращусь за помощью. Алексевна как раз утром на работу пришла, меня увидела, да и забрала. Ну и вылечила, одежку сшила-связала, и потом предложила у нее остаться.

- И нравится вам? Все-таки не привычная для шиша обстановка.

- На «ты» можно, - сказал вежливый шиш, - Нравится мне. Алексевна кормит, книги дает почитать, а вечером мы с ней беседы беседуем, по пройденному мной материалу … это.. дискутируем.

Вот и всё. Нечисть не просто читает, а еще и спорные вопросы обсуждает. Я бы так сказала – очевидные достижения цивилизации в магическом мире налицо. И с каждым годом все больше и больше.

 За разговором с Никодимом я постелила скатерть, помогла расставить чашки, перелить варенье в креманки. Конфеты, сушки, кофе. Наконец, мы втроем сели за стол. Шишу хозяйка библиотеки постелила маленький квадратный коврик поодаль от нас на столе, он подвинул себе чашку и потер свой толстый нос.

Оказалось, что Никодим любит чай с мятой. Он сказал, что увлекся после прочтения «Мастера и Маргариты», где Понтий Пилат отдавал предпочтение именно этому напитку.  Специально для него был заварен чай, и в чашку с черным байховым Вера Алексеевна бросила два ароматных листика. Никодим попросил передать пару сушек и салфетки.

Мы поговорили о погоде, о моих школьных годах. Вера Алексеевна вспомнила мою неугомонную натуру, потому что я никогда не уступала обидчикам, вступила в сговор с местным школьным домовым, и он во время нелюбимого мной урока по зельеварению завывал в углу, раздражая учительницу.

- А так ничего, Ульянка, и не изменилось, по-прежнему школа по выходным наполняется маленькими ведьмами и колдунами, шалят, шумят. Я этими днями и живу, и наслаждаюсь. Говорят, в Управлении по вопросам магии предлагают попробовать первую школу организовать по пятидневной программе, совместив уроки общеобразовательной школы и магической.

- Интересное предложение! Но так хотя бы есть у детей выходные. А так все дети по субботам и воскресеньям дома, а ты бежишь еще и в магическую школу. По пятницам вечером делали домашние задания для магической школы.

Я осторожно, выбирая выражения, рассказала о разводе, умолчав, что Клочков украл мою брошь-дар. Вера Алексеевна и Никодим поохали, поругали Славика. Мы так увлеклись беседой за чаем, что и не заметили, как пролетело время.

Вера Алексеевна спохватилась и напомнила мне:

- Ульянка, ты же хотела у меня что-то спросить?  А мы трали-вали, трали-вали, а про дело-то и не вспомнили. Время-то позднее, тебе и домой пора бы. Я-то рядом живу.

Мне было приятно, что она сама вспомнила о причине моего визита, потому что я уже и утомилась, и расслабилась в дружеской обстановке, и как-то было уже неудобно напоминать о причине визита. И я спросила ее:

- Понимаете, я тут от одного компетентного человека узнала, что в моей такой специфической ситуации может помочь Кузькина мать. И я бы рада к ней обратиться, да найти ее для меня непосильная задача. Можно почитать в литературе, но нужно столько всего перелопатить, а времени у меня всегда в обрез. Может, вы где-то читали об этом. В интернете – ерунда всякая, и там вряд ли что-то полезное будет. Как я понимаю, если можно что-то найти, то только в книгах магической специфики, возможно, даже мифологических.

- Да, задачка. – Вера Алексеевна отодвинула от  себя чашку и поправила на плечах шаль. – Понимаешь, так навскидку не скажу тебе. А ты, Никодим, нигде не встречал ничего про то, как найти Кузькину мать?

- И рад бы помочь, но я как-то больше сейчас по классике, - и этот фольклорный персонаж с сожалением вздохнул. 

- Дай мне парочку дней, - похлопала меня по коленке хозяйка библиотеки. – Я посмотрю кое-что по каталогам, загляну в книги. И тебе сразу позвоню.

На том мы и условились. Мы попрощались с Никодимом, и я, перед тем как поехать к себе, отвезла домой Веру Алексеевну.

Мне показалось, что сегодняшний день прошел продуктивно. С утра «размялась» на Катерине, поучим маленько вежливости, потом разгребла кучу дел на работе и побеседовала с чудеснейшей Верой Алексеевной. Думаю, что она постарается мне помочь.

Силы удалецкой, тьфу ты, то есть ведьминской, во мне еще было ого-го по ощущениям, но мне было непонятно – надолго ли? Брошечка моя наследная, драгоценная моя! Найдись, пожалуйста. В который раз, помимо личных переживаний, меня накрыло чувство стыда за потерю дара. Не прощу бессовестного вора. Ждать, что он сознается, не имеет смысла. Все в моих руках, все на моих плечах – как обычно. Хрупких, а так хочется положиться на крепкие мужские плечи. Если уж о крепких плечах, то почему Никита за день ни разу не позвонил?

Время летело. Работы было много, и я с моими Андрюшкой и Настей, по уши в документах, отрываясь на телефонные переговоры, лопатили и лопатили. Вечером я с надеждой ждала звонка от Веры Алексеевны. Вдруг нашла что-то про таинственную Кузькину мать?

Среди недели у меня было заседание по разводу, примирительный срок истекал, и я понимала, что решение о разводе будет – тут уже другого не дано. И я, дождавшись вступления решения в законную силу, назову себя свободной от Клочкова женщиной.

Спор по разделу имущества тоже будет завершен, конечно, все в рамках предусмотренной законом ½ доли каждому супругу. Только не так, как меня устраивает, но здесь я бессильна. Если б вернуть время вспять на несколько лет назад, я бы себе сказала: «Детонька, не давай ему денег, до банка не донесет. Сам-сама-сама». На эти заседания не пойду, Григорий Иванович мне в помощь. А в Трибунал в пятницу я приду. Брошь ему еще поперек горла встанет. 

Я почитала специальную литературу – разные «Ведьмины практики», «Дар ведьмы и его свойства». Ведьму, потерявшую дар, там ругали почем зря. «Неряха», «проявившая беспечность», «безответственная», «бестолочь» - самые безобидные эпитеты. Из хорошего было одно – чем ближе я буду приближаться к своему дару в поисках, тем сильнее буду ощущать его энергию. «Ведьма и ее физическое воплощение дара как два магнита», - объясняли книги.

Была и еще одна печаль – Никита мне тоже не звонил. Я не имею права обижаться, он и так мне много помогает, по дружбе. Мой бывший – мой друг. Просто название для романа? А кто Славик тогда? А он герой романа «Как уничтожить бывшего мужа за десять дней». И я в первые дни после расставания насчитала их десять. Правда, ни один не одобрен уголовным и магическим кодексами. Однако мне не дали отчаяться возникавшие в моей голове картины расправы, одна красочнее другой. Может, поэтому и выжила.

 От нечего делать я как-то ввела в интернет в поиск «Кузькина мать», толка – «ноль». Яндекс объяснил мне, что это крылатое выражение, ссылался на незабвенного Никиту Сергеевича и его ботинок. И… «фсё». Картинки несмешные и порой туповатые даже в расчет не беру.

Может, и не нужна она мне? Наберусь наглости, попрошу себе в помощника у Дольской ее «злыдня». В принципе, я и без помощника могу устроить кому угодно веселую жизнь. Но Дольская мне очень доходчиво расписала – сила без дара у ведьмы ослабевает. Значит, по ее мнению, я нуждаюсь в надежном партнере по колдовству.

Кот и домовой вели спор о том, как правильно хранить ведьмины засушки из трав. Я лежала на диване и слушала их невероятные предложения. Я-то все оставляла в отдельном ящике на кухне, в полотняных мешочках, как бабушка учила. Но у этих ребят всегда есть своя точка зрения.

Телефон затренькал возле моей руки. Вера Алексеевна. Я моментально приняла вертикальное положение и сделала знак Яру и Васе перевести их разговор на несколько тонов тише.

- Ульянка, детка! Не спишь еще?

- Нет, конечно, Вера Алексеевна! Я  так рада вас слышать.

Раздался скрипучий, старческий, очень добродушный смех.

- Надеюсь, что смогу тебя еще порадовать. Видишь, какая штука – Кузькину мать можно найти только через ее сына.

- А как его найти? – насторожилась я. Только по родственникам персонажей народного творчества я не бегала.

- Адрес не скажу – в интернете поищешь, но из достоверного источника знаю, что преподает он в институте культуры по программе «Устное народное творчество». Зовут его Кузьма Дмитриевич

- А… информация проверенная?

- Никодим нашел старейший справочник «Адреса и места пребывания нечисти Центральной России». Непростой, самообновляющийся. Как только местонахождение нечисти изменяется, он самостоятельно сведения обновляет. Издан в 1900 году в пяти экземплярах.

- Ой, спасибо большое!

- Переживаю, что сама про него забыла! Пора мне на пенсию, - вздохнула старушка.

- Ну что вы такое говорите! – утешила я ее. – У вас такой объем работы, да еще и со стороны, такие как я, наведываются. И вы никому в помощи не отказываете. И вообще, гордиться надо! Вы такого помощника воспитали!

- Никодим тебе привет передает, - ответила Вера Алексеевна.

- И вы ему привет передавайте. Признательна вам обоим.

Вот так новость на сон грядущий!

Я пересказала Ярило и Ваське наш разговор. Василий сказал, что мне нужно идти к нему не одной.

- А с кем? Тебя с собой взять, и Ярило на поводке привезти? И сказать – это моя поддержка на случай… А кстати, случай чего?

Домовой не был согласен со мной и заявил:

- Мать сомнительная, без определенного места жительства, - поднял он палец вверх. -  По крайней мере, оно неизвестно никому. В общем, мутный какой-то чувачок. Одна не ходи. Пусть Никита с тобой сходит.

- Этот мутный чувачок, как ты выразился, в институте работает, и как я понимаю, по своей фольклорной специализации – устное народное творчество.

- Никите звони! – поддержал своего сотоварища ведьмин кот. Я фыркнула и пошла на кухню заварить себе чаю. Командиры какие выискались!

 Василий пошел ко мне следом. В его руках был мой телефон. Яр перехватил его, и, держа телефон в пасти, грозно пошел на меня. А домовой стоял руки в боки.

Выхватив телефон у кота, я повертела его в руках: звонить или не звонить? «Позвони мне, позвони! - со мной, видимо, не работает», - вздохнула я. Но с Никитой мне, действительно, спокойнее.

Сложив пальцы левой руки в форме пистолета, я прицелилась в кота и домового. Они оба высунули мне язык в ответ.

Пара гудков в телефоне, и я услышала заветное:

- Да, Ульян!

- Я просто. Просто узнать, как у тебя дела. Ты давно мне не звонил, а я все-таки недавно из больницы вышла, - упрекнула я.

- Так ты сама сказала не звонить тебе! – возмутился Никита. – Во дает!

- Я такого не говорила! – что он такое несет? Я в  твердой памяти и здравом уме пока.

- Не пугай меня, - настороженно сказал Никита. – У тебя после отравления амнезия появилась?

- Это у тебя что-то с головой, понял? И не звони мне больше. Не хочешь разговаривать – не надо!

Кот и домовой пребывали в состоянии шока. Я кинула телефон на диван.

- Он решил пошутить со мной, - раздраженно пояснила я. – У него не было и нет чувства юмора. Отстаньте от меня, пожалуйста. Я сама справляюсь.

Нервы – ни к черту. Вообще, мне было нужно быть более сдержанной. Истеричкой я никогда не была. Да, за словом в карман не лезу, но ни разу я еще не хамила в ответ на дурные шутки. То, что было со Славиком после всех его подлостей – исключение.

Никита мне перезвонил.

- Ульяш, я, действительно, неудачно пошутил.

- Да, - подхватила я эту подачу. – Ты меня немного встряхнул. Честно сказать, я даже подумала, что больше не стоит к тебе обращаться.

Он помолчал, а потом произнес то, за что я его полюбила когда-то:

- Чем я могу тебе помочь?

Я коротко обрисовала ему перспективу встретиться с сыном Кузькиной матери, и Никита, отсмеявшись, сказал: «Тебе всегда мало того, что есть. Ладно, напиши мне время, когда нужно подъехать к институту культуры и познакомимся с Кузькой».

Неподалеку от уютного сквера стоял Институт культуры. Это было светлое трехэтажное здание, которое легко узнавалось среди окружающей застройки.

После работы я приехала к институту. Предварительно созвонилась с деканатом и сказала, что я пишу работу по былинам о Добрыне Никитиче и мне совершенно необходимо поговорить с преподавателем Кузьмой Дмитриевичем. Мне сказали, что, само собой, телефона его не дадут, но с ним переговорят. Во второй раз мне сказали, что уважаемый фольклорист меня ждет после последней лекции, к  семи вечера. Я тут же отправила смс-ку Никите, получив от него коротко «ок».

На улице уже было прохладно, но конец сентября выдался на редкость красивым и сухим. Настоящая золотая осень, без дождей и слякоти. Вечером уже быстро темнело, так же быстро холодало, и моя легкая короткая куртка совсем не отвечала условиям погоды. Пора бы и утеплиться. 

Поднимаясь на второй этаж, как и было мне сказано по телефону, я заметила, насколько здесь все аккуратно и чисто. Стены украшали картины с изображениями каких-то сражений, в том числе портретные – на них были сплошь героические лица. Когда мы подошли к кабинету с дорогим для сердца любого студента наименованием «деканат», под дверью стоял пустой стаканчик из-под кофе. Ошиблась я. Студенты совсем совесть потеряли, никакого уважения к преподавательскому составу.

Я уже хотела его поднять, но Никита поддел его ногой и он взлетел вверх, а потом в воздухе еще раз подкинул его как мяч. Эта футбольная игра стаканчиком была остановлена мной: я щелкнула пальцами и стаканчик, стукнув игрока по уху, полетел к урне, куда спокойненько приземлился.

Я постучала, а потом мы вошли в кабинет.

За столом у окна просторного кабинета сидел рыжеволосый мужчина в клетчатом пиджаке и в очках в прозрачной оправе. Гладковыбритый, плотный, с крупными ушами, заметно выступающими от головы – в совокупности это создавало комичное впечатление. Вообще, он мне показался похожим на Карлсона. Ну, конечно, только при наличии пропеллера.

Мы поздоровались. Никита стоял сзади меня, а я, стараясь показаться дамой благопристойной, скромно улыбалась. Разговор у нас недолгий, но все-таки серьезный, надеюсь, что присесть нам предложат.

- И вам здравствуйте! – добродушно сказал он, постукивая пальцами по столу.  – Кузьма Дмитриевич к вашим услугам. О том, кто вы такие, скажете сами. Историю о написании какой-то бредятины о Добрыне Никитиче оставьте для нашего секретаря на кафедре. Я-то догадываюсь, зачем ко мне пришла ведьма. Но полюбопытствую поинтересоваться, все-таки насколько наглый размах у вашей просьбы.

А мне терять нечего – у меня дар украли, поэтому я, ничтоже сумняшеся, выпалила ему в лоб:

- Покажите мне вашу мать! Ну, то есть Кузькину мать!

Сын Кузькиной матери – странно, конечно, звучит – встал со своего тепленького местечка, стул под ним скрипнул. У него оказался большой живот, поддерживаемый ремнем с бляшкой в виде  драконьей головы. Кузьма Дмитриевич подошел ко мне и Никите и снял очки, всматриваясь. Он грозно сопел, а его оттопыренные уши слегка шевелились. Я могла смотреть только на них, очень интересно!

- Не надо мои уши рассматривать! Матушка тоже очень чувствительна к этому вопросу. Можно сказать, если она и переживает о чем-то, так это по вопросу моих внешних данных. В остальном моя жизнь ей не столь интересна.

- У вас отличные данные! – зачем-то соврала я. Объяснить это было невозможно, когда я так бессовестно лгу, здесь подходит только одно бессмертное определение – «Остапа понесло».

Научный работник кафедры фольклора покачал головой, дескать, не верю нисколько, не старайся. 

- Кузьма Дмитриевич, - протянул он руку моему компаньону.

- Никита, - представился он, пожимая руку. – Вообще-то она искренний человек. Не сомневайтесь.

- Да-да, все ведьмы от чистого сердца заводят со мной знакомство для достижения своей цели. Кстати, встреча с моей матерью – не самая плохая. Студентки-ведьмы готовы на многое во имя всего лишь оценки.

- Она на многое не готова, - резко сказал Никита. – Только в пределах разумного, а за разум здесь отвечаю я.

Обидно. Они, не стесняясь, говорят обо мне в третьем лице, оба отказывают мне в наличии хоть толики здравого смысла. Это не проявление мужского шовинизма?

- Если ведьме нужна Кузькина мать, значит, никакая другая нечисть с ней не хочет иметь дела, или у ведьмы крайняя нужда. Это не первая ситуация, увы, не последняя.

- А разве вы сам не нечисть? – спросила я.

- Ну, с какой стороны посмотреть, - важно сказал Кузьма Дмитриевич. – Во-первых, у меня есть паспорт гражданина Российской Федерации, следовательно, я человек. Ну, если мы будем рассматривать этот вопрос в контексте фольклора, то это крестьянское выражение отсылает нас к матери домового, чье место всегда за печкой. Ну и третье – Кузькина мать – идиоматическое выражение, и с этой точки зрения, ни я, ни она существовать не можем.

- Это все крайне увлекательно, - заверила я. – Но хотелось бы ближе к делу? Где я могу найти Кузькину мать?

- Ну, не за печкой это точно, - засмеялся он. – Где угодно: в салоне красоты, на йоге, в торговом центре, возможно, у врача – у нее проблемы со спиной. Не девочка уже. 

Я опешила.

- А сколько ей лет, извините? – пролепетала я.

- Сколько существуют ведьмы? – с жаром спросил он.

- Ведьма смертна, ее век короток.

- Понимаете, - он снова надел очки и зашагал по кабинету. – Иногда о нас забывают, и мы как бы… уходим в забвение. Вот был тут преподаватель Кузьма Дмитриевич, а завтра – как не было. А потом, после определенных событий, ну, к примеру, после выступления одного исторического персонажа на конференции ООН, мы вновь обрели себя живыми и даже в некоторой степени популярными.

Пока он объяснял мне сущность своего бытия, я начала опасаться, что это прекрасный ход уйти от ответа, и мы с Никитой покинем институт культуры не солоно хлебавши. Я решила, что пора вспомнить, что я умею проявлять качества бульдозера, и снова спросила:

- И все-таки, как нам найти вашу мать?

- Вечером она любит со стаканчиком кофе пройтись по бульвару Мира. Где-то около половины восьмого вечера ежедневная неспешная прогулка.  С ней обязательно будет кое-что из нашего старого дома. Вот такая вам подсказка.

- А как она выглядит, фотографию, может, на телефон мне бросите?

- Нет, это исключено, уважаемая ведьма. – С Никитой они чуть не раскланялись, а мое имя он и удосужился спросить. – Матушку вы найдете по-ведьмински. Чуйка вас не обманет. А вы вдвоем с Никитой пойдете?

Никита пожал плечами, мол, не я решаю.

- Ну-ну. – засмеялся он чему-то. – Даже интересно, что из этого выйдет?

Для меня весь диалог закончился тем, что я буду должна совершать ежевечерние прогулки по городскому бульвару. То, что я узнаю ее по-ведьмински, означает, что нечисть просто среагирует на ведьму, а моя чуйка обострится. Ну, может, для всех прохожих она будет выглядеть как старушка-божий одуванчик, а я буду видеть злобную клыкастую старуху. Я как-то успокоилась. Главное, он указал место, где мне стоит ее искать. Насмешки, что он отпустил по поводу нашего с Никитой сотрудничества, меня нисколько не беспокоили.  Пусть думает, что хочет. Преподаватель института, а даже не предложил ни присесть, ни имени у девушки не спросил. Невоспитанный, мало его Кузькина мать в детстве порола.

Мы с Никитой попрощались,  разъехались по домам и договорились встретиться  на бульваре Мира в семь часов вечера завтра. Никита был в хорошем настроении, ему понравился этот чудак – нечисть под прикрытием сотрудника кафедры устного народного творчества.

Следующий день ознаменовался звонком от секретаря судьи из Магического трибунала с просьбой прийти сегодня на заседание. Она сказала, что с Клочковым уже созвонилась, и он согласен. Секретарь сбросила мне повестку на электронную почту, а руководитель меня отпустил в заседание, назначенное на четыре часа дня, и я объяснила, что уже на работу не вернусь.

- Да мне все равно, когда ты свою работу сделаешь, - громыхнул он сурово, - хоть в воскресенье. Просто разведись уже, пора с судами покончить!

Хорошо бы. Да только скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Выбегая из кабинета, я встретила Катю, которая шла в отдел планирования и ехидно сказала:

- У кого-то короткий рабочий день, да?

- Без отпуска и премии, да жить тебе без повышения! - ласково ответила я. 

- Ведьма, - взвизгнула Катя, и трижды плюнула мне вслед. Боится.

И, ведь, мы же до моего развода нормально общались. Она давно знакома с Клочковым, она же меня с ним и познакомила, и я тут никаких претензий не имела. В конце концов, это касается только двоих. Но как только мы с ним вошли в горячую фазу выяснения отношений, Катя вместо естественного нейтралитета - когда знаком с обеими сторонами – начала меня поддразнивать при удобном случае.

В Трибунале я первым делом забежала к секретарю Людмиле, которая мне объяснила, что заседание было назначено на сегодня, потому что судья будет некоторое время отсутствовать по личным причинам.

- А ваш муж уже жалобу закинул, - она помахала бумажкой. – Сказал, что его известили незаблаговременно.

Формально он как бы прав, но разве я признаю это? Я всегда готова помочь Трибуналу в деле против Клочкова.

- Ой, да ну его, - махнула я рукой. – Нашли кого слушать. Сегодня на решение выйдем?

- Я думаю, да, - сказала Людмила. – Если ваш муж не помешает.

Умная девочка, сразу поняла, кто здесь – причина пустых требований к суду. Надеюсь, сегодня судья ему откажет в его дурацких претензиях на мой дар. Тут у меня чуть слезы из глаз не полились – брошь моя, мой дар! На этой же неделе у нас заседание после окончания срока примирения, и здесь тоже все будет отлично. Наконец, брак расторгнут. Неужели!

В заседание Славик и его представитель опоздали. Славик нашел самого ушлого и самого непорядочного из известных мне юристов – с неблагозвучной фамилией Забодяйкин, из компании юриста Караваева, промышляющего специфическими методами ведения работы.

Забодяйкин подскочил сразу, как только судья спросила про ходатайства.

- Мы, уважаемый суд, с моим доверителем просим отложить судебное заседание, потому что у нас не было времени подготовиться. Уважаемый суд по своим каким-то основаниям перенес заседание на сегодняшний день с ранее оговоренной даты. И, чтобы отложение было более мотивированным, просим обязать ответчицу предоставить нам на обозрение ее дар.

- Для какой цели? – раздраженно спросила судья.

- Во-первых, мы убедимся, что ответчица не продала свой дар, как планировала ранее. Во-вторых, если она его предоставит, мы тут же заявим ходатайство наложить запрет на его использование.

- Вы сможете его принести, если я объявлю перерыв на час? – поинтересовалась у меня судья.

Славик, до этого даже не смотревший в мою сторону, повернул голову и посмотрел на меня с триумфальной улыбкой. Наглец подмигнул мне!

- Нет, - ответила я как можно спокойнее. – Я поддерживаю ходатайство истца об отложении. В следующее судебное заседание я принесу дар. Сегодня я не могу этого сделать. Прошу прощения.

- Не можешь, потому что продала его? – ехидненько спросил Славик.

- Я слишком дорожу своими колдовскими силами, чтобы таким образом распоряжаться со своим бесценным даром. И притом, может, и не стоит его приносить, давайте, я продемонстрирую свои магические возможности, да и снимем этот вопрос.

  - Нет! – в один голос закричали Славик и Забодяйкин. – Она сама сказала, что не возражает отложить заседание.

Судья стукнула по столу ладонью и, вздохнув, спросила:

- Откладываемся. Сколько времени вам нужно для того, чтобы дар принести?

Я вспомнила, что секретарь говорила, что судья будет какое-то время отсутствовать, и в наглую заявила:

- С учетом того, что истец хочет как следует подготовиться к рассмотрению моего дара прямо в заседании и каких-то еще нелепых ходатайств… Месяц.

- Ну, это уж слишком, - запыхтел Забодяйкин.

Судья, разозленная нашим междусобойчиком, отложила дело на месяц.

Не желая разговаривать с вором Клочковым и его подельничком, я стремительно вышла из здания Трибунала. У входа стояла свекровь. Я шла так зло и уверенно, что она ойкнула и отбежала за дверь. Пришла сыночка поддержать. Смех!

Славик нагнал меня на улице, когда я подходила к машине.

- А почему месяц, Ульяна? За месяц постараешься его выкупить обратно? Ты же его продала? Или что – потеряла?

Я молчала, ни слова этому бессовестному человеку не скажу!

- Ну, если ты без дара, значит, бездарная? - и он засмеялся. Ему было так смешно, что он чуть не закатился от хохота. – Бе…бе…бездарная.

От смеха еле выговорил.

- Сынок, пойдем, - тихо сказала свекровь. Она опасливо посмотрела на меня. Вину чувствует?

Она убедила его оставить меня в покое, и пока Клочков что-то выяснял со своим представителем, обернулась ко мне:

- Ну, хочешь, я верну эти деньги? – тихо спросила она. – Кредит возьму и отдам тебе.

- Какие деньги? – удивилась я. – Разве могут быть супружеские деньги у свекрови? Мы вам их на хранение не передавали. Это наши с ним дела. Причем тут вы, Лидия Ивановна?

- Пожалуйста, - она дотронулась до моей руки. – Оставь его. Не надо, Ульян, не надо.

- Так, чего не надо-то? Это он имущество делит, он на мою брошь претендует. Я только и делаю, что отбиваюсь от вашего сынули.

Лидия Ивановна внимательно всматривалась в мое лицо и пробормотала: «Поздно. Не простишь».

Ее руку я аккуратно сняла со своей и ответила:

- Каждому свое. Славик так хотел чужое, что получит свое по самое «не балуйся». 

Тот месяц, который мне дали в Трибунале для предоставления моего дара, требовал максимальной концентрации и работоспособности. Мне было нужно или как-то «расколоть» Клочкова, или провести свое собственное магическое расследование. Я  больше склонялась ко второму, потому что Славик не признается просто так, а тратить на него драгоценные магические силы – слишком жирно. Тем более что без дара они могут ослабиться.

И это беспокойство под номером один. Сегодня утром я проспала и, опаздывая, решила применить бытовое колдовство – заправить кровать. У меня не получилось с первого раза.

- В помощь мне утреннюю, прошу,

Застелись сама, не по своей воле спешу.

Поначалу мне самой показалось, что я просьбу озвучила невнятно. Но колдовство не сработало и во второй раз. Я повторила снова. Тут простыня и прочие постельные принадлежности, словно с неохотой, начали выполнять поставленную задачу. Сказывалось отсутствие дара. 

Второе мое беспокойство я собиралась устранить сегодняшним вечером. Мы с Никитой были должны прогуляться по бульвару Мира в поисках Кузькиной матери. Я целый день старалась вести аккуратно, бережно к своим магическим силам. Ведь, если верить Кузьме Дмитриевичу, узнать ее я могла исключительно по-ведьмински.

На работе все было рутинно, планово. Наш директор, встретив меня в коридоре, уточнил, развелась я уже или нет.

- Хлопотное дело – расстаться мирно, - уклончиво сказала я.

- Это ты мне говоришь? – пробасил директор. – У меня на апелляции, кассации и регистрирующие органы полтора года ушло, 10 килограмм веса и денег на адвоката до… Много, короче. Мне иногда в кошмарах снится.

- Это вы до второго брака так говорите, - вставила «пять» копеек секретарь Ольга, разыскивающая его для срочной подписи. – Пойдемте уже работать, поставьте вашу величественную подпись.

 Про второй брак она сказала верно, ему еще пятидесяти лет нет. Жених, чего уж там. Но и как начальник он выше всех похвал – отличный по нынешним временам. Свою магическую компанию основал пятнадцать лет назад, и многие с ним с самого начала. Я работаю три года, и «увел» он меня у своего друга. Вообще, тот и не возражал, он свою племянницу на мое место взял. Но ворчал для приличия, мол, такие кадры отдаю. Я ни на кого не в обиде. Все сложилось хорошо.

Я проверила последнее заключение от Андрея по рейтингу магических компаний, где лидирующую строчку занимал некто Дольский Д.И. Мне было известно, что это муж нашей ведьмы из Общины. Лесовск – город маленький,  многие друг друга знают, пусть даже иногда заочно.

Перед выходом сбросила Никите голосовое сообщение, что выдвигаюсь к месту встречи.

Когда подъехала к парковке, она была забита. Последние сентябрьские дни – ясные и притягательные, начинающими менять окраску листьями от красноватых до насыщенно-желтых, привлекали всех на прогулку. Беззаботные студенты, шумные и бесшабашные влюбленные парочки, мамочки с колясками, тихие и неторопливые пенсионеры наводнили бульвар. И среди них я, пришедшая на «дело». У меня почти оперативно-розыскное мероприятие. Найти неизвестную мне Кузькину мать. А если тут будет несколько сомнительных дам? И я по-ведьмовски отреагирую на нескольких представительниц нечисти? Ужас! Все-таки выдержка - наше все. Панике – отбой.

Никита шел по бульвару в джинсах, бежевом свитере и ботинках под цвет ему. Неспешно и спокойно, не красуясь, не засматриваясь по сторонам. Такой, какой есть. Какой контраст с постоянно рисующимся, рефлексирующим Клочковым, который всегда спрашивал: «Как думаешь, я произвел впечатление?» А я, глупая и влюбленная, считала, что для него крайне важно выглядеть достойно, иметь вес в глазах окружающих.

А мне было проще не думать, не видеть, путая зависть и амбиции с целеустремленностью, преувеличенную важность, порою даже напыщенность с авторитетом, мнимое превосходство с уверенностью.

Он клюнул меня в щеку, как старинную подружку, и поинтересовался, не хочу ли я попить кофейку, пока есть время.

- Нет! – я отвергла его предложение. - Давай-ка прогуляемся, мы, ведь, даже не знаем, кого ищем. Я так прикидываю, что судя по возрасту нашего преподавателя устного народного творчества, ей где-то к шестидесяти, ну, может быть, с хвостиком.

Никита вздохнул и протянул мне руку, и я с огромным удовольствием почувствовала тепло его ладони.

Его присутствие придавало уверенности. Словно я могла с ним разделить груз своих трудностей.

Глаза мои останавливалась на женщинах возрастной группы от шестидесяти и выше. Я заострила внимание только на этой категории, когда на глаза попадались молодые красотки и дамы категории «ягодки», я раздражалась. Мы бродили по бульвару, взявшись за руки, уже почти полчаса, и моя ведьминская чуйка «спала». Иногда мне попадались ведьмы, колдуны, но ничего, обострившего мои магические способности, я не почувствовала.

- Еще полчаса, и объявлю перерыв до завтрашнего вечера. Я жутко устала, - обратилась я к Никите.

Мужчина в ответ пожал плечами и сильнее стиснул мою ладонь. Может, не так уж я и устала? Напомнить про его предложение попить где-нибудь в уютном местечке кофе вдвоем?

Внезапно я увидела, как все искрит вокруг женщины, выходящей из аллеи. Я чуяла древнюю магию, нашу, ту, про которую рассказывают в школе молодых ведьм; ту, которую описывал Гоголь в своих удивительных повестях; ту, которую я впитывала вместе с даром, отданным мне бабушкой.  И еще – такая же энергия исходила от ее сына.

Перед нами была Кузькина мать.

Она выглядела потрясающе. Лет сорок пять, может быть, чуть больше. Словно спелая ягода. Черные волосы убраны в конский хвост. Темные глаза, как у всякой нечисти. На ней был вишневый свитер оверсайз, облегающие кожаные штаны и ботильоны на каблуках. Ее доброжелательная и мягкая улыбка обволакивала и манила, обещала... Мистическая красота.

В ее руках, действительно, был стаканчик с кофе. Этакая продуманная повседневность. Хотя, может, и вправду большая любительница кофе. Кузьма Дмитриевич намекал, что с ней будет что-то еще из их общего дома, но эту загадку я оставлю на потом. 

- Это она, - я шепнула Никите на ухо. – Та женщина, ну такая, «с претензиями» в кожаных штанах в обтяжку.

Никита повертел головой и, поняв, о ком я, удивленно присвистнул. Я толкнула его в плечо: что за воспитание!

- Да, с ней можно зажечь! – сказал он, не обращая на меня внимания. – Шикарная дама. Настоящая зрелая красота.

А Кузькина мать, скользнув по мне взглядом, походкой от бедра пошла по бульвару дальше.

Стоило Никите озвучить свои мысли, как я моментально впала в едва сдерживаемую злость. А мысли, как скакуны, помчали меня вдаль: а что у него там в голове? Небось, уже готов познакомиться поближе и обменяться телефонами? Я уже почти увидела мысленно их свидание и… У нее нет никакого шанса устоять перед Никитой, несмотря на опыт. Теперь-то, повзрослев, пройдя вязкое болото «клочковщины», я знаю разницу. Знает и она.  У меня тоже появился опыт.

Конечно, я не собиралась признаваться в том раздирающем меня сомнении своему спутнику. Я только напомнила ему, что в знакомстве с ней заинтересована, прежде всего, я. 

- Так я готов тебе помочь! – искренне сказал он. – Давай, подойду к ней. Надо не сразу в лоб – нам нужна Кузькина мать…

- Прекрати! Это не площадка для отработки твоих донжуанских навыков. Не хочешь быть серьезным, тогда уходи!

Никита в изумлении посмотрел на меня.

Но тут произошло сразу две вещи. Сначала мне прямо в лицо из аллеи полетели листья, минуя Никиту, и я начала просто отбиваться от них. Никита помогал мне и, что-то пробормотав, закрыл собой от приставучей листвы, проявлявшей ко мне признаки какой-то маньячности. 

Кузькина мать обернулась. Она улыбалась нам. Я прочла ее посыл: «Я знаю, что ты искала меня, ведьма!»

И я повела нас с Никитой на этот неслышный никому, кроме меня, зов.

Женщина стояла и ждала нас.

- Ну, здравствуй, ведьма! – сказала она. – Какое лихо тебя принесло ко мне?

А ведь, действительно, лихо - появившееся у меня как непрошеный гость, избавиться от которого не в моих силах. Значит, она сама предлагает помощь?