Облачная академия. Битва за пламя

— Я хочу сыграть. 

Незнакомец был одет в серый плотный плащ, капюшон, надвинутый глубоко вперед, полностью скрывал лицо, и я могла лишь различить холодный блеск его глаз. Мне стало не по себе, хотя подобные личности нередко захаживали в «Черные кости». Здесь, в портовом районе, ошивалась самая разношерстная публика, а таверна старика Робби пользовалась особой популярностью. Но в этом незнакомце было что-то не то. Я прямо кожей ощущала опасность.

— Я уже закончила на сегодня игры, — сказала я, сохраняя лишь внешнее спокойствие. И поставила на колени сумку, в которой носила все свои артефакты и снадобья. 

— Но саму игру вы еще не сложили, — заметил незнакомец и бесцеремонно сел напротив меня. 

Я взглянула на плоскую шкатулку перед собой:

— Это дело двух минут. И я спешу, так что прошу прощения. 

Это не было ложью, я и правда уже спешила: время приближалось к восьми, и, если через полчаса я не окажусь дома, в своей спальне на втором этаже особняка на Лонг-Линд, меня ждут большие неприятности. 

— И все же у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать, мисс Эмили. 

Я вздрогнула, когда он назвал меня по имени. В этом месте его знал лишь старик Робби, мой хмурый покровитель и надежный хранитель моей тайны. 

Может, этого человека подослал мой отец? 

Пока я пыталась справиться со смятением, незнакомец запустил руку под плащ и достал билет, помахал им передо мной. Мои глаза непроизвольно расширились. 

— Это билет на корабль до Нового Арвона, все верно, мисс Эмили. С открытой датой в течение полугода. Вы можете отплыть из Гливердама в любой момент, хоть завтра. Кажется, я как раз видел корабль из Нового Арвона, заходящий в порт. 

Во рту пересохло. Это была моя мечта всех последних месяцев. Ради нее я и проводила вечера на другом конце города, среди матросов и рабочих, играя на деньги, чтобы заработать на такой вот билет. 

— Вы хотите сыграть на него? — уточнила я. Желание обладать этим билетом затмило все остальные чувства, даже опасности, а мысль о том, что уже на днях я смогу навсегда покинуть ненавистный мне Гливердам и душный особняк отца, заставило сердце биться в безрассудной надежде. 

— Я рад, что вы согласились, — мне показалось, что в тени капюшона незнакомца мелькнула ухмылка. 

— Какая ставка от меня? — спросила я. Мне нужно было вернуть себе лицо, чтобы не позволить противнику чувствовать свое превосходство, что я и сделала усилием воли. Мой голос звучал уже тверже, и меня это радовало. 

— Любая ваша вещь, — он пожал плечами. — Какую не жалко. 

— Любую вещь? — внутри меня вновь звякнул колокольчик опасности. — И все? Это подозрительно. 

— А если я просто хочу, чтобы вы выиграли, мисс Эмили? — по его тону было трудно сказать, смеется этот чудак или говорит серьезно. — Вы ведь тоже так иногда делаете со своими соперниками, проявляя чудеса благородства. 

— Откуда вы… — выдохнула я в изумлении. Что еще этот человек обо мне знает? 

Незнакомец остановил меня взмахом руки:

— Считайте, судьба решила вас вознаградить за такое великодушие. Так как, играем? 

Я пожевала нижнюю губу, решаясь.

— Играем, — наконец ответила ему и раскрыла шкатулку, боясь передумать. 

О том, как это все рискованно, подумаю позже. На кону мое будущее. Да и он еще не знает, с кем связался. Может, этот человек и разузнал обо мне кое-что, но на что я способна в достижении своих целей, наверняка и представить не может. Пусть ведет свою игру, а я буду вести свою. Посмотрим, кто кого переиграет. 

— Ваша вещь, — напомнил незнакомец и постучал пальцем по билету. 

— Да, сейчас. 

Я пробежалась по себе взглядом. Чем же можно поделиться? На мне был лишь маленький кулон на цепочке, подаренный еще бабушкой, и заколка в волосах. Не самая любимая, купленная отцом, просто удобная. Но и менее ценная. Я достала ее из прически, и мои волосы каштановой волной рассыпались по спине. 

— Подойдет? 

— Вполне, — ответил незнакомец и стал снимать перчатки. Его руки оказались неожиданно молодыми, лишь на ладонях и пальцах виднелись мозоли, характерные для тех, кто часто тренируется с оружием. — Предлагаю играть с использованием магии. 

— Магии? — меня постигло очередное удивление. — Вы уверены? 

— Выигрыш того стоит, не так ли? 

— Пусть так, — кивнула я. 

Магия, значит, магия. 

В игру стихий можно было играть двумя способами: магическим и обычным. Первый я едва ли когда использовала в «Черных костях», поскольку моими противниками были в основном простые люди, и магией они владели слабо или не владели вовсе. Но сегодня возник иной случай. 

Шкатулка легким щелчком превращалась в игровое поле, разделенное на четыре сектора: огня, воды, металла и воздуха. К каждому полагался набор соответствующих шариков разного размера. Игроки выбирали себе по две пары стихий: огонь-металл или вода-воздух. Задача игры — за меньшее количество ходов избавиться от шариков соперников и не дать уничтожить свои. В партиях без магии требовалась лишь логика и следование четким правилам, с магией же правила менялись, и игра превращалась в настоящую борьбу стихий. 

— Выбирайте пару, — любезно предложил незнакомец. 

Я взвесила все варианты и остановилась на огне и металле. Противник кивнул и стал расставлять на поле шарики синего и белого цветов. 

— Ваш ход, — мне снова предложили выйти вперед. 

Я, недолго думая, метнула на его сторону красный шарик. Он полыхнул было огнем, но тут же зашипел, уничтоженный водным шариком противника. Ответный ход был воздушной стихией, и я в последний момент сумела отбить шарик соперника металлическим. 

Слова незнакомца, что он якобы хочет дать мне выиграть, волей-неволей закрепились в голове и заставили меня ослабить внимание, за что я вскоре и поплатилась. Когда у меня осталось меньше половины шариков, а соперник потерял всего лишь треть, я занервничала. Проигрыш уже стоял за моей спиной, а билет на корабль уплывал все дальше. 

Я собрала всю волю в кулак и нанесла несколько победных ударов, чем вызвала у соперника озадаченный хмык. Мы почти сравнялись, когда незнакомец изловчился и одним махом уничтожил остаток моих огненных шаров. 

— Все честно, — ответил он на мой гневный раздосадованный взгляд. 

И я не могла с ним поспорить. Вот только шансы на победу таяли на глазах. 

— Вы точно хотите, чтобы я выиграла? — язвительно уточнила я. 

— А вы всем незнакомцам верите? — ответил противник, разнося остатки моей армии металлических шариков. — Очень наивно, леди. Очень наивно. И да, я выиграл. 

Внутри все упало, когда я осознала, что меня обманули. Нет. Я сама дала себя обмануть. Во рту появился привкус желчи, а в глазах потемнело. 

Но если в тот миг мне казалось, что сегодня уже ничего хуже произойти не может, то я снова ошиблась. Дверь таверны с грохотом распахнулась. Вначале в нее ввалились два полисмена, а следом из-за их спин вышел мой брат. Увидев меня, он сделал печальное лицо и произнес:

— Эмми, как ты могла? 

Брат направился ко мне, неторопливо, но решительно. Костюм в тонкую полоску неизменно элегантен, прическа — волосок к волоску. Безупречный Джереми. Идеальный во всем. Все взгляды в таверне были устремлены на него и меня. Робби тоже замер за барной стойкой, наблюдая. 

— Вот где ты проводишь вчера, сестренка, — произнес брат, окидывая взором зал. — Какое разочарование. Собирайся, мы едем домой. Отцу не терпится увидеть тебя живой и невредимой. 

Я еще не успела оправиться от позорного проигрыша, а тут новый кошмар. Отец и брат узнали о моем секрете. Пожалуй, это худший день в моей жизни. Трудно представить, что ждет меня дальше. 

— И для этого ты привел с собой полисменов? — мне снова приходилось скрывать свой страх. Правда, сейчас к нему примешивалась злость, и именно она придавала мне храбрости. — Выведешь меня отсюда как преступницу? Или боишься, что не справишься со мной один? Что я сбегу? 

Кстати, неплохая идея. Была бы. Если бы все доступные выходы не находились позади Джереми и стражей порядка. Судя по лицу Робби, он тоже пытался что-то придумать для моего спасения, но, кажется, идей было немного. 

— Мисс Брайн, не несите чепухи, — брат снисходительно улыбнулся. — Они здесь для твоей защиты, а не ареста. И если бы ты вела себя прилично, как и подобает леди твоего круга, — он понизил голос, говоря сквозь зубы, — не пыталась бунтовать и перечить отцу, то и не пришлось бы прибегать к помощи полисменов. 

— Простите, это не вы уронили? — внезапно вклинился в наш разговор мой бывший соперник по игре стихий. Капюшон на его голове был натянут еще глубже, почти свисая на лицо. Случайно на него упал свет от лампы, и я смогла рассмотреть его губы и подбородок с легкой щетиной, а еще белую полоску шрама, убегающую вверх по щеке, в густую тень под капюшоном. 

— Вы мне? — брат лишь искоса глянул на него. 

— Да, — и незнакомец показал простой деревянный мундштук. 

— Нет, не мое, — ответил Джереми, точно отмахнулся. 

— Тогда прошу прощения, — незнакомец коснулся его руки, затем коротко кивнул и поспешил к выходу. И даже ничего не сказал мне на прощание. 

Я глянула на стол, за которым только что мы сидели: ни билета, ни моей заколки. К горлу снова подступил ком, в глазах защипало от непрошенных слез. Я быстро отвернулась, чтобы их не видел Джереми, и стала порывисто собирать игру. 

Полисмены обступили меня с обеих сторон, лишая последней возможности на какие-либо маневры. Робби с сочувствием посмотрел на меня, когда я проходила мимо, точно под конвоем. «Удачи», — прочитала я по его губам и слабо улыбнулась в ответ. Хоть кто-то на моей стороне. 

Джереми сам распахнул передо мной дверь экипажа и помог — скорее, подтолкнул — забраться в него, затем, отпустив полисменов, сел напротив. Он молчал, я тоже. Меня подмывало спросить, как меня разыскали, но гордость не позволила. Я отвернулась к окну и до самого Лонг-Линда молчала. Джереми тоже лишь однажды нарушил тишину, заметив, что пропала одна его запонка. 

— Наверное, потерял в том притоне, — пробормотал он с досадой. — Кто-то из твоих друзей-бродяг сегодня разбогатеет. 

Я не удостоила его ответа, продолжая отсутствующим взглядом смотреть в окно. К моменту, когда экипаж остановился у ворот нашего особняка, я почти вернула себе самообладание и боевой дух. Встреча с отцом предстояла жаркой, но я не собиралась ломаться под его напором. Его гнев меня уже давно не страшил. Я знала, что вначале меня ждет долгий мучительный монолог, полный нравоучений и распеканий, потом, возможно, меня посадят на время под арест в свою комнату или придумают какое-либо другое наказание, например, заставят выучить все статьи из кодекса магического права. Или снова пришлют миссис Ривер, чтобы учить меня этикету. Возможно, опять начнутся угрозы выдать меня замуж. Но я все это стерплю, мне не впервой. А потом начну все заново. Я и без того уже скопила достаточно денег, осталось немного — и наконец обрету желанную свободу. И этого никто у меня не отнимет. 

Я ожидала, что меня сразу потащат в кабинет к отцу, но дворецкий, открыв дверь, сообщил:

— Господин Брайн велел, чтобы вы отправлялись в свою комнату, мисс, и привели себя в порядок. Через полчаса он ждет вас и господина Джереми в столовой. Сегодня на ужине будут гости. 

— Гости? — Джереми озадачился, мне же было на гостей плевать. 

Неприятный разговор с отцом откладывался, и только это меня радовало. Поэтому я, не дослушав ответ дворецкого брату, почти бегом бросилась к лестнице. 

Путь в комнату лежал через галерею портретов моей родни: от дальних и давно почивших представителей нашего рода до ныне здравствующих. Был здесь и мой портрет — маленькой шестилетней девчушки, сидящей на коленях у матери. После ее смерти я больше не позировала ни одному художнику, хотя отец и пытался меня заставить. Но я каждый раз бросалась в такие горькие слезы, что художники сами отказывались меня рисовать. Зато Джереми красовался на нескольких картинах, одна из которых была нарисована три года назад, когда он поступил в Университет Высшей магии. 

Прямо около моей комнаты висел портрет моей бабушки, о которой я вспоминаю с не меньшим теплом, чем о маме. Она воспитывала меня в течение восьми лет после смерти мамы, пока сама не отправилась в мир иной. В тот день я осознала всю глубину своего одиночества. 

— Привет, бабуля, — тихо поздоровалась я, проскальзывая в свою комнату. — Отчитываюсь: я жива, здорова и полна оптимизма. 

Бабушка смотрела на меня с портрета с мягкой улыбкой, и я улыбнулась ей в ответ. 

Закрыв дверь, я услышала шаги в ванной комнате. Это наверняка была моя горничная Марго. Я поспешила спрятать свою сумку под кровать ровно за секунду до того, как Марго показалась на пороге, вытирая влажные руки о передник. 

— Мисс Эмили, вы уже вернулись, — она с дружелюбной улыбкой склонила голову. — Я как раз готовлю вам ванну. Ох, а что это у вас за наряд? — воскликнула она потом, окидывая меня взглядом. — Вы в брюках! Откуда они у вас? 

Несмотря на то, что Марго была всего на пять лет старше меня, вела она себя как повидавшая жизнь матрона и не разделяла мое стремление к независимости, оставаясь до мозга костей приверженицей патриархальных ценностей. Наверное, именно поэтому ее так привечал отец и доверял ей заботу обо мне, своей непутевой дочери. Но, справедливости ради, мы с ней неплохо ладили. Особенно в те моменты, когда она не пыталась, как и мой родитель, наставить меня на путь истинной леди. 

— Снимайте их немедленно! — возмущенно тряхнула Марго своими светлыми кудрями. — И эти сапоги… Они все в грязи! Надеюсь, отец не видел вас в таком виде!

К счастью, нет. Впрочем, даже если бы и увидел, хуже бы уже ничего не произошло. Я с молчаливым вздохом стала стягивать с себя одежду, которая так ужасала Марго. Брюки из прочного коричневого джута, как и кожаную куртку, я выменяла на парочку магических артефактов у молодого помощника нашего конюха, а вот рубашку стащила у брата: в его гардеробе их было столько, что он навряд ли заметил пропажу. Единственное из всего наряда, что принадлежало только мне, были сапоги, их я носила, когда занималась верховой ездой. 

Глядя, с каким отвращением Марго смотрит на ворох одежды, скинутый мною, я попросила:

— Только не выбрасывай это, будь добра. Возможно, они мне еще пригодятся. 

— Я отнесу их в прачечную, — Марго подняла вещи вытянутой рукой, будто они были заразные. Уверена, будь ее воля, она немедленно сожгла бы их, а пепел развеяла по ветру. 

Опустившись в ванну, до краев наполненную горячей водой, я поняла, что все-таки успела замерзнуть: последняя неделя лета выдалась промозглой и дождливой. Несколько минут я просто сидела, отогреваясь, и ни о чем не думала. Потом же мои мысли стали занимать события этого бурного вечера. Если бы я ушла всего на четверть часа раньше, тогда, когда и собиралась, то ничего бы этого не произошло. Но появился незнакомец и втянул меня в свою грязную игру. Меня вновь окатило волной стыда: как я могла так опозориться? Так глупо проиграть. 

А вы всем незнакомцам верите? Очень наивно, леди, очень наивно. 

Зачем ему вообще нужна была эта игра? Он попросил любую мою вещь. Любую. И забрала ее с собой, я видела это. С какой целью? Расскажи я о таком Марго, она бы захихикала и решила, что это просто мой тайный поклонник, который хотел поиметь что-то на память обо мне. Но это предположение было бы еще наивнее и глупее. Нет, тот человек не был похож на влюбленного. Скорее, он насмехался надо мной, хотел унизить этим проигрышем. 

Если мне еще когда-нибудь доведется встретиться со стариком Робби, непременно расспрошу его об этом человеке, потому что сама я никогда раньше не видела его в «Черных костях». И от этого вся ситуация казалась еще более подозрительной. 

А что, если действительно это он сдал меня отцу? Если он человек отца, отправленный выследить меня? 

— Не грызите ногти, мисс Эмили, — выдернул меня из мыслей голос Марго. 

Я тотчас убрала руки под воду. Тут я с горничной была согласна: грызть ногти — ужасно. Но как избавиться от этой дурной привычки, когда так нервничаешь? 

— И поторопитесь, мисс, гости уже подъехали, — наставительно продолжила Марго, разворачивая прогретое полотенце. — Мистер Брайн будет злиться, если вы опоздаете к столу. 

— Он и так будет злиться, — проворчала я, смывая с себя мыльную пену. 

Даже не сомневаюсь, что Марго нарочно приготовила мне самое легкомысленное платье из моего гардероба: муслин цвета топленых сливок, украшенный по всему полотну мелкими розовыми розочками, рукава-фонарики и три ряда кружев по подолу. Волосы она мне зачесала вверх и перевязала шелковой розовой лентой. 

— Вы такая красивая! — восхитилась горничная результатом своего труда. 

— Ну да, как безе, — вздохнула я, поднимаясь. 

Спускаться в столовую не было никакого желания. 

— Кто хоть приехал к нам? — запоздало поинтересовалась я. 

— Господин и госпожа Уолтеры, а также их старший сын. 

Я мысленно закатила глаза. Неужели мои худшие опасения сбывались и сегодня меня ждет еще и сватовство? 

— Прошу прощение за опоздание, — произнесла я, входя в столовую, и поклоном приветствовала гостей. 

Все уже сидели за столом и ожидали, когда слуга разложит закуски. Отец окинул меня сердитым взглядом, но от гневных реплик в присутствии гостей воздержался. Джереми ухмыльнулся. А вот сын четы Уолтеров поднялся из-за стола, чтобы проводить меня к моему месту. Гарольд Уолтер был худощав и высок, как молодой тополь, который только-только пошел в рост, и очень стеснительный. Он густо краснел, когда отодвигал мне стул. Подобная реакция вызывала у меня еще большую неловкость и досаду.

Миссис Уолтер, такая же худая, как и ее сын, пробежалась по мне глазами, оценивая, и только потом одобрительно улыбнулась:

— Мисс Брайн, вы расцветаете с каждым днем. 

— Благодарю, — я вернула ей любезную улыбку. — Вы тоже прекрасно выглядите. И вам очень идет этот синий оттенок платья, миссис Уолтер. 

Мне ответили благодушным кивком, затем гостья обратилась к моему брату:

— Джереми, ты собирался рассказать нам о своих успехах.

Брат сразу приосанился и улыбнулся:

— Мои успехи невелики, миссис Уолтер. Я все так же учусь в Университете, мне остался последний год и преддипломная практика. 

— Ну-ну, сын, не скромничай, — отец тоже расправил плечи, став еще шире в груди. Его поседевшие усы горделиво приподнялись. — Твои успехи весьма впечатляющие. Представь себе, Розали, у него весь аттестат с отличием, и в конце прошлого курса он получил премиальную стипендию как лучший студент, а также место для практики в Министерстве по правам магов. 

Розали Уолтер восхищенно покачала головой, ее муж тоже что-то одобрительно крякнул, а Гарольд, сидящий по правую руку от меня, снова пошел красными пятнами. Похоже, он, как и я, явно не дотягивал до вершин, взятых моим безупречным братом. 

— Ну а что же Эмили? Какие у тебя планы, милая? — ласково пропела Розали. — Тебе ведь уже восемнадцать исполнилось, если не ошибаюсь, в канун Зимней луны. Значит, скоро и девятнадцать…

Я ждала этот вопрос, но никогда не могла подготовить на него достойный ответ. Сегодня же, в свете всех событий, я бы многое отдала, чтобы его не слышать вовсе. 

Отец шумно вздохнул и поерзал в кресле, которое сразу заскрипело под грузным телом. Его кустистые брови сошлись на переносице. 

— Не пора ли тебе подумать о замужестве? — словно не замечая сгустившихся туч, продолжила миссис Уолтер. 

— Я рассматриваю этот вариант, — отец пронзил меня взглядом. 

— Не думаю, что я пока готова к замужеству, — вспыхнув, ответила я. Но взгляд его выдержала. 

— Тебя больше никто не будет спрашивать, — процедил отец. Гнев распирал его изнутри, кипя, как вода в чайнике, и, видно, сдерживать его мистеру Брайну было все тяжелее и тяжелее. — Ты не заслужила этого, Эмили. И ты знаешь почему. 

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Я опустила глаза в тарелку, мечтая исчезнуть. Пальцы сами сжались в кулак, и я спешно спрятала их под стол. 

— Кхм, — кашлянул мистер Уолтер и осторожно поправил очки на переносице. — А вы слышали о новом случае иссушения? 

Неприятная сцена тотчас была забыта, и все устремили взгляды на него. 

— Кто на этот раз? — спросил Джереми, нахмурившись. 

— Лорд Витоль Крауз, — ответил мистер Уолтер. 

— Это ужасно, ужасно, — покачала головой его жена. — Четвертый случай иссушения с начала лета. 

И это и правда вызывало тревогу, до этого лета ничего подобного не происходило. Маги из сильнейших родов один за другим лишались силы, ее из них словно высасывали досуха. И ни один лекарь не мог понять, как это происходит и, главное, как это исправить. Кто-то даже предположил, что грядет конец света. 

— Рошилд, Мариус, Винтер… — задумчиво перечислил брат. — И вот теперь Крауз. Интересно, есть ли между ними связь?

Отец при этих словах вдруг побледнел, но, кажется, никто кроме меня этого не заметил. К тому же он быстро взял себя в руки и перевел тему:

— Предлагаю для десерта перейти в чайную комнату и продолжить беседу там. 

Выходя из столовой, я вновь обратила внимание, как он украдкой вытирает салфеткой пот со лба. Неужели боится, что может оказаться следующим? Впрочем, уверена, что не он один. 

— Мисс Эмили, — отвлек меня робкий голос Гарольда, следовавшего за мной. — Позвольте заметить, что вы… Вы… Прекрасны… 

— Благодарю, — я вымучила вежливую улыбку. 

— Ваши глаза… — продолжил Гарольд, заикаясь от волнения. — Они… Они… зеленые как… — он запнулся. 

— Как весенняя листва, — подсказала я со вздохом. 

— Именно, — с готовностью кивнул парень. 

— Или как изумруды, — добавила я. — Или как лягушка. 

— Да, — он снова энергично кивнул.

 — Как лягушка? — я с усмешкой приподняла брови. 

— Нет, нет, — Гарольд с ужасом замотал головой. — П-простите. К-как изумруд, конечно же. Я п-просто не умею делать красивые комплименты. 

— Это вы меня простите, — я виновато улыбнулась. Гарольд, в отличие от его родителей, мне нравился. — А я… Я не умею принимать комплименты. И вообще, давайте начистоту, — я доверительно коснулась его рукава. — Если вы или ваша матушка подумываете о том, чтобы посвататься ко мне, то это глупая затея. Я не создана для брака, понимаете? И я не смогу сделать вас счастливым, Гарольд. Вы чудесный молодой человек, но вы достойны лучшего, поверьте. Простите, — и я оставила его явно расстроенным и озадаченным. Но на кокетство и флирт я действительно была не способна, как и не могла подарить ему надежду на возможный союз между нами. 

Больше на острые темы разговоры в этот вечер не велись. Около половины одиннадцатого гости отправились домой. Я собралась тоже улизнуть в свою комнату, но меня остановил суровый голос отца:

— Эмили. Я жду тебя в своем кабинете. Немедленно. 

Ну вот, кажется, началось… 

Атмосфера кабинета отца всегда давила на меня. Мебель из темного дерева казалась слишком массивной. Тяжелые шторы на окнах почти никогда не открывались, поэтому солнечный свет здесь был редким гостем. Отец предпочитал ему свечи, отчего в кабинете постоянно присутствовал запах воска. Я не имела ничего против этого аромата, но в таких количествах, как в этом месте, он был просто удушающим. 

Отец не сел в свое широкое кожаное кресло и не предложил сесть мне. Он, наверное, с минуту расхаживал по ковру, сердито шевеля усами, а я стояла перед ним, сцепив пальцы в замок, и молчала. Потом он остановился и вперился в меня тяжелым взглядом. 

— Я устал, Эмили, — его голос был как никогда холоден. — Устал от всех твоих выходок. От твоего неповиновения. От твоей строптивости. Но то, что произошло сегодня, стало последней каплей в чаше моего терпения. 

Отец направился к столу. Только сейчас я заметила лежащую там свою сумку. Сумку, которую я несколькими часами ранее припрятала под свою кровать. Отец схватил ее и резким движением перевернул. На ковер посыпались пузырьки, баночки и плетеные амулеты. 

— Зачем ты так? — вырвалось у меня испуганное. 

Я, забыв о гордости, опустилась на колени и принялась их собирать. 

Отец смерил меня презрительным взглядом. 

— И ты считаешь все это достойным леди твоего уровня? — процедил он. — Настойка перемен… Эфир удачи… Капли от тоски… Амулет возможностей… — носок его начищенного ботинка небрежно подцепил и толкнул один из флаконов, и тот покатился под стол. — И этим занимается моя дочь? Как магичка низшего звена? Как последняя знахарка? Еще и торгует ими в портовой таверне!

— Я не делаю ничего дурного! — выкрикнула я. Мой голос дрожал от обиды и гнева. — Эти вещи… Люди в них нуждаются. Они приносят пользу и радость. Дают надежду. Но главное, мне нравится их делать! Мне нравится создавать все эти настойки, эфиры и амулеты, понимаешь? И у меня это получается хорошо! 

— И это отвратительно, — отец наклонился ко мне, прошипев это прямо в лицо. — Отвратительно, когда магию великого рода растрачивают на всякую ерунду, типа этого, — он занес ногу над пузырьком, лежащим рядом, и наступил на него со злым наслаждением. Раздался хруст стекла, и на ковре стало расплываться мокрое пятно. Запахло терновым корнем и семилистником. 

Я стиснула зубы, чтобы не наброситься на отца в порыве ответного гнева. 

— Бери пример со своего брата, — продолжил отец. — Вот, кем можно гордиться! 

— Конечно, — удрученно усмехнулась я. — Джереми прекрасный сын. Пошел по твоим стопам. 

— Так почему же ты не можешь сделать то же самое? — рявкнул отец и снова стал расхаживать туда-сюда. 

— Окончить университет по «женской» специальности и стать еще одним винтиком в министерстве права? Или отправиться в отдел исполнения наказаний и применять магию на осужденных? Стать фрейлиной старой королевы и делиться с ней своей силой, чтобы она протянула еще с десяток лет? А потом выйти замуж и делать то же самое для мужа? Нарожать ему детишек и продолжить его род? — с вызовом поинтересовалась я. — Тогда бы ты мог мною гордиться, папа? 

— Видишь, сколько у тебя вариантов? — едко отозвался отец. — И ты сама о них знаешь. Во всяком случае, выбери ты что-то подобное, то хотя бы не позорила меня. Впрочем, замужество действительно было бы для тебя лучшим выбором. Потому что, похоже, достойное образование ты не потянешь, — он скривился, глянув на горсть амулетов, которая лежала на моих коленях. 

— Я лучше умру, чем выйду замуж, — выплюнула я с ненавистью. 

Отец закатил глаза и тяжело вздохнул. Потом потер грудь в районе сердца, поморщился и открыл графин с водой. Медленно наполнил стакан и сделал оттуда несколько крупных глотков. Закралась робкая надежда, что буря затихла, но отец вдруг заговорил. И голос его отдавал сталью. 

— Я нашел для тебя наилучший вариант, Эмили. Даже лучше, чем замужество. Пока. Ты отправишься в Облачную академию. 

— Что? — мир вокруг пошатнулся. — Ты шутишь? 

— Я серьезен как никогда, — он бросил на меня испепеляющий взгляд. — Мне нелегко далось это решение. Но я понял, что это лучшее, что я могу сделать для тебя. Для всех нас. 

— Лучшее для меня? Для всех вас? — я подскочила на ноги и почувствовала, как дрожат коленки. — Говори прямее: ты избавляешься от меня! 

Он покачал головой:

— Если нахождение там выбьет из тебя всю спесь и глупость, то все равно, как это называется. Ты не оставляешь мне выбора, Эмили, повторяю. 

— Но там, говорят, настоящая тюрьма… — прошептала я в нахлынувшем ужасе. 

Отец пожал плечами. 

— Тем хуже для тебя. 

— Так лучше или хуже? — я нервно улыбнулась и попятилась к двери. — Чего ты хочешь для меня? 

— Я всего лишь хочу послушную дочь, которая не позорит меня! — он стукнул кулаком по столу. 

— Ты этого не получишь, — хрипло произнесла я и рванула к двери, намереваясь сбежать, но меня отбросило от нее силовой волной. Затем закрутило волчком, а после притянуло к отцу. В его глазах пылал огонь ярости. Он впервые использовал на мне свою магию, и это стало для меня точно еще одно предательство. 

— С этой минуты, — проговорил он, крепко, до боли сжимая мой локоть, — ты будешь выполнять то, что скажу я, Эмили. А за любым сопротивлением последует наказание. И твоя жизнь превратится во мрак еще до того, как ты попадешь в Облачную академию. 

После этого он, продолжая удерживать мой локоть, потянул меня прочь из кабинета. 

Слуги опускали глаза и прятались по углам, пока я поднималась по лестнице в сопровождении надсмотрщика-отца. Мои щеки пылали от обиды и унижения. Когда отец захлопнул за мной дверь моей комнаты, я пнула ее ногой и упала на кровать, зарывшись лицом в подушку и дав волю слезам. Я пыталась сдерживать рыдания, чтобы не давать никому лишнего повода для разговоров, а отцу и брату — для торжества. 

Я не заметила, как дверь снова открылась и кто-то вошел, услышала тихий голос Марго, когда она уже стояла у моей кровати:

— Мисс Эмили… 

Я затаила дыхание, борясь со слезами. Потом сделала глубокий судорожный вдох и оторвала лицо от подушки. 

— Чего тебе? — прозвучало грубо и резко, хотя я никогда не позволяла себе раньше подобного со слугами. 

— Вот, — она положила на край кровати мою сумку. — Я собрала все, что было еще целым. 

Я не поблагодарила ее, но притянула сумку к себе и обхватила ее обеими руками, как самую ценную вещь. 

— Это ведь ты отдала сумку отцу? — спросила я бесцветным голосом. 

Марго потупила глаза, в них блеснули слезы:

— Простите, мисс Эмили, но он заставил меня. Так бы я никогда… 

— Ясно, — я рассеянно кивнула в сторону. В этот миг в мире стало меньше еще на одного человека, кому я могла доверять.

— Вы что-то желаете? — поинтересовалась Марго. — Давайте помогу раздеться. 

— Не надо, я сама. Можешь идти. 

Служанка попятилась к двери, потом остановилась и вновь виновато посмотрела на меня:

— Еще, госпожа… Простите, но мне велено вас запереть. 

Из меня вырвался отчаянный смешок. 

— Простите, мисс, — повторила она и выскользнула за дверь. Вскоре раздался щелчок замка. 

Я сжала голову ладонями. Виски раскалывались, а в ушах гудело. Опустошение растекалось по всему телу. Я закусила губу до крови, чтобы хоть так не дать себе провалиться в это губительное состояние. Сделала несколько глубоких вдохов. 

Тяжесть сумки на коленях помогла окончательно вернуться в реальность. 

Я открыла ее и осторожно вытряхнула содержимое на кровать. В этих пузырьках и фигурках была вся моя жизнь. Моя отдушина. 

Делать всевозможные снадобья и наполнять магией предметы меня научила бабушка. Она делала это втайне от отца, который презирал ее не меньше, чем меня сейчас. С той лишь разницей, что теще он не мог высказать это в лицо и применить к ней какое-либо наказание, кроме того, чтобы сократить общение со мной до самого малого. Отец не знал, чем мы занимались с ней дождливыми осенними вечерами и снежными днями, прячась в маленьком домике садовника. Там никто не жил, просто хранили всякий инвентарь и хлам, для нас же это стало нашим секретным местом. 

Я продолжала ходить туда, даже когда бабушки не стало. Занимаясь всеми теми же вещами, я чувствовала себя не так одиноко. И не такой бесполезной.

Первый амулет на успех, за который я получила деньги, достался сыну хозяйки цветочной лавки. Он мечтал поступить в мореходное училище, но боялся, что не преуспеет в этом. Вначале я отдала ему амулет просто так, а через месяц он пришел ко мне счастливый и вручил серебряный коин. 

— Твоя магия работает, — сообщил он. — И она достойна вознаграждения. 

Тогда на эти деньги я купила себе новых флаконов и трав, а еще лоскутков кожи, из которых лучше всего получались амулеты. 

Я улыбнулась, вспоминая об этом. Позже появились еще покупатели, иногда я просто дарила свои поделки, но тот первый раз навсегда остался в моей памяти, потому что именно тогда я осознала, чем хочу заниматься в жизни. 

Я рано поняла, что вся та магия, которой учила меня бабушка — простая, в понимании высших магов. Знатные лорды-маги и руки не стала бы о нее марать. Даже в университете факультет артефакторики имел сугубо теоретическую направленность, и туда редко кто хотел идти учиться. Не престижно. И уж точно мне бы отец не позволил туда поступить. Он мечтал видеть меня либо на побегушках в одном из отделений министерства магии, поскольку более высокой должности девушке в тех кругах не добиться, либо — что лучше всего — выгодно вышедшей замуж. Поисками достойного мужа, естественно, занимался бы тоже он. Мои мнения и желания никто никогда не учитывал. 

Мы часто ссорились. Я никак не хотела становиться покорной дочерью, а он желал сломить меня. Между нами никогда не было близости, а в последние годы эта пропасть непонимания только росла. Я все чаще слышала в свой адрес оскорбления и сетования, что дочь «не получилась», привыкла к наказаниям и бесконечным сравнениям с братом, который как раз таки «получился». 

Когда период открытого подросткового бунтарства прошел, я поняла, что нужно действовать умнее. И тише. Так у меня появилась цель — заработать денег и покинуть этот дом, стать независимой от предрассудков отца и осуществить свою мечту. А мечтала я поселиться в каком-нибудь маленьком городке Нового Арвона, за Южным морем, где люди не разделяют высшую и простую магию, а ценят любое ее применение, открыть свою лавку и заниматься тем, что у меня лучше всего получается. Тем, что делает меня счастливой. 

— Я все равно не сдамся, — услышала я свой решительный голос в тишине комнаты. 

Нет, я не могу себе этого позволить. Пусть меня предал отец и брат, но себя я предать не могу. Я должна найти способ сбежать до того, как меня отправят в Облачную академию. У меня уже есть кое-какие накопления, а еще драгоценности. Робби поможет мне их сбыть по-быстрому, у него же смогу и спрятаться на время. 

А может, мне повезет настолько, что я сумею попасть на корабль, о котором говорил незнакомец из таверны. Я было нахмурилась, вспомнив о нем и своем проигрыше, но потом отогнала эти мысли и заставила думать себя позитивно. 

Да, теперь я знала, что буду делать. 

Наступившей ночью сбегать было неразумно. Следовало хорошенько все продумать и распланировать, усыпить бдительность отца и слуг. Но и затягивать с этим я тоже не собиралась. 

После долгих размышлений я пришла к выводу, что путь из комнаты у меня один — через окно. Значительно облегчала задачу пологая крыша террасы, над которой я как раз и жила. Старые деревья с буйными кронами должны были помочь пробежать по ней не заметно, а по крепкой виноградной лозе, что оплетала южную стену дома, можно было легко спуститься вниз. Ну а дальше — калитка сада, которой редко пользовались, и, наконец, воля. 

Весь следующий день я занималась тем, что украдкой собирала походную сумку. В моменты, когда ко мне заходила Марго, приходилось ее прятать и делать печальный вид. Часть еды, принесенной ею, я тоже припрятала в дорогу. 

Больше всего я боялась, что меня навестит отец, но он, видимо, решил игнорировать меня. Один раз заглянул Джереми. 

— Пытаешься смириться с неизбежным? — поинтересовался он участливо. — На мой взгляд, отец перегнул палку с академией. Но и ты хороша, Эмми. Не стоило так себя вести, и ничего подобного бы не случилось. Будет тебе уроком. 

— Судя по слухам об Облачной академии, уроки у меня будут весьма поучительны, — огрызнулась я. — Возможно, тебе повезет, и я не вернусь оттуда домой. И пятно на репутации нашей семьи наконец исчезнет. 

— В тебе говорит капризный ребенок, Эмми, — наставительно произнес Джереми. — Но если будешь себя хорошо вести и прилежно учиться, то, уверен, отец заберет тебя оттуда раньше, чем закончится семестр. Главное, найди свой путь. Правильный. 

— Тот, который устраивает отца, — поправила я. 

— Правильный для всех нас, — с нажимом отозвался мой «всегда-правильный-брат». 

Когда он ушел, я вернулась к своим тайным сборам. Нужно было не забыть мазь от боли в спине для Робби. Я рассчитывала отдать ему ее вчера перед уходом из таверны, но мне не дали этого сделать. 

Со стариком Робби, бывшим моряком, а ныне владельцем таверны «Черные кости» я познакомилась прошлой осенью. У меня был не очень удачный день, я только-только пыталась освоиться в роли продавца своих амулетов, ходила по лавочкам в торговом квартале, и он заметил меня, а потом предложил сыграть в игру стихий. Ставка — амулет на привлечение клиентов. Со своей же стороны он предложил сумму вдвое больше той, что я изначально запросила. 

Тогда я выиграла и была несказанно рада. А Робби угостил меня горячем пуншем и снова предложил сыграть.

— Если проиграешь, то расскажешь, что такая юная леди делает в таком неподходящем для нее месте и пытается сбыть амулеты и зелья. 

Я не хотела открывать своей тайны, но мне пришлось, поскольку удача в этот раз была на стороне Робби. Он выслушал меня, покачал головой и сделал очередное предложение:

— Ты можешь торговать у меня в таверне. А еще играть на деньги. Будешь полностью под моей защитой. 

— Но какая выгода с этого вам? — спросила я, понимая, что не бывает все так просто. 

— Играть с юной девицей — это особый азарт. Никто из мужчин не захочет проиграть ей. А азарт влечет за собой больше выпивки, — объяснил он, усмехаясь. — Это раз. Плюс будешь платить мне по пять медных коинов как за аренду места, если такая подозрительная. И потом… — старик окинул меня задумчивым и немного печальным взглядом. — Ты похожа на мою внучку. Пять лет назад ее унесла неизлечимая болезнь. 

— Сожалею, — прошептала я, испытывая смесь из благодарности и неловкости. 

Я уверена, что Робби послали мне сами небеса. С той минуты многое изменилось в моей жизни, а мечта стала еще ближе и реальнее. После того дня мы с Робби нередко болтали по душам, потихоньку открывались друг другу, и в какой-то момент я поняла, что он мне стал куда роднее тех, кто нынче звался моей семьей. Поэтому я и сейчас готова была довериться ему, знала, что он сделает все, чтобы помочь мне. 

День выдался пасмурным, поэтому стемнело быстрее обычного. Я попыталась пораньше избавиться от Марго, сославшись на сильную головную боль, и хандрила перед ней с особым энтузиазмом. Она все же заставила выпить меня чай из ромашки и мелиссы и наконец оставила одну. 

Отец, я слышала, уехал к кому-то с визитом и до сих пор не вернулся. Брат засел в библиотеке и готовился к наступающему учебному году. Мне нельзя было упускать такой шанс. Я на всякий случай проверила дверь: заперто. Что ж, значит, будем следовать изначальному плану. 

Спускаться из окна во двор мне было не впервой. Окно даже не скрипнуло, когда я его открывала. Крышу террасы выстилали первые опавшие листья, и это помогло заглушить шаги. Я тенью проскользнула к южной стороне, в две секунды спустилась по лозе и шмыгнула в кусты, от которых было рукой подать до заветной калитки. 

Первый квартал я пробежала, скрываясь за деревьями и постоянно оглядываясь. Потом немного успокоилась, переводя дыхание, и перешла на шаг. До портового района идти минут двадцать, если повезет, я попаду в «Черные кости» раньше, чем часы на городской башне пробьют одиннадцать. 

Мой путь лежал недалеко от центральной площади, поэтому пришлось скрывать лицо за шляпой и волосами и избегать ярко освещенных мест. 

— Мисс Эмили! 

Я чуть не подскочила на месте, когда услышала позади себя свое имя. А через мгновение со мной поравнялась двуколка, которой управлял Гарольд Уолтер. 

— А я вас сразу и не узнал! — его лицо освещала застенчивая улыбка. — У вас весьма непривычный наряд. 

Ну конечно, брюки. 

— Здравствуйте, мистер Уолтер, — я выдавила из себя улыбку. — У меня возникло одно срочное дело. Я спешу, простите. 

Главное, не паниковать. И побыстрее отделаться от него. 

— Я могу вас подвести! — охотно предложил Гарольд. — Леди в такой час одной лучше не ходить. 

— Нет, спасибо… — начала было я, но потом взглянула на ратушу, часы которой виднелись из-за домов. Время катастрофически утекало. — Если только до Пепельной улицы, — сдалась я. Хоть десять минут сэкономлю. 

— Конечно! Садитесь! — Гарольд подал мне руку, и я забралась на сидение рядом с ним. Лошадь тронулась. 

— Гарольд, я хотела вас попросить… Не рассказывать никому, что видели меня, — быстро, на одном дыхании произнесла я. 

— О, я хотел вас просить о том же, — и его скулы порозовели. 

— О, конечно! — заверила я, пытаясь не показать удивления. 

— В первую очередь об этом не должны знать мои родители, — добавил Гарольд. — Видите ли, я еду из поэтического клуба, в котором состою с недавних пор. Но мои родители… это увлечение не одобрили. И я посещаю его тайком. 

— Как я вас понимаю, — я со вздохом покачала головой. 

— Вы не осуждаете меня за это? 

— С чего бы это? Нет, конечно. 

— Вы любите поэзию? — глаза парня загорелись. — Если хотите, в следующий раз вы можете пойти со мной. 

— Посмотрим, — уклончиво ответила я. — Но спасибо за приглашение. 

— Ваш отец тоже такое не одобряет, понимаю, — он кивнул. — Горько, когда ожидания родителей не совпадают с желаниями детей. 

— Это так… Остановите здесь! — спохватилась я, заметив, что мы почти переехали нужную мне улицу. 

— Вы уверены, что дальше вас не стоит провожать? — уточнил Гарольд. 

— Нет, большое спасибо, — я спрыгнула с приступка. 

— Рад был помочь, мисс Эмили, — он застенчиво улыбнулся. — И я не забуду про наш уговор. 

— Я тоже, мистер Уолтер, — я взмахнула рукой на прощание и поспешила скрыться за углом. 

Встреча с Гарольдом Уолтером заставила меня взглянуть на него совсем с иной стороны. Я считала его маменькиным сыночком, пусть и неиспорченным ее влиянием, теперь же узнала, что и у него есть свои секреты от родителей. Я даже на мгновение ощутила в нем родственную душу. 

Но не стоило мне отвлекаться на посторонние мысли, которые притупили мою бдительность, и я с опозданием заметила, как из тени дома навстречу мне выскользнул силуэт, один, затем второй. Я обернулась: сзади мне перекрыл путь к отходу еще один. Они подходили все ближе, и теперь я могла разглядеть форму стражей порядка. 

— В чем дело? — спросила я, едва сдерживая дрожь в горле. 

— Вы не должны здесь находиться, мисс, — произнес один. — Нам велено доставить вас домой. 

О, нет. Опять! Да что ж за невезение? Отчаяние охватило меня с головой. Мой взгляд заметался по улице в поисках лазейки. До «Черных костей» и Робби оставалось совсем немного! Уже слышен был шум прибоя и грохот доков. 

Проулок! Если мне удастся прошмыгнуть туда, то есть шанс. 

Я резко рванула вправо, пытаясь проскользнуть мимо того стража, который стоял позади. И снова слишком поздно заметила, как в его руках что-то опасно блеснуло. Мне удалось сделать ввсего несколько шагов, прежде чем я услышала за спиной тихое «вжух», а следом на меня упала серебристая сеть. 

Магическая ловушка. Ее используют для поимки преступников и прочих нарушителей. Выбраться из такой сети невозможно: чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее она окутывает тебя и сжимает. И это я смогла познать на себе. 

В какой-то миг мое сознание помутилось, и ко всему прочему я провалилась во тьму. 

Очнулась я в своей кровати. Рядом тускло горел ночник. Я попыталась пошевелиться, но не смогла: руки и ноги будто приковали к постели. 

— Пришла в себя, беглянка? — надо мной наклонился Джереми. — Так-то лучше. 

— Это ты все устроил? — процедила я. 

— Ну а как я еще должен поступить, когда глупая сестра сбегает из дома? — он говорил почти ласково. — Вернуть ее как можно скорее, пока она не натворила еще больших глупостей. Неужели ты думала, что мы не догадаемся о том, что ты захочешь сбежать? Глупая, глупая Эмми. 

— Отпусти меня, убери свою магию, — снова сквозь зубы произнесла я. 

Джереми отрицательно покачал головой:

— Теперь ты будешь под моим присмотром до самого отъезда в академию, сестра. И я с тебя больше глаз не спущу. Для твоего же блага. Сейчас ты негодуешь, проклинаешь нас с отцом, но позже, повзрослев, поймешь, что была не права. И скажешь нам спасибо. А теперь отдыхай, Эмми… 

И он ушел, оставив меня в полном одиночестве и бессильной ярости. 

Джереми выполнил свое обещание. Все последующие дни я провела в полном заточении, лишенная даже малой возможности вырваться на свободу из своей комнаты. Он поставил магическую защиту на окна и двери, через которую мне было не пробиться. Если я начинала бунтовать, то тотчас оказывалась сама скованная магией. Моя сумка с вещами исчезла, а Марго едва разговаривала со мной, не отвечая ни на один вопрос и постоянно отводя глаза. Отец и вовсе ни разу ко мне не зашел, будто я для него вовсе умерла. 

Острое отчаяние постепенно сменилось опустошением. Мне казалось, в эти дни я просто потеряла себя. Сутки я тоже перестала считать, поэтому для меня стало некоторой неожиданностью, когда в один из дней Марго пришла с чемоданом и стала упаковывать мои вещи. На мой вопросительный взгляд она наконец произнесла: 

— Вечером вы уезжаете в Академию, мисс, — ее голос звучал глухо и печально. — Вам надо быть готовой к семи. Поезд отбывает в восемь. 

— Я поеду одна? — во мне вспыхнул огонек глупой надежды. 

— Нет, конечно, — это ответил брат, выросший в дверях в тот же миг. — Я буду сопровождать тебя до самой Академии. 

Надежда потухла. Впрочем, когда-нибудь я же все-таки останусь одна, без общества моих надсмотрщиков, и тогда… Эта мысль придала мне сил. 

— Не много ли ты всего положила? — высказал недовольство Джереми, когда Марго принесла мой чемодан. — В том месте Эмми не пригодится столько вещей. 

— Я собрала только все самое необходимое, мой господин, — отозвалась Марго и поклонилась. 

Мы стояли в холле, ожидая, когда к крыльцу подгонят экипаж. Я смотрела на дверь кабинета отца, но он так и не вышел попрощаться. 

— Идем, — сказал Джереми, услышав с улицы стук копыт и колес. 

— Я вам кое-что положила с собой, — шепнула мне Марго на прощание и взяла меня за руку. — Берегите себя, мисс, — сказала она уже громче и со всей сердечностью. 

Я лишь кивнула ей и направилась за братом. 

Мы ехали по вечернему городу, и я с жадностью рассматривала окрестности, желая запечатлеть их в памяти. Я не могла знать, когда увижу все это вновь. Брат не сводил с меня глаз, я же демонстративно не смотрела на него. Вести беседы я с ним тоже не собиралась. 

Вокзал находился в противоположной стороне от порта, и я жалела, что не смогла хотя бы взглядом попрощаться с Робби и его «Черными костями». Будет ли он вспоминать обо мне хоть иногда? 

Нам предстояла целая ночь в поезде, поэтому нас разместили в отдельном купе. Принесли ужин и пледы. Аппетита не было, и на тарелку с едой я даже не взглянула. 

— Зря, — прокомментировал это брат. — Возможно, ты еще не скоро поешь такой еды. 

Тем самым он очередной раз напомнил, что меня ждет. Но от этого аппетит совсем пропал, и я прилегла на мягкую кушетку, отвернувшись от Джереми к стене. 

Облачная академия. Я даже боялась представить, что меня там ждет. Я знала о ней лишь по слухам, как об ужасном месте, куда аристократы отправляют своих неблагополучных детей на исправление. Детей, которых посчитали «опасными» для общества. И вот теперь я среди них. Отброс и изгой. Облачную академию сравнивают с тюрьмой, с той лишь разницей, что камеры здесь стоят как номер в элитном отеле. Да, аристократы готовы платить баснословные деньги за то, чтобы избавиться от позора своих нерадивых детей. Я пыталась вспомнить, слышала ли хоть о ком-то, кто возвратился оттуда, но безрезультатно. 

Я все-таки задремала, а проснулась на рассвете. Джереми спал сидя, укутавшись в плед и натянув шляпу на лицо. Мой ужин стоял нетронутым, и я все же не удержалась и съела кусочек запеченной птицы и ломтик сыра. 

За окном в тумане проплывали поля и поселки. Мы двигались на север, и заметно холодало. Я тоже накинула плед и продолжила отстраненно смотреть в окно. В голове было пусто, а все чувства притупились. 

На вокзал Старого Крешта мы прибыли в десять утра. Я думала, это уже конечная точка нашего пути, но оказалось, у выхода нас ждал экипаж, нанятый отцом. 

— До Академии еще шесть часов пути, — сообщил брат, чем вверг меня в еще большее уныние. 

Впрочем, я и сама не знала, чего хотела больше: избавиться от его общества или как можно дальше отодвинуть от себя момент прибытия в Академию. 

О том, чтобы снова попытаться сбежать, я и помыслить не могла. Я постоянно ощущала на себе оковы магии Джереми, даже во сне он держал меня на своем поводке. Я полагала, именно из-за этой магии все мои мысли и чувства были тоже будто в плену. 

Поля постепенно сменились цепями гор. Некоторые были настолько высокими, что их верхушки утопали в облаках. Говорят, Облачная академия получила свое название как раз таки из-за того, что находилась на вершине одной из таких гор. 

— Осталось недолго, — известил меня Джереми, когда мы свернули с широкой дороги на горную. 

Теперь по обе стороны экипажа высились недружелюбные скалы. Лошади замедлили шаг, поднимаясь вверх по наклонной. Мое сердце забилось чаще в ожидании конца пути. 

Карета наконец остановилась, и Джереми взглядом дал понять, что мы прибыли. 

— Не похоже, что мы в Академии, — вырвалось у меня, когда я стала оглядываться. 

Здесь и намека не было на какое-либо здание. Нас окружили лишь те же скалы. 

— Академия вон там, — брат задрал голову. 

И тогда я тоже устремила взгляд ввысь, где в облачной дымке виднелся сумеречный силуэт замка. 

— И как мы туда попадем? — я сказала это негромко, но мой голос подхватило эхо, отразив его несколько раз. 

— Через эти двери, — сказал Джереми и нажал на камень, на котором неярко светился некий символ. 

И в следующую секунду прямо в скале появилась дверь. Она медленно отъехала в сторону, являя нам каменную лестницу, уходящую во тьму. 

— Нам сюда, — брат усмехнулся и подхватил мой чемодан. — Прошу, мисс Брайн, вы первая. 

Поднявшись по узкой лестнице в скале, мы снова оказались снаружи, на этот раз у распахнутых ворот, за которыми возвышался мрачный замок. По бокам входа сидели два каменных дракона. Мне почудилось, что когда мы проходили мимо, их глаза следили за нами. По земле все так же стелился клочковатый туман, а облака висели так низко, что, казалось, до них можно достать рукой.

Территория у замка выглядела пустынной. Никто не гулял по каменным дорожкам, не слышно было возбужденных голосов студентов, как это обычно бывает в первый день учебного года. Даже фонтан журчал так тихо, словно боялся нарушить окружающее безмолвие. Лишь свет в некоторых окнах замка выдавал то, что здесь все же кто-то обитает. 

Несколько невысоких ступенек привели нас на широкое крыльцо, освещаемое редкими факелами. Джереми сам толкнул дверь — огромную, будто созданную для того, чтобы в нее входили великаны — и мы очутились в просторном, но мрачном холле. Сквозь витражи стрельчатых окон сюда едва попадал свет. Вверх уходила широкая массивная лестница с голыми, не покрытыми ковром, ступеньками. С потолка свисала большая металлическая люстра, но свечи на ней не горели, холл, как и крыльцо, освещали редкие факелы. Свод зала поддерживали колонны, украшенные резьбой; у одной из таких колонн стояла женщина. Определить ее возраст было трудно: она могла годиться мне как в матери, так и в бабушки. Ее волосы невыразительного мышиного цвета были собраны в пучок на затылке. Кожа на узком лице со впалыми щеками отдавала серостью. Острый нос и узкие губы делали ее еще более отталкивающей, а темные глаза даже сквозь очки кололи и сверлили тебя насквозь. 

Женщина повернулась в нашу сторону, и от этого резкого движения ее синие юбки заколыхались. 

— Мисс Эмили Брайн я полагаю? — проговорила она. Ее голос оказался таким же неприятным, как и облик. — Вы опаздываете! Все воспитанники уже тут, только вы задержались. 

Да-да, она произнесла именно «воспитанники», а не студенты или адепты, и это покоробило меня. 

— Простите, — Джереми элегантно поклонился. — Нас задержала погода. Я брат мисс Брайн, Джереми Брайн, и ее сопровождающий. 

Он улыбался и казался настоящим душкой. 

— Странно, что только вас задержала погода, — женщина поджала губы. — Что ж. Не будем терять времени. Можете попрощаться с мисс Эмили, мистер Брайн. И поскорее. Нас ждут в обеденном зале на приветственной трапезе. 

Джереми посмотрел на меня:

— Будь хорошей девочкой, Эмми. Не забывай нам писать. Мы будем скучать по тебе. 

Как же мне хотелось стереть это лицемерное участие с его лица! Но все, что я могла себе позволить, это сцепить зубы и демонстративно промолчать в ответ. 

— Вручаю свою сестру вашей заботе, — обратился Джереми уже к женщине, которая нетерпеливо постукивала каблуком. 

— Идемте за мной, мисс Эмили, — сухо произнесла она и устремилась к другим дверям, одна створка которых была распахнута. 

Я было потянулась за своим чемоданом, который Джереми оставил, но она остановила меня раздраженным жестом:

— Оставьте. После церемонии и трапезы вы найдете свой багаж в своей комнате. 

Я поспешила за ней, на ходу снимая шляпу и перчатки. 

Это был еще один зал, слишком большой для тех нескольких столов, которые стояли здесь в три ряда. За ними сидели молодые люди и девушки, все примерно моего возраста, полторы дюжины, не больше. Никто не разговаривал и даже не улыбался. На их лицах читались эмоции от тревоги до скуки. 

В зале было прохладно, не спасал даже большой зажженный камин у дальней стены. И никакого намека на обещанную приветственную трапезу — столы были абсолютно пусты. 

Мне взглядом указали на свободное место подле светловолосой девушки в бежевом платье, и я направилась туда. 

— Добрый вечер, — тихо поприветствовала я ее. 

Она кивнула мне с безучастным выражением лица. 

— Наконец вы все в сборе, — голос встретившей меня женщины гулким эхом разнесся по залу. — Меня зовут Верити Траст, я правая рука ректора этой Академии Дастина Роутмана. Сам он сегодня не смог присутствовать на этом собрании и поручил мне выступить от его имени. 

— Ужин скоро будет? — громко протянул один из парней. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула и вытянув длинные ноги под столом. 

Верити Траст гневно сверкнула глазами. 

— Не раньше, чем решим более важные дела, мистер Локридж. 

Плотный вихрь магии пронесся по залу и ударил парня сзади, заставив его в изумлении выпрямиться и согнуть ноги. 

— Держите спину ровно, мистер Локридж, — процедила Траст. — Забудьте о диване в своей гостиной. У нас здесь иные правила. К слову, пока я их всех вам не оглашу, ужина не будет. Но первым делом мы должны провести консервацию вашей магии. 

— Консервацию? — по залу прошли взволнованные шепотки. 

Мне тоже стало совсем не по себе. Я никогда не слышала о консервации магии. 

— Именно, — помощница ректора оставалась бесстрастной. — В этом заведении вам не разрешено пользоваться своей магией. Поэтому вам придется отдать нам ее на хранение. Возможно, если вы успешно пройдете все испытания первого курса, на втором сможете получить ее обратно. Но это удается далеко не всем. 

—  Я отказываюсь отдавать свою магию! — подскочила на ноги невысокая брюнетка. Ее щеки горели от возмущения. 

— Вашего позволения никто не спрашивает, мисс Грейс, — вздохнула Траст, и невидимая сила рывком вернула девушку на ее место. — Это закон нашего заведения. Магистр Драг! — позвала она кого-то. — Можете приступать. 

Вначале в дверях показалась тележка, заставленная стеклянными сосудами; над ними на небольшом постаменте высился розоватый кристалл неправильной формы. За тележкой следовал коренастый мужчина в длинной зеленой мантии, которая облегала его выпирающий животик. Магистр Драг был лысоват и, судя по растерянному прищуру, слеповат, но очки не носил. Вместе со своим скарбом он проследовал к центру зала и остановился. Даже не глянув на нас, будто мы его не интересовали вовсе, он принялся переставлять склянки, выстраивая их в рядок. 

— Мы можем приступать? — поинтересовалась у него Верити Траст. 

Тот кивнул. 

— Начнем с вас, Роджер Локридж, — Траст изогнула бровь. 

— А почему я? — ощерился сразу парень и стал похож на волчонка. Он и внешне походил на этого хищника: поджарый, русоволосый, с колючими желтыми глазами. 

— Надо же кому-то быть первым, — холодно улыбнулась Траст. 

Локридж оттолкнулся от стола, поднялся и развязной походкой направился к Драгу, всем видом демонстрируя свое безразличие и бесстрашие. 

— Положите вашу ладонь сюда, молодой человек, — проскрежетал магистр, показывая на кристалл. 

Локридж небрежно пристроил руку сверху прозрачных выступов. Драг тем временем поставил один из пустых сосудов в специальную выемку у кристалла и тихо произнес:

— Ресидер. 

Кристалл замерцал желтым, а глаза Локриджа распахнулись в неподдельном страхе. Он попытался одернуть руку, но та словно срослась с кристаллом. По лицу парня прошла судорога, на лбу выступили капельки пота. Он стиснул зубы так, что проступили желваки. 

Девушка, сидящая рядом со мной, побледнела и, казалось, сейчас упадет в обморок. Что и говорить, я тоже ощущала себя не в лучшей форме. И была вынуждена признать, что мне страшно. Очень страшно. 

Кристалл перестал светиться, и Локридж смог отступить. Он выглядел разбитым. Все его прежнее бесстрашие как рукой сняло. А Драг между тем поднял сосуд, внутри которого теперь плясало пламя. 

— Ваша магия отныне будет храниться в таком виде, — сухо пояснила Траст. — В вас останется лишь толика ее, чтобы поддерживать жизненные силы на должном уровне. Прошу, мистер Локридж, возвращайтесь на свое место. Мисс Мэриан Грейс, ваша очередь. 

Та вышла вперед, враждебно глядя на Драга и Траст. По пути разминулась с опустошенным Локриджем и без напоминания положила руку на кристалл. Мэриан выдержала всю процедуру, не отрывая взгляда от Траст. После, пошатываясь, направилась к своему месту. 

— Вы за это поплатитесь, — донесся до меня ее полный ненависти шепот. 

— Виктор Сквай, — позвала Траст следующую жертву, рослого светловолосого парня. 

— Роуз Петтерсон. 

— Брюс Гарлет. 

— Даяна Грин. 

Студенты шли один за другим. Кто-то пытался еще артачиться и дерзить, кто-то смиренно принимал судьбу, но итог был один — пламя его магии оказывалось в сосуде, подписанном его же именем. 

— Вайолетт Линн! 

Моя соседка вздрогнула, лишившись последних красок на своем лице, и медленно поднялась. Дрожь ее тела передалась мне. Я ощущала себя птицей в силке. Но неужели нет никакого выхода? Я лихорадочно оглядела зал. Дверь была приоткрыта. А если попробовать сбежать? Вот прямо сейчас. 

«И разбиться о скалы», — ответил скептический внутренний голос. 

— Хватит! — этот крик мольбы выдернул меня из моих мыслей. 

Вайолетт Линн плакала, согнувшись над кристаллом. 

— Пожалуйста, — простонала она. 

Через несколько секунд кристалл погас, и девушка чуть не упала, обессиленная. Верити Траст никак на это не среагировала, лишь кивком велела возвращаться на место. 

Вайолет опустилась рядом со мной и обхватила себя руками. Она дрожала еще сильнее. Я осторожно положила ладонь на ее плечо, пытаясь этим неловким жестом ее утешить. 

— Это было больно, — шепотом произнесла Вайолет. — Немного. А сейчас… Будто лихорадка. 

— Эмили Брайн! Остались только вы, — взгляд Траст вперился в меня. — Вы сегодня везде последняя. 

— Не могу сказать, что не рада этому, — я произнесла это тихо, себе под нос, но карга услышала. 

— Поверьте, я позабочусь о том, чтобы у вас вовсе не осталось поводов для радости, — отчеканила она едко. — Поживее, будьте добры. Вы опять всех задерживаете. 

Но я продолжала стоять на месте в непонятном оцепенении. Приоткрытая дверь манила как последняя надежда. 

— Мисс Брайн? — Траст снова изогнула бровь, бросила взгляд на дверь, точно прочла мои мысли, и та со стуком захлопнулась. — Вы считаете себя умнее других? Собираетесь устроить бойкот? Учтите, никто из ваших будущих однокурсников не выйдет отсюда и не получит ужина, пока мы не закончим с вами. Вы готовы всех подвести? К слову, одно из правил нашего заведения гласит: за провинность одного отвечают все. 

В зале повисло молчание. Я ощутила на себе взгляды всех присутствующих. Сделала глубокий вдох и все же двинулась к кристаллу. Я ненавидела себя за свое малодушие. И за свой страх. Я заставила себя расправить плечи. Вспомнила взгляд Мэриан Грейс, которым она пронзала Траст, и попыталась взять с нее пример. Решительно приложила ладонь к кристаллу. Меня тотчас пронзил разряд молнии. Он прошел сквозь все тело, вызывая нестерпимый жар. А потом из меня будто что-то выдернули, некий важный орган, без которого на несколько мгновений стало невозможно дышать. Магия. Они лишили меня моей магии. 

«Наверное, это похоже на иссушение», — мелькнула туманная мысль. 

— Все закончилось, мисс, — Драг сам убрал мою руку от кристалла. 

Прежде чем отойти, я увидела, как на сосуде с огнем, который он держал, вспыхнули буквы моего имени. 

Я вернулась на место в гнетущей тишине. Меня знобило, тело налилось нестерпимой слабостью. На лицах будущих студентов лежала печать опустошения, которое откликалось и во мне. 

Магистр Драг увез на своей тележке нашу магию, и Верите Траст кашлянула, привлекая всеобщее внимание. 

— Что ж, теперь перейдем к тому, что ждет вас всех в стенах нашего заведения, — ее голос вновь эхом разнесся по залу. — Это не академия в привычном понимании, а место, где из вас будут делать людей, магов, достойных своего положения в обществе. Где вас, как заблудших овечек, направят на истинный путь. Сейчас вы злитесь, в вас бурлит протест, но позже вы сами осознаете, что все это вам во благо. Мы уничтожим все худшее в вас и создадим новую улучшенную версию вас же. А для этого вы все четко будете следовать правилам. Правило первое: распорядок дня. Вы найдете его каждый в своей комнате. За нарушение его — штраф. О системе штрафов и поощрений упомяну позже. Правило второе, вы его уже слышали: за провинность одного отвечают все. Правило третье: запрещено покидать замок без разрешения ректора. Правило четвертое: запрещено ходить по замку дальше, чем учебный и спальный корпуса. Это касается и всей территории, помимо мест, предназначенных для учебы. Правило пятое: никаких романтических отношений. 

Траст прошлась вдоль столов, затем продолжила:

— В Академии существует две ступени обучения. Первая — воспитательная. Она длится ровно столько, сколько вам потребуется, чтобы стать тем, кем вас хотят видеть родители и общество. Год, два, бесконечность… Только успешно пройдя ее, вы сможете вернуть свою магию. И не только свою, — добавила она после некоторой паузы. 

Вайолетт, сидящая рядом, не обратила на это никакого внимания, пребывая в состоянии отрешенности, а вот меня это уточнение насторожило. 

— Вторая ступень: обучающая. Она длится год и дает вам возможность выбрать то направление, в котором в будущем вы сможете совершенствовать свою магию. Теперь о штрафах и поощрениях, — Траст все так же прохаживалась мимо нас. — Не путать с наказанием. За каждую провинность или нарушение правил вы лишаетесь индивидуальных очков. За каждый верный поступок или успешно пройденное испытание во время обучения вы получаете эти очки. Каждое очко приближает или отдаляет вас от второй ступени и возвращения пламени своей магии. Надеюсь, я понятно все объяснила. На сегодня у меня для вас информации больше нет. Сейчас вам подадут ужин, а после вы разойдетесь по своим комнатам, поскольку с девяти часов вечера начинается комендантский час. В шесть утра подъем. В семь тридцать начало занятий. На этом все. Добро пожаловать в Облачную академию. 

Последняя фраза прозвучала как издевка, и никто даже не улыбнулся в ответ. Верити Траст покинула столовый зал, вместо нее появились несколько хмурых женщин, которые стали раздавать нам еду. 

От Джереми я слышала, какими вкусными и обильными ужинами потчуют студентов других академий в первый вечер нового учебного года. Но то, что находилось в наших тарелках, было далеко от праздничной трапезы: постный кусок мяса, неаппетитная овощная масса под видом рагу, ломоть хлеба и жидкий сок из диких ягод. На десерт — простенькое бисквитное печенье и разбавленный чай. И если девушка еще как-то могла всем этим наполнить желудок, то парень точно останется голодным. Отвращение читалось на лицах каждого присутствующего в зале. Мэриан Грейс, скривившись, сразу отодвинула от себя тарелки, даже не прикоснувшись. Локридж, видимо, был слишком голодным, поскольку все же впихнул в себя еду, хотя уголки его губ постоянно брезгливо опускались. Вайолетт тоже не притронулась к рагу и мясу, только съела печенье. Я честно пыталась затолкать в себя хоть что-то, но быстро сдалась. Простая и нехитрая еда в таверне Робби и та была в тысячу раз вкуснее поданного нам месива. 

После ужина явилась управляющая спальным корпусом. Она представилась миссис Харт и раздала нам ключи от комнат. Это была невысокая полноватая женщина с седеющими волосами, заплетенными в косу. Она несколько раз улыбнулась нам — и стала первой, кто в этом нерадушном месте вызвал к себе некую симпатию и расположение. 

Я даже обрадовалась, когда стало понятно, что моей соседкой по комнате будет Вайолетт. Не знаю, разделяла ли это чувство сама Вайолетт: она была настолько подавлена всем происходящим, что не выказывала ровным счетом никаких эмоций. 

Мы вместе прошли по темным коридорам и лестницам до нашей комнаты, и Вайолетт позволила мне открыть дверь самой. Обстановка внутри ничуть не удивила: две узких кровати, простенькое белье, стол и два стула, платяной шкаф один на двоих. Стены серые, на окнах никаких занавесок, пол — шероховатое старое дерево. Что-то подобное я и ожидала. 

Наш багаж, как и обещала Верити Траст, уже ждал в комнате. Вайолетт сразу стала разбирать его, и я решила последовать ее примеру. Во всяком случае это помогало отвлечься от гнетущих мыслей. Я достала несколько платьев, что сложила мне Марго, юбку и блузку, собралась переложить в шкаф белье и чулки, как вдруг нащупала под ночной сорочкой нечто твердое и объемное. Сердце пропустило удар, когда я увидела, что это. Моя сумка. Та самая, которую отец велел Марго сжечь. Я быстро открыла ее и едва сдержала счастливый вскрик: там были мои флакончики с зельями и амулеты. А еще записка, написанная неровным почерком горничной: «Мисс Эмми, я сохранила все, что смогла. Надеюсь, вам это поможет. Не держите на меня обиду. А я буду молиться за вас всем семи богам. Ваша Марго». 

На глаза навернулись слезы. Значит, вот о чем пыталась сказать мне Марго на прощание… Она пошла против моего отца и сохранила это для меня, хотя никогда не разделяла моих увлечений. 

Милая Марго, если бы ты знала, что на самом деле сделала. Ты вернула мне надежду. 

Этой ночью мне совсем не спалось. Я слышала, как Вайолетт тоже долго ворочалась в своей кровати, тяжело вздыхала, но наконец все же заснула, в отличие от меня. Моя же голова была полна всяких мыслей, не дающих мне покоя. Вначале меня распирала обида на отца и брата, которые упекли меня в это место, и я задавалась вопросом, знали ли они, каково здесь находиться на самом деле. После пришла к выводу, что когда выйду из стен этой проклятой Академии, ноги моей больше не будет в отчем доме. А вот о том, как покинуть это веселое местечко стоило тоже хорошенько подумать. Надо будет все же как-то исследовать все здесь, несмотря на запрет. Еще лучше — раздобыть карту замка и окрестностей. Понятно, что на это потребуется время, но я готова потерпеть во имя будущей свободы. 

Магия — еще один важный пункт в моем плане. Ее нужно вернуть, честно или обманом. Или вовсе выкрасть. К счастью, у меня есть амулеты. Я не успела рассмотреть, что именно осталось у меня в запасе после всех перипетий, но это все же лучше, чем ничего. Там точно есть несколько вещиц, заговоренных на удачу, а удача, пусть и недолговременная, мне точно пригодится. Я снова с благодарностью вспомнила Марго: помимо сумки она смогла сохранить и положить мне в чемодан мою игру стихий и бабушкин кулон. Самые важные для меня вещи. 

Я поднялась с первыми лучами солнца и подошла к окну, осмотреть окрестности, пока Вайолетт еще спала. Вид был удручающим: мы находились на отвесной скале, и под нами клубились облака. Я попыталась открыть окно, которое закрывала решетка — еще одна схожесть с тюрьмой. Затем решила просунуть руку сквозь прутья — и громко вскрикнула. Моя кисть исчезла и появилась уже в нескольких сантиметрах, только пальцами внутрь. Магия возвращающего искривления пространства! Одна из самых сильных и сложных защит, которую используют чаще всего все в той же тюрьме. Если подобная стоит на всех окнах замка, то как выход они для меня закрыты. 

— Что ты делаешь? — окликнул меня сонный голос Вайолетт. 

Она уже сидела на кровати и терла глаза. 

— Исследую обстановку, — я решила не лгать. И даже продемонстрировала ей защиту с искривлением. — Через окно отсюда не выбраться. 

— Неужели ты на это рассчитывала? — печально усмехнулась Вайолетт, спуская ноги на пол. — К тому же без нашей магии мы все равно бессильны. 

«Это мы еще посмотрим», — подумала я, последний раз бросив взгляд на окно. 

В этот самый момент раздался колокольный звон с одной из замковых башен. Ровно шесть утра. Вот, значит, как у них здесь будят студентов. 

— Я в ванную комнату, — сказала я, подхватывая халатик и полотенце. 

Ванная здесь была общая на две комнаты. Так, помимо Вайолетт мне приходилось делить ее с Мэриан Грейс и Даяной Грин. Мне удалось умыться и привести себя в порядок до того, как хмурая Мэриан появилась на пороге. 

— Тоже плохо спала? — спросила я ее. 

— А ты как думаешь? — она швырнула полотенце на стульчик у ванны. 

— Думаю, что ты далеко не одна такая, — ответила я довольно дружелюбно. 

Пока я не видела повода вступать с кем-то из сокурсников в конфликт. В конце концов, все мы здесь в одном незавидном положении, и настроение у всех нас далеко от радужного. 

Когда я вернулась в комнату, то обнаружила на кровати длинную накидку, похожую на тонкое пальто без рукавов. Ее синее полотно украшала незамысловатая вышивка на тон темнее, а спереди, как раз на груди, располагался герб Академии в виде орла в облаках. Похоже, это была своего рода форма. 

— Их принесла миссис Харт, — пояснила Вайолетт, уходя тоже в ванную. — И еще расписание. Я положила его на стол. 

Расписание было на плотной желтоватой бумаге, в нижнем углу которой тоже красовался орел и облака. Я со скепсисом пробежалась глазами по строчкам. Согласно расписанию, первым сегодня меня ждал «Воспитательный час» с Верити Траст. Далее шла «Теория высшей магии», за ней «Этикет и послушание». В скобках уточнялось, что последнее сугубо для девиц. Видимо, юношей ждало что-то иное. Ну и целых два часа после обеда было уделено «Воспитанию и укреплению тела». Место проведения — некий амфитеатр. На остаток дня нам полагались часы «самообучения и самовоспитания». Дальше я даже читать не стала, уже от этой информации у меня все сводило внутри от отвращения. 

Я подождала Вайолетт, и мы вместе отправились в трапезный зал, как он здесь именовался. По пути мы встречали не только уже знакомых парней и девушек, но и новые лица, видимо, старшекурсников. Сказать, что выражения их глаз чем-то отличались от наших, нельзя было. Во всяком случае, ни доли радости, ни умиротворения я там не нашла. Скорее, полная отрешенность. 

— Какая гадость! — Мэриан отодвинула от себя тарелку с тем, что отдаленно напоминало кукурузную кашу. — Как можно такое вообще приготовить? 

— Похоже, это еще один вид пытки для нас, — Даяна вместо того, чтобы есть, чертила ложкой на каше звезду. 

— Не пытка, а «воспитательный элемент», — подражая тону Верити Траст, произнес Роджер Локридж. 

Я не удержалась и фыркнула от смеха, так похоже это прозвучало. Даже Мэриан чуть улыбнулась, а Даяна и вовсе расхохоталась, чем привлекла к себе и нам внимание других студентов. Локридж тоже был доволен своей шуткой и произведенным эффектом, его рот растянулся почти до ушей. 

— Вижу, вам очень весело, — на этот раз голос действительно принадлежал миссис Траст. 

Она появилась из ниоткуда и теперь нависала над нами как карающий меч. Утро не сделала ее ни добрее, ни веселее. Напротив, сегодня она еще больше напоминала разъяренную фурию. 

— И вы уже позавтракали, — добавила она. — Тогда поспешите в аудиторию. Вижу, здесь как раз собралась вся первая группа. Не заставляйте меня ждать, — и Траст, развернувшись, зашагала прочь. 

Всех, кто прибыл вчера, разделили на две группы по девять человек. В своей я успела завязать общение с четырьмя: Мэриан Грейс, Даяна Грин, Роджер Локридж и, конечно же, моя соседка Вайолетт Линн. Еще четверых я помнила лишь по вчерашней «праздничной» трапезе и ритуале консервации магии: девушка, которую, кажется, звали Роуз, и три парня. Именно в таком составе мы и зашли в указанную аудиторию вслед за миссис Траст. Она кивком показала нам на столы, которые стояли буквой «П», призывая тем самым сесть. Мы с Вайолетт, как уже водится, заняли места рядом. С другой стороны плюхнулся Локридж, и стул под ним громко скрипнул. Траст метнула в парня недовольный взгляд, но тот демонстративно отвернулся. 

— Как вы поняли, я теперь ваш куратор. Отныне, каждую неделю, в этот день и в этот час мы будем встречаться с вами здесь, чтобы обсудить ваши успехи и промахи, — произнесла миссис Траст, поправляя очки. — И первым делом нам следует всем друг с другом познакомиться, верно? 

— Мы уже успели познакомиться. И с вами, и друг с другом, — с вызовом отозвался Локридж. 

— О нет, — на губах Траст заиграла ехидная улыбка, — так вы еще точно не знакомились. 

Мы все недоуменно переглянулись. 

— Начнем с вас, мисс Грейс, — Траст подошла к Мэриан. — Познакомьтесь, господа, перед вами распутница, которая увела мужа у собственной матери. Своего отчима. 

Мэриан побагровела, ее глаза расширились в страхе. 

— Это неправда, — хрипло вскрикнула она. 

Куратор небрежно отмахнулась:

— Иначе вас бы тут не было, дорогуша. Как и всех остальных. 

Теперь стало ясно, какое знакомство ждет нас всех. Траст намеревалась вытащить на свет все наше грязное белье и огласить причину нашего нахождения здесь. Мне стало дурно, как и многим в аудитории. Интересно, что она скажет обо мне? 

Мэриан вскочила было, намереваясь сбежать из аудитории, но сила магии Траст пригвоздила ее обратно к месту. 

— Мисс Даяна Грин, — Траст оперлась рукой о стол девушки. Та же стала нервно теребить прядь рыжих волос. — Найдите время, чтобы рассказать своим однокурсникам, как спутались с конюхом и пошли по наклонной. Ваш отец до сих пор не отошел от сердечного приступа. 

В серых глазах Даяны блеснули слезы.

— Виктор Сквай, — куратор перешла к светловолосому парню. Я слышала, как он говорил, что прибыл с Северных гор. — Как вы себя ощущаете без магии? Счастливы? 

— Вполне, — спокойно ответил тот. 

— И вы до сих пор утверждаете, что наука и механика важнее и сильнее любой магии? 

— Именно. 

— Ничего, — ухмыльнулась Траст, — к концу этого семестра вы будете думать иначе. Ваши родитель попросили наставников уделить вам особое внимание и дали разрешение на любое действие, которое сможет избавить вас от ваших наивных и вредоносных убеждений. Мисс Роуз Петтерсон, — куратор перешла к другому концу стола, где сидела худенькая шатенка. — Девушка, которая решила, что сможет унизить свою семью, став дешевой певичкой. 

Роуз тоже порозовела до кончиков ушей и сжала в отчаянии кулаки. Я же увидела в ней еще одну родственную душу. 

— А вот и младший сын, опозоривший свой древний род и титул герцога, пропойца, хулиган, расточитель семейного состояния Роджер Локридж, — с театральной торжественностью произнесла тем временем Траст, оказавшись уже в шаге от меня. 

Локриджа это оставило равнодушным. Он неопределенно повел плечами и почесал кончик носа. 

— И вы наверняка найдете общий язык с мисс Эмили Брайн. 

Теперь вспыхнула я, не понимая, к чему она клонит. 

— Мисс Эмили Брайн, дочь Главного судьи, любит сбегать из дома и проводить время в портовых тавернах со всяким сбродом, а еще играть на деньги. 

Ох… Я прикрыла лицо рукой, никак не ожидая именно такой формулировки моих «грехов». Локридж рядом тихо присвистнул. 

Куратор сдвинулась на шаг, и Вайолетт вжала голову в плечи. 

— А мисс Вайолетт Линн у нас воровка, — протянула Траст, наслаждаясь произведенным эффектом. Даже Мэриан забыла о своем гневе и с удивлением глянула на мою соседку. — Так что будьте осторожнее с ней. Берегите ценные вещи. Мистер Брюс Гарлет, — куратор развернулась на каблуках и подошла к полноватому пареньку с выразительными голубыми глазами. Тот под ее взглядом зарделся, как и многие другие. — Слышала, вы истинно мужским делам предпочитаете женские. Нянчитесь с детишками, выращиваете цветы, печете пироги… Это очень огорчает вашего отца и двух старших братьев. 

— Мне просто нравится кулинария, — еле слышно пробормотал Брюс, опуская глаза. 

— На месте вашего отца я бы отправила вас в армию, а не к нам, — заметила Траст. — Но раз он так решил… — она вздохнула и посмотрела на последнего парня нашей группы — симпатичного, но молчаливого брюнета. — Орвал Рэндел. Вы в тайне практиковали магию темных. И это, пожалуй, худший проступок во всей вашей группе, требующий серьезного подхода. Радуйтесь, что оказались здесь, а не в кандалах в подвалах инквизиции. 

— Но ваш ректор ее тоже использует, — меланхолично отозвался Рэндел. 

— У него есть на то дозволение, — грубо отрезала Траст. — В отличие от вас. 

Остаток времени она читала нам нотации и взывала к нашему разуму, но, боюсь, после обличения наших пороков ее мало кто слушал. И когда мы покидали аудиторию, то едва смотрели друг на друга. Но хуже всего пришлось Вайолетт: ее невольно начали сторониться все. Даже у меня в голове не укладывалось, что она воровка. Впрочем, слыша, в какой извращенной формулировке была представлена я, неизвестно, что скрывалось за «правдой» Вайолетт. 

Я надеялась, что хоть «Теория высшей магии» окажется полезным предметом, хотя и знала о ней уже достаточно после обучения в столичной гимназии. Но ошиблась. Лекцию вел тот уже печально знакомый нам магистр Драг. Он был ужасно дерганным, постоянно ходил туда-сюда, старался ни на ком из нас не задерживать взгляда, будто сторонился или боялся. 

— Магия делится на два типа: высшая и низшая, — говорил Драг быстро. — Деление это связано не так со степенью или видом силы, которой обладает маг, как с ее направленностью. Высшую магию могут использовать только маги знатных родов. Как правило, в этих семьях все члены обладают магической силой. Это связано, безусловно, с тем, что у двух магов с большой вероятностью чадо тоже будет обладать магическими способностями. И чем более родовитые супруги, тем сильнее у них рождаются дети. Это как умножение. Магия на магию дает еще большую магию. Бывают, конечно же, исключения, очень редкие, но это становится настоящим горем и позором для семьи. Причиной этому принято считать то, что некогда в таком роду кем-то из предков был заключен неравный брак. То есть с антимагом — простым человеком, не обладающим никакими способностями, или очень слабым магом, из низшего сословия, без соответствующей родословной. И это тоже работает как умножение. Магия, умноженная на ноль, дает ноль. Все просто, — магистр развел руками. 

Он на несколько секунд замолчал, что-то обдумывая, и за это время ко мне подсел Локридж. Я покосилась на него вопросительно, а он лишь подмигнул мне с ухмылкой. 

— Низшая магия… — Драг наконец встрепенулся и почесал подбородок. — Знахари, травники, мелкие артефакторы, бытовые маги… Солдаты особых подразделений… Все те самые счастливчики из низших сословий, кто по случайности родился с магическими способностями. Для них созданы специальные школы, где их обучают азам магии и ее простейшему применению.  Понятно, что их родители-антимаги не смогут им ничего дать в познании этой тонкой материи. После обучения в таких школах магам дозволяется выбрать ремесло, которому они будут следовать до конца своей жизни. Как правило, области применения высшей магии и низшей не пересекаются. Но все же иногда магам из низших слоев удается занять более высокое положение и оказаться вхожим в дома знатных магов и даже в королевский дворец. Как правило, это лекари, способные развить свой талант максимально, а также солдаты, которые смогли продвинуться по службе и получить более высокие военные чины. 

— А артефакторы? — вырвалось у меня. 

Драг остановился и рассеянно посмотрел на меня:

— Крайне редко. Поскольку среди высших магов тоже встречаются те, кто занимается артефакторикой. Особой артефакторикой. На благо королевства. Но об этом мы поговорим на других лекциях. 

— Ты как-нибудь чувствуешь остатки своей магии? — шепнул мне Локридж, когда Драг снова заговорил о своем. 

Я печально качнула головой:

— Не могу даже страницу ею перевернуть.

— Я тоже чувствую себя словно иссушенный, — помрачнел Локридж.

— К счастью, нам до иссушенных далеко, — обернулся Брюс, который сидел за первой партой. — Мы хотя бы ощущаем себя здоровыми физически. 

— Откуда ты знаешь? — Локридж скептически вздернул бровь. 

— Знаю. Мой двоюродный дядя один из таких иссушенных, — сказал Брюс и быстро отвернулся. 

Мне стало не по себе от этих слов, и, кажется, Локриджу тоже. Он нахмурился и замолчал до самого конца лекции. 

Дальше наш ждал «Этикет» для девушек. Чтобы на него попасть, нужно было спуститься на первый этаж по главной лестнице и углубиться в один из коридоров, недалеко от трапезного зала. Когда мы пересекали холл, мое внимание привлекла пара беседующих мужчин. Один из них, невысокий и седовласый, был облачен в мантию наставника, а вот второй, заметно выше и шире в плечах, кутался в плащ цвета графита, с дорогой вышивкой по подолу. На груди его также красовался герб академии, а вот голову полностью покрывал капюшон, а на нижней части лица я разглядела что-то похожее на маску из неизвестного материала: она будто подрагивала и казалась живой. Наставник поклонился мужчине, произнеся:

— Я вас понял, господин ректор. Все будет сделано. 

Ректор? Меня охватила непонятная дрожь. Я остановилась, не в силах отвести от него взгляда. И вдруг ректор тоже меня заметил. Хотя я почти не видела его глаз, все равно отчетливо ощутила на себе его пронизывающий взгляд. И от него дрожь только усилилась. 

Это длилось всего мгновение. Потом ректор резко развернулся и пошел прочь, у меня же осталось странное чувство, которому я не могла дать определение. И только нагнав однокурсниц, я поняла: помимо взгляда ректора, я ощутила еще и нечто иное. Его удивление, которое сменилось ненавистью.